Мне запретили тебя любить
Глава 1
Мия
– Мия! Ты белье развесила, Мия?! Куда провалилась? Вот же поросенок! Небось, опять в телефоне носом?!
Мама кричит с заднего крыльца, и я поспешно прячу телефон в карман куртки. К счастью, мама не может видеть, что так и есть, я залипла в чате. Площадку за домом, где натянуты веревки, скрывают густые высокие кусты.
– Да вешаю, вешаю! – отзываюсь я, выуживая из таза простыню.
– Поторопись! Яблоки сами себя не почистят.
В гробу я видела эти яблоки. Ненавижу период заготовок. Мама солит огурцы, маринует помидоры, закрывает банки с перцами, баклажанами и кабачками и варит варенье, как заведенная. Сейчас на очереди яблоки, два мешка. И чистить их, конечно же, мне!
Прыгаю, пытаясь схватить высоко натянутую веревку. Ее переместили выше, что ли? Не могла же я усохнуть! Обычно получается достать с первого раза. Перевожу дыхание перед очередным прыжком – и веревка услужливо ползет вниз.
Да что за…
– Вешать будешь? Или так постоим?
Так и есть, веревка сама опуститься не могла. Ее придерживает рукой какой-то незнакомый парень. Высокий, широкоплечий, в спортивном костюме. Взгляд насмешливый, снисходительный. Обветренные губы, нос с небольшой горбинкой. И кучерявая челка до густых бровей.
– Ты кто? – спрашиваю, хмурясь. – Это частная собственность. Как ты сюда попал?
– Через забор? – предполагает он, явно зубоскаля. – Не переживай, поросенок. Я не вор.
Как он меня назвал?!
– Поросенок ты эдакий! – опять кричит мама. – Я ж сейчас подойду и всыплю! И телефон твой выброшу!
– Уже почти все! – вру я в ответ. – Скоро приду!
Парень подмигивает, продолжая удерживать веревку. Ладно, с ним я разберусь позже. Быстро цепляю простыню на прищепки, вешаю рядом еще одну и подпираю отяжелевшую веревку палкой с рогаткой на конце.
– Продолжим, поросенок?
Он опускает для меня другую веревку.
– Я не поросенок, – шиплю сквозь зубы, шумно хлопая наволочкой.
– К тебе так обратились, а ты отозвалась, – парирует парень.
Издевается, гад!
– А ты кто? Лучше уходи, пока тебя хозяин не застукал.
– Его дома нет, – сообщает мне парень, не моргнув глазом.
– Ты следишь за этим домом? Я полицию вызову!
– Вызывай, поросенок. – Он все так же невозмутим, и это кажется мне подозрительным. – Будет весело.
– Я же сказала, не называй меня поросенком!
А вот я определенно потеряла контроль. Терпеть не могу таких заносчивых типов! И никто не имеет права использовать мое домашнее прозвище, кроме мамы!
– Брось, это мило, – продолжает издеваться парень. – Ты видела маленьких поросят? Они такие же розовые…
Договорить он не успевает, потому что я пытаюсь ударить его ногой по голени. Беспроигрышный прием, заставляющий заткнуться любого. Однако парень успевает увернуться, а я теряю равновесие и падаю на задницу.
– Упс! Не ушиблась? – смеется он. – Ты чего агришься?
Может, я и перегнула палку. И в другое время предпочла бы посмеяться вместе с ним, чтобы сгладить неловкость. Однако сейчас мне не до веселья. В руках у меня пододеяльник, и я только что вытерла им землю.
Мама меня убьет. Да мне и самой стыдно. Из-за меня работы у нее прибавилось. На глаза невольно наворачиваются слезы.
– Ты чего? – хмурится парень. – Больно? Рил?
Он протягивает руку, чтобы помочь подняться, но я отталкиваю ее.
– Отвали! Из-за тебя я белье испачкала!
– Из-за меня? Да ты первая…
Видимо, что-то в моем взгляде заставляет его заткнуться.
– Мия! – опять кричит мама. – Ты издеваешься, что ли? Сколько можно ждать?
Вскакиваю на ноги, комкая испачканный пододеяльник. Судя по шаркающим шагам, у мамы лопнуло терпение, и она идет сюда.
– Она тебя бьет? – шепотом интересуется парень.
– Да свали ты уже! – прошу я. – И без тебя сейчас огребу!
– Дай сюда!
Он выхватывает из моих рук пододеяльник, и из-за кустов появляется мама с веником наперевес. Им она традиционно лупит меня по ногам, когда я вывожу ее из себя. Это не больно, потому что дома я чаще всего хожу в штанах, но жутко унизительно.
– Мам, я все объясню, – лепечу я.
Обычно не пасую перед маминым веником, но сейчас я в отчаянии. Мне не хочется, чтобы это произошло при свидетеле!
– А, Кирилл… – Мама останавливается, заметив парня. – Что ты тут делаешь?
Она его знает?!
– Татьяна Петровна, простите меня, пожалуйста, – говорит Кирилл вежливо. – Я тут мяч кидал неподалеку, не рассчитал, и он вот… попал…
Он смертник, что ли?
– Мам, послушай…
– Я могу сам постирать, – перебивает меня Кирилл.
– Ой, да не надо, – машет рукой мама, забыв обо мне. – Ничего страшного.
Э-э… Рили?!
– Мия, ты закончила? Марш за мной! И таз не забудь!
При Леониде Сергеевиче, нашем хозяине, мама ведет себя тише. И когда я занимаюсь, не дергает просьбами о помощи. Но сейчас Леонида Сергеевича нет дома, и уроки мне учить не надо, поэтому я чуть не огребла по полной программе.
– Мам, а кто это? – спрашиваю я на кухне.
– Так вы не познакомились, что ли? – удивляется она.
– Не успели.
– А-а… Так это племянник Леонида Сергеевича, Кирилл. Он теперь тут живет. Переехал, когда ты на сборах была.
Я наехала на племянника хозяина? Кринж!
Хотя… Он же прикрыл меня с пододеяльником? А мог бы сдать и отомстить. Навряд ли он пожалуется дяде на мое поведение.
– Мия, послушай-ка меня внимательно, – говорит мама. – Ты это глупое выражение с лица убери. Не вздумай влюбляться в этого парня.
– Изи, – бурчу я, изображая возмущение.
Мама не любит, когда я общаюсь с ней на сленге или, как она говорит, «на албанском», но сейчас пропускает это мимо ушей.
– Да, да… Не строй из себя невинного поросенка. И близко не смей к нему подходить, поняла?
– Да, мам, – соглашаюсь я. – Не собираюсь я ни в кого влюбляться. Мне к экзаменам готовиться надо.
– Ну, ну… – ворчит мама и садится рядом со мной чистить яблоки.
Глава 2
Мия
В голове тысяча и один вопрос о новом жильце дома, но предпочитаю помалкивать. Мама ясно дала понять, что проявления интереса к Кириллу не потерпит. Не объяснять же ей, что это простое любопытство! Отчего-то такие бумеры, как моя мама, уверены, что между парнем и девушкой могут быть только романтические отношения. А я всего-то хочу узнать, что он за чел.
Зачем? Не знаю. Пригодится!
