Академия волшебства. Незачет по злодеям

Глава 1

Коль скоро меня не убили сегодня, у меня были все шансы выполнить приказ ректора и всё-таки переехать в комнату номер триста тринадцать аккурат между ненавистницей и подругой. Но когда я добралась, наконец, до моей башни и встала на пороге комнаты, за спиной послышались шаги. На плечо легла жёсткая рука.

– Танатрея Стоули, вы арестованы, – прозвучал над ухом увесистый бас.

Ошеломлённая, я вскинула голову. Седовласый королевский дознаватель со шрамом через всю щёку, Гайтауэр Форси, пригвоздил меня взглядом.

«Арестована… Всё же» – мелькнуло в голове. Я окинула взором вещи своей комнаты. «Не жили, как люди, не начинай, лучше не будет», – говаривала Кэрри Сьон из приюта для девочек. Эх, а я только-только начала…

В одно мгновение до боли стало жаль красивых вещей, уютных занавесок и волшебного мира, к которому я успела привыкнуть. Захотелось плакать. Всё-таки ты сильнее, когда у тебя отнять нечего. Но я выдохнула громко, с облегчением.

– Спасибо!

– Играть со мной не надо, Стоули, не выйдет! – рыкнул Форси.

– Я не играю, просто устала: меня то подставить пытаются, то проклясть, то убить. Тут ещё ректор велел переселяться, а я, честно говоря, ума не приложу, с чего начать… Теперь вот и не надо.

Форси то ли хмыкнул, то ли кашлянул в кулак.

– Весело живёте, Стоули.

– Да, не скучно.

– Переезд отменяется. С данной минуты вы будете находиться под домашним арестом. Здесь. Садитесь.

«Не карцер, уже хорошо», – подумала я и прошла к стулу, чувствуя, как меняется ощущение от собственной комнаты – только что это был кусочек моего мира, а теперь тюрьма… Как странно!

Я села с прямой спиной, сложила по ученически руки на коленях, вспомнив требования хозяйки приюта, мадам Тодлер, – тираны такое любят. Форси со скрежетом отодвинул второй стул. Сел размашисто, словно всё ему тут принадлежало, а мне захотелось, чтобы сломалась ножка, и дознаватель растянулся бы на деревянном полу с глупым лицом и шишкой на самом неприятном месте.

У двери встали два других дознавателя в такой же, как у Форси, тёмной форме, явно рангом пониже. От взмаха их рук створки раскрытого окна захлопнулись, комнату окутал зеленоватый купол.

Блокируют магию, – поняла я. – К чему столько чести?

В висках появилась привычная ломота, к которой я научилась приспосабливаться в приюте. И меня вдруг осенило: неужели там «сёстры» тоже использовали магию, чтобы погасить нас?! Магия против магии? Как же это?.. Я растерялась на мгновение, но быстро собралась.

– В чём меня обвиняют?

– Как выяснилось, Стоули, вы не из Маллигана, а из враждебного королевства Данрадо.

– Это преступление?

– Преступление – выдавать себя не за того, кто вы есть.

– Я была и остаюсь Танатреей Каннингэм Стоули, восемнадцати лет отроду. Да, прежнее место жительства отличается от сказанного мной, но разве я давала присягу? Подписывала что-то? Подделывала?

– А кто предоставил в академию ваши документы?

– Полагаю, леди Элбери. В последний раз я видела жёлтый конверт со всеми моими данными у неё в руках, это было при поступлении в академию.

– Почему не поинтересовались?

– Меня не спрашивали.

– Теперь спрашиваю я. Как вы добрались сюда?

– По проходу через какие-то огненные проёмы, я не смогу вам объяснить, я ещё слишком мало знаю о магии. Меня привела леди Элбери. Она не сказала?

– Она пока ничего не может сказать. В коме после нападения штогринов. – Форси сузил глаза и постучал твёрдыми пальцами по столешнице. – Итак, вы мало знаете о магии?

– Я учусь здесь меньше месяца. В Данрадо магия запрещена, вы, наверное, в курсе.

– В курсе.

Форси сверлил меня стальным взглядом. Затем подался вперёд с издевательской усмешкой на тонких губах.

– Но если вы такой уж неопытный маг, тогда объясните, Стоули, как вам удалось одолеть адских псов и выбраться из капсулы, если мне и моим сотрудникам, опытным магам с недюжинным даром, это было не под силу?

Я сглотнула, осознав на уровне инстинктов, что про живую тьму Элоиса рассказывать нельзя.

– Штогрины не настоящие, – неуверенно сказала я. – Они – иллюзия. Разве вы не знали?

– Забавно. Откуда узнали об этом вы?

– Мне сказал мистер Элоис, он меня спас в первый раз. По-моему, об этом уже все знают!

– Представьте, не все, – недобро усмехнулся Форси. – Он даже свою подельницу, леди Элбери, не уведомил.

– А-а, странно… – Я пыталась понять, где грани того, чтобы выглядеть наивной, но не показной дурой, потому что стоит их преступить, и мне не поверят; а главное – до отчаяния было страшно навредить тому, кто снова меня спас.

– И что вы делали с этими иллюзиями? – продолжал давить Форси.

– Представляла, что их нет. Отключала мысли с помощью задержки дыхания, как на уроках по концентрации…

– Вот так просто!

– Не очень просто, но почему-то получилось…

Форси ударил кулаком по столу и вскочил со стула, нависнув надо мной.

– В вашем табеле указано всего три занятия по концентрации! Три! И вы хотите сказать, что с успехом проделали то, на что способны, как минимум, старшекурсники?!

Я вжала голову в плечи, но взгляд не отвела, чувствуя, что злюсь. Мои кулаки сжались.

– А я не знаю, сколько надо уроков для результата! – выпалила я. – И, может, это всё от страха вышло! Потому что вариантов особо не было: или умри, или выживи! Да на меня эта ваша магия вдруг на голову свалилась вместе с драконами, академиями и остальной чертовщиной! Разбираюсь на бегу! Я что, по-вашему, умирать должна была? Виновата, что не умерла?! А я не хочу! Я жить хочу!

Форси посмотрел на меня, поджав губы.

– Она не лжёт, – сказал один из младших дознавателей, видимо, менталист.

– Вижу! – буркнул Форси.

В комнате повисла пауза. Я чувствовала себя под прицелом трёх пытливых пар глаз. Так себе ощущения… Поймали на крючок гнева? Ну и пусть, я правду говорю! Блокировка магии давила на голову. Даже тиктаклин не высовывался из домика, хотя на соседней башне пробило шесть. Кажется, я всё-таки веду свою линию, но не совсем туда.

– В концентрации нет ничего сложного, – пробормотала я. – Когда вы сидите долго в темноте, это единственное, что остаётся, – рассматривать чёрную точку в тёмной комнате. То же самое мы делали на занятиях здесь. Подумаешь, невидаль!

– И часто приходилось сидеть в темноте? – подал голос дознаватель-менталист.

– Часто.

– В Данрадо абсолютной темнотой наказывают злостных преступников, – сказал Форси.

– Или детей в приютах, – ответила я. – Не верите? Наведите справки, вам скажет кто угодно, если вырос в приюте для детей магов.

– Наведём, – кивнул Форси. – И заодно выясним по своим каналам, не получили ли вы задание от тайной службы вашего королевства.

– Хорошо, узнавайте. В чём я ещё виновата?

– Этого достаточно. Пока мы не убедимся в том, что вы не представляете угрозы для студентов международной академии, вы не выйдете за пределы этой комнаты. Диверсии, заговоры и подстрекательства здесь ни к чему.

