Антимаг. Симбиоз

Глава 1

– Я, Элиот из рода Кречетов, признаю себя побеждённым и приношу извинения капитану Дарану, вверяя ему свою жизнь, – торопливо протараторил молодой дворянин, не сводя глаз с замершего перед лицом острия шпаги.

Презрительно глядя на валяющегося в пыли противника, Даран помедлил, бросил вопросительный взгляд на Лауру, а затем опустил клинок, завершая дуэль. Вторую за утро.

Предыдущих четверых противников, начиная с барона Анри, он прикончил. Почему пощадил этого Стриж не знал, но полагал, что в дело вступили какие-то договорённости с графиней и внутриклановые политические расклады.

Соперник капитана, казалось, до конца не верил своему счастью. Осознав, что смерть прошла мимо, он вскочил на ноги и поклонился графине с таким рвением, что сложился вдвое, мазнув по песку волосами.

– Элиот! – с ехидной ухмылочкой окликнул его Робин.

Тот обернулся и, увидев пройдоху, недовольно нахмурился.

– Чего тебе? – спросил грубо.

– Надеюсь, Райна тоже тебя пощадит, – с елейной улыбкой пожелал рыжий.

Элиот побледнел, став похожим на привидение и, сглотнув, посмотрел на воительницу. Та перехватила его взгляд и молча погладила эфес шпаги. От этого дворянчик побледнел ещё больше.

– Я принесу ей свои извинения! – едва не выкрикнул он и быстрым шагом пересёк ристалище.

– Ага, верно, бегом давай, – тихо, так, что слышал лишь Стриж, хмыкнул Робин.

Облокотившись на перила ристалища, они смотрели, как Элиот, согнувшись вдвое, униженно вымаливает прощение. По глазам Райны было видно, что извинения ей нужны, как рыбе зонтик, и больше всего она хочет выбить дух из этого труса. Но упрямая воительница сумела поставить интересы клана выше своих обид и, самую малость поиздевавшись над Элиотом, всё же сочла извинения достаточными.

Едва заметный удовлетворённый кивок Лауры предназначался даже не самой Райне, а скорее публике. Пусть клан видит, что графиня держит под контролем даже упрямую и своенравную каторжанку.

Немалое достижение, если вдуматься.

Даран всё это время напряжённо следил за церемонией публичного извинения. Очевидно, он до конца не верил в то, что Райна сделает всё как оговорено и не соблазнится шансом прикончить очередного обидчика.

Убедившись, что всё прошло гладко, капитан дождался, пока лекарь закончит штопать рану на бедре, и захромал в замок. Элиот достал его лишь раз, нанеся хоть и не опасный, но глубокий порез. Практически без повреждений Даран вышел лишь в двух дуэлях из пяти. В остальных он получил ранения, пусть и не угрожающие жизни, но способные ослабить настолько, что в следующем же бою соотношение сил оказалось бы не в пользу капитана.

Не будь у них рабочего медицинского артефакта, шансы пережить следующую схватку упали бы до критических значений.

На это, очевидно, и рассчитывали заговорщики, решившие избавиться разом и от бастарда, и от его подруги-каторжанки. Интересно, первые, вызвавшиеся на дуэль, были такими отчаянными храбрецами или все тянули жребий, определяя очерёдность? Для стартовой пятёрки, а то и десятки, то был реальный риск, а вот для остальных – скорее публичное выражение недовольства правлением графини.

Как бы то ни было, теперь одинаково рисковали все. Если ни одному из дуэлянтов не хватит умения сразить Дарана в бою, он способен прикончить их всех до единого. Благодаря медицинской капсуле свежие раны затягивались за пару часов. С кровопотерей она, судя по симптоматике, тоже как-то справлялась, хотя пил капитан теперь безостановочно. В основном способствующие кроветворению фруктовые соки, к вящей радости лекаря, считавшего, что Даран бравирует, демонстративно не обращая внимания на раны.

– Я пошёл, – предупредил Стриж Робина.

– Угу, – вздохнув, отозвался рыжий.

Он тоже очень хотел быть рядом с братом, но, будучи при исполнении, вынужден был остаться во дворе, контролируя толпу.

А вот Райне никто не мешал – формально она тоже считалась участником поединков и от службы была освобождена. Потому, поклонившись графине и Золотому Когтю, поспешила вслед за Дараном.

Капитан, судя по выступившей на лбу испарине, чувствовал себя хреново. Адреналин, игравший роль анестетика, уходил, и рана причиняла нешуточную боль.

Райна молча подставила ему плечо и ухватила за пояс, помогая идти. Хоть капитан был выше её на голову и на пару десятков килограмм тяжелее, воительница без труда поддерживала его на лестнице в подвал.

– Почему вы сохранили ему жизнь? – спросила Миа, следуя за ними.

– Приказ графини, – коротко отозвался Даран.

– Его родные уразумели, в какую жопу себя загнали, и пошли на поклон к Лауре, – зло ухмыльнулась Райна. – Не знаю уж, что впечатлило их больше: унизительная публичная казнь или то, как Дар разделал предыдущих наглецов.

– И Лаура просто взяла и простила их? – удивилась Миа.

Кречеты посмотрели на неё, как на умалишённую, а затем, очевидно вспомнив, что пустотница родом из совсем другого мира, объяснили.

– Конечно, не просто, – взяла на себя роль “капитана очевидность” Райна. – Птенчик задрала им налоги на ближайшие пять лет и получила нехилый такой откуп в казну. Это не считая обязанности предоставить от семьи десять магов для службы с рубежниками на ближайший год.

– И много таких откупившихся? – полюбопытствовал Лёха.

– Полтора десятка, – презрительно отозвалась воительница. – Как поняли, что Дар щадить никого не намерен, а Птенчик ему мешать не станет, так враз кураж растеряли. И кинулись вымаливать милосердия для своих кровиночек.

Последнюю фразу она едва ли не сплюнула.

– Графиня поступила мудро, – неожиданно подал голос Даран. – Наш клан и так ослаблен. Глупо губить впустую тех, кто ещё может принести пользу. По себе знаю, что ничто не остужает горячую голову лучше, чем холодная сталь перед глазами. Так и эти…

Он остановился, переводя дух.

– … штаны просушат, а потом уже всё обдумают как следует. А там, глядишь, этот урок и детям своим передадут, чтобы голову напрягали, прежде чем рот раскрыть.

– А если, наоборот, решат, что им всё с рук сходить будет? – поинтересовалась Миа.

– Тогда мне их не жаль, – жёстко ответил Даран. – А у наших палачей очень богатая фантазия.

И захромал дальше, заботливо поддерживаемый Райной.

– Следующего соперника тоже приказано пощадить? – заинтересовался Стриж.

– Нет, – коротко ответил капитан, останавливаясь у капсулы. – Его я постараюсь убить так, чтобы все, кто ещё не пошёл на поклон к её сиятельству, крепко призадумались о будущем.

– Это как? – не понял Стриж.

– Задушу, – пояснил Даран, сверкнув сапфировым глазом.

Он стянул рубаху через голову и, скривившись, продолжил:

– Для дворянина это позорная смерть. Позволить себя задушить, словно какой-то купец, попавший в лапы грабителей. А может, наоборот, вспорю брюхо и пусть смотрят, как он подыхает, воя и пытаясь удержать вываливающиеся потроха.

