Незаконный наследник. Стать прочнее

Глава 1

Когда я приехал к дому Ушаковых, мать с Громовым, и дед с Марго уже были там. Скорее всего, мать оповестили, как внучку Андрея Никитича одной из первых. Странно только, что они собрались и прибыли даже раньше меня. Хотя нет, не странно. Я довольно долго пытался сообразить, как это Андрей Никитич умер, разве такое вообще возможно? Ну а когда сообразил, тогда и рванул сюда, позже всех остальных, как оказалось.

Несмотря на то что на часах было несколько минут пятого, спал, похоже, один только Стёпка, который мало пока что понимал в этой суете.

– Как это произошло? – я подошёл к Егору, который стоял в этот момент возле окна, глядя на освещённые открытые двери семейной часовни, где располагался гроб с покойным главой клана. Гроб был открыт, чтобы каждый мог свободно подойти и попрощаться.

– Он отправил меня спать, сказал, что ещё немного поработает. Охраннику запрещено входить в кабинет без весомой причины, он и не входил, не решался на неприятности нарываться. Но, когда часы пробили уже два ночи, охранник решил, что повод достойный, чтобы проверить. Дед Андрей никогда так надолго не задерживался, вот парень и рискнул заглянуть в кабинет, чтобы убедиться, что всё в порядке. – Егор вздохнул и отвернулся от окна, посмотрев на меня. – Дед Андрей лежал головой на бумагах, с которыми работал в последнее время. Охранник подумал, что он спит, и решил разбудить, чтобы тот шёл уже в свою спальню, но…

– И сколько он был уже мёртв?

– Судя по тому, что началось трупное окоченение, не меньше двух часов. – Егор снова бросил взгляд на часовню. – Костя, получается, что он умер практически сразу после того, как я ушёл. Если бы я немного задержался, его можно было бы спасти.

– Вряд ли, – я покачал головой. – И ты должен перестать думать об этом.

– Это довольно сложно, учитывая обстоятельства. – Егор покачал головой.

– Учитывая обстоятельства, ты должен думать о том, что, похоже, твой сын предчувствовал скорую кончину прапрадеда и поэтому поспешил родиться чуть раньше срока. К тому же именно Андрей Никитич сумел усмирить разбуянившийся дар Стёпки. А сумел бы это сделать ты, находится под большим вопросом. Собственно, теперь я понимаю, почему в утро нашего отлёта, нас навестил мой толстый кот. Думаю, что его телепортация не слишком опасна для беременных, Люся же была в положении, когда он её к тебе на тот завод доставил. Вот он и решил подстраховаться. Но потом увидел, что мы начали собирать манатки, и ушёл по своим кошачьим делам.

– Думаешь? – Егор двумя пальцами потёр переносицу.

– Я почти уверен в этом. Так что прекращай себя обвинять во всех смертных грехах, и начинай думать рационально. Ты вообще, в курсе, что являешься главой клана? – спросил я у Ушакова, и он поморщился, услышав этот вопрос.

– Не напоминай мне об этом, пожалуйста. Мне и так предстоит битва за авторитет со всем кланом, без исключения. Причём очень скоро, – говоря это, он смотрел на близнецов, годящихся ему в отцы, но теперь обязанных слушаться Егора, как главу клана, и подчиняться его приказам. Они о чём-то переговаривались, посматривая при этом на своего нового главу.

Да. Это он отлично заметил, ему предстоит борьба за авторитет. И Егор ещё не представляет, что его ждёт в Совете. Никогда не поверю, что на него не попытаются давить, чтобы получить голос по вопросам, которые выгодны той или иной партии. Наш прадед стоял всегда особняком. Он был председателем Совета и научился за столько лет соблюдать нейтралитет, не примыкая ни к одной партии, голосуя так, как считал нужным. И Егору придётся побороться, если он захочет так же, как и прадед, принимать решения самостоятельно.

Я осмотрел собравшихся в этой большой гостиной родственников. Мать с Марго о чём-то тихо переговаривались с Люсиндой. Она держалась удивительно достойно, но, похоже, ещё не поняла, что её муж стал главой крупного и сильного клана.

– Мы сможем покинуть этот мавзолей после похорон? – а вот, похоже, и первая ласточка, которой суждено проверить нового главу на прочность.

Я чуть отодвинулся в сторону, предоставляя Егору самому решить вопрос с родичем. Если честно, я ему сейчас не завидовал. Одно дело быть просто кузеном, с которым у тебя очень тёплые и дружеские отношения, и совсем другое стать тем, кто может принимать за членов клана определённые решения. И они обязаны будут их выполнять, даже если им это очень сильно не нравится.

– Я думаю, что мы вернёмся к этому вопросу после похорон, – спокойно ответил Егор.

– А вот я думаю, что мы можем обсудить его здесь и сейчас, – парировал Максим, глядя на Егора исподлобья.

– Макс, я же сказал, после похорон, – в голосе Егора послышалось раздражение, но он стал твёрже.

– Ты не можешь мне приказывать, – запальчиво произнёс Максим.

– Вообще-то, могу, – холодно ответил Егор. – И как раз от тебя я ожидал увидеть поддержку, а не попытку саботировать мои распоряжения.

– Это так странно, слышать от тебя такие слова, – к ним подошла жена Максима.

– Привыкайте, вы все прекрасно знали, что так оно и будет однажды. – Егор смотрел прямо.

– Мы знали, просто не думали, что это случится так внезапно. – Она улыбнулась. – Нам просто нужно привыкнуть к сложившимся обстоятельством. Пошли, Макс, – и она утащила мужа в сторону.

– Вот видишь, – Егор посмотрел на меня. – Я же говорю, что придётся выгрызать своё право отдавать распоряжения. И это Макс, а что говорить о других?

– Я тебе больше скажу, тебе придётся ещё и наказывать, и иногда достаточно жёстко, чтобы подавить любой бунт в зародыше, – я наблюдал за Максимом, которому в это время что-то пыталась доказать жена. – Дед Андрей всего один раз дал слабину, позволил твоему отцу сходить с ума в своём доме так, как тот считал нужным. К чему это привело, нам обоим очень хорошо известно. Так что держись, дальше будет только хуже.

– Умеешь ты утешить, – Егор протёр лицо.

– Да ты только попроси, я тебе и не таких страшилок накидаю, – я потряс головой, стараясь разогнать противный гул в ушах. – Пойду, прошвырнусь. С Андреем Никитичем попрощаюсь, а то всё ещё этого не сделал. Спать хочется, просто убийственно.

– Куда собрался? – к нам подошёл мой дед. Вот как он умудряется выглядеть настолько бодрым? Ночь, мать его, на дворе!

– В часовню. Да по холодку прогуляюсь, а то чувствую, что отрублюсь скоро.

– Да, поспать ты любишь, это уже всем известно, – дед неодобрительно посмотрел на меня. Как будто я виноват в том, что мне постоянно хочется спать.

– Ну вот такой я, что теперь поделать? – я развёл руками.

– Прежде чем ты пойдёшь гулять, хочу поставить вас обоих в известность, – проговорил дед. – Я созвал Совет на восемь утра. Нечего время терять. Итак, погляжу, бунт намечается, – и он кивнул в сторону хмурого Макса.

– Я не очень понял, при чём здесь Совет…

– Костя, иди прогуляйся, а то, ты, похоже, и вправду плохо соображаешь, – перебил меня дед. – И чтобы ты не задавал больше тупых вопросов, отвечу один раз: Егору нужно клан принять, и, так сказать, «представиться» Кодексу в качестве главы. Заодно получить некоторые дополнительные свойства. Надеюсь, ты понимаешь, что глава клана, это не просто забавное словосочетание, призванное потешить чьё-то самолюбие.