Я посмотрела на дознавателя с удовлетворением.

– Хорошо. А когда вы узнаете, что я не лгу, меня выпустят?

– Посмотрим на результат. Выйти незаконно не пытайтесь.

Форси встал, с противным звуком отодвинув стул. Кажется, королевский дознаватель категорически мне не верил. Внутри меня всё изнывало от беспокойства, но не за себя. И я решилась спросить:

– Подскажите, а мистер Элоис, его арестовали на долгий срок?

Форси зыркнул на меня с пристрастием.

– Пожизненно. Отчего вас волнует его судьба?

Я робко пожала плечами.

– Он спас меня в первый раз от штогринов. И во второй. Причём не только меня, но и всех вас. Когда появились ваши люди, я уже не могла со штогринами ничего поделать, они размножились, и если бы не господин декан, мы бы все погибли…

Форси усмехнулся.

– Не стройте иллюзий, мисс Стоули. Вы вроде хорошо справлялись с одними из них. Мистер Элоис никого не спасал. Ему вообще наплевать на всё и всех, кроме собственных проектов.

– Но это не так! – Я вскинула на Форси возмущённые глаза.

– Так это, так. Спасение было просто расчётом. На самом деле, не удивлюсь, если он сам и создал этих штогринов, чтобы всегда иметь туз в рукаве.

– Но зачем?!

– Никогда раньше не встречали сумасшедших магов, одержимых идеей? – сощурился Форси.

– Н-нет…

– Да ладно! Одного такого вы уже встретили. И если вам померещилось что-то романтическое с его стороны, советую охладиться. В его записях относительно вас – сплошные математические расчёты и формулы. У одержимых энергией и силой чёрных магов нет ничего святого. Ради своих тёмных материй он связался с заговорщиками. И сегодня сдался властям и всех сдал, лишь бы продолжать эксперименты.

Форси замолчал, изучая меня едким взглядом, а я замерла, как испуганный воробей. Почему-то показалось, что сейчас из-под меня вылетел стул, и я зависла в секунде до падения.

– Имеете что-то добавить про Элоиса? – протяжно спросил Форси.

Внутри меня стало пусто и холодно, потому что вспомнился взгляд Вёлвинда перед нашим прощанием, жёсткие, наотмашь слова и то, что он сотворил, не каясь. И я поняла, что Форси прав.

– Но я ничего о нём не знаю… – пробормотала я. – Совсем ничего.

– Она не лжёт, – вновь сказал менталист у входа.

И вдруг дверь содрогнулась под ударами кулаков, и послышался гневный голос Алви Вагнера.

– Откройте сейчас же! Я как ректор академии приказываю открыть! Немедленно!

Глава 2

Едва был снят блокирующий полог, Алви ворвался в комнату с видом возмущенным и спесивым. Чёрный костюм, трость в руке, золотые кудри зализаны гелем.

– Что тут происходит, Форси? – спросил он. – Я требую объяснений!

– Здесь проводятся следственные действия, – процедил Форси. – Ваше присутствие не обязательно, сэр.

– Моё присутствие обязательно, если в моей академии происходит ЧП, – ответил надменно Алви, мазнув по мне взглядом. – Я требую объяснить, почему об аресте Элоиса и новом покушении на Стоули я узнаю от демона-коменданта, а не от ваших людей!

– При всём уважении, сэр, это пока не ваша академия. Приказ не подписан.

– Приказ уже лежит на столе у Его Величества и будет подписан сегодня же, – парировал Алви. – И вы об этом прекрасно знаете. Теперь вернёмся к вопросу номер один: что тут происходит, Форси?

– Студентка Стоули помещена под домашний арест до выяснения обстоятельств. Она может быть опасна для общества.

– Каких ещё обстоятельств? – выпятил нижнюю губу Алви.

– Она – гражданка Данрадо, – жёстко ответил Форси.

– Тоже мне новость! Откуда ещё могла появиться подобная деревенщина без образования и малейших понятий о магии и воспитанности? – Алви зачем-то натянул на руку перчатку и прошёл к шкафу.

Я даже не обиделась на деревенщину, с волнением наблюдая за ним. Сейчас он развернётся, заглянет в приоткрытую третью полку шкафа и обнаружит сюртук Вёлвинда. Тогда мне точно не придётся говорить, что я о нём ничего не знаю.

– Вы были в курсе? – удивился королевский дознаватель.

– Разумеется. Стоули сама мне рассказала.

– Отчего же вы не потребовали внести изменения в документы?

– Оттого, что мне было интересно, что скажет её покровительница, когда всё вскроется, – отрезал Алви и быстро склонился к полу.

Потом разогнулся. Его пальцы, обтянутые белой перчаткой, сжимали обугленную тушку ворона.

– А это что такое? – язвительно глянул на меня Алви. – Неудачный рецепт? Воняет жутко. Напомни мне никогда не приглашать меня на ужин, Стоули. И к кухне столовой даже в виде наказания не допускать.

Я моргнула.

– Но это птица леди Элбери. Перед тем, как она толкнула меня в зеркало, и я упала в капсулу со штогринами, ворон содрал с меня амулет дракона и сгорел тут же… – Я перевела глаза на пол. – Мой уголёк где-то здесь должен быть с порванной цепочкой…

Алви поискал глазами и мотнул головой в сторону окна.

– Подбери, Стоули, у меня нет планов быть сегодня поджаренным. Слишком много дел.

– Амулет без хозяина не обжигает, – вставил один из младших дознавателей. – К тому же, если у вас нет по отношению к нему злонамеренных целей.

Под наблюдением Форси я поторопилась сама подобрать уголёк с пола. Едва он коснулся ладони, по телу пронеслось приятное, будто родное тепло. А тонкая цепочка мгновенно срослась на месте разрыва. Я ахнула.

Форси приблизился ко мне и с пристрастием глянул на амулет. Затем достал из кармана кисет и перстень из тёмного металла с внушительным красным камнем. Сыпанул щепотку на кольцо, а затем подбросил с него порошок в воздух, пробормотав заклинание. Фиолетовая пыльца зависла над моей ладонью с подарком дракона, но не опустилась. Она полетела дальше, окрутила ножки стула, на котором сидела леди Элбери, и поднялась над ним, будто повторяя её силуэт. Затем потянулась по воздуху к мёртвому ворону. Коснувшись его, вспыхнула и чёрной массой осыпалась на пол.

– Так, значит, – почесал подбородок Форси. – Выходит, действительно леди высший магистр баловалась чёрной магией.

– Заберите у меня эту гадость!

Алви поморщился, отстраняя от себя обгоревшую тушку на вытянутой руке. Форси шагнул к нему, чтобы рассмотреть то, что осталось от ворона.

– Вот что вам надо было искать, – заметил Алви, – а не скелеты в шкафу, которых нет.

Форси шагнул дальше и начал рассматривать зеркало на раскрытой дверце шкафа с особым тщанием. Я затаила дыхание.

Тем временем Алви продолжал:

– У Стоули могут быть только козы в голове, коверканье слов и дрянная манера попадать в неприятности. Кстати, тебе штогрины ничего не откусили, Стоули? – с притворным беспокойством в голосе поинтересовался он.

– Нет, – растерянно ответила я, продолжая следить за Форси.

– Ясно. Они уже в первый раз поняли, что искать нечего, – заявил Алви и развернулся к Форси, вручая ему ворона. – С этим разберитесь, до сих пор фонит дрянью. И заканчивайте дело с арестом. Стоули должна готовиться к показательным выступлениям на драконах с командой всадников перед королевской четой. Времени на подготовку осталось всего ничего. А она и без того способна опозорить нашу академию.

