Молот. Начало пути
Глава 1
Незнакомка покачивалась в такт долбящим битам. Черная смоль длинных волос сливалась с полумраком ночного клуба. Кислотные лучики проектора скользили по точеной фигуре. Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и извивающийся силуэт незнакомой девушки.
Я слизнул соль с запястья и опрокинул стопку текилы, закусив долькой лайма. Алкоголь живительным теплом разлился по жилам. Заигравший медляк разогнал скачущих посетителей за барные столики. Танцпол поредел, давая смуглянке волю. Она переместилась в центр площадки и, закрыв глаза, ушла в нирвану. Я не сводил с нее взгляда, не решаясь нарушить таинственный танец.
Пятничный вечер был в самом разгаре, но особо меня не радовал. Хотелось спокойствия и уединения, и только бутылка текилы и фигура в золотисто-черном платье, обтягивающем тело девушки словно кожа змеи, удерживали меня в привычном заведении.
На танцпол шаткой походкой выдвинулся бритоголовый бугай. Желтая цепь в палец толщиной едва обхватывала бычью шею. Он пристроился к незнакомке, пытаясь исполнить «танец локтями», вырисовывая ритуальные па альфа-самца. Девушка демонстративно отвернулась к барной стойке, на миг зацепившись со мной взглядами. Бритоголовый, приняв это как призыв к сближению и подергиваясь, пристроился к ней сзади почти вплотную. Смуглянка отпрянула, отстранив кабана жестом. Но тот не унимался, расплывшись в тупой улыбке, больше напоминавшей оскал, схватил девушку за руку и притянул к себе. Та выскользнула из медвежьих объятий и юркнула в темноту зала.
Я опрокинул очередную стопку текилы и поморщился, разжевывая кислую дольку. Боковое зрение уловило тонкий силуэт, примостившийся рядом за барную стойку. Незнакомка в змеином платье смотрела на меня, прищурив глаза:
– Ты один?
Я улыбнулся:
– Теперь нет… Клубничный дайкири, – махнул я бармену.
– Угощайся, – я подвинул красный коктейль девушке. – Сергей, – и протянул открытую ладонь.
– Лана, – девушка улыбнулась и вложила ладошку в мою руку.
Я демонстративно чмокнул её кисть, которая оказалась на удивление холодна.
– Можешь одолжить мне свой поцелуй? Обещаю его вернуть, – продолжил я.
– Нельзя занимать незнакомцам…
Кто-то толкнул меня в плечо. В то же мгновение потная туша протиснулась между нами за барную стойку. Кабан, будто не замечая меня, осклабился в улыбке, возрадовавшись, что нашел сбежавшую.
– Куда ты пропала? Поехали ко мне, – прохрипел бугай, приобняв Лану.
– Девушка со мной, – я похлопал по плечу назойливого ухажера.
Тот повернулся ко мне:
– Слышь, паря, а тебе не тяжело будет поломанными руками зубы с пола собирать?
– Я не такой дурак, как ты выглядишь… Зачем мне собирать твои зубы?
Лана хохотнула. Кабан побагровел, схватил меня одной рукой за грудки и другой ударил в голову.
За мгновение до встречи его кулака с моим лицом я поднырнул под локоть вцепившейся в меня руки и правым боковым хряснул по квадратной челюсти. Кабан пошатнулся и расцепил захват. Но опомнившись, ринулся на меня словно буйвол. Я перехватил летящий кулак и, уйдя с линии атаки, подсечкой швырнул тушу в сторону. На полном ходу бугай врубился в барную стойку. Хрустальным дождем на пол посыпались рюмки и бокалы, распугав по углам посетителей.
Подоспевшие секьюрити попытались меня скрутить, но разглядев мою ксиву, в недоумении замерли возле бугая, пытаясь привести его в чувство.
Лана схватила меня за руки и потянула к выходу:
– Пойдем, здесь шумно…
Я швырнул пятитысячную на барную стойку и устремился за девушкой.
* * *
Мотор такси мирно урчал, луна высвечивала задумчивое лицо Ланы на заднем сиденье. Я наслаждался рядом треком, лившимся из динамиков.
– Куда едем? – мой взгляд невольно остановился на глубоком декольте.
– Ко мне, – глаза девушки блеснули отраженной луной.
– Хорошо, только я не сплю с незнакомками…
– Жена не разрешает? – Лана прищурилась.
– Жена погибла.
– Прости…
– Два года уже прошло, – я поежился и закрыл глаза.
Подъезд старого дома дореволюционной постройки встретил запахом нафталина и подвальной сырости. Оштукатуренные стены с лепниной едва освещались одинокой мерцающей лампочкой, свисавшей над головой на заскорузлом проводе.
– Ого! Если бы не номера квартир, я бы подумал, что мы идем в гости к Дракуле, – сказал я, поднимаясь за Ланой на третий этаж.
– Квартира досталась мне от бабушки, – ответила она, отпирая массивную деревянную дверь на проржавевших петлях.
Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь. Где-то щелкнул выключатель и пространство наполнилось приглушенным мертвенно-синим светом.
Из темной прихожей мы попали в огромную и единственную комнату с окнами от пола и закопченным камином.
– Мило… лофт с налетом старины, – я плюхнулся на диван из толстой потертой кожи. Из полумрака комнаты выглядывали статуэтки языческих богов. На стенах висели панно с изображениями мифических существ и ритуалов.
– Да у тебя как в музее! – глаза привыкли к полумраку, и я с интересом разглядывал необычную обстановку.
Лана схватила полотенце и выскользнула из комнаты. На резном столике у дивана гостеприимно расположился набор мини-бара: коньяк, мартини и какие-то ликеры. Я плеснул в бокал коньяка и посмотрел в окно. Лиловые тучи раздвинулись, обнажая полную луну. Сизая дымка зловеще ползла по небу, окутывая ночной город, словно хотела его поглотить. Я включил экран смартфона и посмотрел на часы. Близилась полночь пятницы. А число сегодня какое? Тринадцатое…
Чьи-то руки скользнули по моему торсу, обхватив сзади. Я почувствовал легкий аромат женского тела и обернулся. Обнаженная Лана обвила мою шею руками и впилась в меня поцелуем. Я скинул с себя одежду, и мы плюхнулись на огромную кровать с коваными спинками. Лана вскочила на меня сверху и, покрывая поцелуями, накинула петли на мои запястья.
– Я хочу тобой овладеть так, – прошептала она, ловко пристегнув петли к кованому орнаменту кровати. – Какое мускулистое у тебя тело…
Я не сопротивлялся, если хочет – пусть почувствует свое доминирование, потом все поменяется… Луна полностью вышла из-за туч и осветила ее великолепную фигуру с неестественно пепельно-серой кожей, приятной на ощупь. Странный загар.
Извиваясь на мне, она словно вошла в транс, ее тело подрагивало, пульсируя в такт моим движениям. Пальцы вцепились в мою грудь, а колени плотно стиснули бедра. Я почувствовал, как волна тепла подкатила к ее животу, спина выгнулась дугой, лицо исказилось от сладострастия, и протяжный стон сорвался с ее губ.
Через мгновение, словно опомнившись, она что-то зашептала. Слова на незнакомом языке. Латынь?.. В ее глазах заплясали фиолетовые огоньки. Голос стал громче и приобрёл объем, словно из подземелья. Я закрыл глаза и замотал головой, пытаясь освободиться от пьяного бреда. Вдруг девушка выхватила откуда-то кривой кинжал и занесла его над головой, направив острие в моё сердце. Она что-то торопливо шептала, всем весом прижимая меня к постели.
