Охота на попаданку. Бракованная жена

Глава 1. Как я переместилась в другой мир

– Пора тебе жениться, – утро началось с обычного диалога.

Старый лорд дан Хофф вот уже несколько месяцев неизменно приветствовал сына этой фразой. Едва Ка-эль слышал ее, у него начиналась изжога. Похоже, надо завтракать отдельно.

– Четвертый раз, отец? – вздохнул Ка-эль, присаживаясь за стол. – Сколько можно… Такими темпами за окном моей спальни будет личное кладбище.

– Высшему лорду, дракониду, наследнику великого рода не пристало быть одному, – ворчливо заметил отец. – Тебе уже тридцать два, Ка-эль, а мне – девяносто. Я помру, так и не увидев наследника нашего рода!

– Ты еще меня переживешь, – хмыкнул Ка-эль.

Вот уж за что, а за здоровье старого лорда он не переживал. Ворчливый старик был бодр и полон сил. Дракониды в принципе живут дольше людей. Так что вся эта драма с умиранием – чистой воды спектакль.

Ка-эль понимал тревогу отца и даже разделял ее, но он также знал, что ни одна девушка в здравом уме не пойдет за него. Никакие титулы, драгоценности и положение не заставят их передумать. Всем прекрасно известно, что случилось с его предыдущими женами. Все три не протянули и года после свадьбы.

Чудо, что ему вообще удалось найти целых трех жен. Первую он выкупил у семьи, отдав за нее годовой запас монет. Еще одна была сиротой, а последняя была готова на все, чтобы сбежать из-под гнета отчима.

Три милые девушки и всех постигла одна печальная участь – они все упокоились на заднем дворе родового имения дан Хофф. Ка-эль не преувеличивал, говоря о личном кладбище. Могилы его жен располагались рядком, одна за другой. Никакого желания увеличивать этот ряд у него не было. Хватит с него свадеб и похорон.

– Никто по доброй воле не выйдет за драконида, – напомнил Ка-эль.

– Так найди ту, которой нечего терять. В дворянских семьях полно девиц в отчаянном положении. Не мне тебя учить.

– Предлагаешь опять жениться на бедной родственнице? – уточнил Ка-эль. – Или, быть может, на распутнице?

– Да мне плевать, – взмахнул рукой отец. – Этому роду нужен наследник. Приведи в дом ту, что родит мне внука, и я оставлю тебя в покое.

Ка-эль поморщился. Опять старик за свое. Наследник – его навязчивая идея. Он никак не желает смириться с неизбежным – истинные дракониды рождаются все реже. Их раса вымирает. Предыдущий ребенок-драконид появился на свет пятнадцать лет назад. С тех пор тишина. Возможно, этот ребенок – последний представитель их расы.

Но старый лорд все надеялся на что-то. Три жены Ка-эля умерли в родах вместе с новорожденными, а старику все мало. Сколько еще смертей надо, чтобы он, наконец, уяснил – дракониды обречены на вымирание? А вместе с ними и весь мир. Ведь именно их магия еще держит его на плаву. Не станет драконидов, и мир рухнет.

Повторять все это в тысячный раз не было никакого желания. Поэтому Ка-эль завтракал молча под ворчание старика. Оно давно стало чем-то вроде приправы к блюду.

Но сегодня Ка-элю повезло. Не успел он доесть омлет, как в столовую ворвался ратный со срочной депешей. Без стука и предварительного доклада – такое слуги редко себе позволяли. Значит, стряслось что-то серьезное.

– Лорд дан Хофф, вас срочно вызывают, – отрапортовал он с порога, обращаясь к Ка-элю. – Новый прорыв… Очень мощный…

Ка-эль резко встал, едва не опрокинув стул.

– Прощу прощения, отец, я должен идти, – кивнул он старику.

– Да ступай уже, – махнул тот рукой. – Вот так тратим всю магию на поддержание целостности мироздания. Могли бы в знак благодарности выделить тебе невесту, – пробормотал он.

– Отец, женщина – не вещь, которую можно получить на складе, – на ходу бросил Ка-эль.

– Ты еще им об этом скажи, – фыркнул старик. – Ваше поколение разбаловало женщин, вот они и выдвигают условия. В мое время они сидели и помалкивали.

Ка-эль был рад, что эта беседа закончилась. Он покинул столовую с облегчением. Хватит с него на сегодня брюзжания старика.

Раздавив кристалл, что дал ему ратный, Ка-эль открыл портал и перенесся на место прорыва. Там его уже ждал Ар-сес – друг и напарник, представитель той же древней расы, что и сам Ка-эль.

Место было неприметное – обычный луг на краю деревни. Красивый спокойный пейзаж портил внушительный разрыв. Кривой линией он тянулся сверху вниз. Не просто тонкий надрез, а целая брешь.

– Что-то прошло здесь, – произнес Ар-сес. – Нечто большое, как…

– Человек, – задумчиво произнес Ка-эль.

– Полагаешь, это возможно?

Вместо ответа Ка-эль присел на корточки, раздвинул высокую траву и коснулся земли. На влажной почве четко отпечатался след ноги. Судя по размеру, женской.

Он запрокинул голову и посмотрел на небо. Его яркое сияние не причиняло вред зрачкам драконидов, а вот людям приходилось прятать глаза за специальными линзами, чтобы не ослепнуть от сияния мертвого неба.

Чутье драконида и примятая трава подсказывали Ка-элю, что женщина ушла в южном направлении. Он быстро поднялся и направился туда же. Охотник шел по следу добычи.

Ар-сес остался на месте. У него было свое дело – магией помочь разрыву затянуться, пока тот не увеличился.

Таких, как Ка-эль и Ар-сес, называли «щитами империи». С помощью магии драконидов они поддерживали мир в состоянии хрупкого равновесия. Разрыв угрожал равновесию, а значит, та, что его нарушила, должна быть поймана и при необходимости уничтожена. Когда на кону существование всего мира, одна жизнь ничего не значит.

Я никогда не мечтала о приключениях. Все мои желания были довольно приземленными – выучиться на парикмахера, заработать себе имя, открыть свой салон. Возможно, дорасти до стилиста. И, конечно, простое женское – выйти замуж, родить детей.

Казалось бы, желания начали сбываться. По крайней мере, я закончила колледж с отличием и устроилась на работу. А вот дальше все пошло не по плану…

По какой-то роковой случайности Вселенная выбрала меня. Посмотрела сверху и решила – «В ее размеренной жизни не хватает приключений». А потом взмахнула своей волшебной палочкой, и понеслось.

Так вот, уважаемая Вселенная, благодарности от меня не жди! Я ни о чем таком не просила, ты меня явно с кем-то перепутала. Так что, будь добра, верни все, как было. Ах, не можешь? Тогда держись!

…В чужой мир я попала абсолютно банально – меня сбил трамвай. Как видите, ничего примечательного. Разве что трамвай сбил меня посреди парковки. Подземной. Не спрашивайте, откуда он там взялся. Подозреваю, это все шутки Вселенной.

Сильнее меня этому происшествию удивился только водитель трамвая. Последнее, что я запомнила, прежде чем отключиться, – его распахнутые на пол-лица глаза. В них отчетливо читался немой вопрос – «Какого… я здесь делаю»?! Хотела бы я тоже это знать.

Как ни странно, больно не было. Я вообще ничего не почувствовала. Просто отключилась. А когда открыла глаза, увидела нечто странное. Даже не сразу поняла, а что это, собственно, такое.

Краски, множество красок – от золотого до алого, от нежно-голубого до глубокого сиреневого. Словно сумасшедший художник водил кисточкой по холсту, рисуя некую абстракцию.

