Чужое Наследство. Трудное решение
Глава 1. Бизнес-план и прощание с Пермью
Последние три дня в Перми прошли в бесконечных встречах, расчетах и разговорах, от которых гудело в голове. Павел Иванович оказался не просто купцом, а человеком, способным за сутки организовать встречу с кем угодно, найти нужные бумаги и поставить подпись там, где требовалось. К вечеру второго дня я понял, что моя роль в этом процессе — идеи и общее направление, а всю черновую работу он возьмет на себя.
Мы сидели в его кабинете, когда я выложил на стол свой блокнот. Там было сто двадцать страниц убористого текста, схем, расчетов и выписок из отсканированных нейромодулем книг. Павел Иванович пролистал несколько страниц, присвистнул и отложил блокнот.
— Ты это за три дня написал?
— Две недели, — ответил я. — Но систематизировал — в последние дни.
— И что там? — он кивнул на блокнот.
— Бизнес-план, — я открыл первую страницу. — В тезисах:
Первое. Энергетика. Тепловой реактор Лодыря — основа всего. Один реактор мощностью в мегаватт может обеспечить электричеством небольшой завод или целый поселок. КПД — 68 процента, топливо — любые отходы. Стоимость производства — около двух – четырех тысяч империалов. Окупаемость — год. Нужно: найти мастерскую Лодыря в Ижевске, забрать образец, наладить производство на одной из фабрик Яковлева. Первоочередная цель — обеспечить электричеством фабрики и госпитали с больницами.
Второе. Стандартизация и конвейер. Сейчас каждая деталь делается вручную, под конкретный механизм. Детали не взаимозаменяемы. Если ломается что-то в любом механизме от винтовки, до дирижабля, изделие проще изготовить заново, чем починить. Нужно: ввести систему допусков и калибров. Организовать производство стандартных деталей: болты, гайки, оси, шестерни. Обучить рабочих работать по чертежам, а не на глаз. Первоочередная цель — наладить выпуск взаимозаменяемых деталей станков, которые изготовят станки для производства паровых машин, теплореакторов и генераторов.
Третье. Автоматизация. Артефакты-реле, которые придумал мастер из Златоуста, могут заменить ручной труд на самых тяжелых участках. Стоимость одного реле — 50 империалов. Окупаемость — полгода. Нужно: наладить их производство. Первоочередная цель — автоматизировать подачу угля в топки, добычу этого самого угля и вентиляцию на шахтах.
Четвертое. Связь. Маготелеграфы — дорогие, но без них мы не сможем управлять производством и быстро реагировать на угрозы. Пять штук уже заказаны. Нужно: расширить сеть на все крупные поселки Урала. Связать их в единый узел, организовать распределение. Первоочередная цель — обеспечить связь с Чусовым, Кунгуром, Осой, Суксуном и Верхним Шуртаном.
Пятое. Образование. Без людей любые технологии мертвы. Нужны школы для рабочих, для мастеров, для инженеров. Учить читать чертежи, работать со стандартами, обслуживать новые механизмы. Да что там – вообще начать учить читать и считать. Первоочередная цель — открыть при фабриках Яковлева вечерние курсы для рабочих. Второй этап — техническое училище в Перми. И вообще заняться Ликбезом. Вообще это не странное научное слово, это первые слоги двух слов – Ликвидация Безграмотности.
Шестое. Медицина. Госпитали — первые шаги. Но нужна система. Аптеки, лечебницы, обучение фельдшеров. Целитель уровня мастера не может лечить всех. Его задача — учить других и брать самые сложные случаи. Первая цель — организовать при госпиталях школу фельдшеров и младших медицинских работников. Прежде всего, доведение до будущих эскулапов санитарных норм и последствий их не соблюдения.
Павел Иванович слушал, не перебивая. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.
— Ты понимаешь, сколько это стоит? — спросил он.
— Понимаю, — ответил я. — Но если мы не сделаем это сейчас, в будущем Урал останется тем же, каким был последние сто лет. А монстры в зоне становятся сильнее. Падальщики — организованнее. Империя занята своими делами. Никто не придет и не сделает это за нас.
— А Долгоруков? — он повернулся ко мне.
— Крестный даст защиту, — ответил я. — Может быть, даст деньги. Но строить — это наше дело.
— Наше? — он усмехнулся. — Ты говоришь как купец, Миша. Солидный купец с десятилетиями за плечами.
— Я говорю как человек, который понимает, как это работает, — ответил я. — Прогресс придет и в земли Империи. Только от нас зависит, будем мы на острие этого прогресса или плестись в хвосте. С таким потенциалом это просто преступно.
Он кивнул, взял блокнот, полистал:
— Я изучу. Часть идей — дельные. Часть — утопические. Но я найду людей, которые смогут оценить. И деньги. Часть денег.
— Этого достаточно, — сказал я. — Я не прошу всего сразу. Начните с малого. Реактор Лодыря. Школу для рабочих. Стандартизацию деталей.
— А ты? — спросил он. — Что будешь делать в Долгоруковке?
— Тренироваться, — ответил я. — Становиться сильнее. Охотиться в зоне. Если мы начнем менять Урал, найдутся те, кто захочет это остановить. Или прикарманить. Нужно будет защищать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом:
— Ты берешь на себя слишком много, Миша.
— Не – не, я перекладываю это на ваши могучие плечи, — ответил. — А я просто мимо проходил. Но могу прихлопнуть кого, если вам помешают. В эстетических целях сохранения душевного равновесия. Так что обращайтесь.
Утром дня отъезда я проснулся рано. За окном еще было темно, но в доме уже гремели кастрюлями — Агафья Тихоновна собирала мне дорожный узелок с пирогами и соленьями. Я спустился вниз, выпил чаю, проверил снаряжение. Револьверы, палаш, нож Захара, амулет Яковлева. Кристаллы в инвентаре — шесть штук, пульсирующие ровным синим светом. Нейромодуль молчал, только изредка выдавал сводки о состоянии каналов и уровне загрязнения Пустоты.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕКУЩИЙ СТАТУС]
Загрязнение Пустоты: 14.2%
Источники: убийство падальщиков (6 единиц) за период в Перми.
Очищение: отсутствовало (не было охоты на монстров).
Рекомендация: срочное очищение в зоне.