– Ты что?! – воскликнул я, пытаясь высвободить связанные руки…
– Время пришло вернуться мне назад, ты поможешь открыть портал, насытив жертвенной кровью магию древних Фиморр!..
– Сектантка, вот ссу-у-ка!
Клинок сверкнул, устремившись вниз, но в последний момент я вывернулся, сбросив одержимую с себя. Оцарапав мою грудь, кинжал вспорол черные шелка постели. Сумасшедшая зашипела и кинулась на меня. Я выдернул правую руку из петли и перехватил ее запястье с кинжалом. Лана впилась в мою руку зубами, чуть не прокусив ее насквозь. Я дернулся и отшвырнул её на пол. Она выронила кинжал и схватила бронзовую статуэтку, целясь мне в голову. Я не мог увернуться, так как все еще был привязан и, подхватив с кровати кинжал, метнул его в ведьму. Клинок пронзил ее грудь, погрузившись в плоть наполовину. Лана вскрикнула и рухнула навзничь. Черная кровь брызнула из раны, орошая рукоять кинжала с красным камнем в навершии. Камень вспыхнул голубым пламенем и разверзся в огненный вихрь. Голубой вихрь закружил по комнате, разбрасывая все вокруг, срывая со стен картины, круша мебель. Воронка вихря подхватила меня, затягивая внутрь.
– Иди в мой мир! – услышал я предсмертный крик ведьмы и провалился в небытие.
Глава 2
Я открыл глаза и зажмурился. Полуденное солнце слепило, играя в листве вековых деревьев. Трава колола спину и ягодицы. Я приподнялся на локте и огляделся. Голова кружилась каруселью, а перед глазами висела похмельная пелена.
Странно, вроде выпил-то немного… С трудом вспоминая события последнего вечера, я никак не мог понять, какого черта я оказался в лесу, да еще и абсолютно голым? Но не это было самым страшным. Служебное удостоверение… Где оно? Я рефлекторно ошлёпал себя по привычным местам карманов – с собой его явно не было. Такими удостоверениями обычно не разбрасываются. За утрату ксивы светил минимум неполняк, а то и увольнение по статье, это как повернут… Нельзя бухать одному, сколько раз зарекался!.. Сидел бы дома с женой… Но ее больше нет…
Топот копыт прервал мои сетования. С десяток всадников выскочили на лесную поляну, окружив меня. Борясь с головокружением, я встал. Облаченные в кожаные доспехи всадники с мечами наперевес напоминали средневековых воинов-бродяг. Что за маскарад? Ребятки историческим моделированием увлеклись? Но тут всадники залопотали на неизвестном языке, выкрикивая незнакомые мне слова. Готов поклясться, такого языка на Земле не существует. Признаки языковых групп я хорошо помню с разведшколы.
– Привет! Вы понимаете меня? – воскликнул я и поднял открытую ладонь, – универсальный жест мирных намерений.
Но тут же получил удар сзади по голове и потерял сознание.
* * *
Скрип телеги и запах затхлой соломы пробудили меня. Я лежал на копне в повозке, связанный кожаными ремнями по рукам и ногам, одетый в рубище из рогожи. Маячивший впереди зад вороной лошади закрывал обзор. Приподнявшись на локте, я огляделся. Колонна из всадников и повозок с вьюками двигалась по наезженному проселку. Разношерстный люд о чем-то беззаботно трещал на все том же неизвестном языке. Здесь были и воины, вооруженные мечами и луками, и бородатые мужи, облаченные в расшитые халаты со сверкающими цепями на лоснившихся шеях, и чумазые оборванцы, походившие на прислугу. Все напоминало торговый караван времен… Да не было таких времен, где бы перемежались прикиды востока, скифов и викинго-витязей. Что за маскарад?! Розыгрыш? Эй!..
Голос мой утонул в гвалте каравана. Но нет, это не постановка… Клинки боевые, не маркированные, луки ручной работы из древесных пород, которых не сыщешь. Одежда затерта и засалена так, что не один месяц ее надо носить и не стирать. Сбруя на лошадях необычная, седла из красной кожи с незнакомым орнаментом. Да здесь лето, черт побери, а в Москве сейчас февраль!
Воспоминания вчерашнего дня постепенно возвращались ко мне: горячие поцелуи девушки… Ланы, кажется. Экстаз и… Я закрыл глаза и все вспомнил! Нет! Это сон! Подтянул связанные руки к груди и ощупал себя: рана от кинжала кровоточила из-под запекшихся струпьев, что-то мешало ей подсохнуть. Я потрогал рану и обнаружил прилипший к ней плоский осколок красного камня из навершия рукояти жертвенного кинжала ведьмы. С интересом рассмотрел его. Камень притягивал мой взгляд, будто гипнотизируя. Я смотрел в него, словно в красную бездну. Волны красного тепла от осколка пронзили тело и захватили все мое существо, наполнив душу чем-то неизведанным и величественным. Каждая клеточка моего тела встрепенулась, подстраиваясь под что-то новое, пока мне непонятное… Что за хрень, опять глюки?! Я тряхнул головой и сунул осколок глубоко в солому.
Спустя минуту наваждение прошло, а сознание прояснилось. Но в своей квартире я так и не оказался, да хотя бы в луже возле подъезда, спящим, пьяным, но только бы в родной стороне!.. Ну, если в луже, то конечно же, не вниз лицом.
Сетуя на превратности судьбы, я не сразу понял, что изменилось во мне после «медитации» с камнем. Лишь когда караван подкатил к огромной каменной стене города-замка с подъёмным мостом, и чей-то хриплый голос прокричал: «Открыть ворота»! – до меня дошло, что не так!
Вот красно-камушек, японо-кочерыжка! Я ж язык понимать стал! Прислушавшись к караванному базару, начал легко различать отдельные слова и фразы люда, болтавшего на разные животрепещущие темы: у кого заноза гниет, а кто с кем ночью возлег.
Первая хорошая новость на сегодня: знать и понимать намерения врага – половина победы. Пусть думают, что я тупой иноземец. Чаще побеждает тот, кого не воспринимают всерьез.
Караван въехал в каменный город с огромными башнями и центральным замком, и растекся по кривым улочкам. Вокруг замка расположились дома поскромнее, перемежаясь с деревянными хибарами картины феодального неравенства.
Моя повозка в сопровождении трех бичеватых головорезов и двух подвод с тюками подкатила к городскому рынку. Между усыпанных снедью, фруктами и тканями деревянных лотков сновал разношерстный народ.
Посреди рынка открылась пыльная площадь, вымощенная тесаным камнем. В центре на деревянном помосте томились пленники, прикованные к многочисленным столбам. То были пленные воины с кровавыми пятнами на изрезанной одежде, женщины, напоминавшие крепостных крестьянок, худосочные парнишки, взращенные, вероятно, в неволе.
Вокруг рабов шел ожесточенный торг. Народ плотным кольцом окружил помост и с интересом глазел на розничную торговлю живым товаром.
Грузный купец с китайским лицом и размалеванными глазами сполз с головной подводы, привезшей меня в сие место, и о чем-то оживленно стал договариваться с одноглазым битюгом с плетью в руках. Оба размахивали руками, тыкали в меня пальцами, и казалось, сейчас вцепятся друг в друга. Наконец одноглазый всучил горсть желтых монет китайскому винни-пуху, и тот, сияя, помчался к моей повозке. Меня выволокли из телеги и, накинув кандалы, приковали к одному из столбов.
