Успешный проект Кэтрин Марлоу

Глава 1

– Значит, это правда? – будто сквозь вату донёсся до моего сознания насмешливый, мужской голос. Но тьма не хотела так скоро меня выпускать из своих объятий, и я, лениво, словно от надоедливой мухи, отмахнувшись рукой, продолжила спать.

– Я тебя предупреждала, – ехидно протянул мелодичный женский голос, показавшийся мне смутно знакомым, однако скользкая как угорь мысль, вильнув хвостом, быстро исчезла, не дав себя поймать. А через секунду к моему горлу вдруг подступила тошнота, в голове протяжно загудело, во рту же появился противный привкус металла. Но не успела я подняться и рвануть в ванную, как кто-то, опаляя мою кожу горячим дыханием, прямо в ухо мне прошептал:

– Нежная моя…

Очумело рывком сев на постели, мгновенно приходя в сознание, я с трудом сфокусировала зрение и с недоумением уставилась на разряженную, словно на маскараде, толпу, не понимая, что они все делают в моей спальне.

– Детка, ты прекрасна… – вновь прошептал сладкий до приторности голос. Рассеянно обернувшись на звук, я потрясённо уставилась на голого мужчину. Темноволосый красавчик, подперев голову рукой, растянул губы в соблазнительной улыбке и медленно водил указательным пальцем по моему обнажённому телу. Отрешённо переведя свой взгляд на себя, я едва сдержала испуганный крик, но осмыслить происходящее мне не дал всё тот же, с приятной хрипотцой голос, отрывисто на меня рявкнув:

– Кэтрин, как ты смела!

От нервного, пронзительного окрика мои виски тотчас прострелила адская боль, будто в них воткнули раскалённую иглу, а на меня разрушающей волной хлынули воспоминания. Чужая, скучная и серая жизнь в ускоренной перемотке промелькнула перед глазами, вновь вызывая тошноту и головную боль, от чего я невольно сжалась и застонала… в извергнувшейся на меня мешанине информации было сложно разобраться, но суть я быстро вычленила и, резко подняв голову, о чём тут же пожалела от прострелившей затылок острой боли, чеканя каждое слово, произнесла:

– Пошли вон.

– Ты в моём доме, – с усмешкой бросила «подруга», не скрывая торжествующей улыбки на своём миловидном лице.

– Вон! – повторила, задыхаясь от ярости. Уничижительным взглядом я окинула замерших на пороге спальни, глупо хихикающих дамочек и мужчину с брезгливой ухмылкой на губах, обернулась к продолжающему лежать красавчику и рыкнула, – ты тоже пошёл вон!

Не знаю, что услышали в моём голосе подлые людишки, но быстро ретировались. Тот, кто лежал рядом со мной, ничуть не стесняясь своего обнажённого тела, торопливо подхватил валяющуюся на полу одежду и тоже покинул спальню.

Оставшись в одиночестве, я, не задерживаясь ни на секунду, вскочила с кровати, заперла дверь на засов, с горечью заметив, что да, обычно любовники, уединяясь в чужом доме, всегда оставляют двери незапертыми. Для надёжности подпёрла дверь стулом, поставила на него вазу и только тогда обессиленно сползла на пол и, судорожно всхлипнув, с ужасом разглядывая узкие пальчики на незнакомой мне руке, просипела:

– Я умерла…

Последнее, что я помнила, это как оттолкнула девочку лет десяти от летевшего на неё автомобиля. Я ещё только подходила к перекрёстку, когда услышал раздавшийся крик в толпе, которая вдруг хлынула в мою сторону, и лишь ребёнок, что-то с увлечением рассматривая в телефоне, не сдвинулся с места. Визг тормозов, истошный крик, сильный, болезненный удар и темнота – вязкая, дурно пахнущая. Попытка пробраться сквозь неё тотчас отдалась болью в висках, а услужливая память подбросила картинки из жизни Кэтрин Марлоу…

Тихая, доверчивая, инфантильная особа, которой помыкала собственная мать, беспрепятственно пользуясь наследством девушки. Подруги, которые лишь притворялись таковыми, намеренно подсказывая неподходящие для девушки наряды. И жених, который вынужден исполнить обязательства, данные его отцом, но был бы рад, чтобы Кэтрин вообще не существовало. Что ж, они все добились своего, Кэтрин Марлоу больше нет, вместо неё теперь я…

Горько усмехнувшись, я с трудом подавила очередной приступ тошноты и, с тихим стоном поднявшись, отправилась в ванную. Но едва перешагнув порог небольшого помещения, не обращая внимания на непривычную мне обстановку, я издали начала жадно всматриваться в родное и одновременно совершенно чужое мне лицо, спустя несколько минут с жалостью проговорив:

– Что же ты, девочка, так себя не любила?..

Вполне симпатичное личико было нещадно вымазано слишком светлой пудрой, глаза были подведены густо и неровно чёрной как дёготь мазутой. Бровей давно не касался пинцет, и они топорщились в разные стороны, а на пухлые губы Кэтрин зачем-то нанесла коричневую помаду. Но прежде, чем смыть всю эту красоту, я, упав на колени перед унитазом, долго очищала желудок от дряни, которой «подруга» напоила доверчивую девушку.

После жестокой процедуры моё горло саднило, но привкус металла бесследно исчез, тяжесть в желудке прошла, а в голове пусть немного, но прояснилось.

– Ну что, теперь приведём себя в порядок, – пробормотала, невольно вздрогнув, услышав пока незнакомый голос. С обречённым вздохом я посмотрела на брусок серого мыла и принялась оттирать слой намертво прилипшей пудры, размазывая по лицу чёрную, не отмывающуюся гадость с глаз.

Только с пятого подхода мне удалось избавиться от жуткой косметики. От слишком усердного трения щёки покраснели, губы стали алыми, а въевшаяся чернильная дрянь между ресничек удачно подчеркнула глаза, сделав их ещё больше и ярче. Пизанскую башню на голове разобрать удалось гораздо быстрее, и собрав густые, шелковистые волосы в незамысловатый хвост, я отправилась на поиск одежды…

Много, очень много рюш и воланов, чрезмерно глубокий вырез на груди и розовый цвет делали из новой меня юную развратницу. Но понимая, что я слишком задержалась в негостеприимном доме, выйти в таком виде всё же не могла. С остервенением я принялась срывать многочисленные рюши и воланы, а обнаруженным в сумочке платком прикрыла выпирающую грудь. Спустя примерно ещё пятнадцать минут, оценивающим взглядом осмотрев себя в отражении зеркала с головы до ног, я в целом осталась довольна. Разобрав баррикаду у выхода, я подхватила крохотную сумочку, широко распахнула дверь и решительно вышла в коридор.

Определить направление не составило большого труда – приём продолжался, приглашённые мадемуазель Бриджет музыканты старательно отрабатывали свой гонорар. А мадемуазель Шарлота, ещё одна «подружка», как всегда заливисто, с похрюкиванием, смеялась на весь танцевальный зал.

Благополучно добравшись до лестничной площадки, я всего лишь на секунду остановилась, чтобы перевести дух и унять неистово забившееся сердце, и продолжила свой путь. Мне даже удалось незаметно преодолеть почти все ступени, но едва я оказалась на последней, как удивлённый возглас мадам Идель невольно заставил гостей обратить на меня внимание.

– «Ты знала, что так будет… никто не должен видеть тебя сломленной» – мысленно усмехнулась я и, гордо вскинув подбородок, расправив плечи до хруста, неторопливо прошествовала мимо шепчущихся и откровенно смеющихся надо мной людей. Я целенаправленно двигалась в сторону ненавистной мне щебечущей парочкии, дойдя до стола с выпивкой и закуской, зная, что после отравления спиртное мне противопоказано, всё же подняла фужер и с кривой усмешкой отсалютовала хозяйке вечера. Затем, смерив презрительным взглядом жениха, залпом осушила бокал и только тогда покинула мерзкую компанию. Пообещав самой себе, что все, кто участвовал в этом кошмаре, получат по заслугам.

