Как в кино...

Как в кино…

Моя подруга с детских лет – Сонька – работает в какой-то одной из многочисленных кинофирм костюмером. Работа ей очень нравится, тем более, что иногда приходится участвовать в массовках. Недавно она заскочила ко мне с выпученными глазами:

– Таха – птаха, собирайся и бегом со мной.

– Куда это?

– У нас такой фильм снимают – зашибись! Массовку режик затребовал, чтобы как можно больше народу было. Помнишь, ты как-то участвовала? Тебе понравилось. Правда, сейчас я в другой фирме работаю, ну, а режик у нас – класс! Это будет типа фэнтези – с любовью, а сейчас он хочет снять бал всяких существ, типа ведьмы, феи, какие-то сказочные персонажи. Короче, классно. Собирайся, через час уже начнётся.

– А что там делать?

– Наденешь какое-нибудь платье, я тебе получше выдам, и пройдёшься там, где скажут.

Конечно, меня долго уговаривать не надо, тем более в выходной день. Как можно больше мероприятий! Сонька уже давно мне говорила, чтобы я уходила с моей дурацкой сидячей работы. Но, как говорится: «Мама не велит». Царство ей небесное. Мама всегда говорила, что нужно выбирать работу с расчётом на будущее, чтобы был карьерный рост, чтобы хорошо платили, чтобы пенсия была хорошая. Короче, работала я в Сбербанке – работа сидячая, да, с людьми. Скучно не было, иногда было нудно. Поэтому я отправилась с Сонькой на массовку, можно сказать, с большим воодушевлением.

Там, куда мы приехали, было настоящее столпотворение. Две женщины выдавали костюмы – странные платья в пол – кому с мехом, кому с воланами, мужчинам какие-то камзолы. Сонька потянула меня в свою костюмерную – она уже отложила платья – себе какое-то всё в рюшечках, а мне – а-ля Наташа Ростова, только сверху ещё прозрачный вариант.

– Быстрее надевай и вон ещё на голову колпак нацепи.

– Зачем?

– Ну, ты же фея. Я, кстати, тоже. А там ещё ведьмаков наряжают.

– Ой, Сонька, выдумщица ты!

– Я? Это режик! Он и сценарий сам писал. Классный мужик. Кстати, не женат.

– Ну, это уже не ко мне. Мне пока воспоминаний о своём замужестве хватает. Небось в него все актрисы влюблены и готовы пожертвовать собой ради любви.

– Да есть немного, но тут не так, как в кино.

– А как?

– А хрен его знает. Я на большое никогда не кидаюсь.

– А на кого ты кинулась в этот раз?

– Сейчас я в свободном поиске, как и ты. Пошли, вон уже снимать начали.

Мы вышли из костюмерной, пристроились в очередь за другими девушками – надо было пройти или протанцевать перед камерой. Я удивлялась, что же это за сцена будет – девушки в разных костюмах проходят лицом к камере на фоне простого светлого полотна. Неужели это будет интересно?

– Да кино-то цифровое. Потом режик выберет то, что ему подходит, может, даже мы не подойдём, а фон будет сказочный, нас тоже приоденут, украсят.

– А тогда, когда ты меня с собой брала, совсем по-другому было.

– То – отстой. Слушай сюда. Нам с тобой, поскольку мы – феи, надо немного покружиться. Не то, что в вальсе, а просто вокруг себя и лицо делать загадочное.

– Как это?

– Ну, вот так, например, – скривилась Сонька, а я расхохоталась.

– У тебя лицо придурошное, ну, или будто зуб болит.

– Ну, не все же красавицы типа тебя. Может, я – фея страдания.

Наконец, подошла наша очередь. Сонька покрутилась с «загадочным» лицом, я вышла на свет, слегка прошлась, думая о цветах, которые распускаются под моими ногами – я изображала фею Весны, во всяком случае пыталась.

Режиссёра не было на площадке, снимал всё оператор, а «режик потом будет отбирать – после того, как другой оператор – цифровик разрисует всех».

– А глянуть, что получилось, удастся?

– Да есть тут один парнишка – он только после ВГИКа – на помочах, но сильно шпарит в цифрах, его режик взял по блату, но тот себя уже проявил. Вот мужиков, например, он сделает животными с человеческими лицами.

– А нас?

– Не знаю. Нам заказывать не разрешается. Пошли переодеваться.

Через неделю Сонька позвонила мне и сказала, что меня взяли в картину, а её нет. А главное, что она договорилась посмотреть, что там у парня вышло. Меня долго уговаривать не надо было. Я отпросилась с работы и вскоре уже сидела рядом с Сонькой, которая «вводила меня в курс дела».