Вообще-то, я примерно так и думал. Не дословно, но даже не догадывался, что у глав есть какие-то особые преимущества. Хотя догадаться мог, особенно когда сияние Кодекса наблюдал. Сам же Егору говорил насчёт Стёпки и деда Андрея. Да, дед прав, что-то голова совсем не варит. С этими мыслями я вышел в сад и направился к часовне, в которой так ещё и не побывал.

Гроб был открыт и стоял на возвышении. Я подошёл поближе и заглянул в него. Лицо у Ушакова было спокойным, руки сложены на груди. Тут явно поработали маги клана, чтобы предотвратить тление. А ещё я не чувствовал силы смерти, когда вошёл в часовню. Это была всего лишь оболочка, а душа уже отправилась на перерождение. И, несмотря на это, я всё равно обратился к нему.

– Ну вот, заварил ты кашу. Понимаю, что не со зла, но Егору придётся туго. После тебя сложно удерживать планку. Подозреваю, что в первое время каждое его решение будут пытаться оспорить. Мы ему, конечно же, поможем, вот только мы не сможем быть рядом каждую минуту. Тебе надо было больше привлекать его к делам клана, не только по боëвке. Тогда бы у многих сложилось впечатление, что Егор имеет право отдавать приказы не только своим парням. А так… Он сильный и справится, но на это уйдёт время. И да, мне было бы проще, дар смерти быстро делает сомневающихся абсолютно согласными со всем, что я говорю.

Я ещё раз посмотрел на спокойное лицо этого великого, не побоюсь этого слова, человека. Он правил кланом почти век и вознёс его на почти недосягаемую высоту. Даже та трагедия, где погибла половина семьи, пошатнула положение клана очень ненадолго. Менее чем через полгода репутационный ущерб был ликвидирован, и клан занял практически то же место, что и до происшествия. Почти, потому что остались некоторые нюансы, которые предстояло решить Егору.

– Прощай, – я дотронулся до ледяной руки покойника. – Удачного тебе перерождения. Видят боги, ты его заслужил. Ведь именно ты показал мне, что можно быть главой такого клана, который вполне мог бы в моём мире основать не самое мелкое королевство, и при этом не оскотиниться, оставаясь человеком до самого конца. – Последние слова я прошептал и вышел из часовни на свежий воздух.

Вдохнул полной грудью и закашлялся. Всё-таки в часовне воздух был слишком спёртый, может, из-за огромного количества горящих свечей.

В дом идти было неохота. Я обошёл часовню, мельком взглянул на тёмную ротонду, и пошёл по тропинке в направлении ворот. Дойдя до перекрёстка, я увидел, что в оранжерее горит свет, но он, скорее всего, всегда там горит, может, только приглушается на ночь, а дверь приоткрыта. Недолго думая, я вошёл внутрь.

– Ты чего здесь сидишь? – подойдя к лавочке, на которой расположилась Наташа, старшая сестра Славки, который, абсолютно потерянный, сидел, забившись в угол на диване в гостиной. Во всяком случае, он точно там был, когда я уходил.

– Я не знаю, что сейчас будет, – она покачала темноволосой головкой. Тугая коса качнулась в такт движения. – Почему-то никто из нас не понимал, что именно Егор станет главой, когда дед Андрей… – она недоговорила, а в глазах блеснули слёзы.

– Наташ, а что изменилось? Егор остался тем же Егором, за которого вы готовы были глотки порвать даже его собственным родителям. – Ответил я, а девушка покосилась на меня при этом.

– Я не хочу уезжать, уже привязалась к этому дому. Да и цветы ко мне привыкли, – она слабо улыбнулась. – Просто дед Михаил сказал, что будет настаивать на отъезде после похорон, что ему здесь надоело и всё в этом же духе. И нам со Славкой придётся с ним уезжать, а мы не хотим.

– Так поговори с Егором. Ещё раз, он остался всё тем же парнем, которого вы все любите. К тому же я точно знаю, что на Славу у него есть определённые планы. Да и сам отъезд твоего деда пока под вопросом. В любом случае поговори. Сомневаюсь, что он будет настаивать на вашем с братом обязательном сопровождении деда.

– А если Егор захочет меня замуж выдать? – осторожно спросила Наташа.

– Вот тут не знаю, – я развёл руками. – Клану не нужно самоутверждаться, так что здесь возможны варианты. Егор поступит так, как лучше и выгоднее для клана, и ни ты, ни кто-то ещё на это не сможет повлиять. Наташа, неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю, – она пожала плечами. – Просто думала, что раз он сам выбрал себе жену, то и мне позволит…

– Может, и позволит, от тебя положение клана никак не зависит. Ты же не разговаривала с ним на эту тему. Вы всё, включая Макса, почему-то вцепились в мысль, что раз всё изменилось, то и Егор стал другим, практически чужим для вас человеком. Его поддержать надо, а не истерики устраивать. Егору сейчас труднее всех нас.

Наташа внимательно на меня посмотрела и кивнула с самым серьёзным видом. А у меня в кармане зазвонил телефон.

– Костя, ты где? Нам пора ехать на заседание Совета, – раздался в трубке голос деда.

– Сейчас подойду, – я отключил телефон и посмотрел на часы. – Ничего себе, уже утро. Ты бы поспала, что ли.

– Не хочу. Не могу уснуть. Я лучше здесь ещё посижу. – Ответила Наташа.

– Ну как знаешь, – я же направился к выходу, но у дверей остановился. – Да, там твой брат сидит, в большой гостиной, у него такой вид, что я, грешным делом, подумал о двойных похоронах. Ты бы к нему пошла, а то, мало ли. Заодно поговорите да решите уже, что для вас важнее и как это важное можно главе клана преподнести.

Наташа снова кивнула и поднялась с лавки, чтобы последовать моему совету. Я же быстро направился в сторону дома. Возле машин уже стояли Егор и мой дед. Они негромко переговаривались, при этом Ушаков выглядел предельно сосредоточенным.

– Ну что, едем? – спросил я, думая, с кем поехать, потому что садиться за руль самому сильно не хотелось.

– Нет, – дед покачал головой. – Отбой. Арсений Давыдов с приступом сердечным свалился, когда об Андрее узнал. А без него никак, кворум, мать его. Теперь ждём, когда его на ноги поставят. Император обещал быть, чтобы Орловых представлять. Думаю, что до похорон успеем, но я сообщу дополнительно.

– Раз отбой, то вы что здесь делаете? – я осмотрел их с ног до головы.

– Тебя ждём, – Егор в который раз уже потёр переносицу, чтобы хоть немного убрать усталость в воспалённых глазах. – Тихон позвонил, сказал, чтобы мы подъехали. Вроде бы у него какой-то прорыв намечается. Он живёт в лаборатории, что ли?

– Вполне возможно, что и живёт, – я пожал плечами. – Это же Тихон. Кстати, мне так никто и не сказал, сколько ему лет.

– Это знание – большая тайна! – поднял палец вверх дед. – Здесь останешься? А то Ушаковы, похоже, от переживаний чердаком потекли.

– Останусь. Если уйти придётся, то Марго делегирую порядок поддерживать, а, чтобы весу ей придать, мать заставлю включиться. Она всё-таки внучка деда Андрея. – Заверил я их.

Они расселись по машинам. Ехали не вместе, потому что у каждого вполне могут дела образоваться, не ждать же друг друга. Я остался на подъездной дорожке, глядя, как отъезжают представительские лимузины. Подождав, пока машины скроются за поворотом, уже хотел было войти в дом, но тут снова зазвонил телефон.

– Керн, – я даже не посмотрел на номер.

– Думаю, что тебе пора привыкать к мысли, что нужно уже представляться Орловым. – Сказать, что я не был рад слышать в такое утро голос Подорова, это скромно промолчать.

– Интересно, как меня заставят? – спросил я ядовито.

– Очень просто. Его величество передумает и не придёт на Совет, где твоего дружка Ушакова должен принять Кодекс как главу клана. И хрен бы с ним, для принятия клана кворум не нужен, зато он нужен для выбора нового председателя Совета. А ведь только он может проводить манипуляции с Кодексом. – Любезно пояснил мне нюансы Подоров.

