Забыть тебя (не)возможно
Глава 1
Веро́ника
– Рони, вставай! Ты проспала!
Это не самые лучшие слова, с которых может начаться новый день, но именно они безжалостно вырывают меня из глубокого сна.
– Нет, мам. Не проспала. Будильник еще не прозвенел, – сонно мычу я и скрываюсь от всего мира под одеялом.
– Да? Тогда почему Алана с шофером уже ждут тебя возле входа, а ты все еще валяешься в постели?
Что?!
Не может быть!
Я вылетаю из кровати, как пробка из бутылки шампанского. Аж в глазах начинает рябить от стремительного скачка. Хватаю телефон с полки, смотрю на время и чертыхаюсь!
Я же пять будильников вчера поставила, чтобы проснуться наверняка. И все равно умудрилась облажаться.
В этом вся я!
Поспать я люблю, что уж там скрывать. А вот носиться сломя голову в первые минуты после пробуждения – терпеть ненавижу. Но именно так зачастую и проходит мое утро.
Душ за две минуты, чистка зубов за одну. К черту сушку волос – по пути до универа сами успеют высохнуть. Второпях натягиваю одежду, брызгаю капельку любимых духов, наношу тушь на ресницы и подкрашиваю бледные губы.
Короткий взгляд в зеркало. Оборот вокруг своей оси. Видок не идеальный, но и не полный отстой. Сойдет!
– Держи! Я быстро сделала пару сэндвичей. По пути хоть поешь. – Мама встречает меня в коридоре, вручая пакет с завтраком, и я забрасываю его в сумку.
– Спасибо, но не стоило. Спать бы лучше шла. – Шустро справляюсь с застежкой на туфлях, глядя на усталое лицо мамы.
– У меня весь день для этого есть.
– Тяжелая ночка?
– Как всегда.
– Я когда-нибудь уговорю тебя уйти из клиники?
– А я уговорю тебя прекратить писать свои порнокнижечки?
– Я пишу не порно, мама, а романтическую эротику. Сколько можно тебе повторять?
– Ага. Читала я твою эротику. Глаза из орбит вылезали. До сих пор не верю, что моя дочь пишет подобное. – Ее щеки сильно краснеют.
– Тогда не читай их, раз они тебя настолько повергают в шок. Писать я не прекращу. Мне же нужно как-то зарабатывать, пока универ не окончу. В отличие от тебя, у меня нет щедрого спонсора.
– Спонсор, как ты выразилась, вообще-то твой родной отец. И могла бы уже прекратить упрямиться и принять от него помощь. Он очень скучает по тебе, – мама смягчает голос до предела. Она всегда так делает, когда речь заходит о папе.
– Пусть скучает дальше! – помрачнев, отрезаю я.
– Рони, ну нельзя же так!
– А так, как он поступил, можно?
– Я его уже давно простила. И тебе нужно сделать то же. Как-никак тебя он ничем не обижал.
– Прошу, замяли тему.
– Ладно. Но только потому, что ты опаздываешь. Беги. – Поцеловав меня на прощание, мама, к счастью, легко соглашается свернуть неприятную беседу.
И большое ей спасибо за это. Не хочется портить себе настроение с самого утра. Мне и так сейчас Лана весь мозг проест.
Она не выносит, когда я опаздываю. А я это делаю… эм… всегда. К тому же из-за ее поездки в Париж мы не виделись аж целый месяц. А для нас это целая вечность, поэтому вместо радостного приветствия подруга точно устроит мне вселенскую взбучку.
Однако к моему удивлению, когда я выбегаю из дома, Алана не то что не злится, а даже не замечает моего появления.
Прислонившись спиной к машине, она сверлит взглядом экран смартфона и улыбается так по-идиотски, что тут даже к гадалке ходить не надо, чтобы понять – она переписывается с очередной «любовью всей ее жизни», которая меняется быстрее, чем дни в календаре.
Нет, она не шлюха, как считают некоторые завистницы в универе, а просто очень влюбчивая и эмоциональная. И этот факт, само собой, постоянно усложняет ей жизнь. А однажды чуть было не разрушил нашу дружбу. К счастью, мы сумели разрешить наш бурный конфликт сразу же, как только его причина свалила из города.
– Алло! Земля вызывает, мисс Браун! – насмешливо произношу я.
Алана вздрагивает от неожиданности, выбираясь из романтичного чата в WhatsApp, и радостно восклицает:
– Рони! Как я соскучилась!
Она набрасывается на меня с объятиями, я даже сумку роняю от ее напора.
– Правда? А сразу и не скажешь. С кем ты там так самозабвенно переписываешься? Ты же только вчера прилетела. Неужели успела уже с кем-то познакомиться по пути из аэропорта?
– Я тебя умоляю. Единственное, что я вчера успела, – это рухнуть в кровать и отключиться. Девять часов полета выжали из меня все соки.
– Ты что, летела экономклассом?
– С ума сошла? Нет, конечно. Просто от времени, проведенного в Париже, я осталась под таким впечатлением, что никак не могла заснуть. Эмоции меня так и распирали!
– И кто на сей раз тому причина? – усмехнувшись, закатываю глаза.
– Он, – подруга окрыленно вздыхает, точно диснеевская принцесса, мечтающая о своем ненаглядном рыцаре на белом коне, а затем показывает заставку на своем айфоне.
С экрана на меня смотрит смазливый брюнет, которого Алана крепко обнимает и целует в щеку.
– Я так понимаю, меня ожидает долгий рассказ о «том самом?» – повторно закатываю глаза.
– Не говори об этом с таким скептицизмом. На сей раз он точно «тот самый».
– Ты всегда так говоришь.
– Нет! На этот раз я стопроцентно уверена. Он – моя вторая половинка. Я это поняла сразу же, как его увидела.
И это она тоже всегда говорит, но я решаю держать язык за зубами.
– Поэтому я и задержалась в Париже. Мы с Домиником не могли друг от друга отлипнуть. Скажу честно, я вообще не хотела возвращаться. К чему мне учиться, если папа в конце года просто может купить мне диплом? Но, представь себе, Катрина ни с того ни сего решила врубить режим строгой мамочки и пригрозила, что заблокирует мою кредитную карту, если я не вернусь домой к началу учебы, – возмущается Лана, отбрасывая назад длинные каштановые волосы.
И да, свою маму Алана всегда называет только по имени. Та еще с детства потребовала обращаться к ней именно так.
Странно? Для меня – очень. Но в каждой семье свои заморочки, а в семье Браун их целое море.
– Ладно, принцесса, по дороге расскажешь о своем сказочном принце. Мы и так уже сильно опаздываем, а мне, в отличие от тебя, папа в конце года диплом не купит.
– Только потому, что ты сама ему не позволяешь, – выдает Лана и запрыгивает в машину.
Я следую за ней, ничего не отвечая. Второй раз за утро затрагивать тему отца не входит в мои планы.
Путь до университета пролетает под беспрерывные рассказы о смазливом Доминике и еще парочке парней, с которыми Лана познакомилась до встречи с «тем самым».
О самом Париже и его всемирно известных достопримечательностях Лана ни слова не сказала, будто за целый месяц, кроме баров, клубов и ресторанов, она и вовсе никуда не ходила.
Честно, мне очень хотелось полететь с ней в самый романтичный город мира. Еще в детстве мы мечтали, как, достигнув совершеннолетия, будем путешествовать вместе при каждом удобном случае. Однако тогда я и представить не могла, что спустя несколько лет я перестану жить беззаботной жизнью, в которой главными проблемами являются сломанный ноготь или сложный выбор платья для тусовки.
