Сердце Духа

Пролог

Запах страха, отчаяния и крови заполнял помещение до краев. Он въелся в каждый уголок, и это не могло не радовать ту, что любила приправлять закуску именно подобным. Гуаха привычно расположилась, уцепившись за потолочные перекрытия, и внимательно впитывала все, что происходило внизу.

Тот, кого она привыкла называть Хозяином, не слишком жаловал подобное обличие. Но кровь и страх пробуждали в ней зверя, которому было не до изящных форм духовного воплощения.

Внизу, прикованный железными кольцами к источающим обжигающий воздух трубам, скрючился источник того самого страха и отчаяния. По человеческим меркам он был стар. Стар, но не хрупок. Еще солнце назад он не выглядел настолько сломленным и смел сравнивать Хозяина с жалким агрессивным хорьком. Однако сегодня, когда кровь покрывала брызгами пол каждый раз, как он заходился кашлем, надлом его воли ощущался особенно приятно.

Старик выглядел смирившимся с судьбой, и лишь когда он поднимал взгляд к потолку, животный страх смерти проскальзывал в его глазах. В том, какая судьба ожидала пленника, Гуаха нисколько не сомневалась. Она, когда-то безразличная ко всем человеческим разговорам, сейчас умела вычленять важное. Слова “не знает” и “бесполезен” прозвучали уже не один раз.

Добыча пахла отчаянием так восхитительно, что любой дикий зверь уже давно сорвался бы с поводка. Но духи не звери, духи умеют ждать. Тысячи лун, сотни зим кажутся людям вечностью, но для подобных Гуахе – это лишь путь, который можно проходить по-разному.

– Жаль, что даже птица такого полета оказалась бесполезна, – голос Хозяина узнавался безошибочно, ощутимо различались и его оттенки. Сейчас – это было раздражение, а значит, Гуахе следовало выполнять все, что он скажет, дабы не переключить неприятную эмоцию на себя.

– Согласен. Я думал, что уж один из Мастеров этого гребаного Ордена укажет на девчонку.

Палач. В нем Гуаха ощущала что-то родственное. Он, судя по всему, получал истинное удовольствие, видя страх в глазах жертв. Он любил играть с ними, давая обманчивое ощущение облегчения перед тем, как погрузить с головой в омут боли. Особенно он наслаждался моментом, когда дух, призванный Хозяином, не торопясь приближалась к жертве. Моментом, когда сгорали в огне безысходности последние надежды. Гуаха понимала это, она и сама насыщалась в такие мгновения больше всего. Однако несмотря на подобное отношение, Палач никогда не подходил к ней слишком близко, что делало его положение немногим выше положения жертв.

– Я ведь сказал, что готов предоставить вам столько ходящих для экспериментов, сколько вы захотите, – старик не срывался на крик, а скорее шипел, и в этом шипении под маской злости скрывалось отчаяние.

– А я уже отвечал! Мы и так можем грести твоих ходящих пачками, так что заткнись уже! – Палач не сдвинулся с места, но тело пленника резко мотнулось, и он, застонав, в очередной раз сплюнул кровь.

– Одно мы выяснили точно: девчонка работает на себя, и продолжать ковыряться в Ордене нет смысла. – Размеренный голос принадлежал человеку, которого слушался Хозяин. От него никогда не веяло страхом. Даже когда Гуаха в истинном обличии находилась на расстоянии вытянутой руки, этот человек источал лишь холод и безразличие. Если бы он был духом, то Гуаха однозначно признала бы его как превосходящего по силе. Про себя она называла человека Голосом. Все потому, что он крайне редко действовал, лишь говорил, и его всегда слушали.

– А где тогда ковыряться? – выплюнул Палач. Злость сочилась из его слов, как липкая жижа из раздавленного гриба, уже тронутого червями. Этот человек терпеть не мог проигрывать, а последний лунный цикл неудача будто шагала за ними по пятам. А может, удача вела тех, кто шел впереди.

– Полагаю, стоит поднять все возможные связи. Если кто-то из ходящих работает вне Ордена, у них должны иметься свои каналы получения заказов.

– У Банхо-доно разве нет выходов на теневые дома Тириадоса? – раздражение в голосе Хозяина сменилось на привычную скуку. Он задал вопрос, но ответ его будто совершенно не интересовал.

– Есть, но Банхо я буду привлекать к поиску девчонки в самом крайнем случае. От его стиля решения вопросов у меня глаз дергается. – Голос начал отбивать мерный ритм никому не известной мелодии. Он делал так всегда, прежде чем выдать окончательный вердикт. – Как думаешь, у контрабандистов в это время года найдется кто-то полезный?

– Слышал, Са-ро сейчас оттуда не вылазит. Его сильно потрепали в очередной стычке с банглаорцами, да так, что целитель его конечности по частям собирали.

Голос прищурился и кивнул. Холод, исходящий от него, на мгновение сменился всплеском удовлетворения.

– Значит контрабандисты? – Хозяин звучал недовольно, однако к этому звучанию Гуаха уже привыкла. Он разговаривал так со всеми, но при этом определенно ставил Голос выше себя. Выше кого-либо.

– Только не говори, что мы снова будем просиживать жопы на этих болотах, – Палач порой пытался подражать Хозяину, но наткнувшись на жесткий взгляд Голоса, вскинул руки, показывая его власть над собой: – Как скажешь. Болота так болота.

Палач поднял глаза, полные нечеловеческого предвкушения, к потолку.

– Кажется, наша девочка сегодня без ужина не останется.

В его взгляде Гуаха читала полное понимание всей сути ее грядущей трапезы.

Голос тихо вышел, а Хозяин, наконец, удостоил духа вниманием. Он смотрел будто сквозь нее, и в его взгляде не было ни родства, ни принятия. Но Гуахе хотелось смотреть в эти глаза всю отмеренную ей вечность.

Человек усмехнулся, слегка приподняв уголки губ, и кивнул в сторону старика. Тот, осознав, что сквозь пальцы утекают последние секунды его жизни, разразился проклятиями пополам с мольбами.

Происходящее более не интересовало того, кого дух называла Хозяином, и он покинул подвал вслед за Голосом.

Лишь Палач остался в дверях. Он любил смотреть.

Глава 1

Кухонный стол был одним из любимых мест обитания Мина. Чуть выше обеденного, широкий, утопленный в нише, он давал ощущение уюта и одновременно полный обзор гостиной. Парень представлял себя духом-хранителем, что наблюдал за атмосферой и энергией всего дома. При этом обитатели дома, конечно же, знали, где усядется заклинатель.

Эти самые обитатели уже с час изучали досье, которое принес Во’он. В такой холодной ярости Мин не видел ортанца с тех пор, как случайно натравил на него духов нанамори. От воспоминаний, как Во’он ходил облепленный призрачными бабочками, вызывающими нежность ко всему вокруг, Мин невольно усмехнулся. В тот день целитель не признался в любви разве что дивану, а потом диван оказался единственным не испытавшим на себе его гнев.

Когда Мин по приглашению Джуна вступил в команду, он влегкую сошелся со всеми, кроме Во’она, который, как и каждый уважающий себя ортанец, терпеть не мог духов. У жителей мира оранжевого солнца по венам текло желание контролировать и понимать, по каким законам существует и дышит все вокруг. Увы, создания тонкого плана в подобную концепцию не вписывались. Как и сам заклинатель.

