Капкан

Часть I. В капкане порока

В отчаянной попытке заполнить зияющую бездну внутри себя, я, словно мотылёк, тянусь к опасному огню, который однажды обязательно сожжёт меня…

Глава 1

Смываю косметику после тяжёлого рабочего дня. Стекающие капли по коже служат отличным источником расслабления и избавляют от потока мыслей, что давят глыбой льда на сердце. Смотрю на себя в зеркало, внимательно изучаю и отчаянно вздыхаю. Зелёные глаза поблекли и утратили свою прежнюю яркость, а чёрные круги вокруг них подчёркивают усталость во взгляде. Смотря на свои выпирающие ключицы и впалые щёки, я понимаю, что необходимо привести в порядок свой режим дня и питаться хотя бы пару раз в день. Из-за ночного образа жизни, большого количества работы и вечных нервов мой рацион состоит из кофе, воды и лёгкого ужина, и за последнее время я очень похудела.

– Ох, Медея, пора бы обновить стрижку и блонд, – говорю самой себе, заметив тёмные отросшие корни. – Ты выглядишь как кошка драная.

Хотя, почему как? Изнутри я ощущаю себя именно так – разбито и мрачно.

Звонок в дверь отрывает меня от зеркала. Перевожу дыхание, вытираю лицо и иду в коридор. Я уже знаю, что встречу на пороге курьера. Ведь на часах девять вечера, и сегодня пятое число нового месяца. Открываю дверь и холодным взглядом встречаю молодого парня, который устало улыбается мне, протягивая очередной презент от мужчины, мысли о котором причиняют боль.

Сколько споров было между мной и юношей за этот год – не счесть, но он всё так же продолжает отчаянно выполнять поручения своего начальника и доставляет мне ровно в срок букет цветов и открытку.

Нет ни сил, ни настроения для того, чтобы в очередной раз съязвить и нагрубить парню перед тем, как принять «подарок», поэтому просто забираю то, что принадлежит мне, и закрываю дверь перед его носом. Прохожу на балкон и сразу отправляю букет в урну.

Достав пачку сигарет и закурив, из любопытства заглядываю в открытку в надежде, что на этот раз я прочту там что-то новое. Но нет, всё те же три слова, что ломают рёбра и потрошат душу:

«Ты была всем».

Делаю глубокую затяжку, пытаясь затуманить всплывающие воспоминания о том дне, когда жизнь разделилась на «до» и «после».

«Новый год – время сказок и чудесных мгновений», – твердят нам с детства из всех уголков мира, и мы начинаем верить в этот мифический период счастья.

Так и я, случайно оказавшись у витрины волшебных праздничных украшений, верила в своё безусловное счастье и окрылённая ступила за порог этого магазина. Гуляя среди полок в поисках подарков для семьи и любимого, улыбалась и подпевала новогодние песни, играющие в зале. Это мгновение запечатлелось в памяти навсегда, ведь оно было последним мигом моего счастья.

Обернувшись на детский смех и радостное «Папа», я представить себе не могла, что увижу перед собой любимого мужчину в объятиях другой, а рядом с ними маленького мальчика, продолжающего радостно окрикивать папу.

Мой мир замер, а вместе с ним замерло и моё сердце. Хрустальный ангел, что я выбрала для сестры, тут же разбился у моих ног, впрочем, как и мои мечты.

Всего лишь миг, а жизнь успела перевернуться с ног на голову, разрушив всё, во что я верила.

Посетители магазина обернулись, услышав звук разбившегося хрусталя. Вместе с ними обернулся и он. Увидев меня, Эльдар растерялся, побледнел и изменился во взгляде.

«Сейчас. Сейчас он подойдёт и скажет, что это его сестра и её сын. Что я всё не так поняла», – уверяла себя, не отрывая взгляд от него.

Но он лишь виновато отвёл глаза, вдребезги разбив все мои надежды.

– С вами всё в порядке? – в сознание ворвался голос продавца-консультанта.

– В порядке? – растерянным чужим голосом переспросила я, оглянувшись на девушку.

Она что-то сказала в ответ, но я была не в состоянии услышать. Опустив взгляд вниз, пару секунд разглядывала осколки разбитого ангела. В груди больно защемило, и мне вдруг захотелось так сильно расплакаться.

– Извините, – вымолвила с трудом. – Я что-то должна? – подняла взгляд на девушку.

– Нет!

Я успела уловить лишь её обеспокоенный взгляд перед тем, как выбежать из магазина. Мне хотелось разрыдаться прям там, на площади, но неизвестно откуда взявшиеся силы не позволили мне рассыпаться на глазах у общества.

Я мчалась к укромным переулкам города, чтобы спрятаться в них и дать волю чувствам. Меня выворачивало наизнанку от мысли, что на протяжении полутора лет я была любовницей – пустым местом для человека, который был для меня всем.

Достаю третью сигарету из пачки и делаю глубокую затяжку. Терпкий вкус на губах стал таким привычным и заглушающим тоску. Я давно сбилась со счёту, сколько сигарет за день выкуриваю.

С грустью улыбаюсь, осознавая, что это бы Эльдару не понравилось. Очень не понравилось. Выпускаю густой дым, закрываю глаза и невольно вспоминаю нашу с ним последнюю встречу. Тогда мне казалось, что ничто не сумеет затмить боль, которую я испытала в магазине. Но я сильно ошибалась.

Его помощник Дмитрий поймал меня спустя неделю после произошедшего и объяснил, что должен доставить меня к Эльдару в офис. Я не сопротивлялась, так как понимала, что рано или поздно нам придётся поговорить. Тем более я была уверена, что выплакала за эти дни всю норму своих слёз. Наивная.

– Кристина, ко мне никого не впускать! – отдал приказ своей секретарше Эльдар, когда я вошла в его кабинет.

Дверь за мной закрылась, и я, сделав шаг вперёд, скрестила руки на груди. Мысли смешались с эмоциями, как только он поднял взгляд на меня и начал идти в мою сторону. Я думала, что буду смелой, смогу выстоять, выслушать, но, попав в плен родных сердцу глаз, сломалась. И мысли мои сжимались болью в груди от того, что этот мужчина больше не принадлежит мне.

Хотя принадлежал ли?

– Спасибо, что пришла, – произнёс привычным для него спокойным голосом. – Нам была необходима эта встреча.

– Как ты мог? – невольно вырвалось из уст.

Я не хотела задавать глупых вопросов из кинолент. Хотела поговорить, выслушать его, а после расстаться, как взрослые люди, без истерик. Но ураган эмоций взял верх над разумом.

– Как ты мог? – не дождавшись его ответа, повысила голос. – Ка-а-ак?

– Любой мой ответ ты примешь за ложь.

И хоть он был прав, и его слова не залечили бы ран, нанесённых его предательством, я всё равно хотела услышать хоть что-то, что смогло бы оправдать его в моих глазах.

– Тогда зачем я здесь, если ты не собираешься отвечать на мои вопросы? – спросила, сделав шаг назад и прислонившись спиной к двери, чтобы унять дрожь в ногах.

– Попрощаться, – ответил сдавленным голосом.

Я знала, что это конец, ещё неделю назад, но с его уст слова прощания сильно ранили меня. Я выпрямила спину и отряхнулась, желая стряхнуть и боль, щемящую в груди. Хотела уйти, так как почувствовала прилив горьких слёз, подступающих к глазам. Эта встреча была ошибкой и продолжать её было бессмысленно. Но как только я отвернулась от него и потянулась к ручке двери, он резко схватил меня и прижал спиной к себе.

– Уже и не помню жизни без тебя, будь я проклят, – прошептал сквозь зубы, утыкаясь носом в шею.

Мне стало тяжело дышать. Чувствовала, как начинаю задыхаться и погибать. Всё происходящее было выше моих сил, и я понятия не имела, как мне вынести всю эту боль.

