Граф Рысев – 4

Глава 1

Первым занятием у меня стояла профильная магия. Что это было такое, скорее всего, объяснит преподаватель. Потому что всего разных видов магии я насчитал в расписании четыре: профильная, бытовая, магия огня, магия, применяемая в изящных искусствах. Последней было посвящено меньше всего времени. Видимо, после моей последней картины решили, что этот предмет мне нужен в меньшей степени.

Маша укатила в своё училище с утра пораньше, гораздо раньше, чем я ушёл из дома. И это, несмотря на то, что первое занятие стояла у меня просто безумно рано, с моей точки зрения, естественно, аж в восемь тридцать утра.

Это просто счастье, что у меня нет всех этих построений, дежурств и нарядов. А ещё строжайших приказов. Вот где-где, а в военном училище я не смог бы учиться. Не понимаю, как смогли дед с отцом. Но, наверное, даже обучение далось им с трудом. Потому что военную карьеру никто из Рысевых никогда не построил. И дальше положенной службы после окончания военных Академий, никто не пошёл.

Ну, да это всё лирика. Каждому своё, как говорится.

Архаров был на месте, когда я пришёл. Он сидел за партой и смотрел на доску, на которой была изображена какая-то очень сложная схема.

– Проходи, Рысев, садись, полюбуемся вместе. – Сказал Архаров, ни разу на меня не взглянув.

Я сел рядом с ним за парту и послушно уставился на рисунок. Так в тишине мы сидели минуты две, пока схема не начало плыть у меня перед глазами. Помотав головой, чтобы прийти в себя, я повернулся к преподавателю.

– И что мы сейчас делаем? – спросил я.

– Мы любуемся на заклинание отвлечения внимания, которое заключено в контур заклинания маскировки применения магии. В императорском дворце, это, конечно, не сработает, но вот где-нибудь ещё – вполне. Сначала мы будем разучивать их отдельно, а потом воспроизведём всю схему целиком. Зря я её что ли всё утро рисовал, – Архаров встал и прошёл к кафедре.

Порывшись в её недрах вытащил метроном. Это был близнец того, который всё ещё находился у меня. Этим летом он здорово нам с Машей пригодился. Потому что я находил немного времени среди всех свалившихся на меня дел, чтобы немного заниматься.

– В чём подвох? – спросил я, доставая блокнот и тщательно перерисовывая схему. Глядя на меня Архаров поморщился. То, на что у него ушло всё утро, у меня заняло минуты две.

– Подвох в том, что оно шестого уровня, – Архаров хохотнул, только взглянув на мою ошарашенную физиономию.

– Ты уровень разучился определять? – хмуро спросил я. – Так я тебе сам скажу, у меня пятый. Как ты вообще себе представляешь, чтобы я потянул заклинание шестого уровня?

– Потянешь, – махнул рукой Архаров. – Долго, правда, не удержишь, но само заклинание вполне сумеешь создать. А составляющие его заклинания вообще третьего и четвёртого уровня, соответственно.

– А на других видах магии ты мне тоже будешь что-то запредельное давать? – спросил я, сложив руки на груди.

– Не запредельное. Запредельное – это заклятье девятого уровня. Вы, кстати, будете несколько таких проходить. Они делаются командой с чёткой отсечкой по узловым точкам для каждого из магов. А те, которые я буду давать помимо основной программы – это своего рода эксперимент.

– Эксперимент? – я прищурился.

– Ну, не всё же тебе надо мной издеваться. – Усмехнулся Архаров. – Но, я весьма прозорливо ожидал, что ты снова придёшь с повышенным уровнем. Так что приготовился, как видишь.

– Вижу, – ответил я мрачно. – И всё равно не понимаю, чего ты хочешь добиться.

– Я хочу сделать так, чтобы свой шестой уровень ты получил не хаотичным хватанием макров разного уровня и зрелости. А под моим присмотром равномерно развивая каналы и наполняя их энергией. Так что сегодня посвятим занятие тому, что приведём твою магическую составляющую в норму. А то смотреть страшно, что ты самостоятельно наворотил.

– А в прошлом году…

– А в прошлом году я давал тебе те заклинания, применение которых, возможно, и не слишком пригодятся в повседневной жизни. Зато, они воздействовали на разные магические структуры и твой четвёртый уровень был практически приведён в норму. Рысев, ты бы проверил свои штаны.

– Зачем? – я нахмурился.

– Затем, что, похоже, у тебя в них шило спрятано, которое не позволяет сидеть на заднице ровно. Ты куда спешишь, объясни мне. Женя, ты что не понимаешь, что всё должно идти последовательно!

– Наверное, понимаю, – я не смотрел на него. Моё внимание привлекла схема на доске. Не знаю, куда я спешу. Просто в последнее время появилось ощущение, что мне не хватает времени. Чем дольше я смотрел на схему, тем больше понимал, что есть в ней что-то неправильное. Внезапно до меня дошло. – Это не заклинание огня. Это не огненное заклинание. Каким образом я вообще смогу его воспроизвести? С помощью огня невозможно практически ничего произвести.

– О, наконец-то, – Архаров закатил глаза. – Мы столько времени сидели и смотрели на это экзаменационное профильное заклинание, но до тебя только сейчас дошло, что магией огня его никак нельзя создать. Как и многие бытовые заклятья, кстати. – Он подошёл к доске и перевернул её. – Вуаля. Это заклинание, позволяющее преобразовывать твой огонь в силу неопределённого характера. Сходную по параметрам с той, которую используют универсалы. Направленность на себя. Рассчитана на применение восьми последовательных заклинаний. И ты не прав, с помощью огня можно создавать удивительные вещи, особенно, если добавить в него чуточку магии. Зайди в цех к стеклодувам, и ты удивишься, что можно сделать с помощью всего лишь песка и огня.

– Так, стоп, – я отложил карандаш в сторону, закончив перерисовывать такую нужную формулу. – Я и сказал, что с помощью огня практически ничего нельзя построить. Я не утверждал категорически. Сейчас же меня интересует совсем другое. Конкретно на этих занятиях я буду учиться специфическим навыкам. То первое заклинание из этой серии. Но. Возникает вопрос. Каким образом я смогу применить вот этот преобразователь энергии, если необходима скрытность? А заклинание скрытности магии я не смогу наложить, потому что, мать его, огонь не способен создавать ничего подобного.

– Твои мысли двигаются в правильном направлении. – Хмыкнул Архаров. – Сдаётся мне, Рысев, что ты можешь далеко пойти. Если, конечно, приложишь определённые усилия.

– Я должен буду наложить заклятье преобразования заранее. И рассчитывать на восемь магических действий. – Покачав головой, я принялся внимательно изучать преобразователь в своём блокноте.

– Именно поэтому часто применяются такие вот сдвоенные контуры. – Архаров снова перевернул доску. – Ладно. Давай займемся твоими каналами. А в конце, если время останется, попробуем наложить заклинание преобразования на тебя.

До конца урока я под руководством Архарова раз за разом погружался в своеобразный транс и выпрямлял каналы, делая их одного размера, или расширяющимися равномерно. Даже не подозревал, что могут существовать подобные проблемы. Нужно будет вечером Машу заставить сделать то же самое.

Как Архаров и обещал, в самом конце занятия я наложил на себя заклинание преобразования. Изучить его и уметь накладывать автоматически, не задумываясь в течение секунд – это было моё домашнее задание.

После профильной магии у меня была сдвоенная алхимия. Если честно, я слегка, хм, удивился, когда увидел этот предмет в своём расписании. Я и алхимия? Это несовместимо. К тому же в клане Рысевых есть прекрасный специалист по разным декоктам. В случае нужды я всегда могу обратиться к Марине. Сомневаюсь, что она мне откажет в маленькой просьбе…

– Рысев, прекращаем мечтать, – в класс, расположенный рядом с классом Архарова вошла весьма эффектная женщина. – На специальном курсе нам выделяют очень мало времени, чтобы изучить столь сложные темы. К тому же художники, как творческие личности никак не могут понять, что алхимия – это точная наука и не приемлет творческих порывов.