Четыре года назад в моей семье все изменилось, и с тех пор мне приходится самой зарабатывать на карманные расходы и на будущую покупку собственной квартиры. По этой же причине дорогостоящие путешествия мне светят еще совсем-совсем не скоро.
Но я не жалуюсь. Отказ от денег отца был моим осознанным выбором. И я не собираюсь это менять.
– А как прошел твой месяц, Рони? – интересуется Лана, когда мы въезжаем на территорию Спрингфилдского университета.
– Так же, как и все лето. Стажировалась в «Spring Times».
– Ох! Скукотища! А как дела у вас с Райаном?
– А какие у нас могут быть с Райаном дела? Мы расстались еще до твоего отъезда.
– Напомни-ка: в который раз? В сотый? – Она смеряет меня ироничным взглядом.
– В последний, – уверенно отвечаю я.
– И хочешь сказать, он не пытался помириться?
– Пытался.
– И-и-и?
– И ничего! Я заблокировала его номер и аккаунты во всех соцсетях. А когда он приходил ко мне домой, я не открывала дверь или просила маму сказать, что меня нет.
– Ого! Да ты настроена серьезно.
– Предельно. Наши отношения себя изжили. Мы уже давно не испытываем друг к другу ничего, кроме привычки.
– Мне кажется, так считаешь только ты. Райан все еще любит тебя. И он не раз доказывал это.
– Люби он меня, как ты говоришь, не вылизывал бы рот какой-то девицы на прошлой неделе на вечеринке у Клифа, – сдавленно произношу я.
Привычка привычкой, но видеть свою первую любовь с другой девушкой, как ни крути, до жути неприятно.
– Так-так. Что-то я не поняла. Ты сказала, что заблокировала его везде, а сама, получается, следишь за ним?
– Нет, не слежу. Но ты же знаешь нашу главную сплетницу, которая не может прожить и дня, если не испоганит кому-нибудь настроение. Я специально пропустила ту вечеринку, лишь бы не встречаться с ним. Но вечером получила прямой репортаж от Синтии, где было четко видно, чем занимается Райан, – мой голос окончательно грустнеет, а глаза начинает щипать.
Но я не буду плакать! Не буду. С Райаном все кончено, и он может делать, что хочет. Мне нужно это принять!
– Вот же дрянь! – шипит Алана точно кошка, и я с ней полностью солидарна. – Я ей все волосы однажды повырываю! Достала совать нос не в свои дела. Больше заняться, что ли, нечем?
– Конечно, нечем. Распускание сплетен – вся ее жизнь, – шумно выдыхаю я и выбираюсь из машины, с новым вдохом втягивая в себя запах уходящего лета.
Не обращая внимания на плывущую мимо толпу студентов, подставляю лицо солнцу и с грустью понимаю, что оно уже не греет так сильно, как хотелось бы.
– Ты веришь в это, Рони?
– Во что?
– В то, что это наш выпускной год в этом занудном, убогом месте?
Под убогим местом Алана имеет в виду один из престижнейших частных университетов в штате.
– Я дождаться не могу, когда этот год закончится и я смогу уехать подальше от этого города, – добавляет она.
– Ты так говоришь, будто твоя жизнь здесь – полный отстой.
– Нет, конечно, не отстой. Но если бы я уехала еще после окончания школы в кругосветное путешествие, как того хотела, жизнь была бы несравненно круче.
– Но в ней бы не было меня.
– Это точно. – Подруга обнимает меня сзади, укладывая подбородок на мое плечо. – Я буду очень скучать по тебе после выпуска.
– А я по тебе, но мы же расстанемся не навсегда.
– Еще чего вздумала? Конечно, нет. Ты от меня так просто не отделаешься. После того как я обкатаю весь мир, я же должна буду увидеть тебя в роли успешной журналистки.
– Очень надеюсь, что я такой стану.
– Пф… Ты? Естественно станешь! Ты же как чертов танк. Прешь без остановки.
Я усмехаюсь и поворачиваюсь к подруге передом.
– Кстати, как я выгляжу? Не успела высушить волосы, – спрашиваю я, но Алана не отвечает и даже не смотрит на меня.
Все ее внимание устремлено в правую сторону. Она вмиг застывает, округляет зеленые глаза и ошарашенно выдыхает, озадачивая меня не на шутку.
– Боже мой… Не может быть!
Поворачиваю голову к причине ее шока и буквально сразу ощущаю волну неконтролируемых эмоций. В частности, гнева и непонимания.
«Какого черта он тут делает?!» – задаюсь вопросом и фокусируюсь на знакомой высокой фигуре парня.
Он одет во все черное и уверенно шагает к главному входу университета, будто бы не видя никого вокруг себя.
Я несколько раз моргаю, надеясь, что просто галлюцинирую или вижу кошмар, но нет…
Это в самом деле он!
«Тот самый», что несколько лет назад чуть не разрушил нашу с Ланой дружбу.
Тот, кто ни о ком, кроме себя любимого, не думает.
Тот, кто веселится, играя на человеческих чувствах.
Тот, кто, уезжая, заверил, что навсегда покидает Спрингфилд.
Тот, кто, по всей видимости, и об этом соврал так же, как делал сотни раз до этого.
– Это он, Верόника. Это он… Ты его помнишь? – дрожащим голосом спрашивает Алана.
Но я не слышу в ее тоне и толики обиды или негодования. Там только долбаная радость, вызванная всего одним взглядом на парня, который когда-то был для нее всем.
– Ты еще спрашиваешь? – сквозь зубы цежу я, с закипающей яростью вспоминая, что именно сделал этот мерзавец. – Конечно, помню. Его забыть невозможно.
Глава 2
Веро́ника
Алекс Уокер.
Это полный пакет всего, от чего верещат все девчонки.
Самоуверенный.
Умный.
Веселый.
Всеми любимый.
Идеально сложенный.
Красивый.
Неповторимый.
Но весь этот список перекрывает одно смачное «НО», которое мне повезло просечь довольно быстро.
Этот «Мистер идеальность» насквозь гнилой!
Мы познакомились с Алексом на первом курсе в университете. И все начиналось очень даже неплохо. Он сам подошел к нам и любезно предложил провести ознакомительную экскурсию по универу, после познакомил с компанией его друзей. А для двух новеньких девочек это можно было назвать настоящей удачей.
Мы с Аланой никогда не были тихонями или стесняшками, боящимися открыть рот. В старшей школе мы, наоборот, были теми, к кому тянулись все остальные ученики. Но в университете нас никто не знал, и нам еще предстояло добиться той же репутации. Однако нам даже делать ничего не пришлось. Встреча со старшекурсником, самым популярным парнем в Спрингфилде, сама все организовала.
Благодаря знакомству с Алексом мы быстро влились в новую среду, обзавелись множеством друзей и популярностью. Буквально с самого начала будни в университете ничуть не отличались от будней в старшей школе. Мы тусовались с Уокером и его друзьями. Все нас любили, а мы наслаждались всеобщим вниманием.
И все бы ничего, если бы Алана столь предсказуемо не влюбилась по уши в Алекса. Это и стало ключевым моментом, который впоследствии довел Лану до удручающего состояния, а нашу дружбу – до грани разрушения.
Вовсе не потому, что Алекс не разделил ее чувства, а запал вместо Ланы на меня. Нет, это как раз-таки было бы хорошим исходом, который с легкостью можно было бы разрешить. Наоборот, он ответил ей взаимностью, и они начали встречаться.