Даран взялся за завязки брюк и украдкой бросил взгляд на Райну. Та отвернулась, потянув за собой Мию, дав капитану возможность вылезти из штанов и исподнего. Протез он уже освоил настолько, что перестал рвать одежду и ломать карандаши при заточке.

Стриж помог ему забраться в капсулу, закрыл крышку и в очередной раз задумался как эта хреновина работает. Какой-то пополняемой аптечки в артефакте не было. Туда не заливали ни донорскую кровь, ни загадочную волшебную микстуру – вообще ничего. Всё, что требовалось для работы – источник питания. Миа предполагала, что артефакт каким-то образом стимулирует внутренние резервы самого пациента, запуская ускоренные процессы регенерации тканей. Это косвенно подтверждали зверский аппетит Дарана и постоянная жажда после процедуры лечения.

Сам Лёха ложиться в капсулу побаивался. Кто знает, как неизвестная техника отреагирует на присутствие в нём симбионта? И, с учётом того, что Миа говорила о возможности их разделения, не убьёт ли артефакт Белочку?

Та немедля объявилась в образе кейпоп айдола[1] и умилённо коснулась ладошками бледных щёчек.

“Ты такой милый, когда беспокоишься обо мне!”

“Свали в туман”, – дружелюбно попросил Стриж.

Послав ему воздушный поцелуй, Белочка растворилась на манер чеширского кота, оставив после себя клыкастую улыбку.

Миа тем временем завершила настройку капсулы под внимательным взглядом Райны. Она уже обучалась управлению артефактом, но проделать всё самостоятельно от начала и до конца ещё не решалась.

– Как там ваш новый боец? – отойдя от капсулы, Райна села у стены и с интересом посмотрела на Лёху.

Татуировку-переводчик она нанесла новичку накануне, и вечер, что и говорить, оказался полон чудных открытий.

– Его зовут Бьорн, и он родом из далёкого прошлого моего мира, – отозвался Стриж. – Во времена, когда тот был скорее похож на ваш, разве что за исключением магии.

– Кто он и что полезного умеет? – во взгляде Райны читалась заинтересованность.

Гюнтер успел рассказать Ригану много любопытного и ценного, так что Кречеты теперь воспринимали пустотников не только в качестве неуязвимой для магии боевой силы, но и как источник полезной информации.

– Боюсь, ничему новому он вас не научит, – разочаровал её Лёха. – Бьорн был викингом. Всё, что он умеет – ходить в набеги, сражаться, грабить, насиловать и убивать. А! Ещё грести веслом на драккаре. Ну, это их корабли так назывались.

Воительница хмуро посмотрела на Мию:

– С ним были проблемы?

– Пока нет, – хмыкнула та. – Он считает, что я и ты валькирии, и относится со всем почтением. Но к служанкам его без присмотра лучше не подпускать.

– Валькирии? – не поняла Райна. – Объясни толком.

Миа замешкалась размышляя, с чего начать. Рассказать было о чём, потому что Бьорн открыл весьма неожиданные факты из прошлого Земли.

Во-первых, нанесение татуировки жидким золотом не удивило викинга. Он уже проходил через подобное при жизни, да и вообще повидал много интересного.

К примеру, однажды воздух засиял, и в его посёлок повалили жуткие твари из ледяного Хельхейма. Рык их был так ужасен, что кровь стыла в жилах, ноги подгибались от слабости, а в голове словно проворачивали зазубренный наконечник стрелы.

Но боги из Асгарда пришли к людям на помощь, сражая чудовищ сталью и магией. Тогда же Бьорн впервые увидел и валькирий.

Только эльфийки были в том отряде или суровый викинг принял смазливых и безбородых эльфов с длинными косами за женщин, так и осталось неизвестным. Да и занимало в этой истории совсем иное.

Расправившись с тварями, боги уничтожили дверь в Хельхейм и предложили ярлу покровительство его землям в обмен на отважных воинов, готовых пойти за ними в битву. Помимо обещания защиты, они одарили ярла своим оружием и бронёй, равных которым не мог выковать даже самый искусный кузнец.

Никто особо не раздумывал, соглашаясь с предложенными условиями. Да и о чём думать? Ждать, что к тебе домой явится жуткая тварь, порождение ледяных великанов, против которой бесполезны обычные доспехи, или сражаться рядом с богами, с волшебным оружием в руках?

Бьорн был одним из тех добровольцев, кто отправился вместе с воинством Асгарда в ледяной Хельхейм и бился там с несметными полчищами чудовищ. Но и помимо Бьерна с его собратьями асгардийцы собрали немалую людскую армию. Бьорн встречал в тех местах и знакомых из дружин других ярлов, и чужеземцев с тёмной кожей, говоривших на неизвестных языках.

Но боги понимали всех.

В той битве от зубов и когтей чудовищ погибли многие, но зато выжившие вернулись домой с богатыми дарами. Бьорну достался меч, достойный королей и великая честь. Валькирия отметила его доблесть в бою и предложила после смерти стать эйнхерием, чтобы вновь сделаться частью армии богов. А когда он согласился, нанесла ему на спину волшебные руны раскалённым золотом.

Порядком ошарашенные этой историей, пустотники спросили: как именно погиб Бьорн? Тот с гордостью сообщил, что покинул Мидгард, как и полагается воину: в бою. Его пронзил копьём более ловкий противник, и душа, как и было обещано, отправилась в мир богов. Но, судя по тому, что произошло позже, по пути её перехватил злокозненный Локи и запер в теле полуженщины, лишив возможности что-либо предпринять.

Почему полуженщины? А кем ещё можно считать худосочного мужика, у которого не растёт борода, да и вообще волосы на теле, зато на голове – коса едва не до пят?

Что думать о нынешнем своём положении Бьорн пока не знал. С одной стороны, появление Мии в крылатом доспехе его воодушевило. С другой – морская база мало походила на Вальхаллу, да и на пиры у обитателей попросту не было времени. А Ниэль, единственная рабыня-тира, не собиралась подносить ему мёд и ублажать в постели. И вдобавок охранял её Гюнтер.

Саблезубых Бьорн видел раньше, в сражениях против демонов, и считал боевыми животными асгардийцев. То, что священный зверь разумен, викинга не удивило: в скандинавской мифологии хватало подобных существ. А вот то, что саблезубый охраняет тиру, привело воина в шок.

Вдобавок зверь умел чертить руны, словно ярл или конунг, разговаривая через них с асгардийцами. Из-за чего в глазах дикаря выглядел кем-то вроде жреца. По крайней мере, так викинга поняли пустотники.

Пожалуй, единственным, что хоть как-то соответствовало представлениям Бьорна об Асгарде, были вино и пиво куда более высокого качества, чем те, которые он пил в прошлой жизни. Но напиться ими вволю, как подобает герою, ему не позволяли.

– Выходит, этот Бьорн не только погиб иначе, чем все вы, но и знал, что после смерти станет пустышкой? – не отрывая взгляда от медицинской капсулы, спросила Райна.

– Похоже на то, – согласился Лёха.

– И что это значит?

Вопрос, на который у него не было ответа.

