"Отряд Вселенной". Танец судьбы

Предисловие от автора

Двадцать четвёртая.

Я сижу и смотрю на эту цифру. Двадцать четыре книги. Двадцать четыре истории про них. Про семерых, которые стали для меня больше, чем просто героями. Они стали частью меня. Частью всего, что я писал, думал, чувствовал последние годы.

Перед вами предпоследняя книга «Вселенной Артёма».

Я не знаю, как это объяснить. Это как стоять на краю обрыва и смотреть вниз – страшно, но ты знаешь, что должен прыгнуть. Потому что это путь. Потому что это финал. Потому что каждая хорошая история заслуживает достойного завершения.

Двадцать три книги мы шли к этому моменту. Двадцать три книги они росли, менялись, сражались, проигрывали, побеждали, теряли и находили. Двадцать три книги мы были с ними – и они были с нами.

А теперь – предпоследняя. Та, где всё становится на свои места. Где тайны, копившиеся годами, наконец раскрываются. Где герои, которых мы полюбили, делают свой последний выбор. Где судьба, которая вела их с первого дня, делает последний шаг.

Это не конец. Пока нет. Это предфинал. То самое затишье перед бурей, которая всё изменит. То самое мгновение, когда ты ещё можешь оглянуться назад и увидеть весь путь.

А путь был долгим. И прекрасным.

Спасибо, что были с ними всё это время. Спасибо, что верили. Спасибо, что читали. Спасибо, что остаётесь.

Предпоследняя книга «Вселенной Артёма» начинается.

С любовью, с болью и с бесконечной благодарностью за двадцать четыре книги,

Автор.

Предисловие

Я видел их танец с самого начала.

Не тот танец, где кружатся под музыку. Тот, где каждый шаг – выбор, каждое движение – судьба, а партнёр не отпускает, даже когда ты падаешь. Они танцевали с ней с первого дня – в лагере, в лесу, на дачах, в бункерах. Иногда вели. Иногда вели её. Иногда просто пытались не отставать.

А теперь музыка меняется.

Я чувствую это. Как слышат приближение грозы за километр. Как чувствуют, что лето кончилось, даже если солнце ещё светит. Их танец подходит к тому моменту, когда уже неважно, кто ведёт. Важно только, чтобы не оборвался.

Они не знают. Конечно, не знают. Думают, что впереди ещё много лета. Много костров, споров, смеха, случайных взглядов и неслучайных встреч. Думают, что всегда будут вместе. Что судьба не посмеет их разлучить.

Но судьба не злая. Она просто – судьба.

Она вела их сюда не для того, чтобы наказать. Она вела их, чтобы они выросли. Чтобы поняли. Чтобы однажды – сейчас – оглянулись и увидели, какой путь прошли. И чтобы решили, что дальше.

Я не знаю, что они выберут. Я только смотрю. Запоминаю. И рассказываю вам.

Этот танец ещё не закончен. Музыка ещё звучит. Но я слышу, как последний аккорд уже настраивается, как дирижёр поднимает палочку перед финальной нотой.

Пришло время.

Садитесь ближе. Смотрите. Слушайте.

Сейчас начнётся.

Глава 1.Просто жить

Лето в Питере выдалось на удивление тёплым.

Солнце вставало в пять утра, к восьми уже пекло так, что хотелось спрятаться в тень Петропавловской крепости, а к вечеру спадало, оставляя после себя медовый воздух и длинные тени от старых домов на Петроградской стороне.

Алёна просыпалась первой. Вскакивала с кровати, бежала к Мише в комнату и кричала: «Вставай! Солнце! Лето!». Миша отмахивался, накрывался подушкой, но через пять минут уже стоял у плиты, жарил яичницу и слушал, как сестра строит планы на день.

– Сначала в парк, потом мороженое, потом на набережную, потом опять мороженое, потом…

– Алёна, это один план.

– Потом другой! Я быстро!

Они выходили из дома в «Огоньково» и ехали в город. Вместе. Потому что лето – это когда можно не думать о расписании, об учёбе, о том, что будет завтра. Просто сесть в электричку, смотреть в окно и знать, что там, на другой станции, тебя ждут.

Лена приезжала первой. Выходила из вагона с одним рюкзаком, без лишних вещей, оглядывалась и щурилась от солнца. Спрашивала: «Все уже в сборе?» – и, не дожидаясь ответа, шла к выходу. Волосы она собрала в высокий хвост – единственная уступка жаре.

Надя и Алина появлялись из толпы всегда вместе. Они жили в разных концах города, но договаривались встретиться в метро, чтобы ехать уже вдвоём. Алина приносила с собой маленький горшочек с цветком – «чтобы не засох, пока меня нет», – а Надя брала книгу, но так и не открывала её, потому что всю дорогу они болтали.