– Спорное утверждение, – я с удовольствием рассматривал фигуристую блондинку с пронзительными зелёными глазами. – Фармацевт моего клана с вами не согласилась бы.

– Алхимия сродни фармации, но это не одно и то же, – блондинка покачала головой. – Моё имя Цикутова Галина Фёдоровна. Мы не будем рассматривать все преобразования, которые проводят алхимики. Вам это не нужно. Курс включает в себя яды, противоядия и зелья, воздействующие на разум, например, приворотные. Вы должны в них разбираться, должны уметь применять. А также должны распознавать признаки отравления, определять яд, который к вам применили и принять противоядие. А, если его нет под рукой, и фармацевт клана недоступен, то изготовить это противоядие самостоятельно.

– Только не говорите, Галина Фёдоровна, что отравите меня на зачёте или экзамене, чтобы проверить усвоенные навыки, – ляпнул я, и тут она так улыбнулась, что я почувствовал, как вытягивается моё лицо. – Или отравите.

– Или напою приворотным зельем на глазах у комиссии. Так что, будьте благоразумны, чтобы в итоге не попасть в смешное и унизительное положение. – Резюмировала она. – В списке, приложенном к расписанию, значился большой альбом. Вы его приобрели?

Я достал из сумки упомянутый альбом и вытащил карандаши, в том числе и цветные.

– Я хороший, не надо меня травить и привораживать. – И я старательно улыбнулся.

– Вот в чём мне нравится работать с художниками, так это в том, что все схемы они рисуют быстро и качественно. Не тратится бесконечное время на кривую мазню, в которой ничего не понятно, и даже автор порой не может сказать, что же он имел в виду. – Она задумчиво посмотрела на альбом. – А в том, что вы хороший, меня нужно будет убедить. – Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как мои начинают желтеть, потому что мир начал стремительно терять краски. Взяв себя в руки, я заставил дар уйти и снова улыбнулся. – Кот он и есть кот, – Цикутова покачала головой. – Приступаем. Классификация ядов…

Из Академии я вышел вымотанным до предела. Ну что же, поздравляю, Рысев, за тебя взялись конкретно, пытаясь вылепить из того, что есть специального агента. «Ага, Джеймса Бонда на минималках», – захихикала та самая муза, которая отличалась особенно мерзким характером. Кто такой Джеймс Бонд? Она не ответила, но я и не настаивал, чтобы не запутаться. Плавали – знаем. Ей только дай волю, она тут же пустится в рассуждения, которые меня ещё больше запутают.

– Женя! – я обернулся к окликнувшему меня человеку.

– О, привет, давно не виделись, – я пожал руку Анатолию Дроздову, сыну моего учителя фехтования. – Что ты делаешь так далеко от училища?

– Тебя жду, – признался молодой офицер. – В общем, тут такое дело. Мне птичка по секрету начирикала, что тебе предложили обучение в спец группе.

– Какая интересная птичка, – протянул я и нахмурился. – И кто это?

– Да не напрягайся, это не из твоего ближнего окружения, – махнул рукой Дроздов. – Меня назначили командиром отряда курсантов, которых через три месяца отправляют на практику на четвёртый уровень изнанки. С вашего курса также едет два человека. Мне, как ответственному передали ваши имена. Это обычная практика.

– Ну, это разумно. Тебя заставляют кроме своих курсантов ещё и нас опекать? Сочувствую.

– Я бы не сказал, что меня заставляют, скажем так, мне самому интересно, что же из этого получится. – Дроздов задумался. – Меня впервые отправляют. – Обычно это был Сусликов. Но Гена встал на дыбы. Мол, хватит, пора бы и честь знать и молодых обкатывать. А он уже не юноша, и недавно женился. Так что на этот раз без него. Вот меня и назначили. Только, девушек в этом году тоже впервые отправляют. В моей группе их будет две, в том числе Маша.

– Вот как. Ну, это кто-то явно подтасовал жеребьёвку. Чтобы уже я или она не взбрыкнули. Мы тоже, как и Сусликов, совсем недавно поженились и ещё пока не надоели друг другу до икоты. – Философски отметил я.

– Да это понятно, – Дроздов вздохнул. – Собственно, это та информация, о которой вы бы и без меня скоро узнали. Я вот зачем тебя ждал… – Он замялся, а потом быстро продолжил. – Я знаю, что с тобой не только отец, но и полковник Пумов занимается. Вот и пришёл напроситься на ваши тренировки. Всё-таки ответственность нешуточная предстоит, и надо подтянуть боёвку.

– Да без проблем. Я не против. Тебе не меня надо было прежде всего спрашивать, а отца и Пумова.

– Я спросил. Отец не против, а вот Пумов не берёт учеников. Он с курсантами-то редко занимается. – Дроздов улыбнулся. – Но он сквозь зубы сказал, что, если ты не против, то он меня потерпит. – Будет на ком экспериментальные связки опробывать.

– Ясно, он тебя берёт в качестве мальчика для битья. – Я усмехнулся. – С другой стороны, а чего ты ждал-то? Дикие коты в большинстве своём жуткие индивидуалисты. Они друг друга не переваривают, не то что посторонних. Особенно тех, кто пытается на их территорию пробраться.

– Это точно, – Толя покачал головой. – Я был в Петербурге и видел твою картину. Она… – Он щёлкнул пальцами. – У меня слов нет, чтобы её как-то охарактеризовать. Я словно со своим тотемом пообщаться сумел.

– Знаешь, не исключено. – Я задумался. – Вот только у меня к тебе большая просьба, не упоминай при мне об этой картине. Чем больше мне о ней говорят, тем больше я её ненавижу. Слишком тяжело она мне досталась.

– Странная реакция, – Дроздов хмыкнул. – Обычно художники любят поговорить о своём творчестве. Картины – это же их детище.

– Угу, вот конкретно это детище было рождено в муках. И это не то, о чём я хочу вспоминать. – Мы замолчали. Когда молчание стало уже неприличным, я его нарушил. – Ты сегодня вечером придёшь на тренировку?

– Да, времени до отъезда не слишком много осталось, так что нельзя терять ни минуты. – Пафосно ответил Дроздов.

– Ну, тогда, до вечера. В зале твоего отца увидимся, – и я ещё раз пожал твердую сильную руку молодого офицера и пошёл уже домой.

Но спокойно отдохнуть перед вечерней тренировкой мне снова не удалось, потому что уже возле забора меня встретил Сусликов.

– Только не говори, что не просто шёл мимо, а ждал меня таким неоригинальным образом. – Я даже глаза закатил, когда он оторвался от дерева, растущего напротив моего дома и двинулся в мою сторону.

– Зачем мне говорить, что я просто шёл мимо и так устал, что решил отдохнуть напротив твоего дома? – Сусликов искренне удивился. – Если я как раз целенаправленно ждал тебя.

– Зато искренне, – я подошёл ближе. – Зайдёшь? – кивнул на дом.

– Нет, некогда. Скоро вечернее построение и раздача пряников. Я и так, можно сказать сбежал. – Сусликов задумался. – Вообще, как с тобой связался, стал замечать за собой некую склонность к авантюрам.

– А-а-а, – протянул я. – Значит, раньше у тебя склонности к авантюрам не было. Ну-ну.

– Раньше я действовал импульсивно, но не выходя за рамки, – ответил Сусликов. – Почти не выходя. Бывали, конечно, перегибы. Но, у кого из нас их не было.

– Действительно.

– Я хочу извиниться за то, что не предупредил тебя о своих решениях и слишком по-свински себя повёл, воспользовавшись твоим гостеприимством. Я должен был поставить тебя в известность о своих планах, как минимум. – Серьёзно сказал Сусликов.