В том, что эльфы когда-то посещали Землю, сомневаться не приходилось. Слишком много знакомого Стриж уже встретил в этом мире, чтобы хоть на миг поверить в простое совпадение. Пирамиды и татуировки, так напоминавшие утерянные культуры майя и ацтеков, стоунхендж, оказавшийся путевым камнем для магических перемещений, да и сами эльфы, по преданиям то и дело забиравшие кого-то в свой мир… Это если забыть о демонах, одержимых и инквизиции, с удовольствием сжигающей и первых, и вторых, и магов в придачу.

Похоже, ушастые рекрутировали “мясо” для битв с демонами и на Земле, и в этом мире. Типичное поведение колонизаторов – бросать на убой аборигенов. Их и не жаль, и демонам дополнительная пища для поддержания популяции. Со всех сторон сплошная выгода.

Но что за татуировки для проявивших себя бойцов, после смерти обеспечивающие возрождение в армии богов? Если именно так эльфы набирали души пустотников, тогда какого лешего он, да и репликант с тиаматцами оказались тут? Они точно не встречались с “волшебным народом” и никаких магических рисунков на коже не получали.

– Чтоб я знал, – тихо ответил Стриж. – Чтоб я знал…

На какое-то время воцарилось молчание. Миа встала и подошла к капсуле, рассматривая одной ей понятные показатели.

– Как продвигается с Граалем Героев? – подала голос Райна.

– Медленно, – развела руки Миа. – Сама видишь, времени не так много. Но Лаура тоже изучает то, что перевела Ниэль, и уверена, что с его помощью получится привязать к Дару ничейный клановый артефакт.

Лёха бросил на неё заинтересованный взгляд. Со вчерашнего дня у него так и не было возможности расспросить об этом подробней, а сейчас представился подходящий случай.

– А где вы вообще думаете достать ничейный клановый артефакт? – поинтересовался он. – Это же такая ценность, которая на дороге не валяется. Лаура говорила что-то об артефактах, которые защитили настолько хорошо, что никто не сумел к ним пробраться, ну так и для нас задачка может оказаться нерешаемой.

– То, о чём ты говоришь – давняя и единичная история, – охотно пояснила Райна, так и продолжавшая глядеть на “гроб” медицинской капсулы. – Ты знаешь, что раньше империя была раза в два больше?

Стриж припомнил руины замков и крепостей, которые видел во время путешествия по диким землям.

– Догадывался, но от подробностей не откажусь.

– Чем дальше в прошлое, тем туманней история, но у нас принято считать, что очень давно, когда Проклятые закрыли пути в мир Древних, мы с ними сражались. Сейчас, после всего, что мы узнали, я полагаю, что воевали мы с самими эльфами, вслед за тем, как они оказались отрезаны от родного мира. Кто кого предал и что послужило причиной, сейчас не важно. Имеет значение лишь то, что в те времена было уничтожено немало замков, под руинами которых остались родовые артефакты. Но воспользоваться ими попросту некому, – все, чью кровь он мог признать, были мертвы.

– Если Даран вдруг станет хозяином одного из таких – это вызовет много вопросов, на которые будет сложно ответить, – резонно заметила Миа.

– Всё верно, – согласилась Райна. – Потому нам нужен один из тех артефактов, что был потерян в ближайшие лет сто. Тогда можно будет объявить, что мать Дарана на самом деле была нагулянной на стороне дочерью или внучкой кого-то из последних инициированных того рода.

Усмехнувшись, она добавила:

– Хоть раз в жизни Дару сыграет на руку то, что он – бастард от рубежницы, чьим низким происхождением никто особенно и не интересовался.

– У судьбы есть чувство юмора, – согласилась Миа. – Но если эльфы уже давно не представляют опасности для империи, как были потеряны кланы в последнюю сотню лет?

– Демоны, внутренние распри, жадные соседи, – со злой усмешкой сказала Райна. – И понятия не имею что страшнее.

Ни Миа, ни Лёха тоже не имели понятия. И даже Белочка промолчала, очевидно, не уверенная, кто же ведёт в этой гонке жестокости.

Капсула просигнализировала о завершении лечения, крышка поднялась, и Даран, опершись рукой о её борт, осторожно сел.

Стриж подошёл, протянул ему чистую одежду и напомнил:

– Не спеши. Нужно наложить повязку и мешочек с кровью.

Эту небольшую хитрость он вспомнил из документального фильма о спецэффектах, которыми пользовались киношники до эпохи компьютерной графики. Актерам под одежду прятали мешочки с кровью или краской, а в нужный момент протыкали его, к примеру, затупленной шпагой, имитируя ранение.

Порождать лишние разговоры из-за мгновенно исцеляющегося Дарана никто не хотел, так что капитана исправно бинтовали в местах травм, полученных во время дуэлей. А чтобы создалось впечатление, что в процессе ходьбы или боя свежая рана на ноге открылась, под перевязочный материал помещали рыбий пузырь, наполненный свиной кровью.

Когда он лопался, ткань пропитывалась алым на радость жадно глядящим зрителям. Ну а легенды о стойкости и живучести Дарана только на пользу и ему, и клану.

– Жаль, что этот артефакт нужно держать в тайне, – натягивая рубаху, тихо сказал капитан. – Он мог бы спасти много жизней.

– Может, когда-нибудь и спасёт, – пожала плечами Райна, украдкой наблюдая за ним. – Но сейчас он способен убить всех нас, если тайну не удастся сохранить. Вспомни, что сделал Гарм ради обладания нашим артефактом и сокровищами, что скрыты в крепости Древних.

– Помню, – глухо просипел Даран, пряча клокочущий гнев.

– А мы позаботимся о том, чтобы и старый Змей вспомнил об этом перед смертью, – со злым оскалом пообещал Стриж.

Глава 2

Следующего соперника Даран, как и обещал, убил показательно-унизительно, отбив охоту сражаться практически у всех. Большая часть дуэлянтов решила, что лучшим выходом будет принести извинения ему и Райне, а Лауре – серебро в казну.

Осталось всего пятеро то ли самых упорных, то ли самых храбрых, то ли самых тупых Кречетов, не пожелавших идти на попятный. Смерть каждого Даран превратил в грязное, лишённое всякого благородства и романтики, но крайне поучительное зрелище.

В результате все в клане вынуждены были признать, что и суд, и поединки прошли согласно букве и духу закона. Когда последние гости, кто радостный, а кто хмурый и задумчивый, разъехались, замок вернулся к прежней жизни.

Ну а пустотники, наконец, смогли приступить к отработке скорой атаки на твердыню Гарма.

В штурмовую группу вошли Стриж, Миа, Арес и Максимилиано. С учётом того, что планировался “налёт” в самом буквальном смысле, а эгиды под саблезуба в наличии не было, Гюнтер остался на базе “за главного”.

Бьорна, разумеется, включать в состав группы тоже не стали.

Викинг трусом не был и рвался в бой, но всё ещё оставался для прочих чужаком, которому пока не доверяли. Да и весь его пилотажный опыт сводился к крутым пике под стол на пирах. В небо он никогда не поднимался, а тратить дни на обучение искусству управления эгидой жителя раннего Средневековья – времени, да и желания не было. Кто знает, куда рванёт бравый варвар, соскучившийся без пьянок и женского внимания, обретя крылья? Разве что Райна, к которой его и привязали.