Поначалу Мина даже забавляло раздражать целителя. Он считал Джуна безусловным лидером команды, способным заставить каждого из ее членов делать то, что нужно. А себя заклинатель мнил невероятно необходимым элементом, ради которого вполне можно потерпеть его бурный нрав и легкую безответственность. Однако в момент, когда ортанец с холодной сталью в голосе рявкнул выметаться, никто не стал ему противоречить.

Выросший на Банглаоре Мин плохо умел договариваться. В среде, где боевые маги были самыми крутыми парнями, он с детства ощущал себя странно. Вроде и маг, но противопоставить даже не блещущему интеллектом боевику первого года обучения удавалось мало. С тонким планом везде, кроме Индаая, могли совладать, увы, лишь подготовленные заклинатели. Именно поэтому Мин без сомнений согласился на обучение, когда его талант заметили во время очередного визита к бабушке в мир дождей и духов. И именно поэтому обучение двигалось словно старый автобус по бездорожью.

Банглаор, плотно засевший в душе, требовал прорываться сквозь магическое искусство заклинания духов силой и ловкостью, а если не выходит – подключать настойчивость и упорство. Только осваивающий законы Индаая молодой ученик заклинателя воспринимал духов как зверей, которых требовалось укротить, а затем подчинить своей воле. С кем-то это даже работало, а из цепких когтей некоторых несогласных Мина часто вырывал учитель.

Во’он был словно один из таких духов и в критический момент Мин вспомнил самый важный урок учителя: духи Индаая – это то, как проявляется мир и его естество. "Разве можно подчинить бурную реку или жаркое лето? Что ты можешь, так это взять крепкую лодку, хорошие весла и научиться плавать”. И Мин учился. Учился искать подходы и понимать, учился оборачивать характер духов себе на пользу и применять силу не как боевой маг, а как хитрый охотник.

Тогда, стоя перед Во’оном и борясь с тягучим желанием вмазать тому по морде, Мин вспомнил еще один важный урок, до которого дошел к концу обучения своим умом. Встречаясь с духом, всегда нужно помнить, что даже самый агрессивный, тот, кого в народе зовут чудовищем, – способен на жертвы и добро, а самый миролюбивый может убить, если найдет ради чего. Тогда же Мин осознал, насколько команда нужна ему самому, так и не нашедшему себе место ни в лоскутном покрывале Банглаора, ни в дождливых вечерах Индаая.

Стиснув зубы, Мин вновь учился. Учился слушать и слышать команду. После первой же вылазки он осознал, насколько важно доверять тому, кто прикрывает спину, а в особенности тому, кто отвоевывает из крепких объятий смерти. Сейчас же Мин без раздумий отдал бы жизнь за каждого из Плетущих, однако к Во’ону он питал особенно нежные дружеские чувства, хоть и старался испытывать их по возможности на почтительном расстоянии.

Мин вновь прокрутил отчет. Он завладел пультом несколько минут назад и теперь пытался отыскать так какую-нибудь важную незаметную мелочь. Однако отчет, пестревший, казалось бы, такими взрывными фактами, на поверку был не полезнее, чем белый лист.

– Сами дураки, – Во’он, переодетый в домашнее, выглядел слегка остывшим. – Услышали, что она считает заказ выполнимым, и предпочли не задавать вопросов, которые задать стоило.

По мнению Мина, это все действительно скорее выглядело глупым совпадением, нежели гениальным планом. Ведь какой был шанс, что из всех ходящих они выберут ту, которая потенциально связана с Мертвым Королем?

– Но ведь она никого не пробудила, – подал он голос.

Пожалуй, ему нравилась Кара. Поначалу Мин испытывал чувство некоего превосходства рядом с ней. Он всегда считал, что взял лучшее из двух миров. От Индаая ему досталась внешность, способность контролировать духов и некая загадочность во взгляде, что всегда притягивала девушек. От Банглаора же рост, умение ударить первым и, что самое важное, отсутствие всяких предрассудков и глупой закостенелости.

Кара же в противовес всему этому казалась типичной индаайкой. Однако через пару дней Мин осознал, что ярлыки чопорности и высокомерия на девушку навесил он сам. Она была собранной, ироничной, проявляла изящную хитрость в одном и забавное невежество в другом. В общем, Мин был бы рад, останься она в команде.

– Этого мы не можем утверждать наверняка, или ты думал, что он в тот же момент вылезет из саркофага и пойдет захватывать мир? – интонация Во’она совершенно ясно давала понять, что ярость ортанца никуда не исчезла. – Подобные исследования Тарнума засекречены, а запрашивать доступ к такому – лишний раз обращать на себя внимание.

– Не думал, – Мин уже пожалел, что вступил в разговор до того, как целитель успел слить весь яд на кого-то другого. – Тем более гроб у него без крышки, – уже совсем тихо пробурчал парень.

– Но мы ведь узнаем, если он вдруг проснется? – Эйрик выжидающе глянул на Джуна.

– Боюсь, только если сразу при этом решит уничтожить мир, – покачал головой предсказатель.

Мин оценивающе глянул на лидера команды. В последние дни было заметно, что он погружен в себя сильнее, чем обычно. Утром Мин умудрился разбить стопку тарелок, которую решил за один присест донести до раковины, а потом больно приложился головой об стол, пока собирал осколки. Такие ситуации Джун обычно предупреждал играючи, но сегодня Мину пришлось один на один встретиться с безжалостным миром углов и непослушной посуды. В чем конкретно причина сегодняшнего невнимания предсказателя, судить было сложно: то ли информация, что принес Во’он, в очередной раз пробудила его чувство вины, то ли причина залегала глубже, где-то на уровне разбитого сердца.

Банглаорская прямота в душе заклинателя считала, что Джуну стоило мыслить проще и быть определеннее в желаниях. Трахни он Кару в тот вечер, может, и скандала с дальнейшим побегом бы не случилось. Какие бы причины она ни называла в то утро, когда отстранилась от всей команды, Мин не сомневался, что основательную долю ее злости и разочарования составляла обида на Джуна. Индаайские девушки, в особенности с юга, имели склонность слишком быстро возлагать на мужчин гору ожиданий.

– А нам точно нужно ее искать? Домашняя ходящая – это, конечно, полезно, но если девушка не хочет, то не будем же мы ее связанную в подвале держать?

Мин усмехнулся. Хан не любил чем-то усложнять жизнь и в такие моменты по обыкновению отхватывал от Во’она.

– То есть тебя не смущает, что где-то по Индааю бегает девчонка, знающая, где и как достать одну из самых крупных частиц? Напоминаю, что ей каким-то образом удалось в пепел сжечь артефакт контракта.

Джун устало потер переносицу и, наконец, подытожил:

– Мы должны найти ее и поговорить.

– А если не захочет? – Марк как всегда взял на себя излюбленную роль разумного скептика.

– Это будет моя проблема.

Подобная фраза могла значить только одно: предсказатель уже все для себя решил. Мин хмыкнул и вновь уткнулся в отчет.

– Если б количество раз, что ты его прокрутил, приближало нас к цели, то Кара бы уже стучалась в эту дверь.