Глава 2

Стоило мне покинуть ярко освещённый холл, а двери за моей спиной с протяжным скрипом закрыться, как я резко остановилась и, несколько раз моргнув, с изумлением осмотрелась. Унылая, мрачная улица была практически пуста. Два экипажа сиротливо приткнулись к забору. Припозднившийся служащий торопливо пересекал мощённую камнем дорогу. Дама преклонного возраста в траурном наряде закрывала окно в маленьком домике привратника. Две девушки в фартуках горничных, быстро выскочив из кирпичного особняка, с тихими смешками устремились вверх по улице. А рыжая, худая кошка с надменным взглядом, задрав хвост, спрыгнула с карниза соседнего здания и неторопливо прошествовала к небольшому розовому кусту.

Было довольно забавно рассматривать кареты и невысокие трехэтажные особняки, одновременно чувствовать скуку от привычной и надоедливой картины и переживать удивление от представшего моему взору старинного вида.

Когда я любопытством озиралась, мой взгляд чуть задержался на уличных фонарях с вычурными, чугунными ногами. Они выстроились ровной шеренгой вдоль мостовой и тусклыми глазами хмуро взирали на редких прохожих. Пузатые, с узорчатыми боками вазоны были расставлены у каждого входа и будто бы хвастались своими яркими, мохнатыми шапками из цветов…

– Говард, вызови возничего для мадам Мирель! – громкий, визгливый голос, раздавшийся за моей спиной, в один миг вывел меня из необъяснимого транса, и я, торопливо сбежав по ступеням, поспешила укрыться за высоким забором. Но уйдя на безопасное расстояние от ненавистного мне дома, я, остановившись под фонарём, растерянно огляделась, не зная, куда мне дальше идти.

Нет, адрес дома, в котором Кэтрин проживала вместе со своей матерью, я знала, но сейчас вести беседу с мадам Жанет и объяснять ревностно соблюдающей приличия даме, почему я в таком виде, мне совсем не хотелось.

Сейчас я мечтала оказаться в уединённом месте, подумать о случившемся, разложить ворох нужной и ненужной информации в своей голове, а потом, возможно, поплакать. Адреналин в крови уже схлынул, боевой пыл чуть поугас, а к глазам стали подступать предательские слёзы.

Вспомнив, что у меня была с собой сумочка, я, развязав стягивающую её тесьму, принялась слепо в ней шарить. Однако там, кроме платка, тюбика, видимо, с помадой и бутылька с резким мускусным ароматом – наверное, духи, ничего больше не было. И мои надежды раздобыть деньги, снять номер в гостинице и провести там ночь рассыпались прахом.

Так что выбор у меня был невелик: или найти свободную лавку в парке, или беседа с мадам Жанет. Обречённо вздохнув, я направилась к особняку семьи Марлоу, благо находился он не слишком далеко. Едва поднимая ноги, я медленно брела вниз по улице Роудрис, отрешённо разглядывая знакомые и нет дома, и погрузилась в тягостные размышления:

«В какой момент моя жизнь стала похожа на дешевый сериал? Я выросла в полной, любящей и счастливой семье. Окончила школу с золотой медалью. Поступила в университет и с отличием его закончила. Получив профессию «химик-технолог косметического производства», я легко устроилась на завод и проработала там больше семи лет. После чего открыла собственное дело и изготавливала косметику, ту, в качестве которой я была уверена. Во времена студенчества вышла замуж, как и многие студентки моего возраста, и гордилась нашей дружной молодой семьёй. Единственное, что омрачало нашу жизнь – это отсутствие детей, но мы с этим боролись и пробовали различные варианты… да, всё перевернулось с ног на голову, когда я застукала свою лучшую подругу в одной постели с моим мужем. Визг Ларисы и крики боли Гены я слушала, стоя на лестничной площадке, наблюдая, как голые любовники спешно собирают свои разбросанные вещи. Развод не заставил себя ждать, следом – суд по разделу имущества. Потом дни стенания, что я старая дама и никому такая не нужна. Затем наступил период себялюбия и «все мужики – козлы». И когда я наконец познакомилась с приятным мужчиной, моя жизнь снова круто перевернулась. Вот только теперь я была в роли той самой особы, которая изменяет своему жениху. Смешнее ситуации не придумаешь, и оправдаться уже не получится, да особо и не хотелось…»

– Мадемуазель Кэтрин?! – прервало мои мысли испуганное восклицание мадам Ирмы, компаньонки матушки, непонятно что делающей у ворот в столь поздний час.

– Да? – проговорила, растянув губы в приветливой улыбке, и беглым взглядом осмотрелась. Задумавшись, я не заметила, как мои ноги привели меня к родительскому дому, и теперь, застигнутая врасплох занудной дамой, была вынуждена зайти в особняк. А я так надеялась прошмыгнуть незаметно… сил и желания разговаривать у меня уже не было.

– Что с вами? На вас напали? Деточка, надо вызвать констеблей!

– Не нужно, мадам Ирма, всё в порядке, – проговорила, нехотя поднимаясь по ступеням, – это я сама сорвала рюши с платья и смыла макияж.

– Сама?! – снова воскликнула мадам Ирма, с ужасом на меня уставившись, – в чужом доме? На приёме? И тебя в таком виде видел Джон Парсон?!

– И не только в таком, – едва слышно произнесла и уже громче добавила, – а что вы здесь делаете?

– Навещала подругу, она приболела… – замялась мадам Ирма, быстро меня обогнала и, схватившись за ручку, распахнула дверь.

– Явилась! Что за вид?! Как ты посмела такое вытворить! Да вся Вирдания теперь будет насмехаться над нами! Ты опозорила семью Марлоу! – тотчас накинулась на меня мамаша, стоило мне переступить порог нашего дома. Услышав истеричные крики мадам Жанет, мадам Ирма вдруг резко отпрянула, а её лицо мгновенно побагровело, но заметив, на кого обращён грозный взор женщины, с облегчением выдохнула.

– И тебе добрый вечер, мама, – устало пробормотала, удивляясь, как быстро донесли о случившемся мадам Марлоу, с учётом того, что телефонов здесь пока ещё не было.

– Завтра же ты поедешь к мсье Джону! И попросишь прощения! Бросайся ему в ноги, моли, чтобы не отказался, – голосом, не терпящим возражений, распорядилась мадам Жанет, окинув меня надменным взглядом, – у нас денег осталось на три года. Одна ты не выживешь, а другой откажется от тебя, узнав, что ты сотворила.

– Всё? – ровным голосом произнесла, дождавшись, когда женщина наконец закончит.

– Ты не понимаешь?! Да из-за тебя меня не примут ни в одно приличное общество, – взвизгнула мать, трагично заламывая свои руки и умирающим голосом простонав, – какой позор… какой позор! Будь твой отец жив, он… ты завтра будешь молить графа Парсона о прощенье.

– Нет! – коротко бросила, поразив своим ответом не только мамашу, но и мадам Ирму, и равнодушным тоном добавила, – я в свою комнату и меня не беспокоить.

– Что?! – снова взвизгнула мадам Жанет, сердито передёрнув плечами. Она грозной фурией бросилась на меня, но заметив предупреждение в моём взгляде, резко остановилась и чуть тише добавила, – ты сошла с ума?

– Нет, я в относительном порядке. Но я не буду просить прощения у графа Парсона. А сейчас я очень устала и хочу отдохнуть.

– Кэтрин, как ты смеешь?!

