Не триумфатор (Альфа-13)

Глава 1 Весь в работе

Не триумфатор (Альфа-13)

Глава 1

Весь в работе

На этот раз смолисто-чёрная пробка вошла в отверстие идеально.

Прекрасный момент, намекающий, что на этот раз всё сработает как надо.

Жаль, нечасто с таким идеалом сталкиваюсь.

Аборигены о многих вещах или не знают, или это знание давно позабыто, поэтому мне пришлось долго учить подмастерьев очевидным, казалось бы, вещам. В том числе стандартизации, когда раз за разом требовал от них, чтобы размеры хотя бы некоторых изделий совпадали. Несмотря на кажущуюся простоту задачи, пришлось немало потрудиться, вбивая в головы здешних специалистов правильное понимание. Некоторые до сих пор не смирились с моими запросами. Полагают, что «плюс-минус трамвайная остановка» — вполне себе нормальная точность обработки.

То, что я сейчас делаю — смертельно-опасно. Здесь расхождение всего лишь в половину миллиметра определяет тебя на такое же расстояние от могилы. Однако объяснять это кузнецам и плотникам зачастую бессмысленно, многие попросту не понимают, чего ты от них добиваешься. Даже многие далеко не последние ювелиры не видят в столь невеликом разбросе ничего предосудительного.

Я столько нервов на их переобучение убил, что даже пару раз подумывал привлечь бракоделов к полевым испытаниям.

Зачем тратить многие часы на объяснения, что проходит у них мимо ушей? Всего-то пара ужасающе несчастных случаев из-за лишнего миллиметра, и до выживших дойдёт, что даже самое незначительное отклонение в размерах может оставить их семьи без кормильцев. Даже самые закостенелые халтурщики начнут выпрямлять руки, если их время от времени отправлять с совком и веником сметать по округе те клочья, что остались от их коллег.

Отлично: мастера не напортачили, пробка встала так, как надо. Теперь надо аккуратно взяться за выступ и медленно провернуть до упора. Если с размерами не напутано, система работает идеально и не требует суеты с вовремя поднесённым огнём. Гораздо удобнее и надёжнее, чем старая фитильная схема.

Сколько с теми, первыми образчиками, намучаться пришлось. А сколько я с ними летал?

Страшно вспомнить...

Всё, винт повёрнут до упора, и теперь даже чихать нежелательно. Хотя новая конструкция куда надёжнее, но это утверждение верно лишь для проверенных вариаций компонентов. А сейчас у нас очередной рискованный эксперимент с новой металлической основой. Именно поэтому я устроился в сотне метров от края гибельного ущелья, затянутого изнуряющим туманом, а Паксус расположился на таком же расстоянии от меня.

Вроде всё нормально, можно приступать к завершающей стадии.

Пальцем осторожно надавил на пробку. В крайнем положении она должна свободно проскользнуть вниз до последнего упора. Активационные руны, что вырезаны на диске из корневища нэллоса, окажутся напротив зеркальной цепи символов, синхронизируясь с основной рунной последовательностью, что вычеканена на металлической пластине, размещённой на днище сосуда, под зарядом.

Ещё пара миллиметров, и...

Ух, вроде на этот раз пронесло, адское изделие поставлено на боевой взвод и готово к использованию. Сейчас мы его бросим в одно нехорошее ущелье, и посмотрим, что из этого выйдет.

А должно выйти хорошо, ведь пробка подошла идеально.

Это добрый знак.

Интуиция

Не угадал.

Хаос!

Руку отбросило в сторону жесточайшим ударом, картинка перед глазами исчезла, всё поле зрения заполонил ослепительный желтоватый свет. Я перестал ощущать тело, и вообще, полностью потерялся.

Но особо не удивился, и даже почти не испугался.

Потому что не первый раз.

К сожалению или к счастью, к плохому тоже привыкаешь. И если поначалу я даже орал иногда, то сейчас воспринимаю неудачи стоически.

Свет быстро перестал терзать в глаза, и я обнаружил себя в десятках метров над землёй.

Причём земля удалялась.

А вот тут я испугался. Слегка. Потому что швырнуло меня не вертикально вверх, а под углом, в направлении того самого ущелья, для которого предназначалось «адское изделие».

Глубина там под семьдесят метров, так что падать далеко придётся. Нет, мне такое приключение вряд ли сильно навредит, но так как без взрывов я пока что летать не научился, придётся возвращаться по неудобной верёвочной лестнице.

А мне ещё вчера чертовски надоело по ней лазить.

Нет, вроде пронесло. Да, к мощности претензий нет, заряд удался на славу, но не настолько, чтобы закинуть меня в такую даль. Даже половину пути до края не одолею, приземлюсь недалеко от точки неожиданного старта, прямиком на здоровенный камень. Если отскочу от него на такой скорости, скорее всего, вызову лишнее срабатывание Игнорирования. Не жалко, конечно, но хотя туман сюда не дотягивается, энергия не восстанавливается. И я очень нервничаю, когда вижу, что чуть уменьшившиеся шкалы такими же и остаются.

В своё время немало натерпелся из-за этого эффекта нехорошей низины. Можно сказать, едва живой наверх выбрался.

А окта вообще тащить пришлось, что категорически не вписывается в рамки традиционного распределения обязанностей для человека и коня.

Земля стремительно приближалась, и хотя давно пора привыкнуть, я не сдержался, прикрыл глаза на миг.

Удар.

Минус Игнорирование.

Ещё один удар.

И ещё один минус.

Хаос побери этот паршивый камень! Ведь мы с Паксусом самое чистое место в округе выбрали, и надо же было приземлиться на самый здоровенный валун. Он тут единственный такой, шанс напороться на него ничтожен.

Но я же парень везучий.

Поднявшись, покосился на дымный столб, что поднимался над воронкой, вздохнул.

Ещё один неудачный эксперимент. Какой по счёту?

Без понятия.

Но есть у меня один странноватый товарищ, которому всё известно до последней цифры.

Паксус сидел за раскладным походным столиком и моё приближение игнорировал. Водя пером по листу бумаги, он монотонно озвучивал написанное:

— Эксперимент со средним зарядом номер сто семьдесят четыре. Вес заряда: четыреста двадцать грамм. Состав заряда: порох ракетный по мудавийскому рецепту — семьдесят два процента; селитра пещерная, очищенная через обычную фильтрацию, плюс промывка в дистиллированной воде и кристаллизация медленным выпариванием — одиннадцать с половиной процентов; грибной порошок смешанного качества — семь процентов; крошка из верхушки корня нэллоса, фракция от четырёх до шести — семь процентов. Корпус — керамический цилиндр номер девять в тростниковой корзине. Дополнительная осколочная оболочка — отсутствует. Основная последовательность нанесена на пластину номер шесть из металла номер семьдесят девять. Активатор дисковый, цельный, из нижней части корня большого нэллоса. Результат эксперимента — преждевременное срабатывание заряда. Чак, в какой именно момент он грохнул?

— В последний. Я всего-то пару миллиметров не додавил.

— Пару? Чак, а нельзя ли поточнее?

— Мне что, с линейкой этой хренью заниматься?! — чуть не взорвался я.

— Ладно-ладно, не кипятись, так и запишем... два миллиметра... — как-то очень уж покладисто ответил Паксус. — Знаешь, ты так красиво летал, Чак. И высоко. Наверное, много чего там видел. Вот скажи: это правда, что земля плоская?

Не реагируя на традиционные подтрунивания приятеля, спросил:

— Паксус, а ты в курсе, что у тебя проценты не сошлись?

— Да знаю я, знаю. Всё нормально, просто перешёл на новый способ фиксации. Каждый день новые поправки, по хитрой системе. Если записи украдут враги, они не смогут понять формулу.

— А смысл? По мне, лишнее запутывание. Поймут, если надо. Ты ведь ингредиенты все указал, а это главное.

— Нет Чак, ты неправ. Вот кто знает, что такое нэллос и откуда он берётся? Ты, я Кими, и некоторые шудры. И что такое металл номер семьдесят девять? Чак, даже я на такой вопрос не отвечу, это записи смотреть надо. А уж за руны даже говорить не стану, по ним у нас только ты специалист. И скорее всего ты единственный такой гений во всём мире.

— Тогда зачем эту путаницу в записях устраиваешь? — задал я логичный вопрос.

Лицо Паксуса вытянулось:

— А ведь и правда... зачем... Да, лишнее получается, и сам могу запутаться. Ладно, сейчас исправлю, всё по-старому запишу. И Чак, учти, это была последняя пробка из нэллоса.

— Как последняя? — удивился я. — Мы же три мешка брали.

— И что? Ты думал, что эти мешки бездонные? Резко за работу взялся, всего-то за два дня опустошил. Всё, Чак, это была последняя, не рассчитали мы. Горшки остались, смесь осталась, а вот пробок ни одной. Если сильно надо, лезь вниз копай поглубже, где корни получше. Вспомни, как всё начиналось, когда мы сами их нарезали. Ведь так и делали.

Как всё начиналось, мне вспоминать не надо. До сих пор в кошмарах снится, как меня ловят работорговцы, вручают деревянную лопату и отправляют вниз — в туман. Там я магией один за другим сношу нэллосы, после чего выкапываю их корни примитивным инструментом.

Земли там почти нет, сплошные камни, да кости с черепами, не уступающие граниту по прочности. Лопата тупая и вообще деревянная, работа похожа на особо изощрённую пытку.

Да уж, тот ещё кошмар.

Хотя никаких лопат в реальности не было, это подсознание шутки шутит. Да и начёт камней с черепами не уверен. Да, всякое в земле попадалось, в том числе и останки, но в основном приходилось иметь дело с пропитанной плесенью почвой.

Всему виной моя наблюдательность и любознательность. Я ещё при первом знакомстве с нэллосами обратил внимание на то, что верхнюю часть этих омерзительных «кочанов» огнём жечь бессмысленно. Очень уж много вонючей слизи, и свойства у неё такие, что даже горящий напалм способна потушить.

Зато когда до корня добираешься — совсем другое дело. Одной Огненной искры достаточно, чтобы из земли вырывался столб яркого пламени. И неприятных запахов там нет, как и слизи, подземная часть нэллоса полностью состоит из плотного чёрного вещества, похожего на почти окаменевшую смолу. Верхушка податливая, пальцем продавить можно, но чем глубже, тем твёрже становится и горит немного хуже.

Но тоже прекрасно.

Собственно, горение меня и заинтересовало. Нэллосы каким-то боком относятся к Смерти, но каким именно — не представляю. Это не дерево и не гриб, полагаю, привычная биологическая классификация к ним вообще неприменима. Если не знать некоторые факты, глядя на корневище и на то, как весело оно полыхает, можно подумать, что это «непонятно что» является следствием каких-то процессов, связанным с образованием и миграцией нефти. Чуть заметный химический запашок при горении тоже на это намекает.

Нефть — это хорошо. Её очень уважают здешние алхимики. Зачастую именно она выступает основой для начинки самых разрушительных снарядов. Я, к сожалению, не имею доступа к её источникам. Так-то, приобрести её можно, торговцы таскают бочками от мест добычи. Но объёмы продаж невелики, для моих разорительных экспериментов требуется больше.

Зато доступ к нэллосам — вот он. В любой туманной низине их по несколько штук на гектар, и даже под самыми ничтожными можно наковырять кубометр с лишним чёрной массы. Горит она, на мой взгляд, гораздо зрелищнее нефти, что намекает на интересные возможности.

И да, массой можно назвать лишь то, что располагается вблизи от поверхности. Как я уже говорил, чем глубже, тем корневище прочнее, плюс оно расширяется. Эдакий корнеплод, вроде свёклы получается. И там, внизу, даже стальной лопатой отрубить кусочек чёрной субстанции не получится. Она уподобляется крепчайшей древесине, а плотность такова, что в воде быстро тонет.

И уже в самом низу корневище резко закругляется, и от него отходит крохотный хвостик. Обычно он не толще запястья и не длиннее предплечья. На конце он выпускает множество нитевидных отростков, столь же невеликих, каждый из них обвивает кости и черепа, скопище которых на глубине в два-три метра есть под каждый малым нэллосом.

Под более крупными «корнеплодами» останков больше, но и копать приходится глубже. Максимум, на сколько я зарывался — почти восемь метров. Это оказался рекордный нэллос, ради интереса решил его исследовать. И несмотря на проделанную работу, до костей не добрался, края раскопа начали осыпаться и затягиваться насыщенным влагой грунтом. Укреплять их или расширять яму — долгая работа, а я на тот момент и без того слишком задержался в нехорошем тумане.

Нижней, основной по весу части нэллоса, применение отыскалось быстро. Пару недель на просушку, и однородный материал можно резать на бруски разной высоты, из которых затем выпиливаются заготовки, что отправляются на примитивные станки. Там они обтёсываются и получаются древки для стрел и болтов.

Древки выходят увесистые и при этом не уступающие самой качественной древесине. Такую в Мудавии днём с прожектором не найдёшь, а доставлять из других стран непросто. Поэтому моё открытие пришлось весьма кстати.

Мы как раз перевооружение затевали, и помимо прочего мне приходилось решать проблему долговечности рунно-артефактных боеприпасов. Качество сырья из нэллоса вполне устроило: оно и зачаровывалось прекрасно, и руны на него ложились без проблем. Также этот материал не страдал изъянами в виде сучков и неоднородностей, не поддавался гнили, не рассыхался и не набирал влагу. Зато прекрасно поддавался полировке и хорошо её держал, что положительно сказывалось на баллистических характеристиках стрел и болтов.

В процессе производства отходов получалось много, да и верхняя часть корневища на плотницкие цели не годилась. Но при этом мягкий материал горел лучше всего. Ясное дело, что выбрасывать с таким трудом добываемое сырьё не хотелось, вот я и пускал его на всяческие разрушительные эксперименты.

И да, насчёт труда я слегка слукавил. Некоторые воинские и магические навыки позволяли обнажать двухметровые корневища в считанные минуты. Ну а если где-то что-то мешало, в дело шёл Жнец. Далеко таскать тяжести тоже не приходилось, обрезанную часть нэллоса Скрытое вместилище определяло, как один обычный предмет, так что за единичную ходку вниз я вытаскивал больше десятка тонн уникального сырья.

Нет, так-то, оно не уникально. В любой низине этого добра больше чем грехов у Бяки с Гнусисом. Но вот кто туда лазит, в низины, кроме меня? До сих пор ни разу конкурентов не видел и следы их не встречал. Ни паченрави, ни городские мастера никогда ничего подобного в руках не держали. Заготовленные бруски они считали какой-то необычной древесиной. Я им так и объяснял, что это редкая пальма, растущая на самом далёком юге.

Вот потому и повесил на невзрачную с виду добычу ярлык уникальности.

Добавка измельчённых корневищ прибавляла мощности моим «адским смесям». Но я до сих пор не определился с оптимальным составом, продолжал эксперименты при любой возможности. Особенно нравилось устраивать их здесь, на краю гибельной низины.

Для начала я разбрасывал внизу куски мяса. На запах крови сбегались крысы и массово гибли от снарядов, что прилетали им на головы. За ужасающих грызунов и за нэллосов мне начислялись особые очки заслуг. Да, всего лишь жалкие единички, однако за несколько месяцев даже так набралось немало. Вдобавок звуками взрывов иногда интересовалась летающая нечисть. Сильные создания, за них полагалась повышенная награда.

Но я бы их изничтожал и бесплатно при любой возможности. Чем меньше здесь опасных тварей, тем меньше волнуюсь за своих людей. Например, тех самых, которые сейчас остались с Кими.

Она, конечно, девочка непростая, но сильно сомневаюсь, что справится, если налетит «эскадрилья», подобная той, с которой мне пришлось схлестнуться на арене Ормо. Нет, за спутницу я не волнуюсь, она-то выживет, но вот защитить всех моих людей вряд ли сможет.

А я в них много времени, сил и трофеев вложил. Нельзя терять их из-за каких-то дохлых тварей.

Вспоминая все эти моменты, уточнил у Паксуса:

— Говоришь, это был металл номер семьдесят девять?

— Ага. Я же сразу тебе сказал, что с ним надежды мало.

— Паксус, ты всегда так говоришь.

— Нет, не всегда. Хотя ладно, да, ты почти прав, иногда часто говорю. Но вот на этот раз я был точно уверен, что всё закончится твоим полётом. Очень плохой металл, с ним вечно что-то не так, золото гораздо надёжнее.

Я бы поспорил, но не хотел грузить приятеля лишней информацией. Ни в химии, ни в металлургии он не спец, к тому же даже будь иначе, ему неизвестно многое из того, что знаю я. В первой жизни немало всякого изучать пришлось, и не все те познания позабылись.

Как я выяснил эмпирическим путём, золото — прекрасная основа для стабилизации моих неказистых рунных последовательностей. Взрывчатка, что за пару минут довела чёрную кварту Меннай до печального состояния, именно за счёт драгоценного металла отработала так прекрасно.

Увы, металл этот очень уж драгоценный. С моими аппетитами для серьёзной войны его потребуются тонны и тонны, а я за несколько месяцев смог скупить всего-то килограмм под триста пятьдесят. Выгреб всё легкодоступное золото из Мудавии и Равы, потом напряг Решавата и своих дальних торговых агентов. Они расхватывали не только слитки, самородки и песок, а и рядовые изделия, из-за чего подскочили цены во всех окрестных государствах.

Ранее не интересуясь драгметаллами, я понятия не имел, что в этом мире золота так мало. К тому же сказывался высокий спрос: его охотно использовали не только ювелиры, а и артефакторы. Поэтому огромная масса сконцентрирована в фамильных драгоценностях и амулетах. Большую часть их мне не продадут, а если и продадут, никаких денег не хватит, ибо там собрано всё самое дорогое.

Я даже монеты таскал отовсюду. Причём зачастую тайком, ибо во многих странах переплавка валюты строжайше запрещалась. Золота в монетных сплавах обычно не так уж много, потому требовалась очистка, но сложности меня не останавливали.

Естественно, при таком дефиците не могла не зародиться мысль о поиске заменителя. Вот потому у Паксуса накопился целый список различных вариантов. Используя золото, серебро, медь, олово, свинец и железо, а также разные сплавы из них я экспериментировал снова и снова.

Увы, без особого успеха. Рунам подавай лишь золото. И чем оно чище, тем лучше. Если в сплаве его оказывалось меньше тридцати процентов, можно даже не пытаться. Все мои эксперименты со столь грязным металлом заканчивались одинаково неудачно.

Также следует учесть, что по каким-то неведомым причинам в этом мире у некоторых металлов имелись разновидности с особыми, часто удивительными свойствами. Но встречались они реже традиционного сырья, для экспериментов я брал лишь те из них, которые можно доставать в больших количествах.

И тоже безуспешно.

Руны требовали только золото.

Больше золота.

Так и подмывало устроить опыты с лунным металлом. Интуиция прямо-таки кричала, что это идеальный материал.

Вот только у меня его разве что на пару самых невеликих зарядов хватит, после чего придётся собирать всю почву на месте взрывов и пытаться выделить назад рассеянное сырьё.

Очень уж дорого оно обходится и самое печальное — в продаже встречается редко и лишь в мизерных количествах.

Как ни странно, из сырьевого тупика меня вывел Решават. Проныра заметил мою страсть к разнообразному металлолому и однажды притащил мешочек, заполненный отполированными зёрнами железа. Так мне показалось на первый взгляд. Торговец заявил, что это какой-то особый металл, добываемый где-то в жарких южных джунглях на золотых россыпях. И тамошние суеверные добытчики считают его проклятым.

Вот тут-то у меня в голове и щёлкнуло. Вспомнились жалобы старателей Пятиугольника. Работая на небогатых россыпях по некоторым ручьям, они, помимо золота, намывали крупинки какого-то «тяжеленного железа». Отделить их от жёлтого металла можно, но процесс не самый простой и требует дополнительных расходов. Народу, естественно, лишние деньги и время тратить не нравится, поэтому очень ругались, сталкиваясь с нежелательной примесью. И я, особо не интересуясь темой, не раз их высказывания слышал.

Вот и засело в памяти.

А сейчас, после «щелчка», вспомнилось и то, что земные золотодобытчики тоже местами страдали от схожей проблемы. В некоторых местах золото сопровождал металл, похожий на очень тяжёлую сталь. Он не плавился в самом жарком огне, не ржавел и обычными методами обогащения шлихов отделяться не желал. Применение ему не находили до тех пор, пока его высокую плотность не оценили фальшивомонетчики: измельчали и добавляли в свои сплавы, что, естественно, не одобрялось властями.

Это «плохое серебро» одно время так доставало испанцев, что те не поленились насчёт него указ выпустить, предписывая топить поганый песок в море.

Платина — вот что это было. Металл, почти забытый в Роке.

Изделия из неё в этом мире непопулярны, да и мастерили их лишь в древности, в небольших количествах. Такие вещицы иногда находят при раскопках. Сейчас с платиной даже артефакторы не любят связываться, хотя благодаря ПОРЯДКУ местные мастера способны создавать температуры, достаточные для плавки этого металла. Но в «природном виде» он сильно уступает не только золоту, а даже серебру, и при этом сложнее обрабатывался.

В общем, оно того не стоит.

Но я, как выходец из мира, где химия — уважаемая наука, знал то, чего не знали местные.

То, что испанцы и прочий средневековый люд называли платиной, на самом деле — шесть металлов, а не один. Их так и называют: металлы платиновой группы. Да, в большинстве случаев платина доминирует, но, насколько помню, в чистом виде она не встречается нигде. Сырьё так или иначе полагается разделять или очищать от примесей. Для алхимиков и артефакторов Рока это непростая задача, очень уж свойства у платиноидов своеобразные. Плюс они эти материалы забраковали давно, и не нашлось среди них любознательного, готового, подобно мне, устраивать множество экспериментов.

Закупив артефактные печи и запас сосудов с кислотами, я начал всячески химичить и вскоре получил несколько перспективных образчиков. С ними мощность взрывов повышалась, также на иной уровень выходила стабильность. При этом металла требовалось меньше, и цена его оказывалась совсем другая.

Собственно, я мусор бросовый покупал. Деньги с меня брали лишь из-за того, что ушлый паченрави своё не упустит. Да и кое-какая очистка на месте требовалась, грязный концентрат торговцам отдавать не принято.

Но до конца я эту тему не добил. Увы, платиновый песок, что поставлял Решават, не отличался однородностью. Где-то больше платины, где-то палладия, где-то иридия или ещё чего-нибудь. В том числе возможны примеси того, чего на Земле не существует. Я такие детали определять не научился, потому что, можно сказать, «методом тыка» экспериментировал.

Но даже так, не доведя опыты до идеального соотношения, добился многого. Вместо тех огромных бочек, что преломили хребет чёрной кварте, сейчас могу использовать бочонки. Да, это будут не самые маленькие бочонки, однако вполне подъёмные. И вместо килограммов дорогостоящего и редкого золота потребуются сотни грамм сплава из металлов платиновой группы. Они, конечно, тоже на каждом шагу не валяются, но ввиду отсутствия спроса и цена меньше, и найти проще.

По моим прикидкам (или наивным фантазиям), получив идеальный сплав и столь же идеальное соотношение компонентов смеси, я этот бочонок раз в пять уменьшу. Авиабомба весом в тонну в моём исполнении сможет скукожиться примерно до пятнадцати килограмм.