У Леонида Сергеевича есть младший брат, и живет он не в нашем крутом, но провинциальном городке, а в столице. Если Кирилл – племянник, значит, он его сын? И тогда возникает другой вопрос. Что этот столичный упырок здесь забыл? В гости к дядюшке приехал? Никогда такого не было, и вот опять!
Кирилл примерно моего возраста. То есть, он или школу заканчивает, или в институт недавно поступил. А сейчас начало учебного года, между прочим. Как ни крути, причина для внезапной перемены местожительства есть.
Вляпался в какую-то историю? Да наверняка! Он и ведет себя так нагло, потому что мажор. Зуб даю, родаки отправили его восвояси, чтобы глаза не мозолил.
Ай!
Задумавшись, я случайно полоснула ножом по пальцу. Ножи в этом доме острые, и порез получился глубоким. Кровь тут же закапала на яблочные очистки.
– Да что с тобой сегодня? – всплескивает руками мама. – Сиди, я аптечку принесу!
– Все в порядке, – спешу я ее успокоить. – Всего лишь царапина.
Мама, как обычно, меня не слушает. Промывает порез, заливает его йодом, лепит пластырь. И вручает резиновую перчатку.
Вздохнув, натягиваю ее и опять берусь за нож.
– Мия, не обижайся, – говорит мама внезапно тихим голосом. – С завтрашнего дня у тебя школа, будешь заниматься, сколько надо. А варенье зимой ты ложками ешь. Для тебя и стараемся.
Да? Я думала, для Леонида Сергеевича! И яблоки, и сахар на его деньги куплены. Он главный заказчик. Хотя, справедливости ради, в еде он нас с мамой не ограничивает, и плату за это не берет.
– Мам, я все сделаю, – говорю вслух, – просто устала. И настроение паршивое.
Из поездки я вернулась утром. Наши баскетболисты в конце августа ездили на сборы в лагерь на берегу моря, захватили и начало сентября. Я присоединилась к ним вместе с девчонками в последнюю неделю. Ребята участвовали в товарищеских матчах, и организаторы пригласили команду чирлидинга, чтобы мы «выступили и зажгли».
Я предвкушала поездку к морю, отдых на пляже и путешествие по интересным местам, но реальность оказалась сурова. Девчонки за лето расслабились, разленились и забыли все, что можно забыть, поэтому пришлось тренироваться и репетировать с утра и до вечера, чтобы достойно выступить. А по ночам, вместо того чтобы спать, я отлавливала тех, кто пытался тайком улизнуть из лагеря, чтобы потусить с местными.
И нет! Мне больше всех не надо! Просто девчонки пили пиво, ели пиццу и чипсы, а наутро едва могли встать с кровати на тренировку. А я – капитан команды. Кто-то должен быть ответственным.
Настроение паршивое еще и потому, что наши ребята проиграли все матчи. У них сменился состав, и команда то ли так и не успела сыграться, то ли игроки собрались слабее тех, что закончили школу.
Домой я вернулась сонная, уставшая и злая. А мама, как назло, затеяла генеральную уборку, стирку и вот… два мешка яблок. Времени нет, чтобы школьные новости узнать. Девчонки в чате флудили что-то о новеньком в классе, о жутком расписании и допах чуть ли не каждый день.
– Зря ты осталась в команде, – сказала мама. – Может, уйдешь? Больше времени на занятия будет.
– Мам, мы уже об этом говорили. Я справляюсь с нагрузкой. Чирлидинг – плюс в резюме. Тем более, я капитан! Учебе это не мешает.
– Ладно, не заводись, – проворчала мама. – Знаю, что ты стараешься. Мия, используй свой шанс, не пусти его псу под хвост.
– Все в порядке, мам…
Мой шанс – это Леонид Сергеевич. Он устроил меня в элитную школу, где учатся мажоры. Он платит за мое обучение и репетиторов, поддерживает стипендией, чтобы я не тратила время на подработки, и время от времени дарит что-нибудь в знак поощрения. Телефон – его подарок, ноутбук – тоже.
Одно время я даже думала, что я – его дочь. Но когда заикнулась об этом маме, получила от нее подзатыльник.
– Отца твоего он знал, – сказала она, прооравшись. – И чем-то обязан ему был, похоже. Потому и меня на работу взял, с животом. И тебе помогает.
Как-то я набралась наглости и поинтересовалась у Леонида Сергеевича, почему он так ко мне добр. И получила странный ответ.
– Я не добр, Мия, а корыстен. У тебя способности к физике. Окончишь институт – пойдешь работать в мою лабораторию. Мне нужны твои мозги, и я вкладываю деньги в будущие проекты.
Объяснение показалось мне надуманным, чувствовалась в нем какая-то недосказанность. Однако физика мне нравилась, и научно-исследовательская работа под руководством Леонида Сергеевича казалась счастливым билетом в светлое будущее. Так что я больше не зацикливаюсь на странностях нашего хозяина. И спокойно пользуюсь тем, что он дает.
В конце концов, у Леонида Сергеевича одно требование – учиться на «отлично».
Было одно. До сегодняшнего вечера.
Вернувшись домой и отужинав с племянником, Леонид Сергеевич вызвал меня в свой кабинет.
– Мия, это твой последний год в школе?
Он и сам прекрасно это знает.
– Да, Леонид Сергеевич, – отвечаю я вежливо.
– Планы не изменились? Хочешь и дальше изучать физику?
– Да, хочу.
– Куда планируешь поступать?
Называю три института, куда реально могу попасть, набрав хорошие баллы на экзаменах.
– Университет почему не рассматриваешь?
– Физико-технический? Чтобы туда поступить, одних баллов недостаточно.
Я тактично молчу о том, что берут туда только элиту. Лучших из лучших, и не только по учебе. А я, хоть и пользуюсь определенными привилегиями, все же остаюсь дочерью служанки.
– Я дам необходимые рекомендации и оплачу обучение, – говорит Леонид Сергеевич небрежно, как будто мы беседуем о погоде, а не о моем будущем.
У меня перехватывает дыхание. Я и о том, что имею, мечтать не смела. А универ – это вообще за гранью. Я смогу там учиться?! Вау!
– Спасибо, Леонид Сергеевич! Это… потрясающе.
– Как понимаешь, при определенных условиях, – добавляет Леонид Сергеевич. – Ты оканчиваешь школу с золотой медалью. В течение этого года сдаешь экзамен на сертификат по знанию языка. Это чтобы в будущем не было проблем со стажировкой за границей. И игнорируешь моего племянника.
– Что? – переспрашиваю я, несколько опешив от последнего пункта.
– Все перечислить? – усмехается Леонид Сергеевич.
– Нет, про племянника, пожалуйста. Я не должна с ним разговаривать? Без проблем!
– Вы уже познакомились?
Да, если это можно назвать знакомством.
– Столкнулись во дворе, – отвечаю я уклончиво.
– У Кирилла проблемы в семье, и он пока поживет у меня. Разговаривать вы, безусловно, можете. Я хочу, чтобы ты в него не влюблялась.
– Что? – повторяю я, как дурочка.
Впрочем, дурочкой я себя и чувствую.