Мин прищурился, с вызовом глянул на вечно недовольного Ан-Ёна и прокрутил экран туда-сюда еще несколько раз, а затем отбросил пульт в сторону. В последний момент заклинатель заметил, что траектория полета проходит в опасной близости от башни из стеклянных стаканов. Устойчивостью башня, увы, не обладала, и в эту же секунду стаканы полетели на пол. Марк среагировал мгновенно, попытавшись боевым импульсом смягчить падение груды стекла, но Мин, решивший исправить оплошность и поймать стаканы, не оставил им и шанса на выживание.

В итоге заклинатель обнаружил себя в груде стекла с подозрительно ноющим глазом.

– Проклятье, Мин! Ты, пока Джун не контролирует, здесь все разнесешь?! – только успокоившийся ортанец вновь вскипел всего за мгновение.

Эйрик и Джун бросились помогать парню встать, а через пару минут рядом оказались Ан-Ён с веником и Хан с антисептиком. Шипение вырвалось из Мина против воли, когда Во’он начал вытаскивать кусочки стекла из пострадавшего плеча, на которое пришелся основной удар…

– Эти стаканы нам подарила тетя, – как-то слишком меланхолично произнес Марк. Сложно оценить, насколько он был опечален их потерей, учитывая, что стаканы имели отвратительный оттенок зеленого цвета, напоминавший настойку из яблок, которую Мин как-то забыл вовремя убрать в темное место.

– Родственники всегда дарят странное, – усмехнулся Хан. – Мама вот в прошлом году зачем-то подарила мне набор рубашек.

– Она просто беспокоится о том, что ты вечно ходишь полураздетый, – усмехнулся Эйрик, аккуратно вычищая осколки из волос пострадавшего заклинателя.

Подарок! В голове Мина наконец очертилась какая-то мысль. Призрачная, невесомая, она витала и пока имела весьма размытые контуры. Он постарался ее не спугнуть, подбираясь осторожно, словно горный кот к зазевавшейся сороке.

Странные подарки.

– Цветок! – вдруг воскликнул парень и резко дернулся, указывая на орхидею. Во’он выругался сквозь зубы так, что даже Джун удивленно вскинул брови, а Мин подумал про себя, что такое стоило бы записать в блокнотик, где он вел заметки по ортанскому наречию.

– Что “цветок”? – Ан-Ён нахмурился, всем своим видом давая понять, что зеленый штырь с одним-единственным бутоном, больше напоминающим странный гриб, уж точно в обиду не даст и на общественные нужды жертвовать не станет.

– Помнишь, ты жаловался, что этот цветок подарил Каре какой-то мстительный бывший?

– И? – Ан-Ён все еще был настроен агрессивно.

– Кара могла бы скрыться у него.

– Это, конечно, может иметь смысл, но… – начал Марк

– А ты! – Мин резко указал на него пальцем, за что тут же получил подзатыльник от Во’она. – Ты упоминал, что она увлекается боями.

Марк нахмурился, а Ан-Ён скептично фыркнул.

Глаза закатились сами собой. Мину хотелось прямо сейчас отправляться в квартиру Кары для поиска зацепок, а не объяснять всем собравшимся длинную цепочку мыслей.

– Мы же вчера были в ее квартире, там нет и намека на такое увлечение. Ни плакатов, ни фигурок, ни карточек с подписями или каких-то альбомов. Да и при нас она про бои ни разу не упоминала, так?

Джун, накладывающий Мину повязку на самый глубокий порез, который целитель не стал залечивать до конца, заинтересованно кивнул, и заклинатель уверенно продолжил:

– Значит, интерес навязан извне: или подругой, или бывшим?

– Ее подруга с Юнцайеса, – вставил Ан-Ён. Осознав, что орхидея касается рассуждений Мина только косвенно, он теперь напряженно теребил кончик косы.

– Она девушка, по статистике я бы сказал, что боями должен увлекаться парень.

– Это ничего не дает, – подвел Во’он итог рассуждениям Мина. – Или ты собрался перебирать всех парней в Веере, что интересуются Банглаорской Ареной?

– Вообще-то, мне кажется, он не просто интересуется... Он боец. Кара знала названия всех тренировочных снарядов на нашей площадке, – внезапно добавил Эйрик.

– Он точно боец, – вдруг подал голос Кан, демонстрируя светящийся экран омнивокса. – Тори подтвердила. Говорит, у него на висках точно такие же татуировки, как у Марка.

Мин с надеждой глянул на Кана. Такой же немногословный, как и Марк, тот никогда не говорил того, в чем не был уверен. Наверное, поэтому эти двое так легко ладили с друг другом. Однако если голос Марка ощущался обычно голосом разума, то Кан всегда звучал как звон реки в жаркий день, принося необычные идеи и важные ответы.

– Тори? – Это имя Мин слышал впервые.

– Соседка Кары, я обменялся с ней номерами омнивокса.

– О-о, – понимающе протянул заклинатель.

Еще одной интересной особенностью Кана была способность вызывать у людей безграничное доверие. По словам Эйрика, даже Во’он легко принял опального принца в команду, несмотря на близкий контакт принца с Тайной службой Тириадоса.

Близнецы переглянулись.

– Хейм может знать, – наконец, аккуратно произнес Эйрик.

Марк поморщился, но затем обреченно кивнул:

– Я поговорю с ним.

– Нет! – Джун и Во’он в голос запротестовали так, что Кан, уже успевший погрузиться в мысли, резко вздрогнул.

– Нам нужна информация, а не драка двух чемпионов, – уже спокойнее пояснил Джун.

Мин уже не первый раз слышал какие-то отголоски событий, что произошли, когда Марк покидал Арену в самом расцвете карьеры, но история была старой, а банглаорец – неразговорчивым. Эйрик тоже не любил обсуждать их прошлое, хоть и был безумно любопытен до чужого.

– Беру это на себя, – взгляд Эйрика, направленный на брата, был выразительно настойчив, но где-то в глубине читалась серьезная обеспокоенность. Пара секунд молчаливой дуэли – и Марк, наконец, сдался и кивнул. – Возьму с собой Мина. Помнится, Хейм просто обожает индаайцев, особенно заклинателей.

Мин вылетел из мыслей о боях и вновь дернулся в руках ортанца, вызвав тем самым очередной карающий подзатыльник.

– Куда возьмешь? На арену?

– В одну из боевых школ, – кивнул Эйрик.

Волна предвкушения едва не захлестнула заклинателя полностью. Он не то чтобы являлся фанатом боев, но конечно же, как и все банглаорцы, был в курсе важных событий Арены и с самого детства мечтал познакомиться с чемпионами поближе. Он до сих пор периодически ощущал мурашки от осознания, что находится в одной команде с Марком. А ведь когда-то у Мина в комнате висел плакат чемпиона тогда еще Юношеской Арены Банглаора в полный рост.

– Погодите, речь о том самом Хейме? – Хан, по обыкновению находящийся в гуще событий, но никак в них не участвующий, бесцельно крутил в руках бутыль антисептика, который так и не был применен по назначению.

Эйрик кивнул.

– К нему я бы тоже с вами прогулялся.

У Мина появилось стойкое ощущение, что у него из рук уводят то ли любимую машинку, то ли красивую девушку. Хан был мастером как рассеивать внимание, так и собирать его на себя. Но аргументов против участия этой горы мышц в поездке на Банглаор у заклинателя, увы, не было.

Глава 2

Вглядываясь в невероятно по моим меркам пустые полки холодильника, я все никак не могла принять факт: молока там не было. Ему просто негде было спрятаться в этой белоснежной пустыне.

– Тни-жи, чем ты прикармливаешь хранителя? Не могу найти ни молока, ни печенья.