– Этот называется шантаж, – хмуро заметил я.

– Да, это называется шантаж, и что? Его величество как глава клана должен думать о клане и обо всей стране, поэтому к нему такие определения неприменимы.

– Матвей, ты звонишь, чтобы мне это всё высказать? – спросил я ласково. – Я тут у Ушаковых понял недавно одну вещь, а ведь я однажды стану главой твоего клана, если вы не оставите идею меня им сделать, и, догадайся, кто может начать страдать первым?

– А вот это точно попадает под определение шантаж, – чопорно произнёс Подоров.

– Да, и что? – я вернул ему его же фразу. – И я совершенно этого не стыжусь.

– Ладно, шутки в сторону. Как я и предполагал, молодой Лейманов не проникся идеей посвятить себя государственным интересам, а его малахольный папаша во всём идёт на поводу у своих детишек. Хорошо ещё его младший сын растёт вполне разумным парнем. Но тут сказывается изоляция от влияния отца, который семью отослал из дома, пока Ирина чудила. Кстати, а ты не в курсе, кто Ирину в итоге соблазнил?

– Не твоё дело, – я огрызнулся и тут же выругался, поняв, что сдал себя опытному особисту с потрохами.

– Ты прав, это не моё дело, – в его голосе прозвучало ехидство. – В общем, тебя ждёт самолёт, полоса открыта до десяти утра. Сам обещал призвать Виктора к порядку, теперь выполняй. Заодно я тебе официальное приглашение на юбилей Клары Львовны отдам.

– Матвей, у меня прадед умер, – я попытался достучаться до него.

– Костя, я безмерно уважаю Андрея Никитича, но ему уже всё равно. На похороны ты однозначно успеешь. Так что собирайся, я буду ждать тебя в местном аэропорту.

Он отключился, я же, грязно ругаясь пошёл предупредить мать о своём отъезде и попросить Марго присмотреть за порядком. Надо ещё деду позвонить и Анне. Чёртов Лейманов! Ну что ему ещё нужно? Понравилась же девчонка, видно же было. Да и она на него, как кошка весной смотрела. Козлина тупая. В общем, настроение у меня, то ещё, а учитывая предстоящий перелёт, совсем испортилось. Лейманову я точно не завидую, пускай готовится к встрече, идиота кусок.

Глава 2

Перелёт прошёл ужасно. Самолёт постоянно попадал в воздушные ямы. Трясло просто запредельно. Стюардессы, которая могла бы меня успокоить, на этом рейсе предусмотрено не было. И когда самолёт приземлился, я готов был землю целовать, куда скатился, едва дождавшись, когда подкатят трап.

– Ты плохо переносишь полёты? – Подоров встречал меня в ангаре, куда и зарулил небольшой самолёт, на котором я прилетел.

– Да неужели ты этого не знал? – я представляю, как выгляжу: такого приятного бледно-зелёного цвета. Ноги первые пару минут держали меня плоховато, и я опёрся спиной о трап.

– Как-то этот факт твоей биографии от меня ускользнул. Мне почему-то о нём не доложили, а сам ты делиться своими фобиями не спешишь, – задумчиво ответил Подоров. – А чего так? Ты водник, укачивать тебя вроде не должно.

– Самолёты падают и разбиваются! Вот основная причина моей нервозности в воздухе. – Подоров скептически посмотрел на меня, и я махнул рукой. Сам не понимаю, откуда у меня эта фобия вылезла, но она была, и как от неё избавиться я не знаю, тем более что высоты как таковой я не боюсь. – Забудь.

– Я-то забуду, но вот тебе ещё завтра утром обратно лететь. – Успокоил меня Матвей. Молодец просто. Так стоп, почему завтра? Почему не сегодня?

– Почему завтра? Разговор был про то, чтобы поговорить с Леймановым, и вернуться домой, – возмутился я.

– Не всё так просто, – Подоров покачал головой. – Полосу дадут только завтра в девять часов.

– Мне проще будет телепортироваться, – пробурчал я.

– Дело, конечно, твоё, но не советую. Если есть возможность избежать телепортации, особенно нестационарным телепортом, то лучше сделать всё, чтобы её избежать. – Нравоучительно произнёс Матвей.

– Угу, поучи меня телепортации, – в ответ Подоров усмехнулся, и в это же время подошла машина, которая и должна нас доставить до отеля.

Это был не клановый лимузин, вот что я могу сказать совершенно определённо. Когда мы устроились на заднем сиденье, Подоров задумчиво произнёс:

– Помнится, при нашей первой встрече ты сказал, что понятия не имеешь, как устроен телепорт.

– Так, я и телепортироваться самостоятельно не умел, и даром смерти пользоваться тоже. – Я посмотрел в окно. – Куда мы едем?

– На верфи «Ундины». Виктор Лейманов сейчас там. – Подоров откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Вид у него был очень уставший. Понятно, что и без этого упёршегося барана, проблем у Матвея хватает.

– А как поживает Великий князь Василий? – спросил я вкрадчиво.

– А почему тебя интересует Великий князь? – Не открывая глаз, спросил Подоров.

– Ну как же. Мы же родственники, почти братья. К тому же возникает интересная коллизия: меня готовят принять клан Орловых, как его главу, значит, Васëк будет в моём подчинении, с другой стороны, он наследник престола, и, следовательно, как только станет императором, получит власть надо мной. И как мы будем выходить из этого тупика? Потому что это говно не успокоится, пока меня не уничтожит. Поднять знамёна бунта, с одновременным изгнанием Васьки из клана?

– Тебе не кажется, что ты утрируешь? – Подоров открыл глаза.

– Нет, не кажется. Я тебе самую вероятную перспективу обрисовал сейчас. – Я повернулся к нему и встретился с напряжённым взглядом. – Так что ты мне на это скажешь?

– Я скажу, что ты торопишь события. Император пока жив, а Василий под домашним арестом. Все его контакты я отслеживаю лично. Есть, конечно, вероятность, что кто-то с ним свяжется, абсолютно все щели не перекроешь. Вот только Васька не совсем идиот, и прекрасно понимает, что это может привести его к очень неприятному концу. Михаил лучше династией пожертвует, чем оставит страну в руках не просто идиота, который будет рожей торговать, оставляя принятие всех решений Совету кланов, а идиоту, продавшемуся другому государству. – Подоров продолжал на меня смотреть. – Есть, правда, ещё один выход. Ты поговорил с матерью?

– Частично. Она призналась, что брак был заключён, и что Виталий не сумел спасти в пожаре церковные книги. Но вот про свидетельство она ничего не сказала. И давить я на неё не стал. Ей просто физически плохо становится, когда она про этот брак вспоминает. – Я не отводил взгляда. Наша дуэль продолжалась недолго. Наконец, Матвей медленно произнёс.

– Хорошо, я найду другой способ до неё достучаться. Мария неглупая женщина, должна понимать, что это значит для страны.

– Она беременна. Помни об этом, когда будешь искать другие способы достучаться до моей матери. – Он прищурился и слегка улыбнулся. После этого отвёл взгляд.

Машина как раз затормозила и остановилась. Я задумчиво смотрел в окно на верфи.

– А что, если мы не будем его уговаривать? – я говорил, обдумывая наши дальнейшие действия.

– И что мы будем в таком случае делать? Я не могу удерживать её в твоём отеле вечно. Она дочь правящего клана другого государства, и уже сидит на чемоданах, чтобы побыстрее убраться отсюда.

– И между ними ничего не было? – уточнил я очень важную для себя часть.

– Нет, похоже, что нет. – Подоров покачал головой.