– Прощаюсь не от того, что хочу, а потому что знаю, что ты никогда не примешь меня женатого.

– Так разведись, – охрипшим голосом попросила я.

Никогда не пойму, что двигало мной в ту секунду. Как я посмела просить такое, зная, что эта просьба может разрушить не только жизнь другой женщины, но и ребёнка?

– Прости, – прошептал, сжимая крепче в своих объятиях.

Как же мне их не хватало все эти дни. Вдыхая его пленительный аромат, хотелось вновь прикоснуться к нему, почувствовать тепло его тела. И я была бы готова и дальше терять себя в родных руках, не произнеси он сокрушительных слов:

– … Но их я тоже люблю.

С глаз предательски покатились слёзы, и я разрыдалась прям на месте, не сумев вынести такого унижения.

– Я не готов солгать тебе и пообещать, что однажды разведусь с ней, так как этого не будет. Она мать моего ребёнка, и они моя семья.

Было невыносимо слышать, как любимый человек пытается завуалированно сказать, что я ничто в сравнении с настоящей семьёй.

Сглотнув ком в горле и собрав всю волю в кулак, я отстранилась от него и обернулась, чтобы взглянуть на прощание в глаза. Аккуратно сняв с безымянного пальца подаренное им кольцо, вложила его ему в ладонь и, убрав слёзы, улыбнулась. Не любила быть слабой в чужих глазах. А он стал чужим.

– Вот бы знать, кем я была для тебя всё это время, – прошептала я, а после поспешила открыть дверь и выйти из кабинета.

С того дня я больше не видела его. И только приходящие каждый месяц букет и открытка с ответом на мой вопрос «Ты была всем» являются напоминанием о том, что такой человек когда-то был в моей жизни.

И как бы сложно ни было это признать, но произошедшее год назад вырвало почву из-под моих ног. Оно сломало меня и мои надежды на счастливое будущее. И теперь моя жизнь плывёт в другом направлении, когда-то далёком от меня.

Телефонный звонок прерывает моё самобичевание. Потушив сигарету, сжимаю в руках открытку, не имеющую больше никакого смысла, и бросаю её в урну к букету. Принимаю вызов от мамы, и первые пару минут мы проводим за обсуждением бытовых вопросов. И только после того, как мама убеждается, что я не умираю от голода и холода, она обращается ко мне с просьбой:

– Сегодня у Ханукаевых праздничный вечер, много гостей собралось. Наша посудомойка заболела и не явилась на работу, а Эмми до сих пор у репетитора. Не смогла бы ты приехать и заменить работницу?

– Мыть посуду за богачами? – криво улыбаюсь. – О, мама, это моя мечта.

– Дорогая, перестань. Эти богачи очень помогают нашей семье!

– Шучу. Конечно, я приеду, раз ты просишь.

Жизнь доказала мне, и не раз, что если и делать что-то вразрез своим убеждениям и принципам, то только ради своей семьи. Поэтому, как бы ни была мне чужда просьба, если о ней просят родители, я всегда выполню её.

Глава 2

За долгие годы, что родители работают у семьи Ханукаевых, я лишь однажды приезжала туда и помогала маме с уборкой домиков для гостей. Это было так давно, что порой мне кажется, эти воспоминания ложные и всё было лишь детской фантазией ребёнка, которому иногда не хватало материнского внимания. Это не значит, что я выросла недолюбленным ребёнком. Отнюдь. Но я выросла в семье, где всегда не хватало денег и родителям приходилось работать не покладая рук, чтобы обеспечить наше с сестрой будущее.

Подъезжаю к высоким кирпичным воротам, вдоль которых красиво усажены туи. Внимательно изучаю окрестность, освещённую ночными фонарями. Даже сумерки не сумели скрыть всей роскоши этого поселения: высокие кирпичные дома, скрытые за высокими воротами, и припаркованные рядом дорогие автомобили не могут не вызывать приятных ощущений внутри. Это именно то, что я бы хотела видеть каждый день, выходя из дома. Когда-то давно я обещала родителям построить большой дом с красивым садом на заднем дворе. И до сих пор греюсь мыслью, что однажды мне удастся сдержать данное обещание.

– Доченька, – слышу голос мамы и оборачиваюсь.

– Рада тебя видеть, – подхожу к ней и заключаю в объятия.

Она отстраняется и внимательно изучает меня с ног до головы.

– Ты почему так похудела? – скорее отчитывает, чем спрашивает.

– Слегка устаю на работе, – признаюсь честно.

Она проходит к воротам, и я следую за ней.

– Может, переедешь обратно к нам? – интересуется с лёгкой надеждой в голосе. – Мы с папой скучаем.

– Мне будет сложно вернуться, ты ведь понимаешь, – улыбаюсь и подхожу ближе. – И я тоже скучаю по вам, – вытягиваю из себя признание.

Любое ласковое слово, любое признание даже самым близким людям даётся мне с трудом. Порой из-за этого я кажусь холодной и бесчувственной. Но я просто перестала придавать словам значение, стараясь проявлять свою любовь к ним поступками.

Мама знакомит меня с рабочим персоналом на кухне, проводит небольшую экскурсию по своему рабочему месту в пекарне, и только потом мы проходим в посудомоечную, где я буду сегодня работать.

– Прости, что пришлось просить выходить сюда. – Она протягивает руку к моему лицу, слегка поглаживает щёку, нежно смотря в глаза, а после быстро отстраняется, зная, какой дискомфорт мне приносят нежные прикосновения.

Ещё совсем недавно я каждый вечер тянулась в родительские объятия, чтобы в очередной раз сказать им, как я их люблю. А сейчас избегаю любого тактильного контакта с ними, требуя к себе более строгого отношения. Я не могу позволить им любить себя, хотя и нуждаюсь в этом как никогда раньше. Но я чувствую себя грязной и недостойной этого, поэтому всегда отталкиваю.

– Какие глупости, мам, – закатываю глаза и надеваю на себя фартук. – Ради тебя всё, что угодно.

Мои слова заставляют её широко улыбнуться. Объяснив всё, она прощается со мной и уходит к своему рабочему месту, а я принимаюсь за работу.

День кажется долгим и загруженным. Только к полуночи все работники кухни освобождаются, и я вместе с ними.

В помещение входит мужчина лет пятидесяти. По реакции вокруг понимаю, что это хозяин дома. Интеллигентный и для своих лет красивый мужчина. Он раздаёт премиальные в конвертах всему персоналу, а подойдя ко мне, останавливается и начинает разглядывать.

– Ева, это ваша дочь? – интересуется у мамы, но не сводит с меня глаз.

– Да, – с лёгким волнением отвечает она.

Он молча изучает моё лицо, а после продолжает:

– Вы очень похожи на мать. Как вас зовут? – обращается ко мне.

Его слова звучат нелепо. Мы с мамой абсолютно разные, начиная с цвета глаз, заканчивая всем остальным. Говорят, я точная копия покойной бабушки с папиной стороны, но мне никогда не доводилось видеться с ней, поэтому я не могу судить.

– Медея, – представляюсь ему.

– Очень приятно, Медея, – улыбается таинственно, протягивая мне конверт, и представляется в ответ. – Ренат Янович.

– Взаимно, – отвечаю без каких-либо эмоций и принимаю деньги.

Мужчина проходит дальше, а я обращаю своё внимание на маму, которая встревоженно смотрит ему вслед. Хмурюсь, не понимая, что именно её так взволновало.

Как только Ренат Янович покидает помещение, все садятся за поздний ужин, а я двигаюсь к выходу, чтобы покурить. На дворе уже далеко за полночь, но по ту сторону двора до сих пор слышатся разговоры самых стойких гостей. Увидев диван, расположенный в маленьком закутке, удобно устраиваюсь на нём и взвываю от наслаждения. Пять часов на ногах дают о себе знать.