Но что-то подсказывало, что до того счастливого момента, когда взбешённая воительница доберётся до блудного пустотника, тот просто не доживёт. Стоит только показаться кому-то на глаза в редчайшем артефакте, как тут же возникнет много претендентов на обладание им. И счастье, если Бьорна убьют сразу, не дав тому открыть рот и ляпнуть что-то важное.

Потому викинга и Ниэль оставили на попечении Гюнтера, а сами вылетели в эгидах поздней ночью, чтобы уже с утра приступить к учениям. До торжества в честь инициации осталось всего шесть дней, и пустотникам требовалось успеть отработать слаженность группы во время штурма.

Выстроенный плотниками под Лёхиным чутким руководством, деревянный макет дожидался своего часа в болотистой деревушке, что часто служила учебным полигоном для рубежников. Да и самим пустотникам она уже как-то пригодилась для памятного боя с демонами из разлома, открытого Лаурой.

Обозрев добротную конструкцию, Арес одобрительно хмыкнул.

– Не знал, что в твоё время уже использовали такой метод тренировок, – сказал он Стрижу.

– Это задолго до моего рождения придумали, – ответил тот.

Фактически первой тренировкой на макете можно было считать подготовку Суворовым взятия Измаила, когда русские войска отрабатывали преодоление рва и вала крепости. Но именно отработка действий атакующих групп на точной копии вражеских укреплений появилась в Первую мировую. Та война принесла много новшеств, одними из которых стали воздушная разведка и штурмовые подразделения. Сделанные лётчиками фотографии окопов противника тщательно изучались в штабе, а потом передавались командирам штурмовиков.

Опыт оказался настолько удачным, что дожил не только до времени Стрижа, но и до далёкого будущего, где погибли тиаматцы и репликант. Разве что техническое оснащение макетов в их время было куда сложнее.

Но для их затеи сейчас хватало и простого сооружения из досок. А с учётом того, что Лёха хорошо запомнил обстановку и размеры башни с клановым артефактом Змей, с правдоподобностью макета проблем не возникало. К тому же Лаура снабдила планом известной ей части замка, где она несколько раз гостила.

Сама конструкция была проста до примитивности. Плотники сколотили что-то вроде караульной вышки. Верхняя площадка размером соответствовала залу с артефактом, а по её периметру поставили рамы, имитирующие оконные проёмы. Вниз с площадки вела винтовая лестница, повторяющая такую же в башне Гарма. Заканчивалась она на земле, выводя в макет коридора, ведущего к залу для приёмов. И коридор, и зал обозначили схематично, сколотив рамные конструкции без стен, высотой и шириной примерно соответствующие оригиналу.

На этом макете пустотникам и предстояло отработать взаимодействие при штурме объекта.

Изначально всё казалось просто – одновременно спикировать к цели и ворваться в окна. Но это в теории. На практике же всё было куда сложнее. И пусть все четверо имели богатый опыт высадок с воздуха, но никому из них ещё ни разу не доводилось влетать в узкий проём, облачившись в крылатые доспехи.

Самым сложным оказалось рассчитать момент, когда требовалось сложить крылья. Чуть раньше – не успеешь снизить скорость. Чуть замешкаешься – крылья врезаются в оконную раму. А ведь у Гарма окна прорублены в добротных каменных стенах. Желающих рискнуть проверить, выдержит ли крыло эгиды столкновение с метровой толщины каменной кладкой, среди пустотников не было.

Даран в сопровождении Робина приехал ближе к полудню, когда у начинающих штурмовиков начало худо-бедно получается нечто вразумительное. По крайней мере, уже реже приходилось поднимать упавшее “окно” или заменять сломанную доску.

– Отдыхаем! – крикнул Лёха команде.

Как-то незаметно для самого себя он стал их негласным лидером. По крайней мере, на базе практически по всем вопросам обращались к нему, а сейчас, с молчаливого согласия остальных, к нему перешло командование группой.

Капитан спрыгнул с коня и кивнул в знак приветствия.

– Значит, так тренируются в вашем мире? – спросил он, с интересом разглядывая макет.

– Да, – ответил Стриж.

– Любопытно, – Даран уселся на одну из наскоро сколоченных плотниками лавок у столь же непритязательного стола.

Робин примостился рядом и достал из кармана горсть лесных орехов, готовясь наслаждаться бесплатным представлением в исполнении пустотников.

Стриж, мрачно глянув на рыжего зеваку, смахнул с лица пот и скомандовал:

– Продолжаем.

С тяжёлыми вздохами группа вернулась на исходную и продолжила тренировку. Даран и Робин с интересом наблюдали за процессом, и по взгляду живого глаза капитана Стриж понял: тому очень нравится увиденное. Можно не сомневаться, что он примет этот приём с макетом на вооружение и начнёт гонять своих вояк в хвост и в гриву.

Но пустотникам было не до грядущих развлечений замковой стражи. Научившись входить в помещение, они приступили к следующей части учений – зачистке.

Расставив сделанные из досок, рогожи и соломы манекены, диверсанты начали кромсать их, стараясь не мешать друг другу. Но то и дело слышался лязг столкнувшихся крыльев: или кто-то спотыкался о ногу напарника, или пытался поразить чужую цель.

Затем настала очередь выхода из башни и зачистки нижнего этажа. Спускались по лестнице, учась соблюдать дистанцию, чтобы не зацепить крылья впереди идущего. Затем бежали по коридору, врываясь в “зал для торжеств”. Вновь кромсали ни в чём не повинные манекены так, что щепки и солома летели клочьями.

– И долго вам так тренироваться? – поинтересовался Даран, когда Стриж объявил отдых и одновременно ужин.

– Надеюсь, за два-три дня управимся, – Лёха впился зубами в лепёшку. – Все с боевым опытом, так что долго пыхтеть не придётся…

Робин открыл было рот, явно чтобы ляпнуть что-то язвительное, но наткнулся на взгляд брата и со стуком вернул челюсть на место.

– Завтра то же самое делать будете? – убедившись, что рыжий молчит, спросил капитан.

– Усложним, – проглотив прожёванное, ответил Стриж. – Добавим вывод эвакуируемых. А на сегодня всё, шабаш… – и вновь вгрызся в еду.

– Я приеду, – капитан встал со скамейки.

Рожа пройдохи уныло вытянулась, выдавая отсутствие энтузиазма. Даран посмотрел на брата, усмехнулся и молча сел в седло. Робин с кислой миной последовал его примеру. Рыжему явно не улыбалось завтра вновь тащиться сначала из замка к полигону, а потом обратно. Видать, задолбался о седло зад отбивать.

Проводив гостей, Лёха скомандовал:

– Всё, на сегодня хватит. Всем отдыхать.

Следующий день оказался ещё утомительнее. Особенно для Стрижа. И не только потому, что теперь пустотникам приходилось бегать по макету, отрабатывая вывод спасённых собратьев по несчастью.

Дело в том, что Лёха никогда не участвовал в операциях по освобождению заложников. Для выполнения этих задач существовали специальные контртеррористические подразделения. Стриж же служил в армейском спецназе, основной целью которого была развед-диверсионная деятельность. Его никто не учил, как поражать цели среди паникующей толпы штатских, как собирать в кучу перепуганных людей, как выводить их в безопасное место.

А теперь все эти проблемы нужно было как-то решать.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Арес, которого все привыкли воспринимать как безжалостного убийцу, оказался кладезем знаний по освобождению заложников. Репликант подсказал массу полезных упражнений, до которых сам Лёха никогда бы не додумался. Именно он сообразил, как обезопасить эвакуируемых от стрел и клинков Змеев.