Митя всегда опаздывал. Выходил из электрички с блокнотом в руках и кричал: «Я просчитывал маршрут!» – на что Алёна отвечала: «Ты всегда просчитываешь, Мить. И всегда опаздываешь». Он спорил, но недолго. Потому что Артём хлопал его по плечу и говорил: «Главное, что приехал».

Артём появлялся последним. Выходил из вагона, оглядывался, находил их в толпе и шёл, улыбаясь чему-то своему. Надя смотрела на него чуть дольше, чем надо, потом отводила взгляд и поправляла волосы. Алина смотрела на них обоих и тоже улыбалась. Лена делала вид, что ничего не замечает.

– Куда сегодня? – спрашивал Артём.

– В парк! – кричала Алёна.

– Мы всегда в парк.

– Потому что парк – это хорошо!

Они шли по городу. По Невскому, по набережной, по маленьким улочкам, где даже в самый жаркий день есть тень от старых домов. Спорили о том, какое мороженое лучше (Алёна утверждала, что пломбир, Лена – что фруктовый лёд, Митя зачем-то принёс статистику продаж). Заходили в книжный, где Митя терялся в научной литературе, а Алина рассматривала альбомы с цветами.

Надя и Артём часто оказывались рядом. То в очереди за мороженым, то на скамейке в парке, то на набережной, когда все смотрели в одну сторону, а они – в другую. Никто ничего не говорил. Но все замечали.

Лена – точно замечала. Иногда она ловила взгляд Артёма, который был устремлён не на воду, а на Надю, которая смотрела на чаек. Или Нади, которая смотрела на Артёма, пока он не видел.

Алина тоже замечала. Но смотрела не на них, а на цветы, на небо, на что угодно, только не на это. Улыбалась и говорила: «Как хорошо, что мы все вместе». И это было правдой.

Они гуляли до вечера. До того момента, когда солнце садилось за дома, и город зажигал свои огни. Тогда Алёна начинала зевать, Миша обнимал её за плечи, и все понимали – пора домой.

На вокзале они расходились по разным электричкам. Лена ехала в одну сторону, Надя с Алиной – в другую, Митя – в третью. Артём, Миша и Алёна – в «Огоньково».

– До завтра! – кричала Алёна.

– До завтра, – отвечали ей.

И это было лучшее, что можно было сказать. Потому что завтра будет новый день. Новое солнце. Новое мороженое. Новые споры. Новые взгляды, которые никто не замечает, и улыбки, которые все видят.

Потому что лето. Потому что они вместе. Потому что можно просто жить.

Дни тянулись медленно и сладко. Без расписания, без планов, без мыслей о том, что будет завтра. Просыпались, ели, гуляли, спорили, смеялись, провожали солнце и обещали друг другу: «До завтра». Каждый день был похож на предыдущий, и это было самым главным счастьем.

Алёна заметила первой. Конечно, Алёна.

– Слушайте, – сказала она, когда они сидели на лавочке в Летнем саду, облизывая мороженое. – У меня скоро день рождения.

– В сентябре, – напомнил Миша.

– Ну да. Мне будет девять. – Она посмотрела на свои руки, на колени, на брата. – А тебе должно было быть тринадцать.

– Должно было, – кивнул Миша.

– А тебе, Артём, пятнадцать.

– Угу.

– И тебе, Надя, пятнадцать.

Надя кивнула.

– А Лене тринадцать. – Алёна повернулась к ней. – И Алине двенадцать. А Мите шестнадцать.

– Всё верно, – сказал Митя.

– И мы… – Алёна замолчала, глядя на них по очереди. – Мы не выросли. Совсем. Мы такие же, как тогда. В первый раз. В лагере.

Все замерли.

Алёна была права. Артём и Надя должны были быть пятнадцатилетними, Лена и Миша – тринадцатилетними, Алина – двенадцатилетней, Митя – шестнадцатилетним. А она сама – девятилетней. Но они выглядели точно так же, как в тот самый первый год. Как будто время для них остановилось.

– Странно, – сказала Алина тихо.

– Странно, – согласилась Надя.

– Может, это из-за того, что мы… – начал Митя и замолчал.

Он не договорил, но все поняли. Из-за того. Из-за кинжала, стендов, битв, сил. Из-за того, что они больше не были обычными людьми.

– И что теперь? – спросила Алёна.

– Не знаю, – ответил Артём.

– Это плохо?

– Не знаю.

– А если мы никогда не вырастем?

– Не знаю, – повторил он.