– Это точно, – я снова усмехнулся. – Но, я рад за тебя. Правда. Поэтому, извинения принимаются.

– Уф, – Сусликов выдохнул. – Ну, раз так, можем мы с Катериной рассчитывать, что в субботу вы с Машей придёте к нам на ужин? Мы решили официально предстать как семейная пара, так сказать. Народу будет немного, только самые близкие.

– Почему нет, – я пожал плечами. – Надеюсь, будет весело.

– Вот знаешь, давай, это будет простой скучный ужин, – замахал руками Сусликов на моё предложение. – Ждём к семи.

И он развернулся и легкой, пружинистой походкой опытного бойца пошёл в направлении училища. Я же некоторое время посмотрел ему вслед, и только после этого зашёл, наконец, домой.

Глава 2

Когда я, переодевшись, вошёл в зал, там меня уже ждали оба Дроздова и Пумов. Полковник внимательно на меня посмотрел и тут я впервые ощутил небольшой всплеск магической энергии. И не просто ощутил, а определил, что этот всплеск направлен на меня.

Это было новое умение. А ведь часть сегодняшнего урока мы с Архаровым как раз настраивали каналы таким образом, чтобы подобное умение у меня появилось. Архаров тогда сказал, что каналам нужно привыкнуть и самостоятельно принять наиболее удобную форму в рамках заданных параметров. Так что, я не рассчитывал получить эффект так быстро. Но, вот, пожалуйста. Уже к вечеру что-то начал ощущать.

– Пятый, – довольно произнёс Пумов, потирая руки.

– Я так и думал. – Спокойно резюмировал Дроздов. – Не сидится тебе, Женя, спокойно.

– Вдохновение нашло. – Ответил я. – Возникла острая потребность увеличить уровень. Чтобы одну картину закончить, – добавил я тихо. Но они расслышали, и Пумов задумчиво произнёс.

– Я слышал об этой картине. Как только поеду в Петербург, обязательно посмотрю на неё. – Он замолчал, и в комнате повисла тишина, которую он сам же и нарушил буквально через полминуты. – Так, мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать современное искусство. А для того, чтобы как следует размяться и разучить некоторые новые элементы боя на мечах с применением магии.

– С применением магии? – я уставился на него. – То есть, не просто пустить огонь в клинок, а использовать заклинания прямо во время боя, я правильно понял?

– Да, абсолютно правильно, – кивнул Пумов.

– Это невозможно, – ответил я категорически, сложив руки на груди.

– Почему ты так думаешь? – спросил Дроздов, доставая меч.

– Потому что для заклинания нужно время. Я не могу остановить бой и заявить противнику: «Ты подожди немного, сейчас я какое-нибудь заклинание поубойнее применю». Зачем тогда вообще вступать в бой? – Я продолжал стоять со скрещенными на груди руками.

– Бывают ситуации, что выбора особо нет, – Дроздов двинулся на позицию. Его сын сел на скамью и теперь смотрел на всех нас с нескрываемым любопытством. – Нужно быстро выхватить меч, чтобы отразить стремительную атаку. Бой останавливать никак нельзя. Но вполне можно научиться действовать почти на автомате, и одновременно активировать источник и подготовить магический ответ. Пусть даже, если это будет сырая сила огня, не оформленная в огненный смерч, к примеру. Ты готовишь заклинание в голове, – он дотронулся до виска. – А руки в это время должны колоть и вспарывать брюхо противника. Ан гард!

Я едва успел призвать меч, когда он стремительно атаковал. Взять тренировочный уже не было времени. Какое-то время мы сражались молча. А потом Дроздов начал увеличивать темп. Теперь я больше парировал удары, уйдя в оборону. Ну, не стал я непревзойдённым мечником за тот короткий срок, который длились наши тренировки. Это в принципе невозможно сделать. Люди учатся годами, и то мастеров меча знают всех наперечёт.

Я довольно быстро приноровился к скорости и даже начал потихоньку пытаться атаковать. И тут краем глаза заметил, как Пумов не спеша сделал маленький огненный мячик и швырнул в меня. я едва успел упасть на пол, увернуться от удара мечом и вскочить на ноги, чтобы тут же отразить следующий удар. А в это время Пумов сотворил второй мячик.

Теперь я полностью ушёл в глухую оборону. Отражая удары мечом, с большим трудом сумел обратиться к источнику, пробиваясь сквозь шум крови в голове. Ни на какие изыски в такой ситуации я не был способен, поэтому просто долбанул голой силой, которая даже не успела сформироваться в огонь.

Магическая волна полетела от меня во все стороны, сбив и Дроздова и Пумова с ног. Да и Дроздов-младший не удержался на скамейке и кувыркнулся назад тапками кверху.

– Вы что, с ума посходили? – заорал я, стараясь перекричать шум падающих на пол предметов, загоняя силу обратно в источник.

Когда всё успокоилось, Пумов поднялся с пола, как ни в чём не бывало, и подошёл ко мне.

– Это именно то, о чём мы тебе говорили. И, Рысев, ты же нашёл время, чтобы призвать силу? – ехидно поинтересовался он. – И, начиная с этого дня, мы будем учить тебя делать это не вот так, тупо и грубо, за раз половину резерва истратив, а расчётливо используя боевые заклинания. Так что, не будем терять время.

– Сначала надо всё расставить по местам. – Сказал Дроздов, хмуро глядя на перевёрнутую стойку с оружием.

Быстро подняв скамью, Толика, оружие, эти два извращенца снова принялись меня гонять. У меня даже пару раз получилось выставить щит. Но скорость, с которой мы двигались, была сегодня просто запредельной. Сбив пару раз с ног Дроздова-младшего, я в очередной раз перескочил через него, и обратился к дару рыси.

Когти вонзились в стену и я, быстро перебирая руками и ногами, поднялся на достаточную высоту и спрыгнул Пумову за спину. Один чёткий удар отправил его отдохнуть. А я снова оказался на стене. Дроздов ждал моего нападения. Но на этот раз я спрыгнул перед ним и приблизил кончик клинка к его шее.

– Туше! – Дроздов улыбнулся и кивнул, а я снова отозвал меч.

– Это был довольно подлый удар, – Пумов поднимался с пола, потирая шею.

– Мой тотем Рысь, – я пожал плечами. – К тому же, не припомню, чтобы вы брезговали такими же подлыми ударами.

– В реальном бою существуют эффективные приёмы и неэффективные. – Ответил Пумов. – Так что, ты прав. Мы не брезговали ничем подобным и вряд ли будем. Но ты мог бы и не бить. Дроздову вон, только обозначил удар.

– Тогда я подставил бы спину, и не удивлюсь, если бы в итоге валялся в отключке, – парировал я.

– Не исключено, – подумав, согласился Пумов. – Ну что же, принцип дальнейших тренировок понятен?

– В общих чертах, да, понятен, – я кивнул.

– Тогда завтра будем делать акцент на щитах. Быстро снимать, поднимать. И всё это в режиме боя. – Сообщил Дроздов, делая себе какие-то пометки в рабочий блокнот. – Да, у тебя магию всё ещё Архаров ведёт?

– Да, Архаров, – я взял небольшое полотенце из специального ящика и вытер потную шею, которую уже начало холодить. Полотенце следовало оставить в раздевалке вместе с формой. – А вы откуда про него знаете?

– Саша сказал, что вернулся в строй. Подал рапорт, завязал с выпивкой и теперь может снова с курсантами заниматься. Он очень хороший преподаватель. И не только огневик, каких поискать, но и великолепно преобразует дар в нейтральный. – Начал говорить Пумов. Он замолчал буквально на секунду, и за него продолжил Дроздов.