Я поморщился. Три недели в городе без выхода в зону дали о себе знать. Загрязнение поднялось на три процента. Сила души за это время почти не выросла — всего на 0.3, до 46.6. Каналы расширились незначительно. Нейромодуль фиксировал замедление прогресса.
Настя ждала меня в саду, на той самой скамейке под дубом. Она была в простом темно-синем платье, волосы убраны в косу. В руках — книга по анатомии, которую она не выпускала уже несколько дней.
— Ты уезжаешь, — сказала она, не спрашивая.
— Уезжаю, — я сел рядом. — Сегодня.
— Я знаю, — она сжала книгу. — Мама сказала.
Мы помолчали. В саду было тихо, только воробьи чирикали на ветках.
— Настя, — начал я, — нам нужно поговорить.
Она подняла голову, посмотрела на меня. В ее глазах я не увидел страха — только спокойное ожидание.
— О чем?
— О нас, — ответил я. — О том, что будет дальше. О том, как нам быть.
— Я слушаю, — она положила книгу на колени.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Сказать правду? Что я — не тот, за кого себя выдаю? Что внутри меня — старик, проживший другую жизнь? Нельзя. Нейромодуль, попадание, тайна моего происхождения — все это должно остаться за семью печатями. Но то, что я чувствую к ней, — правда. И это нужно объяснить.
— Нам нельзя торопиться, — сказал я. — Ты — целитель. Твой дар только начал раскрываться. Тебе нужно учиться, тренироваться, набирать силу. Мне — тоже. Мы оба растем. И если мы начнем сейчас то, к чему не готовы, можем навредить друг другу.
— Ты о чем? — она покраснела, но взгляд не отвела.
— О близости, — ответил я. — О физической близости. Я не хочу, чтобы ты думала, что я… что мы должны что-то делать только потому, что я уезжаю. У нас есть время. Много времени. До шестнадцати лет — точно. А потом — посмотрим.
Она опустила глаза, и я увидел, как дрогнули ее ресницы. Визуально и физиологически она уже вполне выросла, просто низенькая женщина. В крестьянских семьях в этом возрасте уже замуж выдают, но я прекрасно понимаю насколько это опасно, да и мораль прошлого мира еще ушла под наплывам правил этого. Здесь все тормозилось только дворянским статусом и светскими правилами, будь она простой служанкой, то ее отсутствие в моей постели вызвало бы лишние вопросы. Вот такие тут пироги с котятами.
— Ты так говоришь, будто тебе не… — она не договорила.
— Хочется, — я взял ее за руку. — Мне очень хочется. Но я умею ждать. И я хочу, чтобы ты ждала не потому, что я прошу, а потому, что ты сама так решишь.
— Я решила, — она подняла голову. — Я жду. И буду ждать. Столько, сколько нужно.
— Хорошо, — я сжал ее ладонь. — Тогда договорились.
Она кивнула.
— Что еще? — спросила она.
— Связь, — я достал из внутреннего кармана небольшой артефакт, который дал мне Павел Иванович. — Артефакт дальносвязи. У меня будет в Долгоруковке. Второй — здесь, у тебя. Самые простые, но мы сможем обмениваться сообщениями. Не часто — передача тратит магический заряд. Но если будет срочно, или если просто захочется написать — можно.
— Писать? — она взяла артефакт, повертела в руках. — Как это работает?
— Настраивается на конкретную станцию, — объяснил я. — Ты пишешь сообщение, кладешь на передатчик, нажимаешь кнопку. Через час-два оно приходит на второй аппарат. Не мгновенно, но быстрее, чем почта.
— А если я захочу ответить?
— Тогда ты пишешь ответ. И ждешь. Не больше двух сообщений в день, иначе перегрузится.
Она спрятала артефакт в карман, посмотрела на меня:
— Ты будешь писать?
— Буду, — ответил я. — Но не каждый день. У меня будут тренировки. И выходы в зону.
— Я понимаю, — она кивнула. — Я тоже буду занята. Госпиталь, анатомия, тренировки. Мама говорит, что если я буду заниматься каждый день, через год смогу стать мастером.
— Сможешь, — я посмотрел на нее. — Я надеюсь, когда вернусь, увидеть пикового мастера-целителя. Такого, о котором будут говорить на всем Урале.
Она улыбнулась:
— Постараюсь.
Мы посидели еще немного, держась за руки. Настя рассказывала о госпитале, о первом пациенте, которого лечила — старом рабочем с фабрики, который потерял пальцы на правой руке. Зеленый свет потек из ее пальцев, и принесенные друзьями потерпевшего останки его ладони и пальцев приросли к руке, с хрустом вставали в суставы и на глазах покрывались сухожилиями и молодой кожей и все это за каких то полчаса. Старик, заметно осунувшийся, но с ярким светом в глазах, плакал, целовал ей руки, называл святой. Она смущалась, но внутри чувствовала, что делает что-то важное.
— Это трудно, — сказала она. — Видеть чужую боль. Но когда ты можешь ее убрать — это… это стоит того.
— Это и есть твой путь, — ответил я. — Не сворачивай с него.
Когда солнце поднялось выше, я поднялся:
— Мне пора.
Настя встала, посмотрела на меня. В ее глазах не было слез, только спокойная решимость.
— Береги себя, — сказала она.
— Береги себя, — ответил я.
Она не поцеловала меня. Только сжала руку на прощание и ушла в дом, не оборачиваясь.
Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее, но взял себя в руки. Сейчас не время для эмоций.
Игнатий ждал меня на крыльце, опираясь на посох. За время в Перми он изменился — морщины разгладились, седые волосы потемнели, движения стали быстрее. Кристалл охранителя, который я передал ему, сделал свое дело — он вышел на уровень магистра второй ступени и продолжал расти.
— Готов? — спросил он, окидывая меня взглядом.
— Готов, — ответил я.
— Ты сдал аттестацию, встретился с купцами, договорился с Яковлевым, поговорил с девушкой, — перечислил он. — Теперь — работа. В Долгоруковке ты будешь тренироваться. Не как раньше — жестче. Иначе прогресс остановится.
— Я знаю, — кивнул я. — я чувствую, что тренировки уже не дают нужного эффекта.