И вроде бы что тут такого? Двое молодых людей встретились, влюбились и захотели быть вместе. Да только проблема состояла в том, что Алексу одной Ланы было недостаточно. И по чистой случайности именно мне посчастливилось об этом узнать первой.
Каким образом?
Самым что ни на есть избитым.
Однажды после окончания дополнительных занятий я спешно отправилась в университетскую библиотеку, надеясь, что она еще не закрылась. И мне повезло. Да так сильно, что я не только успела попасть внутрь, но и напоролась на сюрприз в виде Алекса, трахающего другую. Причем не кого-то из студенток, а… барабанная дробь… саму библиотекаршу.
Но самое поразительное было не то, что вечно тихая миссис Краус была прижата к книжным стеллажам и рвано стонала от каждого толчка Алекса, а то, что этот наглец, увидев меня, не прервал их горячее сношение, не начал оправдываться и просить меня ничего не говорить Лане. Нет. Он просто улыбнулся и, не отрывая от меня взгляда, продолжил долбиться в стонущую женщину, что была как минимум лет на двадцать старше его.
Я настолько оторопела от его вопиющей наглости, что даже испортить ему весь кайф не смогла. Просто застыла как истукан и смотрела на них до тех пор, пока Уокер с хриплым стоном не кончил в миссис Краус. А затем выбежала из библиотеки и на всех парах помчалась к Лане с целью быстрее ей все рассказать. Однако, сделав это, я получила еще один неприятный сюрприз.
Лана не поверила ни одному моему слову! Ни одному! Нормально? И это учитывая то, что с Алексом на тот момент она встречалась всего несколько месяцев, а со мной дружила практически с пеленок. Но что бы я ей ни говорила, как бы ни заверяла, что я воочию видела измену Уокера, она наотрез отказывалась мне верить, неустанно повторяя, что я, видимо, обозналась.
Подруга настолько была влюблена, что у нее напрочь отключился мозг. Даже когда начала постоянно видеть Алекса, обнимающегося с разными девицами, Алана все равно не расставалась с ним. Каждый раз устраивала истерики, разборки, выяснение отношений, но по итогу все заканчивалось тем, что она его прощала. И я ничего не могла с этим поделать.
Все мои доводы о том, что нужно слать этого козла куда подальше, а не слушать его лживые бредни, напрочь игнорировались.
Алекс для нее стал чуть ли не пупом земли. А она для него – кем-то вроде преданной фанатки, которая пылинки с него сдувала и верила всему, что он говорит.
Уокер вскоре настолько оборзел, что даже не пытался скрывать свои похождения. Да и, собственно, зачем? Он ведь знал, что Лана в любом случае спустит ему с рук все выходки и измены. Парить голову по поводу конспирации не было необходимости.
Ссорились эти двое чуть ли не каждую неделю. И если Лана тяжело переживала их ссоры, постоянно плакала, не высыпалась и мучилась от вечных подозрений в измене, то Алекс оставался абсолютно спокойным.
Скажу даже больше: он кайфовал от их вечных с Аланой скандалов, и я ни капли не шучу.
Если нормальные парни терпеть не могут женские истерики, то Уокер словно питался ими, наполняя себя живительными силами. Он специально доводил Алану до слез и держал ее возле себя в роли своей постоянной девушки.
Он драма-вампир. Отвечаю! А еще нахал, эгоист и негодяй, которому в итоге стало недостаточно просто изменять Лане. И он решил поссорить еще и нас… Но вновь прокручивать в голове тот случай я сейчас не желаю, иначе немедленно отыщу его в коридорах университета и задушу собственными руками.
– Как думаешь, зачем он пришел сюда? – взволнованным голосом спрашивает Лана, когда мы входим в здание Спрингфилда.
– Не знаю, но точно не для того, чтобы повидаться с лекторами.
– А зачем вернулся в город? Он же должен быть сейчас в Нью-Йорке.
– Откуда ты знаешь, где он должен быть? Вы что, общаетесь? – Бросаю я на подругу настороженный взгляд.
– Нет, он просто есть у меня в «Твиттере».
– И почему ты до сих пор на него подписана? В кайф следить за жизнью урода, который обращался с тобой как с ничтожеством?
– Я не слежу за ним, Рони. Не заводись.
– Я не могу не заводиться, пока знаю, что ты можешь с ним столкнуться.
– Да не собираюсь я с ним сталкиваться.
– Ага. Так я тебе и поверила. Я засекла твой взгляд на улице. По нему без слов понятно, что ты счастлива его видеть.
– Неправда. Я просто удивилась. Прекрати выдумывать то, чего нет.
– Даже если я выдумываю что-то, мы не можем быть уверены, что Алекс сам не собирается вновь ворваться в твою жизнь и испортить ее, – с раздражением выдвигаю свой домысел. И при этом сама не понимаю, что меня бесит больше – новость о возвращении Алекса или нескрываемая радость подруги?
– Так ты думаешь, он вернулся из-за меня? – повеселев, выдает Алана, мигом отвечая на мой мысленный вопрос.
Меня бесит второе. Определенно второе!
– Нет. Я не знаю, зачем он сюда приехал. И умоляю тебя, даже думать не смей искать с ним встречи, чтобы узнать причину его возвращения.
– Я же сказала, что не буду нарочно его искать!
– Значит, если он сам подойдет, ты его не отошьешь?
– Рони, хватит капать мне на мозги!
Теперь в тоне Ланы я слышу раздражение, но мне плевать. Хватаю ее за локоть, заставляя остановиться.
– Я буду капать, сколько потребуется, лишь бы ты не вступила в одно и то же уокерское дерьмо в стотысячный раз. Неужели ты забыла, до какого состояния он тебя довел, а потом бросил?
– Я все помню, Рони, но…
– Никаких «но»! – резко пресекаю ее лепет. – Ничего не хочу слышать, кроме твоего обещания, что ты не станешь с ним даже разговаривать.
– Слушай, я вообще-то не маленькая девочка и могу сама принимать решения, – она резко вырывает руку из захвата моих пальцев. – Может, хватит играть мою вторую мамочку, Верόника?
– Скорее первую, Лана. Ведь только я в прямом смысле подтирала тебе сопли и помогала выйти из депрессии после его отъезда. Катрина была занята делами поважнее, – на эмоциях давлю на ее больное место, сразу же жалея о сказанном.
– Спасибо, что напомнила, – бурчит подруга, и ее зеленый взгляд наполняется влагой.
Черт!
Я частенько не могу контролировать свой язык. А именно – говорю людям в порыве злости или волнения до жути неприятные вещи, которые говорить совсем не стоит, даже если они правдивые. И особенно их не стоит говорить любимым людям. А уж тем более самому ранимому из них.
Я намереваюсь сейчас же извиниться перед Ланой, но она не позволяет.
– Я не хочу продолжать разговор с тобой. Мне пора на лекцию.
– Лан, прости, я не хотела, – кричу я ей вслед, но подруга даже не оборачивается и совсем скоро скрывается за поворотом.
Я запрокидываю голову назад и шумно выдыхаю.
Шикарное начало дня, ничего не скажешь.
Интересно, что ждет меня дальше?
В целом – не знаю, но по расписанию первой стоит лекция по медиафилософии. А это значит, мне нужно поторопиться, чтобы успеть войти в аудиторию раньше, чем туда явится вечно недовольная всем Урсула.
Так мы прозвали лектора Скарлетт Донован за ее поразительную схожесть со зловещей морской ведьмой из диснеевского мультика «Русалочка».