– Это не просто козёл, это благородный козёл, – я ругнулся и ещё раз осмотрел верфи. – Давай так, что будет, если, предположим, их застукают в постели, и не абы кто, а самый жёлтый из всех жёлтых журналюг? Папаша Уэльс сможет продать дочурку достаточно выгодно для себя, после такого скандала?

– Сомневаюсь, – протянул Подоров. – Иначе Васька не сидел бы сейчас под домашним арестом, и не ждал решения императора по своему поводу. И это притом, заметь, что ничего из его художеств в прессу ни разу не попало. Всё на уровне слухов. А с девушкой всё ещё сложнее. Не тот уровень, чтобы хвостом мести. Тут нужно гением конспирологии быть, чтобы и развлечься, и не попасться. Так что при подобном скандале, ей и её отцу долго будут припоминать и сам скандал, и его последствия. Это, если только совсем себя неуважающего парня в кратчайшие сроки не найдут, который на её приданное клюнет, и замуж быстренько не выдадут. Ну, ещё вариант – вручить девчонку, как приз, Адреасам. Френку плевать, кто у неё был до него, всё равно она замужем долго не проживёт.

– Очень хорошо, – я кивнул. – Значит, если в такой ситуации – это будет не конюх и не садовник, а вполне респектабельный молодой человек, брак с которым даже не станет мезальянсом, Уэльс будет вынужден, скрипя зубами, согласиться?

– Всё равно будут условия, – Подоров задумался. – Переезд в Лондон, выход из клана Леймановых – это основные.

– Да, плевать, даже если они в итоге разбегутся и никакой женитьбы так и не состоится, и всё закончится на стадии переговоров. Сейчас главное – это изолировать девчонку от старины Френка. Не дать ему жениться на ней и совершить смену династии, которая более-менее лояльно к нам относится.

– Вообще, это хорошая идея, – кивнул Подоров. – У меня появится, наконец, повод увезти их в столицу, хотя бы на время ведения переговоров. А то идея расследования уже себя исчерпала. Всё-таки Камилла в данном случае жертва, а не подозреваемая в преступлении. А юристы у неё очень хороши, особенно тот, которого она с собой притащила. Вот только, каким образом ты сможешь их застукать в пикантной ситуации?

– А вот для этого мне нужно сделать пару звонков. А потом пойти и уговорить Лейманова поехать с нами. – Я вылез из машины, доставая на ходу телефон. – Мне нужен будет какой-нибудь лёгкий афродизиак и связь с её папашей рано утром.

– Костя, ты понимаешь, что это не делает нам чести? – осторожно спросил Подоров. – Я думал над подобной провокацией, но у меня недостаточно методов в её реализации. И… это всё противозаконно, с какой стороны ни посмотри. К тому же необходимо будет определиться, как именно информация о неосторожности дочки будет передана отцу. Ты в курсе, что мы должны будем определить, ограничимся ли мы шантажом, или снимки будут всё-таки опубликованы.

– Конечно, я в курсе. И то, как далеко мы готовы будем зайти, полностью будет зависеть от моего разговора с Уэльсом, – ответив, пожал плечами. – Вот только, когда речь идёт о безопасности страны, я не буду брезговать ничем. И мне плевать, что обо мне могут подумать, пускай думают. Я не собираюсь воевать со всеми соседями подряд, чтобы добиться подобия мира, если усилия того же Адреаса увенчаются успехом, и ещё не факт, что мир будет заключён на моих условиях. И если для этого мне нужно будет опозорить сотню девиц, то, поверь, я это сделаю. Как вообще можно сравнить сотни и тысячи погибших, с моей репутацией, если станет известно о моей роли в этом спектакле, и репутацией девицы, у которой, похоже, совсем мозгов нет, раз она потащилась в чужую страну, даже не попытавшись представить подобный сценарий? К тому же никто применять насилие не будет, ни в коем случае. А то, что в отель проник журналист и сделал несколько пикантных снимков, так сама виновата, тебе же предлагали отсидеться в императорском дворце, чего выделывалась?

– Костя, уговори мать отдать свидетельство, – внезапно сменил тему Подоров. – Я просто уверен в том, что она знает, где оно может храниться, если сама его не спрятала.

– Я сейчас говорил не об этом. Мы уже обсудили мою мать, а также причины, по которым я не буду на неё давить. И это, если не брать во внимание тот факт, что я сам не хочу, чтобы данный документ когда-либо всплыл. – Я поджал губы, как чемпион в ханжестве. – А теперь, может быть, мы вернёмся к нашим баранам? С тебя возбуждающее и связь с Уэльсами. С меня «готовые» любовнички и пикантные снимки. У меня нет времени уговаривать девчонку. Она себе на уме. К тому же я ей не понравился, как и Ушаков, к слову. А искать нужные слова мне не просто неохота, у меня нервный тик начинается, когда я об этом думать начинаю. Лейманова-то заставить можно, а вот с ней я возиться не намерен. У меня прадед умер, и брат нуждается в помощи, мне некогда сопли размазывать.

И я захлопнул дверь машины, набирая первый номер.

– Армен Абаджанович, Керн тебя беспокоит, дорогой. У меня горе, прадед скончался. Андрей Ушаков, может, слышал? Да, мы все крепимся как можем, благодарю за сочувствие. Только я вот хотел бы помянуть старика как следует, чтобы ему перед ангелами не стыдно было за потомков. Так, ведь здесь я, яхту строю себе, всё никак дела не отпускают. Скоро в отеле буду. Какого вина? А давай вашего, домашнего. Самое оно будет.

Отключив телефон, я задумался, затем вернулся к машине.

– Что-то ещё? – Подоров оторвался от своего звонка.

– Охрану в отеле твои ребята организовывают?

– Частично. А частично твои. Начальник охраны здесь неплохой, мгновенно обучаемый, очень большая редкость в наше время, чтоб ты знал. – И он вернулся к звонку, я же снова закрыл дверь, отошёл и набрал следующий номер.

– Керн, – представился я, когда на том конце сняли трубку.

– Эм, я вас слушаю, Константин Витальевич, – я просто как воочию увидел, как он сидит, положив ноги на стол, и швыряет вверх карандаши.

– Михалыч, слушай внимательно и не перебивай. Мне нужна заряженная фотокамера и фотограф в пределах досягаемости, который сумеет быстро сделать фотографии. Причём фотограф должен быть не из болтливых.

– Константин Витальевич, а вы сейчас где? – осторожно спросил журналист.

– На море, в отеле «Зимняя роза» возле «Ундины», – ответил я.

– Хм, у нас есть там фотограф. Я сейчас свяжусь с ним. Куда вам принести камеру?

– Пускай оставит на ресепшене, скажет, что для меня. Как его зовут?

– Иван Петров. А…

– Нет, – тут же прервал я его.

– Но, может…

– Не может, я жду. И пускай номер телефона оставит. Я позвоню, когда мне понадобятся снимки.

– Хорошо, и всё-таки…

– Будешь себя хорошо вести, я покушение на дочь клана Уэльсов тебе покажу в воспоминании.

– Оум, – глубокомысленно произнёс Михалыч. – Я нем как могила праведника. – И он первым отключился.

– Вот что значит, вовремя сделанное поощрение. Самое главное, знать, что кому необходимо для поощрения. – Я сунул телефон в карман лёгкой куртки и быстрым шагом направился в сторону «Ундины».

– Тук-тук, – громко крикнул я, оглядывая пустое помещение. Было даже как-то непривычно видеть пустые стапели. – Здесь есть кто живой?

– А мёртвый тебя не устроит? – раздался голос сверху. Задрав голову, я посмотрел на стоящего на верхней ступени неприметной лестницы Виктора Лейманова.

– Почему не устроит? Если он будет способен дать мне внятный ответ на тему «Где мои документы, и почему я не вижу здесь каркаса своей будущей яхты», то сойдёт и мертвец. Более того, из личного опыта, могу сказать, что иной раз как раз с мертвецами удобнее и приятнее работать, их не надо в чём-то постоянно убеждать. – Ответил я.