– Я запрещаю тебе его любить, – говорит Леонид Сергеевич. – Так понятнее?
– А… Конечно. Я знаю, что он мне не пара.
Не объяснять же ему, что Кирилл никогда мне не понравится просто потому, что он – мажор. Я давным-давно запретила себе заглядываться на таких парней.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – удовлетворенно кивает Леонид Сергеевич. – Можешь идти. Условия ты услышала, выбор за тобой.
Да какой еще выбор?! Между Кириллом и учебой в лучшем универе страны? С перспективой стажироваться за границей? Ха! Тут и думать не о чем!
Выхожу из кабинета, направляюсь к лестнице, но кто-то хватает меня поперек туловища, одновременно зажимая рукой рот. И тащит куда-то в темноту.
Глава 3
Мия
Испуг быстро сменяется злостью. Даже гадать не пришлось, кто такой смелый! В доме появился лишь один новый жилец.
Кирилл, ты труп!
Я сильная, однако вырваться из железной хватки не могу. И, как ни стараюсь, лягнуть наглеца по колену не получается. Вспыхнувший свет слепит глаза.
– Эй, поросеночек! – шипит Кирилл мне на ухо. – Если пообещаешь не визжать, отпущу.
Пытаюсь кивнуть в знак согласия. Визжать не буду. Упырок не знает, что это бесполезно, в доме толстые стены. Зачем визжать? Я его молча прибью!
Хватка немного слабеет, я выворачиваюсь и пытаюсь стукнуть Кирилла обеими руками в грудь. А он опять ускользает! И я лечу рыбкой… прямо на кровать. Матрас пружинит, но я гашу рикошет и, развернувшись, вскакиваю на ноги и сжимаю кулаки.
– Неплохо, – кивает Кирилл, отойдя на безопасное расстояние. – Еще потанцуем? Кажется, до тебя еще не дошло, что достать меня невозможно.
Я легко вспыхиваю, но быстро успокаиваюсь. Просто напоминаю себе что-нибудь реалистичное, и это гасит эмоции. Вот сейчас, например, достаточно представить, как рассердится Леонид Сергеевич, если покалечить его племянника.
– Ты что себе позволяешь? – спрашиваю я, досчитав про себя до пяти. – Не боишься, что дяде пожалуюсь?
– Так и знал, что ты дятел, – цедит Кирилл сквозь зубы.
– Чего?!
Может быть, Леонид Сергеевич намекал, что у его племянника крыша протекает, когда запрещал влюбляться? Он же полный неадекват!
– Давай, рассказывай, что ты там дяде наплела.
У-у-у… Похоже, у кого-то рыльце в пушку?
– Я первая задала вопрос. – Скрестив на груди руки, падаю в кресло. Кирилл затащил меня в свою комнату. Правильно, куда ж еще? – Что ты себе позволяешь? Почему так со мной обращаешься? Если хотел поговорить, мог бы просто сказать.
– И ты пришла бы сюда добровольно? – скептически интересуется он.
– Нет. И нечего усмехаться, я тебе честно ответила. Предпочла бы нейтральную территорию.
– Например, кабинет дяди?
– А у тебя ко мне что-то личное?
– Теперь моя очередь спрашивать. Что. Ты. Там. Делала.
Именно так, чеканя каждое слово.
Занимательная у нас получается беседа. Жаль, времени нет ею насладиться. Пора заканчивать этот цирк.
– Разговаривала, – произношу я, как можно мягче. – О том, что тебя не касается. Хорошо, что мы встретились. Хотела поблагодарить тебя за помощь. Спасибо, это так благородно с твоей стороны. Если у тебя все, я пойду. Мне завтра рано вставать.
Этот прием я использую давно. Если хочу щелкнуть собеседника по носу, то перехожу на литературный слог, становлюсь вежливой и милой. Это прекрасно работает против тех, кто агрится. Обезоруживает. И Кирилл – не исключение. В его взгляде мелькает растерянность, и я покидаю комнату, воспользовавшись замешательством ее владельца.
Встаю я действительно рано, но не для того, чтобы подать Леониду Сергеевичу завтрак. Занятия в школе начинаются в девять утра, а я обычно прихожу к семи. Самостоятельно тренироваться в спортзале мне разрешил директор, за особые заслуги.
Дело в том, что я – кандидат в мастера спорта по акробатике. В спортивную школу я ходила до того, как попала в элитную. Мои способности быстро оценили, соблазнив чирлидингом. Далеко не в каждой школьной команде есть флайер, способный выполнять сложные трюки. А я могу и держать равновесие на одной ноге, закинув другую за голову, и переворачиваться в воздухе при броске.
Эти тренировки нужны мне самой. Я не фанат долгого сна, и занятия – обычная пробежка и растяжка – хорошо заряжают энергией на целый день. После успеваю принять душ и выпить кофе со свежей булочкой. Еду приношу с собой, потому что школьная столовая в такой ранний час еще закрыта. Заспанных одноклассников встречаю в привычном для всех образе. Здесь никто не догадывается, что я не их круга.
Нет, директор знает, кто моя мать. И учителя, наверное, тоже. Но мне кажется, Леонид Сергеевич запретил им болтать об этом. На родительские собрания он ходит сам. Мы не договаривались, что я буду изображать богатую девочку. Однако он не мешает мне поддерживать эту иллюзию.
Я с первого дня знала – если заикнусь о своем реальном финансовом положении, стану объектом для травли. В нашем классе есть двое таких бедолаг. Их обучение оплачивает благотворительный фонд. Они умны, ведь прошли жесткий отбор, чтобы участвовать в социальной программе. Но для мажоров они – мусор.
Так что я с самого начала изображала дочь богатых родителей, благо некому уличить меня во лжи. Леонид Сергеевич живет в пригороде, в элитном поселке для сотрудников института физики. И никого из старшеклассников здесь и близко нет.
Мне повезло…
Вернее, мне везло до сегодняшнего дня!
За полчаса до начала занятий я спустилась из оранжереи – есть у нас здесь зеленый уголок под стеклянной крышей – к кабинету физики. Отец привозит Полли, одну из моих подруг, ровно к половине девятого. Чуть позже к нам присоединилась и Тефтелька, она же Катя. И мы сплетничали бы до начала урока, если бы в кабинете не появился… Кирилл.
– Белка, вот он! – шепчет Тефтелька, пихая меня локтем. – Новенький.
Поднимаю взгляд, и сердце улетает в пятки.
Какая же я дура! Новенький… Могла бы и догадаться, в какую школу Леонид Сергеевич пристроит племянника!
Кирилл скользит взглядом по классу, здоровается с ребятами, кидает сумку на стул за последней партой. А я все еще не могу пошевелиться, и чувствую, как кровь в жилах превращается в лед.
Глава 4
Мия
– Как он тебе? – интересуется Полли.
– Ничего особенного, – выдыхаю я, отводя взгляд от Кирилла.
– Не скажи-и-и… – задумчиво тянет Тефтелька. – Он такой… краш.
– Тебе он тоже нравится? – спрашиваю у Полли, пытаясь изобразить на лице безразличие.
Видимо, получается плохо, потому что она мне не верит.