Она мрачная, тщеславная, властолюбивая и такая же объемная, как Урсула. Седые короткие волосы, синеватые тени, ярко накрашенный красной помадой рот, даже кожа немного напоминает серо-лавандовый цвет мультяшного персонажа.
В общем, видок у нее жуткий. А характер еще круче. Каждый студент в курсе, что этой дамочке лучше не перечить, иначе зачет в конце года не удастся получить, даже если вызубришь предмет назубок.
А что касается опозданий на лекцию… Ох, в этом плане Урсула совсем строгая. Всех, кто порывается войти в аудиторию после ее появления, она незамедлительно разворачивает и выгоняет в коридор. И плевать ей хотелось на причину опоздания. Она даже не дает возможности оправдаться.
Я ускоряю темп до максимума и добираюсь до нужной аудитории в кратчайшие сроки. К счастью, мне везет – Урсулы еще нет. Как, впрочем, и свободных мест на задних рядах, подальше от неприятной лекторши.
Но ладно, это уже мелочи. Главное, я успела прийти вовремя. И стоит мне только уместить свою пятую точку на стул в первом ряду, как в аудиторию входит Урсула, мгновенно вынуждая всех заткнуться. Без слов, без требовательных взглядов, всего лишь своим появлением. За несколько секунд в помещении воцаряется абсолютная тишина, и Урсула, как всегда пропустив приветствие, сразу приступает к теме лекции.
Разумеется, сейчас мне нет никакого дела до монолога миссис Донован, нудного от долголетней работы. Все мои мысли заняты неожиданным появлением Алекса и теми последствиями, что оно может повлечь. А также Ланой, которую я нечаянно обидела.
Не люблю с ней ссориться. И уж тем более задевать ее за живое. Как только лекция закончится, побегу искать подругу, чтобы поскорее уладить наш небольшой конфликт и еще раз убедиться, что она не станет искать встречи с Алексом.
Я помню, какой неадекватной, по уши влюбленной овечкой Лана была рядом с ним три года назад. И мне очень страшно, что подобное может повториться. Я не хочу переживать вместе с ней тот же кошмар еще раз. Нет уж! Увольте!
Варясь в тревожных мыслях, я ни в какую не могу сосредоточиться на скучном бормотании Урсулы. Приободряюсь, лишь когда минут через десять ее голос внезапно затихает.
Предположив, что ведьма заметила, что я витаю где-то далеко от аудитории, расправляю плечи и фокусирую взор на ней. Но тут же расслабляюсь – ее внимание обращено не к моей рассеянной персоне и даже не в сторону студентов. Она смотрит на входную дверь.
– Прошу прощения за опоздание. Был у ректора.
Слышу до боли знакомый мужской голос и торопею. А стоит в помещение войти тому самому высокому, статному мудаку, я и вовсе впадаю в ступор.
Он выглядит именно таким, каким я его помню. Каштановые волосы слегка растрепаны, щеки и подбородок покрыты легкой щетиной, те же широкие плечи, узкие бедра и жилистые руки, усыпанные реками вен. Только черты лица за три года еще больше заострились, и одет Уокер почему-то во все черное, хотя всегда говорил, что черный цвет терпеть не может. Взгляд карих глаз какой-то безучастный, а на губах ни намека на улыбку, что «душе компании» и «змею-искусителю» Алексу в корне не присуще.
Но все эти странности второстепенны.
Главный вопрос – какого черта происходит?! Что Алекс здесь забыл? И что за спектакль он решил устроить? Соскучился по университетским годам и решил во второй раз на выпускной курс заглянуть? Да еще и на факультет чуждой для него журналистики? Что за бред?!
Хотя я даже рада! Ведь совсем не к тому лектору он без спроса заявился на лекцию. Сейчас Урсула быстренько поставит его на место и выгонит отсюда как безнадежного двоечника.
– Все в порядке, Уокер. Мистер Изнер предупредил, что ты можешь опоздать. Проходи и включайся в тему лекции, – сухим, но нисколько не возмущенным голосом проговаривает женщина.
Что, простите?!
Я сплю?
Как это понять?
Что значит «проходи и включайся в тему лекции»?
Урсула после летнего отпуска еще не пришла в себя?
Алекс сейчас должен за тысячу километров включаться во что угодно, а не быть здесь!
Но так, видимо, считаю только я одна. Урсула вновь возобновляет свой монолог, а Алекс преспокойно, уверенной походкой топает к единственному свободному месту на пятом ряду, которое я каким-то образом умудрилась не заметить.
Я ничего не понимаю! От слова совсем! Чуть ли не разинув рот от удивления, я слежу за каждым движением парня, словно зачарованная. И делаю это в открытую, позабыв обо всем на свете, вплоть до тех пор, пока Урсула не рявкает на меня:
– Майлз, может, мне стоит позвать Уокера вести лекцию вместо меня, чтобы ты свою шею так не сворачивала?
Вот же дерьмо!
Все студенты, включая самого Алекса, мигом переводят взгляд на меня.
Я быстро разворачиваюсь и извиняюсь перед Донован, а затем потупляю взгляд в стол, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Но не от смущения. Тут что-то иное. Ведь кроме тотального недоумения я сейчас ничего испытывать не могу. Особенно когда в ответ на высказывание Урсулы я не слышу ни одного комментария от вечно болтливого Алекса.
Ни колкости. Ни флирта с девчонкой, обратившей на него внимание. И ни одной шуточки, от которой засмеялся бы в голос весь курс.
Как так?
Почему он молчит?
Это на него совсем непохоже.
Смачная порция новых вопросов захламляет мозг и усиливает состояние шока настолько, что меньше чем через пару минут я вновь не сдерживаюсь и аккуратно оглядываюсь назад.
Но увы, украдкой посмотреть на него не получается. Только я нахожу ненавистное мне лицо, которое все девушки Спрингфилда считали поистине красивым, как тут же встречаюсь с карим взглядом Алекса.
Оказывается, он тоже по-прежнему пялится на меня. Пристально. Будучи абсолютно спокойным. Без тени улыбки на губах.
Наверное, мне стоит резко отвернуться, но почему-то не получается. Даже несмотря на то, что кожа моего лица прямо-таки кипит от его прицела. Дикое любопытство примагничивает мой взгляд к его персоне в надежде раскрыть тайну: какого черта он тут забыл?
И если бы не крупица разума, истошно напоминающая мне, что Урсула во второй раз одним язвительным комментарием не ограничится, я бы так и пялилась на него до конца пары.
С трудом заставляю себя перевести взгляд на тучную женщину, всерьез задумываясь о вероятности, что я попала на программу «Розыгрыш» и вот-вот оператор со всей съемочной командой выскочит из ниоткуда и сообщит, что все происходящее – подстава.
И честно говоря, это была бы лучшая новость за сегодняшнее утро. Потому что если Алекс действительно вернулся в Спрингфилд, решив на сей раз повеселиться столь странным способом, то я официально заявляю: совсем скоро случится беда.
Глава 3
Веро́ника
Сначала во время перерыва я хотела найти Лану, но неожиданное появление Алекса в аудитории внесло в мои планы коррективы.
Все бесконечно долгие минуты лекции я представляла, как сразу после ее окончания подлечу к Уокеру и вытрясу из него правду – почему он вернулся сюда и что именно задумал? Однако сделать это у меня не получилось благодаря противной Урсуле.
После пары она подозвала меня к себе и в наказание за незаинтересованность в лекции задала написать доклад о сегодняшней теме. Когда же мне наконец удалось освободиться от злобной карги, Алекса в аудитории уже не было.