Алёна надулась, но спорить не стала. Посмотрела на Мишу, на Лену, на Надю, на Алину, на Митю, на Артёма. Все были такие же, как всегда. Те же лица, те же глаза, тот же рост. Тот же Миша – огромный и надёжный. Та же Лена – колючая и добрая. Та же Надя – тихая и смелая. Та же Алина – нежная и сильная. Тот же Митя – умный и чуть-чуть нелепый. Тот же Артём – спокойный и уверенный.

И она сама. Та же Алёна – громкая, бестолковая и вечно лезущая не в свои дела. Которой уже давно должно было быть девять, а она всё ещё чувствовала себя маленькой. И это было… правильно.

– Мне нравится, – вдруг сказала она.

– Что? – спросил Миша.

– Что мы не выросли. Я не хочу быть взрослой. Взрослые скучные. Они всё время работают, волнуются, думают о серьёзном. А мы… мы просто живём.

Она улыбнулась. Широко, по-детски, и эта улыбка была такой же, как три года назад. Ничего не изменилось.

– Алёна права, – сказала Лена, закрывая книгу. – Мне тоже не хочется взрослеть.

– И мне, – добавила Надя.

– И мне, – сказала Алина.

– Может, это и есть наша судьба, – задумчиво произнёс Митя. – Оставаться такими. Всегда.

– Это не судьба, – сказал Артём. – Это выбор. Мы выбираем быть здесь. Сейчас. Вместе.

– А если когда-нибудь придётся выбирать? – спросила Алёна.

– Что выбирать?

– Ну… вырасти. Или остаться.

Никто не ответил.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. Где-то кричали чайки, вдалеке играла музыка. Обычный летний вечер. Обычный, как все.

– Не знаю, – сказал наконец Артём. – Но пока мы вместе. Этого достаточно.

– Достаточно, – согласилась Алёна.

Она откусила последний кусок мороженого и облизала палец.

– А завтра что будем делать?

– То же самое, – ответил Миша.

– Отлично.

Они засмеялись. Просто так. Потому что были вместе. Потому что лето продолжалось. Потому что можно было не думать о завтра.

А завтра будет новый день. Новое солнце. Новое мороженое. И, может быть, новые вопросы, на которые пока нет ответов.

Но это – завтра. А сегодня – просто жизнь. И этого было достаточно.

Глава 2. Видение

Они гуляли по набережной, когда это случилось.

Солнце уже садилось, окрашивая Неву в золотисто-розовый цвет. Алёна бежала вперёд, Миша едва успевал за ней. Лена шла рядом с Надей и Алиной, что-то рассказывала, жестикулировала. Митя что-то записывал в блокнот, то и дело поднимая голову, чтобы не врезаться в фонарный столб. Артём шёл чуть позади, смотрел на воду и улыбался.

Обычный вечер. Обычная прогулка. Обычное лето.

И вдруг…

Крик.

Он не был слышен ушами. Он был внутри. В голове. В груди. В каждой клетке. Громкий, испуганный, отчаянный. Голос Джодаха.

– ОТРЯД ВСЕЛЕННОЙ! НА БАЗУ! СРОЧНО!

Алёна остановилась на бегу, едва не упав. Миша подхватил её, сам застыв на месте. Лена схватилась за голову. Надя побледнела. Алина прижала руки к груди. Митя выронил блокнот. Артём замер, чувствуя, как сердце ухнуло вниз.

– Это… это Джодах? – прошептала Алёна.

– Он, – ответил Артём. – Это он.

– Что случилось? – спросила Надя.

– Не знаю. Но мы должны быть там.

Они переглянулись. Семь пар глаз. Семь имён. Один отряд.

– Ксунум, – сказал Артём.

И мир вокруг них исчез.

Белая база встретила их тишиной. Но не той, спокойной, к которой они привыкли. Тревожной. Звенящей. Такой, какая бывает перед грозой, когда небо уже почернело, а грома ещё нет.

Джодах стоял в центре главного зала. Его крылья с тысячами глаз были расправлены, каждое око смотрело в разные стороны, будто искало что-то. Лицо его было бледным – настолько, что даже его обычная отстранённая улыбка исчезла.

– Вы здесь, – сказал он, и голос его дрожал. – Слава… ну, мне. Вы здесь.

– Джодах, что случилось? – Артём шагнул вперёд.

Джодах посмотрел на него. На Лену. На Надю. На Алину. На Мишу. На Алёну. На Митю. На всех.

– Я видел… – начал он и замолчал.

– Что ты видел? – спросила Лена.

– Видение. Оно пришло ко мне сегодня утром. Я сидел здесь, в тишине, и вдруг… – Он провёл рукой по лицу. – Я видел Питер. Ваш Питер. Набережные, мосты, крыши. Всё было как обычно. А потом…

– Что потом? – спросил Миша.

Джодах посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего они никогда раньше не видели. Не страх. Не отчаяние. Что-то другое.