– Ты мне сейчас угрожаешь? – довольно агрессивно спросил Виктор.

– Если бы я тебе угрожал, поверь, ты бы это сразу понял и не задавал идиотских вопросов. А так, ты меня спросил, я тебе ответил, причём заметь, предельно вежливо. – Я даже улыбнулся, и что это Витя от моей улыбки так отшатнулся?

– Керн, ты ещё дар смерти призови, чтобы показать, как именно ты мне не угрожаешь, – Леймантв принялся спускаться вниз. Я заметил у него за спиной дверь, наверное, наверху что-то вроде офиса. Но Виктор здесь один. Никого из рабочих я почему-то не вижу.

– Витенька, ты только попроси. Могу предположить, что ты очень по сестре скучаешь, поэтому и просишь меня смерть призвать. Так что, тебе общий фон, или интересует что-то конкретное? Видишь, как сильно я яхту хочу, просто любой твой каприз готов исполнить.

– Хватит меня подкалывать, – огрызнулся Лейманов. – Ты можешь прямо сказать, что тебе надо?

– Я уже сказал. Мне нужна моя яхта. – Я демонстративно огляделся вокруг. – Почему здесь так пусто?

– Выходной. А бумаги я отправил тебе в столицу. Ты же вроде бы уехал? Что изменилось? Сезон закончился, скоро дожди начнут лить.

– Я не получил никаких бумаг, Лейманов. У меня была адская неделя: мой крестник родился раньше положенного срока, попутно едва не разнеся клинику. Потом были какие-то стихийные крестины. И, скорее всего, они были такими стихийными из-за того, что Андрей Никитич предвидел свою кончину, и пытался всё запланированное успеть доделать. Ты в курсе, что Ушаков умер?

– В курсе, мне отец посреди ночи позвонил, чтобы сообщить. И поэтому мне интересно, что ты здесь делаешь? Ушаковы же в близком родстве с Кернами. – Он смотрел на меня неприязненно. Не понимаю, откуда взялась эта неприязнь. Ну, ничего, я тебе устрою небо в алмазах, ты только до вечера потерпи.

– Собирайся, – я скрестил руки на груди. – Поедешь со мной. Раз уж у тебя выходной, который ты стремишься провести на работе.

– Выходной у моих рабочих, а не у меня, – попробовал возразить Виктор. – Я-то как раз занят работой.

– Ничего, прервёшься. Раз документы на яхту где-то потерялись, то хотя бы составь нам с Матвеем Игоревичем Подоровым компанию в качестве компенсации. Мы хотим помянуть Андрея Никитича, почтить его память, и, думаю, Витя, ты способен сказать несколько хороших слов о нём.

– Почему ты думаешь, что можешь мне приказывать? – запоздало возмутился Виктор.

– Потому что я сейчас – недовольный клиент, которому, мало того, что обещанную яхту так и не заложили, так ещё и документы потеряли. Кроме того, я недовольный клиент, у которого есть газета и пара прекрасных журналов. – Я насмешливо смотрел на него, а Виктор под моим взглядом только вздохнул и передумал возражать. – И ты, как хороший управляющий, должен сделать всё, чтобы как-то сгладить ситуацию.

– Хорошо, я пойду, вот только Подоров…

– А что, Подоров?

– Подоров хотел меня чуть ли не охранником Камиллы Уэльс поставить. Как будто у него своих людей мало, – нахмурился Виктор, хотя идея поминок ему, похоже, начала нравиться.

– И что, не мог побыть рядом с девчонкой? Ей же с тобой спокойнее было, не так страшно. – Я покачал головой. – Или у тебя есть возлюбленная, которая может всё не так понять?

– Нет у меня возлюбленной, что вы ко мне привязались? – отмахнулся Виктор.

– Тогда в чём причина? Это же глупо лишать себя приятного общества, просто ради каких-то странных принципов.

– Она мне нравится, ясно? – внезапно выпалил Лейманов. – И я не хочу делать и так непростую ситуацию ещё хуже. Камилла – дочь правящего клана, и нам с ней явно не по пути. Вот только Подоров этого не понимает.

– У Подорова работа такая. А насчёт, по пути или нет… здесь, Витя, всё относительно.

– Относительно чего?

– Относительно твоего видения ситуация. Например, у Подорова складывается одна картина, у Камиллы другая, а у тебя третья.

– А у тебя? – Лейманов закрыл дверь, когда мы вышли из эллинга, и активировал защиту.

– А я тут при чём? Я хочу всего лишь получить яхту и помянуть прадеда, – совершенно искренне ответив, я кивнул на машину, рядом с которой стоял Подоров, всё ещё разговаривающий по телефону. – Нам туда. Поедем в ресторан отеля, заодно на меч в каменном полу посмотрим, если его ещё не убрали.

Глава 3

В холле отеля меня ждал фотограф и Армен. Последнему я поручил Подорова и Лейманова, а вот Ивана позвал с собой. Мне нужно было элементарно сумку с немногочисленными вещами в номер закинуть да оценить масштаб проделанного ремонта. Всё-таки время прошло достаточно с того момента, когда номер разнесли те неудачники, попавшие под дружеский огонь.

Иван шёл за мной молча с любопытством оглядываясь по сторонам. Одет он был небогато, а вот футляр в его руках был очень дорогой. Вращаясь в мире тряпок и аксессуаров, я начал разбираться в подобных вещах.

– Заходи, – я зашёл в номер первым. Ну что же, ничего не напоминало о том, что здесь когда-то полстены обрушилось, а дверь валялась на диване. – Показывай свою камеру и проводи краткий курс молодого фотографа.

Он замялся, потом вздохнул и нерешительно ответил.

– А может, я сам отснимаю?

– Нет, это исключено, – я покачал головой. – Мне придётся на место телепортироваться и делать всё очень быстро. Сомневаюсь, что люди, находящиеся в комнате, не заметят вспышек камеры. Твой аппарат обладает свойствами сделать очень быстро несколько снимков?

– Да, у него есть такая функция, просто… – он замялся, а потом выпалил. – Она очень дорогая, если что-то случится, я никогда не накоплю больше на такую же.

Я довольно долго молчал, глядя на него, прежде чем ответить.

– Ваня, я компенсирую тебе не только возможную поломку камеры, но и потерянное время. Я так понимаю, ты не оставил свой номер телефона, потому что у тебя его нет? – он кивнул. – Как до тебя дозвонился Михалыч?

– На домашний. Я почти всегда дома, когда не работаю. Но сейчас сезон закончился, и съёмка мало кому нужна.

– Понятно. Ты можешь сделать фотографии здесь у меня, или тебе принципиально ехать домой? – я сам открыл футляр, который он поставил на столик и принялся разглядывать камеру.

– Да, в принципе, мне всё равно, главное, чтобы тёмная комната была поблизости. – Пожал плечами Петров.

– Отлично, – я протянул ему камеру. – Показывай, как это работает, и можешь располагаться в той спальне, – я указал ему на комнату, которую занимали Ушаковы, когда мы в последний раз здесь обитали.

– Мне нужно домой сходить, за инструментами, – он быстро показал мне, куда смотреть, на что нажимать и как сделать много снимков почти мгновенно.

– Тебя отвезут и привезут обратно, – я осмотрел себя, ладно для поминок пойдёт, я же, когда к Ушаковым ехал, чисто интуитивно надел всё тёмное.

Схватив сумку, я зашвырнул её в свою комнату. Хоть я и не собирался здесь задерживаться, но, всё же заскочил домой и собрал немного вещей. Чтобы предупредить Анну в очной форме, в не по телефону. Лучше бы я этого не делал, если честно. Моё далёкое от прекрасного настроение было обусловлено ещё и тем, что мы с женой слегка повздорили. Она не понимала, зачем я куда-то лечу по просьбе Подорова, а у меня не было времени ей объяснять, что существует такое понятие, как «долг» не только перед семьёй, которой в настоящий момент ничего не угрожает.