– Ах ты… сучка ты крашеная!.. Продал меня, – испепелял я взглядом уезжающего купца.
Тем временем меня, как новый кусок мяса, вплотную обступили чванливые покупатели в расшитых халатах, ощупывая мои мускулы и суставы. Один рябой рявкнул:
– Покажи зубы!
В ответ я тупо отмахнулся головой, вывалив наполовину язык: моя не понимай, насяльника. Пусть думают, что дурачок. За дурачка мало дадут и спрос с него никакой. Сбежит дурачок, да и бог с ним – нового купить можно…
Рябой нахмурился и, схватив сальными руками мою челюсть, попытался ее разжать.
Тактика «я у мамы дурачок» вмиг рухнула. Никому не дозволено лезть в мой рот, разве что только языку прекрасной дамы. Я рефлекторно двинул коленом торговца между ног, одновременно ударив его головой в нос. Скрючившись, тот укатился, что-то вереща и поливая мостовую кровью из разбитого носа.
Удары плетей обожгли тело. Я втянул голову в плечи, пряча глаза. Одноглазый полосовал меня плетью. Чья-то рука перехватила плеть. На помост вскочил жилистый старикашка, облаченный в кожаные доспехи:
– Не порти товар, я его покупаю!
– Сто монет! – задыхался бородач.
– За такие деньги я троих могу купить! У меня здесь восемьдесят, – старик швырнул звонкий мешочек в руки работорговцу.
Тот, скривившись, подхватил деньги, но обратно выпускать из рук уже не захотел:
– Бес с тобой, Каливан! Забирай.
Двое молодцев Каливана опасливо отстегнули меня от столба, оставив кандалы на руках.
Что же я так прокололся, разведчик хренов! Купивший меня дедок посерьезней будет лоснящихся купцов. Наверняка воин в прошлом. И слуги у него головорезы – теперь за мной глаз да глаз будет!
Свобода от меня отдалилась, как целомудренность от мальчишки. Не был никогда свободным и не хрен начинать. В том мире под системой ходил, чистоту погон блюдя, а здесь и вовсе – раб. На ум пришла шутка из КВН: «Государство – это институт, ограничивающий свободу граждан, чтобы расширить свою».
– Меня зовут Каливан, я твой новый хозяин, – старик буравил меня выцветшими глазками. – Как твое имя?
В ответ я выдал стишок на русском «… идет бычок качается, вздыхает на ходу, вот досточка кончается, сейчас я упаду». Пусть считает, что раб ни бельмеса по-ихнему.
– Господин, похоже, он иноземец, язык заковыристый и острижен как демон, – сказал один из слуг Каливана, тыча пальцем в мой русый полубокс.
– Тем лучше, покажет нам свою технику боя на арене.
Японо-кочерыжка! Доигрался! Меня купили для гладиаторских боев! Нет, с оружием я совладаю – бывали времена, когда в многодневных операциях и ел и спал с ним. Но то был огнестрел на базе калаша и снайперки! А по части холодняка только короткоклинковыми владею. Мечом и секирой махать не обучен. Ни к чему это командиру спецназа.
* * *
Я брел, гремя кандалами, по извилистым улочкам средневекового города, с удивлением разглядывая готические облики домов. Боль от плетей прошла на удивление быстро. Кровь еще не успела засохнуть, а раны затянулись. Стоп! Как затянулись?! Грязная плеть, отсутствие медобработки – скоро должна начаться стадия нагноения, а до заживления, как до зарплаты в начале месяца.
Я ощупал раны, точнее, их места. Не осталось даже шрамов! Но прокушенная ведьмой рука и след от кинжала на груди у меня сегодня еще были! До… до того, как я узрел глубину красного камня. Он наполнил тело не только знанием, но и мгновенной телесной регенерацией?
Я царапнул кисть проушиной кандалов. Кровь из царапины заискрилась на солнце. Или это не солнце? Пока я не понял, где нахожусь. Земля ли это вообще. Скорее всего, нет. Какой-то параллельный или альтернативный мир. Через минуту я стер кровь, а царапина исчезла – вторая хорошая новость на сегодня! Интересно, а на тяжелых увечьях это работает: ногу отрастить или отрубленную голову восстановить? Может я вообще – бессмертный?!
– Шевелись, – прервав размышления, конвоир ткнул меня в спину рукоятью меча. Меня завели в каменный зарешеченный барак, примыкающий к огромному круглому строению из деревянных брусьев. А вот и арена.
Чугунные створки ворот барака нехотя раздвинулись, обнажая темный коридор. Внутри два воина, закованные в металлические латы, перехватили меня и поволокли вглубь. Дверь захлопнулась. Можно свернуть им бошки, используя скованные кисти для захвата и рычага. Но что потом?.. Кандалы без кузнеца не снять, а в таком виде далеко не уйти. Ладно, подождем, когда снимут.
Но оковы не сняли. Меня затолкали в «общую камеру» с единственным крошечным оконцем, через которое пролезет разве что кошка. Чугунная дверь камеры захлопнулась, грохнув наружным засовом.
– Встречайте пополнение, – седобородый старик в длинном рубище и кандалах вышел ко мне из глубины камеры. – Как величать тебя?
Продолжая «валять ваньку», я пробурчал какой-то слоган из рекламного ролика на русском языке.
– Иноземец?! Варвар! – оживился другой каторжанин с испещренным шрамами лицом и руками-бревнами. Казалось, если он немного напряжется, то кандалы на его запястьях сами рассыпятся.
Он приблизился и, оскалившись желтыми зубами, глянул на меня сверху вниз. Не сказать, что я мелкий, – стандартные метр восемьдесят, – но рядом с желтозубиком вдруг почувствовал себя гномом.
Я опустил взгляд в пол, слегка ссутулившись, и принял позу покорности: ни к чему сейчас стычки, о свободе надо думать, а не меряться, у кого толще. На рынке не стерпел и вот итог – теперь я гладиатор-смертник. Как говорил мой командир: «На ошибках учатся, после ошибок лечатся».
Здоровяк, воодушевившись своей устрашающей харизмой, на правах смотрящего бесцеремонно пнул меня в живот и загоготал:
– На арене такой задохлик и пары секунд не проживет!
Скрипя зубами, я уселся в угол и осмотрелся. Кроме старика и «гоблина», в камере находилось еще пятеро. Судя по лохмотьям, трое из них – пленные воины, а двое, подобно желтозубику, напоминали больше уголовников-рецидивистов, отбывающих за особо тяжкие.
– Здесь занято! – «смотрящий» навис надо мной.
Я молча передвинулся в сторону.
– И здесь занято! – не унимался он.
Похоже, что он от меня не отстанет. Ну, что ж… повезло образине – умрет сегодня героем!
Хрясь! Подсечкой я сшиб «гоблина» на пол и накинул цепь кандалов ему на горло. Несмотря на это, туша вскочила на ноги и бросилась на стену, пытаясь расшибить меня о каменную кладку. Я извернулся, просунув ногу ему под локоть. Рванув ногу на себя, я выдернул его руки, сцепленные оковами, в сторону. От рывка его немного развернуло, и вместо того, чтобы припечатать меня, он врезался плечом в стену. Я висел на нем как питбуль, стягивая цепь на шее. Его лицо налилось свинцом, а губы посинели. Сдавленный хрип, и великан сполз по стене.