– Камон, Белка! – смеется Полли. – Он всем нравится, и ты не исключение. Ты дышать перестала, когда его увидела!
Белка – это прозвище, от фамилии. Беленькая я. Мия Беленькая.
– Да пофиг, – отмахиваюсь я. – Вы ж знаете, мне родаки голову оторвут, если я на парней засматриваться буду.
По легенде у меня строгие родители. Они запрещают мне встречаться с парнями и посещать вечеринки.
Сзади что-то происходит. Парни то роняют кого-то, то взрываются хохотом. Мы с девчонками сидим впереди, и я не поворачиваюсь, чтобы не выдать себя. Боюсь встретиться с Кириллом взглядом. Кажется, пока меня не заметили. Но что будет, когда новенький опозорит меня перед всем классом?
«Привет, поросенок!» – так и звучит в ушах.
А-а-а! Пытаюсь удариться лбом о парту, но Тефтелька успевает подставить руку.
– Ты чего? – удивляется она.
К счастью, на глаза попадается Кит, капитан баскетболистов.
– Сборы вспомнила, – цежу я сквозь зубы, кивая на него. – Так кринжово парни еще никогда не играли.
– Так это потому, что команда новая, – мудро замечает Полли. – А вы как выступили?
– Меня не уронили, – шучу я, – так что неплохо.
– Отдохнула как? – интересуется Тефтелька. – Купалась? Как-то ты не загорела совсем.
– Издеваешься?! – возмущаюсь я. – С утра до ночи репетировали.
– Поль, привет! – звучит рядом знакомый голос.
– Привет, Кай, – широко улыбается подруга, задрав голову.
Внутри опять все обрывается. Кай? Кирилл! Краем глаза замечаю, что Тефтелька облизывается на него, как кошка на сметану.
– Я у тебя ручку брал, забыл вернуть, – тем временем говорит Кирилл. – Вот, возвращаю.
И действительно отдает Полли ручку.
– А, ерунда, я и забыла, – отвечает Полли, светясь от счастья.
Поправляю волосы, чтобы закрыть ими лицо. Может, пронесет?
– Ой, познакомься! – спохватывается Полли. – Белка со сборов вернулась.
– Белка? – переспрашивает Кирилл.
Сердце колотится, как бешеное. Во рту пересохло, и язык прилип к нёбу.
«Разве она белка? Она поросенок!» – стучит в ушах.
И все же делаю над собой усилие и разворачиваюсь к Кириллу.
– Мия, – говорю я, сдувая со лба челку. – Мия Беленькая. Белка – только для друзей.
Смотреть на него так страшно, что меня чуть ли ни потряхивает. И еще страшнее наблюдать, как губы расплываются в ехидной усмешке.
– Кай. – Кирилл внезапно протягивает мне руку. – Вообще, Кирилл, но я не люблю это имя. Кай – мои инициалы. Кирилл Александрович Карецкий. От фамилии – последняя буква.
Не ответить на рукопожатие как-то странно. Я вкладываю свою кисть в его, и он наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони.
Позёр! Вот же…
– У-у-у! О-о-о! – радостно гогочет класс.
Вернее, мужская его половина. Девушки, наоборот, хранят гробовое молчание. Еще бы! Если Тефтелька права, и одноклассницы на него глаз положили, то я сейчас в зоне риска и без разоблачения.
– Заканчиваем веселье! Все по местам!
В классе появляется учитель физики Евгений Федорович, он же Мандарин. Говорят, до того, как облысеть, он был рыжим, и получил прозвище из-за схожести цвета волос с оранжевым фруктом.
– Всё убрали, достали сборник задач и листочки. Чего тебе, Королева? Листочка нет? Я тебе дам, радость моя. Открыли задачку 587. Быстренько решаем, у вас десять минут.
Спорить с Мандарином бесполезно, взывать к состраданию – тем более.
«Не предупреждал о самостоятельной? Ну и что? Это ничего не изменило бы. Мозги в голове или есть, или нет».
Задача из прошлогоднего материала, и я справляюсь с ней довольно быстро, хоть и перенервничала из-за Кирилла. Физика всегда меня успокаивает.
Мандарин ходит по рядам, заглядывая в листочки, и комментирует:
– Хорошо, Паша. Только ты знак перепутал. Где? Сам ищи. Софа, душа моя, не забивай свою прекрасную головку формулами, не надо. Домохозяйкам физика ни к чему. Утюг тебе муж починит. Или заплатит мастеру.
Троллить Мандарин умеет филигранно, его многие не любят. Я терплю, потому что он хорошо знает предмет. Но и мне порой достается.
– Беленькая, твоя фамилия точно Беленькая? А не Тупенькая? Калькулятор тебе купить? Как можно было решить все задачи на олимпиаде, но запутаться в вычислениях?! Ты ж мое «горе от ума»!
Ровно через десять минут Мандарин собирает листочки и начинает читать лекцию по новой теме. Временно я забываю о Кирилле-Кае, погружаясь в волшебный мир физики.
Физика – та же магия. Серьезно. Я могу объяснить, откуда берется электричество, но для большинства людей это сродни волшебству. Да потому что никто не видит, что там бежит по проводам! А магнитные поля? А ядерные реакции? Когда люди не могли понять природные явления, что изучает физика, они считали их магией.
Урок подходит к концу, Мандарин диктует домашку. Как обычно, это список из десяти задач, не меньше.
– Беленькая, задержись ненадолго, – просит он сразу после звонка.
– Что такое, Евгений Федорович? – спрашиваю я, когда класс пустеет.
– Мия, у тебя репетитор по физике?
Неудобный вопрос. Я уже знаю, что учителя не любят репетиторов, и не спешу признаваться.
– Чего краснеешь, как институтка? – фыркает Мандарин. – Если ходишь к репетитору, от дополнительных занятий тебя освобожу. Но не просто так. Будешь участвовать в олимпиаде. В трех. Две – институтские, внутренние, для абитуриентов.
– Евгений Федорович!
– Беленькая, совесть имей. Допы по средам после восьмого урока. Или ты больше не капитан?
Это удар ниже пояса! По средам у нас тренировки. Но я не собиралась участвовать в олимпиадах в этом году! Еще в прошлом поняла, что выиграть честно практически невозможно. Реальнее потратить время на подготовку к экзамену и сдать его на сто баллов.
– Я не выиграю олимпиаду, Евгений Федорович.
– Главное – не победа, главное – участие. Так мы договорились?
– Да, – вздыхаю я.
Да черт с ним, схожу. Это меньшее из зол.
– Евгений Федорович, а что такое «институтка»?
Порой он ставит меня в тупик этими древними словечками.
– Это, Беленькая, воспитанница женского института, – вздыхает Мандарин. – Когда-то барышень, вроде тебя, в закрытых школах держали, вдали от соблазнов. И учили «чему-нибудь и как-нибудь». В свет они выходили глупенькими и нервными.
– Понятно, – киваю я.
Обидное сравнение.
Девчонки меня не дождались. Предательницы! Наверняка, за Кириллом побежали. Нашли себе нового краша.
Проходя мимо «колонного зала» – так мы называем рекреацию, где в окружении колонн стоит рояль, – я попадаю в знакомый захват. Только глаза на этот раз мне не закрывают. Зато надежно фиксируют шею, прижав к колонне.