Я при любом раскладе возглавлю однажды клан, входящий в Совет. И я буду принимать участие в разработке законов, и, чёрт подери, чтобы что-то требовать, я обязан что-то делать сам, например, предотвратить бучу в Содружестве Западных стран. Потому что эти разборки между кланами Содружества могут аукнуться и нам в том числе, да так, что тошно станет всем, включая Паразита. Ничего подобного я не стал объяснять, просто скидал вещи в сумку, не глядя, и вышел из дома.

Сейчас же мне нужен был предлог, чтобы затащить Камиллу к нам за стол. И пока я шёл к двери, никак не мог его придумать.

– А разве камера вам нужна не прямо сейчас? – тихо спросил Иван.

– Нет, – я покачал головой. – Она мне понадобится гораздо позже.

Повод представился почти сразу, как только я вышел в коридор. Всё-таки боги, похоже, на нашей стороне, и тоже хотят, чтобы ситуация с семейкой Адреасов разрешилась с минимальными затратами. Иначе как объяснить тот факт, что к лифту мы подошли с Камиллой одновременно?

– Камилла, чудесно выглядишь, очень рад тебя снова увидеть, – я легко поклонился, пропуская её впереди себя. Было странно видеть девушку без телохранителей, но, видимо, ей уже надоело сидеть в четырёх стенах, и она вышла размяться.

– А какими ветрами тебя сюда занесло? – она смотрела довольно равнодушно и задавала вопросы просто из вежливости.

– Проверить, как закончился ремонт. – Я мысленно усмехнулся. Вот так, Костик, и так бывает, что женщины остаются к тебе абсолютно равнодушными, и делают предметом своих грёз кого-то вроде нудного Лейманова. – Кроме того, мне нужно было уже переговорить с Виктором Леймановым о делах. В прошлый раз наш разговор не состоялся по вполне прозаичным причинам – он спасал вашу жизнь, и ему было не до меня.

– Ты очень серьёзен, что-то произошло? – у неё скулы чуть тронула краска, когда я расхваливал Витьку.

– Умер мой прадед Андрей Ушаков, он же прадед Егора, ты же помнишь Егора? Он сейчас вместо прадеда должен принять клан? – я внимательно смотрел на неё.

Ты дочь правящего клана, ты должна всё знать про Ушаковых и Орловых. Это меня не учили, потому что ни у кого даже мысль не проскользнула, что я когда-то не только наследником Кернов стану, но меня и выше начнут проталкивать. А всё потому, что дядька императора, чтоб ему в Бездне демоны задницу как следует поджарили, решил вырезать мою семью. И твой клан, дорогуша, в этом тоже замарался. Может быть, приказа твой папаша и не отдавал, но всё, что произошло с нами и Ушаковыми, а также с поездом, в котором погибли наследники многих Российских кланов, делалось с его молчаливого согласия. А ещё у вас не хватило мужества признать ошибки и извиниться, как это сделал Восточный император. Или же вы сочли какие-то там извинения недостойными себя. Вот только за всё в этой жизни надо платить, и в данном случае, платить придётся тебе, дорогая моя. Потому что другой выход, для того чтобы избавить тебя от брака с Адреасом, конечно же есть, вот только я даже не собираюсь его искать.

– Это ужасно, мне непременно нужно сообщить отцу, чтобы он выразил свои соболезнования, – двери лифта открылись, и она уже хотела было убежать, но я довольно аккуратно подхватил её за локоток.

– Не спеши, чтобы достойно помянуть Андрея Никитича служащие отеля очень постарались и накрыли поминальный стол. Кроме меня, будет ещё Матвей Игоревич Подоров и Виктор Лейманов. Я бы хотел, чтобы и ты присоединилась к нам. Думаю, что и старику было бы приятно, чтобы его добрым словом вспомнила хорошенькая девушка, которая хоть и заочно, но знала его. – Говоря это, я довольно настойчиво потянул её к ресторану, где нас уже ждали Матвей и напряжённый Лейманов.

– Но… я… – она попыталась упираться, по привычке оглядываясь по сторонам. Всё ещё ждала, что охранники придут на помощь.

– Не надо вырываться, а то окружающие подумают, что я тебя заставляю идти за собой.

– Но ты и так заставляешь меня, – прошипела Камилла, но шла, больше не сопротивляясь, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. При этом она старательно улыбалась окружающим. Хороша, даже сказать нечего. Не был бы женат, точно приударил бы за девочкой, а Витёк пошёл бы на хер, раз ушами хлопал, вместо того, чтобы моментом воспользоваться.

– Ну что ты, когда я заставляю, это выглядит немного по-другому. Тебя же я настойчиво приглашаю. – Я улыбнулся, входя в ресторан.

– Я даже боюсь представить, как именно ты заставляешь, – прошептала она.

– Не стоит портить себе аппетит. Уверяю, Давид превзошёл самого себя. – И я ловко отодвинул стул, помогая, а точнее, усаживая её на мягкое сиденье.

– Госпожа Камилла, какая неожиданная приятность, – Подоров приподнялся и наклонил голову. – Вы тоже знали Андрея Никитича?

– Заочно, – процедила она. – Константин умеет быть чрезвычайно настойчивым, ему в такие моменты практически невозможно отказать.

– Увы, не всем и не во всём, – я развёл руками и в этот самый момент появился Армен, нёсший вино в оплетённой лозой бутылке.

– Сегодня такой скорбный день, – он покачал головой. – Даже небо льёт слёзы, – мы невольно повернули головы к окну, за которым действительно хлестал ливень. Надо же, мы так были заняты нашим маленьким противостоянием, что пропустили момент, когда пошёл дождь. – И даже лоза дала сегодня больше сока, чем обычно, оплакивая всеобщую потерю. Мы приняли решение огородить этот меч, чтобы он всегда напоминал нам о великом человеке, который оставил нам его здесь, как наказ. И прикрутим табличку. Вы же не против, Константин Витальевич?

– Э-э-э, – протянул я, глядя на упомянутый меч. Ну, ладно, пусть будет так. Пусть это Андрей Никитич, а не Егор Александрович тут силушку дурную показывал, и нечто важное потомкам передал. – Хорошо, я не возражаю.

Подоров перехватил мой взгляд, но промолчал. Когда же Армен разлил по бокалам вино, и отошёл от стола, оставив бутылку, он поднялся на ноги и поднял свой бокал.

– Ну что же, помянем Андрея Никитича. Хоть и были у нас с ним разногласия, и не мало их было, но человек он был хороший, прожил более чем достойную жизнь и воспитал хорошего приёмника. – Мы поднялись вместе с ним.

Я в последний момент нейтрализовал вино в своём бокале, а вот все остальные его выпили. Камилла сразу поплыла, её глаза заблестели, а щёки раскраснелись. Виктор тоже слегка расслабился. Может, и не надо возбуждающего. Пить они явно не умеют, а вино Армена очень коварное, я по себе знаю, хотя я в этом деле экспертом быть не могу, по весьма объективным причинам.

Чтобы они совсем уж не напились до состояния «делай со мной, что хочешь, а я пока посплю», я велел Армену ограничиться одной бутылкой. В конце концов, у нас поминки, а не попойка.

Постепенно за столом завязалась беседа. Я даже не заметил, что просидели мы до вечера. Где-то в середине наших спонтанных поминок я велел всё-таки принести ещё пару бутылок. Но тут удар на себя взял Подоров, который, похоже, стремился нажраться. Это как же у бедняги накипело, что он вот так решил расслабиться? Но дело своё он знал и уже, когда за окном окончательно стемнело, в бокалы зазевавшихся молодых людей сыпанул по щепотке порошка, мгновенно растворившегося в остатках вина.

– Кто меч в пол загнал на самом деле? – спросил Матвей, поворачиваясь ко мне.