– Не сегодня… – пренебрежительно отмахнулась от ошеломлённой моим поведением женщины, к которой я совершенно не испытывала никаких эмоций, что было странно. Но, возможно, и сама Кэтрин недолюбливала свою мать. Больше ни слова не произнеся, я поднялась на второй этаж и устремилась в теперь уже свою спальню. Подумав, что в одном мамаша права: с её расточительностью наследства, которое мне оставил отец, надолго не хватит. Кэтрин точно не знала, какая сумма ей была выделена и какой она сейчас располагает, полностью доверившись в этом вопросе своей родительнице. Но пора перекрыть мадам Жанет доступ к деньгам и хорошенько поразмыслить, как жить дальше. Выйти замуж за богатого мсье и не задумываться о своих тратах – не мой вариант…

Глава 3

В коридоре было темно. Подумав, что электричество в доме вроде бы имеется, я тотчас вспомнила слова мадам Жанет, что здесь оно ни к чему, это баловство и лишние траты. И вовремя вспомнив о большой дыре в ковре, расстеленном на полу у входа в спальню, я осторожно перешагнула опасное место и распахнула дверь.

Однако, переступив порог комнаты, я, остановившись у входа, с тоской оглядела серое, безликое помещение. Ни тебе девичьих милых статуэток, ни цветов, ни ярких картин. Портьеры, наполовину закрывающие окно, были жуткого коричневого тона с выбитым на них жаккардовым рисунком чуть светлее тоном. Покрывало на кровати – красный бархат, той же тканью были обиты мягкие сиденья кресла и дивана. Даже дамский столик отсутствовал, а шкаф в комнате был всего один. Вообще, у меня создалось впечатление, что спальня принадлежала мужчине – такой аскетичный она имела вид.

Устало вздохнув, я плотно закрыла дверь, так как из холла всё ещё доносились визг и истошные крики маман. Обратив внимание, что запор отсутствует, с тихими ругательствами подтянула кресло и забаррикадировала им выход.

– Ну вот, почти в безопасности, – с надрывным смешком пробормотала, ощущая себя так, как будто по мне проехала машина, хотя почему как будто? Возможно, так и было, поэтому я здесь. Горестно вздохнув, я ещё раз окинула беглым взглядом мрачную комнату, игнорируя дверь в ванную, шаркающей походкой добралась до кровати и, не раздеваясь, обессиленно рухнула.

Но какой бы я ни чувствовала себя вымотанной и уставшей, уснуть сразу мне не удалось. Мечущиеся мысли о будущем, о новой жизни, вспышки воспоминаний – всё сплелось в один тугой клубок, а нить всё время ускользала от меня, и размотать его пока было невозможно.

А стоило всего лишь на долю секунды закрыть глаза, мелькание картинок прошлого ускорялось… Вот мадемуазель Бриджет говорит Кэтрин, что в этом сезоне модны рюши и воланы, а розовый цвет ей к лицу. И мать тотчас, заискивающе поглядывая на самовлюблённую особу, согласно кивает, наказывает Кэтрин слушать, что говорит такая учтивая девушка. А после ухода «подруги» достаёт из сундука старое платье и наряжает свою дочь в подточенный молью хлам, пряча расположенный на талии шов ещё одним слоем кружев.

Очередная вспышка – и Кэтрин, смущённо кашляя, залпом осушает бокал, поднесённый любезной и заботливой подругой Бриджет. От волнения и безотчётного страха, что к ней идёт её жених, девушка не замечает во рту металлического привкуса. Здесь она что-то невнятно лепечет, Джон снисходительно улыбается, покровительственно и с некой брезгливостью, которую совершенно не замечает Кэтрин, берёт её под руку и ведёт в зал к танцующим. Снова провал, темнота, и опять заботливо стенающая мадемуазель Бриджет буквально тащит на себе едва передвигающую ноги Кэтрин…

Думаю, цели убить девушку у хозяйки вечера не было, зачем ей лишние проблемы и разборки с констеблями? А вот опоить, подложить невменяемую девушку в кровать к незнакомцу, опорочить перед знатным, богатым и завидным женихом – да. Но что-то пошло не так, и Кэтрин умерла, а в её теле вдруг очнулась я. Зачем, почему – мне ещё предстояло разобраться, а пока надо навести в своей новой жизни порядок и в первую очередь избавиться от горе-мамаши…

– Подруженьку устранить и от жениха отделаться… – с этими позитивными и мотивирующими мыслями я наконец погрузилась в долгожданный, целебный сон.

Пробуждение было не из приятных – в дверь настойчиво колотили и что-то истерично кричали. Но сквозь сон я не могла разобрать ни слова и, перевернувшись набок, выкрикнув «Я занята!», продолжила спать. Однако настойчивый незваный гость не унимался, и мне всё же пришлось открыть глаза, после чего я несколько секунд ошарашенно смотрела на незнакомый мне шкаф и стены, пока до меня не дошло, что я уже не я, а Кэтрин. И словно в подтверждение из-за двери снова раздался визгливый ор:

– Кэтрин, дрянная девчонка! Сейчас же приведи себя в порядок и спускайся в гостиную!

– Через час, – нехотя отозвалась я, лениво потянувшись, и с тихим злорадством наблюдала, как мадам Жанет пытается сдвинуть кресло, но обе его ножки застряли в очередной дыре старого ковра и стояли намертво, охраняя мой покой.

– Она дверь чем-то подпёрла! – кому-то обиженно крикнула маман, в комнату совершили ещё одну попытку набега, но безуспешно, – Кэтрин, сейчас же открой!

– Увидимся через час! – выкрикнула я, осознав, что получаю колоссальное удовольствие, доводя истеричную особу до бешенства, чего ранее за собой не замечала. Я сделала логический, на мой взгляд, вывод, что это, возможно, отголоски воспоминаний на меня так влияют. Все же мадам Жанет по отношению к своей собственной дочери была той ещё гадиной.

Не знаю, может, женщина выдохлась или отправилась за подмогой, но вскоре в дверь перестали колотить, а из коридора больше не доносилось ни звука. Ещё раз потянувшись и широко зевнув, я сползла с кровати и отправилась знакомиться с ванной комнатой.

Там тоже всё было до ужаса скучно и серо. Единственными приятными цветами радовала плитка на стенах в мелкий розовый цветок и несколько бутыльков из зелёного стекла, в которых оказался шампунь и жидкое мыло, кстати, приятно пахнувшее розой.

Пока набиралась ванна, я стащила с себя платье, сорочку и милые бабушкины трусики, оставшись нагишом, медленно подошла к зеркалу и принялась себя изучать.

Невысокая, наверное, метр шестьдесят пять, красиво сформированное тело, отличные густые волосы, чистое, без оспин лицо и шикарные глаза. Всё это скрывалось под пышными балахонами, бледной до синевы пудрой и прочей гадостью, которая делала девушку практически неузнаваемой.

Я отчасти понимала Бриджет, которая воспользовалась неуверенностью Кэтрин в своих корыстных целях и намеренно уродовала девушку своими советами. Но куда смотрела её мать? Если она так мечтает выгодно продать дочь на брачном рынке, почему она не проследила, что носит на приёмы Кэтрин?

Ломала голову об этих странных нестыковках я до момента, пока ванна не набралась. И опускаясь в чуть горячеватую воду, пахнувшую розами – не пожалела и вылила в неё четверть бутылька, – я постаралась не думать обо всех этих неприятных личностях и проблемах хотя бы некоторое время…

В час я не уложилась, хотя честно старалась и в ванной пробыла всего минут двадцать. Заминка вышла у шкафа, выбор одежды был скудным, а цвета однообразными: коричневый, серый, тёмно-синий и опять красный бархат, будто кто-то купил слишком много ткани на обивку мебели, а что осталось, пустили на платья.