Достаю сигарету, зажигаю и делаю долгожданную затяжку. Изучая двор вокруг себя, не замечаю, как рядом оказывается питбуль, который подозрительно принюхивается к моей обуви. От неожиданности отдёргиваю конечность, от чего собака начинает неодобрительно рычать.

Мысленно прощаюсь с одной из частей своего тела, но из-за угла появляется мужчина и окликает собаку. Она покорно отстраняется от меня и бежит к своему хозяину.

– Здесь не курят, – грубый мужской голос теперь обращается ко мне.

– А где же курят?

Закидываю ногу на ногу и всматриваюсь в темноту, делая новую затяжку. Лица собеседника мне не разглядеть, так как он не спешит встать под свет уличного освещения.

– Раскройте глаза, – он указывает рукой в сторону.

Я оборачиваюсь и вижу в метрах ста беседку и сидящих в ней двух курящих мужчин.

– В следующий раз буду знать, – раскачиваю накинутую ногу взад-вперёд. – Спасибо, что оповестили.

Решаю остаться на месте, так как не вижу смысла вставать и идти в курилку из-за двух затяжек. Но мужчина, кажется, другого мнения. Он резко оказывается рядом, наклоняется надо мной и выхватывает сигарету из рук, что выводит меня из себя. Я поднимаю голову вверх, и теперь мне предоставляется возможность разглядеть его.

Суровые черты лица, немного пухлые губы, зажатые в твердую линию, и неимоверно тяжёлый взгляд серо-голубых глаз, что выжигает во мне дыры. Он точная копия хозяина этого поместья. Скорее всего, сын, которого я ни на шутку разозлила. Ну тут уж наши чувства взаимны.

– Могли бы и попросить, я бы угостила новой, – лучезарно улыбаюсь ему, из последних сил скрывая злость.

– Не заставляй меня тушить её об тебя, – бесстрастным голосом произносит он и протягивает сигарету обратно: – Потуши сама.

Его неуважительное обращение ко мне начинает кипятить кровь, и хочется этот окурок потушить прямо об его язык. Очертив круг ногой, я медленно встаю и отбираю сигарету обратно. А после, долго не думая, кидаю её на брусчатку и тушу ногой.

– Как скажешь! – ухмыляюсь ему в лицо и разворачиваюсь обратно к служебному входу, чтобы пойти поторопить маму.

Но не успеваю я и шагу ступить, как он хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

– Я понимаю, что воспитанию таких, как ты, не учат. Однако наклонись и возьми этот окурок и брось в мусорный бачок.

– А ты, прости, кто такой, чтобы мне указывать? – спрашиваю, уже теряя остатки терпения.

– Кто я такой? – переспрашивает с усмешкой на губах. – Малышка, лучше тебе сделать то, что я сказал, и не связываться со мной.

Его слова лишь веселят меня. Тоже мне, очередной герой-пустослов.

– Я сделаю вид, что испугалась. А то, боюсь, травмирую твоё завышенное эго.

Его пальцы сильнее впиваются в руку, и я слегка взвываю от боли. Он медленно, с особой лёгкостью, опускает меня к земле, хоть я и пытаюсь этому противиться. Однако поднимать этот окурок я всё равно не стану. Пусть хоть руку ломает, но я не лишу себя гордости перед таким самодовольным гадом.

– Твоя обязанность наводить чистоту в этом доме, а не создавать бардак. И если до тебя не доходят такие элементарные вещи…

– Что? Уволишь меня? – перебиваю его.

Становится весело и вместе с тем грустно от того, что я не увижу, как изменится выражение лица этой сволочи, когда он узнает, что я не работаю на их семью.

– Сомневаешься? – шипит мне в ухо, сжимая сильнее руку.

– Что? Что здесь происходит? – слышу испуганный голос матери позади себя.

Рука, держащая меня, ослабевает, и я вновь выпрямляюсь в спине.

– Здравствуйте, Ева, – как ни в чем не бывало приветствует он маму.

– Здравствуй, Роланд, – вежливым, но трясущимся голосом обращается она к нему и переводит взгляд на меня. – Это моя дочь Медея, – представляет меня.

– Жаль, что она лишена ваших манер, – бросает он сухо.

Мне хочется вцепиться в него и исцарапать лицо, но строгий взгляд мамы заставляет меня задуматься перед тем, как сделать очередную глупость.

– Граф, за мной. – Он бьёт рукой по ноге, и собака мгновенно встаёт с места и направляется к нему. – Всего хорошего, – обращается к матери и вскоре вместе с собакой исчезает из виду.

Мама выдыхает с облегчением.

– Складывается впечатление, что эти люди тебя бьют. Почему ты так взвинчена рядом с ними?

– Что произошло между вами? Вы знакомы? – игнорирует мои вопросы.

– Упаси Боже иметь такие знакомства. Просто хам невоспитанный!

Мама замечает потушенную сигарету на земле, укорительно смотрит на меня и нагибается, чтобы поднять её и выбросить в урну. Но я опережаю и делаю это вместо неё.

– Ох, Медея, держись от сыновей этой семьи подальше, – вздыхает она, направляясь к выходу.

– Не переживай. Мне сполна хватило знакомства с одним из них. И, надеюсь, больше не доведётся с ним встречаться.

Глава 3

Педаль газа вдавлена в пол, скорость свыше 200 км/ч, слышен рёв мотора, заглушающий бешеный стук в груди. Весь мир остаётся где-то позади, и я несусь по скользкой от дождя автостраде, и нет никого, кто мог бы нарушить мой покой. Остались только я и адреналин, бушующий в крови.

Издали доносятся звуки колёс других автомобилей, но я заглушаю их в себе. Для меня это не гонка, не соперничество. У меня нет цели победить этот заезд, впрочем, как и все последующие. Я лишь приезжаю насладиться скоростью. Она размывает все грани видимого, превращая мой путь в Млечный.

Доехав до финишной прямой, выхожу из машины и растворяюсь в толпе зрителей. Заезды сегодня скучные, поэтому направляюсь к хозяину машины, на которой провожу уличные гонки. Замечаю его взгляд на себе ещё издали и слегка ухмыляюсь.

– Отличный заезд, – протягивает бутылку воды и целует в губы. – Отличная ты, – шепчет следом.

Улыбаюсь в ответ и делаю долгожданные охлаждающие глотки воды.

– Уедем отсюда? – предлагает он.

– Я голодна, – вкладываю ключи ему в руку. – Поедем поужинаем!

Мы садимся в его автомобиль и направляемся по нашему с ним заезженному маршруту к клубу, владельцем которого является его отец.

Не помню, сколько мы уже с Максом вместе. Может, месяц, а может, и пять.

Познакомились мы случайно на вечеринке общих друзей. Взаимный интерес друг к другу привёл нас к свободным отношениям, которые устраивали до недавних пор обе стороны. Это была идеальная сделка: ему – красивая картинка и прекрасное времяпрепровождение, мне – удовлетворение всех моих материальных потребностей. Однако сейчас Макса будто подменили, и теперь он требует от меня то, на что изначально не мог бы претендовать, – мою свободу.

– До меня не первый день доходят слухи, что ты общаешься с Сайдалиевым-младшим, – обращается он ко мне после долгих минут тишины.

– И? – бросаю на него вопросительный взгляд и закуриваю сигарету.

– Так это правда?

– Слухи ведь доходят от проверенных источников. Иначе бы этого разговора не было.

– И тебя ничего не смущает?

– А должно? – Делаю затяжку и выпускаю дым в открытое окно.

– Мы находимся с тобой в отношениях, идиотка! Почему я должен выслушивать от своих друзей, что ты с каким-то мужиком по ресторанам шляешься?!

Его попытка оскорбить меня и сделать вид, что от него что-то зависит, меня забавляет.

– В свободных отношениях, – уточняю я. – Поэтому я буду ходить по ресторанам с тем, с кем захочу, и тогда, когда захочу!