Я лежала на спине, раскинув руки в стороны, и любовалась этим разноцветьем. Довольно быстро я заметила, что краски движутся. Перетекают одна в другую, сливаются или наоборот распадаются на цвета.

Мне понадобилось время, чтобы понять – я смотрю на небо. Вот такое странное и лишенное логики. Я даже не могла определить время суток. Казалось, сейчас одновременно утро, день и ночь. Светило солнце и луна, я видела звезды и зарево рассвета на востоке, а на западе – отблески заката.

Смотреть на это небо можно было вечно. Вот только глаза быстро устали и начали болеть, а вслед за ними – голова. Решив, что с меня хватит местных красот, я села и огляделась.

Не считая неба, все остальное выглядело буднично. Сельская пастораль – луг, деревья на горизонте и одноэтажные домики. Пахло свежей выпечкой и скошенной травой.

Я озадаченно нахмурилась. До потери сознания я была в центре мегаполиса. Там пахло, чем угодно, – выхлопными газами, пылью и гарью, но уж точно не свежестью летнего луга. Кажется, трамвай меня прикончил, и я попала в рай. А что, это вполне логичное объяснение. После трамвая на парковке я уже ничему не удивлюсь.

И все же в следующую секунду я вздрогнула. От неожиданности. Я так увлеклась небом, что не заметила – на лугу я не одна. В высокой траве пряталась девушка лет девятнадцати. Схватив меня за руку, она выпалила:

– Идем, скорее.

Я захлопала ресницами и спросила:

– Ты – ангел? Где твои крылья?

Девушка удивленно моргнула. Кажется, мой вопрос ее озадачил. Но я не видела другого объяснения происходящему. Девушка говорила на незнакомом языке, который я отлично понимала. Что это, если не доказательство моей смерти? Кстати, а на каком языке говорят в раю?

Поразительно, но страшно мне не было. Я воспринимала происходящее, как фильм, который смотрю со стороны. Наверное, причина была в шоке. Я все еще не до конца осознавала, что со мной стряслось.

– Еще немного – и они будут здесь, – девушка снова дернула меня за руку.

– Кто они? – нахмурилась я.

– «Щиты империи», – ответила она загадочно. – Тебе лучше с ними не встречаться.

– Почему? – я все еще тупила.

Девушка выглядела взволнованной. Она все оглядывалась по сторонам и вздрагивала, словно вот-вот ожидала нападения. Что-то непохоже ее поведение на ангельское. И крыльев опять же нет.

А еще она была странно одета. Не по-современному. Длинное платье с пышной юбкой и рукавами-фонариками совершенно не подходило сельской местности. А серьги с крупными камнями намекали, что передо мной не простолюдинка.

– Ну же, – она схватила меня за обе руки и потянула, заставляя встать. – Пошли, я объясню все по дороге.

Я поднялась, но идти за незнакомкой не торопилась. Она не внушала доверия. Откровенно говоря, мне вообще ничего здесь не внушало доверия. Даже луговые травы выглядели подозрительно.

А потом до слуха донесся странный звук – как будто натянулась и лопнула струна. Дзинь! И следом зашелестела трава.

Девушка резко побледнела.

– Поздно, – прошептала она. – Они здесь.

– И что теперь? – уточнила я так же тихо.

– Беги! – выпалила она и первой сорвалась с места. Секунда – и ее фигура исчезла в высокой траве.

Человек – существо стадное. Когда кто-то кричит «Беги!», мы срываемся с места, даже не видя опасность. Так реагирует инстинкт самосохранения.

Вот и я рванула вслед за незнакомкой. Неслась вперед, не разбирая дороги. Трава хлестала по плечам, ноги спотыкались о неровную землю, но я упорно двигалась вперед. Все потому, что слышала его – своего преследователя.

За мной кто-то гнался. Звук его дыхания, тяжелая поступь звучали все ближе. Как я не ускорялась, он все равно был быстрее. Он нагонял!

В ужасе я выжимала из своего тела все, что могла. Увы, без толку. Он нагнал. Пальцы обожгли запястье, когда он схватил меня за руку и дернул, разворачивая к себе. Плечо пронзила острая боль, я вскрикнула, крутанулась вокруг своей оси и столкнулась лицом к лицу с преследователем.

Столкнулась в прямом смысле слова. От резкой остановки и разворота меня качнуло, и я повалилась на мужчину. Наши лица оказались всего в паре сантиметрах друг от друга, и я ощутила его дыхание на своей щеке.

Все, что я разглядела со столь близкого расстояния – глаза. Они были, как… небо! Тот же танец разноцветных всполохов, то же перетекание одного цвета в другой. У людей не бывает таких глаз. Кто бы не схватил меня, он – не человек.

Эта мысль привела меня в ужас. Я забилась в руках мужчины, уперлась ладонями в его грудь и оттолкнулась. Расстояние между нами выросло до приличного, и я смогла рассмотреть своего преследователя.

Острые скулы, прямой нос, волевой слегка выдающийся вперед подбородок, цепкий взгляд невероятных глаз, темные волосы – все сложилось в единую картину мрачного, но красивого лица.

Красота бывает разной. Иногда она притягивает, а иногда – пугает. Незнакомец обладал вторым вариантом внешности. На него смотришь и сразу понимаешь – если свяжешься с ним, будут неприятности.

Мне неприятностей и так хватало. Решив не увеличивать их количество, я попятилась от мужчины. Вот только сделала еще хуже. Под пятку попала очередная кочка, я оступилась и начала заваливаться назад.

Мужчина протянул руку, чтобы меня удержать, но его пальцы так и не достигли цели. Все потому, что я не просто упала, я провалилась. Как Алиса в нору зайца. А следом реальность сомкнулась, отсекая меня от преследователя. Вместе с ним исчез луг и удивительное небо. Я очутилась где-то совершенно в ином месте.

Глава 2. Как я сменила тело

– Все плохо, очень плохо, – сквозь вату, окружающую мое сознание, прорывался нервный шепот.

Провалившись в «черную дыру», я снова отключилась. Теперь, медленно приходя в себя, поняла, что опять лежу на спине, но уже на чем-то более твердом, чем земля.

– Он видел твое лицо. Это плохо, – снова раздался шепот. – Но ничего уже не изменить. Придется довольствоваться тем, что есть.

Голос был женский. Кажется, он принадлежал девушке, за которой я бежала в высокой траве. Она говорила обо мне так, будто я – приобретенный ею костюм. И судя по раздраженным ноткам, взяла она его на распродаже и осталась недовольна покупкой.

Я совру, если скажу, что это меня не зацепило. Может, я не фотомодель, но внешность у меня вполне симпатичная – приятные формы, миловидное лицо, а волосы вообще моя гордость. Не может быть у парикмахера плохих волос. Это как сапожник без сапог.

Я шевельнулась. Мышцы ныли и плохо слушались. Что со мной сделала эта ненормальная?! Чего она вообще пристала?

Я приоткрыла глаза и на этот раз увидела не странное небо, а сводчатый потолок. «Черная дыра» перенесла меня в помещение. Уж не знаю к добру это или к худу.

Я приподняла тяжелую голову и осмотрелась. Так, я лежу на каменном полу. Неудивительно, что мне так жестко. Вокруг горят свечи и мерцают какие-то знаки. А помещение похоже на заброшенный собор. Не нравится мне это…

Единственный плюс – мужчина с пугающими глазами исчез. Был ли он вообще или мне пригрезилось? Я сейчас уже ни в чем не уверена. Может, все это – одна большая галлюцинация.

Рядом суетилась девушка. Та самая, слух меня не подвел. Она что-то деловито бормотала себе под нос и двигала свечи, добиваясь определенной симметрии.