– Карецкий, тебе жить надоело? – хриплю я, безуспешно пытаясь вырваться.
К сожалению, здесь обычно никого нет. Похоже, Кирилл успел изучить школьные закоулки.
– Не дергайся, поросенок. Так ты у нас дочка богатых родителей? Ловко придумано!
– Тебе какое дело?
– Ты лгунья, поросенок. Останешься после уроков.
– Не много на себя берешь?
– Попробуй, возрази! – шипит он на ухо, до боли сжимая запястье. – И все узнают твой грязный секрет!
– Чего ты хочешь? – выдыхаю я, сглатывая злость.
– Будешь моей девушкой.
– Но твой дядя…
– Запретил подходить ко мне? – усмехается он. – И чего ты боишься больше? Его гнева или моей мести?
– Почему я?!
Уже не пытаюсь вырваться, осознавая, что вляпалась.
– Кто-то должен заняться твоим воспитанием, поросенок…
Глава 5
Мия
Очень хочется стукнуть Кирилла. Но я уже усвоила, что у него прекрасная реакция. К тому же, он провоцирует меня специально, вызывая агрессию. А я не люблю оправдывать ожидания.
Внутри все клокочет. Воспитатель нашелся! Самого сослали в провинцию за какие-то грехи! И все же я делаю над собой усилие и выдавливаю слезу. И хлюпаю носом, для убедительности.
– Эй, ты чего? – хмурится Кирилл. – Плачешь?
Молчу, часто моргая. Если не полный отморозок, должен отпустить. А если нет… Когда-нибудь ему надоест меня держать.
– Вот же… поросенок!
Кирилл замахивается и бьет кулаком по колонне выше моей головы. На какое-то мгновение мне кажется, что кулак летит в лицо, и я вздрагиваю всем телом, зажмурившись. Становится по-настоящему страшно. Справлюсь ли я с Кириллом сама? Уже не уверена…
– Успокойся, – недовольно бурчит Кирилл. – Я девчонок не бью. Даже бесячих.
Интересно, чем я так успела его достать?
– После уроков в кафе приходи, что рядом со школой, – продолжает он. – Не придешь – пожалеешь. Поняла?
Коротко киваю. Я пожалею, даже если приду. Не знаю, что взбрело мажору в голову, но подчиняться его приказам не собираюсь. Еще неизвестно, что хуже, стать объектом травли или жертвой абьюзера.
Одно хорошо. Сегодня мне не стоит опасаться разоблачения. А дальше… В крайнем случае, обращусь за помощью к Леониду Сергеевичу.
– Иди, поросенок. А то на урок опоздаешь, – милостиво отпускает меня Кирилл.
Надо же, какой заботливый!
Отбежав к окну, ищу в сумке пачку бумажных платков. Ведь были же! Если явлюсь в таком виде в класс, это заметят.
– Держи, – говорит Кирилл, останавливаясь за спиной.
И протягивает мне платок – настоящий, белоснежный, аккуратно поглаженный. Набираю в грудь воздуха, чтобы послать наглеца подальше… и медленно выдыхаю.
– Спасибо, – говорю кротко.
И промокаю платком глаза, размазывая по нему тушь и тоналку.
– Оставь его себе, – поспешно произносит Кирилл.
Он топчется за спиной, пока поправляю макияж. Из дома я ухожу без него, и возвращаюсь – тоже. Косметику храню в шкафчике в школе. Иначе – никак. Мама меня убьет, если узнает, а без макияжа в этой школе все равно, что голышом.
Последний штрих – тинт на губы. Провожу щеткой по волосам. Присутствие Кирилла нервирует, но выбора у меня нет.
В кабинет английского языка влетаю вместе со звонком. И конечно, Дина Филипповна недовольна.
– Стыдно опаздывать, Мия, – говорит она по-английски.
– Простите…
– Прошу прощения, госпожа, – перебивает меня Кирилл на чистейшем английском. – Мисс Мия опоздала по моей вине, это я ее задержал. Пожалуйста, ругайте меня.
Похоже, он любит находиться в центре внимания.
Класс опять гогочет, а Дина Филипповна расплывается в улыбке. Она обожает тех, кто знает язык и использует правильные интонации.
– Займите ваши места, – говорит она. – Урок начался.
И тут же добавляет:
– Нет, стойте. Мия, Кирилл, садитесь за первую парту. Мия, тебе будет полезно работать в паре с Кириллом. Кажется, ты собираешься получать сертификат?
– Да, Дина Филипповна, – бормочу я в отчаянии.
За одну парту с Кириллом?!
Первая парта перед учительским столом традиционно пуста. На английском языке класс поделен на группы, кабинет меньше, но места хватает всем и без первой парты.
Взбрыкнуть? Сесть на свое обычное место рядом с Тефтелькой?
Кирилл усаживается и отодвигает для меня стул.
– Садись, Мия, – предлагает он, улыбаясь.
Я-то знаю, что это оскал, а не улыбка! Но понимаю, что для всех – это милый дружеский жест. И если начну агриться на Кирилла, это вызовет больший интерес, чем внезапная симпатия.
Что и говорить, он уже ведет себя так, как будто я ему нравлюсь. Иначе Тефтелька не смотрела бы на меня с обидой, а Акула и Королева – с ненавистью.
Кирилл, какой же ты душнила! И не представляешь, каких демонов разбудил.
– Спасибо, – отвечаю я и сажусь рядом с Кириллом.
На уроках Дины Филипповны говорить можно только на английском языке. В принципе, я неплохо им владею, но не так, как хотелось бы. Не хватает разговорной практики, и просмотр фильмов на языке оригинала не помогает. Все мои одноклассники бывали за границей, а я – нет. В этом причина.
А еще Дина Филипповна терпеть не может американизмов, она из «старой гвардии», и учит нас классическому английскому языку, по давно забытой школьной программе. И, что удивительно, именно ее ученики выигрывают все олимпиады и набирают по сто баллов на экзамене.
– Тема нашего урока – искусство, – говорит Дина Филипповна. – Сегодня разберем лексику. К следующему уроку подготовьте диалог на заданную тему.
Она раздает нам задания, как режиссер – роли. Мне достается какая-то Вера Мухина, и Кирилл должен взять у меня интервью.
Тошно, что работать придется с ним, а не с Тефтелькой. Кстати, ей пришлось стать парой Пирожка, и градус обиды в ее глазах определенно повысился.
Пирожок, он же Витя Шурупов – пария. Один из тех, что учатся у нас по социальной программе. Мажоры из элитной школы ненавидят бедность. С прозвищем ему Мандарин «помог». Как-то Витя сдал самостоятельную работу на листочке, заляпанном жиром. Мандарин тут же поинтересовался, не пирожки ли он в листок заворачивал. С тех пор Витю и зовут Пирожком.
И теперь, конечно же, именно я виновата, что Тефтельке в пару достался Пирожок! Да я с удовольствием отдала бы ей Кирилла!
Полли в другой группе, и после урока Тефтелька удаляется из класса, поджав губы. На меня жаловаться побежала, не иначе.
Кирилл наконец-то делает вид, что я – пустое место, не мешая покинуть класс.