– Добей его! – в азарте крикнул один из «уголовников».
Я и сам знал, что самый опасный зверь – это недобитый враг. Но поверженного врага можно превратить и в союзника, а это сейчас важнее. Я скинул цепь с его шеи и отошел в сторону. Спустя минуту «гоблин» с трудом поднялся. Наступил момент «Х» – сейчас либо он кинется на меня вновь, либо, оценив мое великодушие, пойдет на мировую.
Здоровяк зыркнул на меня исподлобья и, потерев шею, промычал:
– Посмотрим, иноземец, насколько ты верткий против меча на арене.
* * *
На следующий день камера распахнулась, и вошел Каливан в сопровождении трех арбалетчиков и пятерых меченосцев:
– Сегодня у вас есть возможность купить свободу кровью. Если выживете на арене, то по законам славного города Даромира, вам будет дарована свобода, будь ты преступник иль пленный воин. Вам будет позволено остаться в городе, при условии соблюдения его законов и подчинения нашему правителю королю Солту.
Стражники связали всех в одну сцепку и вывели в коридор. Каменные ступени вели вниз, пока не уперлись в массивную железную дверь. Каливан постучал по ржавому металлу, и смотровое окошко откинулось. В проеме появилась бородатая морда стражника. Он оценивающе осмотрел процессию и молча отпер дверь изнутри.
Мы попали в огромную клетку, охраняемую копейщиками. По очереди просовывая руки сквозь прутья, мы лишились кандалов. Кузнец сбивал штифты умелыми ударами молота. Руки свободны! Но при малейшей попытке приблизиться к запертой двери клетки, копейщики тыкали в нас пиками сквозь прутья решетки. Выйти из новой тюрьмы, не превратившись в кусок мяса на шампуре, было невозможно.
Через час появился Каливан и махнул седобородому:
– Первым пойдешь, следующими готовьте Скалу и Иноземца.
Старик послушно побрел к двери. Клетка распахнулась, а копейщики ощетинились. Седобородый исчез в темном коридоре. Издалека послышались приглушенные крики толпы. Действо начиналось…
Спустя минут пять вывели нас с желтозубым. Быстро старика угробили, подумал я, прощаясь с жизнью.
Недолог оказался мой век, но за свои тридцать пять я повидал многое. Лишь одно терзало – никчемное прожигание последних лет, отсутствие страха поймать пулю на работе – все это вдруг показалось пустым и фальшивым. А то, настоящее и глубокое, я похоронил когда-то в себе…
Нас затолкали в каменный зал и захлопнули дверь. Твердь пола щетинилась оружием: щиты, мечи, копья, алебарды, секиры валялись вперемежку повсюду.
– Выбирай оружие, иноземец! – Желтозуб схватил огромный меч и примерил круглый дощатый щит, обитый железом. – Сегодня мы с тобой в паре, надеюсь, оружием ты владеешь.
Сделав вид, что не понимаю его речи, я порылся в арсенале. Меч или копье? Мечом владеть – нужен навык, копьем проще, тренированное тело и реакция помогут. Но против бойцов, с малых лет упражнявшихся на мечах, шансов у меня ноль. Жаль, кинжалов и ножей нет, метнуть во врага нечем. С булавой еще сложнее. Центр тяжести и точку опоры постоянно держать надо, чтобы не открыться под удар. Ну а секира – так вообще экзотика, замах не успею сделать, как меня выпотрошат.
Но тут я напоролся на боевой молот с резной рукоятью. Ударная часть из серебристого металла не слишком массивная, килограмма три-четыре – в самый раз для быстрых маневров и коротких замахов. Рукоять из потемневшего металла испещрена древними символами и знаками. В руках молот держался, как родной.
Я вспомнил детство, как помогал деду на кузне. Огромной кувалдой сваять мелкую деталь – вот умение настоящего мастера. Сколько я тогда подков перепортил… Позже, в старших классах, занимаясь боксом, я не раз брал в руки кувалду, молотя по колесной покрышке, развивая силу удара. Ну вот и пригодилось умение махать молотом.
Я скинул рубище и примерил легкие кожаные доспехи. От металлических сразу отказался. Они снижали мои преимущества перед матерыми воинами – скорость и реакцию.
Скрежет металла и звон цепей разнесся эхом по залу. Дальняя воротина поползла вверх, открывая пространство на арену. Крики толпы наполнили воздух. Щурясь от яркого солнца, мы вышли наружу. Истоптанный песок покрывали кровавые пятна. Вокруг арены вздымался помост многоярусных трибун с орущим людом. Над ними возвышалась каменная лоджия, обрамленная шелковыми балдахинами.
В тени шелков на резном кресле восседал правитель в золотистом плаще и диадеме с огромным изумрудом. Это и есть, очевидно, Солт. По правую руку от него расположилась дама увядающего возраста с дочерью лет двадцати. Глубокий взгляд и вздымающаяся грудь молодой девушки еще не остыли от предшествующего зрелища. На площадке в песке валялось изрубленное тело старика, сжимавшего в руке секиру.
– Жители Даромира, – надрывался глашатай. – На арене гроза бродяг и убийца воителей – могучий Скала!
Свист и крики приветствовали желтозуба.
– С ним в паре участвует в битве на выживание преступник-иноземец, вырезавший целую семью на окраине королевства ради горстки монет!
Вой толпы и летящие в меня гнилые фрукты стали реакцией на слова глашатая.
Едрит ее в дышло! Я теперь еще и убийца мирных жителей. Ну конечно, объявили бы меня вором или прохвостом, или просто чужаком, и не было бы всеобщей ненависти, а кто-то, возможно, еще бы и пожалел. А так, убийца взрослых и детей, как же нестерпимо хочется увидеть возмездие и его смерть!
– Против преступников сегодня выступает!.. – глашатай выдержал паузу. – Могучий и непобедимый Грэндоль!
Трибуны взорвались рёвом, а мой напарник вдруг сник, нервно перехватывая рукоять меча и топчась на месте.
– Его мать умерла в муках, когда он покинул ее чрево! – продолжал глашатай. – В пять лет он задушил своих старших братьев, а в двенадцать стал самым опасным убийцей королевства Солт!
Я глянул на королевскую семью и поймал на себе взгляд дочери короля. Большие лучезарные глаза изучали меня, источая ненависть и любопытство одновременно.
«Видная девка», – не к месту подумал я.
Скрежет колес привлек внимание. Огромная телега, влекомая толстым канатом, нехотя выкатилась на арену. На телеге возвышался деревянный трехметровый куб из бревен, обвязанных цепями. Куб подпрыгивал и сотрясался от чьих-то ударов изнутри, бревна прогибались и трещали. Несколько копейщиков тыкали пиками промеж бревен, раззадоривая существо, заточенное внутри.
Наконец один из них откинул засов, и цепи грохнулись на землю. Копейщики скрылись, нырнув в лаз под трибуной, и захлопнули за собой крышку. Стена куба с грохотом откинулась и оттуда выскочило нечто, напоминающее человека-халка, ростом около двух с половиной метров, облаченное в броню из пластин, стянутых цепями. Из забрала рогатого шлема на меня смотрели злобные драконьи глаза. Существо издало рык и сходу бросилось на трибуны. Но четырехметровая стена и удары копий стоящих по периметру стражников заставили его отступить.