– Ты что делаешь? Лучше помоги мне подняться, – пробормотала я. Из-за слабости едва могла двигаться. При всем желании мне не уползти из круга свечей.

– О, ты очнулась, – девушка вскинула голову и тут же строго потребовала: – Не вертись, ты мешаешь ритуалу.

– Ох, простите, как я только посмела, – мой голос сочился сарказмом, но девушка этого не поняла.

– Прощаю, – серьезно кивнула она.

– Что тебе от меня нужно? – я начинала злиться.

Жаль, злость не придавала сил. Я по-прежнему не могла пошевелиться, словно невидимая сеть приковала меня к полу. К этому моменту до меня уже дошло, что ждать помощи от незнакомки не стоит. Она кто угодно, но точно не союзник.

Девушка подошла ближе и склонилась надо мной. Ее взгляд блуждал по моему лицу, когда она ответила:

– Что мне нужно от тебя? – повторила она вопрос. – Мне нужно всё! Твои глаза, волосы, губы, тело. Вся ты.

А вот сейчас стало жутко. Девушка напугала меня даже сильнее, чем мужчина на лугу. Было что-то такое в блеске ее глаз… одержимое. Настоящая маньячка! Угораздило же меня напороться именно на нее.

Испуг прочистил мозги, и вдруг меня осенило – да это же она виновата в моих бедах! Уж не знаю, что она со мной сделала, но именно по ее вине я угодила сюда.

– Это все ты! – выдохнула я и задергалась в попытке встать. Но все было тщетно. Всему виной была вовсе не слабость, меня, в самом деле, что-то удерживало на полу. – Ты перенесла меня сюда. Но почему трамвай?

Тот трамвай не давал мне покоя. Уж очень он меня впечатлил.

– Эффект неожиданности, – пожала она плечами. – Он необходим для перемещения.

– Перемещения… куда? – уточнила я.

– В другой мир, – снова ее ответ прозвучал буднично, словно она каждый день ходила из мира в мир, как в магазин за хлебом.

А вот для меня это была новость-взрыв. Другой мир! Как подобное вообще возможно? И что мне теперь с этим делать?

Впрочем, о втором вопросе я могла не волноваться. Его уже решили за меня – закончив с расстановкой свечей, моя похитительница взмахнула руками и произнесла что-то громко на непонятном языке. Свечи тут же отреагировали усилением пламени. Оно буквально взвилось под потолок, вызвав дрожь страха в моем теле. Вот только сгореть не хватало!

– Прекрати немедленно! – взвизгнула я, сама не своя от страха.

Но девушка не слушала. Запрокинув голову, она застыла в ожидании чего-то. И оно явилось – фигура в дверном проеме. За короткий период пребывания в чужом мире я всякого повидала, но этой фигуре снова удалось меня удивить.

Она была будто соткана из электрических разрядов. Ни лица, ни волос, ничего нет. Сплошь всполохи разрядов, часть из которых бьет в стороны. Со стороны казалось, что фигура выбрасывает электрические щупальца. И тот, в кого попадет хоть одно такое, превратится в горстку пепла.

Фигура двинулась к нам, и я запаниковала. Странно, что моя похитительница была спокойна. Разве она не видит, что к нам приближается заряженная трансформаторная будка? Сейчас как шарахнет, мало не покажется!

– Там! Там… – силилась я привлечь ее внимание, носом указывая на фигуру, так как все еще не могла поднять рук.

Но похитительница не отреагировала. Она окончательно отключилась от происходящего. А фигура, между тем, уже была за ее спиной. Вот она протянула к ней руку, коснулась, и реальность взорвалась электрическими разрядами.

– А-а-а-а! – протяжно завыла я от ужаса.

Но девушка и сейчас ничего не сделала. «Блаженная какая-то», – последнее, что я подумала, прежде чем снова отключиться.

Что-то в новом мире я только и делаю, что теряю сознание. Так дело не пойдет!

– Просыпайся, Марилла! – из забытья меня выдернул строгий голос. Опять женский, но на этот раз он явно принадлежал человеку в возрасте.

Чего ко мне все пристали? Я спать хочу. Устала от бесконечных перемещений. И вообще никакая я не Марилла, а Маша. Отстаньте от меня!

Последнее я сказала вслух. Прямо так и произнесла:

– Отстаньте от меня, женщина.

Потом перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой, вяло при этом подумав, что я снова в горизонтальном положении. Только лежу не на земле и даже не на полу древнего собора, а в кровати. Что ж, буду считать это плюсом.

– Уходите, – буркнула я.

Носа из-под одеяла не покажу, пока меня не оставят одну. Не хочу никого видеть. Хватит с меня знакомств. Здесь кругом одни ненормальные. То девушка без чувства юмора, то мужчина с пугающими глазами. Теперь вот тетка какая-то пристала.

При мысли о мужчине я невольно вздрогнула. Надеюсь, с ним мы больше не встретимся. Чутье подсказывало, что ничем хорошим для меня это не закончится.

– Марилла! – рявкнула женщина так, что я аж подскочила на кровати. – Вставай, несносная девчонка. Ты хоть понимаешь, что натворила? Вся столица гудит от слухов о тебе.

Какие еще слухи? И причем тут вообще я? Пора с этим заканчивать. Вздохнув, я все-таки откинула одеяло и, щурясь от света, посмотрела на вредную тетку. Пусть она тоже взглянет на меня и поймет, наконец, я никакая не Марилла.

Надо мной, уперев руки в бока, стояла почтенного вида матрона в халате и белом кружевном чепце. Ее красные от натуги щеки дрожали, когда она отчитывала меня.

– Ты опозорила всю нашу семью, – ругалась матрона. – Что мне теперь с тобой делать?

Хуже всего, что, глянув на меня, матрона не завопила нечто вроде – «Куда ты подевала Мариллу, незнакомка»?! Хотя я ждала от нее именно этого. Но матрона вела себя так, будто я и есть та самая Марилла.

– А в чем, собственно, моя провинность? – уточнила я на всякий случай.

Если уж меня приняли за другую и вешают чужие грехи, то хотелось бы услышать подробности. Может, она человека убила, а мне теперь отдуваться. Тьфу, тьфу, тьфу.

– Тебя видели с мужчиной, – обвинила матрона и припечатала загробным голосом: – Наедине.

Я похлопала ресницами. Она серьезно? В этом великое преступление несчастной Мариллы? Тогда я по местным меркам прожженная грешница. Матроне лучше не знать, что я делала наедине с мужчинами, а то еще инфаркт хватит.

Происходящее все больше напоминало фарс. Мне не было страшно, скорее, забавно. Откинувшись на подушки, я ждала продолжения шоу, и оно не заставило себя ждать.

Из-за обширной спины матроны вдруг выглянула щуплая девица. Я удивленно моргнула. Надо же, как она хорошо спряталась, я была уверена, что в комнате нас двое.

– Отдайте ее в монастырь, маменька, – противно пропищала девица.

Я наклонила голову, чтобы получше ее рассмотреть. Тощая, как палка, блеклого вида, светловолосая, одним словом, никакая. Ее выделял только взгляд – злющий такой, а главное – направленный в мою сторону. Да что я ей сделала? Я вообще ее вижу в первый раз!

Все напряглись, и я, чтобы разрядить обстановку, пошутила:

– Ни в какой монастырь не пойду. Разве что в мужской, ключницей от винного погреба, – хихикнула я.

Увы, известную шутку не оценили. Туго здесь с юмором, который раз замечаю.

Все происходило слишком быстро, я не успевала даже подумать. У меня была сотня вопросов: где я? Кто эти люди? Чего все от меня хотят? А главное – как вернуться домой? Голова шла кругом от этой чехарды.