Он продолжает мне что-то объяснять на повышенных тонах, но я пропускаю всё мимо ушей, отключив звук его голоса до самого клуба. Нет у меня желания слушать нотации от человека, который не способен даже со своими собственными понятиями разобраться. Выхожу из машины, как только доезжаем до служебного входа в клуб.

– Останься сегодня у меня, – предлагает, направляясь вслед за мной.

– Нет, – отказываю твёрдо. – Мы, кажется, уже говорили на эту тему.

– Один раз ничего не изменит!

– Я, в отличие от тебя, от своих принципов не отступаю, – бросаю на него недовольный взгляд.

– Глупая ты, Медея. Ты радоваться должна, что вместо однодневных отношений я предлагаю тебе серьёзные.

– Это ты глупый, если до сих пор не понял, что мне не нужны серьёзные отношения.

Наш разговор прерывает подошедший к нам солидный мужчина небольшого роста. Они с Максом пожимают друг другу руки, и Макс представляет мне своего отца.

– У вас знакомые черты лица, мы нигде не могли встречаться? – мужчина внимательно изучает меня.

– Навряд ли нам доводилось видеться, – хмурю лоб, пытаясь вспомнить, могла ли я где-то с ним пересекаться.

– Возможно, обознался, – недоверчиво произносит он и неохотно переводит взгляд на Макса.

Они о чём-то говорят какое-то время, а после прощаются.

– Звезда. Даже мой отец тебя узнаёт! – пытается съехидничать Макс.

– Макс, ты оглох? Человек обознался, – недовольно цокаю и захожу в клуб.

Остаток вечера мы весело проводим в компании наших друзей, и тема ревности плавно отходит на задний план. После клуба Макс рассчитывает на продолжение и ждёт моего приглашения зайти «на чай». Но его сегодняшняя истерика выбила всё желание оказаться с ним в одной постели, поэтому я, ссылаясь на ранний подъём, отказываю ему и уезжаю домой.

Чувствую, что нашим отношениям в скором времени придёт конец. Да, Макс добр ко мне, и знаю, что верен, но этого мало. Каким бы он ни был хорошим человеком, я не вижу в нём своего мужчину. А теперь, когда между нами утратилась лёгкость, в человеке не осталось почти ничего, кроме толстого кошелька, что могло бы удержать меня рядом с ним.

Подъехав к своему подъезду, замечаю до боли знакомый автомобиль. Все мысли сводятся к одному, и внутри вихрем проносятся сотни эмоций. Страшно представить, что со мной произойдёт, если внутри этой машины будет сидеть Эльдар.

Выхожу из такси и спешу к своему подъезду в надежде, что меня не заметят. Но увы.

– Медея, – окликает меня водитель Дмитрий.

– Да? – останавливаюсь и оборачиваюсь к нему.

Всматриваюсь в темноту в надежде не увидеть там второго силуэта. И облегченно вздыхаю, когда понимаю, что Эльдара здесь нет.

– Здравствуй, – улыбается и подходит ближе.

– Привет, – вопросительно смотрю на него.

– Эльдар просит тебя проехать со мной.

– Куда? – хмурю брови и слегка отстраняюсь от мужчины.

– К нему.

– Дим, я надеюсь, это сейчас шутка? – встряхиваю голову, пытаясь переварить услышанное.

– Нет, он скучает и хочет видеть тебя.

– Если он скучает, пусть сам поднимет свой зад и приедет сюда, чтобы я лично послала его туда, где ему самое место!

Меня выводит из себя тот факт, что человек послал вместо себя своего помощника и через него же признался в своих чувствах.

– Ты же знаешь его, – поджимает губы, будто готовится выслушать от меня всё, что я думаю.

– А он, видимо, не знает меня, раз у него хватило смелости так нагло объявиться передо мной.

Дмитрий достаёт телефон, набирает комбинацию и прикладывает трубку к уху.

– Она отказывается ехать, – произносит буквально через несколько секунд.

– …

– Да, только вернулась.

– …

Он поднимает взгляд на меня и протягивает телефон.

– Что?

Мой боевой настрой потихоньку растворяется в воздухе, и я чувствую, как всё внутри начинает сотрясаться.

– Поговори с ним.

Нет ни желания, ни сил на этот разговор. Предвещаю, что голос Эльдара разорвёт мне душу и окунёт с головой в водоворот прошлогодних событий. Но отказаться я не могу. Не могу позволить себе показаться слабой.

Я принимаю телефон из рук Дмитрия и прикладываю его к уху:

– Слушаю!

– Дея, – слышу тихий родной голос и чувствую, как сердце сжимается в клубок.

Становится тяжело дышать.

– Ч-что? – произношу с трудом.

– Почему ты возвращаешься домой в такое позднее время? На часах пять утра!

– Не поняла, когда это я успела стать Эльдаровной? Я тебя в отцы не нанимала, поэтому приезжаю тогда, когда считаю нужным!

Не знаю, откуда нахожу силы на такую дерзость в адрес Эльдара, ведь это единственный мужчина после отца, которого я когда-то уважала.

– Не будь такой, тебе не идёт!

Эта фраза окончательно добивает меня, и всё моё терпение летит к чертям.

– Не тебе решать, какой мне быть, – перевожу дыхание. – Что тебе нужно, Эльдар? Я уже закрыла глаза на твои ежемесячные подачки в виде цветов и открыток. Но это уже наглость – отправлять кого-то признаваться в чувствах вместо себя. Если ты так доверяешь Диме, может, мне с ним и провести эту ночь? Какая разница?

Водитель после этих слов в ужасе отходит в сторону, чтобы не слышать нашего разговора.

– Остановись! – повышает голос. – Нажми на тормоза, Медея! Что ты несёшь?!

– То, что ты заслуживаешь слышать!

– Я соскучился! Просто не думал, что ты вернёшься в пять утра домой, вот и не приехал с Дмитрием! Давай ты успокоишься, приедешь ко мне, и мы поговорим.

– Ты издеваешься надо мной? – вырывается истеричный смешок. – Я, кажется, ясно дала понять, что не хочу иметь с тобой никаких дел.

– Один день.

Один день. Один день, мать его. Ему кажется, что этот день ничего не изменит. Но как бы не так, ведь даже этот разговор сейчас расковыривает старые раны, которые начинают кровоточить. Для него один день, а мне потом заново собирать себя по кусочкам, учиться дышать и жить.

– Разговор окончен, Эльдар. Прошу, не беспокой меня больше, – сбрасываю вызов, не дождавшись ответа.

Протягиваю телефон Дмитрию и просто ухожу.

«Хорошо, что не согласилась. Хорошо, что осталась себе верна», – проговариваю самой себе по дороге к квартире.

Оказавшись в душе, под струями воды закрываю глаза и на миг представляю, что было бы, согласись я на эту встречу. Одного дня оказалось бы точно мало, и мы бы продлили этот день на целую неделю. Представляю, как растворяюсь в нём, растворяюсь в страсти; как схожу с ума под натиском его тёплого взгляда. Это было бы слишком эмоционально, за гранью разумного.

По коже пробегает дрожь, а жар, что разливается ниже живота, ясно даёт мне понять, что моё тело ещё помнит и томится по нему.

– Блядство! – сквозь зубы рычу на саму себя и пытаюсь смыть с себя все мысли и желания.

Но это оказывается невозможным. Я всё так же неизлечимо больна. Больна чувствами к женатому мужчине. К мужчине, в чьих руках власть над моими эмоциями.

Глава 4

К полудню следующего дня я приезжаю на работу.

Захожу в гардеробную, переодеваюсь и краем уха слышу разговор заядлых сплетниц:

– Да не может быть, чтобы она была с ним. Илона бы его сюда не привела.

– Я вам говорю, я видела её с этим мужчиной пару дней назад в отеле.

– И что же ты делала в этом отеле? – не сдерживаюсь и обращаюсь к той, кто в попытке обелить себя всегда очерняет других.