— Не дают, — подтвердил он. — Поэтому я закупил алхимии. Много алхимии. В Перми, в лавках, что только не нашел. Экстракты, настойки, мази. Некоторые — дорогие, некоторые — опасные. Но без них каналы не расширить.
— Насколько опасные?
— Если переборщить — каналы полопаются, — он усмехнулся. — Если недостаточно — эффекта не будет. Будешь учиться чувствовать грань.
— Когда начинаем?
— Сегодня, как приедем. Клара уже готовит лагерь.
Я посмотрел на него:
— А падальщики? Лысьва?
— Падальщики затихли, — он помрачнел. — После того, как Корсаков убрался, они словно ждут чего-то. Наши лазутчики сообщают, что в Лысьве тихо. Слишком тихо. Это не к добру.
— Что будем делать?
— Ждать, — ответил он. — И готовиться. Когда они начнут, мы должны будем справиться с любой проблемой.
На воздушной гавани нас ждал дирижабль «Стремительный» — небольшое судно класса «почтовый экспресс», специально арендованное для оперативной группы. Длина — всего шестьдесят метров, гондола рассчитана на двенадцать пассажиров. Двигатели — новые, форсированные, с усиленными Пустотой лопатками турбин. Максимальная скорость — до восьмидесяти километров в час.
— Красивая машина, — сказал Игнатий, оглядывая дирижабль. — Жаль, что мы не можем оставить его себе.
— Пока не можем, — ответил я. — Павел Иванович обещал, что через год, если дела пойдут, он купит такой для Долгоруковки.
— Через год, — усмехнулся Игнатий. — Многое может измениться за год.
Мы поднялись на борт. В гондоле было тесно — двенадцать кресел, сложенных в два ряда, маленькие иллюминаторы, запах масла и озона. Я сел у окна, Игнатий — рядом.
— Смотри, — сказал он, когда дирижабль оторвался от земли.
Пермь уходила вниз. Дома становились меньше, улицы превращались в ниточки, люди — в точки. Кама блестела на солнце, и где-то там, на берегу, стоял дом Яковлевых. Я не искал его глазами. Не нужно.
Дирижабль развернулся, взял курс на восток. Впереди, на горизонте, чернела полоса зоны.
— Отдыхай, — сказал Игнатий. — Через два часа будем на месте. И начнется работа.
Я закрыл глаза. Нейромодуль тихо пульсировал в сознании, пересчитывая характеристики, анализируя загрязнение Пустоты, просчитывая планы на ближайшие недели. В блокноте, который остался у Павла Ивановича, осталась только одна запись, которую я не вырвал:
«Я вернусь. Не через год — раньше. Но когда вернусь, все должно быть готово».
Гул двигателей убаюкивал. Я позволил себе забыться, но не спать — просто побыть в тишине, без мыслей, без планов, без тревог.
— Миша, — голос Игнатия вывел меня из полудремы. — Смотри.
Я открыл глаза. Внизу проплывала Долгоруковка — усадьба, флигели, конюшни, село. Все было на месте. У ворот стояли люди. Я увидел Клару, Кузьму, Марфу, Егора, Павла, Митрия. Они махали руками.
— Дома, — сказал я.
— Дома, — кивнул Игнатий.
Дирижабль пошел на снижение. Я сжал рукоять ножа Захара, чувствуя, как спокойствие возвращается. Впереди были тренировки, алхимия, зона. Впереди была работа.
А все остальное — потом.
Глава 2. Сталь и Пустота.
Возвращение в Долгоруковку ознаменовалось событием, которое я, признаться, не ожидал. Нас встречали не только дружинники, но и вся прислуга, включая Агафью Тихоновну, которая, несмотря на ранний час, уже успела накрыть стол в большой столовой. Пахло щами, свежим хлебом и еще чем-то сладким, отчего желудок требовательно заурчал.
— Мишенька! — Агафья Тихоновна бросилась ко мне, схватила за плечи, оглядела с ног до головы. — Исхудал-то как! В Перми не кормили, что ли? А ну садись за стол, я тебя откормлю!
— Кормили, Агафья Тихоновна, — ответил я, пытаясь высвободиться. — Очень даже кормили.
— Кормили, — передразнила она. — Кожа да кости! Иди, иди, я сейчас!
Я покорился судьбе и сел за стол. Игнатий, Клара, Кузьма и Марфа уже расположились рядом, и вид у них был такой, словно они тоже не прочь отдохнуть от пермских ресторанов.
— Как там Настя? — спросила Марфа, накладывая себе щей.
— Хорошо, — ответил я. — Начала работать в госпитале. Говорит, что первый пациент плакал, когда она его вылечила.
— Целитель, — покачал головой Кузьма. — Редкий дар. В Империи таких — по пальцам пересчитать. Шестеро вроде, о которых известно.
— Будет семь, — сказал я. — Если она не остановится.
— А она не остановится? — спросил Егор, подсаживаясь к столу.
— Нет, — ответил я. — Она не из тех, кто останавливается.
После обеда я поднялся в свою комнату, чтобы переодеться и разобрать вещи. За окном уже темнело, но внизу, во дворе, дружинники собирались на вечернюю тренировку. Клара раздавала указания, Кузьма проверял амуницию, Марфа точила ножи.
В дверь постучали.
— Войдите.
Это был Игнатий. В руках он держал небольшой деревянный ящик, обшитый кожей, с медными застежками.
— Алхимия, — сказал он, ставя ящик на стол. — То, что я купил в Перми. Некоторые настойки — дорогие, некоторые — опасные. Но если ты хочешь расти дальше, без них не обойтись.
— Что там? — я открыл крышку.
В ящике стояли склянки — десятка два, разных размеров и цветов. Темно-зеленые, почти черные, бурые, желтые, прозрачные с мутным осадком. Некоторые склянки были запечатаны сургучом, на других — бумажные этикетки с названиями, которые я узнал из книг.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ]
Алхимические составы (21 единица):
— Экстракт чернокорня (усиление каналов, риск 12%)
— Смола плакун-дерева (защита от пустотной гнили, без риска)
— Настойка огневки (ускорение регенерации, риск 8%)
— Эликсир глубины (временное расширение каналов, риск 25%)
— Порошок кристалла стража (измельченный, для наружного применения, риск 15%)
— Противоядие от пустотной гнили (2 дозы)
— Обезболивающее (4 дозы)
— Стимулятор восстановления (3 дозы)
— Эликсир глубины, — прочитал я название на одной из склянок. — Это опасно.