– Ничем, – послышалось откуда-то из коридора. – Эта зараза отказывается есть печенье, которое приготовили не в здесь, а блюдца с молоком переворачивает.

Я глянула на духа, уютно примостившегося на широком подоконнике. Он тихо урчал, наслаждаясь редким осенним солнцем. На мой вопросительный взгляд хранитель показательно поморщился и высунул язык. Как молодой дух он еще не мог разговаривать, но о приоритетах сообщал вполне доступно.

– А что за молоко ты ему даешь?

– Саог’ба

Подарив духу сочувствующий взгляд, я выглянула в коридор, где моя единственная подруга решала непростую задачку по закрытию чемодана, вещей в котором было раза в два больше его реальной вместимости.

– Можешь сесть на него? – Тни-жи откинула со лба выбившиеся из прически локоны цвета спелого манго.

Я придавила крышку чемодана всем весом, и он, наконец, поддался усилиям хозяйки. Спортивная сумка, наспех собранная мной вчера, размерами указывала на то, что без похода в магазин в ближайшие дни не обойтись. Подруга тоже рассматривала мою сумку, кажется, примеряя, войдет ли туда еще парочка ее накидок, которым не нашлось места в чемодане. Такой порыв необходимо было убивать в зачатке.

– Сходи, пожалуйста, за нормальным молоком, а я пока сделаю пресное печенье.

– Зачем такие сложности? Духам ведь не нужна еда, – ворча, Тни-жи тем не менее взяла с тумбочки платежный жетон и накинула легкую куртку. – Тебе что-нибудь захватить?

– Да, банглаорское какао и корицу, если найдешь.

Я вернулась на кухню, где дух заинтересованно следил за удаляющимся силуэтом Тни-жи.

– И как ты с ней живешь? – покачала головой я.

Дух, внешним видом напоминающий шерстяную сову-переростка, снова заурчал и ткнул когтистой лапой в собственный портрет, занимавший добрую часть одной из стен. До встречи с Тни-жи я и не думала, что можно настолько реалистично изобразить структуры тонкого плана. Полупрозрачное, отливающее синевой подобие шерсти выглядело на хосте так, что ни разу не встретив хранителя, можно было представить, какого это трепать его за ухом.

Да, за такое ей, пожалуй, можно было простить некоторое невежество и пренебрежение традициями. Впрочем, как уроженка зеленого мира она могла игнорировать их полностью и порой делала даже больше, чем от нее можно было ожидать.

Мы познакомились с ней в Индаайском университете. Там я вела активную социальную жизнь, постоянно ходила на вечеринкам, в общем, отрывалась за скованное традициями и условностями детство на юге. Но работа ходящей, к сожалению, словно паразит, со временем сожрала все множество моих связей. Постоянная ложь, недомолвки – в какой-то момент я поймала себя на том, что стараюсь отмалчиваться на вечеринках, лишь бы не нарваться на потенциально опасные вопросы, в ответ на которые вновь придется лгать. Так и сложилось, что из друзей со мной осталась только Тни-жи. В ней легкость характера сочеталась с удивительным пониманием личных границ, на которое обычно способны только индаайцы. Может быть, поэтому она и предпочитала жить и творить именно в мире духов.

Семья Тни-жи по самые кончики волос на макушках была погружена в контрабанду. Что, куда и откуда – я старалась не размышлять, а частые оговорки и намеки подруги пропускала мимо ушей. Думаю, именно потому она не задавала лишних вопросов, однажды догадавшись, что род моих занятий тоже далек от чего-то легального.

Я глянула на часы. Оставалось всего минут тридцать до приезда брата Тни-жи, который должен был помочь нам добраться до какого-то тайного места их семьи на Юнцайесе, и я не могла позволить духу-хранителю остаться не только без хозяйки, но и без подношений. В конце концов, именно я причина того, что Тни-жи решила отправиться в длительный отпуск в зеленый мир…

𓆝 𓆟 𓆞

Я приехала к ней вечером, в насквозь промокшей одежде и с опухшими от слез глазами. Не задавая вопросов, Тни-жи заварила терпкий черный чай. Его запах и горечь на языке медленно растворяли мои сомнения в правильности решения покинуть искателей. Я уже сделала выбор, сейчас предстояло разбираться с последствиями.

– Мужчина? – наконец поинтересовалась Тни-жи.

– Да. – Где-то в глубине я не могла найти ответ: один или все восемь. О чем я страдаю больше? О выборе Джуна? Или в целом о том, что нам с искателями оказалось не по пути? Так глубоко копаться в себя я сейчас была не готова, да и шокировать подругу количеством тоже не стоило. Поэтому для легенды я остановилась на одном.

– И на сколько осколков разбито твое сердце?

– Думаю, всего на парочку.

Все же драматизировать произошедшее не стоило. Вон Нихил вообще не осознавал, в чем причина моих страданий, если отношения с искателями изначально были договорными. Даже уточнил, оплакиваю ли я так каждый завершенный заказ или только те, за которые мне не заплатили. В итоге, не выдержав слез, некромант просто отгородился от меня, погрузившись в сон.

– Тогда этого должно хватить. – Тни-жи немного пошарила в одном из шкафов и, найдя нужную бутылку, плеснула нам в кружки по внушительной порции виски.

– Ты съехала от парня сразу ко мне? – спросила она, намекая на сумку, стоящую в коридоре.

– Если бы, – я вздохнула. – Похоже, придется бросить квартиру. Пустишь на пару недель?

– Даже так, – подруга удивленно вскинула брови. – Он что, слишком назойлив?

– Не в этом дело, – я немного помолчала, собираясь с духом. – Это еще и с работой связано. У меня проблемы, которые требуют на некоторое время поиграть в жабу на зимней спячке.

– Подробностей, как всегда, не будет?

Я виновато покачала головой. Причин имелось много. Во-первых, я все еще не была готова выложить Тни-жи всю правду о себе, а во-вторых, не хотела проверять, насколько удалось покончить с контрактом. Возможно, у нас получилось полностью разорвать связь с этим артефактом, а, возможно, магической подпитки лишился только пункт, касающийся места проживания. В этом не уверен был даже Нихил.

– Кара, я никогда не вмешивалась в твои дела, но сейчас действительно хочу помочь. Уверена, у моего отца достаточно связей и власти, чтобы решить твои проблемы.

А вот я ее уверенность не слишком разделяла. Хоть мы и встречались с отцом Тни-жи всего пару раз, он казался ровно тем типичным представителем преступности, коих показывают в фильмах. Безжалостный, порой резкий, но по-своему справедливый, он однозначно имел какой-то собственный свод правил, которых придерживался и ждал того же от окружающих. Искателей же я ощущала совершенно на ином уровне. Для них существовала лишь цель. Такие обычно не останавливаются, когда им грозят пальчиком и просят не идти наперекор серьезным людям. Они согласно кивают и находят еще с десяток обходных путей. Проверять, как все повернется при реальном конфликте, мне не хотелось, как и втягивать Тни-жи в свои проблемы еще больше.

– Не все так плохо. Я просто должна где-нибудь отсидеться, а затем незаметно для машины бюрократии сменить квартиру.

Увидев складку, резко появившуюся между бровей подруги, я спешно добавила.

– Это все просто перестраховка. Может, я и не нужна никому, и о моем существовании забудут раньше, чем кончится ливень.