Разложив на кровати всё своё богатство, я, прохаживаясь по комнате, задумчиво рассматривала наряды. Выходить в том, что есть, я не хотела – если уж приниматься менять правила, то надо начинать с внешнего вида. Заказать наряд на мой вкус у портнихи сейчас не получится, в магазин за новым платьем тоже надо в чём-то идти, а значит, придётся опять импровизировать.

Безжалостно отрезав нижнюю часть от коричневого платья (на нём воланов не было), я надела получившуюся юбку поверх нижней белой рубахи, она была столь закрытой, что вполне сошла за блузку. Рваные края спрятала за поясом, который прекрасно заменил подхват для штор, и цвет был почти подходящий. С обувью оказалось намного проще, ее под длинной юбкой не было видно. Волосы я собрала в растрёпанную косу, а косметикой не решилась пользоваться, не ведая её состав.

Напоследок оглядев своё отражение, я осталась довольна увиденным, хотя знала, что мой наряд немного выходит за рамки приличия. Но моя репутация после вчерашнего приёма уже горит праведным огнём и её уже ничем не испортишь, так что будем продолжать эпатировать светский народ. Прихватив с собой сумочку, я покинула комнату…

Глава 4

– Кэтрин, милая, ты так рано ушла… – приторным голосом протянула мадемуазель Бриджет, едва я вошла в гостиную. От изумления, никак не ожидая увидеть эту особу в своём доме, я даже на мгновение растерялась, но быстро вернула на лицо приветливую улыбку и, не обращая внимания на ошеломлённый взгляд маман, прошествовала к дивану. А «подруга» тем временем продолжила свою сладкую речь:

– Вышло какое-то недоразумение, я сказал Джону, что тебе стало плохо, и увела тебя в спальню. Кто этот мужчина, я не знаю, наверное, вор…

– Угу, грабил комнату и так устал, что решил прикорнуть, – совершенно серьёзным тоном проговорила, подзывая к себе замершего у двери дворецкого.

– Да, – обрадованно подхватила Бриджет, довольно улыбнувшись моей покладистости.

– Вот видишь! Всё разрешилось, тебе просто стало плохо, – тут же продолжила мадам Жанет, – мадемуазель Бриджет рассказала об этом мсье Джону. Уверена, что он всё понял и простил тебя, но, как и все мужчины, не может сделать первый шаг. Ты должна сейчас же отправиться к нему и поговорить.

– Томас, распорядись подать мне чай, и пусть Мари приготовит для меня бутерброд с мясом и зеленью, – произнесла я, игнорируя гостью, и, обернувшись к маман, как бы между прочим добавила, – странно…Пока Бриджет не напоила меня неприятным на вкус шампанским, я себя прекрасно чувствовала. Но вот ведь незадача – после всего лишь одного выпитого бокала мне внезапно стало дурно.

– Его привезли из Франбергии, оно коварно: пьётся легко, но быстро ударяет в голову, – тут же поспешила пояснить девушка, из чего я сделала вывод: её визит – не что иное, как проверка, догадываюсь ли я о её подлости или нет.

– Помню, и мне на одном приёме однажды стало плохо, – промолвила маман, так ласково улыбаясь гостье, что меня невольно передёрнуло.

– Не исключаю такого, но на всякий случай приказала отнести часть напитка констеблям, – уверенно заявила, не скрывая удовлетворённого вздоха, заметив промелькнувший страх на лице «подруги». Мой откровенный блеф сработал. Сейчас, конечно, Бриджет вспомнит, что она предусмотрительно забрала из моих рук бокал и отдала его слуге, а значит, я не могла ничего отнести, но мне было достаточно и того, что я увидела. А ещё теперь она понимала, что я знаю о произошедшем и о том, кто это всё затеял.

– Ты права, если констебли что-то найдут, я непременно подам жалобу на поставщика этого шампанского, – проворковала Бриджет, не отводя от меня свой пристальный и такой «честный» взгляд, – но я полагаю, ты ошибаешься, все остальные гости чувствовали себя прекрасно.

– Не сомневаюсь… спасибо, Томас, – поблагодарила старого дворецкого. Увидев, как он споро расставляет на столе тарелки и чашки, я поднялась с дивана, прошла к чайному столику у окна и с удобством расположилась в рядом стоящем кресло.

– Кэтрин! Ты действительно собралась это есть?! – тотчас воскликнула маман, бросив на гостью жалобный взгляд, словно прося помощи, – но как же твоя фигура?

– А что с ней? – деланно удивилась и, озорно подмигнув дворецкому, чьи губы предательски дрожали из-за с трудом сдерживаемого смеха, отрезала от бутерброда небольшой кусочек, неторопливо положила его в рот.

– Я говорила, она после приёма стала сама не своя, – простонала мадам Жанет, взглядом ища поддержки у Бриджет, и сейчас же задумчиво проговорила, – может, и правда что-то не то было с шампанским.

– Мадам Жанет, не волнуйтесь! Мы посекретничаем с Кэтрин, и всё наладится, – пролепетала девушка, заботливо сжав чересчур бледную ладошку женщины. Та, будто получив приказ, тут же поднялась и, бросив на меня предупреждающий взгляд, быстро покинула гостиную. Я, наблюдая за очередным спектаклем, спокойно завтракала, так как обед, судя по составленному мной плану срочных дел на сегодняшний день, у меня будет нескоро.

– Мадемуазель, разрешите, – разрушил затянувшуюся тишину дворецкий, подливая мне в чашку чай, невольно своим немного скрипучим голосом выводя из глубокой задумчивости «подругу».

– Кэтрин, что на тебе сегодня надето? Если ты собираешься идти в этом к мсье Джону, то не стоит, – покровительственным тоном заговорила девушка, ласково мне улыбнувшись, – у меня дома есть подходящий наряд, он мне не подошёл по размеру, и я хотела отдать его перешить. Но ради вашего с мсье Джоном примирения я готова пожертвовать своим платьем от самой мадам Бурже.

– Ты очень любезна, но не стоит идти на такие жертвы ради меня, – пробормотала, продолжая как ни в чём не бывало дальше есть свой завтрак, чем, судя по недовольно поджатым губам, раздражала незваную гостью.

– И всё же я настаиваю, ты ничего не понимаешь в моде и не умеешь наносить макияж, – проговорила Бриджет, элегантно взмахнув ладошкой в мою сторону. Она, будто птичка, переливчато рассмеялась и томным голосом продолжила, – я знаю, какие девушки нравятся твоему жениху, и как обещала, помогу тебе. Ты слышала, он сегодня будет на приёме графа Бернстона? У меня два приглашения, мы пойдём туда вместе… и ты снова с ним потанцуешь… вы такая чудесная пара, я видела вчера, как он на тебя смотрел. Но тебе надо быть понастойчивее – он любит, когда девушки сами к нему идут…

– Томас, ещё чашку чая, но отнесите её в кабинет отца. А мадемуазель Бриджет проводите, пожалуйста, до двери. Прости, дорогая, тебе предстоит сегодня ещё один приём, и я понимаю, как тяжело подготовиться к нему, так что не буду тебя больше задерживать, – отчеканила я, не дав и слова вставить ошеломленной таким отношением к своей персоне «подруге», степенно поднялась из кресла и неспешным шагом покинула гостиную. Очутившись в холле, я беглым взглядом смотрелась, вспоминая, где находится кабинет отца, и определившись с направлением, двинулась к нужной мне двери.