— Опасно, — согласился Игнатий. — Но если использовать его правильно, под контролем, с последующей реабилитацией — каналы расширяются быстрее, чем за месяц тренировок.
— Риск 25 процентов, — я посмотрел на него. — Вы знали?
— Знал, — он не отвел взгляда. — Я сам его принимал, когда прорывался на вторую ступень. Двадцать пять процентов — это не смертельно. Это больно. Но если выдержишь — результат того стоит.
— Когда начнем?
— Завтра, — он закрыл ящик. — С утра. Сначала — втирания. Потом — экстракты внутрь. Потом — эликсир. Я буду рядом. Если начнется отторжение, остановлю.
— А если не успеете?
— Успею, — усмехнулся он. — Я не для того прорывался на вторую ступень, чтобы тебя потерять.
Утро началось с того, что меня разбудили затемно. Я спустился вниз, где Игнатий уже разложил на столе склянки, миски, тряпицы и какие-то странные инструменты, похожие на скальпели, но с тупыми краями.
— Раздевайся до пояса, — приказал он. — Ложись на лавку
Я подчинился. Лавка была холодной, и я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Первое — втирание, — Игнатий открыл склянку с темно-зеленой жидкостью. — Экстракт чернокорня. Будет жечь. Терпи.
Он налил жидкость на ладонь и начал втирать в мою спину. Первые секунды было холодно, потом — горячо, потом — словно по коже провели раскаленным железом. Я стиснул зубы, вцепился в края лавки.
— Терпи, — повторил Игнатий. — Каналы должны раскрыться.
Боль нарастала. Я чувствовал, как Пустота внутри меня начинает пульсировать, расширяться, давить на кожу изнутри. Казалось, что кто-то пытается разорвать меня на части.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВАЦИЯ ЭКСТРАКТА]
Пропускная способность: 34.2% → 34.8% (+0.6%)
Болевой порог: 7/10.
Рекомендация: продолжить.
— Еще, — прохрипел я.
Игнатий налил новую порцию, втер в плечи, в руки, в грудь. Боль стала невыносимой, но я не кричал. Я сжимал зубы и считал до ста, потом до двухсот, потом до трехсот.
Когда он закончил, я лежал на лавке, мокрый от пота, и чувствовал, как тело пульсирует в такт сердцу.
— Отдыхай, — сказал Игнатий. — Через час — настойка огневки.
Я кивнул. Говорить не было сил.
Час пролетел как одно мгновение. Настойка огневки была прозрачной, с желтоватым оттенком, и пахла чем-то сладким, приторным. Игнатий дал мне выпить половину склянки.
— Это ускорит регенерацию, — сказал он. — Будет тепло. Не больно.
Он не соврал. Тепло разлилось по телу, залечивая ожоги от экстракта, восстанавливая ткани. Я чувствовал, как каналы пульсируют, расширяются, привыкают к новому объему.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: АКТИВАЦИЯ НАСТОЙКИ]
Восстановление: 16.7 → 17.2 (+0.5)
Пропускная способность: 34.8% → 35.1% (+0.3%)
Болевой порог: 3/10.
После настойки я почувствовал себя лучше. Настолько, что смог встать, одеться и даже спуститься во двор, где уже собирались дружинники.
Клара посмотрела на меня, нахмурилась:
— Ты сегодня тренируешься?
— Тренируюсь, — ответил я.
— Он в порядке, — сказал Игнатий. — Проверено.
— Тогда — в круг, — Клара кивнула на ристалище. — Сегодня работаем по парам. Миша — против Марфы и Кузьмы.
Я поднял бровь:
— Двоих?
— Двоих, — подтвердила Клара. — В зоне тебе не будут выходить по одному. Привыкай.
Бой начался, едва я вышел в центр круга. Кузьма ударил первым — щитом, разгоняя Пустоту, создавая ударную волну. Я ушел в сторону, выставил свой щит, отразил. Марфа атаковала с фланга, ножи в руках мелькали так быстро, что я едва успевал блокировать.
— Быстрее! — крикнула Клара. — Они тебя окружают!
Я ускорился. Пустотный поток включился на полную, мир замедлился. Кузьма бил щитом, я уходил, Марфа атаковала ножами, я блокировал клинком Пустоты.
— Хорошо, — сказала Клара. — Теперь твоя очередь.
Я ударил. Стрела — Кузьме в щит, он отступил. Поток — Марфе, она ушла в сторону. Я прыгнул, сокращая дистанцию, и вступил в ближний бой.
Марфа была быстрой, Кузьма — сильным. Но я был и быстрым, и сильным. Я кружил между ними, как волчок, нанося удары, уходя от контратак.
— Довольно! — крикнула Клара через десять минут.
Я остановился. Марфа и Кузьма тоже. Они тяжело дышали, но улыбались.
— Неплохо, — сказал Кузьма. — Совсем неплохо.
— Он нас чуть не завалил, — усмехнулась Марфа. — Обоих.
— Завалил бы, — ответил я. — Если бы вы не держались вместе.
— А ты замечаешь, — Клара подошла ближе. — Это хорошо. В зоне важно не только бить, но и видеть, как бьют другие.
— А в армии? — спросил я.
— Что — в армии?
— Как это все организовано а армии? Взаимодействие с магами на поле боя? При магических дуэлях. Как это работает?
Клара посмотрела на Игнатия. Тот кивнул.
— Это долгий разговор, — сказала она. — Но если хочешь — начнем сегодня. После ужина.
— Хочу, — ответил я.
Вечером мы сидели в казарме, где Клара разложила на столе карты и схемы. Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел — все были здесь.
— Тактика, — начала Клара, — это не просто драка. Это умение использовать силу каждого, чтобы победить с минимальными потерями. В зоне мы работаем малыми группами — пять-семь человек. Но если падальщики пойдут войной, нам придется собирать отряды. А это уже другой уровень.
Она показала схему:
— Базовая формация — клин. Маги и бойцы с сильной защитой впереди. Стрелки и техники поддержки — по бокам. Лекари — в центре. Если враг окружает, клин разворачивается в круг. Если враг отступает — круг разворачивается в клин.