– Прекрасно! Лучшего начала года и не придумаешь, – шагая по коридору университета, недовольно бурчу я и в уме ужасаюсь тому, сколько времени мне придется потратить на выполнение дополнительного задания Урсулы.
И когда мне кажется, что этот паршивый день не может стать еще паршивее, я издалека замечаю Райана, спускающегося по лестнице с другом.
Сердце пропускает удар, когда среди толпы мой мозг выделяет спортивную фигуру бывшего. Его песочного цвета волосы красиво переливаются в лучах солнца, проскальзывающих из окон, а звонкие ноты родного смеха словно дротиками прокалывают мою грудную клетку.
Я не хочу так на него реагировать, ведь сама была инициатором нашего разрыва, но ничего не могу поделать. Два года отношений и море совместных счастливых моментов так просто не вырвать из памяти.
Райан был моим первым во многих смыслах этого слова. До него у меня не было серьезных отношений с парнями. Так, чисто непродолжительные романы, не заходящие дальше второй базы.
Только с Райаном я осмелилась продвинуться дальше. А все потому, что очень любила его. Да что уж там. Я и сейчас люблю. Проблема лишь в том, что я не влюблена в него больше. И уверена, что он в меня тоже. Просто Райан наотрез отказывается это признавать, то и дело пытаясь возобновить наши потухшие отношения.
Несмотря на то что убегать от проблем совсем не в моем стиле, я как последняя трусиха намереваюсь скрыться, до того как Райан меня заметит.
Правда, когда я резко оборачиваюсь, то даже шагу ступить не успеваю, со всей силы врезаясь в чей-то огромный корпус.
– Я тебя не преследовал! – испуганно выпаливает парень, а я роняю сумку, и все содержимое вываливается на пол.
– Черт! – Спешно опускаюсь вниз.
– П-прости… Я… Я… Не хотел… Т-так получилось… – бурчит он, заикаясь, и неловко помогает мне собрать все вещи.
– Да ты-то за что извиняешься? Это я на тебя налетела.
– Я… Я… Н-нечаянно… Я… – он продолжает лепетать что-то бессвязное, но я уже не вникаю в суть.
Максимально быстро забрасываю вещи в сумку и оборачиваюсь назад. В толпе Райан меня не видит, но он уже довольно близко. И если я сейчас же что-нибудь не предприму, то нашей встречи будет не избежать.
Вновь смотрю на дерганого парнишку, в которого я впечаталась. Бегло оцениваю его немалые габариты и мигом нахожу решение.
– А ну-ка, иди сюда, – хватаюсь руками за его майку и тяну за собой в сторону окна.
Прислоняюсь задом к подоконнику и плотно прижимаю парня к себе, прячась за ним, как за стеной.
Хотя почему как? Ботан настолько пугается моих действий, что его тело в одно мгновение превращается в бетон.
– Т-ты… т-ты… что де-делаешь? – Еще больше ужасается он, когда я обвиваю его шею, заставляя наклониться ко мне ближе.
– Спасаю себя от встречи с бывшим. Не паникуй! Я ничего тебе не сделаю, – шепчу я возле его губ.
– Я… я… не паникую.
– Ага. Заметно. Просто, пожалуйста, постой спокойно еще несколько секунд, и я тебя отпущу.
– Л-ладно, – выдавливает он так, словно я огромный тарантул, а не девушка.
Что за неописуемый страх? Не понимаю. Да и плевать, если честно. Сейчас главное – остаться незамеченной. И, к моему превеликому облегчению, мне это удается.
Украдкой отследив, что Райан прошел мимо и скрылся с поля зрения, я протяжно выдыхаю и утыкаюсь лбом в окаменевшую грудь паренька.
А как его сердце бьется! Рехнуться можно. Словно он барабан проглотил, который застрял в клетке ребер и отбивает там сумасшедший ритм.
– Да расслабься ты. Чего так напрягся? Я же сказала, что ничего тебе не сделаю, – с усмешкой успокаиваю парня, но, увы, он остается таким же напряженным.
Лишь когда я наконец отпускаю его шею, позволяя сделать шаг назад, он с облегчением выдыхает.
– Ничего себе! Я что, настолько страшная? – хмурюсь от удивления, и густые брови ботана взлетают вверх.
– С-страшная? Н-нет… Н-нет… Как ты… м-могла такое п-подумать?
– Сужу по твоей реакции.
– Ой! Н-нет… Н-наоборот… Ты чересчур к-красивая, – нервно лепечет он, поправляя съехавшие с носа очки, а затем проводит пятерней по темно-русым, идеально приглаженным волосам.
– Значит, от моей неземной красоты так окаменел? – едва сдерживаю улыбку, наблюдая за его неуклюжими, дергаными движениями.
– Д-да.
– Прям везде-везде окаменел?
Первые пару секунд парень не врубается, о чем я, а потом все его лицо начинает стремительно покрываться красными пятнами.
И тут я не сдерживаюсь и срываюсь на смех.
– Боже! И откуда ты такой милый появился? – Легонько ударяю парня по плечу, желая его расслабить.
– Я… я всегда здесь был.
– Да? И почему я тебя раньше не видела?
– Меня никто н-никогда не в-видит, – серьезно произносит он, потупив взгляд в пол, и весь мой смех разом улетучивается.
Теперь понятно, почему он такой зажатый и зашуганный. Но непонятно, как такой громила мог остаться невидимкой? Тем более для меня – той, что всегда обращает внимание на интересных, нестандартных по внешности людей. А этот парень именно такой.
Рубашка в клетку, очки как у Кларка Кента. Да и по размерам он вылитый Супермен. Парень ростом метра два, если не больше, и довольно крупный. Нет. Не толстый, а именно крупный. Настоящий бугай, который одним толчком с легкостью может откинуть человека на несколько метров. Но при этом черты лица у него довольно милые: губы красивой формы, нос чуть большеват, но общую картину не портит, а темные испуганные глаза с опущенными уголками делают его похожим на добряка, что и мухи обидеть не способен.
– Тебя как зовут?
– С-стив Райт.
– Приятно познакомиться, Стив. Я Верόника Майлз. – Протягиваю руку своему застенчивому спасителю.
– Я… знаю, – отвечает он и, недолго помешкав, сжимает мою ладонь своей огромной ручищей.
– Знаешь?
– К-конечно. Тебя все знают. И я тоже.
– В таком случае ты также должен знать, что я не кусаюсь и не ем на завтрак таких внушительных мужчин, как ты. Прекрати так нервничать. Я тебе никак не наврежу. Боюсь, это ты мне сейчас руку сломаешь, если продолжишь так сильно сжимать.
– Ой! – Стив резко расслабляет пальцы и прижимает ладонь к своему животу. – П-прости… Я не хотел делать тебе б-больно.
– Да все нормально. Я же шучу. Выдохни уже наконец и лучше ответь: почему ты меня преследовал?
– Я? – Он в ужасе округляет глаза. – Я же с-сказал, что не п-преследовал.
– Чем себя и выдал, – дружелюбно улыбаюсь. – Давай колись. Зачем ты это делал? И советую не отнекиваться и не тянуть время. Я все равно докопаюсь до правды.
Гигант-милашка Стив поджимает от волнения губы, но все-таки решает признаться.
– Я шел за тобой, чтобы дать тебе это. – Он вынимает из портфеля продолговатую коробочку и неуверенно протягивает ее мне.
– Что это? Неужели подарок?
– Д-да… П-подарок, – тихо бормочет он, но как только замечает, что я намереваюсь развязать бантик, вдруг повышает голос: – Нет! Ты только не открывай!