Что творилось с мадемуазель Бриджет после моего невежливого выдворения её из дома, мне было неинтересно, ядом она своим точно не отравится. Откровенно пакостить не решится, не та натура, а исподтишка вредить продолжит, конечно, до того момента, пока я не найду на неё управу…

– Мадемуазель Кэтрин, ваш чай, – прервал мои мысли дворецкий, поставив передо мной чашку с горячим и ароматным напитком. Задумавшись, я не заметила, как добралась до кабинета и что вот уже несколько минут перебираю лежащие на столе бумаги.

– Благодарю, Томас, – рассеянно проговорила, перелистывая очередной счёт, которым, судя по внушительному размеру стопки, не было конца, – не знаешь, где находятся документы о наследстве?

– В сейфе, мадемуазель.

– За картиной? А ключ?

– Он в ящике стола, – ответил старик, не подав и вида, что удивлён моим внезапным интересом к бумагам.

– Хм… так просто? И любой может взять и посмотреть, что лежит в сейфе?

– Украшения мадам Жанет хранит у себя, – пояснил дворецкий, выжидающе на меня посмотрев.

– Спасибо, Томас, ты можешь идти, эм… а мама у себя?

– Да, у неё началась мигрень.

– Значит, она до вечера не покинет своей комнаты, – промолвила, признаться, радуясь временной передышке. Опасаясь, что очередные претензии и требования в мой адрес я просто не переживу и наговорю лишнего, я попросила старика, – предупреди, пожалуйста, когда маме станет лучше.

– Как прикажете, мадемуазель Кэтрин, – проговорил дворецкий и, почтительно склонив голову, вышел из кабинета.

Оставшись в одиночестве, я несколько минут бездумно рассматривала немного мрачное помещение, в котором ранее большую часть своего времени проводил отец Кэтрин. Я всё ещё с трудом воспринимала свои необычные ощущения, глядя на одновременно знакомые и чужие мне места. Тяжело вздохнув, осознавая, что каждая минута сейчас для меня очень важна, я вытащила из ящика стола ключ, рывком поднялась с кресла и устремилась к большой и, на мой вкус, слишком вычурной картине.

Глава 5

– Нда… – задумчиво протянула я, бросив беглый взгляд на часы, и подтвердила свои догадки. На прочтение и разбор документов о наследстве, которые были небрежно закинуты в сейф среди прочих бумаг и счетов, потребовалось чуть больше двух часов. Хотя для полного изучения моих финансовых дел понадобится не одна неделя, но основное я выяснила.

Всё недвижимое имущество, включая дом, где я сейчас жила, земля и поместье в округе Дарстон; тридцать процентов акций фабрики по производству бумаги, пятнадцать процентов – по изготовлению мебели и ещё по пять процентов акций от небольших трёх производств; два корабля, курсирующие между Акебаланом и Вирданией, которые, судя по бумагам, приносили семье Марлоу основной доход, но по странному стечению обстоятельств оба исчезли на просторах водной глади спустя месяц после смерти отца – досталось мадам Жанет.

Почему отец оставил всё своё имущество супруге, которая всегда была излишне расточительна, Кэтрин не знала, да и никогда не задавалась этим вопросом. Но как итог, спустя три года разгульной и свободной жизни мадам Жанет, её счета быстро опустошились. Поступавшие суммы от фабрик были крохотными, управляющего, которому доверял отец, она уволила, ведь он посмел указать на её неимоверные траты, а больше было некому подправить семейные дела. И маман принялась тратить наследство Кэтрин. Воспользовавшись доверчивостью дочери, она получила права на все финансовые действия с её счетами.

Наверное, отец на такое безответственное ведение дел со стороны своей супруги не рассчитывал и, конечно, как мог, позаботился о своей единственной кровиночке, выделив ей приличную сумму и подписав занятный брачный договор. Который, кстати, теперь уже я, Кэтрин Марлоу, и Джон Парсон должны выполнить до исполнения мне двадцати пяти лет. Для нынешнего времени к этой дате я буду считаться перестарком, однако меня это не особо волновало, но почему такой срок назначил мсье Лукас, я даже не догадывалась.

Ну и вишенкой на торте ко всему мной выясненному оказалось, что расторгнуть брачное соглашение невозможно, вернее, инициатор расторжения должен выплатить нехилые отступные. У меня таких денег на счетах, увы, нет, да и, впрочем, не было, и, полагаю, у Джона тоже такая запредельная сумма отсутствует. Так как его искривлённое презрительной усмешкой лицо на приёме у Бриджет, когда он кружил в незамысловатом танце Кэтрин, красочно дало понять, что желания связывать с ней свою судьбу у него не возникало.

Одно радовало – я уже достигла совершеннолетия и вроде бы по закону Вирдании могла самостоятельно управлять своими активами. А также жить отдельно от родителей, что, конечно, не приветствовалось в высшем обществе, а скорее порицалось, но мне ли беспокоиться о своей, уже подмоченной стараниями одной особы, репутации.

Так что, собрав все документы, ещё раз оглядев кабинет на тот случай, если вдруг что-то пропустила или не заметила важной детали, я поднялась из-за стола и отправилась в банк. Давно пора перекрыть доступ мадам Жанет к своим счетам, ну и в одиночестве хорошенько поразмыслить, как дальше быть. Но не успев пройти узкий и тёмный коридор первого этажа, я была вынуждена резко остановиться, услышав знакомый, с чувственной хрипотцой голос.

– Скажите мадемуазель Кэтрин, что к ней прибыл мсье Джон Парсон.

– Одну минуту, сэр, – отозвался дворецкий. Я же мысленно чертыхнулась, что задержалась слишком долго в кабинете и что мне не хватило буквально десяти минут, чтобы не пересекаться с навязанным женихом, и натянув дежурную улыбку, решительно вышла в холл.

– Мадемуазель… – растерянно промолвил Томас, которого я едва не сбила с ног, и, чуть запнувшись, заговорил, – к вам…

– Я слышала, Томас, – остановила старика, взглядом показав, что тот может идти, чем несказанно его удивила, ведь я не распорядилась подать в гостиную чай. Наконец обратила свой взор на застывшего немым изваянием мужчину и, мило улыбнувшись, произнесла, – добрый день, мсье Джон.

– Добрый день, мадемуазель Кэтрин, – поприветствовал в ответ жених, с неприкрытым интересом меня разглядывая. Ну да, сегодня я была не в привычном ему розовом наряде и не утопала в воланах и многочисленных рюшах, а на лице отсутствовал толстый слой белой пудры. Однако от такой наглой самоуверенности и нахальства меня передёрнуло. Я благоразумно промолчала и не подала виду, что меня задевает такое отношение, решив, что поквитаться с женихом мне ещё предоставится отличная возможность, и как можно любезней произнесла:

– Что вас привело ко мне? – я украдкой, как мне казалось, скосила взгляд на дверь, но это не осталось незамеченным мсье Джоном, и тот, с недоумением оглянувшись и не увидев на ней ничего примечательного, проговорил:

– Кхм… я считаю, нам стоит обсудить произошедшее на приёме у мадемуазель Бриджет. Уверен, вам есть что мне сказать…

– Да? А что там произошло? – деланно удивилась, намеренно выводя надменного красавчика из себя, – или вы о том недоразумении, которое приключилось в спальне? Разве вам мадемуазель Бриджет не сказала, что это всего лишь вор? Он пробрался к ней в дом и так устал грабить, что решил отдохнуть, а моя подру…

– Мадемуазель Кэтрин! – грозным окриком остановил мой словесный поток мужчина и, чуть подавшись ко мне, сквозь зубы прошептал, – я сделаю всё, чтобы расторгнуть брачное соглашение, которое так беспечно подписал мой отец.

– Уф… отлично, будьте так любезны, – с шумом выдохнула и, шагнув к ошеломлённому жениху, продолжила, – я буду благодарна, если вы разрешите этот вопрос и всячески вам посодействую по мере своих сил и возможностей. А теперь прошу меня извинить, но мне надо решить пару срочных вопросов, Томас вас проводит.