– Ты только молчи побольше и поддакивай. Артем – он знаешь какой крутой. Посмотрим, что покажет, тогда можешь что-нибудь сказать. Но только хвали. А то больше никогда не даст глянуть.

– А что он покажет?

– То, что сняли и то, что он сделал. Моё он тоже покажет.

Сонька глянула на часы, и мы пошли. Артём заседал в небольшом трейлере – чуть поменьше гримвагена, в котором ютилась Сонька. Только кроме Соньки там вечно толклись и артисты, которых гримировали, и стилисты.

– Привет, Артём! – Сонька широко улыбалась, доставая из сумки всякую снедь, – мы пришли, как договаривались.

– Привет! Во! Это дело! Я тут голодный сижу уже сутки.

– А чего ж ты на кухню не ходишь?

– А ну их. Я такое не ем. Фастфуд – моя еда. Знаю, вредно, но организм просит, а я свой организм люблю и уважаю.

Артём – худой высокий молодой человек с едва заметной щетиной на впалых щеках – набросился на еду, которую принесла Сонька. Я стояла рядом с ней, рассматривая «святая святых», как мне сказала Сонька. Ничего особенного, только, как сказала Сонька, Артём сюда никого не пускает. «Режик» не разрешает. А она вот его «подкупила». Наконец, Артём дожевал и налив себе кружку кофе, подошёл к монитору.

– Щаз, щаз я вам дам глянуть. Любопытные вы мои! – он, улыбаясь, быстро пробежал пальцами по клавишам и на экране показалась Сонька в дурацком платье и в дурацком колпаке с не менее дурацкой полуулыбкой. Он щёлкнул пальцами и вроде Сонька, но не она, а какая-то ведьма под змеиное шипение шла по густому лесу. Сонька захохотала.

– Между прочим, Вадим сказал, чтобы я это не убирал на всякий случай. У него ведьм и так хватает, но потом может при монтаже понадобится.

– А её покажи.

– Глядите, – он опять щёлкнул по клавишам и на экране появилась я – в платье а-ля Наташа Ростова и с романтичным видом идущая по полу босыми ногами.

Да, я сделала так специально, ведь я изображала Весну (кстати, сама придумала). Артём щёлкнул пальцами, и мы с Сонькой буквально прилипли к экрану – по весеннему лесу осторожно шла красивая девушка, чуть приподнимая краешек платья, чтобы не помять цветы, распускавшиеся под её ногами. А платье! Бог мой! Куда девалась Наташа Ростова? Девушка шла в прозрачном платье, под которым ничего не было. Мало того, то, что было под платьем, было отчётливо видно – небольшая грудь, тонкая талия, а главное безволосое соединение ног – стройных, между прочим. Я ахнула. Ну, что я могла сказать и чего нельзя было говорить? Поблагодарить, что меня вот так раздели? Или поблагодарить за то, что меня изобразили такой красавицей со светлыми развевающимися волосами? Даже Сонька приумолкла, искоса глядя на меня, ожидая моей бурной реакции, несмотря на запрет ничего плохого не говорить.

– Красиво? – спросил Артём, сам любуясь, повторив проход.

– Крас-сиво, – еле выговорила я, – только это не я. Почему девушка абсолютно голая?

– А какая должна быть весна? И вообще – это моё видение.

– Прости, – залепетала я, – знаешь, я, когда шла, когда просто снимали, тоже представляла себя, будто я – весна, будто под ногами цветы. Просто удивительно, что ты это тоже увидел. Только вот голая – не очень-то приятно, чтобы люди смотрели и смеялись.

– Натаха, ты ничего не понимаешь, – вступилась Сонька, – давай сходим вон хоть в Третьяковку, а то ты не знаешь, что все красавицы – голые. Меня вон Артём ведьмой изобразил, а ты гордиться должна.

– Вадиму понравилось, сказал, что может, сценарий дополнит.

– Вот видишь! – торжествовала Сонька, вытягивая маня из трейлера.

Артём ещё раз включил изображение Весны в его понимании и уселся доедать бургеры. Я шла, как будто меня окатили водой из-под крана. Сонька что-то говорила про творчество вообще и цифровое кино в частности.

– Да ты не представляешь возможности цифрового кино! У твоих родителей был магнитофон? С кассетами? Вот, а у тебя что? Смартфон. И он может тебе в любую минуту выдать нужную информацию. А ты знаешь, что российский рынок практически полностью перешёл на цифровые носители? Сейчас уже и нет кинотеатров, где бы крутили плёнку. Во-первых, дешевле, во-вторых не надо делать много дублей, да сейчас только в Голливуде старожопые мэтры на плёнку снимают! Могут себе позволить. Ну, чего скисла?