– А ещё он очень любит маскировать применение силы. Просто кушать не может, чтобы не поставить заглушку восприятия, – Дроздов переглянулся с Пумовым, и они заржали. – Так что, когда я твой щит не почувствовал, то списал это на горячку боя. А вот, когда ты сырой силой по нам вдарил и я опять её применение пропустил… Нетрудно было догадаться, кто твой учитель.

Заклинание маскировки я наложил дома, когда пытался разобраться с собственным рисунком. Сначала ещё раз наложил преобразователь, затем попробовал маскировку. Параллельно выяснилось, что, когда заклинания идут без связки, то они не одноразовые. Например, та же маскировка действует на пять последовательных применений магии. Собственно, поэтому, скорее всего, огонь не успел сформироваться, и примененная мною сила носила нейтральный, универсальный характер. Телепорт, конечно, этой преобразованной силой не создашь, но вот бытовые заклинания или ту же маскировку – вполне.

Надо ли говорить, что я всё это делал в компании жены, которая пришла от новых знаний в восторг. По-моему, когда я ушёл, она продолжила тренироваться.

Я подождал ещё немного, но продолжения увлекательного рассказа не последовало, тогда я решил немного напомнить о себе.

– Вы догадались, кто мой учитель магии, и…

– Попроси его прежде всего научить тебя подвешивать заклинания на мгновенный ответ. – Сказал Пумов. Он перестал разминать шею и сделал несколько движений головой. Удовлетворившись результатом, продолжил. – Они тебе могут очень сильно пригодиться в будущем. Да и в повседневной жизни иметь парочку бытовых чар в пределах простой активации, чтобы каждый раз не мучиться с преобразованием – дорогого стоит.

– Что это вообще такое? – я в упор смотрел на него.

– Архаров объяснит. И сделает это правильно, в отличие от меня, – отмахнулся Пумов.

– Да, на сегодня всё, – Дроздов посмотрел на часы. – Дорогу сам найдешь к выходу. В крайнем случае, Толя поможет.

И они ушли, оставив меня посреди зала.

– Так, я понимаю, про меня они забыли, – со скамьи поднялся Дроздов-младший.

– Похоже, на то, – я посмотрел на него. Ведь от этого молодого офицера будет зависеть безопасность моей жены. – Если хочешь, можем сейчас немного позаниматься. Время ещё есть. Обычно меня дольше кошмарили.

– Я – за. Вот только давай без этих безумных извращений, которыми отец с Пумовым увлеклись. – Толя поднялся и потянулся, разминая мышцы.

Мы решили пока обойтись без холодного оружия. Остановив выбор на рукопашном бое. Он держался вполне неплохо, но в конце концов всё-таки оказался на полу. Хлопнув ладонью по мату, показывая, что бой окончен, Толя поднялся без моей помощи.

– Да, мне тренироваться и тренироваться. – Сказал он. – С другой стороны, отец натаскивал меня на бой с применением всякого разного оружия. Пумов же уже давно не берёт учеников.

– Баловство всё это, – я махнул рукой. – Это так, для разминок, спаррингов да для уличных драк. Настоящего боя без оружия, или применения дара не бывает.

– Зато такие тренировки помогают развить необходимые навыки, включая быстроту реакции, ловкость и умение подстраиваться под различные ситуации. – Возразил Толя.

– И убивает в тебе хорошего стрелка. – Сказал я, вспомнив сон. – Боец-рукопашник и стрелок дышат по-разному. А это, как оказалось, очень важно. Так что, ты подумай, что для тебя важнее.

– А что тут думать? – Дроздов даже удивился. – Я не собираюсь становиться снайпером. И никогда не стремился к этому.

– Ну, тогда, другое дело. – Я подхватил полотенце со скамьи. – Ты здесь живёшь? – Он отрицательно покачал головой. – Тогда пойдём уже по домам. А завтра конкретно попросим этих двух извращенцев включить тебя в состав подопытных. Будем мотивировать тем, что для чистоты эксперимента, как и для любого другого похабного действия подопытных должно быть, как минимум, двое.

Мы вышли на улицу, и я отметил, что уже начало темнеть. Уже попрощавшись, мы хотели расходиться в разные стороны, как вдруг совсем недалеко от входа в школу, почти напротив КПП училища, послышался шум.

Из-за дома выскочил порядком потрёпанный парень и бросился к входу в училище. Но далеко убежать ему не удалось. Вслед за ним вылетели трое мужчин и устремились в погоню. Они догнал его почти возле нас. Не обращая внимание на опешившего Дроздова, парня повалили на землю, и один из нападавших нанёс ему смачную оплеуху.

– Что вы делаете, прекратите немедленно! – с той же стороны, откуда прибежали мужчины, выбежала молодая девушка и бросилась к дерущимся.

Парень, к слову, вполне успешно защищался. Но, почему-то не делал никаких попыток для того, чтобы атаковать обидчиков.

– Лизавета! Лучше иди домой! – прорычал один из мужчин.

Я никак не мог разглядеть их. Так же, как и Дроздов. Они дрались в тени дома, а усиливающаяся темнота не давала нам шансов даже понять, хорошенькая девушка или нет. Хотя, скорее всего, именно она стала поводом для экзекуции.

Я сделал шаг назад. Вот в эту драку точно вмешиваться не буду. А вот Дроздов мучился сомнениями. Его рыцарская натура вот-вот должна была взять верх, всё-таки трое на одного – это так неблагородно. Я хотел уже взять его за руку и утащить отсюда, но тут любопытство на мгновение затмило все другие чувства, и я перешёл на ночное зрение.

Мне было чертовски интересно, достойна ли девчонка такого, или драка разгорелась на пустом месте. Девушка была очень хорошенькая, так что да, достойна терпеть за неё оплеухи. Один из мужчин был уже в возрасте и обладал шикарными бакенбардами, скорее всего, отец девицы. Его подельники были помоложе. И тут кто-то из зловредных муз подтолкнул меня рассмотреть жертву.

– Да, чтоб тебя, Чижиков, – простонал я.

А ведь знал, что любопытство сгубило не одну кошку. И ведь получает он за дело. Отец девушки вправе задать трёпку поверившему в свои силы и неотразимость Чижикову. Я вот, например, почти в подобной ситуации стойко вытерпел и довольно долго красовался с фингалом под глазом. Но, трое на одного. Придётся вмешиваться.

А тут ещё и Дроздов услышал мой полувздох, полустон, и напрягся. Всё-таки он офицер в училище, и отвечает за курсантов.

– Прекратите! – он сделал шаг к дерущимся. – Немедленно, прекратите. Вы нарушаете порядок перед входом в военное училище, а это запрещено законом форта.

– Я прекрасно знаю закон, но этот щенок ответит, за то, что опозорил мою дочь, – пропыхтел разъярённый отец.

Он сидел очень удачно. Я схватил его за плечо и отбросил в сторону. Тут же, пока он не одумался, поднял и прижал к стене дома.

– Спокойно, я в какой-то мере могу понять ваши чувства. Поверьте, он мне самому надоел своими выходками. А ведь совсем недавно был скромным и даже где-то застенчивым молодым человеком, – зашептал я, пытаясь успокоить папашу, который старался вырваться из моих цепких лап.

– Да кто ты такой? – видел он в густых сумерках плохо, да и я, перейдя на обычное зрение, мог хорошо разглядеть только его бакенбарды.

– Я – граф Евгений Рысев. И могу дать вам один хороший совет. – Он, услышав мой титул перестал слишком активно сопротивляться. – Этот прохвост довольно знатен и местами обеспеченный. Наследник не самого маленького баронство, как-никак.

– Ха, да я тоже барон, и что из этого? – так, ты сам облегчил мою миссию, благодарю тебя, хоть и не знаю твоего имени.

– Так выдайте дочь за него замуж и все недоразумения будут разрешены. Его родня поймёт. Раз сам виноват, что теперь сделать. А если вы его убьёте, то получите лишь сиюминутное удовлетворение. Но ваша Лизонька так и останется опозоренной, если, конечно, между ними что-то было. – Добавил я.