И больше ни слова не сказав, с трудом сдерживая прорывающийся смех – такой изумлённый вид был у мсье Джона, я устремилась к выходу. А недовольное бурчание и визгливые восклицания мадам Жанет, доносившиеся со второго этажа, лишь ускорили мой шаг.

Найти кэб не составило большого труда, я попросту перекупила экипаж мсье Джона, заплатив извозчику в два раза больше, чем он предложил. И вскоре, довольно посмеиваясь, катила по неожиданно оживлённой улице в сторону ближайшего отделения банка. Увиденные неоплаченные счета за очередной наряд, шляпку и сумочку, а также непогашенные долги поставщикам продуктов, счёт за электричество и прочие долги маман подстёгивали меня к решительным действиям. Да и обнаруженных в комоде своей спальне денег было так немного, что их не хватило бы даже на неделю. Так что мне срочно требовалось пополнить свой кошелёк, а ещё требовалось срочно приобрести пару приличных нарядов и снять номер в гостинице. А уже после заняться поиском небольшой, находящейся в безопасном районе и в идеале недорогой, квартирки. Жить с мадам Жанет, слушая её бесконечные претензии, крик и визг, я больше не собиралась…

Глава 6

– Вы уверены? – в третий раз уточнил клерк и, не скрывая покровительственного тона, добавил, – мадам Жанет сказала, что её дочь некомпетентна в финансовых вопросах, и вы лично около года назад подписали в моём кабинете доверенность.

– Если вы ведёте счета семьи Марлоу, то должны заметить существенное падение доходов, – чеканя каждое слово, произнесла, с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить, – и если вы компетентны в финансовых вопросах, то должны видеть, с какого периода времени счета семьи Марлоу стали пусты.

– Да, но сейчас в нашей стране кризис, и многие компании переживают…

– Меня совершенно не интересуют другие компании, – остановила я занудного и явно наживающего своё состояние за наш счёт клерка, и голосом, не терпящим возражений, проговорила, —или вы сейчас же дадите мне выписку моих счетов и примете заявление о прекращении всех действий мадам Жанет, или я иду к управляющему банка.

– Ваша выписка, – недовольно буркнул мужчина, подтолкнув по столу ко мне документ, и размашисто расписался на моём заявлении, – я передам ваши бумаги в расчётный отдел.

– Конечно, мы вместе сейчас передадим бумаги в расчётный отдел, но сначала вы подпишете копию моего заявления. Я хочу быть уверенной, что эта маленькая бумажка не потеряется в огромном количестве всех банковских документов.

– Хорошо, – сквозь зубы процедил клерк, поставив подпись и на копии моего заявления, после рывком поднялся с кресла и, нервно подергивая плечом, устремился к выходу. Я не заставила себя долго ждать и, схватив со стола выписку – с ней могу ознакомиться чуть позже, поспешила за убегающим от меня мужчиной. Только убедившись, что заявление попало в нужные руки, я как можно дружелюбней улыбнулась клерку, вполне, на мой взгляд, вежливо попрощалась и направилась к диванчику…

Маман успела неплохо порезвиться за счёт наследства своей дочери, но на счету всё же осталась довольно внушительная сумма. Да, если продолжить тратить их так же, как делала мадам Жанет, этих денег и на три года не хватит. Но их было достаточно, чтобы снять квартиру в приличном районе и, наверное, открыть какое-нибудь собственное дело. Начать можно с малого, лавки, например, а после, когда производство раскрутится, было бы неплохо расшириться…

– Мадемуазель, вам помочь? – прервал мои мечты о собственном уютном особнячке и магазинчике молодой мужчина, неслышно подкравшись к моему уединённому уголку.

– Нет, спасибо, хотя… – на ходу изменила решение, заметив на пиджаке парня значок служащего банка, – я хочу снять деньги, не подскажете, куда мне обратиться?

– Конечно, мадемуазель…

– Кэтрин Марлоу, – представилась, поднимаясь с дивана.

– Прошу вас, мадемуазель Марлоу, – пригласил клерк, первым направившись к стойке, – сейчас я сообщу мсье Моргану о вас.

– Благодарю, – кивнула и в ожидании очередного служащего беглым взглядом осмотрела зал. Людей в банке было много и разных. Здесь находились и клиенты с достатком, которых клерки едва ли не за ручку водили из кабинета в кабинет, и люди победнее. Они, настороженно озираясь, прижимали к груди бумаги и сумки и выглядели растерянно. Но удивительно, что служащие банка не кривили губы в презрительной ухмылке, обращались с каждым клиентом одинаково вежливо…

– Мадемуазель Марлоу, простите за задержку, – произнёс приятный мужской голос, возвращая меня к насущным проблемам, – вы хотите снять некую сумму с ваших счетов, верно?

– Мсье Морган? – уточнила, обратив свой взор на мужчину средних лет с благородными залысинами на лбу и усиками Пуаро.

– Да, я к вашим услугам, – с улыбкой ответили служащий, выжидающе на меня посмотрев.

– Я хотела бы снять небольшую сумму наличными, – проговорила и, быстро написав на маленьком листе бумаги нужные мне цифры, добавила, – желательно с разменом.

– Как скажете, мадемуазель, эм… здесь есть неоплаченные счета мадам Жанет Марлоу, вы…

– Нет, мама сама их оплатит, – поспешила ответить, обратив внимание на небольшую заминку клерка.

– Хорошо, я сейчас выпишу чек, и вам нужно будет пройти в кассу.

– Спасибо.

– Мне также сообщили, что впредь у мадам Жанет Марлоу нет доступа к вашим счетам?

– Всё верно, мсье Морган.

– Хорошо, мадемуазель Кэтрин.Я ещё хотел уточнить, вы желаете проверить банковскую ячейку, открытую на ваше имя?

– Хм… да, конечно, – вполголоса протянула, судорожно копаясь в доставшихся мне в наследство воспоминаниях, но Кэтрин, кажется, ничего о банковской ячейке не знала.

– У вас есть ключ?

– Минутку, – ответила, широко распахнув сумочку, в которую я ссыпала всё, что нашла в сейфе отца, и там, по-моему, был какой-то неказистый ключик. Я, быстро пошарив в ней рукой, поймала искомое, – этот?

– Да, мадемуазель, прошу вас, пройдёмте за мной, – степенно проговорил клерк, выходя из-за высокой стойки.

Идти пришлось немного – пара узких и тёмных коридоров, два помещения без окон, снова коридор, и мы наконец оказались в зале, стены которого сплошь состояли из маленьких квадратиков с номерами.

– Ваша ячейка под номером сто тридцать семь, – промолвил мужчина. Несколько секунд он неподвижно наблюдал за моими действиями, а после того, как мне с третьего раза удалось повернуть ключ и наконец достать маленький ящик из стены, покинул комнату, оставляя меня одну.

– Хм… интересно, – задумчиво пробормотала я, снимая крышку, и, не растягивая сомнительное удовольствие, первым вытащила конверт. Быстро его распечатала и уже через секунду с изумлением вчитывалась в бумаги, согласно которым я являлась единственной собственницей особняка, находящего в Грейтауне на улице Беглоус. Этот дом некогда принадлежал бабке отца Кэтрин, и она пожелала оставить своё имущество именно Кэтрин Марлоу. От такой новости я едва не запрыгала от радости – какой бы ни был дом, он мой, а значит, не нужно искать квартиру, скитаться по съёмным углам и отдавать свои деньги чужим людям.