Откуда-то сверху под ноги Грэндолю швырнули огромный боевой топор. Тот схватил его и ринулся на Скалу.
Бух! Бух! И щит желтозуба расщепился под ударами топора халка, а сам воин едва успел улизнуть на другую часть арены.
– Не стой, иноземец, я паду, и ты сдохнешь! – задыхался Скала.
Я вышел из оцепенения и ударил чудовище молотом по спине. Пластины прогнулись, а тот лишь качнулся.
Тварь переключилась на меня! Топор просвистел возле уха. Я уворачивался от ударов, подставляя молот. Скала рубанул гиганта по руке, но меч отскочил от доспехов.
– Коли меж пластин! – заорал я. – Броню не пробить!
Глаза Скалы округлились от удивления. Придя в себя, он отскочил от топора, ткнув в ответ. Острие меча скользнуло меж пластин, оцарапав живот гиганта. Тот взревел и с еще большим остервенением стал наносить удары. Защищаясь остатками щита, Скала еле устоял. Один из ударов сбил его с ног. Воин катался по земле, уворачиваясь от ног твари, пытавшейся его растоптать. Я с разбегу впечатал молот в затылок твари. Звон шлема на мгновение оглушил того. Толпа ревела. Я подскочил к задыхающемуся желтозубу и рванул его за руку:
– Вставай!!!
Тот, шатаясь, поднялся. Мы встали плечом к плечу.
– Коли в забрало в глаза, – закричал я. – Доспехи не пробить!
Халк бросился на нас, крутя топором. Мы рассыпались в стороны, и на мгновение гигант замешкался. Скала в прыжке вонзил в него меч сквозь решетку забрала. Острие срезало Грэндолю ухо и, соскользнув, отрубило рог на шлеме, отчего тот совсем рассвирепел. В то же мгновение я поднырнул под исполина и с переката ударил тварь молотом по стопе, защищенной лишь кожаной сандалией. Хруст костей и рев возвестили о том, что я нашел его слабое место. Вздымая волны песка, монстр гонялся за мной, словно за тараканом. Я проскользнул между его ног и отбежал в сторону, но он, приволакивая ногу, почти не отставал от меня. Бегать от него по арене у меня уже не было сил. Если не прикончим его сейчас, то сдохнем скоро.
Скала попытался приблизиться к нему сзади, но халк резко повернулся и ударил желтозуба топором. Скала подставил меч, но мощный удар вновь сбил его с ног. Еще мгновение и Грэндоль порубит его на куски; я решился на отчаянный шаг. Вертясь вокруг своей оси, я раскрутил молот и метнул его в Грэндоля. Словно снаряд, молот ударил тварь в спину, сбив его с ног. Толпа бесновалась, никогда ещё Грэндоль не лежал на песке арены.
Скала привстал на колени и рубил врага мечом. Не вставая, Грэндоль отмахнулся топором, попав обухом в плечо Скалы. Удар отшвырнул того на несколько метров. Скала зарылся в песок и затих.
Грэндоль вскочил на ноги и занес над бездыханным телом топор. Выдержав паузу, он торжествующе осмотрел беснующихся зрителей.
Вот и все, умрет Скала, погибну и я. И я пошел ва-банк.
– Эй, ты! – заорал я. – Убить лежачего – дело нехитрое. А ты попробуй меня достань, подойди! Я тебе вторую ногу раздроблю!
Халк взревел, он понимал мою речь!
– Только и можешь реветь, как жирная корова! – продолжал я. – А нет… Корова опасней, у нее хоть рога есть! А тебе рога уже отшибли!
Трибуны взорвались смехом. Забыв о желтозубе, Грэндоль рванулся в мою сторону, вертя топором.
– Молот! Молот! – скандировали зрители.
Я стоял спокойно, оперевшись о молот. Это еще больше вывело халка из себя. Совсем обезумев от ярости, он подлетел ко мне, намереваясь искромсать на ходу.
Я резко нырнул ему под ноги, швырнув горсть песка в глаза. Тот, ослепленный, пролетел надо мной, чуть не врезавшись в стену. Я подскочил к нему сзади и что есть дури ударил молотом по башке, вмяв шлем в череп. Оглушенный и ослепленный Грэндоль упал на колени. Есть контузия! Главное, не дать ему встать! Второй удар по шлему я нанес в район срезанного уха. Третий в затылок, четвертый сверху. Халк поплыл, но и меня почти оставили силы. Я молотил врага по голове, пока тот замертво не рухнул рылом в песок. Клепки на его шлеме были разбиты, и пластины врезались в череп. Густая кровь вытекала из забрала, питая ненасытную арену.
Я тоже был весь в крови. В пылу боя я даже не заметил, что у меня отрублен кончик мизинца на левой руке. Рана уже затянулась, но фаланга так и не отросла. Еле держась на ногах, я готов был упасть от усталости рядом с поверженными врагом. Но нельзя… В глазах толпы я теперь Победитель, а не убийца крестьян. Зрители ко мне прониклись… А массовым сознанием управлять всегда легче, и сильным города сего придется сдержать обещание и дать мне вольную.
А теперь победу надо закрепить… Я сдернул с монстра шлем и поморщился. Мерзкая окровавленная морда смотрела на меня застывшими посмертно поросячьими глазками. Я поднял тяжелый топор и одним ударом перерубил толстую шею. Схватил голову за жидкие патлы и поднял ее вверх.
– Молот! Молот! – скандировал люд.
Глашатай переминался с ноги на ногу, поглядывая на короля, такого исхода никто не ожидал – еще много гладиаторов было припасено на растерзание Грэндолю. Наконец, Солт кивнул ему.
– По законам славного королевства Солт, – начал глашатай. – Только один победитель получает свободу и сто монет. В этом бою живы двое – Скала и Молот. Только один из них покинет арену живым.
Скала уже очнулся и попытался встать. Но боль от сломанных ребер и отбитой грудины уложила его на песок.
Я приблизился к нему. Его глаза удручающе смотрели на меня:
– Добей меня, чужеземец, ты победил.
Я поднял молот кверху и прокричал, обращаясь к толпе:
– Раненый воин не может биться, а победителем не стать, убив беззащитного!
Да-а-а! – заревели зрители.
Вспомнив курс разведшколы для переговорщиков, я пытался манипулировать толпой. Для толпы характерно автоматическое мышление: нужно использовать мощные стереотипные понятия и эмоциональные образы:
– Разве так поступают благородные воины?! Разве этому учат нас боги?
– Нет! – закричали зрители.
Ну хоть с богами угадал, в этом мире они тоже есть…
– Тогда почему я должен лишить жизни воина, достойно сражавшегося на арене во славу города Даромира? Почему его кровью, а не кровью врага, я должен вымазать дорогу к своей свободе?
– Таков закон королевства, – возразил глашатай.
– Закон гласит, что победителем может быть только один! Тогда я прошу короля Солта разрешить мне выкупить за сто монет, которые мне причитаются, раба Скалу на правах победителя. Закон не будет нарушен – победитель один, а Скала – раб победителя!
– Да-а! Слава победителю Молоту! – раззадорился люд.
Я посмотрел на Солта. Нахмурившись, король о чем-то переговаривался со своими советниками. Я перевел взгляд на его дочь, та поспешила опустить глаза, украдкой поглядывая на меня.
