Незаконный наследник. Остаться сильным

Глава 1

– Что мы тут делаем? – в тишине, которая стояла вот уже пару минут в зале Совета кланов, голос Андрея Бергера прозвучал набатом. – На какой-то клан совершено нападение? Ну и что? Такое иногда случается. Как случается, что нападавшие не рассчитывают сил и попадают, как кур в ощип. Вот Снежиным, не повезло, такое тоже случается, – он пожал плечами. Меньше полугода назад он вовсе не был похож на жёлчного брюзгу, любил выпить и вовсю волочился за дамами. Но, после убийства в злополучном поезде сына Григория, Бергер сильно изменился. Нет, клан вместе с ним не исчезнет, его брат Олег подхватит бразды управления, да и уже взрослые племянники помогут, но терять ребёнка – это всегда трудно, особенно когда виновные так и не были пойманы.

– Я тоже не понимаю, зачем нас всех буквально вытащили из постелей, – пробурчал Лейманов. – Мы все устали после бала, и сейчас вряд ли сможем что-то путное нарешать. И где Керн? Почему он не объяснит, что произошло и почему его внук арестован, ведь он всего лишь защищал свой дом и семью, и проявил себя как настоящий мужчина.

– Керн был ранен, – председательствующий в Совете уже много лет Андрей Ушаков обвёл взглядом амфитеатр, где на низких ступенях и располагались члены Совета. Он всегда любил пошутить на тему того, что первый, кто избрал именно это место в качестве зала заседаний, сделал это намеренно, чтобы решения принимались оперативно и ни у кого не возникало желание рассиживаться. А сидеть на камнях было жутко неудобно, сразу же всех болячки напоминали о себе и заставляли не забывать о возрасте.

– И что, что ранен? – раздражённо спросил Дмитрий Огарёв, которого вообще вытащили из клиники, где сейчас жена сына должна была произвести на свет долгожданного внука. – Не смертельно же Керн ранен. Перевязал руку, хлебнул водки от стресса и всего-то.

– Ты меня недослушал, Дима, – нахмурившись перебил его Ушаков. – Керн ранен, и к тому же он, как заинтересованное лицо, не имеет права находиться здесь во время разбирательства над наследником его клана.

– Но ты его прадед…

– И что? Это не делает Костю моим наследником, – раздражение в голосе Ушакова. – Но в том, что нас созвали слишком рано, я полностью согласен с присутствующими. Насколько я понимаю, речь идёт о нарушении Кодекса и со стороны нападавших, применивших глушащий магию купол, так и со стороны защитников. Костя убил Великого князя в тот момент, когда фактически Кодекс уже перестал действовать, и в ход пошла юриспруденция. В общем, ситуация весьма специфичная и двоякая. Лично я не смогу принять какого-либо решения, у меня просто не хватает данных, чтобы воссоздать картину произошедшего.

– Это возмутительно! Шестой пункт Кодекса гласит, что защищающийся может и должен защищать свою жизнь и жизнь своих близких любыми доступными способами. Кернов же лишили одного из самых значимых для них методов защиты – их магии! – Бергер даже покраснел от возмущения.

– Учитывая, что младший Керн – некромант, многие назвали бы подобный шаг разумной предосторожностью, – размеренно произнёс один из самых старых глав кланов –   Арсений Давыдов. – Вот только это всё равно стало бы вопиющим нарушением Кодекса и попранием членом императорской семьи прав кланов на защиту. Никто же не виноват, что Павел не мог ничего противопоставить магии смерти. Вообще, мало кто мог бы что-то ей противопоставить. Однако Керн не был обязан подстраиваться под неумение Великого князя защититься. Он был в своём праве. К тому же Павел не сумел ни своих людей сохранить, ни собственную жизнь, даже лишив Керна такого существенного преимущества.

– Но, это всё равно ставит под угрозу нас всех. Сегодня Керн, завтра мы с вами, – Бергер уже едва ли слюной не брызгал. – Никто из нас не должен подвергать сомнению своё право на защиту. Ни для кого не должно быть исключений.

– Это да, и, останься Великий князь жив, то вряд ли разгуливал бы на свободе за столь грубое попирание основного нашего права – права защищаться любой ценой, – мрачно заявил Водников. Он старался быть беспристрастным, но всё же это был шанс хоть как-то отомстить унизившим его Кернам, и Евгений всеми силами старался сейчас не поддаться соблазну. – Но, с другой стороны, Константин Керн убил человека, который уже перешёл под юрисдикцию правосудия, фактически совершив самосуд.

– Мы не знаем, что там произошло, – покачал головой Денис Белов. Переживший такое же горе, как и Бергер, и лишившийся сына Виктора, он взял себя в руки и оставался таким же собранным, каким был до трагедии. – И здесь я согласен с Ушаковым, нам нужно больше информации, чтобы вынести справедливое решение.

– В таком случае я предлагаю дождаться, когда Подоров будет готов предоставить нам результаты расследования, а Константин Керн, который, к слову, также был ранен, восстановится в достаточной степени, чтобы выступить перед нами и поведать, что же произошло в его доме и почему он так поступил. Ведь всегда может оказаться, что его вынудили обстоятельства, – подытожил Ушаков. – Кто «за»? – И он первым поднял руку. Под голосующими камень сиденья начал светиться зелёным цветом, и под куполом амфитеатра появилось зелёное светящееся число голосов. «За» было больше половины глав кланов. – Кто «против»? – не поднялась ни одна рука, и Ушаков удовлетворённо кивнул. – Кто «воздержался»? – воздержавшиеся были все остальные, включая Водникова. – В таком случае, предлагаю всем разойтись и отдохнуть уже по-человечески.

– У меня есть предложение, – слова взял всё тот же Огарёв, которому от радости того факта, что Совет не затянется, в голову пришла гениальная, на его взгляд, идея. – Как вы смотрите на то, чтобы следующее заседание провести в расширенном составе? Всё-таки разбираются нюансы Кодекса, а нашу молодёжь даже прочитать его никто не в состоянии заставить. Поэтому предлагаю привести своих наследников на слушанья. Конечно, при обсуждении и вынесении решения мы их из зала удалим, но сам процесс, думаю, будет им полезен.

– Я не возражаю, – председатель сказал своё последнее слово, и главы кланов стали вставать с жутко неудобных ступеней, у которых не было ничего, похожего на спинку, чтобы можно было опереться. Когда последний из членов Совета покинул зал заседаний, Ушаков медленно поднялся на ноги. – Ну что же, надеюсь, я в тебе не ошибся, и ты и здесь сумеешь себя защитить, – пробормотал он, направляясь к выходу. При каждом его шаге в амфитеатре становилось всё темнее, а когда он вышел и закрыл дверь, круглое старинное помещение погрузилось в темноту, которая развеется только во время следующего заседания.

***

Я лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок. Разглядывать потолок было скучно, на нём не было ни единой трещинки, чтобы за неё можно было зацепиться взглядом. Первые часы я плохо помню. Меня наконец-то отпустила горячка боя, и навалились: боль, усталость и опустошенность, как всегда, бывало после схватки.

Подоров сразу же отвёз меня к целителю, который довольно быстро залечил все мои повреждения. С меня даже наручники не снимали, так как они совершенно не мешали процессу.

Ну а потом меня привезли сюда. Я тогда повернулся к Подорову и удивленно посмотрел на него.

– Это шутка? – меня подвели к той самой камере, которую не так давно занимал дед.

– Нет, – Подоров покачал головой. – Не смотри на то, что здесь довольно комфортно. Для наследника клана постоянно чувствовать отсутствие магии – это своего рода пытка, которая не слишком сильных личностей может свести с ума. Но другой тюрьмы для аристократов нет.