Форси сжал тушку птицы на мгновение, затем с отвращением передал её младшему дознавателю. Тот сунул улику в пакет из мешковины, и он с треском исчез в пространственном кармане.

– Нет, так просто я не поверю, что Стоули не при чём. Она подчинила штогринов и сама выбралась из капсулы, – ответил Форси. – Я обязан разобраться, в чём тут дело.

– Она заклинательница, таких не было несколько сотен лет. Так что дар неизведанный и только устанавливающийся. Поэтому к ней приставлен куратор, и, заметьте, я лично стал её наставником, чтобы проследить, – ответил Алви. – Не ищите врагов в каждой встречной кухарке.

– Это моя обязанность, – парировал Форси. – Прошу, не мешайте делать мне мою работу.

– А вы не мешайте делать мне мою. Король уже в курсе о заклинательнице и жаждет видеть её выступление, когда прибудет сюда. Напомню, что король считает каждого заклинателя драконов богатством королевства и распорядился всячески способствовать их развитию и обучению на благо стране.

– А другим королевским указом велено защищать страну, и в частности академию, от диверсантов и шпионов.

Алви расхохотался, ткнув в меня пальцем.

– Стоули – шпионка? Ей для этого надо сначала встать в очередь за мозгом. Боже мой, Форси, меня давно так никто не смешил.

Мне привычно захотелось стукнуть Алви, хотя вроде бы он отстаивал мою свободу. Но разве нельзя это делать, не унижая? Или он так мстит за то, что я отказалась его целовать? Хм…

– Смейтесь сколько угодно, – процедил Форси, – но я обязан проверить. И до конца проверки студентка Стоули будет находиться здесь. Под охраной.

Алви подкатил глаза.

– Вы из неё ещё святую мученицу сделайте. Студенты уже только о Стоули и болтают. А так ещё надумают, что она как-то связана с Элоисом… Вот этого репутации академии точно не нужно.

Я вытаращилась на Алви: он серьёзно? Но Форси был как кремень.

– Разбираться с авторитетами – ваша проблема, сэр Алви. Моё дело – арест и безопасность. С вороном разберусь. С нападением тоже, но домашний арест не отменю. Будет сидеть здесь, и точка.

Алви смерил его с ног до головы.

– Вам не к лицу упрямство, господин дознаватель. Но вижу, вы не уступите. Тогда делайте свои проверки быстро и арест не афишируйте.

Пока два властных господина мерились уровнем власти, блокирующий полог растворился совсем. В моей голове прояснилось. Из домика на стене осторожно высунул голову тиктаклин.

– А под домашним арестом кормить будут? – робко спросила я. – Кажется, ужин скоро. Очень хочется есть, господа.

– Это всё, что тебя волнует, Стоули? – глянул на меня, как на умственно отсталую Алви, затем перевёл взгляд на Форси, словно говоря: «А я предупреждал! Чего ещё вы ждали от деревенщины?»

– Ещё я б попросила книги из библиотеки. На время ареста, чтобы даром время не терять. Можно? – Я моргнула невинно.

– Можно, – буркнул Форси. – Пишите список. Питанием вас обеспечит мистер ректор.

– Нет уж, – мотнул головой Алви. – Вы придумали этот арест, вы и обеспечивайте. Вон у вас сколько орлов! Им явно нечем заняться: румянец во всю щеку, никакой бледности от недосыпа и лихорадочного блеска дедукции в глазах.

– Им есть чем заняться! – буркнул Форси. – Обеспечение жильём и питанием студентов – головная боль академии.

Алви подхватил Форси под локоть и сказал:

– Так и быть, три дня её покормим. А теперь об Элоисе. Я хочу знать всё, что произошло, из первых рук.

Я навострила уши. Но Форси заявил:

– Пять дней минимум. Об остальном не при ней. Во-первых, его настоящее имя… – И они исчезли из комнаты с блеском зеркального шара.

Младшие ищейки проверили всю комнату по периметру, объявили о том, что мне запрещено общаться с кем угодно, но хотя бы позволили раскрыть окно. Едва они заперли меня снаружи, я так и сделала. Свежесть весеннего вечера коснулась моих щёк.

Шумно вдохнув, я взялась за тряпку. Ещё сёстры в приюте нас учили: если вы, не дай Господь, столкнётесь где-нибудь с магией, вымойте всё тщательно и вылейте воду с молитвой. Как бы это ни смешно было делать в Академии волшебства, но запах палёной птицы с чёрной магией вдовесок мне совсем не нравился.

Влажной тряпкой я протёрла всё, что могла, посыпала обугленное пятно на полу солью и зажгла свечу на столе. И лишь тогда из домика на стене вылез тиктаклин, а за ним и геккончик, оба испуганные и явно уставшие.

– Милые мои, – кинулась я к ним. – Ну вот я опять могу доверять только вам! Вам, наверное, было ужасно плохо от блокировки магии, да? И от ведьмы Элбери, да?

– Ква, – ответил геккончик.

Тиктаклин почесал молоточком за ухом и вздохнул.

– Простите, миленькие. Надеюсь, такого больше не повторится! И у меня есть хорошие новости: в ближайшие дни я буду только с вами.

Мои маленькие приятели приободрились. Я перенесла их в ладонях на стол, разделила на три части последнее резервное печенье и налила воды: себе в чашку, геккончику в блюдце, тиктаклину в напёрсток. Малыши принялись жевать. Уютные!

Я подперла рукой щёку и задумалась. Итак, что мы имеем?

Леди Элбери в коме и под наблюдением, значит, новых покушений на меня не будет; это хорошо. Троица старшекурсниц, которые мне вредили, наказана исправительными работами. Это тоже хорошо, но не думаю, что они на этом успокоятся. Это плохо.

Алви – новый ректор, и он меня терпеть не может, и, похоже, он мстительный. Это плохо. Но терпеть меня придётся, потому что в заклинательнице драконов заинтересован король. И это наверняка хорошо!

А Элоис… – моё сердце в который раз замерло при мысли о нём, – Вёлвинд под стражей, он чёрный маг, злодей, по вине которого в Данрадо начали уничтожать магов и, говорят, ему наплевать на всё, кроме магии, но… Я не знаю, как простить его, – он виноват в моих бедах! И не знаю, как не любить. Душа разрывается, и почему-то так сильно хочется видеть его! И хоть что-то ему сказать…Что? Я не знаю… Он снова меня спас, как бы это не выглядело. И советом, и делом. Вот только он заточён в бункере, и увидеть его мне вряд ли удастся.

А что если он в самом деле равнодушен ко мне? Губы погорячели, напоминая о его поцелуе. Голова закружилась.

Я отпила воды, задумчиво прошла к шкафу. Достала чёрный сюртук, который ещё пах им. Выставила перед собой на руках. Оставлять его у себя опасно, но расстаться с ним не было сил. Казалось, будто бы есть ещё какая-то надежда, пока рядом со мной хотя бы его запах.

Надо бы хорошенько спрятать сюртук, жаль, я не знаю, как создавать пространственные карманы… Хотя постойте-ка! Может, что-то есть в учебнике по пространственной магии?

Я бросила сюртук на кровать, длинная пола коснулась ножки и почему-то издала глухой стук и не смялась в углу. Я замерла, а затем бросилась его ощупывать. В подкладке было что-то плотное. В волнении я взялась за ножнички.

Что ещё за секреты ты приготовил для меня, Вёлвинд?