Складка никуда не пропала.

– Завтра же сваливаем на Юнцайес. Этот дом можно связать со мной, а значит, и с тобой, – пояснила Тни-жи на мой вопросительный взгляд.

С таким аргументом сложно было спорить, да и не слишком хотелось. То и дело возвращаясь мыслями к Мертвому Королю, я ощущала странное, несвойственное мне безразличие как к факту его нахождения в моей голове, так и к перспективе захвата моего тела. Об этом предстояло много и долго думать, и я второй раз за день клятвенно пообещала себе сделать это завтра. На свежую и трезвую голову.

𓆝 𓆟 𓆞

Я зря переживала, что не успею с печеньем. Брат Тни-Жи приехал на три часа позже обещанного. Так, что нам удалось и оставить подношения духу, и снабдить его инструкциями по уходу за всеми растениями в доме, коих тут имелось, возможно, даже больше, чем книг в моей библиотеке. Холодильник, доверху забитый коровьим молоком, сделал его очень сговорчивым. Обычно духи терпеть не могут взаимодействовать с какой-либо техникой, но духу-хранителю дома Тни-жи приходилось быть весьма прогрессивным. С такой-то хозяйкой.

Хранитель встретил еще одного представителя зеленого мира недовольным урчанием и моментально скрылся в тонком плане. Для меня как для человека, видевшего духов всегда, это изменение было едва уловимо, но ходящие быстро учатся замечать подобное, делая вид, что существа, нагло зависшего за спиной, не существует.

– Давно не виделись, Кара, – Ан-жи слегка приобнял меня и придирчиво осмотрел. – Выглядишь не слишком бодрой. Думаю, отдых на диких островах – это определенно то, что нужно.

– И правда давно, – усмехнулась я. – Примерно с того момента, как я перестала снабжать тебя бесплатными билетами на бои банглаорцев.

– Да, – он не стал отпираться. – Твой бывший был весьма полезен, жаль, что вы расстались.

Я лишь пожала плечами. Мне уже давно было не жаль.

– Ну, он определенно лучше того, от которого тебе сейчас приходится сбегать, – вставила свои пару капель Тни-жи, наконец, вышедшая из дома.

– Вообще-то, он с Тириадоса.

– Тогда беру свои слова назад. – Подруга отдала чемодан брату и с улыбкой подняла руки, показывая, что понимает всю глубину ошибочности суждений. – За бледную кожу и красивые глаза вполне можно простить мужчине некоторые недостатки.

Чемодан едва влез в крошечный багажник кабриолета, на котором приехал Ан-жи, а я и сумка заняли все заднее сидение.

– У тебя заряда-то хватит до портала? – поинтересовалась Тни-жи, слегка обеспокоенно посматривая на машину.

Я разделяла ее беспокойство. Кабриолет определенно был с Юнцайеса, где запрещено использование топлива для любых видов транспорта. Столь небольшой мир мог позволить себе полностью перейти на энергонакопители, хоть и выходило это несколько дороже. Проблема заключалась в том, что на Индаае станций зарядки таких накопителей имелось крайне мало, а до портала в зеленый мир предстояло добираться порядка трех-четырех часов.

– Надеюсь… – Ан-жи поморщился, рассеянно почесывая макушку. В его интерпретации это могло значить что угодно. Впрочем, на иной ответ я и не рассчитывала.

«Значит, Юнцайес?» – Я еще с час назад ощутила, как Нихил проснулся и все это время молча наблюдал за нашими сборами.

Начиная с пробуждения в гробнице я никак не могла до конца осознать, значение своего решения. Для себя. Для Веера.

Когда Нихил помог нам в пещере, а затем поспособствовал моему побегу, я даже испытала некую удовлетворенность своим решением. Однако этим утром время подумать, наконец, нашлось. Как индаайке мне было не в новинку контактировать с сущностями, не являющимися людьми, а как ходящей ловить странные эффекты в сознании. Наверное, поэтому присутствие Короля не пугало как таковое, но перспективы рисовались туманные. Сны играют не по правилам не только с хозяевами: ходящие также не могут полноценно воспринимать риски и мыслить концепциями реальной жизни в мире сновидений. К счастью, это обычно и не требуется. Сейчас же мысли о последствиях вызывали тошнотворное ощущение мелких мушек, вгрызающихся в каждый сюн тела. Этот страх был сродни появлению первой боли после замораживающих уколов. Кажется, только в привычной реальности до меня медленно стало доходить осознание того, во что я вляпалась.

Стоили ли сведения о даре ходящих потенциально потерянной жизни? И так ли они нужны мирам Веера, если в комплекте прилагается некромант, стремящийся эти самые миры подчинить?

Быстро скукожив все мысли об этом, я как можно более равнодушно бросила:

«Крайний».

«Не успел побывать там при жизни», – спокойно поделился некромант.

Оно и неудивительно: когда уж тут путешествовать по мирам, если твоя основная задача их захватывать.

Голос Нихила сегодня звучал чуть умиротворенно-человечнее. Но это был настолько неуловимый градус изменения, что казалось, будто я ищу смыслы там, где их нет.

«Это машина, – решила я без дополнительных просьб побыть экскурсоводом, раз уж сосед не успел еще сегодня пройтись по моим умственным способностям. – Мы используем их вместо лошадей, повозок, рабов и… – на секунду задумавшись, я добавила, – и разной нежити».

«Застал появление первых подобных повозок на Банглаоре. Они шумные, плохо управляемые и отвратительно пахнут».

Я только хмыкнула. Скелеты лошадей и верблюдов, которые предпочитали использовать когда-то на Тарнуме, уж точно не ароматы фиалок источали.

Домик, в котором Тни-жи снимала квартиру, находился в старой части города. Дороги здесь представляли собой запутанный клубок нитей, где каждая выделялась оригинальным рисунком брусчатки. Брусчатка позволяла ориентироваться в городе, где улицы не имели названий, а на домах не водилось табличек с номером, а еще она делала эти районы уютным местом для прогулок и совершенно отвратительным для поездок.

Ан-жи отлично чувствовал машину и лавировал среди маленьких индаайских улочек, как горный заяц среди острых уступов, но напряженная спина и периодическое шипение не давали усомниться, в каком прогнившем гробу он видел старую столицу.

«А здесь, как всегда, ничего не меняется», – прокомментировал Нихил очередную неровность на дороге.

Отвечать я не стала, но задумалась, что, возможно, вместо смертельно опасного некроманта, в моем сознании поселился вечно недовольный внутренний голос.

Оставив позади старый город, Ан-жи заметно прибавил скорость. Низкие каменные домики сменились стеклянными высотками, улицы стали шире. Неизменным осталось лишь количество зелени и бесконечные защитные амулеты от злых духов в виде лент и колокольчиков. Я ощутила на границе сознания легкий интерес, который определенно не был моим. Нихил еще ни разу сам не спрашивал о машинах, планшетах, энерготрубках или о чем-то еще из благ цивилизации. С одной стороны от этого факта я испытывала облегчение, вряд ли в моей голове нашлось бы что-то, способное удовлетворить его любопытство на достаточном уровне, с другой, это же и пугало. Может, он уже обшарил все закоулки моей памяти и теперь отлично представлял, что там есть, а чего нет.

– Кара, если у тебя проблемы, мы можем помочь не только с убежищем. Ты же знаешь, у нас достаточно связей. – Неожиданное предложение Ан-жи резко вырвало в реальность.