– Власти боятся за бедненьких уголовничков? – я хмыкнул. Снова за такой короткий промежуток времени ощутить эту сосущую меня изнутри пустоту – было жутковато.

– Керн, они же тебе на один зубок. – Вздохнул Подоров. – Представь себе: у тебя есть магия, а у них в лучшем случае самопальная заточка. Даже если ты проявишь благородство и не будешь призывать смерть и семейный дар. Ну, ещё огонь, да и воду заодно, у них всё равно не будет ни одного шанса.

– Думаешь, что мне хватит силы земли, чтобы их похоронить в этой самой земле? – я криво усмехнулся.

– Ну а я о чём говорю? – Подоров снова вздохнул. – Пойми уже наконец. Простые граждане настолько далеки от кланов, что все ваши возможности многие принимают за сказку. Просто не верят в то, что вы можете творить. Вы просто практически не пересекаетесь друг с другом.

– А как же большинство механизмов, которыми даже уголовники прекрасно и с удовольствием пользуются? – я позволил себе усомниться в том, что говорит Подоров.

– Они не воспринимают их как магию. А манна для них что-то вроде необычного топлива. – Подоров усмехнулся. – Так вот, живут они, ни о чём не подозревая, и вот настал день, когда к ничего не подозревающим матёрым убийцам, многие из которых сидят так давно, что не прочь разнообразить свою личную жизнь, приводят смазливого мальчика. Разумеется, они попытались бы тебя разложить в первый же вечер, не доходя до душа, даже не подозревая, что это было бы последним, что они вообще пытались сделать в своей жизни.

– Ну и что? Парочка бы откинулась раньше срока, а среди остальных я стал бы королём, – я, наконец, вошёл в свою камеру, или, лучше сказать, комнату, потому что разговаривали мы в коридоре. – Надеюсь, я не сойду с ума?

– Нет, не думаю, ты достаточно сильный, чтобы пережить эти временные неудобства.

– Когда меня будут судить? – я внимательно посмотрел на него.

– Не знаю, это решает Совет. – Ответил Подоров неохотно.

– Его Васька сдал? – мне не надо было уточнять, кого именно сдал придурок Васька.

– Да, причём сделал он это с превеликим удовольствием. – Подоров посмотрел на часы. – Мне пора к императору на доклад. И ещё, так как ты не политический преступник и не обвиняешься в измене Родине и заговоре против короны, к тебе будут пускать посетителей, правда, не всех подряд. И даже разрешат принести что-нибудь, чтобы ты со скуки не помер.

– И на том спасибо. – Равнодушно ответил я, не поняв и половины того, что он только что сказал.

Подоров, так и не дождавшись от меня адекватной реакции, ушёл. Я же принял душ. Впервые вода просто освежила меня, но не принесла облегчения и не восстановила потраченных сил, а пустота внутри с каждым вздохом усиливалась, становясь болезненной. Как дед столько времени выдержал? А я-то идиот думал, что он чуть ли не на курорт попал. Кретин, вот моё второе имя.

Половину дня я пролежал на кровати, пялясь в потолок и пытаясь анализировать сложившуюся ситуацию. Но ничего на ум не приходило, слишком мешало это жуткое ощущение, поселившееся внутри. Мне принесли обед. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить всё без остатка. Ладно, если нет возможности развиваться в магическом плане, то физически-то я в полном порядке и вполне могу ещё улучшить свою форму.

После довольно интенсивной тренировки, когда я сумел физической нагрузкой добиться того, чтобы мышцы начали слегка побаливать от напряжения, а мысли из головы улетучились все до единой, я принял душ и снова завалился на кровать, старательно изучая потолок. Спать лечь, что ли. Чем ещё здесь можно заняться?

– Тук-тук, – я скосил глаза в сторону арки, отделяющей мою камеру повышенной комфортности от небольшой прихожей. Дверь открылась совершенно бесшумно, я даже не слышал, что кто-то вошёл.

Егор Ушаков ещё раз постучал костяшками пальцев по косяку и вошёл в комнату.

– Привет, какими судьбами? – я даже не сменил позы. – Или прадед приказал проведать несчастного узника.

– Ты можешь мне не верить, но я посол доброй воли, – Егор перевернул стоящий у стола стул, перевернул его и сел верхом, сложив руки на спинке. – Старик в тот момент, когда его выдернули из кроватки, сдёрнули ночной колпак и выдрали из цепких рук стакан ночного кефира, и даже не дав сходить в сортир, чтобы притащить на внеочередной Совет, был готов тебя убить, и это в лучшем случае. Ну неужели нельзя было сделать всё более аккуратно, не так демонстративно? – и Егор покачал головой.

– Я не хотел рисковать дедом. К тому же эта мразь чуть не убила моего кота.

– Твой кот же чеширский? – я кивнул. По-моему, об этом все знают.

– Можешь на Совете давить на это. Чеширы охраняются по всему миру. За убийство чеширского кота при отягчающих обстоятельствах можно даже на казнь нарваться.

– А если серьёзно? – я приподнялся на локтях.

– А я серьёзен, как никогда, – Егор опустил подбородок на скрещенные пальцы. – Но если совсем серьёзно, то Совет взял паузу. Мнения разделились, но дед Андрей сказал однозначно, казнить тебя не будут. Больше половины Совета возмущены и оскорблены нарушением Кодекса именно со стороны покойного Павла. Но, последствия могут быть, всё равно. Поэтому лучше уж подготовиться, чтобы с тебя сняли все обвинения, и назначили выплату из казны за моральный ущерб.

– Так значит, тебя всё-таки прислали ко мне, – я утвердительно кивнул и откинулся на подушку.

– Нет, – Егор покачал головой. – Дед добился права один раз в день навещать тебя. Это было несложно, тебе не запретили посещения. Я сам вызвался быть почтовым голубем, жилеткой и верным плечом в одном флаконе.

– Это хорошо, – я прикрыл глаза. Мне непонятны были мотивы Егора. Он с самого начала вёл себя со мной так, словно хотел, если не подружиться, то хотя бы воскресить, давным-давно погибшие родственные связи. Ведь если вспомнить, Андрей Ушаков меня даже ни разу не видел, пока я не притащился к нему, чтобы заложить по полной Снежиных.

– Как император вообще очутился в вашем доме? – и хоть Егор всё ещё выглядел расслабленным, но его вопрос заставил меня подобраться.

– Подоров сказал, что отца сдал сынок. И император, тут же подхватив взвод охранников под мышку и захватив с собой Подорова, помчался усмирять родственника, пока тот дел не наворотил, – я рывком сел на кровати. Лёжа разговаривать на серьёзные темы было неудобно.

– Ты ему веришь? – Егор тоже выпрямился.

– У меня нет оснований ему не верить, – я провёл рукой по волосам. – Всё равно мне будет несколько затруднительно проверить его слова.

– У старика такие возможности есть, – Егор встал со стула и потянулся. – Я передам ему, пускай проверяет. Хотя, возможно, что так оно и было. Васька гнида и мразь, но он не дурак. Скорее всего, замаран в папашины дела по маковку. Вот только, похоже, там у них жаренным запахло, раз Павлуша с катушек слетел и попёрся вас мочить. А Васька, повторюсь, далеко не герой, но и дураком его назвать сложно. Почуял, что дело совсем швах, и побежал к Михаилу в ногах валяться и прощения просить, параллельно закладывая всех и вся. Ну и, размазывая сопли по опухшим от алкоголя щекам, очень убедительно доказывал, что его заставили, а он был всегда против.