Глава 3

Аккуратно вспоров подкладку сюртука, я сунула внутрь руку и извлекла под свет лампы тонкую прямоугольную книжицу в красной кожаной обложке размером не больше моей ладони. Не сдерживая трепет, я открыла её.

Недоумению моему не было предела: книжица была пуста. Ни строчки, ни надписи, сделанной рукой. Мои пальцы листали немногочисленные желтоватые страницы зря.

– Что же это?! – возмущённым шёпотом я спросила у геккончика. – Так тщательно прятать записную книжку, чтобы просто под рукой была – рецепт снадобья записать?!

– Ква! – ответило чудо с глазами-бусинами и подставило бочок под тепло лампы.

Я закусила губу. И вдруг вспомнила, что читала в детстве однажды, как писали секретные записки молоком. Я придвинула свечу и, развернув книжицу, осторожно пронесла над пламенем страницу. Ничего не проступило. Другую… Ноль результата. Третью, четвёртую, пятую! То же самое! Шестую я чуть не подпалила, разозлившись, но тоже безрезультатно.

Я вскочила и топнула ногой, бросила книжицу на стол в сердцах.

– Вёлвинд, чёрт тебя разбери, да что же ты… – и тут же осеклась, остановившись посреди комнаты.

Похоже, мне и вправду пора в очередь за мозгом. Вёлвинд кто? Гений, заговорщик, учёный, а прежде всего маг! Просто тайная записная книжка для него была бы слишком обычной. Но как может быть банальным тот, кто развлекается с живой тьмой и строит порталы, которые не раскусить местным знатокам? А они его точно не раскусили! Иначе не согласились бы на условия злостного преступника, отправили бы сразу в тюрьму! Нет, они просто не знали, что делать со всем, что он оставил в бункере.

– Да! – сказала я громким шёпотом, тыкая пальцем в красную обложку. – Страницы заколдованы!

– Ква! – сказал геккон.

– Ква-то ква, но как теперь расшифровать? Мерзкое колдунство, и почему я в самом деле не смыслю ничего в магии?!

За дверью раздались шаги. Одновременно со скрипом петель я плюхнулась на кровать прямо на сюртук Вёлвинда, расправив юбки и сунув под себя блокнот.

Зелёный гоблин внёс корзину и практически уронил её на пол.

– Ужин, – прорычал большеухий монстр и захлопнул дверь.

Я прислушалась к удаляющимся шагам. Когда всё стихло, подскочила и, запихнув без всякого почтения сюртук под подушку, бросилась обратно к столу.

От луча магии из моей ладони обложка слегка покоробилась. Записи не проявились. Я принялась листать, как сумасшедшая, учебники, но там было о мистических существах, аурах, энергии, природе вещей и пространств, но ничего о таинственных письменах. Богадельня какая-то, а не Академия волшебства! Кто так учит?!

Я решила попробовать заклинания на предметы неживой природы. Максимум, чего мне удалось достичь, – записная книжка сдвинулась на миллиметр со своего места, хотя, может, дело было в моём луче, которым я продолжала подсвечивать. Я пробовала разные заклинания по несколько раз. Все зря. Наконец, я устала. Веки слипались, язык распух от ненужных заклинаний, тело стало вялым.

Но просто отключиться я себе не позволила. Перед тем, как лечь спать, развернула и ощупала каждый сантиметр сюртука Вёлвинда изнутри и снаружи. Ничего больше не обнаружив, я аккуратно сложила вещь и завернула её в пару ночных сорочек.

«И они тоже его подарок», – напомнил мне внутренний голос. А я покраснела, думая, как он, мужчина, мог выбирать мне все эти наряды, особенно… бельё. С чего бы бессердечный учёный стал это делать?..

Но сил моих на рассуждения больше не было. Засунув блокнот под подушку, я рухнула на неё и мгновенно провалилась в сон.

Посреди ночи меня будто что-то толкнуло. Я приоткрыла глаза. В глубокой сонной темноте из-под моей подушки исходил золотистый свет. Я подскочила и резко убрала её. Изнутри красная книжица мерцала.

– Вёлвинд! – громким шёпотом воскликнула я и распахнула блокнот.

На будто свечой освещённых страницах проявились алые буквы. Казалось, их писал кто-то прямо на моих глазах:

«Зачем зовёшь меня? Мы договорились, что ты меня ненавидишь».

Я бросилась к столу, сломя голову, и вернулась с самопишущим пером на кровать, к волшебному блокноту. Он продолжал мерцать. Я написала ниже красной строчки:

– А зачем ты оставил мне этот блокнот? И живую тьму? Не говори, что случайно.

– Тебе могла понадобиться помощь. Я по-прежнему отвечаю за тебя.

– Ты под арестом!

– Не важно.

– Значит, ты можешь выбраться?

– Речь не обо мне.

– Но ты… можешь?

– Как самочувствие после нападения? Ты в порядке?

– Да, только устала. А потом я обнаружила твой блокнот и никак не могла найти способ, чтобы понять, что в нём. Я решила, что он заколдован!

– Он заколдован. Никто кроме тебя ничего здесь не прочитает.

– Даже маг?

– Даже маг.

Я закусила кончик пера. Эмоции зашкаливали. Голова шла кругом, столько мыслей, вопросов роились в ней. Возмущённый внутренний голос заявлял: «Не верь ему! Он колдун. Он виноват во всём, что с тобой случилось! Сейчас были бы живы мама и папа, если б он не сделал того, что сделал». Другой голос предупреждал: «Это опасно. Тебе же говорили, что у него к тебе чисто научный интерес, и одержим он не тобой, а проектами. Попадёшься на крючок, и неизвестно, куда это тебя приведёт!» Третья часть меня боялась показаться глупой, боялась ошибиться. Четвёртая…

И я написала:

– А тебя там покормили?

Пауза.

– Со мной всё в порядке, но спасибо. Тебе не нужно беспокоиться обо мне, это мой долг – тебя защищать, – проступили в ответ алые буквы.

– Но ты прогнал меня.

– Я знал, что окажусь под арестом.

– Я тоже под арестом.

– Как?!

– Под домашним, в своей комнате. Форси мне не верит, думает, что я шпионка из Данрадо.

– Отлично, что ты сказала. Теперь поверит.

– Что ты хочешь сделать?

– Тебе не надо знать. – Он подумал и добавил: – Спокойно восприми эти дни как отдых. Ложись спать, уже поздно.

– … А ты вообще спишь?

– Мало.

– Почему?

– Мне достаточно трёх часов.

– Ты не человек?

– Я маг.

– Всё-таки это очень странно: почти десять лет слушать о том, что маги – самые опасные существа на свете, а потом оказаться среди них. И сама я – тоже маг, никак не привыкну.

– Это пройдёт. Если человеку каждый день повторять в ухо, что он баран, однажды он заблеет. Но ты маг, и будешь очень сильной, ты уже сильнее многих: отлично справилась со штогринами. Тебе есть чем гордиться.

Я закусила губу и задумалась, а потом всё же написала:

– На самом деле я не очень этого хочу.

– Чего же ты хочешь?

– Просто быть счастливой.

– А разве ты не чувствуешь себя счастливой, когда летаешь на виверне? Я видел твои глаза, ты вся сияла.

– Чувствую. Но… это другое.

– Что же тогда?

Я хотела было сказать о том, что когда долго одна-одинёшенька на свете, самое большое счастье – иметь родного человека рядом. Чтобы тебя не отталкивали, а встречали с радостью; спрашивали, как ты, просто согрели чаю, когда ты замёрзла, чтобы кому-то было не всё равно. Счастье – это любовь.