В поисках девчонок заглядываю в женский туалет. Там меня и ловят Акула с Королевой.
Софа Рыбкина получила прозвище Акула не только из-за фамилии. Она реально хищница. Ссорятся с ней только отмороженные на всю голову. А еще у нее глазки маленькие, и брекеты. С Королевой проще, она Светка Королёва. С такой фамилией трудно получить другое прозвище. А так как она обожает делать из мухи слона, я зову ее про себя королевой драмы.
– Белка! – Акула прижимает меня к стене напротив рукомойников. – Берега попутала, ты норм ваще?!
Глава 6
Мия
– Забей на пролог, Софа. – С этими двумя лучше разговаривать на понятном им языке. – Что за базар?
– Кай – наш, – заявляет Королева. – Нечего к нему подкатывать!
– Пруфы! – требую я, скрестив на груди руки. – В каком месте? Вы в него вкрашились, поздравляю! Я тут при чем?!!
В подругах я предпочитаю иметь спокойных и относительно адекватных Полли и Тефтельку. Акула и Королева мне не по зубам. Я сразу поняла, что если начну водить с ними дружбу, то рано или поздно они раскроют мой секрет. Полли и Тефтелька – милые домашние девочки, принцессы. Акула и Королева – те, кого позже назовут роковыми женщинами. Но уже сейчас они вылитые стервы.
И меня уже прессовали, когда им показалось, что я строю глазки бывшему капитану баскетбольной команды. Тогда я и придумала, что мама с папой не разрешают мне встречаться с парнями.
– Кай наш! – слегка истерит Королева. – Мы первые его застолбили.
Удивительная способность присваивать человека без его согласия.
– Вы ему об этом скажите, – советую я. – И заодно попросите ко мне не приставать. Или я на англе сама к нему села?
Акула хмыкает и отходит в сторону.
– Лады, Свет, – говорит она Королеве. – Похоже, она не при делах. Но учти, Белка, если замутишь с новеньким…
– То что? – холодно интересуюсь я.
Навряд ли Кирилл отступится от идеи объявить меня своей девушкой. Не знаю, что за блажь ударила ему в голову, но ситуации, когда Акуле и Королеве придется ревновать, неизбежны. Смотрела я в глаза этому придурку. Они серые и холодные, как сталь. И характер у него такой же.
– Узнаешь, – усмехается Акула.
Звучит многообещающе.
– Предупреждаю, я Кая не контролирую. Если он отмороженный, я за его косяки отвечать не буду.
Я тоже умею угрожать.
– Лады, Белка. Ты вроде никогда стервой не была, – вполне миролюбиво отвечает Королева. – Все четко.
Вот и поговорили…
Ухожу из туалета с гордо поднятой головой, расправив плечи, а внутри все клокочет от ярости. У меня не было проблем, пока Кирилл не появился в школе! Если бы я знала, что он будет учиться в моем классе, попыталась бы договориться с ним еще вчера. А теперь только зубами скрипеть от бессилия! И ждать, что еще взбредет ему на ум…
Тефтельку нахожу в кабинете истории. Зажав в углу Витьку-Пирожка, она тычет в него указкой и что-то быстро говорит в полголоса.
– Усек? – слышу, подойдя ближе. – Повтори!
– Придумать, напечатать, скинуть тебе на мейл, – бубнит Пирожок послушно.
Мда, у принцесс тоже есть зубы. Если не ошибаюсь, Тефтелька только что заставила напарника работать над совместным заданием без нее.
– Кать… – зову я ее. – Ка-а-атя…
Тефтелька бросает на меня презрительный взгляд и идет на свое место.
Полли в классе нет, даже поплакаться некому.
– Кать, ты чего? – Я подхожу к ней и присаживаюсь рядом. – Меня Дина заставила, ты же видела!
– А ты возразить не могла? – вспыхивает Тефтелька. – Я бы возразила!
– Ты же знаешь, мне нельзя с ней ссориться…
– Со мной можно?!
– Тефтя, мы же подруги, – подлизываюсь я. – Я не сомневалась, что ты простишь. Не нравится мне Кай. И он сам ко мне пристает…
– Не только к тебе! – неожиданно злорадно сообщает Тефтелька.
При этом она смотрит вперед, на Кирилла и Полли, вошедших в класс вместе. За руки не держатся, но Полли смеется, а Кирилл снисходительно улыбается, глядя на нее.
– Вот видишь, – спокойно говорю я. – Он ко всем клеится.
Тефтелька отходчивая, она не умеет долго злиться. Она пухленькая – кругленькая, как шарик. И волосы у нее, как шарик – пушистые и кудрявые. Толстых не любят, но на Тефтельку косо никто не посмотрит. Боятся. Не ее, конечно, а ее папу – мэра нашего чудесного городка. Тефтелька милая, несмотря на лишний вес. И прозвище она сама всем сообщает. Говорит, оно у нее чуть ли ни с детского сада.
Раскрасневшаяся Полли падает на стул.
– Чего такая довольная? – интересуется Тефтелька. – Он тебя в кафе пригласил?
– Не-а, – отвечает Полли. – Ой, девочки, он такой классный!
Вздыхаю и открываю учебник по истории, чтобы освежить в памяти параграф. Похоже, по Кириллу действительно сохнут все девчонки! И что они в нем нашли?!
– Белка, – шепчет на ухо Полли, когда Тефтелька отворачивается. – Кай тебе, правда, не нравится?
– Правда, – бурчу я. – Забирай.
Она как-то странно на меня смотрит, но тут в классе появляется Вера Васильевна, она же Верушка, учитель истории, и все разговоры стихают.
– Достали книги, тетради, ручки, – произносит она дежурную фразу. – Кто отсутствует?
На уроках Верушки тихо. Очень тихо. Ее уважают за интересные рассказы, за непредвзятое отношение к истории, за готовность обсудить любую тему. Меня от атмосферы на уроке немного клонит в сон. Не люблю историю – скучно. Обычно заставляю себя слушать, оценки все же нужны, но сегодня все мысли о Кирилле.
Вот же упырок! Воспитывать меня он собрался… Пусть Королеву воспитывает! Идти или не идти в кафе? И то, и другое – плохо. Пойду – и завтра сплетни разлетятся по всей школе. Нет, уже сегодня! И сфоткают, и в чат выкинут. Не пойду – и неизвестно, как Кирилл отреагирует. Он же бешеный! Надо идти… Или лучше улизнуть? Разберусь с ним дома!
Едва доживаю до окончания уроков!
– Белка, ты куда? – окликает меня Тефтелька. – Может, сходим в кафе? Я угощаю.
– Ты иди, мне в библиотеку надо заскочить, – отвечаю я, сворачивая в коридор, ведущий к боковой лестнице.
Библиотека в другой стороне. Но не должна же я отчитываться! Может, у меня живот схватило.
Из школы есть еще один выход, через столовую.
Прохожу через зал, воровато оглядываясь. Сейчас здесь почти никого нет, и дежурных не видно. Некому меня остановить, когда ныряю в служебное помещение. Всего два шага – и я у заветной двери. Хорошо, что еще тепло, и нет необходимости забирать верхнюю одежду из гардероба.