Мужчина засопел, но вырываться перестал. Тогда я рискнул его отпустить.

– Вы правы, ваше сиятельство, именно так я и поступлю. А заиметь мою дражайшую супругу в качестве тёщи – вот истинное наказание для этой твари посмевшей распустить лапы с невинным ребёнком.

Я покосился в ту сторону, где Дроздов растащил двоих подручных папаши, а девица, лет двадцати на вид, которая как-то не слишком тянула на определение «невинного дитя» упала постанывающему Марку на грудь, старательно заливая её слезами. Ну, наверное, для отца его дочь останется невинным ребёнком, даже, когда подарит ему внуков.

– Лизавета! Иди сюда, не тронем мы больше твоего курсантика. Мне понадобилось написать пару писем, причём очень срочно.

Девушка весьма неохотно оторвалась от Чижикова и подошла к отцу. На меня девица не обращала внимание. Ну, тут виновата скорее всего темнота, успокаивал я себя. Она просто меня не разглядела.

Они быстро убрались, а я подошёл к Чижикову, чтобы помочь ему подняться.

– Тебе что, моя бывшая слава покоя не давала? – спросил я, протягивая ему руку, за которую тот вцепился, вставая с земли. – Но тогда ты должен знать самый главный закон кобелирования – не попадаться!

– Чижиков, ты же будущий офицер. Курсант не из последних. Как ты вообще позволил себе так избить? – к нам подошёл Дроздов. – Пошли к КПП, так хоть светлее.

Перейдя через дорогу, Чижиков остановился, вытащил из наполовину оторванного кармана платок и вытер кровавые сопли из-под носа.

– Я не мог дать сдачи, – от неожиданности признания я слегка ошалел. Похоже, Дроздов тоже.

– С чего бы это? – спросил я его.

– С того, что меня застукал с очаровательной Лизонькой Пескарёвой её отец, – ответил Чижиков. Пострадал он не сильно. Разбитый нос в расчёт не берём.

– Так, стоп. – Дроздов поднял руку. – Ты соблазнил дочь полковника Пескарёва? Начальника нашего училища?

Чижиков только кивнул. Я же закрыл рот рукой, чтобы не заржать вслух.

– Чижиков, я тебя сейчас сам убью, – прошипел Дроздов и потянулся за пистолетом. – За каким хреном я тебя отбивал от людей полковника?

– Да, ладно, – я всё-таки рассмеялся. – Посади его на губу, и дело с концом. За неподобающий вид. А то ещё пристрелишь будущего зятя начальника училища и огребешь гораздо больше неприятностей.

– Что?! – они оба уставились на меня.

– Марк, я же тебе только что сказал, главное – не попадаться. Так что, морально готовься к свадьбе и по слухам к жуткой тёще. Зато, у тебя будет просто шикарная карьера. Так что, не переживай, считай, что тебе повезло, – и я пошёл домой, не переставая смеяться.

Глава 3

– Привет, – я обернулся и посмотрел на вошедшего в класс парня. Это был Мамбов. Тот самый, который проявил нетерпение в приёмной ректора, когда мы ждали собеседования с Медведевым. – Граф Олег Мамбов, – он протянул руку.

– Граф Евгений Рысев, – представился я, осторожно пожимая протянутую ладонь. Всё-таки Мамбов. Да ещё и творческая личность. От этого всего можно ожидать.

– Я видел твою картину. – Сказал он, бросая сумку на соседнюю парту. – Она уникальна. Я сильно удивился, когда узнал, что ты решил перевестись в спецгруппу.

– А откуда ты это узнал? – я внимательно смотрел на него. Чуть ниже меня, коренастый. Тёмные волосы и темные глаза. А вот взгляд поймать было сложно.

– Да так, пораспрашивал, – Олег махнул рукой.

Я продолжал на него смотреть. Понятно, почему он заинтересовал Медведева. Мне вот, например, не хватило ума «пораспрашивать» о своих вероятных одногруппниках. С другой стороны, пораспрашивать-то можно кого угодно и о чём угодно. Но, где гарантия, что мне дадут правдивые ответы? Правильно, нет таких гарантий. А вот Мамбову такие ответы дали. Он их уболтал или запугал, вот в чём вопрос. Или, и то, и другое.

– Что-то больше нет никого, – я на всякий случай обернулся. Нет, в классе бытовой магии мы с Мамбовым были одни.

– Наверное, нас попытаются в пару поставить, – неуверенно предположил Мамбов.

– Скорее всего, – я снова повернулся к нему. Ну что же, Медведев говорил, что-то про командную работу. – Ты ведь не из наших мест.

– С Приазовья, – кивнул Олег. – Просто именно здесь лучшая Академия искусств. Отец, когда увидел в Петербурге твою картину, сразу перестал ворчать. – Он улыбнулся. – Я же сразу ему сказал, что её студент нашей Академии нарисовал, да ещё и только что закончивший первый курс.

– Разумное признание. – Я хмыкнул. – Ты, случайно, не знаешь, чем мы будем здесь заниматься?

– Бытовой магией, в рамках общей. Насколько я знаю, именно этот раздел общей магии будет вести другой преподаватель, не Огнёвкина. – Ответил Мамбов.

– У меня не Огнёвкина преподаёт, а Архаров, – заметил я.

– И тут отличился, – хохотнул Олег.

– Вот такой я, смотрите и завидуйте, – и я сделал максимально надменный вид.

– Не, я тебе не хочу завидовать. Ты только представь, что те, кто видел картину на Новогоднем балу тебе проходу не дадут с просьбой увековечить их лик. А то и всего благородного семейства. Думаешь, ты сможешь отказать, ну, к примеру, князю Мышкину?

– Легко, – я пожал плечами. – Если я его богу сумел отказать… Думаю, у меня получится.

Полюбоваться его вытянувшейся физиономией мне не дала открывшаяся дверь. Как и ему она помешала уточнить, что же я имел в виду, говоря про бога Мышкина.

– Доброе утро, господа курсанты, – к кафедре подошла пожилая женщина.

Этакая добрая тётушка или фея-крестная из сказки. Вся такая позитивная и доброжелательная, и постоянно улыбающаяся. Мне она почему-то сразу не понравилась. А её улыбочка была какой-то искусственной. Рядом напрягся Мамбов. Похоже, я был не одинок в своей оценке этой тётушки.

– Простите, но мы не курсанты. – Тихо произнёс Олег, решив поправить забывчивую женщину. – Курсанты, это которые в соседнем училище строем в военной форме ходят.

– Ах, да, точно, вы студенты. Художники. – Она заглянула в огромную книгу, которая лежала на кафедре. – Да ещё и два графа за раз. Вот же повезло мне, – и она потёрла руки.

Мы с Мамбовым переглянулись. Чувство неправильности усилилось.

– Простите? – теперь уже открыл рот я.

– Моё имя Хауттуния Василиса Петровна, – внезапно улыбка сползла с милого лица женщины. – Я буду преподавать вам бытовую магию. К сожалению, вашему курсу выделили всего лишь десять дней, для изучения столь объёмного материала, как бытовая магия. Тем более, что эти знания могут вам однажды пригодиться. Такие случаи возникают обычно неожиданно. То есть, вы однажды можете оказаться в ситуации, когда рядом не окажется ни одного слуги, а делать что-то будет необходимо.

М-да, у дамочки, явно, пунктик насчёт аристократии. Похоже, чуйка меня не подвела и эти десять дней нам покажутся вечностью.

Тем временем, Василиса Петровна подошла к раковине, налила в стакан воды и подошла к столу, соседнему с нашим.

– Полагаю, ваши наставники уже объяснили вам, как переводить энергию вашего дара в нейтральную? – мы синхронно кивнули.