Ещё раз перечитав бумаги, я на всякий случай проверила конверт, но больше в нём ничего не оказалось. И я взялась за шкатулку, уже заранее предвкушая что-то волшебное, но в ней находился всего лишь ключ. Без пояснительной записки, без указания адреса и места, где им можно воспользоваться. На тот, которым я вскрыла ячейку, он не был похож, да и дома на такие не запирали. Однако и его я забрала, мало ли где он понадобится, и внимательно оглядела со всех сторон шкатулку, а также ящик, но более ничего интересного не обнаружила.

– Мадемуазель, вам потребуется ещё время? – прозвучал из-за двери глухой голос мсье Моргана как раз в тот момент, когда я запирала ячейку.

– Нет, я уже выхожу, – отозвалась. Сжимая в руках сумочку, как величайшую ценность, я вышла из тёмного и почему-то холодного помещения.

– Сумма, что вы заказывали, уже ждёт вас в кассе.

– Спасибо… мсье Морган, а кто открыл на моё имя ячейку?

– Ваш отец, мадемуазель Марлоу.

– А мадам Жанет о ней знала? – осведомилась, так как не понимала, почему маман всё ещё не воспользовалась этим особняком. Может, там и смотреть не на что, а я зря раньше времени радовалась.

– При мне она ни разу не заходила в комнату хранения. Если желаете, я могу проверить книгу посещений.

– Да, будьте любезны, – не стала я отказываться от предложения, наконец покинула тёмные катакомбы здания банка и, выйдя в светлый зал, на секунду зажмурилась. Едва не потеряв из виду мсье Моргана среди вдруг собравшейся у дверей толпы каких-то юных молодых людей. Но не успела я догнать клерка, как у колонны мне преградила путь разъярённая мадам Жанет.

– Маман, ведите себя прилично, вы находитесь в общественном месте, – проворковала я и, крепко схватив её под локоть, повела опешившую от такого обращения женщину к окну, где людей было не так много.

– Что ты… – прошипела нервная особа, с шумом выдыхая, и сквозь зубы процедила, – я пришла подписать счета, а мне сообщили, что ты аннулировала доверенность.

– Да.

– Как ты… ты сейчас же заберёшь заявление и скажешь, что всё это недоразумение!

– Нет.

– Кэтрин, да как ты смеешь… я…

– Рекомендую пересмотреть ваши траты, мадам, – прервала взбешённую и ещё не осознавшую, что её дочь изменилась, женщину. Я, ласково оскалившись, невольно вспомнила, с каким изощрённым наслаждением она заставляла Кэтрин декламировать дурацкие стишки перед гостями, хотя девушка давно вышла из детского возраста, и это выглядело не милым, а скорее странным, и добавила, – и впредь вы не прикоснётесь к моим деньгам…

Глава 7

Из банка я вышла в прекрасном расположении духа. Пока мне относительно везло. Я очнулась в теле графини – здоровой, красивой, не особо обедневшей. Есть небольшой капитал и вроде как свой особняк почти в центре столицы. Даже жених имеется, и если мне и дальше так будет везти, то, откажись он от брака со мной, я разбогатею на внушительную сумму.

А случившееся с Кэтрин на приёме у Бриджет меня не особо волновало – от подруг таких надо однозначно избавляться, да и от маман держаться подальше. Слухи, сплетни – неприятно, но не смертельно, тем более так своевременно подвернувшийся домик бабули – отличный повод покинуть этот провинциальный городок, и со временем обо мне попросту забудут…

– Кэтрин! Милая! Мне всё рассказали! Это правда?! Джон отказался от тебя?! – на всю улицу раскричалась пышнотелая особа. Быстро пересекая проезжую часть, она, не прекращая причитать, бежала в мою сторону.

Недовольно поморщившись, глядя на очередную «подругу», я решила дождаться девушку, иначе она так и будет бежать следом за мной, выкрикивая свои дурацкие вопросы. Поэтому, натянув на лицо дежурную улыбку, я замерла в ожидании неподалёку от маленького, но приличного кафе.

– Кэтрин!

– Мисси, – поприветствовала запыхавшуюся девушку, беглым взглядом осмотрев улицу. Иных приятельниц и прочих любопытных знакомых Кэтрин я не заметила и с облегчением выдохнула.

– Я не поверила ни одному слову Аннет, но Бриджет… – выпалила девушка, придя в себя после короткого, но быстрого забега, – она сказала, что сама видела тебя с… ним.

– С кем «с ним»? – сделала вид, что не понимаю, о чём говорит Мисси, ещё одна почитательница мадемуазель Бриджет, как, впрочем, и большая часть жителей этого городка. Семья девушки происходила из древнего рода – ну так она сама утверждает, имела приличный капитал, а также считалась негласными правителями всего города, задавая тон. Поэтому желающих пресмыкаться перед наглой девицей было полно.

– С Хью Элтисоном, – прервав мои мысли, шёпотом пояснила Мисси, её круглые щёчки тотчас покрылись румянцем, а грудь заходила ходуном.

– А это кто? – продолжила выяснять, на этот раз мне действительно было неизвестно имя того, с кем уложили невменяемую Кэтрин.

– Ну, как же… разве ты не знаешь? Он ко вдовушкам ходит… за деньги, – пробормотала девушка, густо покраснев, хотя куда уж сильнее.

– Интересно… – задумчиво протянула я, ещё не зная, для чего мне эта информация, но вдруг пригодится, и ехидно осведомилась, – и что такой человек делал на приёме у Бриджет?

– Эм… не знаю, – растерянно промолвила «подружка» и, чуть помедлив, изумлённо воскликнула, – ты пригласила?

– Нет, я впервые видела этого мужчину, – возразила я и, понимая, что сейчас мои слова не будут иметь никакого веса и наверняка мне никто не поверит, всё же проговорила, – на приёме меня опоили какой-то дрянью. Последнее, что я помню, это как Бриджет уводила меня в спальню на втором этаже. Очнулась я уже в кровати с незнакомцем и была в ужасе от этого. Кстати, сегодня Бриджет уверяла меня, что этот мужчина – не кто иной, как вор.

– Но… она же сама мне на прошлой неделе показала Хью, выходящего из дома мадам Одри, – невнятно пробормотала девушка, выпучив на меня и без того огромные глазища.

– Странно, да, – подытожила нашу беседу, которая лишь подтвердила мои предположения, и, натянуто улыбнувшись, произнесла, – прости, Мисси, но мне пора.

– Я думала, мы немного поболтаем.

– Нет, не сегодня, сама понимаешь, – развела руками и, не дожидаясь, что скажет «подруга», поспешила свернуть за угол.

К этому моменту я окончательно убедилась в своём решении, что мне необходимо срочно покинуть этот город. Слухи о нравственном падении Кэтрин Марлоу распространяются быстрее пожара. Желающих узнать подробности из первых рук будет много, а объясняться, хлопать дверью перед каждым любопытным носом у меня желания не было. Так что, составив план следующих действий, я решительно направилась его осуществлять.

В первую очередь я заглянула в магазин одежды. Обновлять гардероб полностью не было смысла, мода в столице Вирдании, возможно, изменилась, и в нарядах провинциального городка я буду слишком выделяться. Поэтому, подобрав себе максимально удобную одежду для дороги, я покинула скудную лавку и шепчущихся за моей спиной девиц.

У галантерейщика я купила отличные кожаные туфли, небольшой чемодан и перчатки. На вокзале приобрела билет – мне и в этот раз повезло, и ближайший поезд отходил сегодня в восемь вечера. И, заглянув в небольшое, но уютное кафе, где я вкусно отобедала, отправилась в дом к маман…

– Явилась! Ирма, ты посмотри на неё! Опозорила семью Марлоу и где-то ходит! А мне оправдывайся перед гостями! – фурией набросилась на меня мадам Жанет, стоило мне переступить порог гостиной.

– Кэтрин, детка, так это правда? – тоненьким голоском протянула тётушка, обескураженно добавив, – как ты могла? Что теперь будут говорить о нас люди?