Вместо этого я размашисто написала:

– Я потом расскажу тебе. Сейчас правда уже поздно.

– Спокойной ночи! Ничего не бойся! – ответил он.

И вместе с последним восклицательным знаком строки в обратном порядке начали быстро исчезать со страниц.

– Стой! Стой! Стой! – воскликнула я, но тонкая книжица в красной обложке была пуста.

Страницы тоже погасли, стали обычными, словно никто и не писал мне, а всё только почудилось. Когда я уже привыкну к волшебству? Хотя, наверное, к нему не стоит привыкать, потому что без чудес жизнь становится серой и скучной, как в моём приюте. А мне нравится удивляться.

Вздохнув, я положила блокнот обратно под подушку. За окнами царила прохладная чернильная ночь, где-то вскрикнула птица, пели цикады. Я легла, натянула одеяло под самый подбородок и подумала: «А ведь он единственный, кто после случившегося спросил, как я».

Я закрыла глаза, и улыбка сама собой коснулась моих губ. Кажется, на самом деле всё не так уж плохо! Завтра будет новый день, Вёлвинд пообещал… И непривычное чувство спокойствия согрело меня, как магия.

* * *

Я проснулась затемно. От голода и ощущения взгляда. Было тихо, лишь тихонько постукивали ходики в домике титаклина. Осторожно, не отрывая голову от подушки, осмотрела комнату. У двери стояла корзина. Штора трепетала от ветерка у раскрытого окна, в которое заглядывала тающая в предрассветных сумерках ночь. И тут я покрылась холодным потом: на окне сидел ворон. Он смотрел на меня. Такой же, как тот, что атаковал меня вчера, только гораздо крупнее.

Во рту мгновенно пересохло. Первой мыслью было кинуться к дверям и позвать стражей, но я не смогла себя заставить высунуть ногу из-под одеяла. Я сжала в ладони амулет дракона и… начала молиться. Ворон раскрыл клюв. Каркнул странно, почти неслышно, словно выдохнул громко и длинно, с хриплым призвуком. Меня накрыло немым ужасом, а он распахнул крылья и улетел. Надолго ли? За другими или он просто шпионил?

«Господи, Боже мой, спаси и сохрани меня! Убереги от нечисти! – бормотала я. – Пожалуйста, пожалуйста, защити!»

Я лежала, боясь пошевелиться. Потом вспомнила о блокноте и украдкой, поглядывая на окно, начала писать:

– Кажется, на меня готовится новое покушение… Вчера один ворон сорвал с меня амулет и сгорел, только что я увидела другого ворона на моём окне! Ты говорил, что можешь защитить меня! Пожалуйста, сделай что-нибудь!

Страницы не засветились, ответа не последовало. За окном посерело, и, к счастью, птицы не прилетали больше.

Минуты томительного ожидания, и ничего. Я рассердилась и села на кровати: ну вот, кажется, зря доверилась! В самом деле никому верить нельзя!

Небо вспыхнуло рассветными красками. Солнце вылилось из облаков раскалённым шаром и окрасило комнату теплом, прокралось лучами на желтоватые страницы в моих пальцах, коснулось щеки. Я всё же упрямо дописала:

– Ты считаешь мою тревогу глупой? Да, понимаю. Я тоже видела много воронов в студенческом парке, но они не кидались мне на грудь и не вспыхивали факелом так, что до сих пор пятно на полу видно. Я постараюсь не докучать вопросами, но прошу объяснить мне, как распознать, каких птиц бояться, а каких нет? Есть ли какие-то признаки? Или лучше сразу по каждому бить магией? Я больше не хочу быть мишенью.

Моя надпись так и осталась обычной: простые чернила на простой странице, ничего волшебного. С улицы послышались голоса уборщиков и студентов-жаворонков, предпочитающих размяться перед классами или первыми попасть в столовую. А я вдруг засомневалась: не приснилось ли мне наше ночное общение? Хотя всё было таким реальным! Возможно, я выдаю желаемое за действительное? И я в самом деле глупая, плохо образованная Трея, которая поверила в сон?

Кто бы мне ответил! Даже геккончика с его всеобъемлющим «Ква» рядом не было, убежал по своим делам. А я никуда не могу пойти, я заперта.

Приуныв, я начала приводить в порядок себя, кровать, комнату. Если чему-то меня и научила жизнь в приюте, так это тому, что всё должно быть чисто вне зависимости, несчастна ты или счастлива, в ином случае всегда можно было получить нагоняй и стать ещё более несчастной. Вспомнились сестринские «дисциплина и холод» и впервые в жизни подумалось, что эти привычки не так уж плохи. Заглянув в блокнот ещё несколько раз, я напомнила себе и собственное правило: если тебе уж совсем грустно, вымой пол и протри стёкла.

Помогло. И пусть в душе всё не сияло так же, как стаканы и зеркало в утренних лучах, я спустилась с небес на землю и взяла себя в руки. Расчёсанная и аккуратная, в форме, а не в домашнем халате, на случай, если явятся дознаватели, я позволила себе прикоснуться к остаткам сэкономленного вчерашнего ужина.

Тиктаклин пробил молоточками по крыше своего домика милую мелодию, за окнами из академического здания и общежития тут и там раздавались перезвоны его собратьев. Дверь открылась, на пороге возник гоблин.

– Доброе утро! Завтрак? – с улыбкой спросила я.

– Рано ещё! Книги, – буркнул зеленорожий и бахнул об пол двумя связками учебников.

– Благодарю.

Гоблин захлопнул дверь. Я заварила в подаренном Хлоей чайничке на угольках чаю, подставила под него свечку, чтобы не остывал подольше, и отломила кусочек от вчерашней булки.

Дверь скрипнула на петлях снова.

– Теперь завтрак, – сказала я учтиво, практически не спрашивая, а утверждая.

– Доставка! – рявкнул зелёный монстр.

– А мне разве положено? – удивилась я.

– Не возбраняется! – прорычали мне в ответ. – Подпись!

Подталкиваемая изумлением и сомнениями, я приблизилась. Гоблин сунул мне под нос бумажку, а второй большеухий страж с такой же неприязнью глянул на меня, прошёл в комнату и поставил на стол небольшую картонную коробку. Я вспомнила о вороне и покушениях.

– Позвольте проверить при вас, господа? – как можно вежливее произнесла я.

– Проверено! – словно щелчком по носу отрезал второй.

– Арестантам все доставки проверяются! Нечего тут! – рыкнул первый и вновь тыкнул в меня бумажкой. – Подпись!

– Ну хорошо…

Я расписалась там, где было написано: «Получено», и лишь отобрав у меня бланк, гоблин достал из кармана атласный нежно-голубой бант с изящной вышивкой.

– Возни тут с вами…

А в прочитала на ленте: «Ателье мисс Мансуры». Но я же ничего не заказывала!

Стражи вышли, хлопнув дверью, – хоть что-то здесь напоминало «родной» приют: были бы сёстры настолько же зелёными и бородавчатыми, вполне сошли бы гоблинов, особенно те, что постарше. И уши если б им сильней отрастить. Я хихикнула.

Любопытство подстегнуло меня. Я приподняла картонную крышку коробки и ахнула. Внутри, словно в крошечном дилижансе на креслицах важно сидели двое швейликов и три швейлицы. Все в красных одеждах с синими галстучками и в синих чулочках. Двое явно постарше, причём одна из швейлиц походила на бабульку седыми волосами и крошечными очками на носу. Будто садовый инвентарь, лежали за мини-креслами тщательно упакованные портняжные ножницы, иглы, напёрстки, как вёдра, и швейный метр. И короткая записка: «Во временное пользование для пошива платья из лепестков сиали. Как обещано. Пользуйтесь, милая Трея».