– Против чего? – я впервые за эти безумные часы улыбнулся.

– Откуда я знаю, против чего может быть эта сволочь? – пожал плечами Егор. – Против того, что его в женский душ не пускают в общественной бане. Ладно, мне на первый визит всего пятнадцать минут дали. Завтра сказали, что на час смогу задержаться.

– Давай, – я пожал его крепкую ладонь и снова завалился на кровать. – Извини, что не провожаю. Такой вот хреновый из меня хозяин этих прекрасных апартаментов.

– Я всегда подозревал, что ты хам, причём по призванию, а не по воле обстоятельств. Тебе завтра что-нибудь принести?

– А что, это тоже разрешено? – Егор кивнул. – Есть перечень ограничений?

– Нельзя оружие в любом виде и наркотики, остальное в разумных пределах.

– Тогда я был бы благодарен, если бы ты принёс мне несколько книг, да мой телефон, а то ещё суток не прошло, а я уже на стены лезу. И что будет дальше вообще непонятно.

– И насколько же ты будешь мне благодарен? – Егор усмехнулся.

– Я тебя даже до двери завтра провожу.

– О, это действительно будет подвиг с твоей стороны, – он хохотнул и пошёл к выходу, махнув на прощанье рукой.

– Очень может быть, – пробормотал я в ответ, хотя знал, что Егор меня уже не услышит. Вот теперь я услышал, как хлопнула очень тихо дверь, которая, похоже, просто никогда на замок не закрывается. Прислушавшись до звона в ушах и ничего больше не услышав, я снова заложил руки за голову и уставился в потолок. О, кажется, вон там совсем тоненькая трещина. А нет, показалось. Наверное, надо всё-таки поспать, чтобы завтра побыстрее наступило.

Глава 2

Потайная дверь в кабинете императора отворилась, и в комнату, освещённую лишь пламенем свечи, вошёл человек, сразу же направившийся к сидящему за столом Михаилу. Император работал. Он яростно чиркал в документе, который принёс совсем недавно секретарь на подпись.

– Идиоты, – резюмировал он, поставив резолюцию «Переделать!», и посмотрел на человека, застывшего перед столом. – Что удалось выяснить? Павел хотел свергнуть меня, чтобы самому надеть корону?

– Вы не поверите, ваше величество, но ваш дядя вовсе не хотел становиться императором. Наоборот, он использовал все имеющиеся у него ресурсы, чтобы после вашего «добровольного отречения от престола» никто больше не надел короны. Как оказалось, он был фанатом демократической формы правления. Трагедия в поезде и многочисленные покушения на Вольфа, всё это должно было заставить кланы взбунтоваться и погрузить страну в гражданскую войну.

– На деньги Вольфов, разумеется, – император бросил ручку, которую крутил до этого момента в руке, на стол.

– Разумеется, – Подоров, а это был именно он, сдержанно кивнул. – Мы нашли у него в сейфе готовое отречение за себя и своего сына, а также документы, подтверждающие его связь со Снежиными, с генералом Рыськовым, которым жаждет заняться Керн, а также подтверждающие найм сторонней команды для нападения на поезд. Вот только по нападению на Вольфа и Константина Керна возле ворот школы не нашли подтверждения.

– Дядя-дядя, – император встал и подошёл к окну. – И что тебе спокойно не сиделось? Васька поэтому примчался с выпученными глазами? Узнал, что ни при каких раскладах не стал бы императором, если бы его отец добился своего?

– Фактически, да. Его высочество сработал, как говорится, на опережение. Может быть, есть что-то ещё, но большинство документов нам не доступно, они, если судить по заметкам в личном дневнике Павла, хранились у Снежиных. А там сейчас Ушаковы и Стояновы обосновались. Я, конечно, могу их изъять, предъявив ордер, но сомневаюсь, что они лежат на видном месте. Их нужно искать, а для этого необходимо получить разрешение у Керна. А я сомневаюсь, что он его даст, учитывая тот факт, что мы его держим в тюрьме.

– Это не критично, всё равно общая картина у нас наконец-то начала складываться. Бумаг Павла вам за глаза хватит пока, а потом попытаешься с Константином договориться, по моим сведениям, вы ладите. Что в доме делает Стоянова?

– Анна Стоянова по подсказке Егора Ушакова пытается составить план будущих работ по переделке дома, пока её жених временно недоступен.

– Как она отнеслась к тому, что её будущий муж – убийца? – император повернулся к Подорову. Сейчас, когда свет свечи освещал его лицо под определённым углом, было видно, как он постарел.

– По-моему, Анна в восторге, – Подоров продолжал сохранять невозмутимость. – Может быть, убрать её из списка нежелательных для посещения лиц?

– Нет, – коротко сказал император. – Воздержания тоже периодически полезны. Что-то ещё?

– Некоторые детали, неуловимый флёр, всплывающие то тут, то там незначительные подробности наводят меня на мысль, что в запудривании мозгов Великого князя, могли принять участие внешние силы.

– Кто именно? – император нахмурился. Только этого ему не хватало на фоне всех остальных проблем.

– Я не знаю, это всего лишь догадки. Как только я сумею добыть хоть одно доказательство, то сразу же сообщу. – ответил Подоров.

– Как Константин? – император не смог сдержать любопытства. Он практически был уверен, что Керн – младший его внук, вот только с доказательствами опять-таки была напряжёнка.

– Ему скучно. – Лаконично ответил Подоров и улыбнулся краешками губ.

– Ничего, в его возрасте полезно иногда поскучать. – Император потёр шею и направился к столу. – Если появятся новости, сразу же, днём или ночью, докладывай. Не нравится мне вся эта история. Я просто чувствую, что она нам ещё ой как аукнется.

– Слушаюсь, ваше величество, – и Подоров снова направился к потайной двери, откуда недавно вышел. Император уже мало кому доверял и не хотел, чтобы о его регулярных встречах с главой Службы Безопасности стало кому-то известно.

– Матвей, – Подоров остановился и вопросительно взглянул на Михаила. – У меня к тебе личная просьба. – Он на секунду задумался, а потом продолжил. – Незадолго до гибели Виталий ездил в горы с компанией друзей. Всего тогда собралось человек пятнадцать безбашенной молодёжи, вот только я подзабыл уже детали. Не мог бы ты разузнать подробности этого путешествия? Иногда старикам приходит блажь в голову, узнать о своих погибших детях побольше. В этой компании точно был Сергей Лейманов, это я помню. Попробуй начать расследование с него.

– Хорошо. Если это личная просьба, значит, я буду исполнять её, как частное лицо. – Подоров вышел из кабинета, даже не скрывая удивления от этой просьбы. Раньше император никогда такими вещами не интересовался. Виталий, насколько помнил Матвей, часто устраивал разные увеселительные прогулки. Наверное, именно эта поездка чем-то отличалась от других, и вот это-то ему и предстояло выяснить.

***

– Почему всегда, когда я к тебе прихожу, ты дрыхнешь? – я приоткрыл один глаз и посмотрел на возмущённого Вольфа, который стоял надо мной, сверкая глазами.

– Неужели получить разрешение на то, чтобы меня посетить, настолько просто? – я сел и потянулся. Егор ещё не пришёл с обещанными вещами. Я же, встав ни свет ни заря, потому что выспался, наверное, на полгода вперёд, уже провёл две полноценные тренировки, сейчас раздумывал на тему, а не пойти ли мне на третий заход. И тут появился Вольф, да ещё с таким видом, словно не в тюрьму ко мне пришёл, а домой.