Толкаю дверь и выхожу во двор. Как же на улице хорошо! Недавно закончился дождь, и воздух свежий, пахучий. Поправляю на плече сумку, делаю пару шагов…
– Какая встреча, поросенок! – Слышу знакомый голос Кирилла и спотыкаюсь на ровном месте. – Так и знал, что попытаешься сбежать!
Последняя фраза звучит, когда я приземляюсь на четвереньки.
Глава 7
Мия
Кирилл специально дал мне упасть. Затылком чувствую, как он лыбится, глядя на мое раскорячившееся тело! Ведь мог же хотя бы попытался схватить за руку…
Больно. Я с детства не разбивала коленки. И обидно. Я отлично держу равновесие, ведь я – флайер. И так нелепо шмякнуться на глазах у Кирилла!
– Эй! Если хотела в луже искупаться…
Поднимаясь, не могу сдержать судорожный всхлип, и Кирилл внезапно замолкает. Сильные руки обхватывают плечи. Он рывком ставит меня на ноги, и я шиплю сквозь зубы из-за саднящих коленок.
– Сильно… ушиблась?
Рили? Я должна знать, это издевка или искреннее сочувствие! Чтобы заглянуть Кириллу в глаза, мне нужно задрать голову. Он высокий, моя макушка едва достает ему до плеча.
Кирилл смотрит на меня хмуро, и я с досадой отвожу взгляд.
– Тебе не все равно? – бормочу себе под нос.
И наклоняюсь, чтобы поднять вещи. Увы, сегодня я взяла с собой шопер, тканевую сумку на длинных ручках. Она улетела в лужу и, конечно же, намокла. Колготки порвались, ладони я стесала об асфальт. Чувствую себя так кринжово, что готова провалиться под землю.
– Ребятки, что вы тут делаете?
Еще и Марина Владимировна, заведующая столовой, вышла полюбоваться на мой позор!
– В догонялки играли, – отвечает Кирилл. – И я нечаянно уронил Мию.
У меня нет слов! И этот упырок называет лгуньей меня?
– Что ж так неосторожно, – качает головой Марина Владимировна. – Мия, заходи, ссадины надо обработать.
– Разрешите, я сам? Если дадите аптечку.
Кирилл и тут успевает раньше, чем я успеваю открыть рот.
– Сейчас принесу, – улыбается Марина Владимировна.
А упырок вдруг хватает меня на руки и тащит на ближайшую лавочку.
– Кирилл, ты труп, – шиплю я. – Что ты творишь?!
– Ты чего такая злая? – удивляется он. – Не хотела, чтобы над тобой смеялись, и я сказал, что толкнул тебя. Раны обработаю, домой отвезу. В натуре, поросенок! О ней заботятся, а она возмущается.
Сейчас всплакну от умиления!
– Если бы ты меня не испугал, я не упала бы!
– Ты не упала бы, если бы сразу пошла в кафе, – парирует Кирилл. – Я тебя что, в мотель пригласил?!
К нам подходит Марина Владимировна с аптечкой и бутылкой воды, и я пользуюсь ее присутствием, чтобы не отвечать на очередное глупое обвинение.
– Спасибо! Я принесу все обратно, – обещает Кирилл, открывая аптечку.
– Оставь, я сама могу, – прошу я мрачно, когда Марина Владимировна уходит.
Он меня игнорирует.
– Что мне нужно сделать, чтобы ты отвалил?
Он смотрит на меня чуть ли ни с обидой. И вдруг швыряет смоченный водой бинт на лавку.
– Да пошла ты! – выплевывает он. – Тоже мне, недотрога!
В его взгляде теперь лютое бешенство, и мне очень хочется сбежать. Кажется, еще чуть-чуть – и он ударит меня по лицу.
– Что? – выдавливаю я, пересилив себя. – Что плохого я тебе сделала? За что ты так меня ненавидишь?
Кирилл сплевывает в сторону, но не отвечает. И уходить не спешит, стоит над душой.
Беру бутылку с водой, чтобы смыть грязь с коленок, и замечаю, как дрожат мои руки. Кирилл пугает меня одним только присутствием!
Кое-как справляюсь, достаю из аптечки бутылку с перекисью водорода. Неловкое движение – и она летит на землю. А я, вместо того, чтобы поднять ее, наклоняюсь вперед так, чтобы волосы закрыли лицо. И вовремя! Из глаз опять капают непрошенные слезы.
– Трындец, – вздыхает Кирилл. – Она еще и плакса.
Мог бы и не подливать масла в огонь. Я и без него в шоке, потому что сейчас я не притворяюсь. Мне действительно обидно… до слез! Ведь я прекрасно понимаю, что моя вина лишь в том, что моя мама – служанка в доме его дяди.
Как долго Кирилл будет издеваться надо мной в одиночку? Пока ему не станет скучно. Тогда он позовет приятелей, чтобы развлечься вместе.
Да к чертям эти ссадины! Надо убираться отсюда, пока кто-нибудь не заметил нас из окон школы.
Пытаюсь встать – и как будто налетаю на каменную скалу. Кирилл силой удерживает меня на месте.
– Сиди смирно, – говорит он, грубо хватая меня за руку.
И льет на ссадины жидкость из пузырька.
Всхлипываю, но позволяю ему это делать. Он дует на ссадины, смазывая их йодом. А после присаживается на корточки, чтобы обработать коленки.
– Сиди здесь, – говорит Кирилл, закончив. – И жди. Сбежишь – догоню и прибью.
Он собирает все в аптечку и несет ее в школу. В шкафчике у меня лежат запасные колготки, но нет никакого желания переодеваться. Да пофиг, и так дойду!
Подхватив сумку, потихоньку бреду к задней калитке. На остановку можно попасть через проходные дворы, но я обойду квартал и дойду до следующей, чтобы не встретить никого из знакомых.
– Ты слов вообще не понимаешь?! – возмущается Кирилл, догнав меня минут через пять.
– Заметно, что убегаю? – огрызаюсь я. – Или у тебя руки чешутся? Делай, что хочешь!
– Рассказать всем, кто ты?
Вообще-то, я об обещании прибить, но…
– А в чем разница? – интересуюсь устало. – Мне все равно, будешь ты травить меня один или вместе с приятелями. Развлекайся, мажорчик.
Кирилл хватает меня за плечо и разворачивает к себе лицом.
– Травить? – переспрашивает он. – Мажорчик?!
– Называй это, как хочешь.
Я смотрю на него снизу вверх, и не понимаю, что чувствую. Вроде бы и ненавижу, и боюсь одновременно. И что-то еще, не поддающееся логике.
Парни никогда ко мне не приставали. Пытались подкатывать, факт. И оставляли в покое после вежливой просьбы. Я популярна среди парней, но как-то иначе… Меня уважают, могут попросить об услуге, приглашают танцевать на школьных вечерах. Но держат дистанцию, потому что я никого не подпускаю близко. Похоже, я привыкла к этому. И расслабилась.
Кирилл прет, как танк, игнорит мое твердое «нет». И мне это… нравится?!
Он же не может быть абсолютным дерьмом… с таким-то дядей? Почему он отступает, когда видит, что мне больно? Почему прикрывает, когда я попадаю в неловкие ситуации?