А если искусство обращения с рунами выведу на более высокий уровень, и пары килограмм будет достаточно. Столь перспективные пропорции откроют мне прямую дорогу к вожделенным аналогам тактического ядерного оружия. В таком деле ведь не требуются изотопы высокой степени очистки, недоступной с местными технологиями. Всё, что необходимо: платина без множества примесей, сосуд из металла или керамики, взрывчатая смесь, пробка из самой нижней части нэллоса. Тот самый «хвостик», нити из которого оплетают окаменевшие кости.

Никаких редкостей, всё доступно.

— Ладно Паксус, сворачиваемся.

— Мы что, уже уходим?

— Нет, блин, мы тут ещё пару недель загорать будем! Паксус, сам подумай, что нам делать, если пробки закончились? Конечно, уходим. Да и в любом случае засиделись мы здесь, нам не помешает в город заглянуть. Вдруг новости появились.

Глава 2 «Однобокие» маги Кроу

Глава 2

«Однобокие» маги Кроу

Ну кто бы мог подумать, что по Запретной пустыне можно запросто кататься вот так, вдвоём, почти столь же свободно, как по дорогам Равы. То есть, не трясясь от страха и не держа оружие наизготовку. И не только мы здесь вели себя так беспечно. Вон, сайгаков целое стадо собралось, и ведут себя неуважительно, даже не косятся в нашу сторону. Я уже не раз замечал участки, где они под корень траву уничтожили. Казалось бы, глупые животные, однако быстро поняли, что у нас под боком им мало что угрожает. Дай им время, расплодятся до неприличия и превратят окрестности в подобие мудавийской степи.

Но надо учитывать, что такая благодать здесь не повсеместна. Если посмотреть налево, можно разглядеть на горизонте макушки каменных столбов, за которыми начинается территория, куда лучше не соваться.

Там тебя мигом нашинкуют Лезвия.

А слева и чуть впереди просматриваются отроги оврага, в стенках которого гигантские шершни устраивают свои логова. Без прокачанных магических щитов умрёшь там быстро и мучительно.

Справа, сзади, да и впереди... В общем, тут почти везде, куда ни глянь, рано или поздно уткнёшься во что-то такое, что хочет тебя съесть или просто убить особо болезненным способом. Там и сям можно запросто нарваться на нечто смертоносное даже для самых крутых альф. Этот район я несколько месяцев отчищал от летающей нежити, привлекая её взрывами при нескончаемых экспериментах. На шум не раз появлялись твари наземные, из-за них мы однажды даже немалые потери понесли. И лишь сейчас, спустя полгода с лишним, выработали свод правил поведения, что позволяют сводить риски к минимуму. Также за это время тщательно изучили окрестности и стараемся не приближаться к опасным местам.

Поэтому наша беспечность работает только здесь и сейчас. Мы знаем безопасные тропы и также знаем, что сходить с них не следует.

Когда я путешествовал по этим чудесным краям впервые, о высокой скорости не могло быть и речи. Двигался строго под Взором Некроса, причём неспешно. При перезарядках навыка оставался на месте, опасаясь лишний шаг сделать без сканирования. Столь осторожный способ передвижения отнимал прорву времени, но зато позволял обеспечить максимально возможную безопасность. Всего-то пару раз нарвался.

Ну да, не будь Лезвий и той гибельной низины, я бы почти без риска мог добраться до границы пустыни.

Ну ладно, чуть приврал, тех огненных рейдеров тоже следует учитывать. Я, конечно, тогда поступил как последний растяпа, позволив мелкоте над собою вдоволь поиздеваться, но надо признать, что противники они неординарные. Да и с местностью, что лишает зрения, до этого сталкиваться не доводилось. Определить её коварные свойства Взор Некроса не помог.

Именно к владениям огненных карликов мы сейчас и направлялись. И если тогда, покинув Ормо, у меня на этот маршрут дни ушли, сейчас мы за три часа справились.

И у меня окт, и у Паксуса, и нам не приходится пережидать откаты Взора Некроса.

Хотя местами я его всё же применяю. Даже трижды проверенный путь в Запретной пустыне абсолютно безопасным считать нельзя.

Владения огненных рейдеров обширны и однообразны. Это узкие полоски выжженной земли, протягивающиеся минимум на несколько километров. Для учебно-промыслового лагеря удачно подвернулись руины, расположенные на безопасной площадке, что приютилась среди густого скопища таких полос. Паченрави подсказали, что когда-то их раскапывали искатели ценностей и обнаружили там спуск в подземный городской комплекс.

Мы этот спуск нашли и сумели расчистить, так что теперь могли проходить в Ормо под землёй по относительно безопасному маршруту. Эту возможность использовали нечасто, так как обосновались наверху, среди руин, но имели ввиду, что в случае чего есть куда спасаться.

Если не считать меня, Кими и Паксуса, в лагере сейчас пятьдесят девять человек. Это рекордная группа «промысловиков», все прежние уступали в численности.

Впрочем, тенденция однозначная: каждая последующая наша «экспедиция» многочисленнее предыдущей. В общей сложности уже две с половиной сотни дружинников поучаствовали. Причём хватало тех, кто успели по два-три раза сходить, а у отдельных рекордсменов и больше выходило.

Наш «промысел» прост, мы не богатства древние ищем, нам силу подавай. Здесь, на выгоревших пустошах, что широченными полосами пересекают пустыню во всех направлениях, можно обзавестись некоторыми стихийными параметрами. К сожалению, далеко не всеми, ведь злобные карлики исключительно на Огонь заточены. Но и этого достаточно, чтобы существенно поднять общий уровень дружины.

Да, Мера ПОРЯДКА у большинства бойцов только-только открыта, а у остальных уровень её не впечатляет. Редкие дружинники из первых составов дотягивают до показателей самых низовых альф. Но даже так шансы выбить нужный стихийный трофей далеко не нулевые. Тем более, здешние противники щедры на добычу, их не надо подолгу искать, да и количество радует. Так что за неделю-другую пребывания в лагере даже самые неудачливые ребята зачастую успевают собрать минимальный комплект.

Охота состояла в том, что кто-то (поначалу это была Кими) выманивал огненных рейдеров из их глубоких нор. Как только те показывались на поверхности, дружинники, выстроившись у границы между пустошью и степью, торопливо расстреливали карликов из луков. Учитывая то, что слепота бойцов не поражала, обычно хватало минуты, чтобы или всех нехороших коротышек перебить, или заставить немногих выживших спрятаться обратно под землю. После этого отряд переходил к следующей куче камней и повторял истребление.

Сейчас дружинникам приходилось удаляться от лагеря на полтора километра и больше. Все «поляны», что располагались ближе, опустошены, огненных рейдеров там почти не осталось. Редкие «недобитки» уже не покупаются на обычные методы выманивания. Ещё несколько таких экспедиций, и нам придётся задуматься о смене места. У меня есть пара точек на примете, но там надо хорошенько осмотреться, да и зачистка от нежити не помешает. Думаю, всё получится, и без богатых охотничьих угодий мы не останемся.

По пути я, кстати, у пустошей пару раз останавливался, устраивая охоту. Эти места отстоят далеко от лагеря, их осваивать не получится, так что хлеб у дружинников не отнимаю.

Универсальные средоточия стихий мне нужны всегда и в любых количествах, да и средоточия Огня тоже лишними не будут. Себя я ими здесь в любой момент обеспечу, ведь карлики раздают подарки щедро. Также можно менять их на трофеи иных стихий. Решават охотно оказывает такую услугу, благо эта добыча передающаяся.

Дисконт у него — четыре с половиной процента и не сомневаюсь, что большая часть этого дисконта к его потным лапам прилипает (если не весь). Но я не в обиде и не внакладе.

Одним Огнём сыт не будешь, а четыре с половиной процента — смехотворная плата. Он, правда, изначально хотел куда больше, но я неслыханно изумил его жабу возможными объёмами бизнеса, так что она резко снизила аппетиты.

В общем, огромное спасибо милым коротышкам, благодаря их доброте и щедрости я за прошедшие месяцы наконец избавился от острейшего дефицита средоточий и капитально подтянул ключевые магические навыки. Мог бы усилить их ещё существеннее, но проклятый Баланс не привечал торопливость.

Да и ладно, и так это куда больше, чем то, на что можно рассчитывать без доступа к Лабиринту.

И да, кстати, насчёт доступа. Я его, можно сказать, вернул.

Прекрасно помню, как долго Глас переваривал известие о том, что у Меннай стало меньше на одну чёрную кварту. Точнее, это был не вполне Глас, ведь того лишь влияние Брунгильды может заставить замолкнуть надолго. То есть в тот момент сам император если не в ступор впал, то очень и очень изумился. И даже уклончиво задавал вопросы, выдающие его недоверие и желание узнать подробности битвы трёх королей из других источников.

Но ковать железо надо пока оно горячо, и я, грамотно подготовившись к беседе, сразу навёл мосты к некоторым договорённостям. И при следующем разговоре очень удачно этими мостами воспользовался.

За разгром чёрной кварты император, наверное, готов был пожаловать и землю, и должность высокую и, наверное, ещё чего-нибудь. Во всей Раве не было сейчас человека, который мог похвастать таким свершением, неудивительно, что его так проняло.

И он очень удивился, когда вместо всех этих благ я по скромному попросил для Кроу доступ в Лабиринт.

Навсегда.

Лимит в сто посещений в месяц.

Изначально хотел пятьдесят затребовать, но потом подумал, что надо бы для торга простор оставить. А император вдруг взял, и согласился без торга.

Теперь ночами не сплю, все локти изгрыз, жалею, что не двести назвал.

По условию соглашения, я, мои шудры и вассалы Кроу теперь имеем право проводить в Лабиринт сто человек в месяц по предварительному согласованию. Или одного сто раз, или двадцать пять по четыре раза и так далее. То есть для нас сто раз откроют двери, и я сам решаю, кого и когда допускать.

Много это или мало? Для одного человека — чрезмерно много. Даже для троих слишком. А вот двадцать пять по четыре раза — уже нормально. Если за один заход проводить по несколько дней, можно успеть немало дел наворотить. Особенно если знаешь, где там и что.

Я знал, и опытом своим, естественно, для своих всегда готов поделиться.

Кланы первой сотни имперского рейтинга, как правило, тоже имеют доступ. Обычно это десять-двадцать открытий в месяц. В первой десятке цифра может доходить до пары сотен и даже больше. Точно сказать не могу, такой информацией не очень-то разбрасываются. Мне известно, что в давние времена у Кроу лимит временами поднимался именно до таких показателей, и так как Лабиринт с той поры не изменился, полагаю, на них можно и сейчас ориентироваться.

Итого, у Кроу теперь доступ, как у кланов из первой десятки. Да, до «исторического максимума» пока не добираем, но всё равно достижение внушительное.

К тому же императорское «навсегда» — не пустое слово, его очень непросто получить и ещё сложнее потерять. Если клан дальше не запятнает себя страшными злодеяниями, отозвать такое разрешение ни действующий император, ни его потомки без нарушения хартии не смогут. Аристократы всех прочих семейств очень негативно относятся даже к намёкам на такое пренебрежение их правами, на это возмутятся все, включая даже злейших врагов Кроу. Ведь если смолчат сегодня, завтра и их права могут проигнорировать. Если недовольные благородные выступят единым фронтом, престол, как минимум, сильно зашатается.

Так что да, я обеспечил Кроу доступом на века вперёд.

Мне, конечно, очень сильно захотелось сразу же этим правом воспользоваться лично. Однако я сейчас не просто аристократ, а благородное лицо на государственной службе. То есть не вполне себе принадлежу. Бросать Мудавию, мчаться на север и надолго скрываться в Лабиринте не получится.

Ну да и ладно, мне и здесь есть чем заняться.

Очень хотелось отправить в Лабиринт Камая, но идзумо чуть ли не на коленях умолял избавить его от такой участи. Объяснял своё нежелание тем, что его семья из поколения в поколения славилась именно как семья честных воинов. Магов у них никогда не было ни в каком виде. Просил уважить традицию.

Как по мне — традиция не самая умная, но пришлось смириться и отправить двадцать пять дружинников с неплохой Мерой ПОРЯДКА. Командовала первым тренировочным походом Кими, и в целом всё прошло удачно. Вернулось двадцать три человека, при этом одного потеряли не в Лабиринте, а уже по пути назад, при нападении разбойников в пустошах.

Самое главное — каждый приобрел минимальный комплект стихийных атрибутов и начальных навыков. Некоторым повезло больше, их наборы трофеев оказались богаче.

Мы за неполный год учёбы неплохо изучили, где и что следует добывать, и Кими водила бойцов именно туда, где шансы обзавестись нужным максимальны.

Ну и повторюсь, самое главное, у каждого «кандидата в маги» Мера ПОРЯДКА была прокачана до уровня, недоступного для большинства аристократов. Мои запасы трофеев при этом можно сказать не уменьшились, потому что такого добра ещё в Пятиугольнике набрал немало, а добыча взятая в битвах против Тхата и Меннай те резервы перекрыла в разы. Теперь я не знал, куда сокровища девать.

До моей Меры выбранным дружинникам очень и очень далеко, но даже такого уровня хватило, чтобы обзавестись всем запланированным. Просто там, где у меня всё получалось с одной попытки, им требовались сотни. Самое главное — у каждого набрались полные комплекты низовых стихийных навыков, у некоторых бойцов отдельные из них уже неплохо прокачаны и даже подверглись эволюции. Это когда, к примеру, из Огненной искры выводят куда более эффективные умения: Огненное копьё, Огненный шар, Огненную стрелу и прочее.

Огненные навыки в примере привёл, потому что их развивали в первую очередь. Почему? Ну, во-первых — они весьма эффективны на войне. И, во-вторых — для их прокачки необязательно ходить в Лабиринт, можно посещать пустоши рейдеров.

Да, там далеко не всё можно выбить, но зато у нас «полный безлимит».

Ни одного месяца с той поры не пропустил, раз за разом все сто посещений мои люди использовали. Также всё это время с севера не переставал течь ручей подкреплений. Как только тамошние мастера натаскивали пятьдесят годных, по их мнению новобранцев, так сразу и отправляли их на юг. Уже здесь мы к ним присматривались и походящих отправляли в Запретную пустыню. Там снова оценивали, каковы они в деле и тех, кто больше прочих подходили на роли магов, отбирали для отправки в империю.

Также существовал обратный поток. Это когда отсюда отправляли группы бойцов в Пятиугольник. Там они обосновывались на указанных мною «полянах», где охотились на определённых противников, выбивая наборы нужных навыков.

Пока там жил, хорошо изучил «ассортимент», грех это знание не использовать.

Сам я в тренировочный лагерь магов заглядывал нечасто, хотя нередко при посещении Запретной пустыни занимался тем же самым — жестоко уничтожал злобных карликов. Только устраивал геноцид где-нибудь вдалеке, чтобы не опустошать легкодоступные «поляны» и заодно очищать прилегающую территорию от опасных тварей.

Ни разу не нарвался ни на одну, сопоставимую с тем огромным вестником, но, признаюсь, напряжённые моменты случались. Почти все они происходили после громких опытов с бомбами. На шум всякое слеталось и сползалось, бывало и такое, что приходилось напрягать все силы и превозмогать.

Благодаря своей Мере ПОРЯДКА я добывал средоточия стихий в промышленных масштабах. Естественно, в первую очередь накапливались средоточия Огня. Их я менял или передавал тем дружинникам, которые открыли нужный атрибут и выбили из рейдеров навык Сгусток липкого пламени.

Даже при низком уровне атрибута и без прокачки Сгусток гарантированно убивал оставшихся без защиты низкоуровневых бет и омег, причём с приличной дистанции. Очень уж он хорош. Если же его хотя бы немного развить, то дешёвые амулеты спасают не всегда.

А если вложить сотни три-четыре средоточий, так и дорогие не всегда защитят. На таких уровнях прокачки умения можно смертельно озадачить даже некоторых приличных альф. Причём единственным ударом.

Даже сотню средоточий далеко не каждый клан согласится вкладывать в своего мага. У меня же в дружине это всего лишь начальный уровень освоения Сгустка.

Да, маг с единственным навыком смотрится как-то ущербно, даже если навык весьма достойный. Но ведь у меня теперь ещё и доступ в Лабиринт открыт, где можно устранять перекосы стихийного развития.

Не так давно Кими то и дело настойчиво интересовалась, когда же я начну собирать настоящую армию. Дружину она считала игрушечной, а мои рейды с ней — забавой.

Однако именно по итогам этих «забав» мы с Камаем смогли выделить будущих сержантов и офицеров. Причём это были не наёмники со стороны, а исконно наши люди, прошедшие одинаково качественную подготовку в далёком северном лагере. Они месяц за месяц усиливались редкими трофеями, не перегружая Баланс; их пичкали дорогими специями; регулярно водили на «поляны», где добывались комплекты эффективных навыков. Также многих из них вовремя отправляли в Первохрамы для прохождения испытаний. Договорённость с роднёй Дорса продолжала действовать, глупо ею не пользоваться.

Помимо прочего, бойцов учили грамоте и азам математики, а самым перспективным давали знания и по другим дисциплинам. И да, все они — шудры семьи с древней кровью, следовательно, предательства от них ждать не приходится.

Разумеется, несколько месяцев для такой подготовки маловато. Но всё познаётся в сравнении.

А если сравнивать, то мои бойцы-простолюдины в среднем уже вышли на уровень самых крутых омег почти сороковой ступени просветления. При этом если не брать «старичков», средняя ступень просветления основной массы дружинников на данный момент колеблется между двадцать четвёртой и двадцать восьмой. То есть сопоставимость цифр у них достигается, прежде всего, за счёт высокого качества атрибутов. Полным заполнением хотя бы четверти из них далеко не все альфы могут похвастать, а уж про омег лучше помалкивать.

Мои ребята — могут.

Причём все.

Некоторых «старичков» уже удалось вывести в альфы. Даже при самой невысокой Мере ПОРЯДКА это не так уж сложно, а дружинникам её поднимали повыше, существенно упрощая процесс добычи тех трофеев, что не передаются. Обычные люди, в большинстве, её вовсе не имеют, поэтому для них такое достижение кажется невозможным.

В первую очередь в альфы «тянули» кандидатов в офицеры, а также самых перспективных магов. Во вторую планировали поднять всех сержантов.

Ну а дальше, глядишь, и до лучших рядовых очередь доберётся.

Планы у меня грандиозные и перспективные. Здесь ведь как устроено. Армии многочисленные, но на девяносто девять процентов состоят из серой массы ничем не примечательных простолюдинов. В оставшемся одном проценте маги, альфы-воины и близкие к ним бойцы. Они идут на острие атаки, прорубая вражеский строй, сотнями и тысячами уничтожая обычных солдат. Те даже толпой зачастую бессильны.

Я же делаю ставку на общий уровень войска. Пусть у меня будет меньше «ярких» альф, зато десяток рядовых дружинников с таким справятся самостоятельно. Также основную роль должны играть стрелки и маги. Их уровни могут не впечатлять, но будут на порядки превосходить то, с чем здесь привыкли иметь дело при столкновениях с обычными солдатами.

О возможностях создания таких армий грезят некоторые местные военные теоретики. Но это именно грёзы, потому никто не станет вваливать гору трофеев ради создания тысячи сильных омег, если этого количества достаточно для появления трёх десятков прекрасных альф. И это не будут не какие-то посторонние бойцы или возвышенные простолюдины, а родичи.

А вот я могу себе позволить кого угодно возвышать.

В почти любых количествах.

Чем и пытаюсь заниматься.

В общем, сегодня Кими насчёт армии уже не заикается. Она видела и видит, как растёт моя дружина и уже давно заметила, что мои старые пояснения не какая-нибудь маниловщина, фантастические замыслы становятся реальностью.

На сегодня в дружине без малого шесть сотен бойцов, если учитывать тех, кого отправили на промысел в Пятиугольник и Лабиринт. Да цифра не выглядит впечатляющей, но это если не вдаваться в детали.

А детали таковы, что из этих неполных шести сотен шестьдесят семь «полноценных магов», с полным набором стихийных атрибутов и множеством навыков, и восемьдесят девять «неполноценных» — лишь с атрибутом Огня и Сгустком липкого пламени. Последних, на мой взгляд, к «магическому сословию» причислять нельзя, очень уж они однобокие, и «волшебной силы» у них немного. Однако даже со столь кривыми параметрами за битву несколько раз способны применить весьма эффектное умение. Стандартные амулеты от него прикрывают плохо, даже если не использовать усиливающие жезлы. Получается примерный аналог не самых дешёвых артефактных стрел, но без расхода боеприпасов и с приличным зажигательным эффектом.

Но даже если учитывать лишь шестьдесят семь «настоящих магов», это получается больше чем один на десяток. Такой концентрацией кудесников даже большие чёрные кварты не могут похвастать, но при этом они считаются самыми насыщенными волшебниками войсками.

И надо учесть, что в квартах значительная их часть — некроманты, а у меня никакой «темноты» — исключительно стихийники.

Но также надо признать, что средний уровень моих магов и магов кварт пока что несопоставим. До ассиев моим волшебникам расти и расти.

Ничего, вырастут, я в этом не сомневаюсь. Полтора десятка из них уже не просто сопоставима, а, скорее, уже превосходит среднестатистических ассиев. Главным образом за счёт немалого количества вложенных в них средоточий и набора недешёвых артефактов, но и по остальным показателям выглядят неплохо.

О воинах тоже много хорошего можно рассказать. Пока что все они всё те же конные лучники. Оружие, амуниция и параметры всем на зависть. Уже около двух с половиной десятков доросли до низовых альф и усиливаются дальше. Суть артефакторики, даже малая — дорогостоящий и редкий трофей. И таких надо сотню, чтобы расширить лимит используемых артефактов. Я же на своих людей тратил их без счёта, и теперь даже последний рядовой может похвастать несколькими эффективными защитными амулетами.

Некоторым очень и очень приличным офицерам в обычных армиях завидно станет, если увидят такую роскошь.

Причём большая часть амулетов — моя заслуга. Обеспечить лучшими вещами одного человека несложно, а вот сотню — сложнейшая задача. Проще всего её решать своими силами. Так что, хотя артефакторика сильно давила на Баланс, я пока что не жалел, что вновь к ней вернулся. К тому же при должном уровне организации труда и наличии дорогих материалов основную работу можно поручать другим, а самому лишь последние штрихи вносить, и это здорово экономит время.

Собственно, я вплетал лишь сам артефактный конструкт и, если требовалось, добавлял тщательно проверенную рунную последовательность, что усиливала его или наделяла новыми свойствами. Затем проводил активацию в присутствии бойца, применяя его кровь. Нет, никакой некромантии и прочей подозрительной темноты, просто привязывал изделие к владельцу. После такой процедуры в чужих руках оно не просто не работало, оно либо теряло волшебные свойства, либо разрушалось, либо даже вредило.

Этими действиями я стремился сохранить секрет знания рун и заодно под корень обломал всю малину ворам и шпионам, что охотятся за продвинутыми технологиями.

Артефактные стрелы, которые так трудно доставать в Мудавии даже за тройную цену, теперь тоже не проблема. Заготовок из нэллоса столько запасено, что хватит пару малых чёрных кварт изрешетить до состояния дуршлагов. Наконечники из синей стали, заказанные на севере, давно пришли, конструкты и рунные последовательности я вплетаю сам. Процедура отработанная, за час больше сотни успеваю «зарядить», если ничто не отвлекает.