Радость и смущение охватили меня: первая от того, что кто-то заботится обо мне; второе – потому что я забыла о задании дракона. А ведь Ладон, хоть и шутя, но велел шить «платье с кружавчиками». Что же, как раз у меня есть время этим заняться. Только вот как пользоваться помощью швейликов?

Ничего, по ходу разберёмся, – решила я и с улыбкой воскликнула:

– Здравствуйте! Как я рада вас видеть! Добро пожаловать!

Мои гости раскрыли прозрачные, как у стрекоз крылышки, и вылетели наружу, закружили вокруг меня. Деловитые и будто чего-то ждущие. Стоило проявить гостеприимство.

– Завтрака ещё не принесли, но я буду рада вас угостить всем, что имею, дорогие швейлики! – добавила я.

Волшебные малыши не обратили никакого внимания на булку и джем, и я вспомнила, что мисс Мансура кормит их магией! Сосредоточившись, я выпустила осторожно луч из ладони и направила его рядом с ними. Лица швейликов озарились радостью, как у сладкоежек при пирожных.

– Прошу, угощайтесь! – сказала я.

И крошечные человечки, как пчёлы к цветку, прильнули к лучу. Вытянули губки, словно хоботки. А я затаила дыхание, наблюдая за ними. Пока они пили магию, волосики у некоторых закудрявились, у каждого заблестели, крылышки начали переливаться радугой, а щёчки порозовели.

И вдруг я увидела моего тиктаклина, который отчего-то сам забрался на стол и уставился на мой луч голодными глазами.

– Боже, значит, ты тоже любишь питаться магией?! – догадалась я. – А я тебя всё печеньками да печеньками!

Тиктаклин скромно потупился, а затем глянул на меня с надеждой.

– Прошу, и ты тоже угощайся!

Тиктаклин подскочил тут же, засунув за пояс молоток, и прильнул губами к лучу. К моему изумлению, они тоже вытянулись в хоботок. Ничего себе открытия!

Магии мне было не жалко, наблюдать интересно. Маленький народец пил её, будто нектар, без остановки. И вдруг я заметила, что они все заметно округлели. Из стройных маленьких человечков превратились в румяные колобки. Над их головками начали пробегать искры. Ой, кажется, они сейчас лопнут.

Я быстро закрыла ладонь. Швейлики вместе с тиктаклином повалились на стол и захихикали так тихонько и тонко, как если бы комары умели смеяться, а не только над ухом жужжать. Потом раздалось что-то типа песни, тиктаклин постучал одним молоточком по другому в такт, юная рыжая швейлица сделала ему глазки, а те, кто постарше, завалились на спинки, держась за животы.

Постойте-ка, они что, пьяны? Обпились магией?! – подумала я.

И словно в подтверждение, швейлики один за другим начали храпеть. Опять же по-комариному. Тиктаклин держался из последних сил, а потом тоже откинулся на стол и заснул.

«Вот это я даю! – подумала я, хлопая ресницами. – Споила волшебный народец! Как меня студенты „компотиком“».

Я прыснула в кулак и поискала глазами, куда бы уложить человечков. В ящике шкафа с мягкими бархатными полотенцами им, наверное, будет уютно! Я аккуратно переложила гостей и моего часового мальчишечку на бархат. Укрыла новым сатиновым платком. Умилилась посапывающим крохам. И почувствовала дикий голод.

Дверь снова раскрылась.

– Завтрак! – рявкнул гоблин и, забрав одну корзину, бросил на пол другую.

Вовремя! Никогда, пожалуй, я так сильно, до головокружения, не хотела есть!

Оказывается, даже добрые дела надо делать в меру!

Глава 4

День прошёл бездарно. Только в сказках герой открывает книгу сразу на нужной странице, раз-два, и пожалуйте, чудо. Я упорно произносила заклинания из учебников, даже выучила наизусть все, заданные на дом, но получалась не магия, а пшик с коромыслом. Единственное хоть сколько-нибудь значимое открытие заключалось в том, что я могу лучом из собственной ладони подогреть чайник. Правда, до полного выкипания воды. Когда я рассердилась, раскалённый чайник взлетел со своей подставки, свеча – в другую сторону и прямиком в штору. Теперь нужно где-то доставать новую.

Так и всю академию спалить недолго. Хм, а может, не зря нам в приюте магию блокировали? Или надо не злиться… Вот только не получалось: причём больше всего я сердилась на себя: как можно было поверить в сон?! Как можно было угодить под замок не в приюте, а в волшебной академии? И как они вообще, этот вот Форси, королевский дознаватель с длинным носом, и его приспешники, посмели ни за что лишить меня свободы? Я же ни капли, ни в чём не виновата! Невыносимо, честное слово!

Тем более, когда за окном сияет солнце, всё прекрасно и зелено, смеются и болтают студенты, а я тут, как проклятая, сижу в башне, и никто, ни одна живая душа обо мне не вспоминает. Даже крошечные волшебные существа, и те спят!

Надувшись на весь мир, как мышь на крупу, я снова села за учебники. Хотя бы вызубрю побольше, а там хоть трава не расти! Возможно, кроме полётов на вивернах я ни на что не способна?

Уже вечерело, когда в дверь постучали два раза – предупредительно, но настойчиво. Кто бы это мог быть? Гоблины ломятся, они стучать не умеют.

Я не успела ответить, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Алви – натуральное явление царя подданным. Ощупал меня взглядом, затем осмотрелся, словно я кого-то у себя скрывала, и бросил мимо меня:

– Привет!

– Добрый вечер, – ответила я, хотя тянуло сказать, что не добрый ни вечер, ни день, ни, похоже, вся моя жизнь, чтоб её виверны с маслом съели.

– Как я погляжу, Форси не у тебя, – заявил Алви.

– Отчего же? – ответила я. – Вы под кровать загляните!

Я намеренно перешла на «вы», чтобы выстроить между нами стену. Не хотелось, чтобы Алви снова пытался целовать меня. А собственные губы, ставшие горячими при его красноречивом взгляде, вызывали гнев, способный испепелить не только штору.

Странно, но Алви соизволил наклониться, пошарил глазами под кроватью. Затем поднялся и поджал губы, засунул руки в карманы.

– Шутить изволите, мисс.

– Как погляжу, сэр, вы тоже. Чего бы он у меня забыл?

Алви вновь окинул взглядом комнату.

– Что-то здесь изменилось.

– Штора сгорела.

– Нового ворона поджаривала?

Я едва не вздрогнула: откуда он знает про ворона на рассвете? Но потом поняла, что это была всего лишь колкость, потому и ответила не менее язвительно.

– Хотелось вас угостить. Чёрной магии не хватило.

– Ясно, – глянул он на меня, задержался на груди, потом провёл взглядом, словно пальцами, по шее и губам. – Даже с этим не справилась.

И вдруг сквозь раскрытую форточку в комнату залетел камешек. Упал на пол и рассыпался. В воздух поднялись от него, как испарения, мерцающие буквы: «Трея, выгляни!»

Алви бросился к окну, стряхнув наносную леность. Посмотрел на улицу и скорчил гримасу:

– Чего и следовало ожидать.

Удивлённая, я приблизилась, попыталась выглянуть из-за его спины. Но Алви расставил руки, не подпуская меня ближе. Краем глаза я увидела моих новых друзей – всадников виверн и взлетающий в воздух облачный вымпел:

«Трея, мы с тобой!»