Один из советников подбежал к глашатаю и что-то ему прошептал на ухо, после чего тот подчеркнуто торжественно объявил:
– Великодушный король Солт объявляет Молота победителем и дозволяет ему выкупить раба Скалу!
Толпа взорвалась воплем восхищения королевской справедливостью.
Глава 3
– Ты свободен, вот пергамент с твоей вольной, – Каливан вручил мне свиток в оружейном зале.
– Хотелось бы поблагодарить, да не за что, – поморщился я, почесав щетинистый подбородок.
– Ты преступник, который смыл свой грех кровью, ты должен быть благодарен милости Короля.
– Если я и совершил какой грех, то явно не в этом мире, и все что я должен, я вам прощаю.
– Страшен не сам грех, а бесстыдство после него. Не глумись над Законом, чужеземец.
– Теперь меня зовут Молот. Позволь, я оставлю молот себе?
– Ты победитель и можешь выбрать любое оружие в этой комнате, лишь прошу, оставь Скалу мне, я дам тебе за него три любых раба, каких сам выберешь.
Скала понуро переминался рядом, опершись о стену, и исподлобья поглядывал на нас.
– Нет. Я освобождаю Скалу, оформи там соответствующий протокольчик, т. е. вольную и отпусти его с богом.
Глаза Скалы округлились, а губы, хватая воздух, выдохнули:
– Молот…
* * *
Я брел по городской улочке с молотом на плече. Мимо шныряли горожане, кто-то даже узнавал меня, тыча пальцем и перешептываясь. В кармане звенели семь золотых монет, любезно дарованных Каливаном как «выходное пособие».
Итоги подведём… Убил халка. Купил раба и дал ему вольную. Прибарахлился молотом. Нахожусь неизвестно где, с неясными перспективами. Не буду больше пить текилу. Хотя, какая этому разумная альтернатива? Теперь я уверен, что не сплю и не сошел с ума. Вероятно, я попал в параллельный мир, устройство которого мне предстоит понять. Основное правило разведчика: хочешь выжить – изучи врага своего лучше, чем себя. И не имеет значения, кто враг: солдат, враждебное государство или чужой мир.
Выжить и вернуться домой – задача номер раз на последующую жизнь. Попал я сюда с помощью магии, значит и для возвращения нужно использовать колдовские силы. Искать ведьму… Ведьма – от слова ведать. Это у нас значение слова извратили, придав ему ругательный смысл: одинокая злая баба – всегда ведьма. А здесь ведьмы настоящие…
Темнело. Пора позаботиться о ночлеге. Человек – существо нежное, для выживания ему требуется пища, убежище и телик с плоским экраном. Мне проще – достаточно пищи. Но бутылочка пива не помешает: хочется жить, а не выживать. Как говорится «Жить – хорошо, а хорошо жить – еще лучше».
Я очутился в безлюдном переулке и притаился за углом. Через несколько секунд послышались шаги. Когда звук поравнялся со мной, я выкинул удар кулаком из-за угла в пространство, где должна была находиться голова идущего.
Хрясь! Тело шмякнулось на мостовую и затихло. Второму вывернул кисть рычагом, уложив на брусчатку и наступив на голову. Неизвестный выронил нож и застонал:
– Больно, не крути!
– Кто такие, и зачем за мной следите? – я надавил на заломленную кисть.
Шпион застонал, но ничего не ответил. Хрусь! Щелкнул сломанный сустав, а я уже выворачивал другую руку.
– А-а-а! Постой! Я скажу!.. Мы воины охраны короля, нас послал Солт.
– Зачем?
– Узнать, представляешь ли ты опасность или нет!
– Врешь!
– Клянусь богами!
Хрусь! И вторая кисть повисла плетью.
Мне его признания были уже не нужны: обшарив карманы, я вытащил у шпиона кинжал, стилет и удавку из конского волоса – набор киллера. Король послал по мою душу убийц. Неудивительно… Кто такое стерпит, когда чужеземец диктует свои условия верховному правителю на глазах его народа.
Второй киллер очнулся и, выхватив нож, ринулся на меня. Я отбил тычковый удар, и, вывернув его руку с ножом, отточенным движением свернул ему шею. Это вы с мечами и копьями умельцы… а врукопашную вам до меня, как русалке до шпагата.
Первый шпион с поломанными руками отполз и вжался в стену. Я поднял с земли молот.
– Я оставлю тебя в живых, – заверил я его, чтобы тот не орал на всю улицу. – Передай Солту, что чужеземец покидает королевство, и искать его бессмысленно.
– Да-да, – немного успокоившись, закивал тот головой.
Бум! И молот размозжил ему голову, вдавив череп в стену…
Прикончив его, я выиграл время. А искать меня в любом случае будут – теперь я персона нон грата. А в этом мире разговор с такими короткий – клинок в бок и в канаву.
Я обшарил тела, разжившись десятком золотых, двумя боевыми ножами, стилетом, удавкой и заплечной сумкой. Сняв с одного из трупов плащ-накидку, я завернул в нее молот – узнаваемость мне ни к чему. Лучший боец – это не тот, кто одержал победу, а кого не обнаружили.
– Убийца! – где-то в конце переулка заверещала уставившаяся на меня баба.
Я накинул на голову капюшон трофейной накидки и юркнул в подворотню.
* * *
Таверна постоялого двора встретила запахом жареного лука и пива. Изрезанные дубовые столы почти все заняты оживленно болтающей разномастной публикой. Никто не обратил на меня внимания.
– Жареного мяса и кувшин пива, – я кинул хозяину заведения, восседавшему за стойкой из черного камня, один золотой. – Еще нужна комната на ночь, лучшая, что у тебя есть.
Глаза трактирщика блеснули. Я понял, что один золотой – слишком высокая плата за требуемые услуги. Ну да ладно… Сделаю вид, что так и надо. Главное, себя не выдать, а завтра поменяю место дислокации. Как говориться: «Утро вечера дряннее».
Комната, в которую я заселился, оказалась просторной. Пока прислуга таскала горячую воду в огромную кадку посреди комнаты, я валялся на большой резной кровати, в изголовье которой торчали чучела зверей. Сытый и хмельной после местного кислого пива, я размышлял о путях возвращения домой.
Подлая мыслишка свербила сознание. А оно мне надо? Так ли я хочу вернуться туда, где вновь стану винтиком госмашины… Как сказал кто-то из классиков: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Лет через пять спишут по выслуге, а дальше работа охранником, – телевизор-диван-пиво, – и медленное угасание боевого офицера. А в худшем случае – пьяная драка в баре с быдлом, не уважающим законы чести, и срок за причинение тяжких телесных. У нас за собачью преданность обычно вознаграждают костью…
Ни котенка, ни щененка… Жена погибла, не успев родить, а от других не хочу. Не могу… Может оно и к лучшему, что ведьма выбрала меня… Если кажется, что надо что-то менять в своей жизни – то это не кажется.
– Все готово, господин, – прервала мои мысли наливная тетка в белом фартуке, указав на дымящуюся кадку и чистое полотенце.
Я запер дверь на засов и нырнул в бадью. Два дня уже не мылся! За это время успел побывать пленником, рабом, гладиатором, вольным человеком, убийцей и человеком вне закона. Да-а… Карьера прет!
* * *
Хор петухов разбудил с рассветом. Спать пришлось в одежде, на случай непредвиденной опасности. Но вроде все обошлось. Если ночью за мной не пришли, значит, никто не узнал в усталом путнике вчерашнего героя арены.