Одно я поняла – передо мной мама и дочка. Они обе крайне недовольны моим поведением и виноват в этом мужчина. Похоже, история пикантная. Я бы с удовольствием ее послушала, но мне надо на работу.

Я встала с кровати и озадаченно огляделась. Хм, а это не моя комната.

– Где здесь туалет? – спросила я.

– Ты совсем умом тронулась, Марилла? – произнесла матрона. – Ты должна как можно скорее решить эту проблему. Не хватало еще, чтобы у Авелины из-за тебя были проблемы с кавалерами. Не решишь, в самом деле, сдам в монастырь.

При этих словах девушка за ее спиной противно захихикала. Видимо, она и была той самой Авелиной.

– И что я, по-вашему, должна сделать? – спросила я просто так, чтобы поддержать разговор.

– Найди себе мужа! – припечатала в ответ матрона.

Я плюхнулась обратно на кровать. Вот так новость. Какого еще мужа? Я не готова к серьезным отношениям. И вообще замужество – это огромная ответственность!

***

Ускользнула. Ушла, как песок сквозь пальцы. Ка-эль почти схватил возмутительницу спокойствия, но ей удалось вырваться и сбежать через портал. Хитрая бестия, все заранее продумала.

Ка-эль редко проигрывал. На самом деле, до этого момента всего один раз и то в детстве в какой-то глупой игре, о которой он давно забыл. И вот сейчас случился второй в его жизни проигрыш. Он упустил беглянку!

Стиснув кулаки, Ка-эль зарычал от бессильной злобы. Эмоции предков-драконов взяли верх над человеческим разумом и прокатились огнем по венам. Гнев драконида страшен тем, что без должного контроля выплескивается наружу.

Трава вокруг ног Ка-эля начала медленно тлеть. Пока огонь был слабым, всего лишь намек, но если не взять себя в руки, то полыхнет пламя и сожжет все в округе, включая деревушку на горизонте.

– Ты ее поймал? – спросил нагнавший его Ар-сес. Заметив пожар, он обо всем догадался. – Упустил, – вздохнул и принялся затаптывать огонь.

– Ей удалось ускользнуть, – ответил Ка-эль. – Кто-то помог ей, открыв портал из другого места.

Он пытался последовать за незнакомкой, но не вышло. Портал схлопнулся слишком быстро, а попытки заново его открыть провалились. Его защищала сильная магия. Кто-то очень не хотел, чтобы беглянку нашли.

– Кто она вообще такая? – нахмурился Ар-сес.

– Понятия не имею, но я запомнил ее лицо. Если увижу, узнаю.

Ка-эль отчетливо помнил широко распахнутые глаза девушки. Карие с желтыми крапинками. Сладкий запах ее волос он ни с чем не перепутает. Это был новый незнакомый ему аромат, но тем проще будет на него ориентироваться.

– Расскажи, как она выглядит, – попросил Ар-сес.

Ка-эль прикрыл глаза, вызывая в памяти лицо беглянки. Ему хватило тех долей секунды, что он смотрел на девушку, чтобы запомнить ее. Память драконида устроена не так, как человеческая. Им достаточно один раз увидеть, услышать или почуять, чтобы навсегда запечатлеть это в разуме.

Беглянка как будто стояла перед Ка-элем воплоти, и он деталь за деталью описывал ее внешность:

– Средний рост, мне примерно по плечо. Глаза карие, волосы – темный каштан, немного вьются, длиной примерно до середины спины, – перечислял он безразлично, но потом что-то изменилось. Равнодушие обернулось пламенем, голос Ка-эля дрогнул, и он хрипло выдохнул: – Красивая.

Фу-ух! – с протяжным гулом пламя взметнулось вокруг Ка-эля, мигом охватив высокую траву.

– Проклятый драконид! – выругался Ар-сес. – Ты что творишь? Хочешь здесь все спалить к дракону под хвост?

Ка-эль тряхнул головой. То, что с ним творилось, не укладывалось в голове. Собственная реакция на мысли о беглянке злила, а это только сильнее разжигало пламя. Надо успокоиться, подумать о чем-то нейтральном.

Он запрокинул голову и посмотрел на небо. Как всегда его вид вызывал в нем тоску. Кто-то считал его красивым за разноцветье, но любой драконид знал – небо Аль-хоры мертво.

То, что видят людские глаза – лишь последний миг умирающего мира. Именно в этот момент драконидам удалось остановить движение времени и задержать мир в одной-единственной точке. Навсегда. За миг до его окончательной гибели.

Если время снова пойдет вперед, мир взорвется. Все будет уничтожено. Именно дракониды своей магией удерживают время от его вечного хода. Поэтому существование их расы так важно.

Мысль о том, что дракониды держат мир на своих плечах, всегда помогала Ка-элю сосредоточиться. Она напоминала ему, насколько его миссия важна. Намного важнее какой-то сбежавшей девчонки. А что до нее, то Ка-эль непременно ее найдет. В этом нет никаких сомнений.

Ка-эль распростер руки над горящей травой. Огонь зашипел, повинуясь его воле. Он медленно гас, а сгоревшая трава осыпалась пеплом на землю.

Вскоре с огнем было покончено. Ка-эль его породил, он же заставил погаснуть силой своей магии. Вокруг него образовался черный круг в четыре широких шага – свидетельство его несдержанности.

Ар-сес стоял рядом. Огонь не мог навредить дракониду.

– Прошу тебя… – выдохнул Ка-эль.

Но друг его перебил:

– Я ничего не видел. Но будь осторожен с мыслями об этой девушке. Старый лорд Хофф не простит, если ты спалишь ваше родовое гнездо.

Ка-эль поморщился. Не родилась еще та женщина, которая заставит его потерять контроль над пламенем. Сегодняшняя вспышка результат гнева. Он злится, потому что упустил беглянку, только и всего.

Глава 3. Как я познакомилась с новой собой

Мне все больше казалось, что я сплю. И снится мне кошмар. Незнакомые люди, которые ведут себя так, будто знают меня. Спальня – чужая. Какие-то нереальные требования. А я ничего не понимаю и чувствую себя, как выброшенный на берег кит – абсолютно не в своей стихии.

– Ежегодный бал безвременья через три дня, – заявила матрона. – Это крайний срок. Не объявишь на балу о своей помолвке, можешь собирать вещи. Горный монастырь вдали ото всех – самое подходящее для тебя место.

Кажется, она надеялась, что желающих взять меня замуж не найдется. Уж очень ей хотелось избавиться от меня.

Ее снобизм и гонор окончательно меня достали, и я, указав на дверь, выпалила:

– Вон! Немедленно покиньте мою спальню.

Она ведь моя, я ничего не путаю? А плевать, даже если чужая, я просто до одури хочу остаться одна и хоть немного подумать.

– Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне, нахалка?! – возмутилась матрона.

Слов ей, значит, мало. Что ж, переходим к действиям. Схватив подушку, я запустила ее в матрону. От неожиданности та не успела увернуться. Подушка угодила ей прямо в лицо. Сильного вреда, конечно, не причинила, но явно повысила градус закипания. Матрона вся пошла бурыми пятнами, того и гляди пар из ушей повалит.

– В следующий раз в вас полетит что-то более весомое. Например, этот подсвечник, – я кивнула на тяжелый с виду канделябр на прикроватной тумбе. Таким, если попасть, мало не покажется.

– Ты еще об этом пожалеешь, – прошипела матрона, после чего развернулась на пятках и покинула спальню.

Ее дочурка задержалась чуть дольше, но только ради того, чтобы позлорадствовать.