– Какое разрешение? – Вольф нахмурился, отошёл от кровати, выложил на стол стопку документов и сел на один из двух стульев, находящихся в комнате, которую я всё ещё не мог назвать камерой. – Ушаков показал, где тебя держат, я подошёл к охраннику, сказал, что это жизненно необходимо, и меня пропустили.

– Нет, это точно дар такой интересный, потому что как-то по-другому я не могу объяснить, тебе удаётся везде пролазить без мыла, – я развёл руками и сел на соседний стул. – Что это? – я ткнул пальцем в бумаги.

– Договора, много разных договоров, – язвительно ответил Вольф. – Нам нужно не просто выпускать наши прекрасные телефоны, но и продавать их. А для этого необходимы магазины. Вот это предварительные договоры о купле готовых зданий, а также о строительствах в разных городах и весях нашей необъятной. Я лично думаю, что нам нужны фирменные магазины, ассортимент которых мы будем постепенно расширять. Что думаешь ты, я не знаю, потому что ты даже в тюрьму загремел, лишь бы не работать.

– Да? – я смотрел на него широко раскрытыми глазами, потому что складывалось впечатление, что Вольф сам верит в то, о чём сейчас говорит.

– Ну конечно, – он всплеснул руками. – А как ещё объяснить то, что ты был так неаккуратен. Нужно было не так демонстративно всё проворачивать, хотя бы не на глазах у императора.

– Вы в некоторых мнениях с Егором Ушаковым удивительно сходитесь, – саркастично ответил я, беря верхнюю в довольно приличной стопке бумаг.

– С чем именно я схожусь во мнении с этим кренделем? – в моей камере стало заметно теснее, когда в неё ещё и Егор зашёл.

– В том, что мне надо было как-нибудь незаметно пырнуть Павла в сердце, а потом сказать, что он упал, потому что его удар хватил. Прямо на нож, – ответил я Егору, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди.

– Ну, я примерно так и говорил, – пожал плечами Егор. – Вот видишь, даже тебе приходят в голову здравые мысли, когда ты желаешь голову по назначению применять. Только что уже теперь ветер поднимать, что сделано, то сделано. Так, – он уставился на Вольфа, словно до него только что дошло, что тот тоже находится в камере. – Я что пропустил тот момент, когда к заключённым перестали пускать всего одного посетителя за раз? Охрана разрешила тебе закатывать вечеринки?

– Ну, как тебе сказать, – протянул я, глядя при этом на Вольфа. – Вот этот тип на самом деле может пройти даже в женскую туалетную комнату, когда там полно дам. И мало кто задастся вопросом, как. Как ему это удаётся?

– Всё это весьма странно, – протянул Ушаков. – А тебя точно хотели убить несколько раз из-за политических мотивов? – спросил он у Юрки. Вольф не успел ему ответить, потому что в этот момент в комнату заглянул запыхавшийся охранник.

– Господин Вольф, прошу на выход. К заключённым допускается только один посетитель, и только со специальным разрешением-пропуском, – скороговоркой проговорил он. Пока охранник пытался разрулить случившееся недоразумение, Вольф задумчиво разглядывал его, как особо редкий вид насекомого. Но спорить не стал, а поднялся со стула и направился к двери. Уже подходя к арке, он внезапно обернулся ко мне.

– Только не думай, что избавился от меня. Завтра я вернусь и очень надеюсь, что к тому времени ты успеешь ознакомиться со всеми этими бумагами и принять правильное решение. – Мы все, включая охранника вздрогнули, потому что то, что говорил Вольф, больше напоминало угрозу.

Когда вслед за Вольфом ушёл охранник, Егор задумчиво протянул:

– Может деда Андрея попросить, чтобы он надавил на кого следует и у Вольфа забрали разрешение на посещения?

– Думаешь, Юрку это остановит? – я усмехнулся. – И, кстати, у него нет никаких разрешений.

– Как это нет? – вот теперь Егор выглядел по-настоящему изумлённым.

– А вот так. Нет, и всё тут. Он даже не в курсе, что какие-то там разрешения надо у кого-то получать. Его и так пропустили. Так что запреты только доставят неудобства прадеду, а, по сути, ничего не изменят. И не спрашивай у меня, как у него это выходит, потому что я сам постоянно теряюсь в догадках. – С этими словами я сгрёб принесённые Вольфом планы в пакет. Не буду я ни во что вникать, всё равно, если процесс не контролировать лично, что бы я не решил, Вольф всё равно сделает по-своему, а потом будет постоянно повторять, что мы же вместе решили, и чем это я сейчас недоволен?

– М-да, не знал, что Вольф такая уникальная личность, – Егор потёр подбородок, на котором уже проступила щетина. Хорошо, что я блондин. Моя щетина светлая и растёт гораздо медленнее, чем у брюнетов. – И о чём только мы не узнаём совершенно случайно…

– Чаще всего, банально подслушав, – закончил я за него фразу.

– Аминь, – кивнул Егор и подтащил ко мне поближе сумку. – Вот как и обещал, приволок тебе немного вещичек, который помогут не рехнуться в этих четырёх стенах. Но, прежде, как приличный почтовый голубь, а хочу рассказать тебе последние новости…

В этот момент раздался громкий треск, и в комнате появился Паразит. Выглядел он вполне здоровым, вот только в том месте, где чёрное тельце пронзил клинок, шерсть была выбрита, что сильно выделялось на тёмной шкурке.

– Э-э-э, – я завис, глядя во все глаза на кота. – А разве сюда можно телепортироваться?

– Конечно же, нет, – Егор закатил глаза. – Но, собственно, это та самая первая новость, которую я хотел передать. Кот поправился, и, судя по всему, обрёл новую способность. Его, по всей видимости, так сильно впечатлило то, что он, бедолага, не мог свободно передвигаться в своей обычной манере, что выработал в себе каким-то волшебным образом способность, позволяющую ему игнорировать все искусственные препятствия, вроде антимагических куполов.

– Прорыв периметра! – в комнату с воплем ворвался тот самый охранник, который прошляпил Вольфа. – Прорыв… Это что кот? Откуда тут кот? – он уставился во все глаза на Паразита.

– Это и есть твой прорыв, – достаточно внятно произнёс Егор. – И я понятия не имею, каким именно образом ты, приятель, будешь пытаться этому коту запрещать перемещаться туда, куда он хочет.

– Я сообщу начальству, – пробурчал охранник.

– А вот это правильное решение, – кивнул одобрительно Егор. Охранник в очередной раз ушёл, а Ушаков проговорил, глядя ему вслед. – Не понимаю, он новенький, что ли? Такие странные вопросы задаёт, кого попало без необходимых бумаг пропускает.

– Знаешь, я не могу ответить на твои вопросы, поэтому мне плевать на то, новенький он, или хорошо сохранившийся старенький, – ответил я, наглаживая Паразита, который всё-таки больше бравировал, но на самом деле чувствовал себя не слишком хорошо, потому что лежал у меня на коленях и практически не двигался, только мурчал. – Хотя в чём-то ты прав, это не выглядит слишком нормальным. Ладно, хрен с ним, что там у тебя ещё за новости?

– Твой дед не столь бодр, как кот. Его даже положили в Центральную клинику. Дыра, конечно, та ещё, но хирурги очень хорошие. Павел, как оказалось, повредил ему голосовые связки, и теперь необходимо провести несколько операций. – Я нахмурился. Всё-таки тот порез на шее оказался гораздо глубже, чем я с самого начала предположил.

– Что с Назаром Борисовичем? – хмуро спросил я.