Но учитывая прочие занятия, всё же напрягает. Начинаю всё больше и больше подумывать, что пора обзаводиться собственными артефакторами. Да, в рунах они мне не помощники, но там работы — десяток секунд на одну стрелу, если не торопиться, и если помощники не схалтурили. То есть основную часть нагрузки с меня снимут, и при этом высокий уровень навыка не потребуется.

В общем, дружина у меня уже хоть куда, причём она на месте не стоит — растёт и качественно, и количественно.

Однако одной лишь дружиной то, что можно считать моей армией, не ограничивается. В данный момент помимо неё при мне находятся следующие отряды: почти три десятка инженеров и триста сорок степняков (все — мои шудры), отдельная тысяча корпусных арбалетчиков (тоже шудры) и отряд Баона Львёнка. Последние — наёмники, но очень приличные и доказавшие свою преданность. Также у них непростые отношения с Ассиопой и намечается желание к кому-нибудь пристать. Их командир уже делал некоторые намёки на то, что после потери их родного Чхера надо искать новую гавань или хотя бы крепкое плечо, к которому можно прислониться.

Если докажу, что и гавань надёжная не за горами, и плечо моё крепче булатной стали, не исключён вариант, что Львёнок и сам под меня пойдёт, и другие чхерские отряды подтянет. В таком случае я смогу начать формировать качественные пехотные части не с нуля, а опираясь на прекрасные кадры. Пока об этом говорить рановато, сейчас это просто отряд, что может и крепкой пехотой прикрыть и стрельбой из луков поддержать. Но если ничего не измениться, в перспективе я вижу его лишь как охранение обоза и резерв на крайний случай. Даже шудрам-степнякам из Хлонассиса эти вояки уже часто уступают по параметрам, а за дружину и говорить не приходится. Дальше разрыв будет разрастаться шире и шире.

От услуг паченрави я пока что не отказался, но их отряд не приближаю. Надежды на то, что удастся перевести их в шудры или вассалы нет, следовательно, и смысла в таком приближении не вижу.

Глава 3 Срочный вызов к их величеству

Глава 3

Срочный вызов к их величеству

Место «промысла» дружинников я заметил издалека, потому что над ним висело Чёрное солнце юга. Навык зрелищный и шумный, против карликов его использовать нет смысла. К тому же он может привлечь нежелательных гостей — тех же летающих «неживых товарищей» или даже кого похуже. Так что мы с Паксусом напряглись и помчались дальше со всей возможной скоростью.

Добравшись до пустоши, мы увидели, можно сказать, самую мирную картину. Дружинник, за какие-то провинности определённый в «зайцы», улепётывал от «волков». То есть от огненных рейдеров. Коротышки, как это у них заведено, не реагируют ни на что, кроме ближайшей цели. А тот знай себе нахлёстывает коня и моргает непрерывно. Почему-то в «ордене магов Сгустка» расцвело поверье, что таким нехитрым образом можно отсрочить момент наступления полной слепоты.

Наивные людишки. Я какую только алхимию не использовал, ничего от этой непонятной напасти не помогает. Была надежда на лекарские навыки высоких рангов, и в битве Трёх королей как раз удалось, наконец, таковыми обзавестись. Безжалостно стер свою прежнюю скромную «лечилку», прокачал пару новых, прилично нагружая Баланс.

Увы, ни тот, ни другой не помогли. Так что или способа борьбы со слепотой вовсе нет, или надо искать дальше, или просто качать «тяжеловесные» навыки до неприличия, загружая Баланс по полной.

«Охотники» не выказывали признаков нервозности. Выстроившись перед границей пустоши, они с интересом наблюдали, как «заяц» тащит к ним стаю «волков». Кими, стоявшая рядом с ними, тоже не суетилась. То есть я видел обычный процесс добычи трофеев, и это странно, ведь Чёрное солнце перед этим я видел тоже.

В такой тиши и благодати оно совершенно неуместно.

Спешившись, подошёл к девушке в тот момент, когда «охотники» начали стрелять по «волчкам». Чуть повернув голову, оценил результаты. На дистанции в полторы сотни метров они били почти без промахов. А ведь цели мелкие, быстрые и часто непредсказуемо маневрирующие.

Глядя на такое, поневоле закрадываются мысли, что магия — хрень полная.

Луки — вот наше всё. Для стрелков не надо тонны и тонны средоточий стихий заготавливать, они прокачиваются обычными трофеями. И даже на низких уровнях бьют на дистанции, доступные лишь для редких магов.

Звучит логично, однако именно маги — самый страшный бич поля боя. Естественно, не всякие и не всегда, это я в среднем имею ввиду. От них спасают редкие амулеты и навыки, и лишь они, при должном развитии, способны выкашивать рядовых бойцов сотнями за считанные секунды.

На сотню побед за секунду даже я нечасто претендую, что уж тут говорить о подчинённых. Однако мы все работаем, улучшая себя, и когда-нибудь настанет время, когда мы сможем даже на тысячу замахнуться.

Вот и приходится месяц за месяцем гонять агрессивных карликов по обгорелым камням.

— Ну как у вас тут дела, Кими? — безмятежно поинтересовался я.

Та на вопрос хмыкнула:

— Почему бы тебе не перестать тратить время на бестолковые вопросы?

— Ну ладно, уговорила, давай сразу признавайся: в чёсть чего ты тут Чёрное солнце повесила?

— В честь тебя, естественно.

— Спасибо, Кими, за почёт великий. Ну а всё же?

— Орнич приходил, сказал, от Решавата новости есть. Тот передал, что Аммо Раллес срочно тебя зовёт. Прям очень срочно.

— Ты о том, что император со мной пообщаться желает?

— Да, Гед, именно он. И да, ты опять заставляешь его ждать. Не знаю, зачем ты ему снова понадобился, но прям напрашиваешься на опалу. Такие люди ждать не любят, и если это ему надоест, неприятности для Кроу он может быстро устроить.

— Да куда уж хуже... Кими, я догадываюсь, зачем меня вызывают, да ещё так срочно. Сворачивай лагерь, возвращаемся в Мудавию.

Кими, конечно, остра на язык и нередко зарывается, но когда надо, обходится без сотни уточняющих вопросов.

— В Мудавию? Поняла. Через паченрави или?..

— Или.

— Эх... — вздохнула девушка.

— И чем ты недовольна?

— Да мне тот противный старик не нравится. Очень настроение повышается, когда он тебя называет великим хозяином. Ох и рожа у него при этом. «Подземники» тоже от него не в восторге, и когда ты появляешься, всеми способами вас вместе сводят и любуются. Получается, сегодня я эту красоту не увижу.

— Да уж, понимаю твоё горе. Ничего, в другой раз на его унижения полюбуешься. Если император торопит, придётся идти дорогой зелёного нефрита. Так быстрее всего.

* * *

Охрана на городских воротах не просто службу чётко несла, она (вот уж фантастика) даже мзду с проезжающих повозок не брала. И ведь это не солдаты, а стражники городские. То есть те самые люди, которые раньше принципиально ничем иным кроме коррупции не занимались.

Как быстро мы из них честных людей сделали. И ведь даже почти никого не повесили. В большинстве случаев их десятникам и более старшим должностным лицам хватало непродолжительного общения с Брунгильдой.

«Обновлённые стражники» даже меня сходу не пропустили. Пусть и формальная, но обязательная проверка обязательна для всех без исключения. Пусть вражеских войск в стране больше нет, но расслабляться нельзя, агентов нам со всех сторон подсунуть пытаются. Значительная их часть, разумеется, на таких преградах себя никак не проявляет, но ведь не все. Кого-то иногда получается прихватить самыми простыми способами.

Заминка на воротах могла быть и покороче, но каждый стражник старался невзначай коснуться если не моей ноги, то хотя бы задеть хвост Снега. Здешние жители малограмотны или вовсе необразованны, потому часто страдают разного рода суевериями и к тому же традиционно ненавидят всё тёмное. Победитель чёрной кварты для них всё равно, что живой легендарный герой, и даже прикосновение к его коню можно считать чем-то вроде благословения.

Суеверие глупое, но безобидное, но я никак ему не препятствую, если желающие «благословиться» не ведут себя слишком назойливо.

Былое скопище беженцев на прилегающих к стене улицах давно осталось в прошлом. Теперь здесь чистота и порядок, даже курицу, бегающую без присмотра, не увидишь.

Впрочем, они и раньше без присмотра далеко не убегали, потому что воровали их со скоростью света. Сейчас тоже криминала хватает, но прежней тотальной оголтелости уже нет. Нищих мы оперативно распределяем по сельской местности, где после геноцида работать некому, профессиональных преступников знакомим с виселицей или Брунгильдой, причём некоторые сами предпочитают выбирать первый вариант. Меры с виду несложные, но, уж простите за тавтологию, порядка прибавилось на порядки.

Хорошо бы отправить к Брунгильде и некоторых сановников Пробра, но, к сожалению, он упорно противится моим благим намерениям. А жаль, ведь коррупция в этой стране столь бесстыдно открыта, что поимённо можно перечислить всех замешанных. Причём каждому понятно, что если все эти лица вдруг куда-то исчезнут бесследно, порядка прибавится, государство резко усилится, народ воспрянет и ринется проявлять всяческую экономическую активность, страна получит мощнейший толчок к развитию.

Увы, но это внутренние дела, а мы здесь, несмотря на всё, что было, так и остаёмся чужаками. Потому вмешиваться можем не всегда и не во всё. Да и война теперь не спишет некоторые вещи, потому что её, как таковой, уже нет.

Формально, без мирного договора с Тхатом, она всё ещё продолжается. Но так-то и объявления её не было, а было молчаливое нападение и абсолютное неуважение к противнику. Несмотря на знатную трёпку, мудавийцев южане уважать так и не стали, что затрудняет мирные переговоры.

И, главное, непонятно, с кем эти переговоры проводить. Один монарх погиб в битве Трёх королей, двое позже перессорились, пытаясь устроить на освободившийся трон своих креатур. Им сейчас не до Мудавии и, полагаю, они теперь долго даже смотреть в её сторону не решатся. Расхрабрившийся Пробр даже предлагал устроить поход возмездия и отжать у южан пару перспективных территорий. Но я на это не согласился (да и полномочий на такую агрессию нет), а он не настолько возомнил себя великим победителем, чтобы самостоятельно в столь сомнительную авантюру лезть.

В сравнении с былыми временами народа на улицах стало меньше, но всё же хватало. К тому же некоторые начали возвращаться с севера, не найдя для себя места в империи, так что население понемногу растёт. То и дело горожане целеустремлённо задевали мои ноги или бока коня, нервируя дружинников, и я этому никак не препятствовал.

Мне не жалко.

На въезде в миссию пришлось выдержать ещё одну проверку, куда серьёзнее, после чего направился к Аммо Раллесу.

Толстяк, как всегда встретил меня любезно:

— Господин Гедар, какая радость, что вы решили нас посетить. Может отдых с дороги? А то вы вечно сразу о делах, да о делах.

— Я не решил, за меня решили... Господин Аммо Раллес, давайте всё же немного о делах поговорим. Я так понимаю, в скором времени император снова меня позовёт?

— Да, господин Гедар. Не удивлюсь, если это случится уже сегодня. Его величество уже привык к тому, что вы иногда удивительно оперативны.

— Сегодня? Это было бы здорово. И да, господин Аммо Раллес, я приблизительно представляю, что их величество мне скажет. Не всё, конечно, но некоторые вещи ожидаемы. И потому должен вам сообщить, что в не столь уж отдалённой перспективе мне может понадобиться толковый управляющий с хорошими связями. Было бы неплохо увидеть на этой должности именно вас.

Толстяк скорчил удивлённую гримасу:

— Неожиданно, господин Гедар... весьма неожиданно... Вот так, в лоб, без предисловий... А ведь управляющий у подобного клана, даже если он не главный, это, как правило, или бастард, или выходец из семьи слуг, что преданно служила поколениями. Я же не являюсь ни тем, ни другим.

Я пожал плечами:

— У Кроу, скажем так, с кадрами сейчас всё непросто. Я за это время вас достаточно хорошо узнал и полагаю, что сильно на такой должности не напортачите.

— Увы, господин Гедар, но в данный момент, я, как бы, человек несвободный. Вы же знаете, что я служу нашему императору, и вот так, вдруг, отставить службу не имею права.

— Я это понимаю, поэтому сразу упомянул отдалённое время. Так что вам не надо давать ответ прямо сейчас, просто начинайте об этом думать.

— А насколько велико хозяйство, которым вы планируете распоряжаться?

— Ну... В данный момент у меня есть своя небольшая армия: две тысячи шудр и тысяча приличных наёмников. Насчёт шудр вы знаете, как щедро я в них вкладываюсь, и каковы они в деле тоже представляете. Как говорится, рекомендации малой чёрной кварты Меннай прилагаются. Скажу также, что планирую хорошенько вкладываться в своих людей дальше и дальше. Средний уровень уже превосходит уровни элитных отрядов императорской гвардии, а отдельные бойцы сравнимы по параметрам с офицерами таких отрядов. Не сомневайтесь, вскоре таковых станет гораздо больше. Теперь перейдём к имуществу. Начну с того, что у меня имеется участок в столице. Мелочь, но сами знаете, чего такие мелочи в империи стоят. На Крайнем севере у меня процветающая концессия: налаженная дорожная служба, растениеводство, лесозаготовки, две шахты уже работают, а третья планируется, золотодобыча на перспективной речушке, разные мастерские, учебный центр для бойцов, артели охотников и прочее. В перспективе можно сделать её своими владениями и прирастить за счёт диких земель. Свободные города севера такие перемены категорически не одобряют, но реальной силы у них уже практически нет, а старейшин несложно подкупить или даже запугать за счёт старых грешков. Я там два года провёл, представляю, как всё устроено, связями обзавёлся. Почти уверен, что, так или иначе, убедить их смогу, и много времени на это не уйдёт. Также есть большой надел на севере Мудавии, пожалованный Пробром от лица народа. Очень уж им важно было наградить победителя, вы сами знаете. Что с этим наделом делать, я, честно говоря, не представляю и с радостью великой его продам. Но, боюсь, даже вы такую сделку провернуть не сможете из-за некоторых условий передачи земли. Также у меня есть усадьба в северных анклавах империи, оставленная моей матери милостью императора. По сути — место её ссылки, но это не темница, а достаточно приличное имущество с небольшим наделом. Сама усадьба несколько лет назад сожжена врагами клана, так что осталась лишь небольшая территория на краю севера. До недавних пор она зарастала сорняками, но в данный момент её начинают осваивать мои крестьяне. Пока что они лишь банальный тощий рис выращивают, но в перспективе планируются и дорогие культуры. Я сумел некоторых старых работников вернуть, плюс набрал дополнительных. Также к этой земле прикупил несколько участков, начал устраивать большой конезавод и подумываю о дальнейшем расширении. Ещё у меня есть некоторое влияние в Хлонассисе. В перспективе этот город и весь полуостров можно сделать если не своим владением, то зависимой территорией. У меня имеются свои люди среди степной знати, знаю, что обстановка там печальная. Торговля и ремесло в упадке, перспективы у горожан не ахти, на этом несложно сыграть. Также у меня есть несколько разбросанных по северу и северо-восточному побережью предприятий. Главное из них — верфь на самой большой реке. Хоть и река, но туда могут заходить морские корабли, следовательно, спускать их там на воду тоже можно. Недалеко от верфи располагаются мои кузницы и плавильни, но они пока что в стадии организации, работают еле-еле. Однако с учётом возможностей концессии, мне несложно будет обеспечивать их качественным сырьём, и со временем надеюсь устроить масштабное производство. Из остального можно упомянуть множество складов, домовладений и прочих незначительных объектов недвижимости. Сами по себе они ничего собой не представляют, но я их обычно покупаю с прицелом на усиление своего влияния в ключевых точках. Так сказать, сначала что-то беру на пробу, потом закрепляюсь и начинаю расширяться. Оборотных средств у меня достаточно, а вот грамотных людей не хватает.

— Стесняюсь спросить, но всё же не удержусь. Господин Гедар, для чего вам верфь понадобилась? Конезавод, рис, кузницы, склады и дома понятно, даже к Хлонассису у меня вопросов почти нет, но вот верфь... Признаться, удивлён и ничего не понимаю. Уж простите, но вы совершенно не ассоциируетесь в моём представлении с корабельными делами.

— Господин Аммо Раллес, полагаю, вам не надо объяснять, какой бардак сейчас творится в Северном море. Причём проблема эта не новая, она лишь нарастает с каждым годом.

— Да, господин Гедар, даже далёкие от моря люди опечалены разгулом пиратства и капёрства. Не говоря уже о том, что эскадры четырёх кланов безо всякого генерального сражения перехватили у имперского флота инициативу, и тот только и делает, что скрывается от них всеми возможными способами. Так что я достаточно осведомлён, но всё равно не понимаю, на кой вам верфь сдалась.

— Она мне нужна для того чтобы навести порядок в Северном море.

— Смелое заявление, господин Гедар... весьма смелое... Скажи это кто другой, я бы, пожалуй, просто посмеялся. Но услышать это из ваших уст... Может вы и мастер фантастические истории рассказывать, но вы точно не фантазёр. То есть я понимаю, что это не бахвальство пустое, но также не понимаю, каким образом вы намереваетесь свершить то, что озвучили. Уж простите меня за такую прямоту, но что там делать Кроу, если даже кланы из первой десятки оказалась бессильны. Южане всегда во все времена доминировали на морях, и мы никогда с этим ничего не могли поделать. То, что они полностью отожмут у нас и Ралийское и Северное моря, лишь вопрос времени. Собственно, Ралийское уже можно считать отжатым, юго-восточная провинция лишь за его край цепляется. Увы, у нас с южанами принципиально разные морские силы, тягаться с ними на воде мы неспособны. За всю историю империя не выиграла ни одной битвы ни в Северном море, ни в Ралийском. Да, нередко случались победы над одиночными кораблями и даже группами кораблей, но это всего лишь незначительные стычки, а не битвы, их значимость чрезмерно раздута нашей пропагандой.

Я пожал плечами:

— Не могу вам обещать, что прям завтра готов очистить море от южан. Но да, хоть такое заявление может показаться странным, всё же скажу, что в перспективе именно этим мне и придётся заняться. Ведь если за века никто так и не сподобился, то кто кроме меня? Дело-то нужное, без нормального доступа к морям вся наша восточная торговля выглядит смешно. А ведь перспективы у неё громадные, и тот, кто сможет обеспечить купцам безопасность, получит огромные преференции. Также в процессе очистки моря от... гм... ненужного, я планирую прибрать к рукам некоторые острова. Если у кого-то на них и есть какие-то права, за давностью лет и долгим периодом отказа от использования считаю их недействительными. Кто-то будет возражать, это понятно, но с недовольными северянами разобраться куда проще, чем с южанами. Некоторые острова богаты полезными ископаемыми и плодородными землями, завоевав море, их можно сделать процветающими территориями, защищёнными водными пространствами. А водные пространства это не пустыня, это, в том числе и разнообразные ресурсы. Бедно жить на морском берегу можно лишь из-за лени, тяжёлой болезни или глупых действий властителей. Но я не ленив, не болен и сам себе власть, так что проблем не будет. Также есть вотчина Кроу, которую я рано или поздно обязан вернуть. При этом я намереваюсь жестоко наказать тех, кто нашу вотчину сейчас терзают. И у меня есть основания для того, чтобы не сомневаться в успехе. То есть, помимо прочего, мой клан получит часть вражеских владений, или даже целиком. И это лишь часть моих планов на ближайшие годы. Простите, посвящать вас во все в данный момент не могу, поскольку вы для Кроу человек чужой, а в некоторые замыслы даже мои ближайшие соратники не посвящены. Как видите, планируется весьма обширное и при этом непростое для управления хозяйство. Контуры владений лишь намечаются, земли удалены друг от друга, некоторые отрезаны морем, другие и вовсе им окружены. Северные территории весьма специфичны, южные тоже со своими особенностями, врагов множество, союзников пока что не наблюдаю. Полагаю, мне никак не обойтись без хозяйственника вашего уровня, чтобы в столь непростой обстановке всё это попытаться свести воедино. И да, я понимаю, что даже такой человек, как вы, в одиночку такую ношу не потянет. Но с кого-то же надо начинать. Так что вы подумайте, больше я от вас пока что ничего не прошу.

Аммо Раллес покачал головой:

— Господин Гедар, боюсь, после ваших объяснений я долго не смогу ни о чём другом думать. Вы меня удивили. Даже можно сказать очень и очень изумили. Да я почти в шоке.

Слушая главу миссии, я подумал, что император тоже удивится. Вряд ли он знает про верфь, ведь этот проект у меня не просто секретный, а, можно сказать, супер-секретный. Я в её сторону и не смотрел и не дышал, мои известные предприятия пока что никак с ней не связаны. К тому же морские планы озвучил впервые. Частично, конечно, и без деталей, но даже в таком виде первому человеку в Раве мои слова в душу запасть должны.

То, что Аммо Раллес передаст ему наш разговор, сомнений нет. Он ведь Кабулу служит, и пока что ни разу не заставил сомневаться в своей преданности. Собственно, я сейчас всё это рассказал именно с той целью, чтобы императору доложили так, как полагается.

В будущем, когда придётся действительно заняться проблемой моря, Кабул должен принять мои слова не как новость несусветную, и не как фантазию безумную. Так что почву подготавливаю заранее.

У меня ещё было что сказать, но постучавшийся слуга прервал разговор:

— Господин Гедар, их величество требует вас к себе.

Глава 4 Отставки, опалы и прочие радости общения с руководством

Глава 4

Отставки, опалы и прочие радости общения с руководством

— ...в связи с этим, а также учитывая то, что годовой срок пребывания на должности истёк, принято решения отозвать у тебя, Гедар Хавир из Кроу, перчатку десницы. Это означает, что твои полномочия седьмого десницы также отзываются. Если тебе есть что сказать по поводу нашего решения, говори сейчас.

Я покачал головой и ответил невозмутимо:

— А что тут можно сказать? Вы поступаете так, как и говорили изначально. Год действительно миновал, о продлении полномочий я никогда вас не просил. Всё верно. Когда и кому передавать перчатку?

— Так тебе вообще нечего сказать? Только этот вопрос? — с тщательно скрываемым удивлением уточнил император.

Я не полный кретин и прекрасно понимал, что Кабул, говорящий устами Гласа, не очень-то хочет оставаться без седьмого десницы. Одна моя победа над чёрной квартой прямо-таки требует прилагать все силы, чтобы удерживать столь интересного человека поближе. Да и учитывая его интерес в сбережении древней крови Арсы, должность неслабо прикрывает от многочисленных врагов клана. И хотя время нынче военное, со строгим запретом распрей, излишней такая защита не будет.

Но желания императора не всегда совпадают с его возможностями. Да-да, абсолютная власть не такая уж абсолютная. Особенно в Раве. Есть интересы кланов первой десятки и первой сотни, с их вечной грызнёй; есть интриги семейные и придворные; есть неудобные и даже вредные традиции; есть вынужденные обязательства, от некоторых из них сложно отказаться; есть весьма запутанная хартия, регулирующая взаимоотношения аристократии и престола; есть давние договорённости, что никак не нарушишь, и прочее-прочее.

Уже не год прошёл, а больше, и до сих пор император ни разу не поднимал тему моей отставки. Значит, до сих пор его всё устраивало.

То, что он сейчас её поднял, говорит о том, что дальше оттягивать момент даже ему сложно.

А сложности такие люди не любят.

Впрочем, кто их любит?