На сей раз округляю глаза я.
– Почему мне нельзя его открыть?
– П-потому что он не для тебя.
Стиву удается вконец ввести меня в замешательство. И он это явно считывает по моему лицу.
– Я х-хотел попросить, – от нервов он до побелевших костяшек сжимает пальцы на ручке портфеля. – Ну… если т-тебе не сложно, то ты м-могла бы… – Стив опять поджимает губы и морщится так, будто все слова превратились в гвозди и встали поперек горла.
– Ну, что могла бы? Рожай уже. Я не убью тебя. Максимум откажу, если мне не понравится то, что ты попросишь.
– Ты могла бы передать этот подарок Алане? Он для нее, – спешно тараторит парнишка и вновь покрывается пунцовым румянцем, заставляя мои губы расплыться в улыбке.
Значит, Стив запал на Лану? Эх, бедняга! Каким бы огромным милашкой он мне ни казался, к сожалению, он полная противоположность ее любимого типажа парней. Однако говорить я ему об этом не собираюсь. К чему расстраивать парня? Он и так, вероятнее всего, несколько дней набирался смелости, чтобы подойти ко мне, а сейчас десятью потами облился, пока выдавливал из себя эту просьбу.
– Хорошо. Без проблем. Передам, – отвечаю я, но вместо радости на лице Стива замечаю крайнюю степень удивления.
– Серьезно?
– Конечно. Мне несложно. К тому же не хочу, чтобы ты рухнул в обморок или еще хуже – наложил в штаны от страха, если попытаешься сам отдать подарок Лане.
– Б-боже… Сильно заметно, что я н-настолько плох, да? – почесывая затылок, спрашивает Стив.
– Нет. Ты как раз-таки весьма неплох, но вот твоя уверенность в себе уж очень сильно хромает.
– Я знаю, – с сожалением соглашается он.
– Знаешь и ничего с этим не делаешь?
– А что я т-тут могу п-поделать?
– Очень много чего, Стив. Для начала в зеркало на себя посмотреть и понять, что ты один такой большой, красивый и неотразимый на белом свете. Второго такого нет. И хотя бы только за это тебе нужно себя хвалить и любить, – с улыбкой хлопаю его по плечу и вдруг даже сквозь гам студентов различаю мелодичный голос Ланы.
Стив тоже слышит и предсказуемо превращается в камень. А стоит мне повернуть голову вправо и увидеть, с кем именно подруга столь активно разговаривает, и я тоже окаменеваю.
Алана, мать ее, разговаривает с Уокером!
Разговаривает, улыбается во все тридцать два зуба и откидывает копну волос за спину, еще больше открывая перед Алексом вырез декольте.
Флиртует дура!
Я так и знала, что она не сдержится! Грабли – однозначно ее любимый инструмент. Но никак не мой! И я не намерена переживать с Аланой все, что непременно случится, когда этот козел опять вытрет об нее ноги!
– У тебя т-такой взгляд, б-будто ты собираешься кого-то убить, – констатирует Стив, а я и не думаю отрицать.
Я на конкретном взводе. И не передать, каких титанических усилий мне стоит спокойно стоять и ждать на расстоянии, пока Алана наболтается с Уокером и изящной походкой направится в сторону нужной аудитории. А как только подруга скрывается из виду, я тут же срываюсь с места.
Всего мгновение – и вот я уже стою за широкой спиной подонка.
Еще одно – грубо хватаю его за плечо, заставляя повернуться ко мне.
Третье – и я злостно бросаю ему в рожу:
– Только попробуй опять начать играть в свои мерзкие игры, Уокер, и я лично тебе член оторву! Клянусь!
А дальше… дальше происходит нечто непонятное. Алекс не огрызается, не шлет меня на хрен, как он частенько любил это делать с теми, кто смел на него наезжать, а лишь немного удивляется и начинает молчаливо изучать меня своими шоколадными глазами так, будто никогда прежде не видел.
Секунду, пять, десять, двадцать, а затем он просто слабо улыбается. Впервые за сегодняшний день. И от его улыбки складывается ощущение, будто пол проваливается под ногами, а вся кровь в теле начинает бурлить, гудеть и лететь по венам, ударяя мощным потоком по всем нервам и артериям.
Мне кажется, впервые в жизни я физически ощущаю этот внутренний процесс. Помимо всего остального, что со мной творится.
Лицо буквально сгорает под его изучающим взглядом, дыхание сбивается, а голова кружится, словно я только что сошла с карусели.
Это что еще за странности со мной происходят? Я уже давно не смущаюсь и никого не стесняюсь, но под его прицелом сейчас ощущаю себя такой же растерянной, какой была на сцене во время первого школьного выступления.
– Грандиозные у тебя планы на мой член, однако, – приподняв одну бровь, Алекс нарушает затянувшееся молчание. – Уверена, что он тебе еще не пригодится?
Его наглость поражает до немоты, а плутоватый взгляд, медленно сканирующий меня с головы до пят, вконец сжигает кожу лица и до запредельных скоростей разгоняет сердце.
Да что такое со мной творится?! Это же Алекс! Алекс! Да, он хорош собой, ничего не скажешь. Но он – редкостное чмо, при виде которого меня всегда воротило. И сейчас ничего не изменилось. Он все тот же мудак! А я все так же хочу уберечь от него мою дурную подругу.
А ну живо приди в себя, Верόника, и выскажи этому клоуну все, что надо!
– Я повторяю, – проигнорировав его вопрос, медленно выдыхаю, чтобы вернуть себе пошатнувшееся равновесие. – Если попытаешься опять привязать к себе Алану и начнешь издеваться над ней, я тебя кастрирую. Моя рука не дрогнет. Слово даю, – цежу я, сильнее сжимая сумку пальцами, которые почему-то предательски подрагивают.
– Так ты о своей подружке беспокоишься? О той, с которой я сейчас разговаривал? – уточняет он.
Причем с таким искренним недоумением, будто в самом деле не понимает, о ком я говорю.
– Слушай, я не знаю, что за театр ты здесь устраиваешь и зачем вообще вернулся в универ, но я тебя предупредила.
– Твое предупреждение больше смахивает на угрозу, – он слегка наклоняется ко мне, обдавая до жути приятным ароматом парфюма. – Алана была куда более приветливой, чем ты. Взяла бы с нее пример, – ухмыляется он.
И эта его ухмылочка вдребезги разбивает мою сдержанность.
– Не смей к ней даже подходить, Алекс! – повышаю голос я.
– Вообще-то, она сама ко мне подошла, – спокойно отвечает Уокер, и у меня, черт побери, все мысли покидают голову.
Он слишком близко ко мне стоит. Слишком пристально изучает лицо. И слишком бурные процессы вызывает в моем организме.
– Что здесь происходит, Рони?! Ты что вытворяешь?!
Я вздрагиваю от неожиданности, и мы с Алексом одновременно поворачиваем головы в сторону вернувшейся Ланы, что буравит меня негодующим взглядом.
Но мне плевать. Пусть злится, сколько пожелает. Это лучше, чем потом месяцами слушать ее жалостливые рыдания.
– Я ничего не вытворяю. А просто рассказываю Алексу о том, что его ждет, если он вновь попытается тебя обидеть, – скрестив руки на груди, сообщаю я и отступаю от Уокера, возвращая себе способность нормально дышать.
– Он меня не обидит, Верόника! – уверенно парирует она.
Я безрадостно усмехаюсь, закатывая глаза. Опять двадцать пять!
– Конечно, обидит. Алекс только это и умеет делать. И честно говоря, я вообще не понимаю, почему ты заступаешься за него?