– Дворецкий жив и даже почти здоров, не считая надорванной связки в плече, куда попала пуля. Он составляет компанию твоему деду и следит, чтобы тот не кидал супчики в персонал и не щупал медсестричек за задницы, – Егор хмыкнул. – Да, Аньке запретили тебя навещать, наверное, побоялись, что вы начнёте безобразничать и доведёте остальных заключённых до нервного срыва.

– И как она отреагировала? – я почесал Паразита за ушком.

– Плохо, но к счастью для всех я оказался рядом и заткнул её, подбросив до дома Снежиных. Пускай планированием ремонта занимается. Женщины это любят, – видя, что я напрягся, Егор добавил. – Я помню про опасность, поэтому с ней всегда три моих человека находятся.

– Спасибо, – я поблагодарил совершенно искренне, но Егор только махнул рукой.

– Ладно, разбирайся тут с моими подарочками, а я загляну, пожалуй, к начальнику охраны. Предупрежу насчёт кота, да парнем этим поинтересуюсь, что-то слишком он мне подозрительным кажется. – Я пожал ему руку, и Егор вышел, оставив меня наедине с Паразитом и сумкой. Насчёт охранника я был с ним полностью согласен. Вот только в отличие от Ушакова, не мог даже к начальнику охраны сходить, поэтому оставалось надеяться на то, что Егор справится. Как-то я часто забывал, что за внешним раздолбайством и молодостью скрывается уже вполне опытный командир довольно крупной частной армии, которого натаскивали специально на эту должность.

– Так, посмотрим, что ты мне принёс, – я открыл сумку и вытащил пустую тетрадь, набор ручек, несколько книг, которые он, похоже, сгрёб, не глядя, хорошо ещё, что из моей комнаты – я их хотя бы специально для чтения из библиотеки отбирал, и телефон.

Как только я вытащил телефон, он сразу же зазвонил, будто звонящий ждал специально этого момента. Номер был мне не знаком.

– Керн, – ответил я, приняв вызов.

– Это вас беспокоит главный редактор вашей газеты, Константин Витальевич. Я хочу сообщить, что аккредитация наконец-то получена, и завтра планируется к выпуску обширный номер. Вы его будете проверять?

– Каким образом вы это себе представляете? – холодно ответил я. – Только не говорите, что не знаете о моём теперешнем положении.

– Знаю, поэтому и звоню, чтобы уточнить. Если бы не это, то я просто прислал бы макет с курьером. В таком случае, как вам передать выпуск?

– Если сможете, то через Егора Ушакова, – немного подумав, ответил я.

– Хорошо, я постараюсь с ним связаться. – И он отключился, а я всё никак не мог вспомнить, как же его зовут.

Только я хотел положить телефон на стол, как он снова зазвонил. Кажется, скоро я начну вспоминать о временах моей жуткой скуки с ностальгией.

– Керн.

– Константин Витальевич, – снова незнакомый номер и с трудом узнаваемый голос. Всё-таки трубка сильно искажала реальные голоса. – Это Тихон, начальник третьей лаборатории артефакторики.

– Здравствуй, Тихон, не узнал, богатым будешь, – я улыбнулся, хотя звонивший меня не видел.

– Ваши бы слова да главбуху в уши, – Тихон хохотнул, оставив меня недоумевать, что же такого смешного я только что сказал. – Но я звоню не для того, чтобы намекнуть о премии, боже упаси, я звоню, чтобы сообщить о том, что ваш прибор для просматривания мыслей – готов. Мы даже сумели выделить магический поток и перенаправить его в пространство. Грубо говоря, при определённых настройках, поток воспоминаний можно будет транслировать на экран, и их сможет посмотреть много человек одновременно, или же кто-то один конкретный.

– Тихон, я тебе перезвоню, – и я отключился, переваривая новость. Вот что мне нужно было для оправдания. С моей стороны было прекрасно видно, что Павел пытался покончить с дедом, а самое главное, я мог показать тот поток бреда, который изливался из его рта на деда, в котором он фактически признавался в заговоре против племянника. Вот только, как мне его проверить, если я отрезан от даров?

Глава 3

– Ты видел это? – Бергер влетел в кабинет на заводе Белова, размахивая газетой. – Нет, ты видел это?

– Что ты орёшь? – Белов поморщился. Он в последние полгода практически не читал новостей, с головой погрузившись в работу, и в заботу о жене и недавно родившемся сыне.

Если напавшие на поезд твари хотели оставить клан Беловых без наследника, то жёстко просчитались, потому что жена Белова Ольга через столько лет снова оказалась беременной и счастливо разродилась сыном. Они не сообщали о счастливом событии, а так как Ольга обладала довольно пышными формами, то беременность удавалось скрыть, хоть Беловы и не задавались этой целью намеренно. Так что клан не остался на грани исчезновения, но это всё не уменьшило горя от гибели сына.

– Я спрашиваю, ты читал это? – и Бергер, который сейчас был на редкость трезв и выбрит, бросил на стол перед ним толстую газету. Взглянув на название, Белов поморщился, что это ещё за «Свежие новости»? И тут его взгляд спустился ниже и упёрся в заголовок «Убийцу наследников кланов нашли и казнили».

Денис Белов схватил газету и принялся читать статью. Она была большой, объёмной и занимала всю первую полосу этой малоизвестной газеты, которая, благодаря этой статье, похоже, скоро станет широко известной. Имён было немного, среди жертв упоминались лишь его сын и сын Бергера, но виновными в нападении однозначно называли не так давно хорошо прореженных Ушаковыми Снежиных. Также в статье говорилось, что Светлана Снежина принимала непосредственное участие в бойне и собственноручно убила их мальчиков. За что получила пулю в сердце от участвовавшего на правах родича в рейде Ушаковых Константина Керна.

Очень осторожно положив газету обратно на стол, Белов разгладил помятые складки и посмотрел на Бергера.

– Это правда? – спросил он, отметив, что голос звучит глухо.

– Я не знаю, – Бергер рухнул на стул и потёр горло, ослабляя давивший галстук. – Как только я увидел это, то помчался в издательство, но там встретил Егора Ушакова, который орал на парня, написавшего эту статью. Но то, что я услышал, позволило прийти к определённому выводу. Егор не опровергал информацию, а просто не очень вежливо интересовался, откуда у журналиста такие подробности. На что парень, который, к слову, вовсе не выглядел запуганным, твёрдо сказал, что ему Керн дал эксклюзивное интервью. Ну а отчего не дать-то интервью, если с недавнего времени это его газета, и раскручивать её как-то надо.

– Да, тут два варианта: или вбухать огромные деньги в рекламу, или выдать бомбу. Керн предпочёл второе, – Белов протёр лицо. Он так долго ждал, что кто-то назовёт ему имя убийцы сына, так долго готовился и даже пытался самостоятельно предпринять расследовать это дело, но с каждым днём эта надежда была всё призрачнее. И вот теперь, сразу после такого фееричного Нового года, такая информация.

– Ты читал это? – дверь распахнулась и, оттолкнув пытающуюся его задержать секретаршу, в кабинет ввалился Олег Шубин, чей сын тоже погиб в том поезде. – Эм, Бергер, – он кивнул приподнявшемуся Андрею.

– Дайте мне пройти, – Белов слегка наклонил голову набок, глядя, как к нему врываются один за другим ещё трое отцов, потерявших тогда сыновей.

– А вы что, перепутали мой кабинет с залом заседания Совета? – не выдержал и спросил он у собравшихся людей, когда они расселись вокруг длинного стола для совещаний.

– Да просто всем известно, что у тебя не бывает выходных и всегда можно найти именно здесь, даже когда у всей империи сегодня последний выходной день Новогодних каникул. – Буркнул Бергер. – А остальных поди найди.