– Еще как пожалеешь! Теперь тебе не избежать неприятностей, – хихикала она. – Нечего было строить глазки наедине с мужчиной.

– А ты откуда знаешь, что я делала? – уточнила.

– Я вас видела.

– Так это ты всем разболтала? – я подскочила с кровати.

Девица взвизгнула, испугавшись моего резкого движения, и выбежала из комнаты. Хоть избавилась от нее. Без сомнения это она меня сдала. Так стоп, почему меня? Я точно никому здесь глазки не строила.

Единственный мужчина, которого я встретила в этом мире, был тот преследователь. Но вряд ли речь идет о нем. Надо быть полным извращенцем, чтобы посчитать наше взаимодействие флиртом.

Я основательно запуталась и тряхнула головой. Пора разобраться, что здесь происходит. В какую передрягу я угодила?

Итак, комната не моя. Родственники не мои. Таинственный ухажер тоже не мой, но отдуваться за него придется мне. Прямо мировая несправедливость – погуляла не я, а проблемы разгребать мне. Это как маяться чужим похмельем – обидно и нечестно. Кому-то накануне было весело, а голова утром болит у тебя.

Мне чужого не надо. Особенно такого. Своих проблем хватает. С какой вообще стати все принимают меня за какую-то Мариллу? Мы похожи или у местных массовые галлюцинации?

Снова встав на ноги, я направилась к окну, чтобы разведать обстановку. Где я вообще?

За окном было уже знакомое небо. Такое нестерпимо яркое, что затмевало собой все прочее. И снова я не смогла определить время суток. Сейчас утро или день, а может быть, вечер? Затрудняюсь сказать.

Не без труда я оторвала взгляд от неба и посмотрела на город. Одного взора хватило, чтобы убедить – я не дома. Улицы с широкими низкими домами под черепичными крышами, люди в длинных расшитых кафтанах, повозки и телеги вместо автомобилей – все это не имело ничего общего с моим родным миром.

Моя похитительница не солгала. Она, в самом деле, перенесла меня в свой мир.

Я поежилась, думая о жизни в родном мире. Терять мне особо нечего. Меня вырастили мама и бабушка, отец ушел, когда я была маленькой, я его даже не знала. Все мои родственники уже мертвы. Мужа и детей у меня нет, кота и того не завела. Выходит, возвращаться мне не к кому. Но это не повод меня красть!

У меня есть любимая работа парикмахером и хорошие перспективы, подруги, однокомнатная квартира, доставшаяся в наследство от матери. Я была всем довольна. А здесь что? Ни знакомых, ни знания местных реалий… Любая мелочь, незначительная ошибка может стоить мне жизни!

Хорошая новость в том, что я понимаю местный язык. Плохая – я вряд ли найду здесь трамвай, чтобы броситься под него и вернуться домой.

Но я точно знала, кого мне следует искать – мою похитительницу. Она причастна к моему перемещению. Вот найду ее и потребую вернуть меня назад! И пусть только попробует отказать.

Это уже походило на план, и я, немного воодушевившись, отправилась на поиски туалета. Но за первой открытой дверью меня ждала гардеробная. В полумраке тянулись длинные ряды вешалок с двух сторон, увешанные платьями. Этакий коридор из нарядов.

Платья меня не заинтересовали. Я даже не взглянула на них. Все потому, что прямо напротив себя увидела похитительницу! Она стояла, как ни в чем не бывало, на другом конце вешалок. Примерно в шести метрах от меня.

От неожиданности и радости я взвизгнула. На ловца и зверь бежит! Сейчас поймаю гадину и задам хорошую трепку. Придумала тоже – выдергивать людей из их миров. Пусть немедленно возвращает меня обратно!

– А ну стой! – выкрикнула я и устремилась к ней.

Удивительно, но девушка не делала попыток убежать. Наоборот, она двигалась мне на встречу. Вот и правильно, от меня не скроешься.

Я прибавила ходу. Она тоже. Вскоре мы уже неслись друг к другу на всех парах. Я вытянула руки, намереваясь ее схватить. Девушка повторила мой жест. Она еще и дразнится! Но ничего, сейчас я ей задам.

Еще секунда – и мы встретились. Я налетела на похитительницу на полном ходу. Бам! Дзинь! – ударилась лбом о что-то твердое и холодное. Человеческое тело, конечно, тоже твердое, но все же не такое ледяное и скользкое.

– Ты чего дерешься? – я потерла ушибленный лоб.

Девушка в точности повторила мой жест. Ага, тоже ударилась. А пусть смотрит, куда прет.

– Все, хватит с меня. Иди сюда, – я протянула руку, намереваясь ее схватить, но пальцы снова наткнулись на нечто холодное.

С противным скрежетом мои ногти проскребли по этой странной преграде. Я замерла, не дыша. У меня появилось нехорошее такое предчувствие, что передо мной вовсе не человек.

Я подняла одну руку и помахала. Девушка в точности повторила мой жест. Тогда я состроила рожицу. Максимально странную и дурацкую. И снова она сделала то же самое!

Ох нет, только не это. Я протянула руку и с опаской прижала ладонь к плечу девушки. Под пальцами оказалось нечто холодное и гладкое. Да это же… зеркало!

Прямо сейчас я смотрю на собственное отражение и вижу не себя!

Воровка! Она украла мою внешность! Вне себя от злости я саданула ладонью по зеркалу, будто хотела залепить отражению пощечину. Но в итоге только ударила руку. Зеркало даже не треснуло.

Меня разрывали противоречивые чувства. Хотелось кричать и плакать. Страдать и убивать. За что мне это все? Почему я?

Точного ответа не было, одни подозрения, а еще догадки. Теперь ясно, почему все называют меня Мариллой – это имя моей похитительницы. Каким-то образом, ей удалось поменяться со мной телами. И помогал ей в этом «человек-трансформаторная будка», которого я про себя окрестила Электро.

Наверняка Марилла выбрала меня не просто так. Я подходила – вот в чем причина. Мы совпадали, и это позволило настоящей Марилле провести ритуал.

Естественно, все принимают меня за Мариллу. Они видят перед собой знакомое лицо! А я-то думала, что это какой-то морок или все вокруг просто спятили.

Марилла – так тебя зовут? Я приблизила лицо к зеркалу, буквально уперлась в него носом. Видимо, теперь это мое имя. Но пусть не обольщается, это ненадолго. Я непременно ее найду! Ведь я точно знаю, кого искать – себя саму.

А пока я изучила свою новую внешность. Кое к чему придется привыкнуть. Например, к внезапному омоложению лет примерно на шесть. Этому телу не больше девятнадцати лет, тогда как моему двадцать пять.

А еще я резко похудела, даже истощилась. Мое родное тело обладало приятными округлостями, а новое напоминало суповой набор. Марилла недоедала. Или много нервничала. Нервные люди все тощие.

Но в целом мне было грех жаловаться на облик. Тонкие черты лица, большие глаза, тоже карие, как у меня. Пухлые губы, гладкие каштановые волосы – все вместе складывалось в приятную картину. Вот только это не мое лицо! Это как надеть платье с чужого плеча – тут жмет, там коротко, где-то наоборот велико и в целом жутко неудобно.

Отвернувшись от зеркала, я села на пол и обхватила колени руками. Надо хорошенько подумать. Итак, что я имею – я одна, в чужом мире, мне неизвестны его законы и правила. Как будто этого мало, какая-то тетка пристала ко мне с требованием выйти замуж. Ох, голова кругом.

Но все же я наметила план действий. Во-первых, разобраться в реалиях нового для меня мира. Должен найтись кто-то, кого я смогу исподволь расспросить. Не хочется попасться на мелочи.