– Потому что он – не Алекс, – бросает подруга, словно ударяя меня кирпичом по голове.
В полнейшем замешательстве я перевожу взгляд на парня, который стопроцентно является Алексом, и все понять никак не могу, что за ерунду только что сморозила Лана.
– Очень рад познакомиться, Верόника, – Уокер произносит мое имя с такой бархатной интонацией, что вся кожа внезапно покрывается мурашками. – Ты действительно что-то попутала. Я не Алекс, я его брат – Мэтт.
Глава 4
Веро́ника
Новость о том, что Алекс Уокер не такой уж уникальный, мягко говоря, повергла меня в шок. Особенно, когда мне удалось выяснить, что неизвестно откуда появившийся Мэтт является не его близнецом, а погодком.
Поразительно! Они же как две капли воды! Вообще не отличить. Бывает же такое.
А вот как так могло произойти, что за все время общения с Уокером и его друзьями мы с Ланой не узнали, что у него есть младший брат, – для меня загадка.
Это как же так получилось-то? В уме не укладывается. Алекс ни разу не упоминал его имя в компании, ни разу не рассказывал о совместных историях с братом, а когда мы приходили к нему домой на вечеринки, Мэтта мы никогда там не встречали.
Благодаря настырности мне быстренько удалось вытрясти немного информации из одного друга Алекса об этом таинственном товарище.
Оказывается, после первого курса он перешел на заочное обучение и уехал вместе с родителями в Германию, а после третьего курса Мэттью и вовсе взял академический отпуск на целый год. Причину этого, к сожалению, друг Уокера отказался мне говорить или же действительно не знал ее. А с самим Алексом я и не думала связываться, даже несмотря на сильное желание узнать о Мэтте все до единого факта.
И я обязательно все узнаю. Иначе я буду не я. Но почему он уехал и, что более важно, – что на самом деле представляет собой этот, на первый взгляд, спокойный кадр, я стану вычислять далеко не из праздного любопытства, и уж тем более не из личного интереса, а ради Аланы, которая чуть ли не круглосуточно проводит время с Уокером-младшим с первого дня его появления.
Мы с подругой уже целый месяц практически не видимся. Редкие короткие диалоги в универе, во время которых она без умолку трещит о «бесподобном» Мэтте, я не считаю за встречи.
Алана вновь позабыла обо всем остальном мире. И вновь сделала это из-за Уокера, совершенно не думая о последствиях.
И неважно, что он – не Алекс. Мне вполне хватает того, что Мэтт его родной брат, чтобы не доверять ему. А еще он меня несказанно бесит. Не знаю почему. Со мной такое впервые. Обычно я к людям отношусь дружелюбно до тех пор, пока те не доказывают, что они того не заслуживают. Но с Мэттом все иначе. Он с первого взгляда не понравился мне, даже когда ошарашил заявлением, что он не тот, за кого я его приняла вначале. И чем дольше я вижу их с Ланой вместе, тем больше возрастает моя неприязнь к нему.
На прошлой неделе, когда подруга пришла с ним за ручку на вечеринку одного из наших общих друзей, меня аж передернуло. А каждый раз, когда Алана приводила его в нашу компанию в универе, я тут же быстренько ретировалась.
Меня раздражало одно лишь его присутствие, с его вечным спокойствием или, скорее, откровенным пофигизмом по отношению ко всему, что его окружает. В том числе и к Алане.
Она то и дело летает вокруг него как воробушек, трогает, обнимает, щебечет постоянно о чем-то своем, а он лишь молчаливо слушает и изредка кивает в ответ. А Лана как будто не замечает его равнодушия! Ее глазки лихорадочно блестят при взгляде на него, а о своем французе Доминике она, похоже, уже и думать забыла.
Как, впрочем, и обо мне!
Немыслимо просто!
– Что такого ужасного тебе сделал этот блинчик, Рони? – насмешливый голос мамы вырывает меня из неприятных размышлений.
Смотрю в тарелку, а там, благодаря моим неосознанным стараниям, румяный блин превратился в нечто, похожее на кашу.
– С тобой все в порядке? – интересуется она, скидывая новую порцию блинов в глубокую пиалу.
– Да, все хорошо.
– Что-то незаметно. С учебой какие-то проблемы?
– Нет.
– С Райаном?
– Тоже нет.
И я не вру.
К счастью, за этот месяц мы с ним практически не пересекались. А когда ему удавалось меня поймать в университете, я каждый раз максимально быстро сворачивала нашу беседу.
– Тогда дело в Алане? – не прекращает допытываться мама. – Она давно к нам не заглядывала. Вы с ней поссорились, что ли?
– Как можно поссориться с той, кого практически не видишь? – бурчу я и делаю глоток кофе. Есть что-то вконец расхотелось.
– И кто на этот раз занимает все ее мысли? – со смешком уточняет мама, в то время как мне совсем не до смеха.
– Уокер.
– Что? Опять он объявился?
– Нет. Не он. А его брат.
– Я не знала, что у него есть брат.
– Об этом, похоже, никто не знал. Но он есть. И Лана опять летает на седьмом небе от счастья и ни на секунду не может от него отлипнуть.
– И почему ты злишься? Разве ты не должна порадоваться за подругу?
– А чему тут радоваться? Все непременно закончится бедой. С Уокерами по-другому быть не может.
– С каких это пор ты так предвзято относишься к человеку, которого совсем не знаешь?
Я хмурюсь, сама до конца не понимая, почему так негативно воспринимаю их с Мэттом отношения, даже несмотря на то, что пока он ничего плохого ей не сделал.
– Может, ты просто ревнуешь? – Мама выдвигает абсолютно нелепый домысел, заставляя меня усмехнуться.
– Кого? Мэтта к Алане? Не говори ерунды. Мне нет до него никакого дела.
– Вообще-то, я имела в виду наоборот, но, судя по твоей реакции, твой вариант больше похож на правду.
– Чушь! – протестую я. – Мне просто не хочется, чтобы Лана влюбилась по уши в копию Алекса, а потом вновь страдала.
– То, что у нее был печальный опыт с Алексом, не значит, что с его братом все повторится.
– Знаю, но просто… – я заминаюсь, не находя верных слов, чтобы объяснить маме свои опасения насчет этого странного парня.
И, к счастью, долго думать не приходится. Внезапный звонок, доносящийся из парадного холла, прерывает наш разговор, и я спешу отправиться к входной двери.
– Привет, привет! – здоровается Алана, входя внутрь, и тут же сковывает меня в объятия.
– Я уже не ожидала тебя увидеть сегодня, – сдавленно проговариваю я.
– Чего это? Я же обещала прийти на фирменные блинчики Саманты, – заявляет она таким тоном, будто всегда сдерживает обещания.
Последние три наши встречи Лана отменяла, а об одной и вовсе забыла, заставив меня два часа бессмысленно прождать ее в нашем любимом ресторане, при этом не удосужившись ответить ни на один мой звонок.
Как выяснилось на следующий день, она не слышала вибрации, потому что была слишком занята. И опять Мэттом.
– Привет, Саманта! – Лана подходит к маме и целует в щеку.
– Привет, дорогая. Давно ты к нам не заглядывала.
– Прости, времени не было. Начало учебного года выдалось загруженным.
Я незаметно от Ланы закатываю глаза.
Ох, если бы это учеба занимала все ее время.
– М-м-м… Какая вкуснотища, – подруга наклоняется к пиале с панкейками и вдыхает. – От одного запаха слюнки до пола. Я умираю от голода.