Я вытянула шею. Алви рявкнул и шагнул на меня:

– Стоп! Не можешь усидеть сутки без приключений?!

Я отпрянула: обниматься с ним в планы не входило, но в сердце стало радостно: я не одна, эти ребята за окном – правда мои друзья! И потому я вскинула голову:

– А я, между прочим, ничего и не делала.

– Угу, братец мой с командой стараются, идиоты. Хотят на твою… – Алви глянул почему-то на мои бёдра, – ещё больше неприятностей. Сказано: ни с кем не общаться, не делай попыток!

– Я и не делаю. Если запрещено выглядывать в окно, почему бы вам не заблокировать его магией?

– Пререкаться будешь с ними, – Алви небрежно мотнул подбородком себе за плечо. – Гоблины всё фиксируют. Не хватало ещё всей команде всадников за нарушение правил угодить под замок. Говори, во сколько был у тебя Форси, что спрашивал, куда направился.

Я скрестила руки на груди.

– Куда направился, вам лучше знать, вы же ушли вчера вместе.

– А сегодня? – нахмурился Алви. – Он направлялся к тебе.

Я показала на учебники и обгоревшие остатки шторы.

– Сегодня я занимаюсь домашним заданием. Никто кроме гоблинов ко мне не заходил. И вообще, почему вы у меня спрашиваете? Гоблины же всё фиксируют.

Алви прошёлся по комнате, словно вынюхивал что-то, затем резко развернулся на каблуках и изобразил странную улыбку, поигрывая зеркальным шаром в пальцах:

– Что ж, отлично! Это значит, что Форси исчез.

– В каком смысле? – опешила я.

– В прямом. Он должен был явиться к тебе после допроса лже-Элоиса. Планировал вам устроить что-то типа очной ставки, но… – Алви ещё более недобро осклабился, – что-то пошло не так.

– Кажется, вы даже рады. Почему бы вам не поискать пропавшего дознавателя у мистера Элоиса?

– О, Боги, что я вижу? Проблески ума?

– Вряд ли, судя по вашему тону.

– Именно. Потому что в бункере у Элоиса я был.

– А сам господин Элоис часом не пропал? – поинтересовалась я.

Алви покосился на меня, как не нормальную:

– Это ему не грозит. Бункер тёмных материй накрыт несколькими пологами блокировки магии плюс клятва, которую он дал.

– Он дал её Форси, – вспомнила я их обмен сверкающими тату. – А если Форси исчезнет, клятва растает?

– Если Форси умрёт, – поправил меня Алви.

Сердце моё подпрыгнуло, нехорошие предчувствия поползли с холодком по спине с мыслью о том, что Вёлвинд способен на многое, в том числе на не самые добрые вещи. Вспомнилась история о погибшем сыне короля Данрадо. И душа скрутилась болезненным жгутом, напоминая, что Вёлвинд – причина и начало всех бед для людей с магией.

– Ты что-то знаешь, – вдруг заявил Алви совсем другим тоном, холодным и резким.

Я почувствовала себя, как на сцене его аудитории, почти обнажённой эмоциями и мыслями перед менталистом. И потому мгновенно «заморозилась», покрыла себя голубым, холодным коконом, закрутив его из воздуха вокруг себя, ответила ровно, словно не поняла вопроса:

– Мысль о том, что мистер Элоис, который едва не разнёс столовую ураганом, может оказаться на свободе, пугает меня! А то, что он способен подобное повторить, знаю не только я, но и все кто там был. Полагаю, и вы опасаетесь новых штормов. Но судя по тому, что господин декан ещё не сбежал, и академию не трясёт, Форси жив, можете не волноваться.

– Наблюдать рождение мозга весьма занимательно, – процедил Алви. – Но уволь меня от своих умозаключений, Стоули. Повторяю вопрос: что ты умалчиваешь об Элоисе? Или о Форси?

Скроить покорную, туповатую физиономию было легче лёгкого – о, я часто моргала, опуская глаза и невинно краснея, сплетая пальцы на животе, как хористка, перед сёстрами в приюте.

– Куда при моём скудном уме умалчивать? Сами видите: язык развязался, несёт помелом. Вот даже не хочу говорить такое, а не могу удержаться, простите, спрошу. Не понимаю я, сэр, отчего вы всё и вся ищете в моей комнате? Вам тут мёдом намазано или салом с чесноком? И с чего столько внимания безмозглой деревенщине, управляющей ящерицами? Только чтобы король новую должность не отнял? Неужели я ему настолько важна?

Лицо Алви изменилось: впервые я увидела в его чертах «каменную» резкость, как у Джестера. Он шагнул ко мне и навис скалой, которая вот-вот обломится и размозжит мне голову.

– Ты умеешь бесить, Стоули. Но твоя судьба и свобода сейчас зависят от меня, а не от короля и даже не от Форси! Элоис планировал использовать тебя, как полено в топку, когда надо будет костёр разжечь пожарче. Помни это! Я читал его записи! И если Элоис выйдет на свободу, не ураганов тебе надо будет опасаться, а этого дьявола!

Я втянула голову в плечи. Кажется, переборщила… Или наоборот, попала в точку. Вспомнилось, как неистово визжала мадам Тодлер, когда ей на любимую мозоль наступил осёл. Стало смешно. Но… приезда короля ещё надо дождаться и желательно не придушенной.

Поза испуганной невинности включилась у меня на автомате: я сложила руки у груди:

– Простите, сэр, я вправду глупа. Не хотела вас сердить.

– Именно, что хотела! – прорычал Алви.

«И получилось», – мысленно я поставила себе в дневник «отлично» по манипуляции.

– Сама не знаю, что на меня нашло… Я так устала, – глубоко вздохнула я, уткнувшись взглядом в пол. Затем робко подняла глаза. – Меня ведь только вчера пытались убить.

– На магоскане это выглядело по-другому, – явно взял себя в руки Алви. – Я бы посочувствовал не тебе, а леди Элбери.

Я снова моргнула, смяв пальцами край передника.

Он же мной манипулирует, только я с ним больше не играю – моя роль мне милее. Промолчала.

– И теперь я отлично её понимаю, – едко добавил Алви, раздосадованный, что я не включилась в предложенный пасьянс.

Не сказав больше ни слова, он вышел в дверь, а не крутанул в пальцах зеркальный шарик. Из чего я сделала вывод, что мгновенные перемещения из моей комнаты заблокированы, а королю я очень нужна. Или интересна! Впрочем, и мне было безумно интересно то, что я внезапно переиграла Алви. В груди возникло чувство маленького торжества, как у новичка в карты, переигравшего профессионального шулера. Что ж, Алви – хороший учитель, его уроки прошли не зря. И во мне зародилась надежда: а вдруг я тоже стану крутым менталистом? Разные же бывают маги!

Я бросилась к окну в надежде увидеть моих ребят. Увы, их, не было. Видимо, разогнали гоблины. Я снова была предоставлена самой себе. Но настроение переменилось кардинально.

* * *

Можно сказать, что я пропустила мимо ушей слова Алви о пропаже главного дознавателя. Сэр новоиспечённый ректор вновь решил поиграть мной и собственной важностью, а Форси точно найдётся. Он мог и в город отправиться, и Алви отчитываться не обязан. Я отогнала мысли о Вёлвинде, потому что теперь они казались мне ещё более бесплотными, как туман.

Зато к приезду короля следовало готовиться. То есть пока я заперта – стоило шить платье к Параду Цветения, на котором Его Величество с супругой и ожидаются.