– Ну, отлично. И вот, вы все меня нашли, и что дальше? – саркастически спросил Белов, обведя собравшихся насмешливым взглядом. – Дальше-то что? Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть написанное. Я в таком же положении, что и все остальные, и тоже буду думать, как узнать правду.

– Да что тут думать, надо пойти к Керну и спросить, – мрачно предложил Шубин.

– Если ты имеешь в виду Виталия, то я попробовал его вчера навестить, но еле увернулся от утки, которую он в меня швырнул, шипя при этом, что мы все зажравшиеся скоты, которые заставляют его мальчика сидеть в тюрьме, в то время, когда всем известно, что Костя ни в чём не виноват. – Парировал предложение Шубина Белов.

– Да кто говорит про старого маразматика? – раздражённо махнул рукой Шубин. – Надо идти к Константину, и у него спросить напрямую.

– И каким образом ты предлагаешь это сделать? – этот вопрос задал уже Бергер. – Я попытался получить разрешение на посещение, но в канцелярии императора не нашли веских и убедительных причин, почему я должен общаться с заключённым.

– Предлагаю отправить кого-то одного из нас, как представителя отцов, потерявших детей, к императору и потребовать дать разрешение, хотя бы этому самому представителю, – наконец, выдал посетившую все присутствующих за столом глав кланов. И тут же все головы, как одна, повернулись в сторону хозяина кабинета.

– А почему это, собственно, должен быть я? – возмутился Белов.

– Потому что ты единственный из нас делаешь оружие и потому имеешь право входить к императору без предварительной записи на аудиенцию, – ответил за всех всё тот же Бергер. – К тому же, положа руку на сердце, ты единственный из нас достаточно адекватный, чтобы поговорить с Керном нормально, не срываясь на эмоции.

– Что, кстати, сильно увеличивает твои шансы не просто договориться, но и остаться в живых, – меланхолично заметил Воронов, потерявший одного из двух мальчишек-близнецов. В тот день один из братьев что-то съел не то, и остался дома с жутчайшим прорывом нижнего клапана, в то время как его брат сел в злосчастный поезд. – Если суммировать это и то, за что Керна на время изолировали от общества, мальчишка скор на расправу, а в условиях отсутствиях возможности использовать магию, ни у одного из нас нет шансов остаться в живых, если дело закончится схваткой.

– Давайте говорить откровенно, если бы у нас и была возможность воспользоваться магией, то, возможно, все вместе мы с ним и справились, если бы каким-то образом сумели поставить щит от магии смерти, – саркастически заметил Белов. – Вы все видели, что стало с той территорией возле школы, где порезвился тяжело раненный, не надо про это забывать, некромант. – Все собравшиеся замолчали, и, наконец, Белов, вздохнув, ответил. – Ну, хорошо, я попробую. Мне его представляли на балу, и он показался мне довольно разумным молодым человеком. К тому же я не слышал, чтобы он кого-то убил просто так, совсем без причины.

***

Вольф притащился на следующий день с утра пораньше. Я сидел за столом и читал про Морозовых, а рядом со мной лежали разобранные бумаги, которыми я всё-таки занялся, когда вечером от скуки уже совсем на стены лез. Вся гадость ситуации заключалась в том, что и спать уже не хотелось, а тренировками постоянно заниматься было непроизводительно. Так как Ушаков действительно, похоже, тупо сгрёб всё, что попалось ему под руки, то среди книг я обнаружил несколько справочников с законодательными нюансами, которые стали для меня настольными в то время как я занимался делами лабораторий.

Вот я, вооружившись этими справочниками, и принялся внимательнейшим образом изучать всё то, что подсунул мне мой партнёр по бизнесу. После этого разделил бумаги на три равные части и принялся ждать Вольфа, читая книгу. В том, что Юрка придёт, лично у меня никаких сомнений не было.

– Скажи мне, друг мой Юрий, ты сейчас официально по всем правилам пришёл, или как обычно, тебя и без всяких там пошлых разрешений пропустили? – я закрыл книгу и, принялся наблюдать, как Вольф чинно усаживается напротив меня.

– Да какая, по сути, разница? – махнул он рукой, но, видя мой изучающий взгляд, добавил. – Если это тебя успокоит, то отец получил разрешение на посещение для меня.

– И как он это мотивировал? – мне действительно стало любопытно.

– Что значит, как? Сказал как есть, мол, мне это жизненно необходимо. Мы же партнёры и мне нужны будут твои подписи, это как минимум. А если я вовремя эти подписи не получу, и в итоге мы потеряем миллионы, то подадим в суд на болвана, который не проникся идеей и не выдал разрешение. И, поверь, мы бы этот суд выиграли, и этот хрен угодил бы к нам в рабство навеки, потому что вряд ли сумел компенсировать потерю прибыли плюс штраф, плюс моральный ущерб.

– А если мой путь в итоге окончится на виселице? – я с любопытством посмотрел на него.

– Так тем более! Представляешь, сколько в этом случае будет возни с переоформлением, вступлением в наследство… – Вольф закатил глаза. – Жуть просто. Так что, лучше вот так.

– Ты просто потрясающе прагматичный человек, – я хмыкнул. – Кстати, а что говорит твой отец по поводу моей возможной казни или пожизненного труда на рудниках?

– Да всё нормально будет. Кланы никогда не пойдут на то, чтобы создать прецедент, нарушающий их законные права. Даже если при этом пострадал кто-то из императорской семьи. А сам император, если бы хотел, чтобы тебя наказали, просто приказал бы тебя на месте не арестовывать, а пристрелить. Тогда бы точно без вариантов было бы. – Вольф говорил уверенно, и часть этой уверенности передалась и мне. – Ты лучше скажи, ты просмотрел проекты?

– Да, представь себе, – я говорил мягко, как Паразит, когда тот выпрашивал свою любимую буженину. – Вот только у меня сложилось впечатление, что сам ты ни черта не изучал. Так, мельком просмотрел и тут же мне всю эту кипу сунул.

– Ну-у-у, – протянул Вольф и я понял, что попал в точку.

– Хорошо, так бывает, не переживай, ты не можешь успевать везде и во всём. Вот только скажи мне, друг мой Юрий, перед тем, как вот эту гадость мне подсовывать, – я указал на довольно внушительную стопку, лежащую с краю, – ты дал ознакомиться с содержимым юристам?

– Ну конечно, – Юрка нахмурившись, рассматривал стопку.

– Да что ты говоришь? – я просто истекал мёдом. – А ты, случайно, премию им не зажал? Или, может быть, среди них есть женщины, которых ты соблазнил и бросил?

– На что ты намекаешь? – Вольф скрестил руки на груди.

– Я не намекаю, я тебе прямо говорю, что если бы мы начали реализовывать вот эти проекты, то вляпались бы в нескончаемые судебные тяжбы, регулирующие права собственности, – рявкнул я. – Или тебе жить скучно, и ты специально решил её разнообразить таким вот интересным путём?

– Я всё проверю, – Вольф поджал губы и покраснел. – И, если ты прав… – Что он в этом случае сделает с нерадивыми юристами, озвучено не было, но, полагаю, что ничего хорошего их не ждёт. До смертоубийства вряд ли дойдёт, но фантазия у Вольфа нездоровая, так что просто выговором они точно не отделаются.

Собрав бумаги, он с сосредоточенным видом направился к выходу. Уже у арки Вольф остановился и задумчиво посмотрел на меня, а потом произнёс.