Ну, тут нет ничего удивительного, программа есть программа. К тому же оба наших преподавателя не могли не знать, что нам предстоит ещё и общую магию изучать. Я внимательно пригляделся к вероятному напарнику. Второй уровень. Понятно, парень времени даром не терял. И, вообще, в нашу группу, похоже, не брали тех, у кого уровень дара ниже второго уровня. Я покосился на его перстень. Свернувшаяся в кольца оливковая змея, с приподнятой головой. На первый взгляд она выглядела не слишком опасной. Но, это только на первый взгляд. Если не знать, кто такие черные мамбы.

– Ну что же, это даже хорошо. – И Василиса Петровна выплеснула воду на стол. – А теперь, внимание, вопрос. Кто из вас знает, как можно убрать эту воду?

Мы с Мамбовым снова переглянулись. Это что, шутка? Он пожал плечами, я же, без лишних слов подошёл в раковине, взял тряпку и собрал воду со стола. После чего отжал тряпку и вытер уже насухо. Помыл руки и вернулся за стол.

– Рысев, объясни мне, что ты только что сделал? – после почти минутного молчания, во время которого преподавательница с непроизносимой фамилией смотрела на меня круглыми глазами совы.

– Как это что? Вытер воду. – Довольно резко ответил я. – Вы же сами только что просили это сделать.

– Я имела в виду магические способы, – откашлявшись, пояснила Василиса Петровна. – Скажи, а твоя пилка для ногтей, в этой Академии не менее знаменитая, чем некая картина, всё ещё с тобой?

– Конечно, – я вытащил из кармана пилочку и помахал ею в воздухе. – Как говорит Николай Васильевич: «Рысев и пилка для ногтей – это нечто фундаментальное и неизменное».

– Скажи, Рысев, а зачем она тебе нужна? – продолжала допытывать меня Василиса.

– Ну, как зачем? – я даже удивился. Сунув пилку обратно в карман, продолжил. – А вдруг придётся где-то мыть полы, и я поврежу ноготь? А тут и пилка под рукой, чтобы всё поправить. Вы же сами сказали, Василиса Петровна, что неожиданные неприятности, они такие неожиданные. А ведь я хочу ещё и пару макров наклеить на ногти, вот сюда на мизинчик, нужно какой-нибудь особенно нежный прикрепить, как думаете?

Мамбов отвернулся и принялся судорожно кашлять. Понятно, что он так неуклюже старался заглушить здоровый мужской смех. А вот, например, Василиса ничего смешного в этом не услышала.

– Мамбов, ты не заболел? Может быть, нужно показаться целителю? – ядовито спросила она.

– Нет-нет, со мной всё в полном порядке. – Мамбов повернулся, с трудом сдерживаясь, чтобы снова не заржать. Глаза у него были блестящие от выступивших слёз. М-да, Женя, да ты просто рождён, чтобы доставлять людям радость.

– Это хорошо, – и она снова повернулась ко мне. – Почему ты решил задать этот вопрос мне?

– Ну так, вы же привлекательная женщина, к тому же… бытовая магия, это звучит так по-домашнему. Наверняка у вас есть потребность заниматься собой. И вы могли бы мне что-то посоветовать…

– Рысев, почему меня не покидает ощущение, что ты издеваешься надо мной? – Василиса прищурилась.

– В чём? В том, что считаю вас привлекательной женщиной? – я улыбнулся.

– Так, оставим эту тему, – Василиса Петровна резко повернулась к столу и снова вылила на него воду. Но то, что она немного оттаяла было видно невооружённым взглядом. – Сегодня мы разучим заклятья уборки жидких сред с горизонтальных поверхностей. Доставайте свои блокноты, и приступаем к классификации. Она будет представлена в виде схемы…

Сегодня весь учебный день был посвящён бытовой магии. Недостаток учебных дней Василиса компенсировала часами проведения уроков.

День был насыщенным, но не могу сказать, что непродуктивным. Всего мы разобрали четырнадцать разных заклинаний. И многие из них действительно могли нам очень пригодиться, потому что игнорировали физические и химические свойства тех жидкостей, которые полагалось убрать. Будь то кислота, или кровь, или мощнейший яд. А два из них, позволяли перенести жидкость в заранее приготовленную ёмкость. Что также было очень удобно.

Мы с Мамбовым вышли на улицу из здания Академии.

– Может, сходим куда-нибудь, пообедаем? – внезапно спросил он. – Всё-таки, нас, похоже, хотят напарниками сделать, раз на пару к этой мегере определили.

Я посмотрел на часы. Да Машиного возвращения было ещё два часа. Всё-таки у неё более регламентированная учёба, чем у изнеженных художников.

– Пошли. Тут кафе неподалёку, можно туда заглянуть. Там как раз повар должен был смениться, вот и оценим нового, – предложил я. Олег кивнул, соглашаясь, и мы направились, не спеша, в кафе, с котором у меня связано так много воспоминаний.

– Никак не могу понять, почему ты так влияешь на женщин? – через минуту молчания спросил Мамбов.

– Потому что я кот. – Рассеянно ответил, оглядываясь по сторонам. Вчера на тренировку бежал бегом и не успел всё рассмотреть, как следует. Вроде бы ничего не изменилось. Всё те же улицы. Те же дома. ничего не прибавилось и не убавилось.

– И что? – не понял моего ответа Олег.

– Котов любит девяносто процентов женщин. Особенно таких, с кисточками на ушах. – Я усмехнулся. – Так что у меня перед многими мужчинами преимущество, основанное на простой принадлежности к клану Рысевых.

– А остальные десять процентов? – спросил Мамбов.

– Они любят, к сожалению, собак. Или вообще никого. Так что, без шансов, – я развёл руками. – Но, пара процентов их них, возможно, неравнодушна к художникам. Так что, и у тебя Мамбов есть шанс.

– Ну ты и язва, Рысев, – Олег беззлобно ухмыльнулся.

– Так жить проще, – совершенно серьёзно ответил я.

Тем временем мы подошли к знакомому зданию. Толкнув дверь и послушав, как звякнул колокольчик, прошли внутрь. Мой любимый столик у окна был не занят. Впрочем, как и многие другие столики. Что было странно, потому что сейчас был обед. В прошлом учебном году, помниться, многие сюда прибегали просто перекусить.

– Ой, ваше сиятельство, – к нашему столику подбежала всё та же официантка. – Как же приятно вас видеть.

– Погляжу, работы заметно поубавилось. – Сказав это, я демонстративно огляделся по сторонам.

– И не говорите. Только вечером какое-то оживление. Когда студенты и курсанты выпить приходят. Их еда мало всегда интересовала. Только на этих посиделках денег много не заработаешь. – Лиза трещала, словно старого друга повстречала, после нескольких лет разлуки. – Студенты, да и курсанты не слишком любят деньги тратить. Кроме Академии, в нашем форте ещё и три ремесленных училища имеется. Нас же так и называют, студенческим фортом. А в этих училищах не слишком обеспеченные люди учатся.

Я бросил быстрый взгляд на Мамбова, который в это время прошептал.

– Понятно, девяносто процентов… Я помню.

– А вот мы с графом Мамбовым как раз покушать сюда пришли, – перебил я её. Иначе это могло затянуться до ночи.

– О, так вы тоже граф? – Лиза посмотрела на Олега с большим интересом.

– Да, я тоже граф, так уж получилось, – Мамбов улыбнулся.

– Я как-то забыл добавить, что титул графа добавляет процентов десять, – шепнул я Олегу, но тот только отмахнулся от моих слов, продолжая рассматривать девушку. – Лиза, нам бы покушать, – я щёлкнул пальцами, возвращая к себе внимание официантки. – Что посоветуешь?

– Эм-м-м, – она нахмурила лоб. – Ну-у-у. Вроде бы сегодня салат удался, – медленно проговорила девушка.

– Неужели всё так плохо? – я смотрел на неё с удивлением.

– У нас ведь небольшой форт. Хорошего повара очень сложно найти, – протянула Лиза.