Во-вторых, необходимо найти свое родное тело, а точнее Мариллу в нем. Пока еще не знаю как, но я непременно ее отыщу. И вот тогда мы посмотрим кто кого! Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вернуть себя. А Марилла пусть забирает свою жизнь обратно, мне чужого не надо.

– Леди Марилла, вы где? – из спальни донесся тоненький девичий голосок. Кто-то меня искал.

Я напряглась. С местными барышнями мне категорически не везет. Все встреченные в этом мире женщины были враждебно ко мне настроены.

Я всерьез задумалась – а не спрятаться ли за ворохом одежды на вешалках? Но прежде чем я встала с пола, дверь в гардеробную открылась. На пороге стояла девушка даже моложе Мариллы. Судя по ее грубому наряду, она была из прислуги.

– Вы чего расселись на полу? – всплеснула она руками. – Так ведь и застыть можно.

Я пожала плечами. Вообще-то утром, когда я проснулась, было довольно тепло. Хотя сейчас, прислушавшись к своему телу, я поняла, что действительно озябла. Похоже, мне еще только предстоит научиться распознавать сигналы нового тела.

– Идемте, я помогу вам привести себя в порядок, – позвала девушка. – Госпожа Анлуан, ваша мачеха, велела вам непременно спуститься к завтраку в столовую. Вы же знаете, что бывает, если ее ослушаться.

Я понятия не имела, но, судя по вздоху горничной, ничего хорошего. Служанка все болтала, а я внимательно слушала. Она была просто находкой для шпиона! За короткий срок я выяснила много полезного о семье, в которую угодила против воли.

Всем в доме заправляет вдовствующая баронесса Анлуан – мачеха Мариллы. У баронессы есть дочь, но они с Мариллой не родные сестры, а сводные. Барон – отец Мариллы – умер в прошлом году от чахотки, и осталась несчастная девушка один на один с мачехой, которая ее ненавидела.

Вот такой пассаж. Практически «Золушка». Только в этой истории девушка отказалась перебирать крупу и дружить с мышами. Вместо этого она сбежала от злой мачехи, подсунув ей меня.

Когда поток слов Аники иссяк (горничная упомянула свое имя, передразнивая баронессу), я перевела разговор на другую тему:

– Скажи, а ты встречала когда-нибудь человека из… – тут я задумалась, подбирая верное слово. Вряд ли местным известно электричество. В конце концов, я нашла альтернативу: – Человека из молний.

– Ой, вы про детские сказки, что ли? Вам няня разве не читала? – удивилась Аника.

– Я не любила книги, – выкрутилась я.

– Так в сказках описывают госпожу Магию, – пояснила горничная. – Но ее, конечно, не существует, это выдумка.

– Конечно, – машинально кивнула я, хотя могла бы с этим поспорить.

Собственными глазами видела эту госпожу, а зрению я привыкла доверять. Выходит, Марилла прибегла к помощи самой Магии, чтобы поменяться со мной местами. Не думаю, что это каждому под силу.

Но зачем ей это понадобилось? Подумаешь, с мачехой не поладила. С кем не бывает. Она все равно оставалась одной из наследниц состояния отца, а оно, судя по дому, немаленькое.

Так с какой стати Марилла бросила все – дом, наследство, родовое имя, будущее обеспеченной дворянки – и предпочла стать никем?

Кажется, я скоро это узнаю. Не уверена, что ответ мне понравится.

Глава 4. Как я лишилась чести

За разговором с Аникой время пролетело незаметно. Горничная между тем успела меня причесать и одеть. Мои волосы она заколола по бокам, убрав их с лица, но оставив распущенными сзади, и я отметила про себя местный стиль. Это всяко лучше, чем парики с двухэтажный дом, что были в моде примерно в шестнадцатом веке моего мира.

С платьем тоже повезло – без корсета и кринолина, но с длинной юбкой, открытыми плечами и рукавами-клеш. Единственным неудобством были эти самые рукава, которые чуть ли не волочились по полу и повсюду лезли, но это мелочь.

Закончив с приготовлениями, мы покинули спальню. Аника проводила меня до столовой. Я соврала ей, что нервничаю и не хочу идти одна. На самом деле, я просто не знала дорогу.

Взять с собой горничную было мудрым поступком. Дом оказался внушительным особняком с множеством комнат, с высокими потолками, лепниной, картинами на стенах и натуральным паркетом. Похоже, семейство Анлуан не бедствует.

Со второго этажа по широкой парадной лестнице мы спустились на первый и еще какое-то время шли через анфиладу комнат. Наконец, Аника остановилась у двойных дверей из непрозрачного стекла.

– Дальше вы сами, леди Марилла, – сказала она.

Я кивнула, и Аника торопливо ушла. Я бы даже сказала, сбежала. Странно это. Я ведь спустилась на завтрак, а горничная ведет себя так, будто в пасть к чудовищу меня сунула.

Передернув плечами, я открыла дверь и шагнула в светлую комнату. Гостиная была под стать всему дому – с окнами в сад, обставленная со вкусом в стиле близкому к нашему арт-деко. Много золота, стекла, лепнины и даже парочка колонн.

Во главе длинного стола с белой скатертью восседала сама баронесса Анлуан. Она переоделась в яркое платье, на голове у нее был чепец, но уже не белый, а красный – под стать наряду. При виде меня баронесса чванливо поджала губы и отодвинула тарелку, словно я испортила ей аппетит. Извините, сами меня позвали.

Дочурка сидела по правую руку от мамы и с кислым видом ковыряла кашу. А вот у меня живот заурчал, едва ноздрей коснулся запах пищи. Я не ела… а, собственно, сколько? Подсчитать вряд ли выйдет, тело-то не мое, но точно очень давно.

Не обращая внимания на двух мало приятных особ, я поспешила занять свое место за столом, а после наполнить свою тарелку. Затем сразу принялась за еду. Боже, как же я проголодалась! И вообще это тело надо откармливать, а не то ветром унесет.

Все казалось на вкус просто восхитительным. Свежая еще горячая выпечка, на которой таяло масло. Воздушный белковый омлет. Варенье из незнакомых мне ягод, немного терпкое на вкус.

Я ела и жмурилась от удовольствия. А в какой-то момент облизала пальцы, по которым тек сок надкушенного мной фрукта.

– Отвратительно, – фыркнула на это баронесса. – Ты ешь, как простолюдинка.

Я распахнула глаза и насупилась. Вообще-то я и есть простолюдинка. Обычная девчонка из пригорода, воспитанная двором, пока мама пропадала на двух работах, чтобы нас прокормить. До этого дня я свое происхождение зазорным не считала. Может, мне не хватает манер, но хорошим человека делает не умение правильно держать вилку, а то, что у него в душе.

Вот, например, Авелина – дочь баронессы – сидит с идеально прямой спиной, не кладет локти на стол и пользуется правильными столовыми приборами, и что с того? Манеры не делают ее лучше. Гадина она и есть гадина.

Подтверждая мои мысли, Авелина отложила приборы и произнесла:

– Маменька, мне кажется, пора перейти к делу.

– Ты права, душенька, – кивнула баронесса и хлопнула в ладоши.

На звук тут же открылась дверь, и в столовую вошли три человека – двое мужчин в ливреях и женщина в переднике. Все трое явно из прислуги. Их вид заставил меня напрячься. Вряд ли баронесса позвала их для дочери. Нет, они здесь по мою душу.

– Вы что задумали? – подозрительно сощурилась я, крепче сжимая столовый нож в руке.

Чуть подумав, я отложила нож. Он тупой и бесполезный. Лучше возьму вилку. Если ей ткнуть, как следует, мало не покажется.