– Твоё какое дело?! – закатив глаза, переводит взгляд с подруг на меня.

– А ваше? – поражаюсь глупости. – Или вам даны какие-то привилегии, касаемо сплетен?

– Медея, Илона попросила зайти тебя к ней, – вступается другая, стараясь поскорее избавиться от моего присутствия.

Хмыкаю в ответ, беру сумку и с неохотой направляюсь в кабинет начальницы, догадываясь, что меня ждёт знакомство с очередной потенциальной любовью всей её жизни.

В такие моменты понимаю, как прекрасны минуты, когда я просто решаю все вопросы касаемо салона, пока Илона витает где-то в облаках личной жизни. Честное слово, пусть так будет всегда, лишь бы не впутывала меня в эту личную жизнь. Но, к сожалению, с самого начала я была не только правой рукой начальницы, но и её жилеткой для слёз и грёз.

Илона девушка хорошая, да только слишком наивная и ведомая для своего возраста. Отсюда-то и вытекают проблемы с мужчинами и постоянные сплетни среди коллектива, которые сильно ранят её.

Стучусь в дверь, выжидаю отведённое время, чтобы не застать врасплох её с мужчиной, а после вхожу. Илона резко отскакивает от дивана, на котором удобно устроился неизвестный. Не обращая на него особого внимания, я заостряю взгляд на девушке, чьи эмоции на лице меняются быстрее, чем я успеваю их уловить.

– Стучаться не учили? – вместо приветствия нервно интересуется она, чем приводит меня в шок.

За пять лет нашего знакомства, за тысячи разных проблем и разногласий она впервые обращается ко мне в таком неуважительном тоне.

– А уши чистить по утрам? Я постучала!

– Ты как со мной разговариваешь? – девушка стремительно начинает вживаться в роль начальницы.

Становится любопытно, перед кем же она изворачивается. Перевожу взгляд на мужчину, что бесстрастным взглядом наблюдает за Илоной. Всматриваюсь в его лицо. От чего-то оно мне кажется знакомым, и я внимательнее изучаю его.

– У меня не так много времени, – обращается он к Илоне.

И я, чёрт возьми, тут же узнаю этот грубый тембр. Тот самый мерзавец, с которым мы сцепились две недели назад на работе у мамы.

Пытаюсь вспомнить, как его звали. Но тщетно.

Да и сомневаюсь, что это сейчас что-то изменит. Понимаю, к чему весь сыр-бор. Его присутствие здесь не случайно, впрочем, как и моё. Наверное, не такой уж он пустослов, как мне показалось ранее, и сейчас он мне это докажет.

Переключаюсь на взвинченную Илону, которая садится за свой стол и начинает что-то судорожно искать. Она кажется такой потерянной, такой уязвимой. Так и норовит ей сказать что-то колкое, но я терпеливо скрещиваю руки и наблюдаю за ней.

– Медея, – Илона переводит взгляд на меня. – Наш салон в твоих услугах больше не нуждается. Подпиши документ по собственному, – произносит впопыхах девушка, протягивая мне листок бумажки.

С уст вырывается лишь смешок. Настолько предсказуемо, что даже как-то грустно. Грустно, что потратила много сил и нервов для помощи обыкновенной пустоголовой девицы, чей мозг так и не сумел подняться выше мужской ширинки.

– Правда? – с усмешкой на губах уверенно подхожу к её столу, хватаю листок бумаги и читаю, что там написано. – На протяжении нескольких лет ты пела мне совсем другие песни.

Убедившись, что не подпишу никакой подлянки, хватаю ручку и собираюсь подписать это, но Илона кладёт свою руку на мою, слегка приостановив необратимый процесс.

– Прости, я не смогла иначе, – виновато опускает глаза.

Это вызывает у меня только отвращение, и я не могу скрыть этого во взгляде.

– Не нужно извиняться за то, что ты уже сделала, – отдёргиваю руку, беру ручку и подписываю документ. – Завтра жду свою зарплату на карту. Если её не будет, в этом кресле будут сидеть другие люди!

Кладу ручку на бумагу и выпрямляюсь. Она открывает рот, чтобы ответить что-то, но я разворачиваюсь к выходу. Человек перестал для меня существовать, так зачем мне его слушать? Я не люблю церемоний.

Не удержавшись от желания оставить за собой последнее слово, подхожу к мужчине. Наклоняюсь, цепляюсь с ним взглядом и на миг застываю при виде его холодных глаз ледяного цвета. Они излучают спокойствие и уверенность в себе и в том, что сейчас происходит. Он чувствует своё превосходство, свою власть, которую наверняка ему вручили такие бесхребетные люди, как Илона.

Понимаю, что задерживаюсь на нём слишком долго, поэтому беру себя в руки и хитро улыбаюсь ему.

– Глупышками манипулировать много ума не надо. Чтобы меня впечатлить, придётся приложить больше усилий, – произношу я, а после выпрямляюсь и выхожу из кабинета.

Собираю все свои вещи и покидаю салон. Я знаю исход этой истории. В скором времени Илона снова останется одна и позвонит мне с просьбой простить её. Но я таких предательств не прощаю. И не даю вторых шансов никому. Ни себе, ни другим. Поэтому, простившись с любимым местом и нелюбимыми людьми, я закрываю книгу с этой историей навсегда.

По пути домой пытаюсь справиться с наступившей злостью. И дело тут не в Илоне и не в её решении в пользу разовых отношений. После расставания с Эльдаром я научилась легко прощаться с людьми, когда приходит время. Это цикл жизни, и его не изменить. Меня злит факт моей теперешней безработицы. Ведь деньгами, которые я зарабатываю честным трудом, я помогаю семье.

Слышу вибрацию телефона в сумке. Хочу скинуть вызов, но, увидев, что звонит младшая сестра, принимаю его.

– Слушаю, – стараюсь говорить как можно сдержаннее, чтобы не пришлось рассказывать о своих проблемах.

– Привет, Медей. Не отвлекаю? – интересуется аккуратно, и я сразу понимаю, что ей что-то нужно.

– Нет, Эмми, что случилось?

– Мне нужны деньги, – виновато шепчет в трубку. – Родителей боюсь просить, они снова влезут в долги.

– Сколько и на что?

– На скрипку. Есть оркестр, который мне нравится, но там принимают только с хорошим инструментом. Моя скрипка не подходит.

– И сколько нужно?

– Медей, я правда постараюсь собрать и вернуть эту сумму, – спешит оправдаться, а у меня в груди начинает щемить от этих слов.

– Эмми, сколько? – переспрашиваю с нажимом.

– Двадцать тысяч.

– Хорошо, я в течение двух дней переведу, – говорю не задумываясь. – Не беспокойся больше об этом!

– Правда? – радуется искренне. – Спасибо большое! Я правда постараюсь как-нибудь вернуть долг!

– Что значит «долг»?! Мы ведь семья!

Возможно, для кого-то семья – это простой набор из пяти букв, но только не для меня. Они единственные, кем я дорожу и кого стараюсь беречь. А Эмми – моя младшая сестра. И я чувствую себя ответственной за неё. Она родилась, когда мне было девять лет. Никто не мог нарадоваться её появлению в нашей жизни. Будто бы не хватало одного пазла до целостной картины, и вот появилась она – голубоглазая синичка и сделала жизнь намного счастливее.

Я постоянно игралась с ней и помогала маме чем могла. Со временем мама вышла на работу и доверила Эмми мне. И пока они с отцом работали изо дня в день словно проклятые, я забирала сестру из садика, занималась её развитием, а в выходные мы вместе гуляли в парках.

Сложно объяснить, но я чувствую к ней нечто большее, чем просто сестринскую любовь. Для меня она – смысл моего существования. И я из кожи вон вылезу, но всегда сделаю всё возможное, чтобы ей было хорошо.