– Это точно. – Я начал подниматься. – В таком случае, предлагаю пойти ко мне домой и пообедать чем-нибудь поинтереснее салата…

Встать и куда-то пойти я не успел, потому что в это самое время в зал вошла молодая женщина. Она была явно не в духе, что-то яростно выговаривая бежавшему за ней маленькому толстячку в поварском колпаке на голове.

Мамбов всё ещё решал, пойти ему со мной, или рискнуть пообедать здесь, одновременно заигрывая с Лизой, которая была явно не против сравнить теперь уже двух графов. Во всяком случае, она мило улыбалась Олегу, не забывая опускать глаза.

И вот пока этот крендель раздумывал, я уже вышел из-за стола, а вышедшая с кухни женщина поравнялась со мной. Наши взгляды встретились, и женщина остановилась.

– Так это и есть знаменитый граф Рысев, – прошипела она. Я не помню имя хозяйки. Да, собственно и не планировал никогда его запоминать. Но хозяйка моё имя знала прекрасно. А ещё она как-то слишком нелюбезно на меня смотрела. Я бы даже сказал с какой-то совершенно необъяснимой злостью.

– Простите, мадам, но я не помню, чтобы нас представили друг другу, – скрывая за пафосом беспокойство, ответил я.

– О, можно сказать, что мы с вами родственники, граф, – продолжала шипеть разъяренная женщина. – У нас с вами столько общего.

Я старательно перебирал в памяти женщин из блокнота, который я сжёг вместе с чулочками. Нет, конкретно этой женщины там точно не было. Но, о чём она тогда говорит.

– Я вас не понимаю. Какие родственники? Вам, пожалуй, нужно обратиться к целителю. И мой вам совет, не тяните с визитом…

– Мы с вами родственники, ваше сиятельство, – выплюнула обращение ко мне женщина так, что его вполне можно было принять за оскорбление, – потому что, у нас с вами один повар! Вы имели наглость переманить единственного приличного повара, в этой дыре, умеющего работать не только на частных кухнях, но и в заведениях ресторанного типа!

– Вы что-то путаете, мадам. Михалыч пришёл ко мне, потому что вы его оскорбили необоснованными претензиями. А он не стал терпеть и уволился. Я не стал его отталкивать и ни на секунду не пожалел…

– Ты меня обвиняешь в том, что я вынуждена продавать моё кафе с молотка, потому что оно вот-вот разорится? – и эта ненормальная набросилась на меня с явным намерением выцарапать глаза.

Нападение было настолько неожиданным, что я растерялся и пропустил один удар. Бешенная бабёнка, похоже, применила что-то из родовых даров, потому что я почувствовал, что щёку словно обожгло. К счастью это была не та щека, на которой проступала часть пентакля. Потому что я понятия не имею, как эта дрянь среагирует, если будет нарушен рисунок.

Перехватив женщину за руку, я сумел её развернуть и прижать спиной к груди. Но она так сильно брыкалась, что я не удержался и повалил её на стол, упав сверху.

– Я так понимаю, дама из десяти процентов, которые от Жени Рысева не в восторге, – заявил Мамбов искрящимися глазами глядя на это безобразие. – Или это у вас такая странная прелюдия? Но, Женя, не у всех же на глазах. Нужно какие-то приличия соблюдать.

– Заткнись! – посоветовал я ему, поднимаясь на ноги.

Прижав всё ещё сопротивляющуюся женщину к себе покрепче, я потащил её к стойке, из-за которой уже выскочил бармен.

– Забери эту дрянь, иначе я за себя не ручаюсь! Не надо долго испытывать мой терпение. – Прорычал я.

– Конечно-конечно, – и бармен перехватил у меня хозяйку и ловко засунул её в кладовку, где мы неплохо развлекались с Лизой, которая смотрела на меня сейчас широко распахнутыми глазами.

Я же подошёл к зеркалу и принялся разглядывать четыре глубокие царапины на щеке.

– Вот же кошка бешенная. Но темперамент ого-го, – пробормотал я. В этот момент дверь кладовки содрогнулась. Похоже, мадам швырнула в неё чем-то тяжелым. – Да, горячая штучка.

Дверь в кладовку снова содрогнулась. Так она её выломает, с неё станется. Я не стал ждать продолжения банкета. Про себя решив, что куплю это чертово кафе, просто назло дамочке. Стриптиз-бар здесь организую, чтобы всем мужичкам форта стало хорошо.

Подойдя к столику, я без слов вытащил из-за него Мамбова.

– Пошли за мной. – Тоном, не терпящим возражения, заявил я.

– С чего бы это ты мне приказываешь? – возмутился Олег.

– С того, что ты сидел и даже не пытался помочь, напарник, – ядовито ответил я. – И теперь пойдешь ко мне домой, и мы вместе дождёмся мою жену. А потом ты подтвердишь, что я получил царапины в драке с пятью тварями, прятавшимися в подворотне ещё с прошлого прорыва, и в это время пули свистели у нас над головами. А не в драке с ополоумевшей дамочкой.

И я потащил его к выходу, не обращая внимания на слабое сопротивление и перемигивание с Елизаветой. Ничего, девчонка допоздна работает. Захочет встретится ещё. Всё равно кладовка пока занята.

Глава 4

Мамбов прошёлся по гостиной, отодвинул штору и посмотрел в окно. Вид из этого окна был так себе. Оно выходило прямиком во внутренний двор. И максимум, что можно было увидеть – это небольшой участок за забором.

– Вы снимаете этот дом? – наконец, спросил он, поворачиваясь ко мне. Не знаю, что Мамбов сумел увидеть, но это ему однозначно понравилось.

– Нет, дед купил его, когда я решил поступать в Академию, – я сидел на диване и разглядывал царапины в небольшое зеркало. – Раз уж не удалось меня отговорить от этой затеи, решил до конца исполнить свой родственный долг.

Настасья уже обработала раны на лице. Правда, пришлось выслушать очередную порцию причитаний. Хорошо ещё Кузя был дома и заткнул жену, а то она точно бы договорилась. И вот теперь заживающая кожа горела огнём и зудилась. Включилась регенерация, и царапины уже начали затягиваться. А это, к сожалению, никогда не был безболезненный процесс.

– Здорово, – одобрительно кивнул Олег. – Но, это легче сделать, когда живёшь неподалёку. Все юридические тонкости утрясти. С изнанками всегда какие-то подводные камни всплывают. Так что я пару комнат снимаю рядом с ремесленным училищем номер три. Далековато, конечно, но ничего не поделаешь. Ближе ничего не нашлось. Ну, да на три года и этого хватит. Тем более, что осталось два года.

– Расстояние не проблема, если есть машина, – я прикоснулся к особенно глубокой царапине и зашипел. Всё-таки это больно. Вот же, дурная баба. Как-то по-другому я её назвать просто не мог. Может быть потом смогу, когда царапины полностью заживут.

Отшвырнув зеркало, встал с дивана и подошёл к окну. В это время как раз открылись ворота и во двор въехала машина. Она была необычна, и этим вызывала любопытные и восхищённые взгляды прохожих. Если к машинам типа той, которая стояла сейчас в гараже, население форта привыкло, то эта всё ещё смотрелась весьма экзотично. Да она и в Ямске смотрелась экзотично. Наверное, где-нибудь в Москве или Петербурге на неё никто даже внимания не обратил бы. Но в нашей провинции Маша внезапно оказалась в центре внимания. Её это немного злило, и мы много времени посвятили вождению по городу, без воплощения в жизнь мечты сбить парочку пешеходов, отличающихся особым навязчивым вниманием.

– Я думал, что ты говорил про машину просто так, что поддержания разговора, – протянул Мамбов, разглядывая автомобиль. При этом машина полностью поглотила его внимание. словно, кроме неё, посмотреть было больше не на что.