– Пора преподать тебе урок, Марилла, – заявила матрона. – Ты совершенно распоясалась. Будь твой отец жив, он бы сгорел со стыда за твое поведение.

– И в чем суть урока? – уточнила я.

– Она проста: ничто не остается безнаказанным. Ты скомпрометировала себя встречей наедине с мужчиной, а, как известно, падшей женщине не пристало носить длинные волосы. Их стригут в знак позора. Чтобы любому, кто взглянет на нее, было очевидно – перед ним блудница.

Ни на миг я не поверила, что дело в мужчине. Баронесса мстит мне за утренний прилет подушки. Мелочная особа!

Не то чтобы я против коротких стрижек. Наоборот, люблю их, в том числе делать. Но в этом мире с короткими волосами придется туго. Слова баронессы ясно дали это понять.

Я рискую превратиться в изгоя. Воображение нарисовало жуткую картинку – вот я иду по улице, а мне вслед летят камни. Люди кричат – «Ату ее! Ату»! В подобной обстановке будет сложно искать настоящую Мариллу.

– Не хочу я стричься, – качнула головой. – Мне и так нравится.

– А тебя никто не спрашивает, – хихикнула Авелина.

Она еще не договорила, а лакеи бросились на меня с двух сторон. Схватили за руки, надавили ладонями на плечи, намертво пригвоздив к стулу. Я вырывалась и пыталась нанести удар вилкой, но ее быстро выбили из моей руки.

Обезоружили, гады! Двое сильных мужчин на слабую хрупкую девушку. Совсем совести нет.

– Пустите! – кричала я. – Не смейте!

На мои вопли никто не реагировал. Разве что Авелина залилась противным хохотом.

Баронесса кивнула женщине в переднике, и та достала из кармана ножницы. Большие и ржавые. Я в ужасе застыла. Этим она будет меня стричь? Да у меня же все концы посекутся! Парикмахер во мне бился в предсмертных судорогах. В самом страшном сне не могло привидеться, что меня будет стричь малограмотная тетка тупыми ножницами для резки бумаги.

Я крутила головой, не даваясь ей в руки. Но, увы, сделала только хуже. От моего сопротивления пряди она срезала неровно. Впрочем, сомневаюсь, что сиди я спокойно, результат был бы лучше.

Женщина хватала пряди моих волос, с силой оттягивала их от головы, будто хотела сорвать с меня скальп и разом покончить с унизительной процедурой. А потом она долго и упорно кромсала волосы ножницами.

Прядь за прядью летели на пол. Одна – длиннее, другая – короче. Никакой симметрии, стиля или вообще прически. Одна тупая физическая сила и желание угодить хозяйке. Уверена, баронесса специально позвала неумеху, чтобы я в итоге выглядела еще ужаснее.

Все время унизительной процедуры я сражалась, как львица, но враги превосходили по количеству и силе. В конце концов, им удалось задуманное – меня насильно остригли. Когда с делом было покончено, служанка в переднике ушла, а вот лакеи остались и по-прежнему держали меня. Знали, если отпустят, – я тут же брошусь на баронессу и без всяких ножниц вырву ей волосы!

– Сволочи! Гады! – ругалась я, а по щекам от бессильной злобы катились слезы.

Голова раскалывалась. Меня будто за косу оттаскали, а то и вовсе сняли скальп.

Я посмотрела на пряди на полу и прикинула, насколько ужасно сейчас выгляжу. Судя по всему, у меня на голове теперь что-то вроде прически-ежика – короткие неравномерные клочья торчат в разные стороны.

В моем мире такое вполне могло сойти за модную стрижку, особенно если покрасить прядки в разные цвета. Но здесь, как любезно сообщила баронесса, – это символ позора. Теперь мужчины будут бежать от меня, как от чумной. Наверняка, здесь женятся исключительно на девственницах, раз правила запрещают даже побыть с мужчиной наедине. Не видать мне замужества.

– Сейчас ты выглядишь так, как должно, – похвалила баронесса. – Твой позор увидят все.

– Но ведь это и ваш позор, – напомнила я. – Как мне найти мужа с такими волосами?

Не то чтобы я собиралась искать, но сам факт того, что слова и действия мачехи противоречили друг другу, вызывал недоумение.

– А ты постарайся, – хмыкнула она в ответ. – В противном случае тебя ждет монастырь.

После ее слов я вдруг поняла – а ведь она хочет сплавить меня в монастырь! В этом ее настоящий план, а вовсе не в том, чтобы отдать меня замуж. Замужество не вычеркнет меня из ее жизни, а монастырь очень даже. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон.

Я пока не понимала причину ее поведения, но обязательно все выясню. Раз уж мне придется какое-то время жить с двумя змеями под одной крышей, надо быть начеку.

Ненавижу, когда из меня делают дуру. А еще терпеть не могу проигрывать. Госпожа Анлуан совершила ошибку, связавшись со мной. Никому не позволю себя унижать! Я выросла во дворе, а там всякое бывало. Мямлям и рохлям у нас приходилось туго, поэтому я с детства умела за себя постоять. Дворовая жизнь она такая… воспитывает характер.

Я уже минут пять как перестала вырываться, и лакеи ослабили хватку, решив, что я сдалась. Мне только это и нужно было. Резко дернувшись, я, наконец, освободилась и тут же вскочила на ноги. Да так резво, что стул отлетел назад и сшиб с ног сразу обоих моих мучителей.

В столовой вмиг стало шумно. Бабах! – грохнулся стул. Хрясь! – по пути зацепив лакеев. Бух! Бух! – они упали на зады. А-а-а-а-а! – завизжала Авелина, когда я с вилкой в руке кинулась к ее драгоценной маменьке.

Баронесса от шока и неожиданности застыла на стуле. Ее округлое лицо вытянулось, глаза расширились от ужаса.

Я была стремительна и достигла цели еще до того, как лакеи поднялись. Меня некому было остановить. Я могла вонзить вилку прямо в лоб баронессы. Будет торчать, как антенна. Я хихикнула, представив это зрелище.

Но все же в итоге я воткнула вилку в стол. Буквально в миллиметре от лежащей на нем руки баронессы. Та аж икнула одновременно от страха и облегчения.

Я не стала ей вредить, потому что осознавала – сделай я что-то баронессе и окажусь в монастыре уже сегодня, а то и в месте похуже. Например, в тюрьме. Время моей мести еще не пришло, но оно обязательно наступит.

И все же я дала баронессе понять, что со мной шутки плохи. Не оставит меня в покое – пожалеет.

Лакеи к этому времени встали и поспешили ко мне, но я так глянула на них через плечо, что они предпочли остаться в стороне. Вдруг у меня еще вилка припрятана или что посерьезнее.

Расправив плечи, я вытерла слезы с щек и пригладила торчащие волосы.

– Когда там бал? – уточнила спокойным ровным голосом.

– Ч-через т-три д-дня, – заикаясь на каждом слове, ответила Авелина.

Баронесса вовсе лишилась дара речи и молча смотрела на вилку, торчащую из стола. Она просто не могла оторвать от ее глаз.

– Отлично, – кивнула я. – Готовьте свадебный пир, маменька. Через три дня я выхожу замуж.

С этими словами я развернулась спиной к семейству и пошла к выходу. Дистанция между нами пошла баронессе на пользу, она наконец очнулась и крикнула мне в спину:

– За кого же ты выходишь, Марилла?

– Пока не знаю, – я на ходу пожала плечами. – Сюрпризом будет, – а оказавшись в коридоре, добавила мрачно: – Для нас обоих…

Глава 5. Как я готовилась к балу

– Ох, какое горе, какое горе, – в коридоре меня встречала Аника.