Договорив с ней, понимаю, что очень соскучилась по домашним. И решаю развернуть такси в другом направлении.

Мы теперь редко собираемся в кругу семьи. В основном из-за моего рабочего графика и развлечений. Мне так легче забыться и не думать о совершенных мною ошибках.

Знаю, что дома никого нет, поэтому решаю устроить им сюрприз в виде романтичного ужина при свечах.

И не ошибаюсь.

Когда родители с сестрой возвращаются с работы и учёбы, они теряют дар речи, увидев созданную мной обстановку в доме. Спешу подарить девочкам по букету цветов и зарыться в их объятиях. Так хорошо, так уютно рядом с ними. Жаль только, что я однажды это всё потеряла и не смогла дать себе второго шанса.

За ужином мы с папой внимательно слушаем маму с Эмми. Они что-то рассказывают, шутят и заливаются смехом, создавая тёплую атмосферу вокруг и внутри меня. Не хочется даже перебивать их. Просто наслаждаюсь и завидую тому, какими же сильными личностями они являются, если находят время для веселья в суете угнетающих домашних проблем. Я так не умею – разучилась. Редко улыбаюсь. Ещё реже делаю это искренне.

– Всё хорошо? – интересуется папа, когда мы остаёмся вдвоём.

– Более чем! – натягиваю улыбку, хотя понимаю, что он мне не поверит.

– Возвращайся к нам. Здесь твой дом, здесь накормят, поддержат и согреют. Нам с мамой не по себе, что ты живёшь одна. Страшно за тебя.

– Мне легче одной, правда.

– Если это касается его, то мы уже забыли и закрыли эту тему, – говорит об Эльдаре, в нашем доме не принято произносить его имя.

Хочу ему что-нибудь соврать в ответ. Сказать, что дело не в нём. Но дело ведь именно в нём, поэтому помалкиваю.

Когда родители узнали о моей связи с Эльдаром, в доме впервые разразился скандал. Да такой, что гремели стены. Они были категорически против кавказского мужчины, который старше меня на пятнадцать лет. Они утверждали, что он женат, ссылаясь на мою наивность. А я доказывала им обратное, не желая слушать их предположения. Я продолжила открыто встречаться с ним, погрузившись с головой и сердцем в отношения с ним.

Родители так и не приняли моего решения. И однажды, не выдержав напряжения, я собрала вещи и уехала жить к подруге. Но вскоре Эльдар подарил мне квартиру, в которой я живу по сей день. Он помогал финансово, морально, отвлекал от угнетающих мыслей, но никогда не пытался поговорить с родителями и получить их благословения. Об этом никогда даже речи и не шло. Но тогда я не придавала этому значения.

Придала лишь тогда, когда было уже слишком поздно и больно.

После нашего расставания я долго не могла признаться во всём родителям. Боялась очередного скандала и слов: «Мы ведь тебе говорили». Понимала, что морально не выдержу этого, поэтому несколько месяцев избегала с ними встреч. И когда я всё же решилась рассказать, они меня удивили, окончательно растоптав осколки разбитого моего сердца. Они молча обняли меня и поддержали. И никогда не упрекали за совершённые ошибки.

Именно в этот момент я осознала всю свою никчёмность. Ведь за те полтора года, что я была с Эльдаром, я успела причинить им не только множество боли, но даже тайно возненавидеть. И за это я до сих пор не могу себя простить.

Мне по сей день стыдно смотреть им в глаза и долго находиться под одной крышей. Поэтому, отбросив гордыню в сторону, я осталась жить одна в подаренной Эльдаром квартире. Я не хочу, чтобы они видели жизнь, которой я теперь живу. Вдали от них я могу притворяться счастливой, могу притворяться успешной. Я могу просто притворяться. Под одной крышей с ними это невозможно.

– Или ты возобновила с ним связь? – прерывает наше недолгое молчание папа.

– Нет.

– Тогда возвращайся. Меня повысили, мама тоже стала больше зарабатывать. Мы справимся. А ты наконец отдохни. Хватит с тебя помощи.

– Сколько бы вы ни зарабатывали, ту часть, что я отдаю вам, я буду продолжать отдавать. Я чувствую себя обязанной, – замолкаю на секунду, чтобы переосмыслить всё и объяснить доходчивее. – Понимаешь, меня не покидает чувство, что я должна вам эти деньги.

Папа хмурит брови, задумывается на миг и всматривается глубже в мои глаза. Мои слова не обижают его и даже не удивляют. Что-то более недосягаемое для моего сознания происходит в его взгляде.

– Ты говоришь глупости, Медея, – произносит автоматически, но в его глазах я вижу полное осмысление моих слов.

Хочу обсудить это, но нас прерывают вошедшие в гостиную мама и сестра. Эмми держит в руках скрипку, и я понимаю, что нас сейчас ждёт концерт.

Удобно устраиваемся на диване с родителями и ждём, когда сестра подготовится. Она решает сыграть нам новую композицию собственного сочинения. Когда слышу первые ноты, сердце замирает, и я сосредоточиваю взгляд только на ней. Такая непосредственность, лёгкость и нежность. Смотрю на неё и не могу насытиться ею. Получаю такое эстетическое удовольствие от видимого и слышимого, что аж мурашки бегут по коже, а в глазах начинает рябить.

Я могу быть любой за пределами этого дома, за пределами этих людей, но с ними… С ними я помню, кем была, кем мечтала стать и кем, к сожалению, стала.

Глава 5

После увольнения ухожу в двухнедельный отпуск, чтобы собраться с мыслями. Любое предложение по работе меня не устраивает, и я от них отказываюсь. Душа требует иного. Но чего – понятия не имею. Я ещё не научилась полностью разбираться в новой себе.

Однако разобраться в том, что человек меня начинает утомлять, особого труда не составляет. Тем более когда этим человеком является Макс.

Мы сидим с ним в клубе, и я в очередной раз, зевая, слушаю нравоучения о том, как нужно жить и строить отношения. Он нервно утверждает, что расстанется со мной, если я не перестану принимать ухаживания от других мужчин. В ответ я лишь улыбаюсь и развожу руками.

Мы оба знаем, что я не прекращу общение с другими, а он не расстанется со мной. Так зачем тогда нужны эти невыносимые девичьи скандалы, которые он устраивает?

– Ничего не меняется. Наш Макс всё так же увлечён сердечными делами, – слышу уже до боли знакомый мужской голос.

Не хочу верить своим ушам и убеждаю себя в том, что он мне мерещится. В это время Макс уже смотрит мне за спину, бледнеет, но быстро берёт себя в руки и приподнимается. Не удержавшись от соблазна, следую взглядом за ним и смотрю на пришедшего.

Мужчины пожимают друг другу руки, а я, как вкопанная, замираю на госте. Третий раз за месяц встречаться с одним и тем же человеком – это выше моего понимания. Холодный взгляд мужчины падает на меня, и я замечаю в его глазах лёгкое удивление. Раз не ждал меня здесь увидеть, значит, пришёл не по мою душу, а это уже хорошо.

Он уверенно, без приглашения проходит в ложе и садится напротив нас. Двое других парней в чёрных водолазках отходят в сторону и встают в стойку.

«Да, с таким-то характером, я бы тоже с охраной ходила», – саркастично отмечаю про себя.

– Роланд, моя девушка Медея, – не успеваю опомниться, как Макс уже представляет меня гостю.

– Ты решил, что я должен знать каждую твою шлюху по имени? – приподнимает бровь с лёгкой ухмылкой на губах.

Меня будто кувалдой бьют по голове. И я с ужасом переосмысливаю каждое сказанное им слово. Подбитая изнутри гордыня рвётся наружу, чтобы в пух и прах разнести гниду. Но прежде, чем это сделать, я выжидаю немного времени, дав возможность Максу заступиться за меня и не упасть в грязь лицом. Но он с треском проваливается.