– Спасибо за заботу. – Я благодарно улыбнулась ему в зеркало заднего вида. – Но я действительно считаю остальные меры лишними.

Парень недовольно фыркнул и уставился на дорогу. В отличие от сестры, он был более чувствителен к отказам. Такие предложения первым встречным не делают, а уж отказы случаются и того реже. Однако, во-первых, я пока и правда считала подобный шаг излишним. Что бы там ни думал Ан-жи, но наверняка старшие в его Ветви однозначно захотят знать, и от кого я бегу, и почему, а главное — какую пользу могу принести. Во-вторых, во мне не было однозначной уверенности, что силы и влияние искателей существенно слабее ресурсов Ветви. И в-третьих, я сомневалась даже в факте самого преследования моей персоны искателями. В конце концов, все, что нужно, они уже получили. Остается только захватить частицу, и вся информация касательно нее в моей голове полностью потеряет актуальность и, следовательно, ценность.

Как высотный стеклянный Индаай сменили однообразные жилые кварталы, так и они вскоре уступили место промышленной зоне, а затем и лесу. Тихим звоном проводила нас арка на выезде из города, призванная защищать его от агрессивных духов. На автостраде то там, то тут были выставлены подобные, но поменьше. Адекватные духи и сами избегали больших городов. Техника, в особенности на энергетически кристаллах, им не слишком-то нравилась.

Мир духов и зеленый мир разделяло самое большое расстояние в Веере, поэтому порталов между ними открылось всего два, и по дороге до ближайшего предстояло пересечь чуть меньше половины Северного Индаая.

«За три сотни лет вы так и не приструнили своих тварей, – ворчливо заметил Нихил, видимо, углядев артефактные ленточки по обочинам. – “Все продолжаете пользоваться бренчалками и цветными тряпочками».

Я пропустила и этот выпад мимо ушей. Зачем менять что-то ради изменений, вторгаться в тысячелетиями отстроенный баланс. Никогда не понимала подобного. Некромант сколько угодно мог твердить, что Индаай застыл, однако мид дождей и духов наслаждался жизнью, в то время как Тарнум, всегда стремившийся быть впереди, доживал последние мгновения.

Видимо, эту мысль я-таки подумала слишком громко, потому что Нихил недовольно хмыкнул.

«Ну и какой у тебя план?» – голос некроманта обретал все больше оттенков эмоций. Сейчас это была легкая издевка.

«Отсидеться на Крайнем Юнцайесе».

«Звучит очень определенно».

«Я не слишком сильна в планировании», – мысленно прошипела я.

«Заметил».

Молчание повисло между нами, словно грозовая туча на горном перевале. Я вдруг поняла, что Нихил говорил не только о моем побеге от искателей, но и о нашей ситуации. Обжигающие ростки страха, что медленно пробивался в мое сознание с самого утра, наконец достигли цели. Плана по избавлению от опасного соседа в голове и правда не имелось. И моя любимая стратегия – откладывать сложные вопросы на завтра – здесь как будто не работала. Однажды завтра может и не наступить.

«И когда ты собираешься меня учить?» – решила я резко сменить тему.

«Когда захочешь. Только у меня будет одно условие».

«Какое?» – Я не сомневалась, в том, насколько хорошо Нихил чувствовал мои эмоции. Он определенно ощутил, что сейчас я ближе к раненому зверю, загнанному охотниками, чем к виртуозу переговоров.

«Спрячь зубы. – за словами как будто последовал смешок. – Я лишь хочу, чтобы ты пообещала не врать касательно своих способностей, внимательно слушать и, главное, — слушаться меня. Я согласился на существование в твоем сознании и не хочу жалеть об этом шаге из-за неспособности одной девицы к планированию».

«Хорошо. Обещаю». – Я нервно ощупала обруч на шее. Он был даже немного прохладным, а значит, последнее время попыток завладеть моим сознанием Король не делал.

«Расскажи, что ты уже умеешь».

Прикрыв глаза и сконцентрировавшись, я выстроила в единый ряд все свои способности, обретенные за годы работы. Двери, мосты, виртуозное управление тканью сновидений, отточенные фантомы, взлом защиты и выход из тела в реальности.

«Защитных артефактов за эти годы набралось достаточно, – задумчиво пробормотали Нихил. – Ну, хоть на что-то индаайцы способны».

Я промолчала, некромант тоже не спешил продолжать. Прошло еще с десяток минут прежде чем он, наконец, начал рассказ.

«Слушай. Дар ходящих искусственный и, вероятно, ты знаешь, что его использование бесследно для сознания не проходит. Поэтому для распределения нагрузки мы делили вас на три вида. Первые должны были стать идеальными сосудами. В них развивалась способность понимать и принимать чужую личность – то, что ты сейчас называешь мостом. Вторые умели не просто вытаскивать информацию из сна, а закладывать идею в сознание. Для подобного нужно, чтоб ткань сна подчинялась тебе даже лучше, чем хозяину».

Впервые за долгое время, кожа покрылась мурашками не от страха, а от предвкушения. Тем временем Нихил продолжал:

«Третьи умели управлять бодрствующим человеком здесь и сейчас, отделяя сознание от тела и вселяя в жертву».

Неприятный холодок пробежал по позвоночнику: такие способности уже звучали жутковато.

«Если исходит из того, что я увидел, ты сумела освоить зачатки всех трех направлений». – Он замолчал, а я удивленно застыла. Неужели сейчас я впервые получу одобрение с его стороны?

«Поступок идиотский и весьма недальновидный. Ты в угоду то ли своему любопытству, то ли амбициям играла с огнем, и чудо, что до сих пор не убилась и не пускаешь слюни в лечебнице».

Я резко дернулась и распахнула глаза.

Предгорье вокруг сменилось редкими низкими растениями и каменистыми выступами. Общаясь с Нихилом, я и не заметила, как похолодало. Накинув кардиган поверх футболки, я вновь погрузилась в себя.

«Что ты предлагаешь?»

«Очевидно, что необходимо сконцентрироваться на чем-то одном».

«И, очевидно, не на мостах, – не знаю можно ли было агрессивно шипеть мысленно, но, кажется, именно это я и сделала. – А если попробовать совместить и внедрение мыслей и контроль?»

Фраза вырвалась в мои мысли раньше, чем я успела полноценно ее обдумать. Вслушиваясь в молчание Нихила и буквально всем сознанием ощущая его раздражение пополам с разочарованием, я думала о том, как же и ему, и мне не хватает возможности выражать эмоции не вербально.

Резко заложило уши. Горный перевал был не слишком высоким, но Ан-Жи вдруг решил проходить спускающийся с него серпантин так, словно у него имелась личная договоренность с духом горных дорог.

«Мне нужно посмотреть, как ты работаешь», – прервал молчание Нихил.

«Это как?» – несмотря на нахождение некроманта в моей голове, я слабо представляла, как затащить его с собой в сон.

«Ну, вот и проверим. Если у тебя возникнут сложности с декомпозицией сознания и ты не сможешь выделить меня как сущность, то о дальнейшем обучении не может быть и речи».

Он сказал это и пропал. Я глянула на часы. Порядка сорока минут. Буду считать, что пока он неспособен бодрствовать в моем сознании большее количество времени.

Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Сегодня просто хотелось хотя бы на несколько часов представить, что последних недель в моей жизни не было. Однако небольшая тяжесть в голове и усталость от внутреннего диалога не давали забыть, что времени на избавление от соседа в голове у меня на самом деле не так уж много. Предстояло для начала освоить обещанные некромантом способности, а потом отыскать какого-нибудь толкового менталиста, готового помочь этого некроманта выселить. Вторая часть плана выглядела весьма расплывчатой, учитывая, что менталисты водились только на Ортане, а толковые наверняка принадлежали к высшим чинам политики мира оранжевого солнца. Но какой-нибудь гениальный отщепенец в целом Веере определенно должен был найтись.

Глава 3

У портала на Юнцайес было, как всегда, многолюдно и громко. Один житель зеленого мира количеству производимого шума мог сравниться с целой толпой индаайцев, а жесткие и к тому же постоянно меняющиеся таможенные правила вызывали возмущения и у тех, и у других. Такую картину можно было наблюдать буквально у каждого портала Юнцайеса, кроме тех, что соединяли мир с Ортаном. Все давно уже выучили, что через каменно-непроницаемые лица жителей мира оранжевого солнца почти невозможно пробиться.

Споры по поводу машин и допустимой для провоза техники здесь всегда были рутиной и воспринимались уже как фоновый шум. Изредка кто-то из заклинателей попадался на попытке протащить через портал близкого сердцу духа в специальном артефакте. Обитатели тонкого плана Индаая хоть и могли существовать в других мирах, однако нуждались в гораздо большем количестве энергии. Поэтому подобные визиты порой оборачивались взбесившимися от голода духами, которые некому было взять под контроль на многие ри вокруг. Но, к великой радости таможни зеленого мира, плотность магов на душу населения у Индаая самая низкая. Я не без причин подозревала, что попадались таможне лишь неумелые заклинатели и по зеленому миру, так или иначе, бродило пару десятков духов.

Портальная арка Индаая имела вид не столь помпезный, как порталы Тириадоса, но и не настолько безликий, как ортанские. Простая в конструкции, она выделялась яркими сводами, расписанными в традиционном северном стиле, а основание ее утопало в темных, густых кустах шикши, усыпанных цветными лентами. Ленты были базовым способом взаимодействия с духами. Они передавали жителям тонкого мира назначение предметов, и то, какое поведение ожидается от духов в этом месте.

– Никакой капусты! – раздался где-то у самого портала раздраженный крик таможенника.

– Но ее же нет в списках запрещенных товаров, – также с напором кричал в ответ почтенного возраста индааец. Светло-пепельные волосы он собрал в высокий хвост, перехваченный обручем на старый манер. Способ продемонстрировать древность рода, а также спрятать затесавшиеся черный пряди, если они имелись. Однако на севере это давно считалось плохим тоном, а уж таможеннику зеленого мира было однозначно плевать на подобное. Старик махал перед носом у мужчины какими-то бумажками и кричал, что внимательно изучил все списки запрещенки.

– Капуста – это еда для мун-гаи, – лицо таможенника приобрело бордовый оттенок под стать его волосам, а голос стал больше похож на рык. – На Юнцайес нельзя провозить ничего, что способствует выживанию и размножению этих тварей!

Услышав бередящее сердца всех жителей зеленого мира слово, продавец капусты как-то поостыл. Что-то еще ворчливо произнеся, он с ругательствами стал пытаться выезжать на грузовичке из плотной очереди машин. Ан-жи и Тни-жи проводили капусту весьма презрительными взглядами, и в этом я была с ними полностью согласна: подобное пренебрежение к балансу сил в мирах было непростительно индаайцу.

Очередь до нас дошла еще через пару часов. За это время Ан-жи успел проголодаться и позволил местному магазинчику ограбить себя на довольно существенную сумму ради пачки сушеных фруктов. Под удивленные взгляды брата и сестры я тоже запихнула в себя пару кусочков.

– Теперь я понимаю, почему ты сбежала от этого парня, – хихикнул Ан-жи. – Если твои взгляды на еду настолько пошатнулись, то я и представить боюсь того тирана, который сотворил подобное.

Подавив непонятно откуда взявшуюся волну желания защищать Джуна и остальных искателей, я неопределенно пожала плечами. Пусть додумывает себе, что хочет.

𓆝 𓆟 𓆞

Погода под куполом на той стороне портала была, как всегда, идеальна: умеренная влажность, небольшой ветерок и комфортная температура. Защита Центрального Юнцайеса не только спасала от недружелюбной флоры и фауны, но и позволяла выстраивать внутри свой микроклимат. Яркие ленты Индаая сменились не менее яркими красками зеленого мира. Бесконечная реклама начиналась здесь с самого первого шага от портала и заканчивалась там, где заканчивался защитный купол. Вывески и объявления резали глаз только поначалу: однажды углядев в них стиль и закономерности, уже невозможно было не любить этот мир.

Юнцайес, скрытый под куполом, чем-то напоминало старое ветвистое дерево, корни которого питали две страны, словно две разные реки. Таласан и Куара. А огромные города разрослись настолько, что стали по своей сути районами, и чем дальше текло время мира, тем сложнее становилось отличить, какая река какую ветвь питает.

Город-район, в котором располагался портал, хоть и находился в часе езды от центра, но репутацию имел весьма и весьма сомнительную. Оттого было вдвойне неприятно, что именно здесь кончился заряд у кристалла в машине Ан-жи.

– План такой, – Ан-жи откинулся на сиденье после десяти минут активной переписки и отбросил планшет. – Через полчасика к нам доедет Аш-шар и мы зарядим кристалл, а то до ближайшей приличной станции на тех остатках, что я смогу выжать, не добраться. Съездим с ним еще в одно местечко и потом прямиком на острова.

– Серьезно? – Тни-жи возмущенно прищурилась. – План звучит так, как будто за купол мы выедем ближе к ночи!

– Начинается… – парень закатил глаза.

Обстановка из спокойно-дружелюбной резко превратилась в ту, что бывает только перед схваткой кровных родственников.

– Может и правда лучше выехать рано утром? Переночуем под куполом? Тем более… – я выразительно глянула на Тни-жи, – у меня существенно не хватает одежды.

Желание пустить в ход боевые навыки, наработанные за годы жизни с братом, уступило в глазах подруги место огню страсти. Мы обе любили красивую одежду, любили носить, порой просто хранить и, конечно же, покупать.

– Тигр?

Вопрос был скорее риторическим. Каждый раз в этом мире нас, так или иначе, заносило в район Мангового Тигра. Вероятно, высшие силы Юнцайеса решили, что и этот визит исключением стать не должен.

Ан-Жи припарковался в небольшом проулке, в котором подозрительно пахло горелым травяным сахаром. Этот резкий, буквально разъедающий глаза аромат часто использовался, чтоб прикрыть иной, менее яркий, но хранящий опасные тайны. С сомнением глянув на слишком расслабленного для подобного места парня, я все же решила, что он-то уж точно не пропадет, и поспешила догнать Тни-жи.

Она уже успела зацепить какого-то местного таксиста, буквально выскочив перед его машиной. Хотя, возможно, всему виной был узкий тротуар, на котором за место соперничали люди, ларьки с уличной едой и ай-тины – милые пушистые зверьки размером не больше кулака.