– Сонь, мне абсолютно всё равно как снимают кино, но то, что я буду в массовке голая, мне не нравится.

– Ну, и не совсем голая, к тому же очень даже приукрашенная.

– А вообще я страшная?

– Нет, ты у нас всегда красавица была, но там ты – действительно фея! Я даже не ожидала от Артёма, что он так тебя…

– Разденет?

– Преобразит!

– А я не имею права сказать, чтобы меня не вовлекали в процесс?

– Имеешь, но не будь дурой. Мелькнёшь раз, другой на экране и всё. Ты же ничего не говоришь.

– Ага, буду героиней второго плана.

– Третьего, если на то пошло. Героини второго плана тоже что-то говорят.

Сонька осталась на площадке, сказала работы много, а я поехала домой, думая по дороге, как же мне поступить. Ничего на ум не пришло, кроме – положиться на авось. Авось всё обойдётся. Ведь Вадим – «режик» ещё не закончил отбор массовочных сцен, – как сказала Сонька. Ближе к дому я уже подсмеивалась над своей архаичностью и всезнайкой Сонькой.

Через неделю Сонька позвонила мне, а до этого я звонила ей, она сказала, что занята «по уши» – работает в выходные.

– Таха, можешь ко мне на работу приехать?

– Зачем?

– Да тут кое-что изменилось, по телефону не расскажешь.

– Намекни, хотя бы.

– С тобой хочет режик поговорить.

– Опа- на! И о чём?

– Не знаю. Может, Артём передал ему, что ты возмущалась своим изображением.

– А если не приеду?

– Нат, ну он меня попросил, чтобы ты приехала. Понимаешь? Это для меня важно. Чтобы такое случилось! Чтобы Вадим вызвал меня – помощника костюмера к себе, спросил моя ли ты подруга и на ответ – да, попросил, чтобы ты к нему пришла. Не упрямься.

– А что? Твоя карьера от этого зависит?

– Не знаю. Честно, не знаю о чём он с тобой будет разговаривать, но, возможно, и зависит.

– Ладно. Ради подруги готова на всё.

– Тусенька моя! Только ты должна прийти в строго определённое время. Он же жутко занят.

– А я типа не работаю!

– Но ты же отпроситься можешь, а ему не у кого отпрашиваться.

Отпросилась. По дороге чувствовала какой-то дискомфорт. Как бывает, когда сталкиваешься с чем-то неизвестным. Сонька опять меня проинструктировала, что надо побольше молчать, только отвечать на вопросы, глядела на часы и мы пошли.

Около трейлера, куда мы подошли, было много народу, Сонька подошла к кому-то, этот «кто-то» посмотрел в списке, кивнул и мы, постучавшись в дверь, зашли. После яркого уличного солнца здесь были такие потёмки, что я ничего не увидела.

– Вадим Алексеевич, мы пришли. Вот. Как вы сказали.

– А. Да, да. Извини, забыл, как тебя зовут?

– София. Я костюмер. А это моя подруга, которая изображала фею Весны.

– Да, да. Очень хорошая мысль – фея Весны. Девушка, а вас как зовут?

– Наталья. Но я – не актриса. Я менеджер, работаю в Сбербанке. София пригласила меня на массовку.

– Хорошо. Я сейчас немного занят другими вопросами, но, когда вернусь к этой теме, вы мне понадобитесь. Вы согласны ещё сниматься?

– Сниматься я согласна, только вот мне не понравилось, как ваш оператор меня потом изобразил.

– Как же?

– Я, можно сказать, голая.

– Да? А я даже не обратил на это внимания. К тому же, если бы вы остались в той одежде, в которой вас снимали, это было бы не так привлекательно.

– Ну, знаете ли…, – мне захотелось уйти, хотя Сонька уже давно толкала меня в бок, дескать, «не выступай».

– Хорошо, я возьму это на заметку. Извините, мне сейчас действительно некогда. Давайте мы вернёмся к этому вопросу в следующий раз. Вы сможете ещё раз приехать?

– Да, конечно, – отрапортовала Сонька и схватив меня за руку, буквально выволокла из трейлера.

За дверью она не дала мне возможности что-либо сказать, продолжая куда-то тащить за руку. Наконец, мы остановились там, где вообще никого не было и Сонька, в ярости выпучив глаза, проговорила железным голосом:

– Жопа ты, Наташка! В кои веки попросила тебя не умничать там, где не надо было, а ты начала высказывать свои претензии.

– Ты думаешь это отразится на твоей карьере?

– Не знаю, знаю только, что с Вадимом никто не спорит.

– Потому что вы зависите от него. А я – нет! Мне без разницы – будет снимать – пожалуйста, только чтобы я не в голом виде была.