Когда впереди тебя не оказывается мужчины, мужчиной становишься ты. Я встаю, обхожу стол и наклоняюсь над Роландом. Он поднимает свой невозмутимый взгляд на меня.

– Судя по твоему собачьему воспитанию, ты обязан знать каждую, даже самую дешёвую суку, – шиплю прямо в лицо, не скрывая своего отвращения.

Мужчина резко встаёт с места, заставив меня содрогнуться и попятиться назад. Но уйти не удаётся, он хватает меня за локоть и притягивает к себе. Древесный аромат его парфюма цепко впивается в моё обоняние и начинает сводить с ума. На секунду забываю о том, что нахожусь в руках неуравновешенного человека с комплексом бога, и поддаюсь лёгкому дурману.

– Научись держать язык за зубами, а то в скором времени не разгребёшь проблем.

– Твой очередной трёп? – усмехаюсь так, будто бы это не он днями ранее поспособствовал моему увольнению.

Почувствовав, что пора вмешаться, Макс встаёт и подходит к нам.

– Успокойтесь! – он кладёт руку на плечо Роланда, но быстро убирает её, видимо, осознав, что лучше к мужчине не прикасаться.

Но нам плевать. Мы с Роландом пытаемся победить в поединке взглядов. И я постепенно начинаю тяжелее дышать под натиском испепеляющего мужского взора. И увы, проигрываю. А Роланд тут же отшвыривает меня в сторону Макса.

– Держи их на привязи, – сквозь зубы обращается к парню, а после как ни в чём не бывало садится обратно на диван.

Хочу снова подойти к нему и уже, не сдерживая себя, сказать всё, что я о нём думаю. Но Макс останавливает меня.

– Оставь нас наедине, – шепчет на ухо.

Решив, что он намеревается разобраться с обидчиком, отступаю и иду к бару. Заказываю виски, устраиваюсь удобнее на высоком стуле и погружаюсь в общение с барменом, изредка бросая взгляд в сторону ложа. Макс хоть и пытается казаться спокойным, но я замечаю его взвинченность и лёгкую растерянность. Он весь изводится на своём месте, в отличие от своего собеседника, который спокоен как удав. А скорее, как чёрная мамба.

Очевидно, что эти люди не друзья друг другу и даже не приятели.

Вскоре их диалог подходит к концу, и они оба встают и направляются в мою сторону. Рассчитываю на то, что этот гад принесёт свои извинения передо мной, но чёрта с два. Он со своими людьми просто проходит к выходу, не обратив на меня никакого внимания.

Обида пульсирует огнём в груди, но я решаю больше не поддаваться эмоциям и не устраивать дискуссий.

– Поедем ко мне? – подойдя ко мне, спрашивает Макс.

Скрипя зубами, перевожу на него взгляд и пытаюсь понять, он и вправду настолько тупой?

– Поедем, когда подрастёшь. А пока я еду на автостраду.

– Что значат твои слова?

– Поразмышляй немного. Хорошая тренировка для мозга! – нервно встаю из-за стойки

– Это из-за Роланда? Так вы, кажется, знакомы. Зачем мне лезть в ваши отношения?

– То есть тебя не смущает, что твою девушку называют шлюхой?

– Мы знаем, какая ты. Зачем это доказывать кому-то? Другой вопрос, откуда ты знакома с таким человеком, как Роланд? – подозрительно смотрит на меня.

Поражаюсь, что этот человек ещё и заикался о серьёзных отношениях со мной.

– Это не твоё дело, – бросаю нервно.

Разворачиваюсь и выхожу из клуба. Макс, естественно, шагает за мной.

– Медея, плевать, что он говорит. Тебе важно моё или его мнение?

Отмалчиваюсь в ответ. Объяснять ему, как быть мужчиной, в мои планы не входит. Тем более когда я уже сделала для себя определённые выводы и знаю, что буду делать дальше.

Парень решительно настаивает на том, чтобы отвезти меня к нужному месту. Ещё бы. Мысли, что я смогу попросить кого-то подвезти меня на гонки, смерти подобна. Поэтому он не только отвозит, но и предоставляет мне свою машину. Впрочем, всё идёт по привычному мне сценарию, и я ничему не удивляюсь.

Сажусь за руль и начинаю свои заезды. Сегодня я агрессивно настроена против всех. Меня злит каждая машина, которая только равняется со мной. Злость внутри меня лавиной извергается наружу. И будь сейчас у меня на пути Роланд, я бы переехала его. Впрочем, как и Макса, и всех тех, кто действовал мне на нервы последние месяцы. Сегодняшняя встреча была последней каплей в моём самообладании.

Проходит несколько часов, пока я окончательно не выпускаю пар и не выигрываю в нескольких заездах. Насладившись скоростью и самим автомобилем, возвращаю его законному владельцу и отхожу покурить.

– Медея, – слышу, как меня окликает незнакомый мужской голос.

Оборачиваюсь и всматриваюсь в мужчину.

– Да, а вы?

– Демид, – равняется со мной и прикуривает мне сигарету.

Благодарю взглядом, делаю лёгкую затяжку и выпускаю дым.

– Я вас слушаю.

– Подошёл выразить своё восхищение вашему умению владеть машиной. Наблюдаю за вами больше месяца, и вы ещё ни разу не разочаровали.

– Долго же вы решались подойти, – отвечаю с улыбкой, внимательно изучая его.

Не похож он на фаната уличных гонок. Взрослее здешних ребят и выглядит намного солиднее.

– Присматривался, – улыбается в ответ. – У меня есть к вам предложение. Можем отойдем отсюда?

– Если предложение не руки и сердца, то можем.

– Не беспокойтесь, – смеётся и проводит меня подальше от суеты.

Мы останавливаемся у его автомобиля, и я, скрестив руки, смотрю на него, ожидая предложения.

– Как вы смотрите на то, чтобы заработать денег? – без церемоний начинает он.

На миг задумываюсь: не сутенер ли он? И моё решение пройти с ним к его автомобилю уже кажется не таким разумным.

– Всё зависит от того, как их заработать.

– Незаконно, – улыбается загадочно.

– Не боитесь предлагать подобное незнакомке? – становится слегка страшно, но подавать виду не собираюсь.

– Вы вызываете доверие.

– А что именно нужно делать? У нас многое вне закона.

– За такое можно попасть в тюрьму, – продолжает ходить вокруг да около.

– Ну сомневаюсь, что вы ищите киллера среди уличных гонщиков. Вам нужен водитель чего-то нелегального? – предполагаю я.

– Приятно иметь дело с мыслящими людьми, – довольно улыбается в ответ. – Более подробно будет рассказано только после вашего согласия.

– Я пока не услышала ничего такого, что могло бы меня заинтересовать.

– Тридцать тысяч, – говорит прямо.

– За один день?

– За один день, при условии, что вы выполните свою работу.

Тридцать тысяч – это предстоящая ежемесячная плата за квартиру родителей. И пока у меня нет стабильного заработка, почему бы не выйти на такую подработку? Это привлекает моё внимание, но я решаю уточнить некоторые нюансы:

– Когда вы мне расскажете, что я должна буду сделать, у меня есть возможность отказаться? Все-таки вы упомянули про тюрьму.

– Вы не кажетесь пугливой. Или я в вас ошибаюсь?

– Что бы вы обо мне ни думали, вы в любом случае ошибаетесь. Просто ответьте на мой вопрос.

– Отказаться сможете при определённых условиях.

– Надеюсь, не собственной смерти? – смеюсь в ответ.

– Что вы, так радикально мы не решаем проблемы.

– Теперь и вы вызываете у меня доверие.

Смеётся в ответ и протягивает мне визитку:

– Приходите завтра по этому адресу. Мы обсудим все ваши вопросы.

– Машина, на которой я езжу, не моя, – предупреждаю, прежде чем принять её.

– Она вам и не пригодится.

Чем чёрт не шутит, принимаю адрес.