Такси на Юнцайсе лишь отдаленно напоминало то, что можно встретить в мирах вроде Индаая и Банглаора. Однако именно подобный трехколесный мотоцикл с куском цветастой ткани вместо крыши и чем-то липким на полу лучше всего подходил, если нужно быстро добраться куда-то по узким улицам Центрального Юнцайеса.

– Возил уже сегодня ваших из Индаая, и не раз, – прокричал водитель, одной рукой удерживая подобие руля, а второй шарясь в бардачке. – В Тигра сегодня целое паломничество открылось. Тоже едите на этого кудрявого божка смотреть?

Я раздраженно фыркнула. Удивительно, насколько же отличались жители Таласана и Куары. Насколько велика утонченность и тактичность первых, настолько же велико пренебрежение к чужой культуре и личным границам у вторых. И Хан по сравнению с некоторыми представителями своего народа был просто джентльменом.

– Ин-так будет в Манговом Тигре? – в отличие от меня, Тни-жи умудрилась услышать главное.

– Да, этим вечером. Но сумасшедшие фанатки штурмуют район с самого утра, – хихикнул таксист.

Мы переглянулись, и капля веселья промелькнула во взгляде подруги. Когда-то мы и сами вставали еще до рассвета в попытках стать первыми у сцен на выступлениях демиурга. Для жителей Юнцайеса один из магов, создавших Ньюорис, происходивший из зеленого мира, являлся едва ли не божеством.

Слухи гласили: изначально создателей Ньюориса было десять, однако не все смогли пережить то, что разразилось при развертывании еще одной ткани реальности. Дальше история покрывается еще большими тайнами и недомолвками. Скандалы, обсуждения правомерности подобных деяний, попытки Ортана и Тириадоса захватить и изучить. Создателям нового мира пришлось сдвинуть не один горный хребет. Но, судя по всему, человек, участвовавший в событиях подобного масштаба, в каком-то смысле человеком быть перестает. Магам, создавшим Ньюорис, удалось не просто отстоять мир в борьбе, где на другой стороне поля находилось содружество, однажды победившее Тарнум, но и обрести некое подобие божественного бессмертия. По крайней мере, двое из них, несмотря на возраст в сотню с небольшим лет, до сих пор оставались живыми, выглядели отлично и постоянно мелькали в инфополе. Ин-так был тем, кто в свое время склонил Юнцайес, а затем и Индаай на сторону создателей Ньюориса, что существенно изменило расклад сил. Он читал лекции, писал книги и при этом никогда не позволял публичному образу постареть. Все время, что я росла, он являлся буквально идолом интеллектуальной элиты Юнцайеса. Привлекательным, сексуальным идолом. А его прошлое противостояние с целыми мирами добавляло в образ еще и ярких ренегатных красок.

Район Мангового Тигра принадлежал Таласану и был по сути одним большим торговым центром. Вряд ли даже сотни жизней достаточно для того, чтоб пройти все улочки и заглянуть в каждый угол. Однако, несмотря на размеры, место выступления демиурга угадывалось сразу.

– Помнишь, как мы караулили его после презентации книги? – Тни-жи задумчиво смотрела на плакат с рекламой новой истории демиурга.

Увесистые томики под названием “Когда нет центра” с ярким пончиком на обложке, уже давно смели с полок. Но я определенно видела подобный вчера в спальне подруги. Очевидно, с самой первой очереди предзаказов. Ее заветным желанием являлось когда-нибудь посетить Ньюорис, а лучше быть первым художником, запечатлевшим его линии. Почти пять лет ушло на безуспешные попытки пробиться за границу портала, прежде чем цель стала мечтой.

– Помню, что мы тогда не рассчитали время и досидели до самого закрытия. Пришлось ночевать в каморке для швабр. – Теплые воспоминания окутали изнутри. Тогда все забыло заметно легче. Сейчас меня мало интересовали столетние мужики. В конце концов, у меня в голове имелся трехсотлетний. – Не думаю, что за сотни лет он сохранил какую-то человечность и чувства, – добавила я, сама не совсем понимая, о ком конкретно говорю.

– Одна моя знакомая как-то сказала, что люди присвоили способность глубоко чувствовать, но им невдомек: ею могут обладать все, от маленькой песчинки на берегу реки, заканчивая целым миром, – таксист, похоже, и не планировал оставлять в этом диалоге только нас двоих.

Сомнения в компетентности друзей нашего водителя посетили меня сразу же, но я лишь вежливо покачала головой.

– Да, мы, безусловно, должны жить в гармонии с миром, – кивнула Тни-жи.

– Да не о вашей глупой гармонии речь, – мужчина хрипло засмеялся. – Я говорю о большой любви. Она ведь есть не только у людей… Просто мы привыкли не замечать оттенков за яркими вспышками наших эмоций… – его взгляд вдруг сделался каким-то стеклянным. – Никак не могу выжечь это тигрицу из памяти, – прошептал он, а затем опомнившись, улыбнулся и громко объявил: – выходите, цветочки, дальше я ехать не рискну, а то потеряю несколько часов в местных пробках на выезде.

На самом деле, он вполне мог позволить себе провезти нас еще сотню дзе до одного из въездов в район, однако последние минуты общения были настолько странными, что я облегченно выдохнула, покинув такси. Тни-жи, впрочем, выглядела не слишком впечатленной речью таксиста и, кажется, думала больше о том, удастся ли прорваться на автограф-сессию.

𓆝 𓆟 𓆞

Окунувшись в полную энергии жизнь центрального Юнцайеса, я вынырнула только ближе к вечеру и теперь с удивлением смотрела на часы, медленно потягивая обжигающе острый бульон. На демиурга нам не удалось взглянуть даже краешком глаза, а о том, чтоб подойти на расстояние вытянутой руки для автографа, и речи не шло. Зато с началом презентации книги все, кто гулял по району, плавно перетекли ближе к месту его выступления, а мы с Тни-жи смогли найти тихий уголок для ужина.

– Я так понимаю, на то, что Ан-жи заберет нас, можно не надеяться?

И лапша, и бульон подошли к концу, и мой взгляд то и дело устремлялся сторону прилавка с пряным шоколадом.

– Ой, я перестала надеяться еще на моменте: «Мне нужно кое-куда заскочить», – весьма натурально скопировала она интонацию брата.

Я понимающе усмехнулась. Ан-жи как типичный представитель зеленого мира имел серьезные проблемы с планированием. Обычно его “приключение на пару минут” значило минимум несколько потраченных часов, а фраза «Заедем в одно место» могла привести к потере нескольких дней.

– Переночуем в местном отеле? – Я почти решилась на покупку небольшой плитки шоколада.

– Зачем? У нас здесь недалеко, в районе Белой Осы квартира. В которой прадедушка жил.

– Это тот, что учил тебя рисовать? Он умер?

– Да, – кивнула Тни-жи, – пару месяцев назад.

– Мне жаль, – я качнула головой.

– Почему? Он ведь умер в возрасте ста двух лет и прожил великолепную жизнь, – Тни-жи удивленно вскинула брови.

– Да-а, точно. Иногда забываю, что вы грустите о смерти человека только в исключительных случаях.

– Говоришь так, будто я монстр, – улыбнулась она. – Мне на самом деле грустно оттого, что мы с ним больше не увидимся. Но лучшей смерти сложно пожелать.

– А разве не он мечтал умереть во время восхождения на один из индаайских пиков?

– Путаешь: это мой дедушка, и я бы не назвала подобное мечтой, скорее планом.

Я кивнула, прикидывая, что �