Я пожал плечами:

— Простите, мой император, а что ещё говорить? Год прошёл, о продлении я не просил. Всё нормально. И да, я действительно не знаю, кому передавать перчатку, поэтому и спросил.

— Хорошо, Гедар, я тебя понял. И должен сказать, что мы довольны твоей службой и потому предоставляем тебе выбор. Я вижу два варианта. Ты можешь прямо сейчас отправиться к нам, где при дворе торжественно передашь перчатку своему преемнику. Да, тебе при этом окажут почести, ты их заслужил. После таких почестей передача перчатки не будет выглядеть опалой, как хотелось бы некоторым. После ты сможешь отправиться назад и продолжить вести наши дела в Мудавии. Но также должен сказать, что мы предпочли бы твоё прошение о смене рода занятий. Как я неоднократно заявлял, Мудавия слишком ничтожна, чтобы удерживать тебя в таком месте. Однако нельзя не признать, что в этой стране для тебя не так опасны враги твоей семьи. Но, к сожалению, прямо сейчас наша страна ведёт тяжёлую войну, и мы готовы тебя от твоих врагов защищать где угодно, не только в Мудавии. Да и что там делать человеку с твоими способностями? Дыра дырой. Так что если ты всё же изъявишь желание остаться на юге, мы, учитывая твои заслуги, не воспротивимся, но будем недовольны. И второй вариант: ты отправишься в юго-восточную провинцию, где наша армия готовится снять осаду с Феоронниса. Там ты передашь перчатку преемнику, и там же послужишь стране так, как служили твои великие предки. На войне Кроу всегда были неподражаемыми, и то, что ты показываешь в Мудавии, лишний раз демонстрирует силу вашей крови. Вот только должен предупредить, что в этом варианте, боюсь, почестей ты не дождёшься. Обстановка там сейчас не самая благостная, также хватает твоих недоброжелателей, в том числе и на высоких армейских должностях. И даже наш авторитет не сможет сгладить их негативное отношение к Кроу. Так что тебе там придётся непросто.

— Император, можно ли узнать, на какую должность мне следует рассчитывать во втором варианте?

— Во втором? Ты уверен? Тебе там вряд ли понравится.

— Да, мой император, я всё прекрасно понимаю. Но Кроу лёгкие пути не ищут и да, они всегда славились именно военными свершениями. Война идёт далеко от столицы, значит, в столице мне делать нечего. Как, впрочем, и в Мудавии. Поэтому да, второй вариант куда ближе. Так на что я могу рассчитывать?

— У тебя нет своей армии, а места возле принца заняты, да и пробиться там среди матёрых интриганов совсем уж безнадёжная задача. Назначить же тебя его ближником своей волей будет неправильно: это плохо повлияет на мои отношения с сыном и вызовет всеобщую ненависть к тебе. Кроу даже в рейтинге не значатся, и при всём уважении к древности к вашей крови такой шаг негативно воспримут абсолютно все. Следовательно, тебе придётся подчиняться не моему сыну, а командиру какого-либо клана. Разумеется, мы подберём того, чья семья не враждует с Кроу. Родовые конфликты на войне запрещены, но не надо их провоцировать.

— Если бы у меня было своё войско, я бы мог подчиняться принцу-командующему напрямую, не так ли?

— Да, верно.

— Прекрасно. У меня есть своё войско, следовательно, я готов подчиняться вашему сыну без посредников.

— Гедар, я уважаю тебя за твои дела, но я также знаю, что именно под твоей рукой нет полноценных сил. Война под стенами столицы Мудавии это одно, а война на огромном удалении от твоих баз совсем другое. Толпой простолюдинов ты ничего не сделаешь, потребуется иной подход.

— Император, даже набранных на улице простолюдинов мне хватило, чтобы выгнать из Мудавии Меннай и армию трёх королей. При этом ассиопцы оставили здесь свою чёрную кварту. От неё только обоз уцелел, да и тот не весь, потому что казну укра... отбили мои люди. Я приведу три тысячи первоклассных воинов, способных победить там, где другим и десяти тысяч не хватит. И я прошу вас дать мне возможность сражаться за империю, присоединив знамя Кроу к знамёнам тех кланов, которые воюют под рукой вашего сына.

— Но ты ведь понимаешь, что те, кто находятся под его рукой, должны одинаково соответствовать своему положению в войске? То есть тебе не будет поблажек в поставленных задачах, и потому ты можешь оказаться в неприятной ситуации. Там, где, допустим, Фреги с трудом выполнят приказ, отправив двенадцатитысячный отряд, ты со своими воинами выполнить приказ не сможешь. Однако никто не станет смотреть на разницу между вами, ведь становясь под знамёна принца напрямую, ты становишься равным среди равных. Учитывая положение Кроу, это само по себе могут воспринять плохо, а если тебе ещё и задачи попроще станут давать, получится совсем нехорошо.

— Император, если двенадцать тысяч солдат Фрегов справятся, я тоже справлюсь. Мне не нужны задачи попроще, я действительно буду равным среди равных, я вас не подведу.

— Звучит, самоуверенно, но в твоих устах убедительно. Хотя и неожиданно... весьма неожиданно... Знаешь, Гедар, на моей памяти ты первый, кто отказывается от публичных почестей при дворе. Впрочем, нам импонирует твоё решение. Достойный выбор. Но должен заметить, что если твои солдаты всё же покажутся слабыми, это бросит тень на твой род. Уверен?

— Да, мой император, я в своих людях уверен, слабыми они не покажутся. Ну или покажутся не все. Вы ведь знаете, что не всегда можно сравнивать как двух бойцов, так и два десятка солдат. Но в целом мой отряд будет хорош, не сомневайтесь, ведь я сам его подготовил.

— Хорошо, мы тебя поняли, будь по-твоему. И ещё должен добавить, что твоё появление в войсках в такой момент недруги Кроу могут выставить, как опалу Кроу. И да, нельзя не признать, что это действительно будет выглядеть опалой. Феороннис осаждает армия четырёх крупнейших семейств Ассиопы, собраны их сильнейшие клановые отряды усиленные гвардейцами короля, также задействованы вспомогательные силы вассалов и разные наёмники. Противник получает снабжение не только по суше, а и по морю, где его эскадры господствуют. Также по морю он может оперативно и беспрепятственно получать подкрепления из Ассиопы. Начало кампании для нас вышло неудачным, южане смогли нас переиграть и быстро захватить удобные для обороны форпосты севернее Феоронниса. Юго-восточная провинция в той местности представляет собой узкий язык, вытянутый с севера на юг вдоль берега Ралийского моря. Так как морские операции для нас затруднены, нашим войскам придётся атаковать врага по этой узости, где зачастую нет свободы манёвра, и где у защищающейся стороны преимущество. Даже выгнав врага с тех форпостов, мы рискуем постоянно получать удары с тыла, потому что побережье, удалённое от города к северу, местами удобно для десантов, а южане в этом мастера. Мы предполагаем, что операция обойдётся нам дорого. С большой вероятностью, наша армия даже не доберётся до Феоронниса, и он будет потерян. То, что мы можем выставить больше живой силы, не имеет большого значения. Качество солдат у южан выше и у них больше альф. Ну и самое главное — флот. С учётом характера местности его наличие предоставляет ассиопцам огромные преимущества. Участники этой войны рискуют не просто не получить заслуженную славу, они рискуют погибнуть или попасть в плен. То, что у тебя такой небольшой отряд, выставляет тебя лёгкой целью. Вот поэтому многие не усомнятся, что твоё назначение — опала.

— Зато победы при таких раскладах выглядят куда почётнее, — невозмутимо заявил я. — Особенно личные.

— Боюсь, с твоими силами о личных победах мечтать не приходится. Хотя, ты, безусловно, сможешь себя хорошо проявить в составе объединённых войск. Но опасайся подстав и провокаций, недругов у тебя там много.

— Я рассчитываю на, скажем так, индивидуальные задания. Отряд такого состава удобен для некоторых поручений, и подставить в них труднее будет. Хотя, конечно, всё зависит от принца и его советников, как они решат.

Последними словами я жирно намекал, что хорошо бы принцу как-то их передать и намекнуть, что именно такие приказы и следует отдавать неудобному бывшему деснице. Не хотелось пострадать от интриг врагов Кроу, а им легче всего действовать, если я окажусь в составе какого-нибудь сводного отряда, где царит бардак, и где никто ни за что не отвечает. Оказаться в таких условиях на подчинённых ролях, всё равно что нырнуть в бассейн с голодными акулами. Подставить под массовый удар тяжёлой конницы или отправить в атаку на сильную позицию врага и замешкаться с подмогой — что может быть проще.

Просить о таких одолжениях я не могу, не те у меня отношения с императором, так что лишь намекнул ненавязчиво.

Судя по затянувшейся паузе, Кабул что-то понял:

— Зная своего сына, не сомневаюсь, что он найдёт твоему отряду правильное применение. Каким образом ты собираешься выйти к побережью? Через империю, разумеется?

Я покачал головой:

— Это большой крюк, слишком много времени потеряю. Лучше потрачу его здесь, задержусь на несколько лишних дней, получше подготовлю солдат. Как раз пришёл долгожданный обоз с севера, в том числе заказанное оружие. Оставшиеся поставки можно не ждать, они не настолько критичны. Постараюсь подготовить армию к походу как можно быстрее, новое оружие будем осваивать на ходу. Так что через несколько дней выйдем.

— Я так и не понял, куда именно ты её поведешь.

— Кратчайшим путём, на северо-восток, через Прибрежный хребет.

— Значит, через несколько дней выступишь? — с сомнением протянул император. — Как-то это быстро...

— Для нас нормально, — ответил я. — Хотя мы уже несколько месяцев не воюем, стараюсь всегда поддерживать войско в готовности. Не сомневайтесь, много времени нам не потребуется.

— Гедар, если не идти в обход хребта, на север, о нормальных дорогах забудь. Давно, ещё при моём отце, мы рассматривали вариант устройства ответвления юго-восточной ветви имперского тракта. Тоже прямо через хребет на Мудавию и дальше до старой военной дороги. Но вынуждены были отказаться от этого проекта. Я хорошо помню, что в горах только на юге есть более-менее удобные проходы, но, боюсь, на перевалах или за ними тебя могут подкараулить ассиопцы. Там они давно обустроились, сейчас в тех краях чересполосица территорий разных кланов Ассиопы и земель, что, по сути, являются их колониями. Независимые они лишь номинально. К тому же тебе оттуда придётся разворачиваться к юго-восточной провинции, и дальше надо будет пройти через её край, где всё контролируют вражеские войска. Это долгий и опасный путь даже для сильного отряда, а твой таковым не кажется.

Я кивнул:

— Да, маршрут не слишком перспективный, поэтому забраковал его сразу. Но там, где ваш отец хотел построить дорогу, через горы ведут контрабандные тропы. Собственно, по некоторым из них в Мудавию до недавних пор и поступала значительная часть товаров с побережья. Разумеется, качество этих дорог не впечатляет, но как-нибудь пройдём.

— Но почему не в обход? Не на север?

— Слишком долго, и качество дорог тоже не радует. Я ко всему стараюсь готовиться, поэтому заранее позаботился о новых, особых повозках для обоза. С ними нам горы не так страшны. Напрямик, даже не торопясь, мы должны преодолеть хребет дней за десять-пятнадцать. В обход все четыре недели получится, а там потом придётся заворачивать на юг, чтобы соединиться с армией принца. Это ещё несколько лишних дней. Боюсь пропустить большую часть веселья.

— Гедар, мы не просто так отказались от того дорожного проекта. Надеюсь, тебе известно, что эти горы пользуются дурной славой.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

Ну разумеется, известно.

Именно поэтому мне и захотелось выйти к морю напрямик.

Глава 5 Нетипичная история «тряпки»

Глава 5

Нетипичная история «тряпки»

Никто никогда не интересовался ни настоящим именем, данным родителями, ни обстоятельствами, что привели очередного оборванца в имперскую миссию. Набирая арбалетчиков, вербовщики смотрели лишь на две вещи: ключевые параметры кандидата не должны быть ниже минимальных требований; и кандидат не должен находиться в розыске за какие-либо серьёзные преступления. Несмотря на то, что цифры требовались небольшие, лишь один претендент из нескольких проходил первую стадию отбора.

Оборванец прошёл обе проверки, после чего получил место в отряде.

Одно из девяти тысяч мест.

Его, вместе с остальными ничтожествами, привели на большой склад, где какие-то особенно важные солдаты начали каждому выдавать разные вещи.

Когда очередь дошла до оборванца, он спросил у важного солдата: «Когда мы начнём убивать?» Солдата вопрос изрядно развеселил, и он добродушно посоветовал больше такими вещами не интересоваться, и вообще пореже разевать рот.

После этого ему выдали дешёвую одежду и скудную амуницию, громоздкий неказистый арбалет и бердыш из дрянного металла на тонком и грубо отёсанном древке. После этого его несколько недель гонял сержант, вбивая в голову место в строю, порядок выполнения команд и навыки обращения с вверенным вооружением. Ни сержанта, ни офицеров имя бойца особо не интересовало. Обращались к рядовым в стрелковых отрядах обычно однотипно: «Эй ты, тупое мясо, поди сюда! Навоз ходячий, ты что, обделался? А ну-ка шире шаг! Не выбивайся из строя, ровно иди, чмо кривоногое!»

И прочее-прочее в таком духе.

День за днём одно и то же: постоянные зуботычины и ругань; отработки перестроений на одуряющей жаре; сон не дольше шести с половиной часов; тренировочные марши и последующие стрельбы учебными болтами. Один светлый момент — кормёжка. По меркам в край обнищавшей Мудавии она даже в стрелковых отрядах недурственная.

И каждый день боец спрашивал у сержанта лишь одно: «Когда мы начнём убивать?» В ответ получал лишь ту же ругань, часто с насмешками, но себе не изменял. Несколько раз удалось задать тот же вопрос офицерам, в этих случаях к стандартным негативным последствиям иногда добавлялись щедрые порции зуботычин.

А потом настал тот самый день, когда странного бойца, чьё настоящее имя никого не интересовало, подняли раньше обычного, в сумерках, после чего торопливо погнали к южным воротам, где он угодил в столпотворение. Там тысячи и тысячи арбалетчиков выходили из города. И не только они спешили его покинуть, к ним присоединялись и другие отряды.

Боец оказался на вытоптанном коровами и козами пригорке, где сержант, серьёзный, как никогда, расставил его десяток на пологом склоне. При этом он легонько врезал странному оборванцу кулаком в грудь, и сказал единственное слово: «Сегодня».

А затем, что случалось очень нечасто, сам офицер снизошёл до рядовых. Прошёл вдоль цепочки, лично на каждого внимательно посмотрел, а у некоторых потребовал показать работоспособность арбалетов, после чего одному врезал по лицу всерьёз, от души, а не как обычно. Не понравилась обтрёпанная тетива. Однако отправлять ротозея на замену и натяжку не стал, и даже не сказал, чтобы тот занялся ремонтом позже.

Закончив осмотр, офицер нервным, чуть подрагивающим голосом объяснил, что к городу подходят враги, и в этих врагов придётся стрелять. Стрелять надо строго по команде, кто выпустит болт раньше, останётся без зубов. То же самое ждёт тех, кто будут мешкать с перезарядкой.

Также офицер объяснил, что колчаны и патронташи, выданные после побудки, заполнены особыми болтами. Настолько особенными, что за каждый придётся отчитываться перед страшным имперским десницей. Так что за плохую и преждевременную стрельбу можно лишиться не только зубов, а и чего-нибудь ещё. Не исключено, что кому-то даже придётся пройти в тот самый коридор, которым в Мудавии и детей и взрослых пугают.

Из всех слов офицера боец выделил главный момент: сержант не соврал, да, настал именно тот самый день.

Сегодня можно убивать.

Мотивировав отряд, офицер замолчал, и больше от него ни слова не было. Даже приказ заряжать он отдал простой отмашкой, после которой сержанты взволнованными голосами объяснили, что пора хвататься за тяжёлую и неудобную железяку, которой взводят тугие механизмы.

Затем шумно заработали катапульты, и над строем полетели снаряды. Впереди загрохотало, в толпах, что надвигались на холм, вспыхивал огонь и поднимался дым. Выглядело это как-то нестрашно, будто всё происходило не по настоящему. Там, вдалеке, кто-то быстро шагал, затем ещё быстрее убегал, но в целом шеренги врагов становились всё ближе и ближе.

Наконец, сержант приказал стрелять, и бойцу стало не до разглядываний. Подходя к позиции, он устанавливал арбалет так, чтобы в паз ложа входил металлический уголок, торчавший из верхнего бруса рогатки. Далее проверял прицел, жал на спуск и торопливо шёл назад, уступая место следующему. Оказавшись наверху, крутил механизм зарядки, не забывая то и дело смещаться вниз.

Оказавшись в самом низу, повторял выстрел и снова отправлялся наверх. При этом никак не мог понять: зачем их десятки так странно построили? Ведь чем выше ты стоишь, тем дальше летит болт. Склон, конечно, очень пологий, разница мизерная, но она всё же есть?

Впрочем, офицеры и сержанты часто заставляли делать странные вещи, ничего при этом не объясняя. А если кто-то начинал задавать вопросы, рисковал получить в зубы.

Мощный и неудобный арбалет содрогался снова и снова, впереди, куда ни глянь, в воздухе стремительно проносились удлинённые огоньки удивительных болтов. Отследить среди них свои не получалось, и бойца это неудобство печалило.

Вот как понять, убивает он кого-то или нет? Специальный армейский мешочек для трофеев болтается сзади на поясе, неудобно прижатый дополнительным колчаном со странными болтами. Трудно понять, прибавляется в нём или нет.

А затем, когда боец в очередной раз спускался к позиции для стрельбы, произошло что-то страшное. Все стрелки, что стояли перед ним, вдруг в один миг попадали с криками или беззвучно, разбрасывая отсечённые руки и головы, заливая всё вокруг кровью, обильно хлещущей из кошмарных ран.

Чей-то кровью ему залило глаза, и потому он не увидел, кто его сбил с ног. Просто сильнейший толчок в грудь, потом удар спиной о землю и накатывающая темнота.

Кое-как удержавшись на том краю, за которым сознание должно было погаснуть, боец кое-как протёр глаза и начал подниматься. Вокруг, куда ни глянь, лежали его сослуживцы, возле рогаток признаки жизни подавал лишь он один. А если глянуть выше, можно увидеть, что там какие-то богато разодетые люди продолжали убивать стрелков.

Дальше боец толком ничего не помнил, в памяти сохранились лишь отдельные короткие обрывки. Голова относительно ясно заработала лишь в тот момент, когда какая-то раненая лошадь чуть не перебила ему ногу, лягнув в бедро. Именно это его и спасло, потому что упал он за миг до того, как тяжеленная стальная штуковина прогудела там, где находилась его голова. Сразу подняться не смог и слегка растерялся, запутавшись в пространстве. Завалы из тел перекрывали обзор со всех сторон, не понять, где здесь что. Он куда-то пополз по куче трупов, начал было подниматься, а потом почему-то упал.

А когда, наконец, снова оказался на ногах, увидел, что чуть дальше высокий плечистый воин в блестящих доспехах убивает одного стрелка за другим. И те ему вообще ничего не могут сделать.

Судя по всему, это и есть обещанный враг.

Значит, его можно убивать.

Боец сам не понял, почему до сих пор не потерял арбалет. И когда наводил его, даже не задумывался, заряжен тот или нет. Просто сделал так, как учил сержант, объясняя, что надо предпринимать, когда враг находится близко. В таких случаях он разрешал не ждать приказа и не отвлекаться на возню с корявым прицелом. Следовало просто навести оружие на середину фигуры и плавно, ни в коем случае не дергая, потянуть спуск.

Боец именно так и поступил, после чего тяжеленный, почти полукилограммовый болт разворотил блестящую броню между лопаток.

Это было последнее, что он увидел на том холме. Мешочек для трофеев раздулся так сильно и с такой быстротой, что отброшенный им колчан крутанулся на перевязи и стукнул по затылку с такой силой, что перед глазами потемнело. И этот удар не был единственным. Нет, оружие врагов тут ни при чём, нечто неведомое атаковало изнутри, раздувая грудную клетку, перекрывая глотку и разрывая рот. И даже закричать от чудовищной боли боец не смог, из полностью забитого горла ни звука не донеслось.

Так и свалился молча.

Очнулся он в каком-то незнакомом бараке, где плечом к плечу лежали люди без сознания, люди мёртвые, люди кричащие, и люди молчавшие, но боли в их глазах было много.

Приблизившийся человек в богатой, но очень грязной одежде, улыбнулся без радости и почему-то назвал бойца Лопнувшим Хабом. Пару раз провёл над грудью и лицом ладонью, излучавшей странное тепло, приглушающее боль, пообещал подойти позже и принялся водить руками над соседом. Тот выглядел так, что пора нести на кладбище, однако всё ещё пытался дышать, пуская между раздробленных челюстей кровавые пузыри.

Сосед умер спустя пару часов, но продолжал занимать место до вечера. Мертвецов и ампутированных конечностей в бараке хватало, потому что приставленные к лекарям помощники из солдат не справлялись. Нет, они не ленились, они старались так усердно, что их пошатывало от усталости, но для такого объёма работы их было слишком мало.

Ночью заснуть не удалось, нестерпимая боль не позволила. А утром пришёл сержант и вместо того, чтобы наорать или даже настучать кулаками, совершенно несвойственным ему голосом объяснил, что их армия победила, и враги улепётывают со всех ног назад на свой проклятый юг.

Новость бойцу не понравилась. Ведь если он так и продолжит здесь лежать, враги успеют убежать далеко, и догнать их будет сложно.

Значит, убить их не получится.

А это плохо.

Это почти катастрофа.

Также сержант сказал, что у бойца сломана нога и треснул череп, но это сущая ерунда в сравнении с тем ранением, из-за которого он попал в самый страшный барак. Именно сюда сносили безнадёжных, которым до смерти всего ничего оставалось. И то, что он до сих пор жив, даже мудрые лекари считают великим чудом.

Оказывается, бойцу, чьё имя безграмотный и смертельно уставший сержант так и не вспомнил, удалось убить какого-то особенно сильного врага. При победах над людьми выпадает немало трофеев, это всем известно, но когда разница сил настолько велика, их выпадает больше. Гораздо больше. Очень и очень больше. Жалкий традиционный мешочек, что входит в экипировку арбалетчиков, не смог всё вместить. ПОРЯДОК начал сыпать лишнее в рот, в глотку и в пищевод бойца. Но даже там добыча не поместилась, она начала высыпаться в больших количествах, жестоко раздирая внутренности и разрывая лицо.

Ранения оказались столь тяжёлыми и кошмарными на вид, что бойца поначалу приняли за мёртвого. Сержант приказал поднять его тело за ноги и потрусить, чтобы выпали трофеи, застрявшие в развороченной глотке. И когда бойцы начали выполнять приказ, «труп», освобождаясь от «фатальной добычи», внезапно захрипел.

Сержант в медицине понимал немного и потому не придумал ничего лучше, чем приказать продолжать трясти раненого посильнее и по спине при этом стучать без жалости. Но больше тот ни звука не издал, и как ни прислушивались, ни дыхание, ни биение сердца определить не смогли.

К счастью в этот момент мимо проходила надменная девушка-северянка из свиты великого и ужасного десницы. По какой-то непонятной причине она снизошла до истерзанного рядового, применила на него несколько раз лекарский навык. Сказала, что это раненого ненадолго стабилизирует, и пошла дальше, помогая по пути таким же сильно пострадавшим бойцам.