Самое смешное, что это решение лежало на поверхности. Лёхе нужно было лишь его вспомнить и адаптировать под новые реалии.

Дело в том, что незадолго до своей последней командировки в Африку он читал про изобретение, тестируемое немецким полицейским спецназом. Бронированная накидка, похожая на плащ супергероев, только куда более тяжёлая. Предполагалось, что боец, растопырив руки, закроет “плащом” бегущих впереди заложников от огня террористов.

Задумка, в принципе, хорошая, но на деле оказавшаяся бесполезной: тяжёлый толстый плащ сковывал спецназовца, мешая двигаться и применять оружие. Что в скоротечном бою на коротких дистанциях жизненно важно. Получалось, что до момента вывода заложников сам боец становился обузой для товарищей, требуя прикрытия и не имея возможности поддержать их огнём.

На роль такого плаща прекрасно подходили крылья эгид. Сплав Древних местное оружие не пробивало, а сами крылья не затрудняли движение рук.

Прикрывать заложников вызвалась Миа, резонно предположив, что женский голос подействует успокаивающе на шокированных и дезориентированных спасённых.

Решив эту проблему, Лёха было выдохнул, но тут же вспомнил про другую.

Паникующие штатские.

На приёме помимо магов будет множество простых людей, обслуживающих праздник. Это не бойцы, и когда в зале начнётся бой, они, скорее всего, впадут в панику, начав метаться в поисках спасения. И пустотникам будет очень сложно поражать именно нужные цели так, чтобы не пострадали непричастные.

Стриж и без того пролил достаточно крови людей, виновных лишь в том, что они оказались не в том месте, не в то время. Превращать же точечную операцию в массовую резню он не собирался.

Нужное упражнение для отработки действий в такой ситуации подсказал опять же Арес. Хотя, с его точки зрения, это было нецелесообразной тратой времени. Слуги и прочие для репликанта были “мобилизационным ресурсом противника”, и он считал, что крайне глупо сохранять им жизнь.

Сначала в “зале” расставили манекены, помеченные как “Змеи”, “нейтральный мирняк”, “пустотник”. Затем штурмующие врывались и максимально быстро выбивали “Змеев”, стараясь не задеть остальные фигуры. Когда это начало получаться, то упражнение усложнили, разбившись на пары.

Первая пара – штурмующие, – врывалась в зал и принималась уничтожать “Змеев”. Вторая изображала паникующих слуг, мешая и пытаясь пробежать мимо. Штурмующим нужно было отталкивать “паникующих”, при этом продолжая поражать цели, не теряя времени и не сбиваясь с ритма.

Отдельно отрабатывали и транспортировку освобождённых пустотников.

Конечно, на виду был самый простой и очевидный вариант отхода группы – через зеркало. С помощью Ниэль и знания языка пустотники теперь могли привести в действие любое из них, получавшее энергию от активного кланового артефакта.

Только у этого пути было и множество минусов.

Для начала: Гарм после побега Кьеля имел все основания опасаться его вторжения через портал. Значит, мог озаботиться системой защиты вроде зачарованной клетки, которую соорудили Кречеты.

Даже если он этого не предпринял, и беглецы свободно пройдут через зеркало, что им делать дальше? Путь от крепости в горах к землям Кречетов длинный, а нести пассажира на руках – то ещё удовольствие для обеих сторон.

И это при условии, что пустотников будет не более четырёх. Больше без дополнительных приспособлений вроде приснопамятной гондолы они не потянут. Это не считая того факта, что заряда эгид могло попросту не хватить на всю дорогу, а демоны на пути не попадутся.

Ещё спасённых собратьев надо было чем-то кормить. И эльфам не подойдёт добытая тут же дичь: требовалась пища растительного происхождения.

Лететь в Поднебесный за яблоками было бы в высшей степени тупой и самоубийственной затеей.

По всему выходило, что куда надёжней и проще вынести спасённых пустотников прямо из замка Змеев в прочной, специально для этого сплетённой сети.

Даже если пустышек в спешке буквально свалить туда кучей, можно, пролетев минут десять, приземлиться где-то в лесу и уже осмысленно разместить на столь экзотическом транспортном средстве. А дальше пара часов лёта и граница клановых земель. Ну а на нейтральной территории их будут ждать Райна и Робин, готовые сразу привязать к себе всех пустышек.

Остальное уже дело техники: маги переместятся дружной толпой к временному путевику, где уже будет ждать фургон с верными людьми. Особо буйных пустышек можно погрузить в сон, а потом спокойно ехать под благовидной легендой. Ну а штурмовая группа доберётся своим ходом, на крыльях.

Дело на вид простое, но на практике с пустотников семь потов сошло, пока они научились загружать манекены в сеть, затем правильно её хватать и взлетать так, чтобы не мешать друг другу. При этом требовалось не уронить никого из “спасённых”, а затем лететь, соблюдая нужные интервал и равнение по высоте. И как финал – мягкая посадка.

Всё это происходило под внимательным взглядом Дарана. Капитан прилежно записывал каждое упражнение, которое считал полезным, периодически шикая на братца, ехидно комментирующего малейшую ошибку пустотников.

Робин вообще выжил лишь потому, что под конец дня ни у Стрижа, ни у кого из его товарищей не оставалось сил, чтобы прибить рыжую паскуду. Арес, правда, предлагал во время тренировки уронить на него сеть с манекенами, но пройдоха благоразумно сидел рядом с капитаном, и накрыло бы их обоих. Потому от идеи неохотно отказались.

Следующим пунктом шла отработка отступления с раненым членом отряда. Война полна неожиданностей, и никто не мог гарантировать, что все четверо штурмующих не получат ни царапины.

И вновь пустотники, пыхтя, матерясь и обильно потея, бегали по макету, разными способами перетаскивая кого-то из товарищей, изображавшего раненого. Причём “раненому” приходилось, наверное, хуже, чем остальным, ведь его таскали и перекидывали, словно мешок с песком.

Зато это помогло вспомнить про такой важный элемент снаряжения, как мягкие носилки. Прямоугольный кусок прочной ткани с пришитыми по краям петлями, которые заменяли ручки для переноски, а заодно в них можно было просунуть крепкие жерди.

Новшество тут же одобрил Даран, посетовавший, что таких носилок не имелось в пору его службы в Драконьей Жопе.

В последний день тренировок капитан приехал один: Робин и Райна, взяв фургон, выдвинулись на точку эвакуации. Что и спасло рыжего, потому что пустотники уже всерьёз собирались завязать ему язык на узел вокруг шеи.

– У вас всегда так тщательно тренируются перед операцией? – полюбопытствовал капитан, когда пустотники завершили, наконец, свои мучения.

– Да, – ответил Стриж. – С той лишь разницей, что макеты под конкретную специфику службы.

– Будем надеяться, что всё это было не зря, – очень серьёзно посмотрел на них Даран. – Потому что если Змеи сумеют пленить и допросить кого-то из вас, то под удар попадёт весь наш клан.

Стриж оценил, что капитан при этом не пытался отговорить их от этой затеи. Чутьё подсказывало, что дело тут даже не в желании мучительной смерти Гарма и ослабления вражеского клана, но и в чём-то большем. Похоже, Даран хорошо понимал стремление пустотников выручить своих друзей и после пройденного вместе пути готов был смириться с возможным риском.