— А если враг использует поддержку магов? — спросил я. — Как это вообще реализуется в армии?
— Армия, — усмехнулся Игнатий. — В армии все проще. Там есть полевые маги, которые ставят общие щиты. Есть бойцы, которые работают в связке с ними. Но у нас нет армии. У нас есть два десятка искателей и ты.
— А если бы были? — настаивал я. — Если бы пришлось воевать с регулярными войсками? Или с падальщиками, у которых есть свои аналоги полковых магов?
Игнатий задумался:
— Тогда нужно было бы строить формации, которые описаны в учебниках. Клин, круг, шеренга. Но это для больших отрядов. Для нас важно другое: умение работать в паре, тройке, пятерке. Чтобы каждый знал, что делает сосед. Чтобы прикрывал его, не думая.
— Как мы в зоне, — сказала Марфа.
— Как в зоне, — кивнул Игнатий. — Только быстрее. И жестче.
Месяц пролетел как один день. Каждое утро начиналось с алхимии — втирания, настойки, иногда эликсир глубины, от которого хотелось выть от боли. Каждый день — тренировки. Сначала с одним противником, потом с двумя, потом с тремя. К концу второй недели я дрался с четверыми одновременно, и это было похоже на безумие.
— Быстрее! — кричала Клара, пока я уклонялся от ударов Марфы, Кузьмы, Егора и Павла. — Они тебя окружают! Что ты делаешь?
— Держу щит, — ответил я, выставляя защиту.
— Щит — это не все! Атакуй!
Я атаковал. Стрела — Егору, он упал. Поток — Павлу, он отступил. Клинок Пустоты — Кузьме, он выставил щит, но я пробил.
Марфа осталась одна. Она улыбнулась и подняла руки:
— Сдаюсь.
— Хорошо, — Клара вышла в центр. — Миша, ты стал быстрее. Но ты все еще думаешь. В бою думать некогда. Тело должно работать само.
— Я работаю над этим, — ответил я.
— Работай быстрее.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: СВОДКА ЗА 7 ДНЕЙ]
Физические характеристики:
Сила: 19.8 → 21.2 (+1.4)
Ловкость: 22.5 → 24.0 (+1.5)
Выносливость: 21.3 → 22.8 (+1.5)
Восстановление: 16.7 → 18.4 (+1.7)
Параметры Пустоты:
Сила души: 46.6 → 49.3 (+2.7)
Пропускная способность: 35.1% → 38.4% (+3.3%)
Контроль Пустоты: 8.4 → 9.2 (+0.8)
Управление силой души: 7.8 → 8.6 (+0.8)
Техники Пустоты:
Щит Пустоты: 7.8 → 8.5
Пустотная стрела: 8.2 → 8.9
Пустотный поток (атакующий): 6.9 → 7.8
Клинок Пустоты: 5.3 → 6.7
Доспех духа: 1.8 → 2.4
Падение метеора (совместная): 4.1 → 4.8
Исцеление Пустотой: 3.4 → 3.9
Навыки:
Стрельба из револьвера: 10.8 → 11.2 (Ганфайтер +0.3, Снайпер +0.1)
Рукопашный бой: 7.4 → 8.3
Фехтование: 8.2 → 9.1
К концу третьей недели я почувствовал, что навык фехтования достиг предела.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: НАВЫК «ФЕХТОВАНИЕ»]
Текущий уровень: 10.0 (МАСТЕР МЕЖДУНАРОДНОГО КЛАССА)
Открыты специализации:
1. Обоерукий боец — владение двумя клинками одновременно.
2. Мечник-маг — интеграция техник Пустоты в фехтование.
Я попробовал. Взял два палаша — учебных, легких — и вышел в круг. Марфа и Кузьма смотрели с интересом.
— Что ты делаешь? — спросила Клара.
— Появились некоторые мысли, хочу кое что проверить, — ответил я.
Я начал бой. Два клинка в руках работали независимо — один блокировал, другой атаковал. Роли динамично менялись. Рисунок боя сплетался автоматически. Пустота текла по полотну клинков, усиливая удары, создавая щиты, отражая контратаки.
— Остановись, — сказал Игнатий через минуту.
Я опустил клинки.
— Это называется «Сеча Ратибора», — сказал он. — Я видел такое. В имперской гвардии. Но там учились годами.
— Это просто логическое следствие фехтовальных навыков, как то же к этому пришли? — ответил я.
— Следствие, — он усмехнулся. — Ладно. Работай. Потом покажешь, как нам к этому прийти.
К концу месяца нейромодуль выдал новое сообщение.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: СТАТУС НАВЫКОВ]
Навыки уровня «Железо» (достигнуты порога 10.0):
— Стрельба из револьвера
— Фехтование
Специализации уровня «Сталь»:
— Ганфайтер (стрельба из револьвера)
— Снайпер (стрельба из револьвера)
— Обоерукий боец (фехтование)
— Мечник-маг (фехтование)
Открыт новый навык: «Конструктор техник Пустоты»
Уровень: «Бронза»
Эффект: возможность создавать новые техники Пустоты на основе существующих.
Рост навыка: зависит от количества созданных техник.
Я задумался. Конструктор техник — это то, что я делал интуитивно, когда комбинировал щит и стрелу или поток и клинок. Теперь это стало системой.
В тот же вечер я сел в своей комнате и попробовал создать новую технику. Щит и клинок — объединить, чтобы защита становилась оружием. Пустота потекла по руке, формируя щит, потом клинок, потом…
[НЕЙРОМОДУЛЬ: НОВАЯ ТЕХНИКА]
«Щит-клинок» (уровень 1.0)
Эффект: щит, который может быть использован как оружие.
Урон: средний.
Защита: высокая.
— Работает, — прошептал я.
На последней неделе месяца Игнатий объявил, что мы готовы к походу в зону.
— Глубоко, — сказал он, разложив карту на столе. — За третий круг. Туда, где мы не были. На несколько дней.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы проверить, чему ты научился, — ответил он. — И надо прочесать зону в ближайшем радиусе, и просто пробежаться по тропкам.
— Сколько?
— Дней пять. Может, неделя. Зависит от того, сколько тварей мы встретим.
Клара, Марфа, Кузьма, Егор и Павел — все собрались у карты.