Выходы из города наверняка уже перекрыты, а по улицам рыщут стражники. Но фотки моей ни у кого нет. Искать будут рослого человека в рваных кожаных доспехах и с молотом в руках, так что антураж пора менять. Зачастую наша жизнь зависит от способности убеждать, что мы те, за кого себя выдаем…
Наскоро перекусив остатками жареного мяса и накинув трофейную плащ-накидку, я поспешил на рынок. На прилавках вовсю шла торговля. Чумазые торговки и холеные пузаны в узорчатых халатах, шныряющие воришки и солидные мужи в кафтанах – все смешалось и двигалось. Рынок жил своей бурлящей жизнью. Это единственное место в любом городе, где все равны. Потому высокоблагороднейшие и утонченные натуры избегают таких мест, предпочитая бутики и обособленные магазины.
Я остановился у лавки с копченым мясом. Заботливая торговка пыталась взвесить старушке десять фунтов мяса так, чтобы той нести было не тяжело. Я поймал за руку ушлую тетку, когда та подсунула под чашу весов маленькую гирьку.
– Мадам, я служитель королевского ведомства в области управления делами казначейства и торговли, – обратился я к торговке. – Если не хотите потерять это место и получить штраф, отдайте бабуле выбранный товар за полцены. А мне заверните самый ароматный окорок и буханку свежего хлеба.
Тетка, хлопая глазами и раскрыв рот, спешно исполнила мою просьбу. Запасшись провизией, я заглянул в одежную лавку. Стены завешаны плащами, рубахами и прочим тряпьем. Запах дубленой кожи и воска смешался с приглушенным светом лампад.
– Что вам угодно, уважаемый? – юркий старичок скептически разглядывал меня.
– Подберите мне одежду для полной смены наряда.
– Да, конечно! – оживившись, старик бросился предлагать мне свои тряпки.
Мой рост и спортивное сложение вполне вписывались в местные мужские стандарты и проблем с выбором одежды не оказалось.
Я присмотрел наиболее удобные, не слишком броские, но крепкие вещи, облачившись в черную ситцевую рубаху, коричневую тунику из оленьей кожи на шнуровке с капюшоном, штаны из мягкой кофейной замши и высокие сапоги из телячьей кожи. Подпоясавшись широким ремнем с вышивкой, дополнил одеяние легким плащом из стриженого меха куницы, а на голову повязал платок из тонких кожаных лоскутов.
Ну вот! Подумал я, глядя в тусклое кривое зеркало. Наступает следующая ступень «карьеры» – бродяга-странник.
– Сколько с меня? – спросил я, уловив на себе хитрый взгляд торговца.
– Тебе в дар, Молот.
– Ты узнал меня, старик. И не боишься, что поплатишься жизнью? Наверняка тебе известно, что за меня назначена награда.
– Узнал, но не сразу. Нет, не боюсь… Если бы я хотел получить награду, то вызвал бы стражников по-тихому. И ты меня не убьешь, потому что знаешь, что я прав. Меня зовут Рон, – старик учтиво поклонился. – Скала, которого ты пощадил и даровал свободу – мой племянник. Он единственный, кто остался у меня из родных. Я бесконечно тебе благодарен, Молот…
Мы разговорились, и Рон поведал, как покинуть город незамеченным и сообщил мне общие сведения о королевстве.
Оказалось, что Солт – королевство с единственным городом Даромиром, окруженным многочисленными деревнями и фермами. На севере земля обрывается бескрайними водами Великой воды, за которые не решаются уходить даже самые отважные мореплаватели. На западе от королевства – неприступные горы, на востоке – граница с дружественным королевством Тэпия, управляемой родной сестрой короля Солта – королевой Тэпией.
Лишь через южную границу можно попасть в другие земли. Но для этого нужно преодолеть Долину Теней – необитаемую пустошь из почти непроходимых лесов, болот и холмов, раскинувшихся на десятки, а может быть и сотни дней пути. Никто точно не знает, потому что никто оттуда еще не возвращался. Лишь иногда южные границы пересекали враждебные чужеземцы, говорящие на незнакомом языке. Легенды гласили, что из дальних стран, расположенных за Долиной Теней в старые времена на королевство осуществляли набеги жестокие существа, похожие на людей. Но когда это было, и как они выглядят, никто уже не помнил.
Я попрощался с торговцем, получив вдобавок от него в дар еще и пергаментный сверток с картой обоих королевств.
Следующая остановка – оружейная лавка. Там меня встречали уже по одежке – оружейник, рассыпаясь в любезностях, часто кланялся:
– Чего изволит господин? Для вас у меня есть отличный меч, выкованный в эпоху Фиморр, но если желаете, подберем что-нибудь попроще.
Фиморр? Знакомое слово… Что это значит? Вспомнил! Лана что-то упоминала о магии Фиморр, когда отправила меня сюда.
– Времена Фиморр – давно это было… – я многозначительно почесал щетину.
– С тех пор прошло двадцать поколений, Фиморр больше нет, их магия осталась в прошлом, а сталь меча победила время, – оружейник бережно поглаживал клинок меча.
Я задумался… Как же я домой попаду, если последнюю Фиморру убил я? Надо как-то аккуратно разузнать об их магии.
– А как же так, уважаемый? – воскликнул я. – Фиморр больше нет, а магия их живет?
– Как живет? – оружейник заморгал, теребя бородку.
– Она заключена в вашем мече, разве может оружие сохранять свои свойства так долго?
– Нет, что вы? Это вовсе не магия… Двадцать поколений назад на королевство упал небесный камень. Мастера добавляли его материал в сплав при изготовлении клинков. До сих пор тем клинкам нет равных.
– Меч я не жалую, продай мне два лучших твоих кинжала.
– Вот… – торговец выложил передо мной великолепный кинжал с черной полированной рукоятью.
– А второй?
– Второго такого нет, рукоять из каменного дерева, клинок из небесного камня.
Я взял кинжал и слегка провел острием по пальцу. Из линейного пореза выступила кровь – я даже не почувствовал, как рассек кожу.
– Осторожно, господин! – замахал руками оружейник. – Клинок очень острый, и его очень трудно затупить.
– Беру… Сколько?
– Пятнадцать золотых.
– Сколько?!
– Это лучший клинок в городе, господин, а может и во всем королевстве…
– Вот тебе десять золотых, два боевых ножа и стилет, – я вывалил трофейное оружие на прилавок.
Оружейник замешкался, рассматривая посредственные ножи. Тогда я сгреб свое барахло и молча направился к выходу.
– Постойте, господин! Хорошо, я согласен, – засеменил за мной торговец.
– Тогда вот этот чехол мне в придачу, – я ткнул пальцем в чехол из коричневой замши для ношения булавы, а про себя подумал: – Для молота самое-то будет, все ж не в руках его таскать, да и от любопытных глаз укрою.
Торговец немного сник, но возражать не стал. Я не умел торговаться, всегда считал это недостойным, а тут вдруг неплохо вышло сбить цену… Конечно! Если от денег зависит выживание, а карман почти пуст, приходится пересматривать свои принципы и убеждения.
Довольный, я вышел от оружейника и направился на рыночную коновязь. Купив молодого статного объезженного жеребца с седлом из красной кожи, я тронулся в путь. В городе оставаться было опасно. Нужно укрыться в какой-нибудь глухой деревушке, а оттуда уже искать следы Фиморр.