– Удачи вам, – тихо сказал он.

Глава 3

Замок Гарма словно приготовился к войне. Хотя почему “словно”? Война уже шла, пусть и необъявленная, а старый Змей был слишком опытен и умён, чтобы пренебрегать безопасностью. Особенно в такой важный для всего клана день.

Стриж, сидя на высоком дереве, выбранного в качестве наблюдательного пункта, мрачно разглядывал установленные на башнях аркбаллисты и усиленные посты стражи. Среди простых воинов было неожиданно много рубежников в цветах Змеев. Собственную безопасность Гарм явно ценил выше, чем жизни каких-то простолюдинов, раз снял магов с застав, оставив деревни без прикрытия.

Солидное усиление, способное отразить атаку крупного вражеского отряда, пробравшегося к самым стенам замка с помощью временного путевика. Так они с Райной в своё время планировали атаковать крепость Горностаев. Сложная, но осуществимая в этом мире операция.

Что-то такое и предполагал Даран, описывая пустотникам принятые в кланах меры защиты во время значимых событий.

Но никто и никогда не готовился к атаке с воздуха.

Если всё сделать чисто, они успеют убить графа и всех проходящих инициацию меньше чем за минуту. По словам Лауры, мероприятие это закрытое и торжественное.

В первый день собирается узкий круг, состоящий только из уже инициированных, кандидатов и самых близких и значимых членов клана вроде Ригана. После церемонии начинается праздник “для своих”. И только на вторые сутки прибывают остальные приглашённые, включая даже гостей из других кланов, а само торжество длится три дня.

Именно по этой причине у Кречетов во взрыве погибло не так много людей, как могло, случись он на второй день торжеств. Целились точно в верхушку клана.

В неё же теперь метил и Лёха, с той лишь разницей, что им с товарищами нужна была голова Гарма и пустотники его приближённых. Народу во второй день прибавится, а значит, прибавится и охраны. Да и ни к чему лишние жертвы: удар по Змеям и без того будет сокрушительным.

К замку пустотники прилетели сутки назад, ночью, по пути навестив в условленном месте Райну и Робина. Последний успел связаться с одним из шпионов, работавших на Кречетов. Дальше замкового двора тот проникнуть не смог, но рассказал немало полезного, включая вести об усилении гарнизона.

Ожидаемо, с учётом всех неприятностей, что в последние недели свалились на Змей.

Не полагаясь на чужие слова, пустотники прибыли на место намного раньше, желая иметь достаточно времени на изучение обстановки. Теория теорией, а на практике всё могло оказаться совсем не так.

Ночью, с зачернёнными эгидами, они были почти незаметны, в то время как сами получали возможность спокойно изучать обстановку благодаря эльфийскому зрению и визорам шлемов. Обосновавшись в кроне старого дерева, росшего в полутора километрах от замка, они следили за происходящим там и в окрестностях, иногда взлетая высоко в ночное небо для лучшего обзора.

Изучали все хоть сколько-нибудь значимые детали, начиная от расположения постов стражи до повадок караульных. Мало ли как обернётся дело.

Службу вояки Змеев несли образцово, будто снимаясь в учебном фильме, но практически все они располагались на стенах и за их пределами, контролируя периметр. В сам замок к высоким гостям им ходу не было. Там хватало своей, пусть и немногочисленной, стражи, да и сами гости были магами с обширным боевым опытом, могли постоять за себя и сами.

Во дворе, как недавно у Кречетов, возводили шатры, расставляли столы и вовсю готовились к приёму множества визитеров следующим утром.

А в самом замке уже начался первый день торжеств. Из окон второго этажа доносилась музыка, голоса и смех. Время от времени на балкон выходили люди в одеждах цветов клана, с кубками в руках. Многие были уже изрядно пьяны, вызывая тихую радость пустотников.

Ничто так не радует, как подвыпивший противник.

Солнце уже коснулось горизонта, и сердце забилось чуть чаще в ожидании скорого боя.

По словам Лауры, церемония инициации Змей начиналась на закате, когда облака одевались в благородный пурпур. Кандидаты сперва приносили торжественные клятвы клану, затем поднимались в башню и там поочерёдно проливали кровь. Если артефакт принимал её, признавая родство, плетение Древних на миг вспыхивало.

Это и должно было стать сигналом к нападению.

Лёха же невольно вспомнил, как сам оказался свидетелем подобного ритуала. Только в тот раз Лаура окропила кровью свой клановый артефакт не в порядке инициации, а чтобы принять участие в Ритуале Истребления – смертельной битве за право стать главой Кречетов.

Ирония судьбы – сегодняшний ритуал тоже, неожиданно для Змей, превратится в Ритуал Истребления. И даже эльфы и древние артефакты в наличии, почти по канону. Разве что переноситься в другой мир не понадобится.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, когда сгустившиеся сумерки озарила короткая вспышка в башне.

– Начали, – скомандовал Стриж.

“Операция “Рикки-Тикки-Тави” – хихикнула Белочка.

Лёха только хмыкнул. Подходящее название: пустотники, словно тот мангуст из детской сказки, лезли в змеиное логово, чтобы истребить опасных тварей.

– Цепляем нашего диверсанта, – сказал Лёха, берясь за петлю из ремня.

“Диверсантом” был демон-цербер, пойманный во время зарядки эгид. Небольшую стаю, не успевшую добраться до рубежей клана, пустотники пустили в расход, а одного обездвижили трофейным “птицеловом”.

Закреплять “отвлекающий маневр” пришлось с помощью сложно переплетённой и надёжно закованной цепи. Она одновременно фиксировала и позволяла переносить демона, но при этом достаточно было перерубить её эгидой в одном месте, как вся конструкция разваливалась.

Цербер был нужен для отвлечения замковой охраны от происходящего на верхних этажах. Жить долго ему не требовалось, лишь навести шороху и собрать фокус внимания бойцов на творящемся вне периметра стен. Если откуда-то пришёл один демон, то кто может поручиться, что следом не явятся и другие?

В идеале ворота замка спешно закроют, а вооружённые отряды помчатся проверять дороги и окрестные леса на предмет демонического прорыва. Ну а высоких гостей защитят прочные стены и магические таланты.

– Ну что, станешь первым местным десантником, – сказал твари Лёха, похлопав по одной из голов.

Демон ответил утробным рычанием. Издавать более громкие звуки ему мешали обмотанные цепями морды. Но и так было видно, что тварь не в восторге от выпавшей чести стоять у истоков демонических воздушно-десантных войск.

“Никто, кроме нас, братуха!” – весело проорала Белочка, появляясь рядом.

Внушительный бюст демоницы туго обтягивала бело-голубая тельняшка, а зад – камуфлированные шорты. Лихо сбив набок берет, она весело козырнула трёхголовому собрату и исчезла, не выказав ни малейшего сочувствия невольному десантнику-гиретсу[2].

Подхватив связанного демона, четыре крылатых силуэта взмыли над лесом и понеслись к замку впритирку над верхушками деревьев.

Вылетев на опушку, пустотники по сигналу обрубили крыльями цепи. Освобождённая тварь бомбой пронеслась над лагерем за внешними стенами замка Змеев и врезалась в чей-то шатёр.