— Группа — семь человек, — сказала Клара. — Я, Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел и Миша. Остальные остаются в поместье.
— А если нападут падальщики? — спросил Егор.
— Не нападут, — ответил Игнатий. — Они затихли. Ждут чего-то. У нас есть время.
— Тогда готовимся, — Клара посмотрела на меня. — Миша, ты несешь алхимию. И кристаллы.
— Понял, — кивнул я.
Вечером я сидел в своей комнате, проверяя снаряжение. Револьверы, палаш, нож Захара, амулет Яковлева. В инвентаре — шесть кристаллов стражей. Нейромодуль пульсировал, пересчитывая характеристики.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕКУЩИЙ СТАТУС]
Физические характеристики:
Сила: 21.2 → 22.8 (+1.6)
Ловкость: 24.0 → 25.7 (+1.7)
Выносливость: 22.8 → 24.3 (+1.5)
Восстановление: 18.4 → 20.1 (+1.7)
Параметры Пустоты:
Сила души: 49.3 → 52.7 (+3.4)
Пропускная способность: 38.4% → 41.2% (+2.8%)
Контроль Пустоты: 9.2 → 10.4 (+1.2)
Управление силой души: 8.6 → 9.7 (+1.1)
Техники Пустоты:
Щит Пустоты: 8.5 → 9.2
Пустотная стрела: 8.9 → 9.5
Пустотный поток (атакующий): 7.8 → 8.6
Клинок Пустоты: 6.7 → 7.8
Доспех духа: 2.4 → 3.1
Падение метеора (совместная): 4.8 → 5.3
Исцеление Пустотой: 3.9 → 4.2
Щит-клинок: 1.0 → 2.3
Навыки:
Стрельба из револьвера: 11.2 → 11.6 (Ганфайтер +0.3, Снайпер +0.1)
Рукопашный бой: 8.3 → 9.1
Фехтование: 10.0 → 10.3 (Обоерукий боец +0.2, Мечник-маг +0.1)
Следопыт: 5.1 → 5.8
Наблюдение: 6.0 → 6.7
Ботаник: 5.8 → 6.2
Я закрыл блокнот и подошел к окну. Завтра — зона. Новые монстры, новые опасности, новые возможности.
В дверь постучали.
— Войдите.
Это был Игнатий. Он сел на стул, положил посох на колени.
— Ты готов? — спросил он.
— Готов, — ответил я.
— Ты растешь слишком быстро, — сказал он. — Я примерно ощущаю твои показатели. Сила души — больше пятидесяти. Каналы — около сорока. Это уровень магистра третьей ступени. Скоро ты догонишь меня.
— Я не гонюсь за вами, — ответил я. — Мне просто нужно развитие, если замедлюсь, боюсь потенциал пропадет и мой рост остановиться. А у меня много планов.
— Делаешь, — он усмехнулся. — Но помни: сила — это не только цифры. Это умение ею пользоваться. Не сломаться. Не перегореть.
— Я помню.
— Хорошо, — он поднялся. — Завтра выступаем. Спи.
Он ушел, а я остался сидеть у окна. Луна светила в небе, и где-то там, за сотню верст, Настя, наверное, тоже смотрела на нее.
— Скоро вернусь, — прошептал я. — Еще немного.
Я лег, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.
Глава 3. Третий круг и дальше
Мы вышли на рассвете, когда лес еще спал, а туман стелился по земле, скрывая тропу. Группа была небольшой — семеро: Клара, Игнатий, Кузьма, Марфа, Егор, Павел и я. За плечами — рюкзаки с провизией, алхимией и артефактами. На поясах — револьверы, палаши, ножи. В карманах — амулеты, которые должны были защитить от пустотной гнили на глубине.
— На пять дней, — сказала Клара, проверяя снаряжение. — Если задержимся — дайте знать. Игнатий, ты ведешь.
— Я веду, — кивнул магистр. — Миша, ты второй. Читаешь следы.
— Понял, — ответил я.
Мы вошли в зону, и мир изменился. Воздух стал тяжелым, с привкусом железа и гнили. Деревья здесь были выше, чем в лесу, — стволы толщиной в обхват, кроны скрывали небо. Трава доходила до пояса, а местами — до груди. Где-то в глубине ухало, стонало, шуршало.
— Дыши через Пустоту, — напомнил Игнатий.
Я включил «Дыхание». Каналы привычно раскрылись, фильтруя отравленный воздух, превращая его в холодное, чистое пламя.
Первый день прошел без происшествий. Мы шли по третьему кругу, обходя стаи сборщиков и погонщиков. Я вел, читая следы, Марфа прикрывала с фланга, Игнатий держал общий щит.
— Здесь, — сказал я, останавливаясь у раздавленной травы. — Стражи. Двое. Прошли недавно.
— Берем, — решила Клара.
Бой был коротким. Кузьма выставил щит, я и Марфа атаковали с флангов. Стражи были сильными, но не подготовленными к тому, что мы работаем как единый механизм. Первый пал от моего клинка, второй — от потока Игнатия.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МЕНТАЛЬНО-ДУХОВНЫХ МАТРИЦ]
Стражи: 2 единицы.
Прирост силы души: 52.7 → 52.8 (+0.1)
Прирост пропускной способности: 41.2% → 41.3% (+0.1%)
Я нахмурился. Раньше два стража давали больше. Значительно больше.
— Что-то не так? — спросил Игнатий, заметив мое молчание.
— Странное ощущение, — ответил я. — Будто этих монстров я уже перерос.
— Это нормально, — он кивнул. — сейчас для тебя серьезными противниками будут Альфы. Или те, кто сильнее.
— А кто сильнее альф?
— Опустошители, — сказала Клара, вытирая палаш. — Всадники. Лорхи. Но это уже — легенды.
— Расскажите, — попросил я, когда мы разбили лагерь.
Костров не жгли — свет привлекал тварей. Сидели в темноте, укрывшись щитом Кузьмы. Игнатий начал:
— Альфы — это вожаки стай. Сильные, умные, опасные. Их уровень — магистр третьей ступени. Выше — Опустошители. Они встречаются редко, но когда появляются, уничтожают целые поселки. Их уровень — магистр второй, иногда первой ступени.
— А Всадники? — спросил Егор.