– Мадам Ирма, это какой-то кошмар, – горестно всхлипнула, стиснув руки в замок, – я ничего не помню, а теперь…

– Что же делать? Жанет, как помочь девочке?

– Это какой-то кошмар, – я судорожно выдохнула и, чуть подавшись к тётушке, жалобно произнесла, – мадам Ирма, помните, отец дарил мне украшения, начиная с тринадцати лет, каждый год на день моего рождения?

– Да-а-а… последним было изумрудное колье, – с капелькой зависти промолвила женщина, мечтательно прикрыв глаза.

– Я не нашла их в сейфе отца, наверное, матушка была столь любезна, что хранила МОИ украшения у себя, – продолжила я, игнорируя яростные метания мадам Жанет по гостиной.

Мне требовалось спешно решить все безотлагательные вопросы в этом доме и быстро исчезнуть, пока мадам Жанет не придумала какую-нибудь подлость. В её оригинальности я не сомневалась – в молодости она виртуозно манипулировала всеми своими многочисленными ухажёрами. По крайней мере, так рассказывала о своей сестре мадам Ирма. Но красавица Жанет слишком быстро вышла замуж за Майкла Марлоу, и спустя девять месяцев после свадьбы родилась малышка Кэтрин. Красота «прекрасной принцессы» померкла, фигура потеряла былую легкость, и Жанет стала уже неинтересна.

Предполагаю, мадам Жанет все свои обиды и недовольства обратила на свою маленькую дочь, виня ее в своей угасшей красоте. Умело притворяясь любящей мамашей перед отцом Кэтрин и частыми гостями семьи Марлоу, наедине с ребёнком это был жёсткий и требовательный тиран.

– Не знаю, Кэтрин, – вернул меня на землю настороженный голос мадам Ирмы. Женщина с недоумением покосилась на мадам Жанет, та же, надев маску оскорблённой невинности, воскликнула:

– У Майкла в кабинете всегда было полно людей! А ты всегда была беспечна и всё теряла! Где ещё хранить драгоценности?

– Мадам Ирма, я могла запамятовать, ведь прошло уже столько лет, когда я в последний раз видела свои украшения, но у вас-то память отличная, вы не могли бы мне помочь и выбрать то, что принадлежит мне?

– Хм… конечно, но зачем тебе?

– Мама права, я была слишком беспечна и доверчива. Доверившись подруге, которая подло меня подставила, я теперь боюсь выйти на улицу. И обо мне судачат в каждом доме Этбугра. Я не могу так поступить с вами. Не хочу, чтобы и вы страдали из-за моей наивности. Мне пора стать самостоятельной и самой отвечать за свои поступки. С сегодняшнего дня я буду сама распоряжаться своим наследством, и чтобы не позорить более семью Марлоу, я покину этот дом…

– Что?! – тотчас взвизгнула матушка, такого она от меня явно не ожидала.

– Но… Кэтрин, где же ты будешь жить?

– Сниму квартиру на окраине города.

– Это неприлично…

– Так ты ещё больше опозоришь семью Марлоу!

– Я всё решила, мама. Я не могу здесь больше оставаться. Я совершеннолетняя и по законам Вирдании вправе жить отдельно и самостоятельно распоряжаться своим имуществом. Мне тяжело здесь находиться, в этот дом идут люди, чтобы позлорадствовать над моей бедой… – всхлипнула я, вновь жалобно посмотрев на тётушку, – моя близкая подруга меня предала, жених считает меня падшей, мне потребуется время, чтобы прийти в себя… Мадам Ирма, вы же поможете?

– Я не отдам! Её ограбят! Она их потеряет! – возмущённо выкрикнула мадам Жанет, вцепившись в браслет, тот самый, что отец подарил Кэтрин на её шестнадцатилетие. Лицо женщины побагровело от злости, зубы скрипнули от бессилия и растерянности. Она настолько запугала свою дочь, что та беспрекословно ей подчинялась. И сейчас моё поведение её дезориентировало, женщина не знала, как себя вести, и могла лишь только кричать. Крика матери Кэтрин особенно боялась и обычно не перечила. Но Кэтрин уже не та…

Глава 8

Сделанная мной ставка на тётушку и её помощь в возращении моих же украшений сыграла. Маман больше всего боялась скандалов и того, что о ней подумают дурно, так что под суровым взглядом мадам Ирмы не сразу, но сдалась. Украшения Кэтрин мне удалось забрать, правда, не все, часть мадам Жанет, скорее всего, продала, уверяя, что те бесследно исчезли из сейфа в кабинете. Но я и тому, что удалось забрать, была рада.

Содействие мадам Ирмы и её безоговорочная вера в то, что я не продержусь и дня без них и уже завтра вернусь под их «заботливое» крыло, якобы отсидевшись у одной из подружек, примирило мадам Жанет с моими сборами и уходом, так что прощание прошло тихо и почти по-семейному.

Я благоразумно не стала задерживаться в особняке матушки, хотя до отправления нужного мне поезда было ещё три часа, и переоделась в дорожный костюм, от вида которого мадам Жанет тут же передёрнуло, и она не преминула заметить, что я ужасно выгляжу в этом наряде и без макияжа, который больше походил на маску упырихи. Подхватив чемодан, я вышла из дома и решила отсидеться на вокзале, там, на мой взгляд было куда спокойней и безопаснее.

Но прежде я отправилась в банк, где положила свои немногочисленные украшения в ячейку хранения. Одинокая, молодая девушка в поезде – лакомый кусок для грабителей, и ходить с таким богатством было бы с моей стороны очень глупо. Там же, в тёмном помещении камеры хранения, я спрятала за пазуху документы на дом и большую часть денег, оставив немного в сумочке, чтобы перекусить перед отправлением, и наконец устремилась к вокзалу. Но не успела я выйти из здания банка, как знакомый до тошноты голос, звонко прокричал:

– Кэтрин!

– Чёрт! Она что, ненормальная? Что ей от меня ещё надо, – сквозь зубы процедила, но не устраивать же скандал в банке, тем более после её крика на нас уставилось минимум человек семь. Поэтому, растянув губы в вежливой улыбке, я обернулась к спешащей в мою сторону мадемуазель Бриджет.

– Кэтрин, я тебя не сразу узнала, – прощебетала девушка, окинув меня цепким взглядом, театрально наморщила свой нос и, дождавшись, когда нас достигнет ее группа подпевал, протянула, – дорогая, что на тебе надето? Разве можно выходить в свет в таком убожестве.

– Кэтрин, действительно, твое платье ужасно, – тотчас подхватила Мадлен Элмер, дочь мелкого баронишки, который куда только свою дочь не пихал, чтобы заполучить в свои пухленькие ручки знатного зятя.

– Бежевый… он был в моде в прошлом сезоне, – фыркнула Нора, ещё одна девица, старательно выслуживающаяся перед «принцессой», ведь скажи она против, мсье Потер лишится отличной сделки.

И вроде бы надо им посочувствовать, ведь вынуждены вести себя по-шакальи. Тем более, и сама Кэтрин тоже была не прочь толпой накинуться на какую-нибудь несчастную. Но все же мне претило такое отношение и откровенное унижение, поэтому я не смогла смолчать.

– Это платье выбрал для меня мой жених, сегодня вечером мы с ним идем в театр, а потом гулять в парке. Ой… Нора, у тебя такой ужасный прыщ на носу, прикрой его чем-нибудь, хотя лучше запрись дома на недельку. Мадлен, что у тебя с зубами?! Они черные, и запах… фу, – отпрянула от девушки, которая, тотчас прикрыв рот ладошкой, испуганно заозиралась. А меня было уже не остановить, зная их больные места – не зря же я