На рынке я узнал, что Фиморры – клан древних ведьм. Когда-то они жили среди людей. Но несколько веков назад они стали похищать младенцев, использую чистую кровь в обрядах черной магии. Праведный гнев обуял жителей королевств. Люди восстали и объявили ведьмам жестокую войну. Фиморр выслеживали и сжигали вместе с домами. Малейшее подозрение или донос соседей становились поводом для обвинения женщин в колдовстве. Святой огонь в те времена унес жизни не только нечисти, но и многих невинных. Это была темная и грязная война, когда от рук врага народу погибло в несколько раз меньше, чем от трусливого гнева разъяренной толпы.
Уцелевшие Фиморры затаились в глухих деревушках, доживая свой век под чужой личиной. Говорят, что их полностью истребили около ста лет назад. Но быть может, их потомки и сейчас скрываются на каких-нибудь отдаленных фермах. Возможно, единственное, что может вернуть меня домой – это их магия. А может, это был билет в один конец? Во всяком случае, пока я не найду ведьму – я об этом не узнаю. Вопросов у меня к ней много… А ответ я хочу получить один – как вернутся домой?
* * *
Подъехав к городским воротам, я небрежно махнул молодому стражнику. Тот, бросился было отпирать откидные ворота, брякая сползающими доспехами, но опомнившись, сказал:
– Всем мужчинам, покидающим город, с сегодняшнего дня велено иметь при себе разрешительную грамоту на выезд, подписанную командующим королевского легиона или одним из его помощников-командиров.
– Болван! – сверкнул я глазами, разве ты не видишь, кто перед тобой?
– Я второй день на службе, господин…
– Помощников-командиров Королевского легиона нужно знать в лицо, солдат! Меня зовут помощник-командир Элай. Как твое имя, боец?
– Мотеус, господин. Просто… Вы без доспехов и оружия…
– Отпирай дверь, Мотеус, если не хочешь вылететь со службы на второй день.
Парнишка бросился к воротам с криком:
– Открыть ворота помощнику-командиру Королевского легиона!
Стражники спустили цепь, и откидные ворота-мост бухнулись вниз, перекрыв крепостной ров. Я пришпорил коня и проскочил по мосту мимо поста охраны.
– До свиданья, помощник-командир Элай! – прокричал вслед Мотеус.
Клубы пыли за моей спиной донесли обрывки криков. У ворот поднялась тревога – бывалые стражники знали, что помощника-командира Элая в Королевском легионе не служило.
Глава 4
Кроны вековых сосен сковали небо, скрадывая солнечные лучи. Лапник цеплял бока лошади и ноги в стременах. Иногда казалось, что тропу проглотила лесная чаща, и дальше дороги нет. Но судя по рисованной на выбеленном свитке из телячьей кожи карте, двигался я в правильном направлении. До ближайшей деревни оставалось верст пятнадцать.
Лес расступился, и впереди показалась поляна с шалашами и очагом для костра. Я осторожно спешился и, спрятав лошадь на опушке, пробрался к лагерю. Минут десять просидел в зарослях, наблюдая за местностью – никого…
Я выбрался на поляну. Кострище давно остыло, но судя по основательным шалашам и паре землянок, лагерь был обитаем. Возле поленницы стояла знакомая до боли старая повозка с соломой. На ней меня привезли на невольничий рынок. Вот и пятна моей крови на ее бортах. Запустив руку в солому, я ощупал каждый сантиметр. Где же он? Пальцы схватили что-то твердое… Да! Я вытащил руку – на ладони сверкал и переливался алыми гранями осколок красного камня, подаривший мне заживление ран и понимание языка. А что, если носить его с собой постоянно? Его воздействие усилится? Я спрятал камень в кожаный мешочек, висевший на шее. Мешочек шел в комплекте с туникой – хранилище для амулетов и оберегов.
Как вдруг топот множества копыт нарушил тишину и нарастающим потоком заполнил пространство. На поляну ввалилась конница из десяти лесных разбойников. Японо-кочерыжка! Старые знакомые!
Но в хорошо одетом страннике они не узнали того голого чужеземца, которого нашли в лесу и продали в рабство.
Один из разбойников сбросил с лошади сверток из грубой мешковины. Сверток заерзал и всхлипнул.
– Что делает господин в глухом лесу? – пожилой оборванец в заношенном сюртуке и огромной шляпе, спрыгнув с лошади, желчно улыбался.
Оружия при нем не было – очевидно, главарь.
Остальные спешились и как бы невзначай окружали меня. На их лицах просматривались еле заметные ухмылки. Еще бы! Добыча обещала быть доброй: одежда, деньги и раб.
– Я королевский приказчик, держу путь в деревню для набора мужчин на службу в Королевском легионе, – выдал я без запинки, подумав, что вассалов короля они не трогают, но ошибся.
Подобравшийся сзади ударил меня дубиной, но на этот раз я был готов и ушел в сторону. Дубина провалилась в пустоту, и разбойник ухнул вслед за ней.
Я выхватил молот и снес головы двум ближним бандитам. Разбойники схватились за мечи и кинулись в атаку. Я ретировался к стене леса, чтобы меня не могли окружить.
– Взять живым! – взревел главарь.
Я крутил молотом, пробивая их защиту и ломая мечи. Еще один бандит упал с раскроенной головой.
Что-то обожгло, ударив меня в грудь. Стрела на треть вошла промеж ребер. Захрипев, я выронил молот и тут же получил два смертельных удара мечами в живот. Мое тело рухнуло на траву, и я затих…
* * *
Глаза закрыты, но притупленное сознание не угасло. Холод разлился по жилам, унося жизнь. Что-то горячее запульсировало в нагрудном мешочке, останавливая холод. Камень! Я не шевелился и был похож на труп, чувствуя, как сползаются края ран на животе. Плоть обволокла стрелу, пытаясь ее вытолкнуть. Силы возвращались ко мне…
– Такую одежду попортили! – сокрушался один из бандитов, обшаривая мое бездыханное тело.
Я почти восстановился, но торчащая в груди стрела не давала затянуться последней ране. Я открыл глаза и улыбнулся. Лицо разбойника перекосило, а челюсть отвисла. Одной рукой я нащупал кинжал на поясе, а другой, выдернув из груди стрелу, воткнул ее в открытый рот мародера.
Вскочив на ноги, я метнул кинжал в главаря, пробив его почти насквозь. Схватив молот, ринулся на безоружных бандитов. Те уже успели снять с поясов мечи и, развалившись в теньке, цедили пойло.
Они не сразу поняли, в чем дело. Лишь когда «восставший мертвец» раздробил ударами молота кости двоих их собратьев, четверо оставшихся в живых в ужасе разбежались, скрывшись в зарослях можжевельника.
Кто-то жалобно заскулил. Сверток! Я разрезал путы и скинул мешковину. Молодая крестьянка в льняном балахоне испуганно вытаращилась на меня.
– Не бойся, я тебе не враг, – взяв ее хрупкую руку, я помог девушке подняться.
Голубые глазищи недоуменно хлопали. Кругом валялись трупы разбойников, а я был один.
– Они плохо себя вели, – улыбнулся я. – Откуда ты?
– Меня зовут Тида, я из деревни Ксилон, здесь недалеко… – девушка махнула рукой в сторону, куда я изначально держал путь. – Спасибо, господин, что спасли меня от охотников за рабами!
– Как ты попала в плен?
– Им разрешено отлавливать беглых преступников и чужеземцев, пересекающих Долину Теней для п