— Всадники — это те, кто управляет Опустошителями, — ответил Игнатий. — Я не видел их. Никто из живущих не видел. Но в архивах гвардии есть описания. Говорят, они выглядят почти как люди. Только глаза — пустые, белые. И сила — как у архимагистра.
— А Лорхи? — спросил я.
— Лорхи — это высшие, — Клара понизила голос. — О них только слухи. Говорят, они живут в ядре зоны. Говорят, они создали эти земли. Говорят, они спят и когда проснутся — все кончится.
— Но это легенды, — добавил Кузьма. — Мы живем в реальном мире. А в реальном мире есть круги пограничья, есть альфы и есть мы.
— А что за ядро зоны? — спросил я.
— Никто не знает, — ответил Игнатий. — Три круга — это десять процентов пограничной зоны. За тридцатью кругами начинается ядро. Площадь — треть Московской губернии. Туда никто не ходит. Те, кто пробовал, не возвращались.
— Или возвращались не теми, — добавила Марфа, и в голосе ее прозвучало что-то, чего я раньше не слышал — страх.
Мы замолчали. Лес шумел вокруг, и где-то в глубине ухало, стонало, словно огромное сердце билось в такт нашим.
Второй день принес новые встречи. Мы наткнулись на стаю погонщиков — семерых. Они паслись на поляне, выискивая коренья в земле. Клара раздала указания жестами, и мы атаковали.
Я работал в паре с Марфой. Она отвлекала, я бил. Клинок Пустоты в правой руке, щит-клинок в левой. Погонщики падали один за другим.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]
Погонщики: 7 единиц.
Прирост силы души: 52.8 → 53.0 (+0.2)
Прирост пропускной способности: 41.3% → 41.5% (+0.2%)
— Мизер, — подумал я, когда мы закончили. Надо сотнями убивать чтобы что то получить.
К вечеру мы нашли следы Охранителей — тех самых, которых встречали в развалинах. Их было четверо, и они неслись прямо на нас.
— Щит! — крикнула Клара.
Кузьма выставил защиту. Охранители ударили — и щит треснул.
— Крепкие, — сказал Кузьма, поправляя артефакт.
Я вышел вперед. Два клинка в руках — палаш и клинок Пустоты. Первый охранитель пал от удара слева, второй — справа. Третий попытался обойти, но Марфа перехватила его ножами. Четвертого я добил потоком.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБРАБОТКА МАТРИЦ]
Охранители: 4 единицы.
Прирост силы души: 53.0 → 53.3 (+0.3)
Прирост пропускной способности: 41.5% → 41.8% (+0.3%)
— Ты стал быстрее, — заметил Игнатий. — И сильнее.
— Недостаточно, — ответил я.
— Кому как, — он усмехнулся. — Мы бы от такого не отказались.
Ночью мы разбили лагерь в ложбине, окруженной валунами. Кузьма поставил щит, Марфа разложила сигнальные нити — тонкие, почти невидимые, натянутые между камнями. Если тварь заденет, нить задрожит, и мы проснемся.
— Это ты придумала? — спросил я, помогая ей.
— Игнатий научил, — ответила она. — В старые времена, когда мы ходили на третий круг без артефактов, это спасало жизни.
— А теперь?
— А теперь артефакты есть, но привычка осталась, — она усмехнулась. — И знаешь, ни разу не подвела.
Мы сидели у входа в ложбину, глядя на звезды. Их было много, ярких, и я подумал, что в зоне небо кажется ближе.
— Миша, — сказала Марфа, — ты когда-нибудь боишься?
— Боюсь, — ответил я. — Все время.
— А я нет, — она покачала головой. — Я боялась раньше, когда была молодой. Теперь — нет. Просто опасаюсь Потому что знаю: что бы ни случилось, я сделала все, что могла.
— А если не сможешь?
— Тогда значит, не судьба, — она улыбнулась. — Но я стараюсь, чтобы судьба была на моей стороне.
Третий день начался с тумана. Он был густым, липким, и я чувствовал, как Пустота в нем пульсирует.
— Необычно, — сказал Игнатий, оглядываясь. — Так бывает перед прорывом.
— Прорывом? — переспросил я.
— Когда зона расширяется. Или когда выходит что-то крупное.
Мы ускорили шаг. Туман редел, и впереди показались силуэты. Сборщики — много, больше двадцати. А за ними — погонщики, стражи. И кто-то еще. Большой, темный, с горящими глазами.
— Альфа? — спросил я.
— Нет, — ответил Игнатий. — Опустошитель.
Опустошитель напоминал носорога с головой тапира, покрытый наростами, как днища долго ходящих в море кораблей. Они истощали черно – желтую дымку, вызывая отвращение своей пульсацией и непрерывным шевелением. И все это в масштабе двухэтажки с двумя подъездами, а между ногами волочилось лоснящееся от жира пузо.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ]
Опустошитель.
Уровень: магистр II ступени.
Сила души: 65-75 единиц.
Особенности: высокий интеллект, управление стаей, боевые техники Пустоты.
— Отходим, — скомандовала Клара. — Это не наша добыча.
— А чья? — спросил Егор.
— Имперской гвардии, — ответил Игнатий. — Или тех, кому нечего терять.
Мы отступили, обходя стаю по дуге. Опустошитель не заметил нас — или заметил, но не счел угрозой. Он вел своих тварей дальше, в глубь зоны, и мы слышали, как земля дрожит под его ногами.
— Вот это сила, — сказал Кузьма, когда опасность миновала. — Я таких не видел.
— И я не видел, — признался Игнатий. — Раньше они не выходили на пограничные круги.
— Значит, что-то меняется, — сказала Клара. — И мне это не нравиться.
К вечеру мы нашли место для лагеря — старую охотничью избушку, которую Марфа знала еще по прошлым походам. Внутри было тесно, но сухо и безопасно.
— Сегодня я дежурю, — сказал я. — Вы отдыхайте.
— Ты уверен? — спросил Игнатий.
— Уверен, — ответил я.
Они легли, а я сел у входа, глядя в темноту. Нейромодуль работал, сканируя окрестности, но пока было тихо.
Я открыл блокнот и начал писать.
«Опустошитель. Уровень магистра II ступени. Сила души — 65-75. Если я убью его, смогу ли я прорваться на новый уровень? Или это будет слишком для моих каналов?