– Тогда садись, налетай на блины и рассказывай, почему светишься как лучик, – интересуется мама и бросает на меня короткий насмешливый взгляд, в ответ получая отчаянное: «Ну зачем ты задала этот вопрос? Смерти моей хочешь?».
А она реально может наступить – с первой же секунды, как Лана начинает рассказывать о своем возлюбленном, мне повеситься хочется. Я слышала все это уже неоднократно. В печенках у меня уже сидит этот Мэтт.
– А ты чего такая хмурая? – спустя минут двадцать Лана наконец обращается ко мне.
– Не выспалась, – бурчу я и, не желая проявлять перед ней недовольство, начинаю копаться в своей сумке.
– Точно дело только в этом? Ты в последнее время постоянно не в духе.
– Я же сказала: не выспалась, – повторяю более резко, за что получаю укоризненный взор от мамы и спешу исправиться: – Все нормально, Лан. Просто немного устала за этот месяц. После первой неудачной лекции Урсула мне спуску не дает. Каждый раз задает дополнительные задания.
Не глядя на подругу, перебираю вещи в сумке и внезапно натыкаюсь на подарок Стива.
– Кстати, это тебе. Все забывала отдать, – протягиваю продолговатую коробочку Лане.
– Подарочек? – широко улыбается она. – А по какому поводу?
– Ни по какому. И он не от меня.
– А от кого?
– От Стива.
– Это еще кто такой?
– Парень, которому ты нравишься. Он очень стеснительный, поэтому попросил передать его через меня.
– Как мило, – усмехается Алана и, вместо того чтобы открыть подарок, забрасывает его в сумочку.
– Ты даже не посмотришь, что там?
– А зачем? Мне не нужны никакие поклонники и подарки от них. У меня есть Мэтт, – с улыбкой от уха до уха выдает подруга.
У меня аж челюсть сводит от раздражения, а язык так и зудит высказать Алане все, что я думаю о ее помешательстве на парне, которого она совершенно не знает.
Да только все мои возмущения остаются при мне. Ланин айфон начинает звенеть, и она незамедлительно отвечает на вызов.
Мгновение – и лицо девушки начинает сиять ярче бриллиантового ожерелья на ее шее, а голос наполняется радостью.
Всю следующую минуту я стараюсь не слушать ее воодушевленную беседу, переполненную милыми словечками, иначе меня точно стошнит.
– Ты уже готова, Рони? – спрашивает Лана, закончив разговор.
– К чему?
– Как к чему? К универу. Мэтт с минуты на минуту за нами заедет.
Что?! Только этого мне не хватало.
– Я думала, мы поедем вдвоем, – цежу я, на сей раз даже не пытаясь скрыть недовольства.
– А в чем проблема?
– В том, что ты и дня не можешь провести без Уокера! Когда мы с тобой в последний раз нормально общались? Можешь припомнить?
– Ты чего взъелась? Мы и при нем можем спокойно общаться. У меня от Мэтти секретов нет. Я ему все рассказываю.
– А я не собираюсь этого делать! Я его не знаю. Он мне никто.
– А для меня он – все! – пылко выпаливает Алана.
– В этом и вся проблема.
– Да что с тобой такое, Рони?
– Это с тобой что такое, раз ты добровольно и так быстро опять прыгаешь в то же болото?
– Мэтт никакое не болото. Он полная противоположность Алекса.
– Но это не гарантия того, что он лучше, чем Алекс.
– Я знаю, что лучше.
– Откуда? Ты с ним всего месяц знакома!
– И этого более чем достаточно, чтобы понять, какой он хороший. И ты бы тоже это поняла, если бы познакомилась с ним ближе.
– Спасибо, но я не горю желанием знакомиться с ним ближе. А то, боюсь, ты потом опять будешь обвинять меня в том, чего я не делала, – в сердцах затрагиваю наш с ней давний конфликт, который практически расстроил нашу дружбу.
– Девочки, не ссорьтесь, пожалуйста, – миролюбивым тоном встревает мама. – Ни один парень этого не стоит.
Я фыркаю. Будто я сама не в курсе. Я ни за что не забывала бы о Лане из-за какого-то мужчины. И уж тем более не верила бы ему больше, чем самой близкой подруге, с которой мы почти как сестры.
Но что сейчас, что три года назад Лана часто забывала обо мне, а когда застукала нас с Алексом в одной постели, с легкостью поверила изменщику и лжецу, а не мне.
– Значит, ты с нами не поедешь? – уточняет Лана, с недовольством глядя на меня.
– Нет. Сама доберусь, – твердо отвечаю я.
– Что ж… Ладно. Как хочешь. Если не можешь за меня порадоваться и принять моего парня – дело твое. Уговаривать и ни в чем убеждать тебя не буду, – с обидой произносит она и встает со стула.
Благодарит маму за завтрак, а после, не сказав больше ни слова, уходит, заставляя меня в очередной раз почувствовать себя виноватой.
В этом вся Алана. Она всегда так делает.
Да только в чем я-то виновата? В том, что хочу хоть немного побыть с подругой наедине? Или в том, что хочу уберечь ее от новой ошибки, к которой она несется сломя голову, надев на глаза розовые очки?
Наверное, по мнению Аланы, я виновата и в том, и в другом. Но раз так, то я умываю руки. В прошлый раз я поддерживала ее и день изо дня наблюдала за страданиями подруги, но в этот раз я отказываюсь на это смотреть. Пусть делает, что пожелает.
Я предупредила. Причем неоднократно. Она, как всегда, не послушала. Поэтому если еще один Уокер обидит ее – Лана сама будет в этом виновата.
Мне же нужно начать больше думать о себе и своем будущем. Моя задача – закончить университет с максимально хорошими результатами, тем самым повысив шансы получить штатное место в газетном издательстве «Spring Times». А сделать это я смогу, только если перестану переживать за Алану и полностью сконцентрируюсь на учебе.
Чтобы избавиться от ненужных мыслей и неприятного осадка после нашего разговора, я решаю не вызывать такси, а прогуляться несколько кварталов до университета пешком.
Проследив в окно за тем, как Лана садится к своему парню в машину и они тут же срываются с места, я прощаюсь с мамой, надеваю поверх кремового платья тканевое пальто и выхожу на улицу, где буквально через пять минут жалею о выборе слишком легкой одежды.
Если вчера светило солнышко, то сегодня все небо затянуто грозовыми тучами, а ветер не то что гнетущие мысли из головы выметает, а меня едва с ног не сносит.
Осень пришла по расписанию. С октября в Спрингфилде всегда начинается дождливая серая пора. Но ничего. Я не сахарная. Не растаю. К тому же я надеюсь, что успею добраться до универа раньше, чем на меня повалит дождь.
Однако увы и ах! Надежда моя рушится за две улицы до заветного здания, когда вдруг громыхает раскатистый гром, что будто отдает команду резкому шквалу ливня ниспасть с небес мне на голову.
Шикарно!
В кои-то веки уложила с утра волосы, и на тебе! И минуты не проходит, как влага уничтожает весь прикорневой объем и легкие волны, а тонкое пальто насквозь промокает вместе с платьем. Боюсь даже представить, что дождь сотворил с косметикой на лице.
Должно быть, теперь я похожа на облезлую крысу, отчего мое и без того скверное настроение падает ниже плинтуса. А за ним в следующий миг падаю и я. В прямом смысле этого слова – не заметив из-за лужи трещину в тротуаре, я подвернула ногу и завалилась прямо на мокрый асфальт.
Острая боль пронзает лодыжку, мелкие �