– Егор, – ответил я, тщательно отслеживая изменения в поведении Виктора и Камиллы. Он в последние десять минут не сводил с девушки пристального взгляда, а она изучала содержимое своей тарелки.

– Ну, это даже не ложь будет, – протянул Подоров, откинувшись на стуле. – Ушаков был? Ушаков. Семейный дар применил – конечно, по-другому этот фокус не провернёшь. Что хотел своим жестом сказать? А хрен его знает, наверное, что-то хотел сказать. А вообще, очень красивое зрелище. Очень. Впечатляет. Видно, что Егор от души постарался.

– Я, пожалуй, пойду. Уже поздно, – Камилла резко встала, и её повело в сторону. Тут же рядом оказался Виктор и поддержал её за талию.

– Я провожу тебя, – пробормотал он.

Я проводил их взглядом до выхода из ресторана.

– Ну вот, даже ничего не пришлось делать. Ну, почти. А девочка хороша. Умная, с умеренным чувством юмора, держится с достоинством, хотя и видно, что ей некомфортно без охраны. Хороша. – Протянул я, отправляя в рот виноград.

– И не жалко тебе такой идеал портить? – Подоров смотрел осоловело, что было дико непривычно.

– Как тебе сказать. Ни Егора, ни меня, ни Вольфа, никто из них не жалел. Жалость – это роскошь, которая большинству представителей кланов, увы, недоступна. К тому же она не выглядела несчастной, когда на Витьке повисла. Сейчас он её утешит. Ведь утешит? Или бросит в таком неприятном возбуждении, а сам до ближайшего сортира побежит и возьмёт своё состояние в крепкие мозолистые руки?

– Ты циник, – поднял палец вверх Матвей. – Но мне нравятся твои взаимоотношения с моралью. Ты словно полжизни в политике прокрутился. Будет жаль, если мне не удастся найти доказательств. А Ваську вы все, всем Советом однажды сами убьёте, так что лучше не доводить до греха. Уговори мать отдать свидетельство. Богом тебя прошу. Поверь, так для всех будет лучше. Я, в отличие от тебя, этого ублюдочного дятла прекрасно знаю. Как бы он не сбежал, а то наворотит делов.

– Как же он от тебя сбежит? – я решил воспользоваться пьяным состоянием Подорова, чтобы хоть что-то у него узнать.

– Его не я охраняю. А к собственной безопасности императора у меня много вопросов накопилось. К чёрту всё, – он бросил салфетку на стол, поднялся и побрёл к выходу, слегка покачиваясь.

– М-да, – я покачал головой. – Нет уж. Если Ваську императору самому придётся убирать, пускай выносит вопрос о престолонаследии на голосование. Сам виноват. Не хер было до такого доводить.

И я поднялся, чтобы завершить уже программу-минимум, запланированную на этот вечер.

Сначала я хотел воспользоваться телепортацией, но, долго думая, понял, что так меня сразу же вычислят. А становиться крайним я всё же не хотел. Поэтому ещё до того, как пройти в свой номер, чтобы взять камеру, я достал Вольфовскую отмычку и аккуратно открыл дверь в королевский люкс. Замок еле слышно щёлкнул, но проверять, что творится в номере, я не стал. Нужно сначала подготовиться.

Иван ждал меня в гостиной. Когда я вошёл, он вскочил с дивана.

– Да сиди, чего суетишься? – я прошёл в спальню, стянул пиджак и надел тёмный свитер. Потом вытащил кольцо Снежиных. Ну вот, и пригодилось колечко. Надев его на палец, я прислушался к ощущениям. Для меня ничего не изменилось. Пройдя в ванну, я посмотрел в зеркало на невзрачного белобрысого типа, с простоватым лицом и носом картошкой. Волосы были как солома, и на мои похожи разве что цветом, да и то, если в темноте сравнивать. Фигура тоже визуально изменилась. Плечи стали уже, рост меньше, а задница чуть шире. Нормально. Для такого дела – самое оно.

– Ты кто такой? – Иван снова вскочил, когда я вышел из спальни и подошёл к столику за камерой. – Не трогай!

– Не ори, это я. Или ты думал, что в моей спальне куча мужиков спрятана под кроватью? – Вот голос не менялся, и надо было следить, чтобы ничего не ляпнуть и тем самым не выдать себя. – Жди, я скоро буду.

Охранник в коридоре с удивлением посмотрел на меня, а потом быстро направился к выходу на лестницу. Видимо, вспомнил приказ Подорова, потому что я его ни о чём не предупреждал.

Я осторожно вошёл в полутёмную гостиную королевского люкса. Дверь в одну из спален была приоткрыта, и оттуда такие звуки доносились, что я даже вспотел. На полу валялась Витькина рубашка, и фривольный предмет женского туалета. Вот это их припекло. И чего тогда мучили друг друга? Приоткрытая дверь давала мне простор для манёвра. Встав возле неё, я приготовил фотоаппарат и толкнул дверь, открывая её пошире. Многочисленные вспышки слились в одну, я даже не видел, что именно снимал. До напряжённого мозга донёсся крик Камиллы, и я захлопнул дверь в спальню и поспешил к выходу. На ходу своротил журнальный столик со стоящими на нём цветами, хотя раньше подобной неуклюжестью не страдал. Наверное, пропорции даже иллюзорного образа ощущаются по-другому, нежели мои родные.

Мне удалось выскочить в коридор за мгновение до того момента, как из соседней спальни выбежал какой-то тип, наверное, тот самый юрист, про которого Подоров говорил. Времени мне хватило, чтобы вызвать лифт, и нажать в нём кнопку первого этажа, а также добежать до своего номера и заскочить в него, и только когда я закрыл дверь и передал камеру опять вскочившему Ивану, в коридоре раздались крики и звуки беготни.

– Мне нужны фотографии, срочно, – говоря это, я снял кольцо, принимая свой собственный облик. Петров только кивнул, глядя на меня во все глаза. Странно, он что представителей кланов никогда не видел?

Иван скрылся в отведённой ему комнате, я же стянул через голову свитер и забросил его в спальню, а сам вышел в коридор.

– Что у вас опять происходит? – спросил я, хватая полуголого Витьку за плечо. – Вас опять убивают? Мне снова расходы на ремонт закладывать?

– Нас сфотографировал какой-то ушлый журналист, – прошипел Лейманов, вырываясь из моей хватки.

– И что? Что может быть интересного в том, как вы сидите рядышком на диванчике и держитесь за ручки? Хотя… – Я демонстративно осмотрел его с ног до головы. – Ну, что я могу сказать, поздравляю, Витя, ты вляпался! – и я похлопал его по обнажённому плечу.

– Господи, что же мне делать? – Камилла куталась в какое-то покрывало. – То мой собственный охранник продал меня этой свинье Френку. Теперь вот это…

– Мой тебе совет. Звони уже, наконец, отцу. Наберись мужества и всё ему расскажи. Начиная с охранников. Судя по всему, он ещё не в курсе, что тебя пытались похитить. Потому что новой охраны я у тебя не наблюдаю. – Она всхлипнула, но я на её несчастный вид не отреагировал. Решила поиграть во взрослую жизнь, получи и распишись, как говорится. – Позвони отцу. И поговорите с Подоровым, если сумеете его разбудить, разумеется. Он сможет организовать вам временное убежище, пока будет решаться ваша судьба.

Решив, что сделал для них достаточно, я сочувственно улыбнулся и ушёл, оставляя их думать, что делать дальше.

В номере упал на диван. Мне нужно сделать ещё один звонок, а завтра отдать фото Матвею и забыть про эту историю. Дальше – не моё дело, пускай высокие стороны договариваются. Думаю, что Подоров хорошую историю сочинит, как у гнусного журналюги отбирал снимки и негативы, а пули свистели у него над головой. Про пули, это важно, это должный антураж придаёт, и определяет серьёзность намерений.