Нужно больше информации. Нужно изучить ранги монстров. Нужно понять, как работает система.
Альфы — магистры III. Опустошители — II. Всадники — I. Лорхи — выше. Значит, есть уровни, о которые я еще не знаю. И монстры, которые соответствуют им.
Если я хочу расти дальше, мне нужно охотиться на тех, кто сильнее. Но риск — смертельный. Опустошитель может убить меня, даже если я буду на пике магистра III. А я еще не на пике.
Подожду. Наберу силу. А потом — посмотрим».
Я закрыл блокнот, спрятал во внутренний карман. В избушке было тихо, только дыхание спящих.
Четвертый день был днем ботаники. Мы наткнулись на поляну, где росли растения, которых я не видел раньше. Нейромодуль зашкалило.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОБНАРУЖЕНЫ НОВЫЕ ВИДЫ]
— Кровоцвет (регенерация, очищение крови)
— Пустотный мох (поглощает излишки Пустоты, очищает каналы)
— Железный корень (укрепление костей, ускорение заживления переломов)
— Серебряная трава (нейтрализует яды)
— Плакун-ива (успокаивает каналы, снижает риск перегрузки)
— Собираем, — сказал я. — Все.
— Зачем? — спросил Егор.
— Буду экспериментировать, — ответил я. — Может что получиться.
Марфа и Кузьма помогали мне собирать, укладывая растения в специальные мешки. Я диктовал, как их срезать, как упаковывать, чтобы не потеряли свойств. Нейромодуль выдавал инструкции, и я записывал их в блокнот — для вида.
— Ты как лекарь, — заметила Марфа, когда я объяснял, почему кровоцвет нужно срезать под корень, а пустотный мох — только верхнюю часть.
— Это элементарно, если знать свойства растений, да и так они просто больше хранятся без обработки, — ответил я.
— Почему мне это неизвестно? — Она усмехнулась. — У тебя, наверное, самая большая библиотека на Урале.
— Нет, — сказал я. — Но я работаю над этим.
Вечером, когда мы разбили лагерь, я достал пустотный мох и положил его на камень. Нейромодуль подсказал, как приготовить настойку, которая очищает каналы от загрязнения.
— Что ты делаешь? — спросил Игнатий, наблюдая за мной.
— Экспериментирую, — ответил я. — Хочу проверить свойства при самой элементарной обработке, у меня такое ощущение, что никто серьезно не занимался работой с растениями из Зоны.
— Серьезной алхимией занимаются рода Барш и Ланевские, и их результаты защищены законом Империи, как родовые тайны. А если кто что открыл, использует для себя и помалкивает.
— Мля, — протянул я. — А говорят, Империя приветствует промышленный рост.
— Это тут причем?
— Рост приветствует, — я поднял голову. — А законы как в феодальном обществе.
Он кивнул, ничего не сказал. Я закончил приготовление, выпил настойку. Пустота внутри дрогнула, и я почувствовал, как загрязнение уменьшается.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ОЧИЩЕНИЕ]
Пустотный мох (настойка).
Эффект: снижение загрязнения на 1.2%.
Текущий уровень загрязнения: 14.2% → 13.0%.
— Работает, — сказал я.
— Работает, — повторил Игнатий. — Но ты никому не расскажешь, как это делается.
— Никому, — ответил я. — Это секрет. Я уважаю законы Империи. По крайней мере пока.
— Хорошо, — он усмехнулся. — Тогда спи. Завтра последний день.
Пятый день был днем возвращения. Мы вышли на границу зоны, когда солнце стояло в зените. Я чувствовал, как Пустота внутри успокаивается, как каналы сужаются до нормального состояния.
— Ты стал сильнее, — сказал Игнатий, когда мы вышли из леса. — Не намного, но стал.
— Мне нужно больше, — ответил я.
— Больше будет, — он посмотрел на горизонт. — Опустошитель, которого мы видели, не последний. Они будут выходить. И когда выйдут — нам нужно быть готовыми.
— Я буду готов, — сказал я.
Мы вошли в Долгоруковку, когда уже стемнело. Агафья Тихоновна накрыла стол, и мы сели ужинать, уставшие, но довольные.
— Как поход? — спросил Егор, накладывая себе каши.
— Нормально, — ответил я. — Видели Опустошителя.
— Опустошителя? — он поперхнулся. — Вы живые?
— Живые, — усмехнулся Кузьма. — Он нас не заметил. Или не посчитал опасными.
— Или не посчитал, — повторил Игнатий. — Но может заметить. И тогда начнется.
Мы замолчали. В доме было тихо, только часы тикали на стене.
— Тогда будем осторожны, — сказала Клара. — Миша, завтра тренировка. Как всегда.
— Как всегда, — кивнул я.
Я поднялся в свою комнату, сел за стол, открыл блокнот.
«Итоги похода:
— Убито: 2 стража, 7 погонщиков, 4 охранителя, 23 сборщика.
— Прирост силы души: 52.7 → 53.3 (+0.6)
— Прирост пропускной способности: 41.2% → 41.8% (+0.6%)
— Очищение загрязнения: 14.2% → 13.0% (-1.2%)
Новые виды растений: кровоцвет, пустотный мох, железный корень, серебряная трава, плакун-ива.
Новые рецепты: настойка пустотного мха (очищение каналов), отвар кровоцвета (ускорение регенерации), мазь из железного корня (укрепление костей).
Проблемы: рост замедлился. Нужны более сильные монстры. Опустошитель — цель. Но не сейчас. Сначала — набрать силу. Довести каналы до 50%. Силу души — до 60.
План: месяц тренировок. Потом — охота на разных монстров. Найти бы еще одного Альфу, или не одного. Мечты».
Я закрыл блокнот, подошел к окну. Внизу, во дворе, дружинники расходились по домам. Кто-то смеялся, кто-то говорил о чем-то своем. Я смотрел на них и думал о том, что через месяц все может измениться. Опустошитель придет. И тогда — или мы, или он.
Я лег, закрыл глаза. Завтра — новый день. Новые тренировки. Новые открытия. А пока — спать.
Глава 4
Глава 4. Границы доверия
Возвращение из зоны всегда отмечено тишиной. Не той тишиной, которая бывает перед боем, когда каждый звук кажется угрозой, а той, что наступ