Также сержант сообщил, что прямо там, на холме, он лично принимал участие в жестокой расправе над одним из своих солдат. Тот попытался умыкнуть трофеи, высыпавшиеся из разорванного рта. Такое деяние считалось тягчайшим проступком, за это полагался строгий суд. Но на поле боя в подобных случаях предпочитали обходиться без формальностей, так что вор получил своё пусть и не вполне по закону, зато сполна и быстро.

Уходя, сержант оставил крепкий мешок, наполненный до половины. Сказал, что в него сложили всё, что выпало из глотки бойца. Посоветовал использовать добычу вместо подушки. Очень уж дорогое содержимое, большой соблазн, могут попытаться украсть. Порядка в бараке нет, если вор сразу не попадётся на горячем, найти его будет непросто.

И да, сержант тоже назвал бойца Лопнувшим Хабом. Как объяснил один из соседей, выживший, но покалеченный, это персонаж какой-то северной сказки про странного мальчика, которому ПОРЯДОК давал много трофеев даже за победы над мухами. И всё было прекрасно до тех пор, пока ему не захотелось большего. Он убил мышку, и с ним случилась та же неприятность: разорвал себе и рот, и глотку.

Вот так боец, чьё имя никого не интересовало, вдруг стал сказочным Лопнувшим Хабом. Имя получилось длинное и неудобное, но его быстро запомнили и рядовые, и сержанты, и, что звучит невероятно: офицеры. Даже из корпусных пехотных отрядов приходили посмотреть на «счастливчика, убившего очень жирную мышь».

А когда здоровье пошло на поправку, Лопнувшего Хаба посетил какой-то очень важный и очень богатый человек. Его зажиточность выдавала не только одежда, а и внешность, ведь чтобы наесть такое пузо, придётся потратить невероятное количество денег. Этот толстяк повёл себя на удивление благодушно и поговорил с бойцом, практически как с равным, то и дело называя его бедным мальчиком. Выразил убеждённость, что до ранения боец был мальчиком не только бедным, а и симпатичным, и пожелал не просто выздоровления, а возвращения былой привлекательности. Напоследок он оставил какого-то юношу, чтобы тот помог разобраться с трофеями.

Лопнувший Хаб до того дня использовал мешок с добром как подушку, опасаясь в него заглядывать. Людей в бараке много, и не все безнадёжно покалеченные. На то, чтобы украсть у соседа, много силы не требуется.

Очень не хотелось потерять то, из-за чего пришлось перенести такие муки и превратиться в урода. И непонятно, что делать в случае поимки злодея. То, что на поле боя таких убивали быстро, безо всякого суда, боец осознал. Но как люди отнесутся к тому, что он убьёт воришку прямо здесь, в лекарском бараке?

И да, насчёт урода — не преувеличение. Не надо даже на ровную воду смотреть, чтобы в этом убедиться. Достаточно ладонью по лицу провести, и нащупаешь бугристые кривые рубцы, что тянутся от углов рта. Лекари, разрываясь между множеством раненых, кое-как, наскоро, зашили рваную плоть, не озаботившись о качестве работы. Да и навыков у них не хватало, чтобы вернуть ровную кожу и привести мышцы в полный порядок. Даже воду пить с такой мордой поначалу было больно, а от мимики почти ничего не осталось. Даже если попытаться чуть-чуть улыбнуться, выходила кошмарная гримаса.

Из «барака мертвецов» Лопнувший Хаб вышел на своих ногах. Говорить он мог еле-еле, некоторые звуки никак не давались, но на следующее утро голос почти вернулся в норму. А уже три дня спустя боец ощущал себя таким бодрым и сильным, каким не ощущал никогда. И всё потому, что он начал использовать трофеи так, как ему объяснил тот юноша, оставленный толстым богачом.

Некоторые люди считали Хаба глупцом из-за его необщительности. Но он обоснованно полагал, что всё наоборот, — это его окружают неумные люди, и ему просто не нравится с такими разговаривать. К тому же от проблем с местным наречием не избавился до конца, что тоже не способствовало желанию вступать в беседы. Так-то голова у него работала неплохо, он прекрасно понимал, что продав добычу, станет обеспеченным человеком. И, возможно, он бы так и поступил когда-нибудь в будущем. Но только в очень отдалённом будущем.

Потому что в ближайшем будущем он намеревался убивать. Он надеялся, что с новыми силами и полученным в битве опытом сумеет делать это гораздо эффективнее.

Ему вернули старый арбалет, и он почти всё свободное время тщательно с любовью полировал его детали, периодически доставая сержанта вопросами о дате следующих учебных стрельб, чем приводил его в замешательство.

Изнурительные марш-броски по жаркой степи до полигона во всём отряде нравились лишь одному человеку.

Лопнувшему Хабу.

Спустя ещё несколько дней состоялся смотр, на который вывели жалкие остатки девятого стрелкового отряда. Из тысячи бойцов остались меньше четырёх сотен, часть из которых ещё не оправилась от ран.

На смотр заявился тот самый десница: великий и ужасный. То, что он выглядел удивительно молодо, ничуть Хаба не обманывало. Он уже наслушался от других бойцов о деяниях этого страшного человека. Одно то, что тот с небольшим отрядом своих телохранителей перебил до последнего человека всех некромантов чёрной кварты, уже заставляло смотреть на десницу с завистью. Ведь никто не сомневался в том, что большая часть тех смертей — его рук дело.

А ведь это далеко не первая учинённая им резня.

Боец пока даже мечтать не мог о таком количестве убийств. Это принципиально иной уровень душегубства. Незлобный с виду молодой человек заслужил бесконечное уважение.

Проходя мимо, десница остановился напротив Лопнувшего Хаба, долго на него смотрел, будто что-то вспоминая.

А потом спросил, умеет ли тот считать, читать и писать. Хаб ответил честно, что до ста считает уверенно, а дальше не пробовал, потому что до сих пор не требовалось. И читать тоже умеет на мудавийском не очень быстро, а на святом языке совсем медленно. Пишет и на том и на другом без ошибок, но тоже не быстро.

Десница на это обозвал его полиглотом. Наверное, какое-то северное ругательство. Приказал, чтобы счёт освоил до ста тысяч и читать научился быстрее, а не по слогам. Затем, пошептавшись с офицером, ошеломил, сказав, что грамотные люди отряду нужны, и теперь он сержант. А когда освоит поставленные задачи и проявит себя, глядишь, и выше поднимется.

Мол, наступают какие-то новые времена, и те, кто достойно повели себя в битве Трёх королей, могут рассчитывать на многое.

Перед тем, как направиться дальше, десница спросил имя.

Боец уже привык к новому, и, не задумываясь, ляпнул, что он Лопнувший Хаб.

Десница рассмеялся, но тут же осёкся и покачал головой. Сказал, что Хаб закончил плохо и вообще был мухоловом-неудачником. Мол, негоже героям битвы Трёх королей походить на того, кто принял глупую смерть от какой-то ничтожной мыши. Он приказал офицеру найти лекарей-хирургов, которые поправят шрамы на лице.

А затем, снова заулыбавшись, заявил, что во славу какого-то великого Гюго нарекает Лопнувшего Хаба Гуинпленом. И настрого запретил всем употреблять старое имя.

К деснице в отряде и до битвы относились особо, как к обычным людям не относятся, а после неё он для всех без исключения вознёсся на уровень божества. Так что первый же солдат, который не был свидетелем этой сцены и, как всегда, назвал Гуинплена Лопнувшим Хабом, тут же много раз упал на абсолютно ровном месте и срочно отправился к лекарям. Причём офицер, прекрасно видевший зверское избиение, никак не препятствовал.

Попадать к лекарям — дело ненужное, поэтому с тех пор бойца звали исключительно Гуинпленом.

Глава 6 Прощай и здравствуй вундерваффе

Глава 6

Прощай и здравствуй вундерваффе

Интересный факт, этот странный «человек-улыбка» из рядовых «тряпок» поднялся до сержанта избранной тысячи без протекций и боевого опыта. И мало того, состоит в особой стрелковой группе, куда набирают избранных. При этом он даже не участник боя у Козьего пруда, он всего лишь один из последних рекрутов, которых или вообще не учили, или учёба занимала считанные дни. Наскоро вбив в головы минимальные азы, их бросили в мясорубку коровьей ярмарки.

Время было непростое, тогда частенько брали всех подряд без расспросов, спеша в последний момент заполнить оставшиеся вакансии. Вот и получилось, что я даже настоящее имя его не знаю, и, аккуратно интересуясь, выяснил, что я такой не один. Какая-то путаница с документами у вербовщиков случилась, а офицер роты зачем-то потащился со списками на битву, где и сам сгинул, и бумаги затерялись.

Но безымянным этот солдат не остался. Моя давняя шутка с Гуинпленом почему-то имела бешеный успех, прозвище закрепилось намертво. И это несмотря на то, что здесь никто не может понять его смысл, ведь для этого надо быть мало-мальски грамотным землянином.

С тех пор «красавца» иначе не называют, и во всех списках он значится именно так.

«Красавец» в кавычках не просто так. Эта жертва неведомых здесь компрачикосов изволит чудить. Говоря проще, Гуинплен наотрез отказался избавляться от безобразных шрамов. Как только лекари привели в порядок лицевую мускулатуру, что позволило ему, наконец, нормально принимать пищу и внятно говорить, так сразу от них и сбежал. Сказал, что проведенного лечения более чем достаточно, ну а что до внешности, она его вполне устраивает.

Я же так и сказал — странный. Причём это не единственная его ненормальность. За несколько месяцев он не просто счёт освоил, он научился в уме совершать сложные вычисления. Также достиг успехов в чтении и каллиграфии, а с картами навострился так хорошо разбираться, что ПОРЯДОК подкинул ему соответствующий навык.

Между прочим — нечасто такое случается. Да, Гуинплен за счёт своего мешка трофеев даже без учёта стандартной «подкормки шудр» неплохо поднял Меру ПОРЯДКА, но на некоторых умениях и она не очень-то часто срабатывает.

Это как раз из таких.

То, что его Баланс не наказывает за чрезмерную скорость освоения трофеев — ещё одна необычность. Даже я в своё время так не частил.

Впрочем, с проблемами я тогда столкнулся не сразу, так что, возможно, у этого необычного солдата ещё всё впереди.

Но по мне главная его странность — то, что он вообще остался в армии и изъявил желание принести клятву шудры. С таким немалым мешком добра этот сержант мог стать, например, основателем купеческого дома, открыть сеть трактиров, выкупить у наших интендантов породистых южных скакунов и устроить конезавод... Да в мире хватает разных способов, что позволяют даже простолюдинам добиваться высокого положения.

Некоторые свежеиспечённые аристократические семьи очень стыдятся своей недавней истории, потому что именно так и образовались. Удачливые люди из простого народа делали хорошие деньги, зарабатывали себе репутацию, брали из обнищавших кланов полукровок или даже полноценных невест. Прокачивали одного наследника за другим, из поколения в поколения, скрещивали и так и эдак, пока не получали какие-то закреплённые за семьёй особые параметры ПОРЯДКА. Наличие таковых уже само по себе — серьёзная заявка на благородство.

Сложный и длительный процесс, но ничего невозможного нет.

Гуинплен явно не обделён талантами. С виду он тощий подросток, однако убедил вербовщиков, что ему уже больше шестнадцати и каким-то образом не оставил ни в их памяти, ни в списках своё имя. Да, он попал в благоприятный момент, когда гребли всех подряд, но ведь брали не совсем вслепую. Нельзя не заметить, что речь у него не вполне правильная, но при этом не упрощённая, а кожа чересчур тёмная даже для кочевника из южных областей Мудавии. А это у нас один из первых признаков, по которым высматриваем шпионов Тхата.

Однако его взяли даже без пометки о благонадёжности.

Нет, он точно не пустоголовый.

Не знаю, что довело его до бедственного положения, заставившего пойти в арбалетчики, зато знаю Мудавию и ничему не удивляюсь. Здешняя стабильность такова, даже самый преуспевающий гражданин может запросто на дне оказаться в любой момент. Да, он не без странностей, но у солдат обладатель кошмарной улыбки стал кем-то вроде живого талисмана. Вы только представьте: с ним даже старшие офицеры считаются. Столь интересными людьми не разбрасываются, я рад, что он на нашей стороне. Сейчас Гуинплен «свободный сержант» в особом взводе. То есть своего десятка у него нет, он вроде зама своего командира взвода, но по сути почти сам по себе. На данный момент он единственный младший командир арбалетчиков, не прошедший через учебный лагерь на севере. Даже те, кто родом из Мудавии, там побывали, потратив прорву времени на дорогу, обучение и, главное, практику, когда их гоняли по определённым «полянам» с целью набить нужные навыки.

Гуинплену эти «поляны» ни к чему. После битвы Трёх королей в его мешке оказалась такая коллекция навыков, что на её освоение уйдут годы и годы. Причём некоторые его умения в Пятиугольнике добыть невозможно.

Ну или я просто не знаю нужные «поляны».

И да, он единственный сержант, который никогда не расстаётся с арбалетом. Поговаривают, даже спит с ним, используя вместо подушки. Может и привирают, но похоже на правду. Так-то им оружие положено, а вот стрелять необязательно, их дело на поле боя — командовать теми, кто стреляет. Но Гуинплен — это Гуинплен, с ним почему-то даже Шайм Аккос не спорит. А он, между прочим, главный у стрелков. Сбежавший в Пятиугольник из-за долгов семьи уроженец какого-то мелкого свободного города, сумевший сделать в моём войске карьеру. От простого дружинника до тысячника арбалетчиков поднялся.

— Гуинплен, ко мне! — скомандовал я.

Тот покинул своё место перед строем, приблизился, замер.

Я протянул руку:

— Дай мне свой арбалет.

Тот нервно сглотнул, из-за чего исковерканный рот скривился ещё больше, медленно стащил оружие с плеча, протянул с явной неохотой.

Взяв арбалет, я поморщился. Видно, что владелец следит за ним тщательно, все детали идеально отшлифованы и где возможно даже отлакированы. Но всё равно редкостное уродство. А ведь я сам его, можно сказать, изобрёл. До меня никто не догадался до такой печальной посредственности. В этом оружии плохо абсолютно всё, кроме мощности, и на тот момент меня это устраивало. Игнорируя множество недостатков, я вооружил этим убожеством девять тысяч человек, спешно набранных по закоулкам города и лагерям беженцев. Мусор человеческий, а не солдаты. Именно так подумали враги. И хотя были полностью правы, это им не помогло.

Даже мусор способен на многое, если его правильно использовать. И пренебрежение врагов сыграло против них. Они попросту не принимали в расчёт эти девять тысяч. Считали их обычным крестьянским ополчением, а их оружие — корявыми поделками криворуких шабашников.

То-то они удивились, когда оказалось, что на коротких дистанциях даже альфам из этих уродливых арбалетов прилетает очень больно.

Подозреваю, по итогам битвы Трёх королей пойдёт волна, так и сям начнут создавать похожие образцы, пытаясь копировать мою тактику. Вон, мастера Пробра уже вовсю их клепают. Но так как даже с болтами, усиленными рунами и артефактными плетениями это оружие весьма нишевое, мало где применимое, мода на уродливое барахло быстро схлынет. Не удивлюсь, если историки быстро позабудут, что какие-то заурядные простолюдины выкосили несколько тысяч прекрасных воинов и заставили улепётывать южных альф. Малость подсократят описание боя, просто напишут, что на первой фазе сражения доминировали лучники Львёнка.

И я их понимаю.

Описывать толпу каких-то убогих бродяг с убогим оружием никому не интересно.

И хотя корявый арбалет весил без малого пуд, я, размахнувшись, легко швырнул его с такой силой, что он, врезавшись в стену башни, разлетелся на куски.

Обернувшись назад, на Гуинплена, я собирался с пафосом выдать заготовленную красивую речь, но осёкся. Изуродованный боец смотрел на стену так, будто возле неё только что казнили всю его семью, всех друзей, соседей и знакомых. Разнесли вдребезги абсолютно всё, что ему дорого. Со всего маху всё святое уничтожили, как этот убогий самострел. Его челюсть мелко-мелко, едва заметно подрагивала, будто он сдерживает не просто рыдания, а истошный крик, рвущийся из глубин души.

Понятия не имело, чем его так задела гибель неказистого оружия. Как по мне, это всё равно, что плакать из-за треснувшего унитаза. Я даже на поломку Крушителя не особо расстраивался, ведь это просто вещь.

Но всё же мне стало стыдно за те слова, что я собирался сказать.

Нет, не надо сейчас никакого пафоса. Не знаю, что тут происходит, но это следует прекращать.

— Бяка, бегом! — скомандовал я.

Несколько секунд, и приятель кое-что мне передал.

Я протянул переданное Гуинплену:

— Держи.

Тот смотрел и видел, но не понимал.

— Бери-бери, — ободряюще добавил я. — Это твой.

— М-мой?.. — непонимающе протянул Гуинплен.

Вот же Хаос... Кто бы мог подумать, что сломанная хреновина так сильно выбьет его из колеи.

Хороший солдат, но да, странный.

Очень странный.

Ладно, придётся самому.

Протянув руку назад, я скомандовал:

— Бяка, болт номер два!

Приятель протянул короткую стрелу с тонким чёрным древком и длинным четырёхгранным наконечником с жёлтым остриём. Стабилизаторы не те, что раньше, а настоящие, полноценные, из гусиных перьев, и подозреваю, ради этих перьев половина имперских гусей пострадала. Очень уж хорошую цену давали за них мои торговые агенты. Рынок этого сырья не столь уж велик, а мы его выгребли подчистую, и нам требовалось ещё и ещё.

Причём побыстрее.

При этом я так и не понял, почему перья так прекрасно работают. На максимальных скоростях болты чуть ли не добела раскаляются, уподобляясь трассирующим снарядам малокалиберной артиллерии. По идее их оперение должно сгорать на первых сотнях метров с пагубными последствиями для стабилизации, однако наблюдения показывают, что это не происходит.

Или я что-то не понимаю в физике явления, или местные гуси какие-то особенные.

Впрочем, я в этом мире много чего не понимаю.

Перехватив в левую руку арбалет, что принёс Бяка, я взялся за рычаг «козьей ноги» и легко его потянул.

Но лёгкость обманчивая. Дури в этом изящном красавце гораздо больше, чем в том тяжеленном уродце, что только что развалился при ударе о стену. И это при том, что в старом образчике вес почти в четыре раза больше, и для взведения требовалось подсоединять дополнительную увесистую деталь.

Силы у меня много, но дело не только в ней. Имперские мастера, которые за большую плату взялись выполнять мой заказ, подготовили всё, что необходимо для установки рунной последовательности и артефактного плетения. И то, и то — новые, усовершенствованные. Мне пришлось поломать голову, чтобы совместить в одном изделии несколько функций и при этом не задрать требования к пользователям до небес.

То, что получилось, нельзя даже сравнивать с шедеврами вроде Крушителя и Жнеца. Увы, если в артефакторике я продвинулся прилично, о рунном мастерстве так не скажешь. Несмотря на все усилия до сих пор топчусь на первой ступеньке высоченной лестницы. Однако даже в таком виде этот арбалет за пояс затыкает всех конкурентов. Даже те, что производятся лучшими специалистами Большого юга, уступают ему в некоторых параметрах.

При этом их цена огромна, доступны они лишь для редких богачей. Появление даже десятка таких арбалетов на поле боя на ходе сражения никак не сказывается. Для того чтобы их наличие заметили, требуются сотни.

А у меня в планах тысячи. То есть я делаю то, что до меня здесь никто не делал — перевожу самое эксклюзивное оружие в класс массового.

Зарядив болт, приставил приклад к плечу и, быстро прицелившись, выстрелил в ту же стену, об которую «убил» оружие Гуинплена. Сверкнула вспышка, по ушам приложило отрывистым, звонким звуком разрыва. От блока при этом откололось несколько камешков, и осталась выбоина объёмом почти с мой кулак.

— Болт номер три! — скомандовал я.

Пять секунд и арбалет взведён заново и перезаряжен. Ещё две секунды, и болт с красным остриём попадает в соседний блок. Тоже последовала вспышка, но, как бы это сказать... Более насыщенная, что ли. И хоть и шумная, но без того резкого хлопка. Разлёта «каменной шрапнели» тоже не последовало, зато на стене ярко заполыхал «пятачок» размером с крышку от немаленького армейского котла. Секунд семь, и он начал гаснуть, и ещё через четыре-пять огонь полностью сошёл на нет. Осталось чёрное слегка дымящееся пятно.

— Номер первый! — снова скомандовал я.

Этот болт не взорвался и не вызвал сильное возгорание, он просто устроил в щели между блоками здоровенную пробоину из которой выбивалась тоненькая струйка дыма. Диаметр отверстия раза в два больше, чем у древка, и, представляя качество работы мудавийских строителей, я не сомневался, что наконечник вошёл в окаменевший раствор минимум сантиметров на тридцать пять.

Указав на стену, я начал пояснять:

— Болт с жёлтым наконечником разрывной. Он похож на те снаряды, что катапульты швыряли в битве Трёх королей, но дури в нём, как вы видели, не настолько много. Можно сказать, чуть-чуть хлопает, но вы только посмотрите, что он с камнем сотворил. Мы проверяли их на некоторых кирасах латников чёрной кварты, такие болты их рвут, будто бумагу. Также даже на большой дистанции может ранить и убить врага с амулетом от физических атак или с магическим щитом, аналогичным Щиту ветра. Естественно, амулет должен быть недорогим, а щит нулевым или еле-еле развитым. Если вы вдвоём или втроём сговоритесь и выберете одну цель, как вас учат, то двумя или тремя попаданиями сможете убить и куда более защищённого врага. Вон, Гуинплен в одиночку успокоил альфу-аристократа болтом старой конструкции, выстрелив в упор, когда тот завяз в толпе наших солдат, и его защита выдохлись. Новые болты гораздо лучше, мы их по-всякому сравнивали против разных целей, так что я знаю, о чём говорю. Второй, который с жёлтым наконечником, зажигает цель алхимическим составом. Как вы видели, против камней он ничего не может сделать, но ведь это естественно. Очень удобная вещь против деревянных строений, инженерных машин, повозок, полевых укреплений, шатров и палаток. Также от него мгновенно вспыхивает дублёная кожа и ткань, так что одежда и поддоспешник сразу загорятся. Даже если маленькая капля попадёт на кожу, тоже мало не покажется, ожог оставит сильный. И пока всё зелье не выгорит, потушить сложно, поэтому против живой силы тоже неплохо работают. Вот этот болт, номер один, безо всякой алхимии. Он похож на старые добрые боевые болты, к которым вы привыкли, только легче в четыре раза. Но не подумайте, что у него убойность меньше. Видели дыру, что он проделал в щели между блоками? И слышали звук выстрела? Будто кнутом щёлкнули. Это, можно сказать, особая магия. Дело в том, что болт, выпущенный из такого арбалета, долетает до цели в полной тишине. Ваш враг падает замертво, и лишь в этот момент до него доносится звук. Представляете, какая должна быть скорость? Нет, вряд ли вы можете себе это представить. Просто примите на веру, что такие болты убивают даже лучше, чем старые. Древко из особой... гм... древесины, и при попадании в цель на такой скорости его разносит в труху, причём труха эта жарко тлеет. Даже самая лёгкая рана из-за этого эффекта станет кошмаром для раненого, плюс можно что-нибудь поджечь. Эффект, конечно, не тот, что с алхимией, но легковоспламеняющиеся материалы вспыхивают часто.