Едва увидев мою новую прическу, она начала заламывать руки и причитать, как будто это ее обкорнали практически под ноль. Под ее стенания мы вернулись в спальню, но и там Аника не унялась.

– Что же теперь будет? Кто же возьмет вас в жены с печатью позора? – хныкала она.

Я только хмурилась и кусала губы. Чтобы ответить на важные вопросы, заданные Аникой, надо оценить масштабы бедствия. А для этого необходимо заглянуть в зеркало.

Вдохнув поглубже, я шагнула к трюмо. Ох, мамочка дорогая, да этой мымре с ножницами надо руки оторвать за такую работу! Кто же так стрижет?

Я походила на пьяного дикобраза или на больного чумкой ежа. Выбирай, что больше нравится. Криво обрезанные пряди торчали так, будто их специально наэлектризовали эбонитовой палочкой. Это еще надо суметь подстричь настолько отвратительно. Не у каждого получится.

– Н-да, – пробормотала я, – беда.

– Беда, как есть беда, – всхлипнула Аника.

– Но не катастрофа.

– Как не катастрофа? Ваши волосы… их больше нет. Теперь любой поймет, что вы опозорены, – горничная объясняла мне ситуацию так, будто я – несмышленый ребенок. Видимо, решила, что от горя я тронулась умом.

– Волосы не нога, отрастут, – махнула я рукой. – А пока что-нибудь придумаем. Расскажи мне о готовящемся бале. Будет что-то особенное, или как всегда? – спросила я осторожно, чтобы не выдать свое незнание.

– Бал-маскарад в честь сорок девятой годовщины безвременья. Я бы все отдала, чтобы туда попасть, – мечтательно вздохнула Аника, перестав плакать. Наконец-то! – Дата, конечно, не круглая, поэтому все будет, как обычно. Это в следующем году император обещает нечто грандиозное. Как-никак юбилей. Поговаривают, что даже шутихи запустят.

Аника все говорила и говорила, но я уже не слушала. То, что мне было важно, она сказала в самом начале – будет маскарад. А значит, все придут в масках, и я в том числе. Кто сказал, что маска должна прикрывать только лицо? Если сделать все, как следует, то она закроет всю голову, включая остриженные волосы. Никто и не догадается, что с моей прической что-то не так.

– Леди Марилла, вы улыбаетесь, – от удивления Аника аж замолчала на полуслове. – Вы что-то придумали?

– Именно, – кивнула я. – И мне понадобится твоя помощь.

– Сделаю все, что в моих силах, – заверила горничная.

Я подозрительно покосилась на нее. А можно ли доверять служанке? Именно она привела меня в столовую на экзекуцию. Причем, явно зная, что там будет. Аника боится баронессу и не хочет терять работу, но и Марилле она симпатизирует. Эх, придется рискнуть. Других вариантов все равно нет.

Для начала я дала горничной простое задание:

– Вернись в столовую, – велела я, – собери с пола мои обрезанные волосы и принеси мне.

– Зачем? – Аника пораженно захлопала ресницами.

– Просто сделай, как я прошу.

– А, вы хотите их сжечь, – нашла она объяснение. – Чтобы никто не мог через них наложить на вас проклятие.

Пришел мой черед удивленно открыть рот. А что, здесь так можно? Вот и думай теперь – то ли Аника просто суеверная, то ли в этом мире реально надо опасаться ведьм. В памяти всплыл Электро. Похоже, мне еще многое предстоит узнать о чужом мире…

Найдя объяснение моей просьбе, Аника убежала ее исполнять. Вскоре она вернулась с охапкой волос в руках. Повезло – в столовой еще не успели прибрать.

Я освободила комод и разложила на нем обрезанные пряди. Да уж, не богато. Слишком разная длина – где-то совсем коротко, где-то длинно. Следующие полчаса я занималась сортировкой – отбирала локоны, которые еще можно использовать. Все прочее, в самом деле, пришлось сжечь. Из того, что осталось, парик не сделать, но на шиньон сгодится.

Разбирая волосы, я исподволь расспрашивала Анику о ситуации в семействе Анлуан.

– И чего мачеха так меня невзлюбила?.. – вздыхала я. – Что я ей сделала?

– Я думаю, – понизила голос до шепота горничная, – все дело в наследстве.

Она была поразительно доверчива и наивна. Но Анике простительно, ей от силы шестнадцать лет. Подрастет, наберется опыта и зачерствеет.

– Вот как? – приподняла я брови, не зная, что еще сказать, не вызвав подозрений.

– Ну да, – кивнула Аника. – Все же вам достается после смерти отца, как только вам исполнится двадцать. Вот баронесса и бесится.

Еще бы ей не беситься! Пока Марилла под ее опекой, она имеет доступ к деньгам. Но вскоре все изменится. Марилла вполне может выгнать мачеху с дочуркой на улицу.

У баронессы всего два года, чтобы исправить ситуацию, и замужество действительно не вариант. Напротив, при хорошем муже Марилла может вступить в права наследования даже раньше срока. А вот монастырь – другое дело. Угодив туда, Марилла навсегда лишится доступа к деньгам отца и все достанется баронессе.

Хороший план. Мог сработать. Но баронессе не повезло – появилась я. И монастырь не входит в мои планы.

Я приняла твердое решение – пойду на бал и найду себе мужа. Хотя бы ради того, чтобы утереть баронессе нос. Лишить ее денег – вот это будет сладкая месть!

Но главное – она отстанет от меня, и я смогу сосредоточиться на поисках настоящей Мариллы.

Помогать в этом мире мне никто не спешит, а вот навредить желающих хватает. Так что придется все делать самой и втихаря.

Три дня – не так уж много. Особенно, когда предстоит создать наряд с нуля, да еще своими силами. Я не могу довериться ни одной местной модистке. Любая из них тут же доложит мачехе о моем заказе.

В первую очередь я подробно расспросила Анику о том, какие платья обычно надевают на бал. Опять же задавала вопрос исподволь, вроде как обсуждая предыдущие балы. Девушки любят поговорить о платьицах, и горничная не была исключением.

– Ох, дамы соревнуются между собой в красоте нарядов, – охотно защебетала Аника. – Все такие яркие! Каждая мечтает сравниться с цветом неба.

Ага, выходит, на бал принято надевать что-то броское и пестрое. Я вообразила эту какофонию цветов и содрогнулась. Как по мне, так это полная безвкусица.

Но проблема в другом… Как выделиться среди разодетых дам? Надеть что-то еще более кричащее? Но так я максимум стану самой пестрой наседкой в курятнике. А мне нужен иной эффект. Чтобы я шла по залу, и все оборачивались мне вслед.

Когда вокруг слишком много цветов, внимание привлекают не яркие краски, а их отсутствие. Выходит, у меня всего два варианта – белый и черный. Что же выбрать?

Белый – это невинность, чистота, нежность. Судя по всему, здесь такое ценится. Но все во мне восставало против подобного образа. Не мое это.

Другое дело – черный. Мрачно? Пожалуй, но вместе с тем и таинственно. Женщина-загадка, роковая и страстная. Кто устоит? Решено! Выбираю его.

– Достань мне отрез лучшей черной ткани, – дала я Анике второе задание. – И постарайся сделать все так, чтобы баронесса об этом не узнала.

– Черной? – лицо горничной вытянулось. – Но на прошлом балу вы были в малиновом.

– И, как видишь, я до сих пор не замужем, – ответила на это. – Просто сделай, как я прошу, без лишних вопросов.

Аника повздыхала и, похоже, окончательно убедилась в том, что ее хозяйка свихнулась. Но ослушаться не посмела – этим же днем она пошла на рыно