А вот на вышедшую из авто Машу Олег практически не обратил внимания. Похоже, у него всё же несколько другие приоритеты в жизни. А женщины играют весьма незначительную роль. Так, приятное времяпрепровождение, не больше.

– Нет, я имел в виду именно тот факт, что, если у тебя под задницей машина, то жизнь становится гораздо приятней. – Ответил я, отходя от окна. – Притащи сюда свой автомобиль, и жизнь заиграет совершенно другими красками.

– А что это вообще за машина? – спросил Мамбов, продолжая разглядывать понравившийся автомобиль. – Я никогда не видел подобных форм, таких изгибов, – добавил он немного мечтательным голосом.

– Ты сейчас всё ещё о машине говоришь? – решил уточнить я. А-то, мало ли.

– Конечно, – он даже удивился моему вопросу. – Так что это за машина?

– Не знаю. Я через посредника заказывал. А где он, что берёт, мне всё равно, главное, чтобы заказанное соответствовало заявленным характеристикам. А также было абсолютно легальным. Мне и моему клану подобные проблемы не нужны. Нам и своих хватает. – Дверь в гостиную открылась, и я шагнул навстречу Маше, чтобы поприветствовать.

– Тихон сказал, что у нас гости, – она с любопытством посмотрела на Олега.

Мамбов с трудом оторвался от окна и повернулся к хозяйке дома. Ну, да. Тут, в отличие от стоящей во дворе красотки, смотреть было особо мне на что.

– Граф Олег Мамбов, – он наклонился к Машиной ручке. – Очарован и польщён.

– Я так полагаю, вы учитесь вместе с Женей, граф? – Маша учтиво улыбнулась и тут её взгляд упал на моё лицо.

Она замолчала и долго меня разглядывала. Так долго, что я не выдержал и попытался объясниться, не дожидаясь расспросов.

– Я не дрался с Мамбовым, если ты сейчас об этом подумала. То, что произошло вообще очень сложно назвать дракой. Да и на графе нет никаких следов, как ты можешь видеть.

– А я и не сомневаюсь. Потому что граф вряд ли стал бы царапать тебе ро… лицо, – обманчиво мягко протянула супруга. – И кто эта женщина? Бывшая любовница решила напомнить о себе?

– Если бы, – я вздохнул. – Это было бы хоть как-то понятно и объясняло бы произошедшее. Но, нет, мне пытались набить морду из-за Михалыча. И, по-моему, это даже звучит, как самое большое извращение.

– Если я правильно понял, хозяйке кафе, которое расположено неподалёку, не понравилось, что Евгений переманил у неё повара, – встрял Мамбов. – И её не смутил даже титул вашего мужа. Да и моё присутствие не помешало сразу же совершить своё вероломное нападение. – Говорил-то он правильно, вот только ржать при этом не надо. Нужен трагизм в голосе, чтобы создать правильный настрой.

– Кстати, попытки объяснить, что она сама виновата, и что Михалыч пришёл ко мне после того, как его практически выгнали, не привела к должному результату. Она почему-то решила, что я целенаправленно переманил повара. И, возможно, даже обманом заставил её поступить так опрометчиво. При это, она не упомянула, каким образом я вообще мог это провернуть. – Я сел на диван, и снова взял в руки зеркало. Подживало хорошо. Рысинная регенерация работала на отлично. Очень скоро здесь останутся только тонкие белые полоски. Но как же это всё-таки неприятно. Сейчас ещё и кожу начало стягивать. Зараза. Точно отниму у неё кафе, просто, чтобы было.

– А вы, случайно, не в курсе, эта дама всё ещё в кафе? – как бы невзначай спросила Маша, поправляя мундир. При этом её рука легла на рукоять кинжала, который висел на поясе.

– Нет, Машенька, разбираться с ней ты точно не пойдёшь. Я понимаю, что ты курсант военного училища, и вас там подобной реакции на проблемы. Но, ты не должна забывать, что являешься графиней, и у тебя есть много специально обученных людей для решения всякого рода проблем, – пока я говорил, Мамбов кусал губы, чтобы не заржать. Он их скоро в кровь изгрызёт, если будет продолжать сдерживаться. А под конец моей прочувственной речи, Маша тоже фыркнула. – К тому же, дамочка уже наказана. Она практически разорилась и вынуждена продать кафе.

– Ну что же, считаю, что справедливость существует, – задумчиво ответила Маша. – Хотя, мне там нравилось. Атмосфера вполне располагающая. Но, думаю, без пирожных Михалыча будет немного скучновато.

– К тому же, мы можем купить это заведение, – добавил я, продолжая обдумывать этот план со всех сторон.

– Зачем? – Маша нахмурилась. – Чтобы ещё и здесь устроить вертеп?

– Так, а вот с этого момента, можно поподробнее? – Мамбов сел напротив меня в кресло.

– Мария преувеличивает, – я махнул рукой. – В Ямске у меня есть дом, который я приобрёл по случаю. Пользуясь моей добротой, меня уговорили сдать этот дом нескольким девушкам, которые организовали там, хм, кабаре. И вовсе это не вертеп. Вполне достойное и респектабельное заведение.

– Я просто обязан его посетить, – с жаром произнёс Олег. – Люблю, знаете ли, послушать пение прекрасных дев.

Я хотел сказать, что-то вроде: «Только через мой труп! Мне Сусликова и Чижикова хватило по самые гланды!»

Но, вместо этого с улыбкой произнёс:

– Как только будешь в Ямске, я тебе обязательно покажу это заведение.

Маша только поморщилось. Любое шевеление в сторону дома на Ягодной она воспринимала, как покушение на её любимую изнанку. Но тут она поделать ничего не могла, и, хвала Рыси, всё прекрасно понимала. Поэтому в наш разговор не лезла.

– Не знаю, успели вы поесть или нет, пока хозяйка кафе на Женю не замахнулась, но я почти не ела сегодня и не откажусь от ужина. – Маша решительно встала из кресла. – Пойду, распоряжусь насчёт ужина. Граф, коли уж вы помогали Жене в его неравном бою с расстроенной женщиной, то обязательно должны с нами поужинать.

Она вышла из гостиной, а мы долго смотрели ей вслед.

– Она такая же язва, как и ты, – наконец, потянул Мамбов. – С другой стороны, я Марию прекрасно понимаю. Жить с тобой и не отрастить ядовитые зубы, то в итоге можно или свихнуться, или оказаться забытой в каком-нибудь дальнем поместье.

– Олег, ты же сам художник, – я закатил глаза. – Уж тебе ли не знать, как сильно мы зависим от муз, вдохновения и сильных, ярких эмоций. Причём, не всегда положительных.

– Я этому не подвержен так сильно, как ты, – покачал головой Мамбов. – Наверное, поэтому без раздумий принял предложение Медведева. Как-то не получалось у меня представить, что я связываю свою жизнь с искусством. А вот тебя понять сложно.

– Нормально. Это было вполне осознанное и много раз взвешенное решение. И я тоже не могу представить свою жизнь, посвящённую одному лишь искусству. Сама местность, в которой мы проживаем с её бесконечными прорывами не подразумевает, что надо перестать драться и запереться в мастерской. Тем более, что в творчестве меня никто не ограничивает.

– Ну, понятно, – кивнул Мамбов. – А Мария всё ещё является твоей музой?

– А с чего ты взял… – Я прикусил язык и покачал головой. – Экзаменационный портрет.

– Весьма волнующий, надо сказать. Все эти километры полупрозрачных тканей… Очень… В общем, очень. Ты меня понял.

– Так и было задумано, – я не стал упоминать, что все эти километры тканей рисовались уже постфактум, потому что изначально на портрете Маша была полностью обнажена.

– А я и не сомневаюсь, что так было задумано, но о нервах ближних своих ты мог подумать? Например, о нервах членов комиссии. Там уже не юноши присутствовали, сердечко могло и не выдержать. – Менторским тоном �