Кстати, и Ладон дал мне такое задание: шить «розовенькое с кружавчиками». Похоже, драконы не шутят!

Я достала отрез ткани из лепестков сиали и разложила её на полу. Провела по ней ладонью, замирая от ощущений. Ткань была нежнейшей, струилась между пальцами, выскальзывала, словно живая. В наступивших сумерках она мерцала лёгкими переливами, словно залитый розовым предзакатным солнцем ручей. При внимательном рассмотрении можно было заметить формы лепестков, соединённых друг с другом крошечными серебристыми паутинками. Отрез был небольшим, и стоило поломать голову, чтобы из того, что мне досталось, сшить нечто, достойное приёма у короля.

Я развернула лист с восточным костюмом, который мне подарила мисс Мансура, и задумалась: даже для такого, весьма открытого наряда ткани должно понадобиться вдвое больше. Но мы имеем то, что имеем.

Взяв в руки тетрадь, я принялась набрасывать свои варианты платьев, пытаясь комбинировать ткань с другим отрезом, который купила ранее. Но каким же он казался грубым рядом с лепестками сиали! Из груди вырвался горький вздох: похоже, мне придётся просто обмотаться в отрез, как в простыню, и та соскользнёт с меня прямо перед королём… Опозориться получится так, как и Алви не мечтал!

Но не успела я приуныть по-настоящему, как услышала жужжание возле уха. Двое молоденьких швейликов порхали рядом и смотрели на меня одновременно голодными и виноватыми глазками. Из полки в шкафу выбирались остальные, включая моего «подгулявшего» тиктаклина. Взгляды у всех выражали одно и то же: желание нового глотка магии. Похоже им было стыдно, но весело!

Я воткнула руки в бока.

– Ну уж нет, господа! Магии я отвесила вам с излишком, новая порция будет только когда вы выполните свою работу. Пока же могу предложить только воду и остатки моего ужина.

Старшая швейлица покачала головой и изобразила лицом что-то суровое, обращаясь к остальным. Пару мгновений спустя швейлики выстроились перед ней. А потом вернулись ко мне, закружили роем. Каким-то шестым чувством я поняла что требуется встать.

Повинуясь их волшебству, пуговки на моём ученическом платье сами расстегнулись, ленты передника развязались, и неожиданно все мои одежды упали на пол.

Между парящими возле меня швейликами вспыхнула искрами зеленоватая линия, которая, словно портновский метр, по мановению их ручек принялась касаться моей кожи тут и там.

– Ой, осторожно! Щекотно… – восклицала я, забыв о роли хозяйки и строгой заказчицы. – Не надо под мышками! И под коленками щекотно!

Вдруг и реальный швейный метр выскочил из коробки мисс Мансуры. Будто живая змея, он разложился по полу, затем обвил меня, заставляя вновь и вновь хихикать от щекотки. Старшая швейлица руководила процессом.

Как только мерки были сняты, а я устала смеяться, швейлики зависли над изображением наряда с лифом и восточной юбкой, предложенного мисс Мансурой. Старшая швейлица глянула на меня, словно хотела свериться: то ли шьём?

Я пробормотала, смущаясь собственной бедности:

– Ткани очень мало, и да, хотелось бы что-то похожее, хотя на самом деле я представляла, что открытый живот и спина будут скрыты кружевами. Иначе неловко. Правда, у меня их нет…

Швейлики загудели недовольно, как некормленые комары. Я виновато развела руками:

– Разве что если отрезать какие-нибудь детали от готовых платьев в шкафу?..

Смута на лицах швейликов улеглась. Они бросились роем в шкаф. И вернулись на удивление быстро.

– Я буду вам помогать… – сказала я, набрасывая на плечи халат и садясь рядом с нежным материалом, переливающимся на полу. – Только ткань очень сложная в раскрое. Может, я буду держать, а вы кроить? Или наоборот?

Уже собравшиеся на разложенном отрезе волшебные портняжки, как военачальники на совете перед боем, тут же обернулись и ткнули в мою сторону иглами, словно копьями.

– Не лезть?.. – догадалась я.

Швейлики закивали.

– Хорошо, лезть не буду.

Швейлики снова направили на меня свои иглы-копья и ткнули в сторону кровати.

– Поняла, мешаться не буду, – ответила я.

Влезла на кровать и, подмяв под себя подушку, уставилась на крошечных портных. Жутко интересно было, как они будут справляться с задачей!

Швейлики деловито засуетились над нежно-розовым сиянием, которое становилось всё явственней с наступлением темноты. Я зажгла лампаду у кровати.

И услышала нежную мелодию. Привстала, озираясь, а затем поняла, что это крылышки швейликов, активно разрезая воздух, создают звуки. Переливы колокольчиков, приятное жужжание, потрескивание и трели успокаивали и настраивали на сонный лад. Сейчас казалось, что мотыльки, похожие на человечков, красиво танцуют над искристой тканью. Завораживают.

Мои веки налились тяжёлой сладостью, я подставила под подбородок ладонь, велев себе не засыпать и… сознание начало проваливаться куда-то. Сон манил, пуховый, мягкий, тёмный. И вдруг я подскочила испуганно, вытаращилась в окно: чёрное небо за закрытыми створками рассекли молнии, ветер ударил по стёклам и взвыл так, что всё задрожало. Ураган?! Или Вёлвинд вышел на свободу?!

Я забыла, как дышать.

Глава 5

Здание сотряслось, словно картонное. Учебники попадали с полок, зазвенела посуда. Ночь за окном адски громыхнула, волнение наполнило меня до краёв. На улице кто-то закричал.

Я вскочила с кровати, но в окно никого не увидела – после вспышки молний там воцарилась кромешная темень.

Я бросилась расставлять упавшие вещи обратно по местам, понимая, что наверняка может тряхнуть ещё. Возвращая в вазочку выпавшую ветку сирени, я обнаружила, что мои пальцы дрожат.

В голове всё перемешалось. Если Вёлвинд освободился, значит, он убил человека! Снова! И пусть мне совсем не нравился дознаватель Форси, бунт, возмущение, гнев закрутились внутри неистовыми спиралями.

Как он мог?! Убийца! Как я могла влюбиться в такого?! Разве можно вообще любить злодеев?! А в ответ память подсовывала счастливые эпизоды из детства, а потом как мне сказали, что мои родители казнены. Страх перед инквизиторами в чёрном, серые стены приюта для сирот, наказания и холодный карцер.

Сейчас мне было стыдно, что я позволила своему сердцу замирать и распускаться от одних мыслей о Вёлвинде. Он же чудовище, колдун, убийца, и опять это доказал! Я сжимала кулаки и ходила-ходила-ходила по комнате, как медведь в клетке, потому что хотелось бежать, а ещё лучше запрыгнуть на виверну и лететь сквозь непогоду куда-нибудь далеко, но я была заперта.

Ураган за окном прекратился слишком быстро, лишний раз доказывая, что был не природным явлением. Я затарабанила кулаками в дверь. Открыл гоблин.

– Чего надо? – спросила отвратительная зелёная рожа.

– Я хочу знать, что с господином Форси! Я хочу поговорить с ним!

– Вот ещё! – слюняво фыркнул страж. – Спи давай!

И захлопнул дверь, едва не расплющив мой нос. Я успела отпрыгнуть.

С трудом собрав в кулак негодование, безысходность и собственную волю, я влезла на окно, предварительно проверив, плотно ли закрыта форточка, чтобы никакая проклятая птица не влетела. Довольно с меня чёрного колдов