Оглянувшись, Лёха увидел, как демон лапами срывает с морд цепи и оглядывается, выискивая, с кем поделиться впечатлениями.

Дальше смотреть времени не было. Пустотники взмыли над замком, слыша, как позади поднимается шум.

На цель заходили по вертикальной траектории, практически падали, чтобы как можно быстрее преодолеть открытое пространство и не попасться в поле зрения стрелков на стенах.

Распахнув крылья, Лёха затормозил падение и, чуть наклонив тело, влетел в башню в облаке осколков стекла и кусков оконной рамы. Не тратя ни мгновения, он бросил артефактную “световую гранату” и зажмурился, прикрывшись крыльями, словно коконом.

Выждав секунду, отвёл крылья в стороны, за считанные мгновения оценивая обстановку.

В зале царил хаос. Вспышка застала Змеев в момент, когда они развернулись на шум разбитого стекла, готовясь встретить угрозу.

И было их куда больше, чем рассчитывал Лёха.

У кланового артефакта стояло пятеро: три молодых мага, Гарм и малец лет пяти-шести, отчаянно вцепившийся в графский плащ. Он был перепуган насмерть. На щеке малыша алел порез – видно, зацепило осколком разбитого витража.

Вокруг, вдоль стен, находилось семеро бойцов, надёжно защищённых бронёй. Причём пять из них успели заслонить глаза руками, спасаясь от осколков, и теперь, хоть и отчаянно моргали, частично сохранили зрение.

Но хуже всего было то, что силуэты их доспехов были хорошо знакомы Стрижу. Броня Древних. Выходит, Кьель успел перетащить кое-что из оружия предков в замок союзника.

Под звон разбитых витражей в вихре осколков влетели остальные пустотники, и начался бой. Сверкнула вспышка заклинания, и световое копьё бессильно разбилось об Ареса. За миг до того, как магу снесли голову ударом крыла, на его лице появилось выражение удивления и практически детской обиды.

Тренировки не прошли даром: несмотря на то, что противников оказалось больше, чем они рассчитывали, пустотники разбились на пары и рассредоточились по залу так, чтобы не мешать друг другу.

Пока Максимилиано, используя крылья, как щит, отбивался от сохранивших зрение бойцов, Арес методично и быстро выводил из строя ослепших. Первому он пробил сонную артерию, и тот свалился на пол, щедро поливая всё вокруг кровью. Репликант, даже не посмотрев на умирающего, перерезал горло второму и поспешил на помощь напарнику.

Миа же рывком сблизилась с Гармом, подхватила ребёнка, а графа отшвырнула крылом в стену, как следует приложив о камни. Убивать его она не стала – Старый Змей предназначался для Лёхи и Белочки, но и бросить ребёнка посреди схватки девушка просто не могла.

Увы, времени и возможности для того, чтобы вынести малыша из опасного места, ей не дали. Сохранившие зрение воины набросились на пустотников, и Миа вынуждена была просто оставить мальчишку у стены, в стороне от схватки и отражать атаки.

Лёха тем временем поочерёдно нанизал двух оставшихся магов на костяные клинки. Ещё на базе он с помощью эльфийских инструментов проделал отверстия в перчатках эгиды, так что теперь мог кормить Белочку, не снимая их.

Один из магов, не желая умирать, схватил пустотника за плечо и выпустил две яркие белёсые молнии. Запахло озоном, но этим эффект заклятия и ограничился. Глаза мага поражённо расширились, прежде чем их покрыл иней.

Вторая жертва лишь тяжело хрипела, пуская кровавые пузыри – костяной клинок Лёхи угодил ему в лёгкое.

Ослеплённый и оглушённый ударом о стену, Гарм зашевелился, приходя в себя. Не желая давать ублюдку даже иллюзорного шанса на побег, Стриж заблокировал крылом рванувшего к нему воина и подошёл к графу, волоча на руках умирающих и быстро леденеющих магов.

Едва добравшись до Гарма, Лёха без затей, со всей силой опустил ногу тому на колено. Хруст раздробленного сустава и полный боли вой графа прозвучали сладкой музыкой. Раздробив второе колено, Стриж с издёвкой прорычал:

– Не уходи, я скоро вернусь.

И, стряхнув с клинков недоеденных Белочкой магов, перерезал тем глотки и поспешил на помощь товарищам.

А тем приходилось туго. Пятеро воинов оказались отменными бойцами. Собственно, глупо было ожидать чего-то другого от бойцов, охраняющих главу клана. Вдобавок все они были закованы в броню Древних, от которой бессильно отскакивали острые клинки перьев.

А вот в руках воинов вместо шпаг, бесполезных против доспехов, сверкали клевцы и шестопёры. То самое оружие, что предназначено пробивать или проминать прочный металл вместе со спрятанной под ним живой плотью.

И первую жертву оно нашло. Раздался лязг, и Максимилиано с болезненным вскриком отшатнулся. Левая рука висела плетью, сломанная в плече ударом шестопера.

Стриж успел выскочить перед ним, чтобы отразить следующую атаку. Отразить с трудом. В отличие от пустотников, привыкших иметь дело с огнестрелом, воины Змеев работали с хорошо знакомым оружием, владеть которым они обучались с детства.

Пустотников спасало лишь то, что телохранители Гарма никогда раньше не сталкивались с врагом, сражающимся ещё и с помощью крыльев.

Парируя удар клевца, Стриж краем сознания анализировал доносившиеся снаружи звуки. Похоже, отвлекающий маневр удался, и стража, занятая добиванием в буквальном смысле свалившегося с неба демона, ещё не поняла, что враг ворвался в замок. Крики снаружи надёжно перекрывали звуки боя в башне, да и стянули на себя внимание всех обитателей замка.

Но удача не будет улыбаться вечно, так что следовало поторопиться.

Словно подслушав его мысли, Арес крыльями заблокировал руки своего противника, чем тут же воспользовалась вооружённая альшписом Миа. Она сделала короткий выпад, и длинный, похожий на шило наконечник с мерзким хрустом вошёл в смотровую щель шлема.

Четверо оставшихся воинов чуть отступили, чтобы вновь сбить строй. Смерть магов и товарищей ничуть не поколебали их решимости сражаться.

Воспользовавшись короткой передышкой, Стриж бросил взгляд на Гарма. Тот сумел доползти до стены и теперь сидел, прижимая к себе перепуганного малыша.

В груди на миг что-то дрогнуло. Несмотря на жестокость, старый Змей сохранил в себе нечто настоящее. То, что позволяет остаться человеком, вопреки всему.

Мысль мелькнула буквально за мгновение, оборванная летящим в голову клевцом, который Лёха едва успел парировать. Зато Миа воспользовалась возможностью и впечатала древко альшписа в забрало вражеского бойца.

Тот попятился, толкнув товарища под локоть. Из-за этого удар воина вышел смазанным, и навершие шестопёра бессильно скользнула по подставленному крылу Максимилиано. Отразить ответную атаку тиаматца телохранитель уже не успел. Молотообразное навершие чекана, которым пустотник успешно орудовал единственной здоровой рукой, звонко врезалось в шлем врага, и змеиный воин молча осел на пол.

Выжившие телохранители вновь подались назад, смыкая строй.