Для того чтобы сделать этот звонок, мне нужно увидеть снимки, так что подожду пока здесь. Я откинул голову на спинку дивана, и сам не заметил, как задремал.

Глава 4

– Вам плохо? – я приоткрыл глаз и вытер со лба пот. Не сказал бы, что мне сильно плохо, но то, как я себя чувствовал, было далеко от нормального.

– Помолчи, ладно, – Иван Петров кивнул и снова сел в кресло, прижимая к груди драгоценную камеру. Я же, чтобы хоть как-то успокоиться, принялся прокручивать в голове события, которые развивались вчера стремительно.

***

Иван вышел в гостиную, неся пачку фотографий, внимательно разглядывая их. На лице у него отразилось удивление, пополам с недоумением и каким-то детским любопытством. Я проснулся, услышав звук открываемой двери и теперь сидел, пытаясь прогнать сонную одурь. Он остановился напротив, и с минуту поглядывал то на снимки, то на меня, переминаясь с ноги на ногу и явно не зная, с чего начать разговор.

– Что это? – наконец, он протянул мне фотографии.

– А на что это похоже? – я принялся просматривать изображения: да, красота. А у Лейманова вполне даже приличное тело, на снимках он смотрится очень даже неплохо. Ему явно нечего стыдиться. Видно, что парень не бегает от тяжёлого труда, да и с учителем фехтования занимался вполне упорно: мускулатура развита прилично и очень гармонично. Да и его партнёрша тоже ничего. О, а вот тут они меня заметили: Камилла повернулась и стало прекрасно видно лицо и грудь. До этого она была спиной к камере расположена. А грудь хороша, изумительной формы и размера, просто создана для ласк. – Очень хорошо. Можно сказать, что у меня талант. Негативы, – я протянул руку, куда тут же лёг конверт с небольшими пластинками. Просмотрев изображение на этих картинках, я удовлетворённо кивнул, ссыпал их обратно в конверт и перевёл взгляд на переминающегося с ноги на ногу фотографа.

– Я пойду? – в голосе Ивана прозвучала неуверенность. Он, кажется, начал догадываться, что вляпался во что-то скверно пахнущее. Как начал понимать, что выбраться ему отсюда будет проблематично.

– Нет, – я покачал головой, бросая снимки на диван. – Ты же понимаешь, что никуда не уйдёшь?

– Вы меня, – он сглотнул, – вы меня убьёте?

– Ещё пять лет назад, я бы сказал «да» не раздумывая. Хотя я бы вообще не отвечал, просто убил бы. Теперь же мне надо подумать. Ты хороший парень, к тому же высококлассный специалист, даже странно, почему так мало зарабатываешь, что только на приличную камеру хватило. – Я задумчиво смотрел на него, а Ванька стоял прямо и смотрел на меня с обречённой уверенностью. – Вот что, тебя здесь что-то держит? Ну там, жена, трое детей и кредит на квартиру?

– Нет, я с родителями живу, но они ничего не знают. Я им даже не сказал, к кому меня попросил Михалыч зайти. – Он заговорил очень быстро, видимо, пытаясь меня убедить таким образом, что его родители совершенно ничего не знают, и их не надо убивать. Я не стал ему намекать, что он сам ничего не знал и был, в общем-то, неопасен, до тех пор, пока снимки не увидел. Может быть, даже не понял ещё, кто на них изображён, но увидел и разглядел во всех подробностях, и сразу же стал представлять определённую опасность.

– Успокойся, я не маньяк, и не собираюсь трогать твоих родителей. Да и с тобой пока непонятно, что делать. Что ты умеешь, кроме этого? – Я кивнул на камеру.

– Почти ничего, – он покачал головой. – Так, несколько заметок для местной газеты писал, ничего слишком серьёзного.

– Ты где-то учился? – я продолжал на него смотреть, размышляя о том, на кой ляд мне этот парень сдался? Не проще отдать его Подорову, пускай делает с ним, что хочет. И тут же сам себе ответил: нет, не проще. Нельзя разбрасываться людскими ресурсами, тем более что парень действительно профессионал своего дела. Я снова посмотрел на снимки. Очень сомневаюсь, что я наснимал так шикарно. Я вообще не видел, что именно снимаю. И он умудрился из того дерьма, которое я ему отдал, такую конфетку сделать.

– Я курсы журналистики и художественной фотографии заканчивал, – ответил он и смутился. Словно ему было стыдно за то, что он только какие-то курсы закончил, а не что-то большее.

– А почему так грустно? – я усмехнулся.

– Это всё, на что хватило денег. Думал, что смогу пробиться, но… Наверное, я просто не умею себя продать подороже, или что-то не так делаю…

– Да, нет, делаешь ты вполне на уровне, – я поднял снимок, где Камилла обернулась. – Сколько тебе понадобится времени, чтобы собраться?

– Собраться куда? – он уставился на меня.

– Полетишь со мной в Новгород, – я снова взял в руки снимки. – У меня есть газета и два журнала. И в обоих журналах всего один фотограф, а это ни черта неправильно.

– Вы сейчас серьёзно? – Он уставился на меня. – Я видел эти журналы, там же основное и главное – это фотографии.

– Верно. И мне не нравится, как получаются съёмки с местности. Модели в студии – там всё отлично, даже я красавчик. А вот всё остальное, особенно машины и оружие… м-да. Испортить Ушакова на стрельбище – постараться нужно, но нашему фотографу это удалось на все сто.

– Я… – он нащупал за спиной стул и сел на него. – Я даже не знаю. А где я буду жить?

– К Рыжову тебя подселю. Хоть баб не будет водить и всё время учёбе посвятит, – я посмотрел на него. В гостиной горел один-единственный ночник, и тусклый свет придавал комнате мистический и таинственный вид. – Есть, правда, одно условие. И мне и службе безопасности империи понадобятся гарантии того, что ты даже по пьяни язык не развяжешь. Сам понимаешь, вот это – дело государственной важности. – Я указал на снимки.

– Вообще-то, не понимаю. Я знаю парня на фото – это Лейманов. Видел его в городе, и на верфях, когда про «Ундину» заметку писал на заказ. А вот кто эта девица – понятия не имею. И какое отношение наследник Леймановых может иметь к государственной безопасности, даже не представляю, – Иван протёр лицо руками. По худому запястью скатились дешёвые часы. Мой взгляд почему-то зацепился именно за это запястье и эти долбанные часы, которые катались по руке, потому что браслет был велик, и что-то с ним сделать не представлялось возможным.

– Это легко узнать, и тебе, как журналисту об этом прекрасно известно, – я хмыкнул и поднялся с дивана. – Сначала будет немного больно, но ты практически сразу перестанешь чувствовать стража. Он считывает намерения. Если ты всерьёз решишь меня предать, он сначала предупредит тебя покалыванием, чтобы одумался и за ум взялся. Если же ты не послушаешь предупреждения, то страж тебя убьёт. Собственно, я воспринимаю подобную меру как казнь за измену, только без промежуточной реакции в виде поимки.

– А давайте, – махнул рукой Иван. – Я-то думал, что вы меня прямо здесь, того… А так, да с такими условиями и потерпеть можно. Тем более что я не собираюсь, ни вас, ни родину предавать. Даже не думал никогда об этом.

– Руку оголи до локтя и протяни мне. – В комнате резко похолодало, и на моей ладони начал рождаться страж в виде сколопендры. Точно такой же до сих пор живёт в теле Рыжова, который уже, похоже, забыл про него.

Петров поёжился, а сколопендра соскочила с моей ладони и принялась внедряться прямо под кожу. Зрелище было не из приятных, про ощущения самого Петрова вообще промолчу. Он сжал руку в кулак, закрыл глаза и застонал. Терпи, парень, я знаю, что это очень больно. Сколопендра полностью скользнула под кожу, прошлась волной по руке вверх, и исч