– Потом появилось ОНО.

Он взмахнул рукой, и в центре зала замерцала голограмма. Карта Питера. Знакомая, родная, но какая-то… мёртвая. А потом из-за горизонта начало подниматься нечто.

– Я не видел, что это, – сказал Джодах. – Не смог разглядеть. Оно было слишком большим. Слишком… огромным. Его очертания закрывали полнеба. Гигантские. Медленные. Неумолимые.

– Ты не разглядел? – спросил Митя. – Совсем?

– Нет. Только ауру. – Джодах сжал кулаки. – Могущественную. Древнюю. Такую, какой я не чувствовал очень, очень давно.

– Страшную? – спросила Алёна тихо.

Джодах посмотрел на неё. Долго. Тяжело.

– Да, – сказал он. – Страшную.

Тишина. Густая, тяжёлая, как перед бурей.

– И что нам делать? – спросил Миша.

Джодах посмотрел на каждого из них. На Артёма, который сжал кулаки. На Лену, чьи нити уже замерцали вокруг пальцев. На Надю, которая встала чуть впереди. На Алину, которая положила руку на плечо Мише. На Мишу, который крепко держал лопату. На Алёну, которая, несмотря на страх, не отступила. На Митю, который уже открывал блокнот.

– У вас новое дело, Отряд Вселенной, – сказал он.

И замолчал. Смотрел на них своими глазами, в которых отражалась тяжесть тысячелетий.

– Джодах, – Артём шагнул ближе. – Что мы должны сделать?

Джодах вздохнул. Прошёлся по залу, и его крылья за ним сомкнулись, глаза на них прикрылись, словно он собирался с мыслями.

– Остановить. Спасти. – Он остановился и повернулся к ним. – Я не знаю, что это. Не знаю, откуда оно пришло. Не знаю, почему выбрало ваш Питер. Но я знаю одно: если оно достигнет города – город падёт. Не от взрыва. Не от огня. От чего-то пострашнее.

– От чего? – спросила Лена.

– От забвения. – Джодах посмотрел на неё. – То, что я видел, не уничтожает. Оно стирает. Как ластик с бумаги. Город просто… перестанет быть. Ни камня, ни воспоминания. Как будто его никогда и не было.

Тишина стала ещё тяжелее.

– А люди? – тихо спросила Надя.

– Люди тоже. – Голос Джодаха был ровным, но в нём слышалась боль. – Все, кто в городе. Все, кто на его улицах. Все, кто любит этот город. Их просто не станет. Никто не вспомнит. Никто не оплачет. Они исчезнут, как будто их и не было.

Алёна вцепилась в Мишу. Тот обнял её, и даже его огромная фигура казалась сейчас маленькой.

– Ты говоришь, не знаешь, что это, – сказал Митя, и в его голосе слышалось напряжение. – Но ты же видел его. Ты чувствовал его ауру. Что ты можешь сказать?

Джодах посмотрел на него с уважением. Всегда анализирует, всегда ищет зацепки.

– Оно… старое. Очень старое. – Джодах задумался. – Древнее меня. Древнее всего, что я знаю. Возможно, оно было здесь ещё до того, как появился этот мир. Оно спало. Ждало. И теперь проснулось.

– Почему? – спросила Алина.

– Потому что мир ослаб. – Джодах развёл руками. – Вы сражались, спасали, побеждали. Но каждая битва оставляет шрамы. На вас. На мире. На реальности. Вы не видели их, но они есть. Трещины. Разрывы. Дыры, через которые может прийти то, что должно было остаться спящим.

– Это наша вина? – спросил Миша, и в его голосе не было страха. Только тяжесть.

– Нет. – Джодах покачал головой. – Это вина тех, кто заставил вас сражаться. Владимира, Террора, Каина. Они ослабили мир. А вы… вы просто защищали то, что любите.

– И теперь мы должны защитить это снова, – сказал Артём.

– Должны, – кивнул Джодах. – Но на этот раз иначе.

– Как? – спросила Лена.

Джодах подошёл к голограмме, которая всё ещё висела в центре зала. Карта Питера. Знакомая, родная, но какая-то… мёртвая.

– Я не знаю, как его остановить. Но я знаю, где оно появится. – Он указал на центр карты. – Здесь. В сердце города. Там, где всё началось.

– Где всё началось? – переспросила Надя.

– Там, где вы впервые встретились. Где Артём получил кинжал. Где проснулись ваши силы. – Джодах посмотрел на них. – Там, где впервые была пробита трещина.

– Лагерь «Горизонт», – тихо сказал Артём.

– Нет. – Джодах покачал головой. – Лагерь был позже. Самая первая трещина – в Питере. В том переулке, где на тебя напали.