– Слушанья назначены через три дня. На первую часть заседания приглашены наследники. Кому из глав пришла в голову гениальная идея о том, что нам просто жизненно необходимо туда идти, история умалчивает, но все остальные члены Совета приняли идею с небывалым энтузиазмом.

– Я это учту, – серьёзно кивнув, я дождался, когда он выйдет и снова поднял книгу. Чтение прервал телефонный звонок. – Керн, – машинально ответил я, приняв звонок, даже не взглянув при этом на дисплей.

– Костя, как ты? – тихий голос матери заставил меня оставить книгу, пройти к кровати и завалиться на неё. Матери сейчас трудно, как никогда. Сын в тюрьме, отец в клинике, что будет дальше – неясно. Но она, судя по всему, держится.

– Нормально, – ответил я, почесав внезапно зазудевшуюся кожу на груди. – Ты как, держишься?

– Я не понимаю, что происходит. Мне никто ничего не говорит, – ответила она ещё тише. – Я в каком-то вакууме уже который день нахожусь. Да ещё и эта газета. Это правда, что ты убил Светлану Снежину?

– Какая газета? – я резко сел, продолжая карябать кожу, да что ты так расчесалась, падла?

– Твоя газета. Вышел первый выпуск и там на первой странице… – Понятно, значит, главный редактор пропустил то, что сумел выжать Михалыч из записи. Ну что же, я могу представить, что там написано, но мне желательно всё-таки видеть. Надеюсь, Егор всё-таки принесёт мне газету, желательно целиком, а не по частям, потому что ему может не понравиться, что его там, так или иначе, упоминают. Надеюсь, Михалыч не пострадал. – Это правда, что именно ты убил Светлану Снежину?

– Если разбираться досконально, то, чисто технически её убил всё-таки Егор. – Осторожно ответил я. Где этого демонова Ушакова черти носят? Мне просто жизненно необходимо, как Вольф любит выражаться, прочитать статью, потому что если у матери появились вопросы, то где гарантия того, что они не появятся у всех остальных. Вот, например, о гибели Светланы. Ведь это именно пуля Егора отправила её к праотцам.

– Если она действительно всё это натворила, то эта дрянь заслужила смерти, – жёстко ответила мама.

– Да, я там был, а потом много раз просматривал воспоминание, чтобы убедиться, что это именно она была. Ну а о том, что она собственноручно кого-то прирезала, Снежина сама сказала, – я вздохнул. – Это признание зафиксировано, так что…

– Хорошо, – мать явно успокоилась. Всё-таки эта история её беспокоила. – Тебе ничего не нужно? Я могу передать с Егором, раз уж дед подсуетился раньше других и выбил ему разрешение навещать тебя.

– Нет, у меня всё есть, разве что, – я несколько секунд обдумывал пришедшую в голову мысль. – Мам, ты не могла бы в лаборатории Тихона забрать один прибор и потом доставить на слушанье?

– Конечно, это не сложно, и не запрещено, если прибор может доказать невиновность подсудимого. – Деловито ответила она. – А что это за чудо-прибор?

– Я тебе говорил о нём, с его помощью я просматривал свои воспоминания. Тихон со своей командой его основательно доработали, и теперь то, что вижу я, могут видеть и остальные. – Отрапортовал я.

– Интересная вещица, – задумчиво произнесла мать. – Я её передам через деда. Как председатель Совета он имеет право назначить демонстрацию.

– Мам, его надо сначала проверить, и потом как-то передать мне инструкцию по пользованию, я же ещё не видел, что там Тихон понаделал.

– Я это поняла, – я мог побиться об заклад, что, говоря это, мама кивнула, словно я мог её увидеть. – Когда состоится слушанье?

– Вольф сказал, что через три дня. Так что, времени тебе на всё должно хватить, – уверенно произнёс я.

– Ну, уж за совсем маленькую девочку меня не держи, – она фыркнула. Последние новости явно повысили её настроение. – Я всё сделаю, Костя, не волнуйся. – И она отключила связь.

– Я и не волнуюсь, – прикрыв глаза, я лежал в надежде задремать, чтобы время пошло побыстрее. Наконец, мне это удалось, я почувствовал, что проваливаюсь в блаженную пустоту сна…

– Константин Витальевич, можно мне с вами поговорить? – я резко распахнул глаза и рывком сел.

Прямо под аркой стоял мужчина средних лет, прекрасно одетый, и смотрел на меня так пристально, что я невольно оглядел себя, ну а вдруг у меня ширинка расстёгнута и оттуда трусы выглядывают, и хорошо, если только трусы. С ширинкой у меня было всё в порядке, а вот мужика, молча стоящего и ждущего, когда я отреагирую, кажется, мне представляли на балу. Как же его, а, вспомнил, Денис Белов его зовут, счастливый родитель недавно рождённого сына, точно.

– Проходите, хотя я не слишком понимаю, о чём мы можем с вами разговаривать, – я указал рукой на стол и стоящие вокруг него стулья, куда незваный гость тут же прошёл, устраиваясь на понравившемся ему стуле. Когда я к нему присоединился за столом, то увидел, что перед ним лежит газета. Ну, что же, после разговора с матерью я знал, что вопросы будут неизбежны, и, похоже, что господин Белов только первая ласточка в этом направлении. Странно, что Подорова всё ещё здесь нет, но, думаю, что это всего лишь вопрос времени.

Глава 4

Глава самого сильного и влиятельного клана Российской империи Андрей Никитич Ушаков пребывал в состоянии перманентного бешенства. Такого наплыва страстей он не ощущал уже очень много лет, и даже в какой-то момент почувствовал некоторое удовлетворение от того, что всё ещё чувствует себя живым, несмотря на весьма преклонный возраст.

А всё из-за того, что сегодняшним утром он понял, что перестал контролировать обстановку, и в империи происходят события, которые проморгала разведка клана, уступающая по всем параметрам только Государственной службы всеобщей безопасности, которую буквально вчера возглавил бывший особист Матвей Подоров. Этот улыбчивый жук никогда не нравился Ушакову, и за это он его, как ни странно, уважал. Самое хреновое заключалось в том, что к Подорову, который сейчас подчинялся только и исключительно императору, и мог поплёвывать на Совет кланов, у Ушаковых не было подхода. Точнее, он всегда подчинялся только Михаилу. Но сейчас ещё и на службе.

И Андрея Никитича точно хватил бы удар, если бы не одно смягчающее обстоятельство – практически всё происходящее каким-то фантастическим образом сконцентрировалось вокруг его правнука Константина Керна. Всё-таки родная кровь, и именно это позволяло смириться с тем, что они что-то упустили, что на его памяти произошло во второй раз. Первая неудача постигла лично его, когда он так и не сумел выяснить, кто же на самом деле из двух закадычных друзей, погибших в одной машине, является отцом его правнука.

Андрей Никитич посмотрел в очередной раз на стоящего перед ним ещё одного правнука, Егора, на которого он возлагал большие надежды. И хоть парень совсем недавно возглавил силовые структуры клана и, по сути, не был виноват в произошедшем, потому что история со злополучным поездом произошла до того момента, когда Егор принял службу, но душа требовала кого-то наказать, да и профилактические звездюли совместно с профилактической взбучкой никто не отменял, чтобы голова молодого воина не закружилась от успехов.

– Как так получилось, что ты просрал момент, когда Костя протащил эту записывающую штуку! – холодный тон прадеда заставил Егора вздрогнуть.

– Я не думал, что он может сотворить что-то подобное, – понимая, что подобное оправдание звучит, мягко говоря, жалко, Егор всё-таки его произнёс, потому что у него не было другого.