Мы улыбаемся друг другу и прощаемся. Мужчина садится за руль своего авто и уезжает, оставив меня наедине с чёрной визиткой в руках.

Глава 6

Еду по указанному адресу. Внутри нарастает тревога и пытается развернуть меня обратно к дому, но я не поддаюсь внутреннему страху, понимая, что пугает лишь неизвестность.

Такси заворачивает в переулок, где расположены десятки общественных заведений, и останавливается у одного из них. Перевожу взгляд на визитку, чтобы убедиться в точности местонахождения, а после расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины.

Сразу отмечаю, что надпись на вывеске «THE NIGHT WATCH» смотрится стильно и отличается своей брутальностью от всех остальных. Уверенно прохожу ко входу, охранник помогает открыть мне дверь, и я вхожу в помещение.

Приглушённый свет, живая музыка саксофона со скрипкой обволакивают и манят меня вперёд. Я прохожу мимо встроенных в стены полок, на которых аккуратно расположены бутылки с ромом и виски, спрятанные между книг, оформленных в стиле барокко. Сквозь лёгкий шлейф дыма слышу запах дорогих сигар, приправленных ароматом бурбона. Осматриваюсь по сторонам и получаю удовольствие от здешней жизни. Мужчины, приятные на вид, сидят на кожаных диванах, курят сигары и общаются между собой без каких-либо явных эмоций. Некоторые, заметив меня, вежливо улыбаются и отводят взгляд.

Возникает ощущение, что я чудесным образом попадаю в Англию и оказываюсь среди мужской интеллигенции. Всё здесь грамотно и эстетично, не нахожу никаких изъянов даже в энергетике данного места.

– Рад тебя видеть, – встречает меня Демид с красивой улыбкой на лице.

Из вежливости улыбаюсь в ответ. Внимательно, но аккуратно изучаю его с головы до ног. Стильно одетый, моего роста, жгучий брюнет с карими добрыми глазами. Приятный мужчина, вызывающий лишь положительные эмоции.

– Присаживайся, – помогает обойти стол и сесть за него. – Ужинала? – присаживается следом за мной и берёт меню из рук подошедшего официанта. – Я лично голоден до ужаса.

– Я не ужинаю на деловых встречах.

Мужчина поднимает глаза на меня и несколько секунд молча изучает.

– Тогда нам стоит сходить сегодня на свидание, – произносит, улыбнувшись. – Не могу себе позволить, чтобы ты осталась голодной.

– Посмотрим, как всё пройдёт, – стреляю взглядом, кладя ногу на ногу.

Улыбается шире и нехотя переводит взгляд на официанта:

– Филе-миньон и два бокала «Жевре Шамбертен», – делает заказ.

Криво улыбаюсь, сделав для себя маленький прочерк рядом с его именем. Не люблю, когда за меня делают выбор.

– Думаю, пора перейти к делу, – выпрямляется в спине и становится серьёзнее, когда мы остаёмся наедине.

– Мы ведь для этого и встретились.

– Смотрела фильм «Угнать за шестьдесят секунд»?

– Да-а, – непонимающе хмурю лоб.

– Вместо пятидесяти девушек нам нужно шесть.

Девушки – это машины. А в фильме их угоняют.

Пребываю в шоке и в лёгком недоумении, что такое дело коснулось меня. Ведь всегда кажется, что подобное бывает только в кино. Когда я зашла сюда и увидела бар, я предположила, что мне предложат перевозить алкоголь без акцизов из других регионов. Но чтобы мне предложили угонять автомобили – такое даже в голову не приходило.

Сижу, переосмысливаю его предложение, осознавая всю тягость преступления. А после вспоминаю никчёмное денежное вознаграждение.

– И это за тридцать тысяч? Издеваешься?

– А у тебя хороший аппетит для новичка. Полтора миллиона за одну девушку – это окончательная цена!

От сочетания слов «полтора миллиона» меня бросает в жар и хочется откашляться, дабы не потерять дар речи. Тридцать тысяч были не в рублях, а, очевидно, в долларах.

– За одну? Ты же сказал шесть! – решаю перекрутить ситуацию так, чтобы не показаться дурой, которая согласилась прийти сюда из-за тридцати тысяч рублей.

– Нет, с тобой будут ещё люди, – понимающе улыбается.

– Тогда это другой разговор, – вздыхаю с облегчением, понимая, что выкрутилась.

– Так что скажешь?

– Я бы хотела подумать.

– У тебя время до вечера.

Принимаю его срок. Задаю ему несколько наводящих вопросов, чтобы понять всё прежде, чем принять какое-то решение. Демид спокойно мне всё объясняет, а после наша деловая встреча плавно перетекает в свидание. Приятное общение и лёгкий флирт скрашивают мой вечер.

Когда я возвращаюсь домой и остаюсь наедине с собой, то погружаюсь в размышления. Всю ночь я пытаюсь разубедить себя давать согласие, но всё оказывается бесполезным. Всей душой, каждой клеточкой своего тела я хочу именно этого безумства. И я соглашаюсь на него, понимая, что это привнесёт не только буйство красок в мою жизнь, но и подарит возможность помочь родителям с долгами, которые порой душат меня, лишая возможности жить.

Глава 7

Утром следующего дня я снова стою у входа в бар и жду Демида. Гнетущие мысли не дают покоя, стекая по венам лёгким волнением и страхом. Хочется поскорее встретиться с ним, познакомиться с напарниками и изучить план ограбления, чтобы заглушить тревогу внутри.

И вот я встречаюсь взглядом с улыбчивым мужчиной. Невербально приветствуем друг друга, целуемся в щёку, и он провожает меня к совсем другому заведению. Озадаченно смотрю на него, и он улавливает моё смятение.

– Сейчас я проведу тебя по дороге, которой вы должны будете следовать в день Х.

– Скажи, что здесь есть тайное подсобное помещение для грязных делишек, – произношу шутя, хотя от подобной мысли захватывает дух.

– Тебе понравится, – прикасается к моей талии и проводит меня в клуб «Dandy».

Мы входим в ночной клуб, и я без особого интереса следую за Демидом. Не знаю, что могло бы привлечь моё внимание в подобного рода заведении. Наверное, это от того, что я во многих из них побывала и многое повидала.

– Перед тем как выехать на дело, ты придёшь сюда с компанией. Камеры наружного наблюдения должны засечь, как ты входишь сюда, – рассказывает, не останавливаясь на пути. – Здесь ты можешь развлекаться, танцевать, хоть на голове ходить, но только не напиваться, – строго смотрит на меня через плечо, а встретившись взглядом, начинает улыбаться.

Выходим через чёрный выход и попадаем в небольшой двор, где стоят работники на перекуре.

– Здесь стоит одна камера, работает в режиме онлайн, записи не сохраняются. Однако всё равно постарайся пройти к бару незаметно. Ночью здесь большое скопление народа, это сделать не так уж и сложно.

Демид спокойно проходит дальше и открывает мне дверь другого заведения. Вхожу и тут же узнаю бар, в котором мы вчера ужинали. Мы идём по узкому коридору и входим в кабинет. Сразу отмечаю, что данное место отличается особым вкусом и британской выдержкой, впрочем, как и весь паб в целом. И Демид не подходит под образ владельца, которого я рисую в своей голове.

– Это твой бар? – интересуюсь, не сдержав любопытства, и разглядываю статуэтку бронзового льва на столе.

– Нет, клуб мой, а это принадлежит одному из членов братства.

– Братство? – ставлю льва на место и смотрю на Демида с приятным удивлением. – У вас есть ещё и братство?

Внутри творится хаос эмоций. Я давно не испытывала такого искреннего восторга от происходящего. Это что-то за пределами здравого смысла, всё происходит на уровне эндорфинов. И я надеюсь лишь, что не умру от передоза чувств, ведь это только начало моего пути.

– Нас четверо