Я указал на стену:

— Вот этим, обычным болтом, кираса латника чёрной кварты за сто двадцать шагов пробивается навылет в ста случаях из ста. Мы это тоже проверяли по-всякому. И взгляните вот сюда. Видите отличие от вашего оружия? Например, оцените удобный и красивый приклад. Вам теперь не нужна подставка, вы можете стрелять с плеча. Также у этого арбалета есть настоящий прицел, и устроен он сложно. Вот здесь в нём регулятор на четыре положения для разного типа боеприпасов: первое для взрывных; второе для зажигательных; третье для обычных; четвёртое для тренировочных, которые вообще без металлического наконечника и с простым древком из дешёвой древесины. Чтобы вы не путали, первая отметка на прицеле подкрашена красным, вторая жёлтым, на третьей стальная набойка, четвёртая никак не обозначена, просто прорезь. Даже неграмотные разберутся, но совсем неграмотных среди вас уже нет, за эти месяцы всех научили хоть немного читать и считать до десяти тысяч. Также вас учили определять расстояние до врага в метрах, причём особое внимание уделяли дистанциям до полутора тысяч метров. И эта цифра не просто так появилась, именно на такой дистанции вы ещё можете одним выстрелом из двух попасть в цель размером с повозку, а вот дальше болты если и летят, вряд ли вам получится направить их в даже в цель размером с офицерский шатёр. Да и убойности у обычных болтов уже не будет. Взрывные и зажигательные можно и на два километра закинуть, но даже при залповой стрельбе попасть по цели размером с большой крестьянский дом будет непросто. Для этого вам придётся потратить много боеприпасов, а такие, между прочим, не купишь. Дело в том, что древко у них особое, оно из уникального материала из Запретной пустыни, да и алхимическая начинка, сами понимаете, дешёвой быть не может. Также учтите, что разгоняются они за счёт встроенных артефактных плетений, а это даже дороже начинки выходит. Так что, надеюсь, на два километра вам стрелять никогда не придётся. Вот здесь, с другой стороны прицела, выставляется дистанция: от ста метров до тысячи шестисот. До выхода в поход надо успеть пристрелять каждый арбалет, и вы в этом процессе будете участвовать. Скажу вам, что даже я, лучник без навыка стрельбы из арбалета, из этого красавца в быстром темпе могу выпускать по семь болтов за пятьдесят секунд. Вы же, в битве Трёх королей, за это же время выпускали всего лишь один. Причём били на максимальную дистанцию в семь сотен метров, не дальше. Понимаете о чём я? С таким оружием вы могли в том бою выпустить приблизительно в десять раз больше болтов, если бы начали стрелять в тот же момент. Но зачем тянуть? Вы бы накрыли южан ещё тогда, когда они только начинали строиться, а это ещё больше выстрелов. Представляете, какие потери они могли понести, если бы у каждого из девяти тысяч наших стрелков было такое оружие? Не факт, что хотя бы кто-то сумел добраться до вашего строя. И вы ведь помните, что эти болты в четыре раза легче старых? Значит, даже с теми силами вы могли их таскать во столько же раз больше. А сейчас, когда вы повысили свои параметры и вам не нужно таскать бердыш и железяку для взведения, и в восемь раз больше утащите. Но, учтите, это оружие гораздо сложнее, и хотя вас выбирали среди тысяч кандидатов, в том числе, за сообразительность, придётся приложить усилия, чтобы переучиться. И да, те из вас, кто ещё не сумели получить стартовые навыки арбалетной стрельбы, постарайтесь получить их до начала похода. Это новое оружие гораздо долговечнее старого, у него ресурса на несколько тысяч выстрелов хватит, так что можно тренироваться сколько угодно. Добавлю, что этот арбалет тоже является артефактом, и ещё один артефакт каждый из вас сейчас таскает на шее. К началу похода лимит по артефактам у всех должен подняться с двух до трёх, вам для этого предоставят необходимые трофеи. Как вы понимаете, это неспроста, получите ещё один амулет: особый пояс. Вам он понравится, не сомневайтесь: и удобный, и свойства полезные. И арбалет, и пояс можно привязать к хозяину, при правильно оформленной связи их прочность и эффективность немного вырастут. Я лично помогу вам с этой процедурой. Вопросы есть?

Один офицер кивнул:

— Господин, это все виды болтов?

— Есть ещё тренировочные, они для боя не годятся. Я о них говорил, но не показывал. И есть... Впрочем, о том, что есть ещё, вам знать не обязательно, там больше для диверсий болты или просто опытные образцы. Их очень мало, вряд ли вам доведётся с ними поработать. Ещё вопросы будут?

— Господин, я не понял, а что с бердышами? Кто их понесёт, если не мы?

Да уж, офицер явно не из самых сообразительных. Увы, с головастыми кадрами вечная проблема.

Пришлось кое-что повторить другими словами.

Подняв арбалет над головой, я начал объяснять:

— Приклад видите? И видели, как я стрелял? Это принципиально иное оружие, стрелять из него можно и нужно с плеча. Получается, подпорки вам больше не нужны. Битва Трёх королей показала, что от бердышей толку мало, так что пора избавиться от этих костылей. Бяка, иди сюда. Покажи. Вот, смотрите, это меч. Короткий и узкий, простой на вид, но сталь хорошая. Опытные воины из наёмников будут учить вас до похода и в походе обращаться с ним. Везунчики смогут даже навык открыть, и такие удачливые бойцы получат наборы трофеев для его прокачки. А вот это универсальный нож. Им и врага заколоть можно и хлеб порезать. И то, и то в ножнах. Ножны прицепите к артефактным поясам, их вам выдадут позже. И да, также из империи прибыли доспехи для вас. Да-да, у вас будут настоящие доспехи, а не «тряпки». Не просто кольчуга, а кольчуга с пластинами — бахтерец. Пластин немного и толщина у них так себе, но даже бронебойную стрелу среднего лучника за пару сотен метров обычно сдерживают. Разумеется, это возможно лишь при условии, что она не попадёт в ту часть, где вас защищает лишь кольчужное плетение. Также привезли поддоспешники, стальные шлемы, наколенники, удобные и крепкие сапоги. Всё это доставлено с запасом, каждый сможет подобрать свой размер.

Я снова протянул арбалет:

— Ну так что, Гуинплен, возьмёшь или никак со старым дрыном расстаться не можешь?

По строю пронеслись смешки, а изуродованный стрелок осторожно, будто младенца принимая, взял из моих рук новое и красивое оружие. Держа его на весу, спросил:

— Господин, а что делать тем, кто так и не откроют навыки на арбалет?

— Ты разве не открыл? — удивился я.

— Открыл давно и поднял хорошо. Я для других интересуюсь. Волнуюсь за них, ведь без такого навыка им будет труднее убивать наших врагов.

Я многообещающе улыбнулся:

— Не сомневайся, у меня этот момент на особом контроле, так что никто без арбалетного навыка не останется. Кто не получит его до похода, тот в походе обязательно получит.

— А что там будет, в походе?

— А будет то, Гуинплен, что мы пойдём по местам, где нормальные люди не ходят. Простую дорогу не обещаю, я её выбрал как раз потому, что на ней даже тот, кто арбалет никогда в руках не держал, быстро откроет навык на него. Но предупреждаю, способ открытия не самый простой, и некоторым может не понравиться.

Глава 7 Коварные замыслы

Глава 7

Коварные замыслы

Вы когда-нибудь собирались в поездку непонятно куда и неизвестно на какой срок? Если да, то представьте, что вам к тому же пришлось помимо себя собирать ещё три с лишним тысячи душ, а также решать многочисленные и часто неожиданные вопросы, дабы в ваше отсутствие всё не развалилось. То есть передавать дела преемникам, оставлять инструкции на разные случаи; подбирать кадры на вакансии, что освобождаются из-за того, что вы забираете ключевых специалистов; собирать всё необходимое, дабы не остаться без чего-то нужного там, где это нужное ни за какие деньги не найдёшь.

В общем, загружен я был так же плотно, как перед битвой Трёх королей. Причём большую часть времени занимала именно передача дел, сама подготовка войска меня почти не грузила.

Наладил я там процесс настолько хорошо, что он почти не требовал моего вмешательства.

Кими, рывком распахнув дверь, почти пробежала через кабинет, нависла над столом и гневно спросила:

— Это шутка такая, или ты действительно отказался от возвращения в столицу?!

Я, не отрываясь от очередной ведомости, спокойно ответил:

— Разумеется, отказался.

— Хаос! Но почему, Гедар?! Ты победитель чёрной кварты, сам император признал твою победу великой! Твоё появление в столице станет триумфом для Кроу! Вот зачем было отказываться?!

Я отложил бумагу в сторону, помассировал большими пальцами уголки глаз и, устало взглянув на Кими, сказал:

— Не знаю, откуда ты узнала такие детали, но, предполагаю, до тебя они дошли в извращённом виде. К тому же ты не подумала о некоторых вещах и кое-что не учитываешь. Кими, вот какой может быть триумф ради меня в столице, когда война идёт на юго-востоке Равы? Именно там театр боевых действий, именно к нему приковано всеобщее внимание. Спроси имперских сановников про Мудавию, восемь из десяти знать не знают, что у империи там какая-то серьёзная заварушка уже около года длится. Зато десять из десяти прекрасно знают, что Ассиопа уже отхватила кусок одной из богатейших провинций империи и осаждает там важнейший портовой город. Учитывая то, что через этот город шла значительная часть морской торговли, все значимые кланы в той или иной мере получали из него какую-то прибыль. А теперь этой прибыли не стало, так что пострадали интересы первых семей империи. Если же брать Мудавию, никто на ней не наживался. Наоборот, в последние десятилетия она была бездонной дырой в имперском бюджете. Деньги уходили непонятно на что без малейшей отдачи, и мало кто у нас понимал, в чём смысл такого финансирования. Захвати Мудавию Тхат, большинство бы этого не заметило, а из оставшихся немало порадовались бы такому известию. Это ведь какая экономия получится, если перестать вливать немалые средства в никуда. И да, уже позже, столкнувшись с проблемами на южных границах, никто бы из этого большинства жалеть о той старой потере не стал. Память у людей такая... короткая, да и мало кто умеет признавать свои ошибки. Кими, с точки зрения империи мы здесь даже не в дыре находимся, мы в нигде, мы бесконечно далеко от главных военных интересов страны. Понимаешь?

— Но ведь чёрная кварта... — растерянно пролепетала Кими.

— Да хоть жёлтая или оранжевая, что с того? — перебил я. — Посмотри на меня. Я разве похож на Святого Ауссария? Я не первый победитель кварты, так что легендой мне не стать. Да, победа знатная, не поспоришь, вот только победил я не в то время и не в том месте. Триумф победителя, наконец-то выбравшегося из никому не интересной Мудавии, будет выглядеть каким-то нелепым анекдотом, а рассказ о разгромленной чёрной кварте забавной фантастикой. И это даже если не учитывать врагов моей семьи, которые постараются всеми способами принизить наши успехи. Да, со временем битву Трёх королей как-нибудь признают, но без пышных триумфов и вообще без какой-либо шумихи. Кроу сейчас не в том положении, чтобы кому-то вздумалось меня прославлять, а Мудавия нам не настолько дорога, чтобы реагировать на события в ней, какими бы славными они не были. И также учти, что, образно выражаясь, в столице мы бы попали к нашим врагам на обеденную тарелку. То, что мы там почти год относительно спокойно провели, ничего не значит, потому что там мы «сидели в домике». К тому же даже за стенами при всей той охране кое-кого пытались достать. У нас там, считай, нет нужных связей, и от клановых разборок лишь император прикрывает. Кими, не забывай, его люди не всемогущи и не факт, что продолжат заботиться о нас после моей отставки. Да, на период войны клановые разборки не приветствуются, но после того, как я сдам перчатку десницы, некоторые могут сильно обрадоваться и махнуть рукой на неудовольствие императора. Наши враги сильны, полагаю, он может счесть, что нет смысла с ними конфликтовать из-за Кроу.

— Я не поняла про перчатку и отставку. Ты о чём?

Я пожал плечами:

— Год с лишним прошёл, пора кое-что отдавать. Или ты забыла?

— Нет, не забыла. Но я думала, ты и дальше будешь при должности.

— Император сказал, что перчатку надо возвращать, поэтому придётся с ней расстаться. Можно сдать её в столице, можно в лагере принца. Я решил, что второй вариант для нас сейчас куда удобнее и безопаснее.

— Как-то оригинально получается, Гедар. Ты лезешь на эту войну добровольно, хотя клан твой не входит не то, что в десятку, а даже в сотню. Да у тебя, можно сказать, клана нет, ты сам себе клан. Несерьёзно. То есть ты не обязан поднимать знамёна, но поднимаешь. И это при том, что многие кланы первой сотни всеми способами от этой чести отказаться пытаются, или ограничиваются отправкой символических отрядов наёмников. И при этом у тебя отбирают перчатку, которая хоть как-то от врагов прикрывает. Я уж молчу про чёрную кварту. Да, я поняла твои слова про Мудавию и да, ты прав. Но ведь будь ты из Лоа, тебе бы, блин, две перчатки за такую победу вручили. Или даже три. И пять кварталов в центре столицы в придачу.

— Увы, я не из Лоа, а это значит, что с перчаткой придётся попрощаться. Или ты хочешь поспорить с решением императора?

— Да плевать я на него хотела.

Я покачал головой:

— Похоже на изменнические речи...

— Всё равно плевать. И на Лоа тоже, и вообще на всех. Гедар, нам не с южанами сейчас воевать надо, а с этими негодяями. Нам никакой выгоды от этой войны нет.

— Ну почему это нет? Война, это лучший способ обеспечить наших бойцов самыми качественными навыками. Охота в Пятиугольнике раз в сто хуже работает, и выбор умений там куда меньше.

— Это не та выгода, Гедар, это совсем другое. Я к тому говорю, что ассиопцы сейчас не угрожают владениям наших семей. И да, все эти владения захвачены тем же Лоа и прочими. Вот кто наши настоящие враги, вот кого мы сейчас должны уничтожать, вот на ком твои воины должны зарабатывать ценные навыки.

— Кими, ты прекрасно знаешь, я над этим работаю.

— Ну да, вроде работаешь-работаешь, а толку я пока не вижу. Зато вижу, что ты опять зачем-то ввязался в ненужную тебе войну.

Я загадочно улыбнулся:

— Очень может быть, что скоро увидишь. Собственно, отчасти ради этого и ввязался.

— Ты о чём сейчас, Гедар?

— Случайно не заметила, что в последнее время рядом со мной не видно смертоносцев?

— Ты их часто по разным делам отправляешь, что тут такого?

— Да, отправлял. Усыплял бдительность некоторых шпионов. Пусть привыкают, что они вечно в разъездах.

— Что за шпионы?

— При миссии есть, как минимум, один от Лоа, и второй не знаю от кого. Он точно не от южан, значит, от каких-то имперцев. К тому же он пару раз пытался отравить меня ядом из вытяжки хеллии, а это любимое «лекарство» Ашши. Да и другие не брезгуют, средство очень даже известное в узких кругах.

— И ты до сих пор не велел содрать с него кожу?!

— Какая ты добрая... Кими, ну зачем она мне? На барабаны пускать? Так коровья лучше.

— Очень смешно! Гедар, почему эти твари до сих пор живы?!

— А смысл их убивать? Одних прикопаешь, их хозяева других пришлют. Этих мы хотя бы знаем, давно присматриваем за ними, а новых вычислять придётся и заново пристраивать к ним слежку. Лишняя работа, не вижу в ней смысла. К тому же я им скармливаю именно то, что нам нужно. Даже подслушивать иногда разрешаю важные беседы. Якобы важные. Вот и смертоносцев они ни в чём ненужном не подозревают. Воспринимают их, как моих особых порученцев, что вечно занимаются какими-то скучными местными проблемами на границе Мудавии. Только на этот раз наши чёрные ребята не на границе, а далеко за ней. Помнишь того забавного мага иллюзий?

— Который клятву тебе дал? Конечно помню. Бесполезный и глупый тип, как маг он ничто.

— Ну не скажи, не скажи... Я отправил его вместе с Йохо и Майо на север. Да-да, в Раву. И не просто в Раву, а в вотчину Кроу. Очень хочется узнать обстановку возле цитадели клана.

— Ты их послал к цитадели?! — изумилась Кими. — Гедар, Ашши с неё глаз не сводят, там, наверное, и близко не подберёшься.

— Смертоносцы меня заверили, что за такую плату они под юбку к мамочке Хаоса заберутся. И, судя по донесению, что получено на днях, у них это получилось. Я не про юбку, разумеется, я про окрестности цитадели. Не знаю, как много сведений они смогли собрать, но какая-то информация точно есть.

— И что тебе с этой информации?

Я пожал плечами:

— Пока не ознакомлюсь, не узнаю. Цитадель Кроу особое сакральное место, насколько мне известно, только представители моего клана могут её посещать и позволять это делать другим. Есть подозрения, что Ашши пытаются и себя как-то вписать в, скажем так, список разрешённых посетителей. Если это верно, в скором времени я попытаюсь им помешать. Если нет, просто устрою знатную диверсию где-нибудь на нашей земле. Смертоносцы знают, чего я хочу, и по пути наверняка присмотрели удобные объекты, где Ашши можно наказать. У этих чёрных ребят нюх на такое.

— Я не поняла, и как ты собираешься там диверсии устраивать? Ты же на войну отправляешься, то есть на ралийское побережье. А это совсем в другой стороне и очень далеко от владений Кроу. Ведь, насколько мне известно, твоя семья никогда не интересовалась югом, все ваши земли далеко на севере.

Я снова загадочно улыбнулся:

— Помнишь маршрут, по которому паченрави доставили часть наёмников? И кое-какие редкие товары нам по нему тоже привозили.

— Если ты про подземные дороги с артефактами, то наёмников они не по ним переправили. Отказались с такой толпой работать. Этот твой хитрый торгаш как-то сумел договориться с пиратами, чуть ли не всех их нанял. И они мало того, что честно переправили наёмников через море, они по старым каналам их до Прибрежного хребта доставили. А дальше те пешком и верхом, по тропам. Потому и без телег, их там сложно тащить.

Я кивнул:

— Да, так. А потом на половине пути наёмники свернули к складу, устроенному посреди горного леса, и там пополнили запасы. Так вот, провиант для этого склада паченрави именно через артефакты пути доставили. Один из таких артефактов у них в горах припрятан, через него они нам товары и доставляли. Глушь дичайшая, дорог почти нет, почти везде тропами звериными пробираться надо, но за неимением лучшего использовать можно. Смертоносцы именно через тот портал попали в Раву и должны вернуться тем же путём. Будут ждать нас возле склада в лесу. Я предварительно договорился с Решаватом, паченрави проведут в Раву до трёх десятков надёжных бойцов в любое время и потом вернут всех на то же место. Для посещения вотчины в империи подходят две точки с порталами. К сожалению, обе не слишком близко к цитадели располагаются, так что придётся резервировать на операцию минимум три дня. Перемещаемся, добираемся до вотчины, наносим удар по Ашши и бегом назад. Маршрут армии спланирован так, что пройдёт она рядом с нужным местом. И я уже позаботился о том, чтобы у нас была возможность остановиться дня на три-четыре ради особой тренировки арбалетчиков. Эту остановку правдоподобно обосновал тем, что все они должны получить навык на арбалеты. Мы не скрываем, что у некоторых бойцов с ним загвоздка, кому надо, эту информацию знают. Так-то «отстающих стрелков» у нас не так уж много, не критично, но как повод для задержки в том месте вполне сойдёт.

— Это получается, скоро я смогу пустить кровь кому-нибудь из Ашши?! — обрадовалась, наконец, Кими.

— Какая ты добрая, — умилился я и строго добавил: — Нет, именно ты никого резать не будешь.

— Это почему же?

— Да потому что ты останешься с войском. Погоди, не спеши спорить, просто немного меня послушай. С нами на восток, за горы, отправляется кучка имперской конницы. Те, которые спаслись при разгроме перед битвой Трёх королей, и те, кого мы потом из плена освободили. Я их должен привести принцу, и ты понимаешь, что эти люди ненадёжные, так что наши враги непременно с ними хорошенько пообщаются. Также не забывай про наёмников Львёнка. Шпионов среди них, скорее всего, нет, но не сомневаюсь, что Ашши найдут возможность их поспрашивать насчёт того, где я был в те дни, когда у их клана возникли неожиданные проблемы. Тот маг иллюзий, который поддерживал личины смертоносцев, подвесит иллюзию моего лица одному из дружинников. Также тот будет носить мои доспехи. Они редкие и приметные, его издали узнавать будут, принимая за меня. Никого кроме посвящённых в замысел шудр к нему близко подпускать не будут. Также в эти дни, пока стрелки будут тренироваться, мы, якобы, будем часто охотиться на местное зверьё. Там ценных трофеев нет, но за неимением других развлечений занятие достойное, аристократы это дело любят. Время от времени «второй я» будет возвращаться назад со своей свитой, в которой, само собой, будешь и ты присутствовать. На тебя с Камаем возлагается миссия не допустить того, чтобы кто-то из тех тяжёлых конников что-то неладное заподозрил. Мы примем все возможные меры для их отвлечения, но и вы уж постарайтесь. Ашши, расспросив кавалеристов, должны быть уверены, что у нашей верхушки не было возможности надолго отлучаться. Сама понимаешь, на такое дело рядовых не отправишь, кто-то очень серьёзный должен возглавлять. Так что все серьёзные должны оставаться на виду. Клан у Ашши не из последних и неизвестно, насколько тесно они завязаны с паченрави. В том, что им известно о тайных путях, не сомневаюсь, семейства такого уровня обязаны такое знать. Возможно, им также известно об артефакте в Прибрежных горах и о тех, что располагаются неподалёку от вотчины Кроу. Надо постараться, чтобы они на эти артефакты не подумали. Точнее, пусть думают, что угодно, надо, чтобы у них не оказалось доказательств. Так-то я даже не буду против того, чтобы они поняли, что я как-то причастен к случившемуся. Главное, чтобы дальше понимания дело не зашло. Без доказательств они ничего не смогут мне предъявить официально, а что до неофициального... Мы и так враги, причём злейшие, хуже уже не будет.

— А почему тот маг не может повесить иллюзию и на меня? Я так поняла, он их вешал на обоих смертоносцев.

— Да хотя бы потому что у меня нет здесь в шудрах девушки твоего телосложения. И какая бы качественная ни была иллюзия, лучше не позволять её разглядывать подолгу с короткой дистанции. Все должны видеть, что куда я, туда и ты. И когда мой двойник будет сидеть в шатре, ты будешь как можно чаще мелькать перед нужными солдатами, чтобы тебя запоминали. Ты красивая, они будут любоваться тобою и особо не станут приглядываться к твоим не настолько симпатичным сопровождающим. Будут на все сто уверены в том, что почти всегда рядом с тобой именно меня наблюдали, а не какого-то подозрительного двойника. Я знаю, как в таких случаях голова работает, так и будет, не сомневайся. Даже если среди них есть наблюдательный шпион, который не забывает каждую деталь подмечать, иллюзии ему должно хватить.

— Ты меня не убедил, — Кими покачала головой. — Я считаю, что должна отправляться с тобой.

Я пожал плечами:

— У меня другое мнение, значит, ты остаёшься. Если хочешь, можешь считать моё решение наказанием.