– А кто должен был продумывать каждый шаг и нюанс проводимой операции? Может быть, я? Так отчего ты не вызвал подмогу в моём лице? – холод в голосе сменился на ярость, и теперь прадед начал орать на него. С одной стороны – это было хорошо, значит, он не считает его настолько уж виноватым, но с другой стороны, менее обидно не становилось, что его как котёнка сейчас тыкают носом в тапки, в которые он по незнанию и от недостатка опыта напрудил.

– Керн призвал дар смерти, рядом с ним дышать становилось сложно, тем более думать о таких вещах, – снова попытался оправдаться Егор.

– Ты знал, что Костя некромант! Ты обязан был предвидеть ситуацию, в которой он может призвать на помощь смерть! – вот сейчас Андрей Никитич действительно разозлился на него. – Как командир ты обязан был это предвидеть и предупредить если не всех бойцов, то, хотя бы командиров!

– Я предупредил! – Егор почувствовал, как сыграли на его лице желваки. – Но это не сделало ощущение слабее! Устинов вообще вышел из комнаты, и тогда-то Костя судя по записи и включил устройство! – Когда журналист продемонстрировал ему запись, то Егор чуть сознание не потерял. Это надо было так лопухнуться. Подсознательно он ждал выволочку, но не думал, что его вообще во всех смертных грехах начнут обвинять. – Тебя там не было, ты не можешь знать… – только когда последнее слово вылетело изо рта, Егор понял, что зашёл слишком далеко, и начал проклинать себя за то, что вовремя не прикусил язык.

– Я не знаю, что такое находиться рядом с некромантом, призвавшим магию смерти? – прадед замер на месте. – Да я каждый вечер ложился спать и не знал, встанем мы утром или нет! Мальчишка, щенок! Если у тебя память, как у бабочки-однодневки, то какого хера ты согласился принять войска?! Я каждый день ощущал силу смерти, пока какой-то добрый человек не догадался соблазнить мою дочь! Только Сергей Лейманов может меня понять, потому что я тогда оставался с ней целый год практически один в огромном доме. И только я понимаю, почему Лейманов дико благодарен Косте. Настолько, что любое решение будет принимать в его пользу не задумываясь. А ты, молокосос, смеешь утверждать, что я не был никогда на твоём месте, и не представляю, что это такое?! – Андрей Никитич почувствовал, как у него дёрнулся глаз. – Кто убил Снежину на самом деле?

– Я, – стиснув кулаки признался Егор. – Керн не хотел её убивать, точнее, не так чтобы невозможно было допросить труп. Но эта дрянь что-то швырнула в нас, и у меня сработал рефлекс, пуля поразила мозг.

– Ты идиот! Тебе хоть что-то можно поручить?! – Ушаков окончательно вышел из себя. – Если у тебя не хватает ума, чтобы возглавлять силовую структуру клана, то, может тебя в Самаркандский институт благородных девиц отправить? Чтобы нежные девы Востока научили тебя хотя бы подчиняться приказам?!

– Я не… – Егор почувствовал, что задыхается.

– Пошёл вон отсюда, и в ближайшие дни постарайся не попадаться мне на глаза! И передай отцу, чтобы уехал в загородное поместье до конца сезона, потому что именно с него я спрошу по полной за то, что он недоразвитого сына на свет произвёл!

Егор выбежал из кабинета, в котором происходил разнос и бегом добежал по огромному практически пустому коридору до своих комнат. Пока он бежал, эхо от его шагов разлеталось по всему коридору, обгоняя бегущего молодого человека и возвращаясь к нему, усиленное в несколько раз. То, на что он никогда раньше не обращал внимания, внезапно стало раздражать и усилило его и так взвинченное состояние. Давно уже глава клана его так не оттягивал. Егор успел подзабыть, как это бывает.

В комнате Егор остановился, потом громко выматерился и рывком перевернул тяжёлый письменный стол. Немного полегчало, но всё же не до конца. Когда он прочитал статью, то сначала не поверил глазам. Ему на мгновение показалось, что автор статьи, этот Ярослав Михайлов, присутствовал при штурме Снежиных. Прямо у него из-за плеча наблюдал за происходящим. И он решил спросить. Спросил. Оказалось, что газета принадлежит Керну, и что он пошёл на такое, чтобы раскрутить издательство. Михалыч, как называли молодого журналиста друзья и коллеги, даже дал ему послушать запись, всё-таки Егор был там, и его голос тоже был периодически слышан.

Ушаков в полном раздрае вернулся домой. Информация, которой прадед готовился воспользоваться по своему усмотрению внезапно потеряла актуальность. Не успел он хоть немного прийти в себя, как его вызвал к себе глава клана.

Взгляд Егора остановился на злосчастной газете. Керн! Вот кто должен ему ответить за всё. Схватив газету, он выскочил из комнаты.

***

Я валялся для разнообразия на диване и читал газету, которую оставил мне Белов. Как оказалось, целая группа далеко не последних лиц империи хотят узнать, правда ли то, о чём написано в статье. Прекрасно понимая, что семьи не поверят мне на слово, я попросил его подождать, пока не продемонстрирую на слушаньях возможности сделанной в моих лабораториях новинки. Тогда все они смогут увидеть то, что я видел в ту ночь. Ну а пока я мог только позвонить Михалычу и попросить отдать запись, прослушав которую все заинтересованные могли убедиться, что в статье написана правда, ну, почти. Так, например, я признался, что решающий выстрел произвёл вовсе не я, но при этом, утвердительно кивнул на предположение, что вовсе не собирался оставлять Светлану в живых. Белов подумал и сказал, что они так долго ждали, и вполне могут подождать ещё немного, а пока он скажет на собрании, что принимает информацию в статье за истину. Расстались мы вполне довольные друг другом.

Некоторое время я обдумывал этот разговор и пришёл к выводу, что вполне могу показать воспоминания о Светлане жаждущим мести отцам. Разговор с её папашей их не касается, и я в какой-то мере благодарен Белову, что тот не стал размениваться на мелочи и не согласился на запись только голосов без визуальной картинки.

Белов ушёл, а я принялся читать газету, всю от корки до корки, немало времени посвятив нашумевшей статье. Когда на груди перестала чесаться, и этот безумно раздражающий зуд перестал отвлекать меня от других дел.

В статье Михалыч весьма искусно обошёл все темы, кроме той, что касалась поезда. В контексте статьи вообще было неясно, зачем мы попёрлись к Снежиным, вполне возможно, что и за правосудием. Все другие темы вообще не поднимались. Я не питал иллюзий, если бы людям были интересны неясные и не раскрытые темы выкрутасов разных там продажных генералов, то Михалыч проехался бы по ним с грациозностью носорога. Но читателям новостных лент нужна конкретика, они не собираются сидеть и самостоятельно что-то придумывать, и поэтому лучше ничего подобного в статье вовсе не упоминать.

Дверь открылась, с пола я отчётливо это слышал. Такой вот странный акустический эффект. Подняв глаза, я увидел Егора, пребывающего не в самом радужном настроении.

– Ты знал, что Ирина Вязова явилась на императорский бал в совершенно немыслимом сиреневом платье, которое делало цвет кожи её лица, как у покойника не первой свежести, умершего от удушения? – Я посмотрел на автора статьи. Ну да, это та самая Татьяна, которая просила меня поспособствовать тому, чтобы ей было позволено освещать бал. Похоже, что сделал я это зря. А, может быть, и не зря, в скором времени узнаю.

– Мне плевать на Ирину Вязову и цвет её платья, вместе с кожей, волосами и всеми другими внутренностями, – прорычал Егор. Я удивлённо принялся его разг