Лёха, краем глаза отслеживающий местоположение Гарма, вдруг напрягся и пригляделся пристальней к обнимавшему малыша магу. А тот приник губами к горлу безвольно обвисшего ребёнка, по бледной коже которого стекала тонкая струйка крови.

Осмыслить эту картину помешали воины, вновь пошедшие в наступление.

Дрались они умело и яростно, так что пустотникам приходилось не сладко. И хуже всего было то, что мощные удары клевцов и шестопёров из сплава Древних корёжили и гнули перья эгид так, что крылья Максимилиано и Лёхи уже просто не складывались за спинами.

Бросив короткий взгляд на Гарма, Стриж зло выругался. Обескровленный малыш неподвижно лежал у стены, а сам граф уже вставал на совершенно здоровые ноги. Выпрямившись, он побежал к двери, огибая схватку.

“Уходит!” – крикнула Белочка.

“Вижу!”, – огрызнулся Лёха, отбиваясь от телохранителей.

Те, увидев, что граф пытается сбежать, бросились на пустотников с удвоенной энергией. Чего-чего, а храбрости этим воинам было не занимать. Даже оставшись в меньшинстве, они всё равно сражались, не помышляя об отступлении.

– Давай за ним! – крикнула Миа. – Мы справимся!

Лёха молча бросился за Гармом. Один из телохранителей попытался загородить пустотнику дорогу, но его остановил Арес.

– Тревога! – во всю глотку кричал граф, сбегая вниз по ступеням. – Тревога!

Стриж мчался за ним со всей возможной скоростью, но чёртовы заклинившие крылья мешали, цепляясь за стены.

Настигнуть старого ублюдка удалось лишь на выходе из башни, уже в коридоре второго этажа.

Врезавшись в Гарма, Лёха воткнул костяной стилет ему в шею, с трудом пробив прочную чёрную чешую, защищающую кожу мага.

“Это что за нахрен?!” – мысленно воскликнул пустотник, свободной рукой прерывая попытку графа выхватить кинжал.

Сдавив запястье, Стриж с наслаждением вслушался, как хрустят кости старой твари, а хрип переходит в жалобный скулёж.

Глава 4

“Похоже, это та самая штука, в которую пытались превратить меня, – после паузы сообщила Белочка. – Артефакт высшей защиты, который ты хапнул раньше, чем подавили мою волю. Лаура говорила, что его нужно питать собственной кровью или кровью близкого родственника”.

Перед глазами Стрижа встало видение бледного обескровленного детского тельца, и он с рычанием вогнал клинок ещё глубже, кулаком сминая Гарму гортань. Но тот не спешил умирать, успевая восстанавливать повреждённые ткани с помощью демонической сущности, заключённой в теле.

“Вот почему эта гнида не сдохла в прошлый раз”, – понял Лёха.

“И вот почему у него был такой необычный вкус”, – довольно промурлыкала Белочка.

“Жри быстрее, у нас ещё много дел”, – зло рявкнул Стриж, намереваясь нашинковать тело графа в замороженный фарш на случай, если тот снова попытается регенерировать.

За спиной раздался топот.

– Свои! – предупредил Максимилиано, за секунду того того, как выбежать в коридор.

Вид у их небольшого отряда был потрёпанный. Рука тиаматца так и висела безвольной плетью, крыло изобиловало вмятинами, несколько перьев торчали под неправильным углом. Эгида Ареса пострадала меньше, но когда он складывал крылья, за спиной раздавался отчётливый скрежет, а Миа ощутимо прихрамывала на левую ногу.

С первого этажа послышались резкие команды, звон оружия и топот множества ног. Стриж недовольно нахмурился. Судя по звукам, в замке собралось куда больше воинов, чем предполагалось. А ведь войска Змеев есть ещё и за стенами. Если они все ломанут внутрь на помощь сослуживцам, то пустотников просто задавят массой.

– Надо уходить! – отталкивая замёрзший труп Гарма, сказал Лёха.

Не тратя ни мгновения, он отсёк покойнику голову и попытался разрезать тело, но перо скрежетнуло о скрытую под одеждой кольчугу Древних. Ругнувшись, Стриж отрубил конечности, раскидал те в стороны, не оставляя графу ни единого шанса на восстановление. По-хорошему труп бы ещё и сжечь, а пепел развеять по ветру, но ни времени, ни возможности не было.

– Без братьев я никуда не пойду! – отрезал репликант.

– У нас может не быть другого шанса спасти земляков, – согласился с ним Максимилиано. – Теперь они будут готовы ко всему.

– Сюда спешит целая грёбаная армия! – попытался достучаться до их рассудка Стриж.

И для вящей доходчивости ткнул пальцем в окно, за которым тревожно гудели сигнальные рожки, призывая воинов на помощь.

– Я с ними разберусь, – спокойно ответил Арес. – Лестница узкая, они будут мешать друг другу. Действуйте по плану, вытаскивайте наших.

Стриж посмотрел на него и понял, что репликант не сдвинется ни на миллиметр. Да и тиаматцы глядели на него с непреклонной решимостью во взглядах.

– Осёл упрямый, – выдохнул Лёха, признавая поражение. И бросил уже Мие с Максимилиано:

– Работаем.

Те молча сорвались с места и побежали к залу, игнорируя полученные раны. Стриж двинулся было следом, но Арес задержал его, попросив:

– Оставь световые гранаты.

– На, – Лёха выгреб из поясной сумки оставшиеся артефакты и отдал репликанту.

– Если там будут мои братья, и они откажутся идти с вами, – очень серьёзно произнёс Арес, – скажи, что их ждёт РС-355411, Ка-бар.

– Сделаю, – пообещал Стриж и поспешил дальше по коридору в зал для приёма гостей.

Тиаматцы с гортанным боевым кличем своей родины уже вломились внутрь. Лёха ворвался следом и от души выматерился: вместо пьяных гостей в праздничных нарядах помещение было забито абсолютно трезвыми Змеями в доспехах и при оружии.

Как так получилось, гадать уже времени не оставалось. Утробно зарычав, Лёха бросился в бой.

Сквозь вспышки заклинаний он выискивал и отбрасывал в сторону Мии безразлично взиравших на происходящее пустотников. Большинство было в масках, что изрядно облегчало задачу.

С ходу нанизав на обе руки по магу, Стриж работал полураскрытыми крыльями, как лопастями вертолёта, располовинивая вооружённых и закованных в доспехи Змеев.

К счастью, тут уже не было врагов в броне Древних.

Миа перегородила вход в зал, не позволяя никому выбраться и отшвыривая себе за спину пустотников. Некоторые из них уже катались по полу, крича и царапая пальцами затылки. Один упал посреди зала и был бы затоптан, не вмешайся Максимилиано.

Стряхнув с костяных кинжалов заледеневшие трупы, Стриж врезался в толпу, ища новую пищу для демона. Сейчас ему было всё равно, кто перед ним: мужчина или женщина, взрослый или старик. Все они были врагами, все они были кормом для симбионта.

Ещё один пустотник упал, хватая ртом воздух и тихо рыча от боли. А затем, содрав с лица маску, вскочил на ноги и рывком свернул шею нацелившемуся на Мию магу.

– Это эвакуация! – пустотница изо всех сил пыталась перекричать стоявший в зале шум. – Все ко мне! Это эвакуация!

Фраза не очень информативная для кого-то врод