— За что ты так меня наказываешь?!

— Да хотя бы за то, что ты плешь мне проела, требуя немедленно начать войну с половиной кланов Равы. Считаю, что не взять тебя на первую вылазку против твоих любимых врагов будет справедливо. Посидишь на месте, подождёшь моего возвращения, подумаешь над своим нехорошим поведением.

— Гедар, это чересчур! Ты же знаешь, я везде могу пользу приносить! Чем маячить перед шпионами, которых может и не быть, лучше находиться рядом с тобой.

— Я сам решаю, что лучше, а что хуже. И да, есть одна особая задача, подходящая для тебя. Раз уж везде пользу можешь приносить, валяй, займись подготовкой каравана для императора. Триумф нам не светит, но кое-что продемонстрировать всё же следует. Например, сотню самых тяжёлых трофейных доспехов подготовь и столько же самых длинных пик. Я про доспехи латников чёрной кварты. Выбирай не какие попало, а те самые, которые носили пикинёры первых шеренг. Металл хороший, но такие тяжеленные нам не нужны, так что невелика потеря. И, полагаю, окта одного надо выделить. Благо, в обозе мы ещё несколько отбили, можно, наконец, безболезненно с императором поделиться. Он такое подношение должен оценить высоко. Ну а остальные пускай посмотрят, что носили солдаты чёрной кварты. Зрелища в столице любят, и таких диковинных трофеев там до нас ни разу не видели. Удивим народ, люди потом долго будут обсуждать увиденное. Это полезно для репутации.

Дверь аккуратно приоткрылась, в кабинет заглянул Гнусис:

— Десница, ты не один, что ли? Привет, Кими. Дело у меня к тебе, десница. Но если у вас тут шуры-муры личные, могу подождать, так и быть. Но только не долго, пять минут от силы.

— Какие шуры-муры?! — возмутилась Кими. — Гедар, тебе не кажется, что этого коротышку пора начинать воспитывать?!

Я отмахнулся:

— Слишком поздно. Это надо было делать ещё в утробе матери, потому что родился он уже неисправимым. Ты что хотел, Гнусис? Опять что-то украл и пытаешься обеспечить себе алиби?

— Ну вот почему сразу украл?! Откуда эти вечные инсинуации в мой адрес! А что там насчёт алиби? И почему снова?

— Да потому. Тебе освежить память? Вспомни тот раз, когда ты очищенную сталь упёр со склада Пробра, а потом с честными глазами всем доказывал, что в это время общался с Аммо Раллесом на тему исправления карты городских подземелий. Кстати, металла тогда реально много пропало, один бы ты столько не утащил, и одного Бяки в помощниках маловато. Интересно, кто у вас в сообщниках...

Гнусис замахал руками:

— Не знаю, что тебе там интересно, но я буду всё отрицать. Ну так что? Позже зайду, или как? Вопрос у меня, так-то, срочный, но может и потерпеть, пока вы своими благородными делами занимаетесь. Даже не пять минут, а хорошо, пусть будет шесть. И да, десница, вот не надо всё валить на меня. Я ведь, в сущности, почти абсолютно честен, просто завистников много, вечно на меня лишнее вешают. Половину того металла мудавийцы сами растащили, за этим жульём честным ребятам никак не успеть.

— То есть признаёшь, что вторую половину именно ты спёр? — зловеще уточнил я.

— И доспехи, что у Пробра пропали, тоже наверняка твоя работа, — добавила Кими. — Ни одного комплекта не осталось, всё исчезло.

— Вот только не надо на меня ещё и доспехи вешать! Тем более все! Я уже не рад, что зашёл. Хотел такую тайну тебе, десница, доверить, а ты вот взял и напраслину на меня наводить начал. Прям обидно.

— Тайну? — насторожился я.

Знаю Гнусиса и потому не сомневаюсь, что ему известно много интересного. В том числе и того, что интересно мне.

И раз уж он так заговорил, то речь именно об этом.

О чём-то интересном именно для меня.

— Кими, потом пообщаемся.

— Ты бросаешь меня из-за какого-то противного коротышки?! — притворно возмутилась девушка.

— Любви не прикажешь, дорогая, — важно заявил Гнусис.

— Угу, — кивнул я. — А ещё тебя, Кими, я в любое время могу найти, а вот этого клептомана хрен поймаешь, когда он нужен. Так что надо пользоваться моментом.

Глава 8 Что скрывает навоз?

Глава 8

Что скрывает навоз?

Подойдя к конюшне, Гнусис остановился, с важным видом повернулся, поманил пальцем Шатао и Кьяна.

Те приблизились с опаской, позвякивая при этом бубенцами, пришитыми к шапкам:

— Здравствуйте, молодой господин.

— И тебе здоровья, Гнусис уважаемый.

— Как хорошо, что вы пришли.

— Оба пришли.

— Да. Мы вам очень рады. Обоим.

— Может обеим?

— Нет, обоих.

— Сложно как-то.

— Ну ладно, вы вам всем рады.

— Просто всем.

— Особенно молодому господину.

— Но и Гнусису тоже.

— Да-да, всем рады.

— И обоим, и обеим.

— А вам, господин Гедар, рады особенно.

— Мы не каждому рады особенно.

Я указал ближайшему говоруну на шапку:

— А что это у вас за украшения?

— Это чтобы по звуку определять, в какой стороне находится ближайший дурак, — важно пояснил Гнусис.

— Нам не очень нравятся эти украшения, — печально сказал Шатао.

— Но отказаться от них не получилось, — ещё печальнее добавил Кьян.

— Мы как раз думали, как узнать, оставляют нас здесь или берут в поход.

— Берут-берут, — заверил их Гнусис. — Таких безупречных недоумков без присмотра оставлять нельзя. Так, щас оба шагайте за нами, для вас работа есть.

— А что за работа, уважаемый Гнусис?

— Мы от работы не отказываемся, но хочется знать подробности.

— Вот же два кретина одинаковых! Идите за нами и узнаете, хватит уже трещать, не то снова отлуплю!

— Но нам честно надо знать.

— Потому что непонятно, брать нам вилы для навоза или не брать.

— Потому что обычно наша работа связана именно с навозом.

— Хотите берите вилы, хотите руками его раскапывайте. Да хоть ешьте его большими ложками, мне абсолютно без разницы. Главное, ложки потом на кухню не забудьте вернуть, за пропажу казённого имущества на вверенной мне территории я с вами такое сотворю, что этот город содрогнётся от подвалов до чердаков.

Выслушав зловещую отповедь, слуги опрометью бросились к ближайшей куче соломы, из которой и торчали рукояти упомянутых инструментов.

А я насторожился, вспомнив, как слуги неоднократно упоминали про какой-то странный интерес Гнусиса и Бяки к конюшне. Однажды даже высказывал им подозрение на тему конокрадства, но, к счастью, ни одна лошадь в миссии не пропала, и тема заглохла.

Да и в принципе ничего не пропадало. Даже запасы продуктов на кухне стали тратиться заметно медленнее, что весьма удивляло Аммо Раллеса до тех пор, пока он не пообщался на эту тему с Гнусисом. Тот его заверил, что если где-то берёт дело в свои руки, никто ничего не ворует. Даже в самой малости.

Ну да, он к незаконным делам конкурентов не подпускает. Чем-то похож на гордого орла, который не трогает мелких птиц, что живут в его гнезде.

На своей территории никакого криминала.

Шатао и Кьян без дополнительных указаний приблизились к куче навоза, что возвышалась в сторонке от стойл и принялись уверенно её разбрасывать.

Я не удивился, когда вскоре на свет показалась дощатая крышка люка.

— Открывайте, болваны, — приказал Гнусис и добавил. — Десница, то, что ты сейчас увидишь, тайна великая. Причём не только моя тайна. Очень попрошу о ней не распространяться.

— Если я там, внизу, найду склад похищенного армейского имущества, я не то, что распространюсь, я прямо здесь начну предпринимать некоторые меры. И эти меры тебе, Гнусис, очень не понравятся.

Глаза коротышки забегали:

— Десница, ну зачем ты так сразу? И какой такой армии? Давай определимся с принадлежностью войск прямо здесь, а не внизу, где ты можешь случайно увиде... Ладно, неважно. Вот смотри, у нашей армии никто ничего не берёт, ведь мимо меня ни один вор не проскочит, ты же знаешь. Да, пытаются часто, но куда им со мной тягаться... жалкие любители. Бяка, кстати, прямо сейчас как раз выслеживает банду таких хитрых парней. Ну это они думают о себе, что хитрые, а на самом деле им давно пора бубенчики на шапки пришить. Вечером мы с ними хорошенько пообщаемся на тему хитрости, бубенчиков и знатных тумаков. Заодно посмотрим, чем они богаты, может среди их имущества есть что-то полезное и, следовательно, наше. И да, уверен, если ты позволишь привлечь к делу Брунгильду, у них непременно найдётся какое-то тщательно спрятанное имущество. Я заранее предполагаю, что это имущество нам не помешает.

— Гнусис, я не понял: при чём тут принадлежность войск?

— А что тут понимать? Десница, эти... как бы их так назвать, чтобы не обидеть союзников... Эти калеки полностью безголовые, эти лишённые мозга безрукие неудачники, которых Пробр почему-то называет солдатами... Да это никакая не армия, это кто-то собрал в одну кучу экскременты печально выглядящие и особенно неприятно пованивающие. Они настолько смехотворны, что у таких ничтожеств даже воровать как-то стыдно. Получается не воровство, а слёзы горькие, вот только на эти слёзы и без меня из желающих очередь стоит. И днём тащат, и ночью тащат, вообще никого не стесняются и меру не знают. Если я там чуть-чуть немножко крошечку самую малость микроскопически ничтожную для пользы дела прихвачу, оно ведь совсем незаметно получится. Но это у Пробра. А вот наша армия совсем другое. Она ведь наша, а, значит, цитируя одного нашего общего друга: там всё моё. В нашей армии никто ничего не тащит, или тащит, а потом сильно об этом жалеет и возвращает больше, чем стащил. С болью и слезами возвращает. Так что не будем сваливать две разные армии в одну кучу. Ну всё, ты меня понял, давай, десница, шевелись, нам вниз надо.

Под люком обнаружилась узкая вертикальная шахта. Опыт, приобретённый на рудниках фактории, подсказал, что земляные работы здесь проводились давненько. Приблизительно с год назад, если не раньше.

— Откуда эта яма взялась? — нахмурился я.

— Да так... как-то выкопалась, что ли... — уклончиво ответил Гнусис.

— Выкопалась?! Сама она никак не выкопается. Отвечай давай!

— Ну вот зачем сразу крик поднимать? Я и тебя и Бяку сколько раз учил, что голос повышать не надо. Это вредное дело, ведь чем громче звук, тем выше шанс оказаться в щекотливой ситуации взятия с поличным. Ой, не совсем то сказал, само вырвалось как-то. Я о том, что тебя могут услышать те, кому слышать не надо. Так что тише, десница, не надо шум поднимать. Вообще не пойму, чего это ты из-за какой-то дыры в земле взбеленился? Я вот вообще не вижу причины для злобствования. Посмотри, какая прекрасная яма, оцени качество работы. Она и тебе пригодиться может, если вдруг захочешь втайне от всех из миссии уйти или что-то припрятать. Всякое ведь в жизни случается.

— Не увиливай от ответа, мошенник!

— И опять инсинуации... Эх... Ну ладно, дело было так. Однажды в прекрасный день возникла у меня отличная идея. Захотелось посмотреть, как люди в миссии живут. Любопытство одолело. Вот и...

— То есть ты решил миссию обворовать?!

— Это давно было, не придирайся к ошибкам молодости, — поспешно ответил Гнусис. — И вообще, можно сказать, не считается. Я ведь как начал честно служить империи в твоём лице, полностью отказался от всего, что до этого было. В том числе от некоторых щекотливых замыслов. Сам знаешь, в последнее время даже если муха дохлая в миссии упадёт где-нибудь, никто её украсть не сможет. Всё под присмотром, не переживай.

— Я и не думал переживать. Гнусис, переживать тебе надо. Ты почему эту яму не закопал, раз таким честным стал?

— А зачем такую хорошую яму закапывать? Я наоборот, расширил её и, можно сказать, даже облагородил. Бяка мне в этой работе очень помог. Хорошая лопата у нас одна, так что кто-то должен копать, а кто-то руководить. Я, естественно, руководил.

Спустившись на дно шахты под гнусавые оправдания, я огляделся и, уверенно подойдя к ближайшей стене, сдернул висевшую на ней парусину. За ней обнаружились две ниши, заполненные подозрительными мешками, набитыми какими-то угловатыми предметами. Чуть приподняв один, оценил непомерную тяжесть и, даже не заглядывая, уверенно заявил:

— Ну надо же, какой неожиданный сюрприз! Внезапно нашлась та сталь, что у Пробра пропала.

— Не пропала, а пошла на благое дело, — невозмутимо заявил Гнусис.

— А в тех нишах что?

— Десница, вот честное слово даю: всё, что ты здесь видишь, это сплошное благое дело.

— Я вижу тайник с украденным имуществом. Мне вот абсолютно непонятно, каким боком к очевидному криминалу могло примазаться благое дело?

— Вот если ты помолчишь немного, я тебе кое-что такое покажу, после чего ты перестанешь ставить под сомнение безупречную честность твоих самых верных людей.

С этими словами Гнусис достал из ниши мешок со слитками, взвалил его на спину, и, согнувшись, направился в узкий лаз, бормоча себе под нос что-то про каких-то зазнавшихся людей, которые могут в три раза больше честного металла унести, но почему-то шагают с пустыми руками.

Кстати, хоть я мешок и не взвешивал, но на глаз могу сказать, что в нём не меньше шестидесяти кило металла. А этот коротышка взвалил его на себя очень даже бодро. И согнулся больше играя на публику, чем действительно придавленный чрезмерной тяжестью.

Интересно, сколько у этого плута силы накопилось? Баланс красит его в светло-жёлтый цвет. Это немало, если мерить по обычным простолюдинам и даже приличным омегам, но даже до низовых альф ему далековато. С другой стороны, с нашей первой встречи яркости заметно прибавилось, а это намекает на хорошие темпы роста.

К тому же даже сейчас он очень даже эффективно действует там, где надо что-нибудь стащить или провернуть какую-то диверсию. Вражеские лагеря охраняются теми же бетами и альфами, сигнализацию там устанавливают артефакторы высоких рангов, однако этот жулик как-то справляется. Особенно в связке с Бякой. А ведь приятель тоже до красных оттенков не дотягивает.

Это что получается? Природные таланты? Их расовые особенности способны сглаживать большие разрывы в параметрах? Или я не всё знаю?

Забивая голову такими мыслями, я шёл следом за Гнусисом. И хотя мешок не тащил, тоже пришлось пригнуться. С моим ростом здесь прямо не походишь, головой в свод упрёшься.

Идти пришлось долго. Сначала свежевырытый лаз привёл нас к пролому в кирпичной кладке, за которой обнаружилась древняя галерея. Пройдя по ней пару сотен метров, мы свернули в такой же неудобный и незакреплённый проход, чтобы спустя несколько минут выбраться к очередному коридору, облицованному слабо обтёсанным камнем.

Не выдержав, я спросил:

— Гнусис, ты случайно не к некромантам на продажу меня тащишь?

— Никуда я тебя не тащу, десница, ты сам идёшь. И вообще, я тебе клятву верности давал? Давал. Значит никаких некромантов. Да и разве я похож на торговца людьми? Я абсолютно честное создание, если не придираться к некоторым мелочам. Сейчас лестница будет внизу, ты там поосторожнее, ступеньки некоторые никуда не годятся, сильно шатаются. И не только там аккуратно иди, везде береги себя. Всё очень старое и частично разворованное, так что везде надо опасаться.

— Где мы вообще?

— Мы под городом, десница.

— Ну спасибо, хорошо объяснил. Сам бы я ни за что не догадался.

— Как мог, так и объяснил, не придирайся. Я и сам не всегда понимаю, где здесь что. Все эти ходы остались от древнего города. Может тысяча лет, может две, может три, я не знаю точно. Большой город был, но всё, что стояло наверху, мудавийцы за века растащили полностью. Ты видел, из чего у них почти все дома сделаны? Из самана. А теперь вот сюда глянь. Видишь, камень выпирает? Это угол фундамента древнего здания. Видал, какой добротный камень? Это тебе не сланец вшивый и даже не известняк, это кварцит. Мало кто из каменщиков с ним согласится работать, уж больно он крепкий. Такой только здесь, под землёй, остался. Всё, что сверху, давным-давно украдено. И я вот до сих пор понять не могу, это как же надо было воровать? Схема процесса неясная. Получается, куда-то далеко его утаскивали? Ведь наверху в городе старого камня почти нет. Это сколько же надо было воровать, чтобы блоки перетащить в такую даль, что их отсюда теперь не видно? Ох уж эти мудавийцы, если бы они так работали, как воруют, у них была бы самая процветающая страна во всём мире.

Внезапно остановившись, Гнусис постучал по кирпичному своду рукоятью ножа. Выждал паузу, ещё постучал, после чего еле слышно прошептал:

— Немного хорошей стали.

Наверху послышался шорох, и из пролома в своде галереи показалась кособокая лестница. Коротышка проворно полез по ней наверх, продолжая удерживать нелёгкий мешок на плече.

— Давай за мной, десница. Не бойся, лестница только на вид хлипкая, она и не таких выдержит. Раз было дело, мы с Бякой по ней затащили... Впрочем, нет, тебе это лучше не рассказывать, тебя такие истории почему-то злят.

Наверху оказалась похожая галерея. Причём здесь никого не было, как не было и механизма подачи лестницы. То есть кто-то опустил её вручную, после чего куда-то удалился. Можно, конечно, активировать Взор Некроса и посмотреть, куда этот кто-то пропал, но я решил, что пока угрозой не пахнет, такой навык лучше придерживать.

А ещё эта галерея была освещена, если так можно сказать. На низком своде там и сям висели крошечные клетки, в которых порхали светлячки.

Гнусис уверенно зашёл в боковой проход, шумно сбросил на пороге мешок со слитками, развёл руки и с гордостью заявил:

— Посмотри на эту красоту, десница.

Красоту я за порогом не увидел. Там располагалось узкое и длинное помещение, хаотично заставленное наковальнями разного размера, различными верстаками, гончарными кругами, корзинами, ящиками, сундуками, шкафами с инструментами, артефактными горнами и разнообразными станками на ручном приводе.

Я шагнул вперёд, присел над здоровенной корзиной, вытащил из неё идеально-ровную чёрную палочку, похожую на древко болта.

Этот материал мне знаком. Из нижней части корня нэллоса вырезан.

Выразительно покосился на спутника.

— Десница, вот только не надо опять меня в чём-то подозревать, — затараторил Гнусис, правильно интерпретировав мой взгляд. — Вспомни, что было перед битвой Трёх королей. Не забыл?

— Перед битвой было много чего, — ответил я. — И могу точно сказать, что даже тогда я воровать армейское имущество никому не разрешил.

— Ну вот опят напраслина пошла! Десница, ты прямо-таки помешался на воровстве. Прекращай уже, не оскорбляй мою честность, возвращайся к правильным мыслям.

— Ты и честность несовместимы.

— Очень даже совместимы! — горячо возразил Гнусис. — Вот скажи, ты считаешь себя честным?

— Разумеется. И у меня есть основания так считать.

— Ну да, ну да, и эти основания почему-то не мешают тебе мародёрство устраивать. Десница, я такой же как ты, просто к мародёрству отношусь немножечко серьёзнее. Так, что-то мы заговорились не о том. Давай вернёмся к битве Трёх королей. Напомню, ты тогда от всех требовал любыми способами делать тысячи болтов в день. Ну я тогда тебе с этим делом немного помог. И заметь, как обычно, не стал просить награду сразу. После той битвы ты не успокоился и снова болты начал требовать. А я что? Я опять помог. Всеми силами, между прочим, помогал, снова и снова ничего не требуя взамен. Ну ладно... почти не требуя, некоторые намёки не считаются. Да, и то, что ты от глупого приговора Пробра меня прикрывал, тоже не повод долги навешивать. Это была твоя инициатива, я тебя об этом не просил. Так вот, неделю назад сталь для наконечников вдруг закончилась. И что случилось потом? А случилось то, что мастера городские перестали болты делать. Нет материала, нет работы. А вот я проявил смекалку и внимательность, нашёл недостающие материалы, и работа продолжилась. За такое мне вообще-то орден полагается, а вместо этого ты опять какие-то инсинуации разводишь. Вот я бы на твоём месте давно устыдился.

— Вот только я не на твоём месте. Гнусис, я тут вижу неплохо оборудованный цех. Даже по меркам империи очень неплохо оборудованный. Судя по некоторым клеймам, наши мудавийские союзники недосчитались многих качественных инструментов и кое-какого оборудования, включая, как минимум, пару больших наковален. Даже не представляю, каким образом их смогли незаметно утащить. Но ладно, сделаю исключение и не стану акцентировать внимание на некоторых скользких моментах. Меня сейчас больше всего интересует, где те люди, которые здесь работают. Судя по количеству оборудования и числу рабочих мест, здесь минимум три с половиной десятка мастеров и подмастерьев могут запросто поместиться. Однако я ни одного не вижу. И не надо рассказывать, что ты тут сам древки обтёсывал и наконечники ковал. Мне правда нужна. Так что давай, не увиливай.

— Как скажешь десница, как скажешь. Но вот насчёт людей... как бы тебе объяснить... А, ладно, пошли, чего время тянуть. Тут такое дело, что проще разок увидеть своими собственными глазами, чем ушами слушать.

Гнусис вернулся в коридор, прошёл по нему немного, толкнул крепкую дверь. Та распахнулась, из проёма при этом ударил яркий свет с неприятным желтоватым оттенком.

Да уж, ещё не знаю, что за ней, но там явно не насекомые в клетках вместо ламп.

Шагнув через порог, я замер, удивлённо глядя на десятки...

Нет, не людей. То есть не вполне людей. Точнее, людей, но...

Я запутался.

Ладно, скажу конкретнее. Здесь, в помещении, похожем размерами и формой на ту же мастерскую, столпились десятки сородичей Гнусиса и Бяки, а также несколько очень низких и плечистых коротышек с ненормально-светлой, почти снежно-белой кожей. У них бросались в глаза гипертрофированные руки с широченными ладонями и короткими пальцами. Несмотря на «мощное» описание, выглядели странные создания почему-то хрупкими, будто на плечистые скелеты кто-то напялил одежду. То есть не надо их путать с гномами или кем-то вроде них.

Цвейги, вспомнил я. Одна из древних рас этого мира. Считаются вымершими, но в сомнительных источниках встречалась и другая информация. Существует суеверие, что порошок из сушёных частей тел цвейгов могут продлевать жизнь. Эдакая дешёвая алхимия получается. Чушь полная, но многие верили и верят, из-за чего эти создания издавна страдают. Да-да, на них попросту охотятся, как на тварей.

Ради ингредиентов.

Вроде как, где-то на востоке и западе они ещё уцелели в мизерных количествах. Но, повторюсь, это на уровне слухов. В Пятиугольнике горняки их упоминали частенько, мечтая заполучить таких пару-тройку на шахту. Это они так шутили, не всерьёз. Но при этом неграмотным работягам было известно, что коротышки даже голыми руками копают с дивной быстротой и почти в любых породах.

Похоже, я отыскал тех, кто роют под городом те незакреплённые ходы, по которым меня привёл сюда Гнусис.

Тот указал на собравшихся:

— Десница, перед тобой э... Скажем так, перед тобой тайный народ Мудавии. Я бы даже сказал, великий народ, но я тебя знаю, ты с этим вряд ли согласишься. Все до единого собрались, если не считать детей. Но если понадобятся, спиногрызов быстро приведут.

От толпы отделился пожилой упырь. Причём именно упырь, а не полукровка, как Бяка. Приятеля можно принять за обычного человека, если не приглядываться, а с этим даже издалека не ошибёшься. На киношного вампира похож, но только не «гламурного», в замке живущего, а вампира-пролетария, вечно голодного и агрессивного, который по вечерам скрывается в тёмном переулке, воняющем мочой, где подкарауливает выходящих из грязной наливайки алкашей, а днём год за годом по гудку на завод ходит и пашет двенадцатичасовую смену в горячем цеху, гробя здоровье и портя характер.

Отвесив Гнусису затрещину, упырь угрюмо пробурчал:

— Молчи, мелочь обнаглевшая! Сейчас старшие сами деснице объяснят, кто здесь кто.

Глава 9 Ценный актив

Глава 9

Ценный актив

Старших оказалось трое: тот самый сородич Бяки, отвесивший Гнусису затрещину (причём матёрый клептоман покорно стерпел унижение); соплеменник или даже родственник «главного диверсанта» — пожилой коротышка Ойо (судя по некоторым деталям, высший гоблин не самых чистых кровей); и цвейг ШтоШчар. Без понятия даже, что там у него с чистокровностью, старый он или молодой, в здешнем неудобном освещении я их даже между собой с трудом отличал.

Да и было «белых копателей» всего-то четверо.

Мне выделили единственное кресло, причём приличное, чуть ли не трон, сами старейшины расселись на массивных табуретах. Всё прочее собрание почтительно стояло вдоль стен, не издавая ни звука.

Ойо, как самый старший, устроил мне, для начала, подробный экскурс в историю:

— Людишки, самая жестокая раса нашего мира. Я не про тебя, десница, говорю, я в общем о вашем суетливом племени. Они даже своих сородичей не жалеют, что уж тут за других говорить. Мы, малый народ, свою историю помним и не перевираем её по сто раз, как ваши лживые мудрецы. Мы знаем, что на этой земле в былые времена кто только не жил. Десяток рас, и в каждой десятки народов. И ничего, как-то уживались, всем хватало и места, и хлеба. А теперь что? Теперь лишь люди остались, они всё наверху заполонили и им вечно всего не хватает. Ну а внизу мы от них прячемся: немного упырей, немного высших гоблинов и совсем немного цвейгов. Ещё век назад под этим городом можно было встретить семь рас, но сам понимаешь, жизнь тут нелёгкая, и к твоему приходу, десница, как видишь, лишь три осталось. Ну а разница между народами и семействами внутри нас давно стёрлась. Приди ты через несколько лет, и не увидел бы чистокровных цвейгов. Даже им надо на поверхности бывать, а это опасно, ведь если заметят, слухи всякие пойдут. Суеверные люди глупы и некоторые из них уверены, что порошок из костей белых копателей лечит многие болезни и укрепляет суставы лучше всяких навыков. Так что желающие поохотиться быстро найдутся. И кому нам на таких охотников жаловаться, ведь среди людей у нас нет никаких прав. Ни страже ни пожалуешься, ни судьям. Никому до нас дела нет. Если кого-то из наших убивают, горожанину за это никакого наказания. Так случалось много раз, из-за этого нам и пришлось прятаться. И дело не только в разных суевериях, что с нами связаны, просто многим только того и надо — убить. Все знают, что убийство разумных даёт много трофеев, а при убийстве нелюдей среди трофеев могут встретиться знаки редких навыков. Это большой соблазн для человеческой жадности. К тому же мудавийцы очень уж тёмных не любят и почему то в нехороших делах других в первую очередь подозревают таких, как мы, а не людей. Прекрасное оправдание для убийц получается. Но слово даю, нет среди нас никого, дружащего со Смертью. Мы вообще мирный народ, зачем нам это? Но разве кому докажешь... Десница, твоего слугу полукровку люди терпят только потому, что он твой слуга. Ну и то, что он половинной крови, тоже плюс для некоторых. А выйди наш Стешш на поверхность, — коротышка указал на старейшину-упыря, его тут же схватят. Могут сразу убить, а могут сдать страже, а те к судье поволокут. Если судья будет в хорошем настроении, назначит пытки, чтобы выведать, где остальные прячутся. А если в плохом, прикажет сразу сжечь. Мы упустили момент, когда надо было уходить отсюда, и сейчас покинуть это место не можем, нас первый же встречный сдаст. Да и куда теперь уходить? Везде люди, везде одни и те же проблемы с ними. Были у нас кое-какие связи с горожанами. С некоторыми. Связи крепкие, вековые, проверенные временем и многими делами. Но из-за этой войны кто-то сбежал из города, кого-то убили, а кто-то и вовсе непонятно куда пропал. Мы и до войны еле-еле концы с концами сводили, а сейчас и вовсе не знаем, что делать. Десница, у нас дети молока не видят, а солнце и увидеть не могут. Руки опускаются, конец нашему народу приходит. Не останется в Мудавии других рас, совсем не останется... Вон, посмотри, сколько здесь цвейгов. Их нет уже, считай. Ещё век мы не протянем, все здесь сгниём. Так что на тебя лишь одного уповаем. Да, глупо уповать на человека чистокровного, но не видим выхода другого. Или сгнить здесь, вслед за детьми нашими, или хоть какая-то надежда. Мы помогали тебе, десница. Мы честно делали стрелы для твоих воинов. Много хороших стрел. Мы ковали крепкие наконечники для дротиков, которыми твои инженеры стреляли во врагов. Мы выслеживали под землёй шпионов южан и делали так, что они исчезали бесследно. Когда ты здесь, внизу, устроил войну с тёмными, мы постарались добить тех, кто тогда уцелели. А ведь до этого мы их не трогали. Мы же мирные, зачем нам в такое ввязываться. Они тут своими делами занимаются, о нас не зная, а мы и не показываемся. Но раз последние времена настают, надо что-то делать, вот и приходится выбирать сторону. Скажу прямо: мы всеми способами старались выслужиться перед тобой, делая одно дело за другим и не требуя награду за выполненную работу. Хоть ты и не знал о нас, однако не мог не замечать результаты нашего труда. Но теперь ведь знаешь.

— Да, замечал, и от души благодарю вас за это. Но я не пойму, чего вы от меня хотите? Чтобы я дал вам землю наверху и прикрыл от мудавийцев? Это без проблем, даже без ваших заслуг помог бы, ведь не дело скрываться под землёй, будто крысы, каждый имеет право на солнечный свет. Но какой смысл вам со мной связываться? Я ведь через несколько дней отсюда уйду и не факт, что когда-нибудь вернусь. Без меня вряд ли вас станут защищать власти, сами понимаете. Мудавия не моя вотчина, это свободная страна, я не могу здесь приказывать. Точнее, могу, но не везде и не во всех вопросах. И уж точно мои приказы здесь не запомнят на века.

Упырь покачал головой:

— Нет, десница, мы такое даже не думали просить. То есть думали, конечно, но быстро передумали. Ты прав во всём, нашу беду так просто не поправить. И эта наша беда лишь малая часть беды общей. Старые общины, подобные нашей, угасают одна за другой. Мы поддерживали связь с соседними, но сейчас, считай, и поддерживать почти не с кем. Рвутся вековые связи, вымирают наши сородичи, погибают от людского произвола. Тайная жизнь может тянуться долго, но не вечно. И разве это жизнь? Правильно ты сказал, мы крысам жалким уподобились, совсем перестали на поверхность выглядывать. Чтобы сохранить свой род, нам надо что-то менять. ШтоШчар первый сказал, что мы почти потеряли себя, а вскоре все пропадём. И выхода другого не видит, надо проситься под твою руку. Мол, ты к нелюдям относишься хорошо, и другого такого покровителя мы здесь вряд ли найдём. Ты же видишь, цвейгов почти нет, неудивительно, что оставшиеся просто в отчаянии. Но так-то мы здесь все в отчаянии, кроме балбеса Гнусиса, просто белые копатели особенно духом пали. И это притом, что им подземелье почти дом родной. ШтоШчар не выдумщик, он просто наслушался Гнусиса, как тот тебя прославлял всячески, как восхищался тобою. А ведь Гнусис своевольный балбес, ему никто не указ, никто не авторитет. Ты первый, кто на него так повлиял, и это удивительно. Вот и ШтоШчар удивился. И добавил, что ты не жадный до трофеев, что не раз осуждал южан за то, что те простолюдинов вырезают за награды малые. Мол, простолюдин для благородного, что животное бессловесное, разницы для них нет. Наверное, и нас ради трофеев губить не станет. Именно ШтоШчар сказал, что нам всем надо постараться заслужить твою милость. Вот мы и стараемся, десница.

Гнусис меня прославлял? Верится с трудом. Точнее — вообще не верится. Не такое это создание.

Но зачем им меня обманывать?

Получается, всё это время он был тайным моим фанатом.

Но очень уж тайным, ведь ничем себя не выдавал. Так что скорее поверю в обман или приукрашивание действительности.

Заговорил ШтоШчар. Грубым голосом, но при этом то и дело срываясь на писклявые нотки, что выглядело одновременно и забавно и как-то страшновато:

— Мы можем копать. Мы знаем землю. Знаем камень. Поэтому много и быстро можем копать. Скажи где, скажи что, и мы быстро выкопаем. Так как мы, никто не копает. Упыри — чистокровные родственники самой ночи. Они могут охранять твой сон ночной лучше всех. И они могут находить всякое. Тайное, неявное. Потеряешь что-то или найти захочешь, они сделают. Если оно будет принадлежать другим, они сделают так, что оно перестанет им принадлежать. И с деревом они хорошо работают. Чувствуют его по-особому. Только чёрное дерево странное, которое от тебя стали приносить, они почему-то не чувствуют. Но нестрашно, ведь стрелы всё равно хорошие из него получаются. Ну а гоблины наши пролезут везде. Где человек не пролезет, они пролезут. А если вместе с упырями пойдут, их даже собаки лучшие не заметят. Очень ловко они друг друга дополняют своими родовыми навыками. Надо подслушать разговор врагов, это к ним. Надо что-то у врага забрать, это тоже к ним. Боишься, что тебя обворуют, не бойся, гоблины никому у тебя воровать не позволят. У их женщин самые тонкие пальцы, они могут делать такие маленькие вещи, какие никто не сможет сделать. Тебе это может очень пригодиться, десница. Для мастера рун у тебя слишком грубые руки, тебе будет трудно делать мелкие узоры. И ювелиры людские тебе с такой бедой не помогут, у них такие же руки. Или помогут, но с инструментами хитрыми, а такие инструменты убивают душу предмета. Рунам ведь душа требуется, а не труп души. Наши мастерицы голыми пальцами работают, они сохранят нужные тебе качества.

— Прости, десница, но да, мы знаем твою тайну, — сказал Стешш. — Мы здесь не просто скрываемся, мы ещё и знания храним. И наша традиция запрещает знания извращать. Так что наша история истинная, мы не скрываем и не перевираем факты, неугодные правителям и не приукрашиваем их ради пустого тщеславия. Как сказал ШтоШчар, наши женщины лучше всех могут работать с мельчайшими рунными символами. Их таланты рунные мастера древности очень высоко ценили. Мастеров тех давно нет, но женщины гоблинов так долго помогали им с рунами, что это стало их частью. Им не требуются книги, это знание часть их сознания. Они будто изначально созданы для помощи рунным мастерам. Артефакторы людей знать такие вещи не могут, нет в людской памяти таких знаний. Поэтому лишь мы заметили в твоих стрелах странное, и лишь наши женщины смогли понять, что стрелы эти должны направляться в цель самими рунами. Только в стрелах рун не было, а были лишь заготовки для них. То есть где-то должен быть рунный мастер, что делает руны живыми. И это странно, ведь рунных мастеров давно уж нет. Сгинули в такой древности, что о тех временах человеческие истории почти ничего не помнят. Сплошная ложь в ваших книгах, лишь местами разбавленная чем-то похожим на правду. Нам, конечно, стало интересно, для кого делаются такие заготовки. Выяснить личность мастера, как ты понимаешь, было несложно. Десница, мы никому не рассказали ни слова о твоей тайне. И ты, если пожелаешь, сможешь прямо сейчас всех нас убить ради её сохранения. Да, мы мирный народ, но мы будем сражаться за свои жизни. Однако мы слабы, как те крысы и вряд ли победим. Ты гораздо сильнее всех нас вместе взятых. Если примешь такое решение, просим лишь пощадить детей наших. Ведь никто из них не посвящён в твою тайну. Но если решишь взять нас под свою руку, обещаю, не пожалеешь. Как ты уже понял, наши женщины помогут тебе с самыми тонкими рунными заготовками. С ними твои руны станут гораздо сильнее. Особенно ярко это проявится там, где требуются многочисленные последовательности. В таких случаях грубое начертание не сможет поместить их все на нужный материал, сохранив его первозданную суть. Так что без наших женщин тебе будет непросто создавать самые сложные конструкты. Смиренно просим тебя не забирать наши жизни, но поймём, если ты примешь иное решение. Твоя тайна велика, и сильные мира сего захотят сделать её своей или разделаться с тобой, чтобы устранить непонятную угрозу. Ты вправе предпринимать всё возможное для сохранения своей тайны.

Я покачал головой:

— Не припомню ни одного случая, чтобы нелюди становились шудрами.

Ойо невесело улыбнулся:

— В давние времена был клан, сделавший общину тайного народа вассальной семьёй. Даже несколькими семьями, потому что состояла она из разных народов. Но тот клан пал под ударами врагов вместе со всеми вассалами. Однако прецедент они создали. Даже в людских книгах о нём написано, я могу подсказать названия.

— Мне такие книги не попадались. К тому же я не могу принимать вассальные клятвы. Дело в том, что для полного раскрытия кланового функционала требуется соблюдение некоторых условий. Например, в случае Кроу необходим доступ к клановой цитадели. Она располагается на землях вотчины, и, увы, земли эти контролируются нашими врагами. В каком состоянии цитадель я даже сказать точно не могу. Не сомневаюсь, что враги пытаются взять её под свой контроль, но понятия не имею, как далеко они в этом деле продвинулись.

— Тогда остаётся клятва шудр, — заметил Ойо. — Мы, конечно, можем клятву верности формальную принести, всей общиной, и я гарантирую, что каждый из нас будет её соблюдать. Но если кто-то из нас попадётся твоим врагам и те устроят грамотный допрос, под пытками даже у самого преданного язык может развязаться. А вот шудру пытать бессмысленно, обойти правильную родовую клятву при помощи банальных пыток вряд ли получится.

За работниц, способных помогать мне с рунами, я готов на многое пойти, но всё же с сомнением покачал головой:

— И как вы себе представляете дальнейшее? Моя армия вот-вот уйдёт, и вы здесь останетесь без защиты. И женщины ваши ничем не смогут мне помогать, если так и будут сидеть под городом. Получится, ваша жизнь никак не изменится. То же подземелье, те же прятки. Если же отправить вас на Крайний север, где у меня есть земля, там мне от вас тоже помощи не будет. Да и не уверен, что дойдёте без приключений. Большую охрану выделить вам не смогу, а дорога длинная и местами опасная. Вы лакомая цель не только для разбойников, а и для обычных людей. Даже простой арендатор может соблазниться, и напасть на вас с толпой своих работников. Вы правильно говорите, люди любят получать трофеи из себе подобных, но не любят отвечать перед законом за кровопролитие. А вас человеческий закон не очень-то защищает.

— Мы не слабаки, мы можем давать отпор, — прошипел Стешш.

— Ладно, допустим, отобьётесь вы от агрессивного арендатора, — кивнул я. — Но что дальше? Вы при этом кого-то убьёте, кого-то покалечите. За такое местные вряд ли вас простят. Да, это честная самооборона, но вы это вы, отношение к вам в империи предвзятое. Соберут толпу побольше и поубивают всех до единого, даже младенцев не пощадят.

— Ну так просто возьми нас с собой, — бесхитростно предложил ШтоШчар.

Я снова покачал головой:

— Мы не на прогулку идём, у нас военный поход. Поход опасный. Я не могу вам ничего гарантировать, даже если будете сиднем сидеть в обозе.

— Мы не просим гарантии, — заявил Ойо. — И мы не будем обузой. Ты же видел моего обормота в деле. Он, конечно, талант, но не всегда сам справлялся. Ему иногда помогали в... скажем так, разных непростых делах. И, как видишь, никто из наших при этом даже на глаза не попался, а это кое о чём говорит.

— Ага, — поддакнул Гнусис,но тут же не удержался от критики: — И чтобы наши криворукие дуралеи не попались при той подземной облаве, мне пришлось притвориться смешным идиотом и позволить себя схватить. Между прочим, мне было очень стыдно попадаться какому-то вечно пьяному волосатому мужлану-горцу. Он держал меня в тесной клетке, подвергая унижениям, я приобрёл травмирующий опыт из-за наших балбесов. Так что им ещё учиться и учиться, чтобы под ногами у меня не путаться.

Стешш, в один миг подскочив к Гнусису, отвесил ему звонкую затрещину:

— Мал ещё, чтобы решения старших обсуждать! Опыт травмирующий он приобрёл... ага. Да я тебе такой опыт устрою, потом неделю спать на животе будешь!

— Старайся для вас, старайся, и вот она ваша великая благодарность... — пробурчал Гнусис, и оскорблёно замолчал, схлопотав ещё одну затрещину.

— Десница, мы будем помогать всем, чем сможем, — сказал Ойо. — И нам не нужно много еды. Мы тут голодать привыкли, так что не сильно тебя обременим.

— Будем помогать обустраивать твои лагеря, — заявил ШтоШчар. — Мы очень быстро и хорошо копаем. Так быстро, как никто не копает. Вокруг твоего лагеря всегда будет хороший ров, а там, где нет воды, мы тебе сможем быстро устраивать глубокие колодцы с самой сладкой водой. Если враги захотят прокопать в твой лагерь тайный ход, мы это заметим. Если надо, мы и через камни можем копать, только если камни крепкие, долго копать придётся. И хорошо бы инструменты крепкие, без них некоторые породы очень трудно поддаются. С хорошими инструментами мы можем даже тоннель сделать сквозь большущую гору. Но дело это не самое быстрое, десница. Ты же видишь, мало нас для большой работы.

— Мы можем на любом привале делать тебе болты и стрелы, — сказал Стешш. — Только материалы нужно захватить. И мы не только болты умеем делать. Нам приходится всякое для себя мастерить, ведь к посторонним умельцам обращаться нельзя. Так что мы почти всё умеем. Мы даже такое умеем, что никто не умеет, потому что у нас есть древние знания, а люди их забыли. Хочешь, дорогое оружие скуём, а хочешь, почти любое оружие починим. Ах да, прости, десница, но доспехи делать не умеем, только самые простые. Не было в них надобности, но если указание дашь, постараемся научиться. Луки тоже делать не можем, но не вижу с ними больших сложностей, мастера по дереву и коже есть у нас. Арбалеты эти твои огромные, да, сможем сделать сколько угодно. Разведать что-нибудь, особенно ночью, тоже можем. Угнать у твоих врагов лошадей это вообще запросто. И вообще, если что-то отобрать у кого-то надо так, чтобы не заметили, это к нам сразу обращайся. Так-то мы народ, в целом, честный, но сам понимаешь, жизнь у нас здесь непростая, иногда приходится по-всякому выкручиваться. Так что есть у некоторых из нас особые таланты, что помогают во всяких не совсем, скажем так, законных видах деятельности.

— Некоторые наши ребятишки прям таланты в таких делах, — оживился Ойо. — Вот посмотри хотя бы на моего оболтуса, ты же знаешь, на что он способен. Гнусис, конечно, самый пронырливый из нашей молодёжи, но знай, что есть ребята немногим ему уступающие. И не забывай про наших мастеров и особенно мастериц. В тонких работах нам равных нет. Хочешь, самый мелкий камень ограним так, что будет блестеть как звёздочка яркая; хочешь, надёжно вставим его в крохотную оправу и сделаем основу для дорогущего амулета. Рунные заготовки тоже, какие скажешь, такие и соорудим из чего угодно. Только чертёж точный от тебя понадобится и завершать работу, конечно же, самому придётся. Наделять руны жизнью мы не умеем, для этого рунные мастера требуются. Или хочешь, мы...

Я поднял руку:

— Так, давайте покончим с этими общими обещаниями. Признаюсь, то, что вы так быстро и легко вычислили во мне мастера рун, сильно меня печалит. Да и какой я мастер... до него расти и расти... И да, устраивать здесь резню, чтобы вы никому не разболтали мои секреты, конечно же не стану. Думаю, вы и сами понимаете, что не такой я человек. Однако я не представляю, как таскать вашу компанию за войском. Тем более, с детьми...

Стешш отмахнулся:

— У наёмников Львёнка есть дети, и ничего страшного, они нормально за войском таскаются. Наши спиногрызы не хуже людских, а в чём-то даже лучше. Они выносливее и умеют помалкивать, когда надо. Да и мало их у нас, плохо они родятся без света солнечного. Нам бы пару дюжин повозок, и всё поместится: и дети, и старики, и оборудование с инструментами и материалы. Причём больше всего места как раз материалы с оборудованием и займут. И то и то тебе, десница, очень пригодится. И вообще, если наших балбесов маленько подучить, их можно поставить в твой обоз. Нормальные возничие получатся, а на остановках смогут другими делами заниматься. Не переживай за нас, десница, нормально устроимся, ведь хуже чем здесь нигде не будет. Главное, что ты уже начал соглашаться с нашими пожеланиями, а о деталях мы сейчас быстро договоримся.

Да уж, старейшина упырей прав, от его соплеменников толк будет. Я давно отмечал на удивление высокое качество болтов, что приходили по мутным каналам Гнусиса. Выглядели они так одинаково-качественно, что навевали подозрение о машинной обработке. И также давно сетовал, что хороших мастеров трудно с места сорвать. Если вспомнить недавние события, многие даже под угрозой захвата города не очень-то рвались уходить. Связанные цеховыми ограничениями, обросшие оборудованием, инструментами и материалами, так что им труднее, чем прочим, всё бросать. К тому же как бы не любили южане вырезать всё живое на завоевываемых землях, хороших специалистов и эти звери зачастую щадили. Проще готового чужого к делу пристроить, чем своего с нуля развивать. Потому местные спецы не очень-то боялись попасть под геноцид.

И вдруг мне внезапно предлагают целый цех передвижной, где каждый работник привязан ко мне клятвой и дополнительно предельно мотивирован работать не за страх, а за совесть. При этом среди них есть те, кто, возможно, существенно помогут мне с рунами, когда я дойду до того уровня, где «плотность знаков на квадратный миллиметр материала» будет иметь решающее значение.

Отказываться от столь ценного актива я даже не подумал. И хотя тащить с собой лишних гражданских мне бы не хотелось, ради таких можно сделать исключение.

А если кому-то не понравится, что десница привечает иные расы, пускай спит одним глазом, защищая свое имущество всеми возможными способами. Ведь я не стану сильно ругать Бяку, Гнусиса и их чересчур предприимчивых сородичей, если вдруг у такого недовольного что-то ценное пропадёт.

Даже более того, — я их буду всячески провоцировать к организации «пропаж».

Гл