Увы, четкого ответа нет. Кирилл или что-то скрывает, или играет со мной, как кошка с мышью. И неизвестно, что хуже.
– Ну ок, ты сама разрешила, – говорит он, отпуская меня.
Пожимаю плечами и иду дальше.
– Ты куда? Остановка в другой стороне, поросенок.
Прозвище отчего-то резко бьет по нервам. Вдох дается с трудом. Бесполезно просить…
Я увлеклась ролью успешной девочки, дочки богатых родителей, умницы и красавицы, отличницы и спортсменки. Привыкла к безопасности и комфорту. Только поэтому Кирилл так легко пробивает мою защиту. Я думала, что сильная, что справлюсь… и проигрываю ему партию за партией.
– Что. Ты. От меня. Хочешь? – спрашиваю, ставя точку после каждого слова.
– Я тебя в кафе пригласил, чтобы поговорить, – усмехается Кирилл. – А теперь интересуешься, чего я хочу? Я такси вызвал, сейчас подъедет. – Он смотрит на экран смартфона. – Если хочешь, го вместе. Нет – больше не задерживаю.
Шах и мат. Очередной.
Может, это я веду себя глупо? Но почему… Неужели, потому что он… мне нравится?
– Заплатим поровну, – бормочу я, оглушенная собственными мыслями. – Тогда поеду.
– Или плачу я, или иди пешком, – парирует Кирилл.
Да и черт с ним! Пусть платит!
Я ныряю в салон остановившейся рядом машины, не дожидаясь повторного приглашения.
Едем молча, отвернувшись друг от друга. И я напрочь забываю, что не умылась, как обычно, в туалете забегаловки, что находится рядом с автобусной остановкой.
По закону подлости, едва вхожу в дом с черного хода – сталкиваюсь с мамой. Она столбенеет, осматривает меня с ног до головы и говорит тоном, от которого по спине бегут мурашки:
– Марш за мной, Мия.
Глава 8
Кирилл
«Постарайся не вляпаться снова, – напутствовал меня отец перед отъездом из дома. – Очень тебя прошу». Я дал ему обещание, что все будет в порядке. И как только поселился у дяди – вляпался. В Мию.
Это сильнее меня.
Знаю, что не должен ее задевать. Знаю, что мне нельзя. И глупею в ее присутствии.
Похоже, меня все же сглазили.
Одно то, что девчонка из несведущих, должно меня остановить! Но нет, не останавливает. Просьба отца – тоже. И даже угрозы дяди мимо.
Прощай, здравый смысл!
А как хорошо все начиналось…
Дядя – вполне адекватный, и дом его мне понравился. И Татьяна Петровна, домработница – тоже. Даже школа – на троечку с плюсом. Не чета моей бывшей, но терпимо. С ребятами закорешиться успел.
И тут появилась она. Мия. Дочка домработницы.
Честное слово, я от себя такого не ожидал! Особенно после того, что случилось. Но… Мия понравилась мне с первого взгляда.
Это сначала я подошел к ней из любопытства. Хотел познакомиться, да и все. И веревку придержал чисто из вежливости. А как увидел эти печальные голубые глазищи – так меня и накрыло.
Почему именно она?! Девчонок в школе полно, каждая вторая заигрывает. Бесят! После Клео я их всех ненавижу, на рефлексах. И только при взгляде на Мию в голове стучит: «Моя. Никому не отдам».
Трындец!
Не верю, что она такая же, как Клео. После того, что случилось, мне не позволили бы жить в одном доме с ведьмой.
Спросить у дяди? Отец говорил, что я могу обращаться к нему по любому вопросу. И дядя подтвердил. Но… из-за того, что я чувствую, Мию с матерью могут выставить из дома. И без того достаточно пострадавших из-за моей поехавшей крыши.
Все, что мне остается – искать повод для ненависти. Но и тут все не просто…
Я почти обрадовался, когда выяснилось, что Мия лжет одноклассникам. Дочка богатых родителей? В этом она так похожа на ту, что меня предала! Но воспоминания о Клео вызывают тошноту. А рядом с Мией, сжавшейся от страха, но сопротивляющейся, не сдающейся, я испытываю одно желание – обнять и защитить.
Похоже, все мои попытки причинить ей боль обречены на провал.
Вот и сейчас, вместо того чтобы наслаждаться тем, что Мие устраивают выволочку, я лихорадочно соображаю, как вмешаться. Вмешаться, чтобы остановить ее мать. Чтобы не позволить ей наказать дочь.
Проще всего вломиться в комнату. Уверен, дверь не заперта. Но Мия опять будет чувствовать себя униженной. Топчусь рядом с их комнатой – и слышу каждое слово, произнесенное Татьяной Петровной. Все нутро выворачивает от того, как она ругает дочь. Дрянь? Проститутка?
Вот уж не предполагал, что домработница такая… недалекая. Ее взбесили не разбитые коленки, а косметика на лице Мии. И что из того, что она накрасилась? Все девчонки так делают! Но в представлении ее матери это страшное преступление.
А Мия… молчит? Почему она молчит? Почему не возразит матери? Она же не маленький ребенок!
Какая-то зловещая тишина… И звук пощечины!
У меня темнеет в глазах, стоит представить, что происходит за дверью. Но я не могу туда ворваться! Только хуже сделаю!
– Татьяна Петровна! – кричу я во всю силу легких, метнувшись на кухню. – Татьяна Петровна-а-а!
Она появляется почти сразу – немного напуганная, раскрасневшаяся.
– Что такое, Кирилл? Что случилось?
– Я сильно проголодался, – нахально вру я. – Не успел пообедать. Есть, что перекусить? До ужина не доживу.
– Да, конечно. Сейчас сделаю тебе бутерброды. Подожди в столовой.
– Можно, я тут подожду? – Усаживаюсь на табурет у стола. – Заодно посмотрю, где что лежит, чтобы не дергать вас по пустякам.
– Дергай, Кирилл, – возражает она. – Это моя обязанность.
Татьяна Петровна кладет в тостер половинки булочек, достает из холодильника колбасу и сыр, зелень и помидоры.
Отвлечь ее на десять минут – лучше, чем ничего. Но все же недостаточно.
– Мия из-за меня упала, – говорю я. – Вы ее не ругайте, пожалуйста.
– Кирилл, тебе не стоит в это вмешиваться, – сухо отвечает Татьяна Петровна.
Почему взрослые такие? «Не твое дело». «Не лезь». «Не вмешивайся». А если я чувствую, что должен вмешаться?!
– В школу сегодня представитель одного известного бренда приходил. Они рекламируют линию косметики для девочек. Мию выбрали в качестве модели для пробных съемок. Она такая дурочка, отказалась от контракта. Я ее уговаривал макияж оставить, она с ним еще красивее. Мы чуть не подрались, я случайно ее толкнул… Вот она и упала. Простите меня, Татьяна Петровна.
Складно? Вполне. Уверен, Мия отказалась бы от такого контракта. Из-за матери, та не позволила бы.
– Я поняла, Кирилл. – Она ставит на стол тарелку с бургерами. – Приятного аппетита.
Похоже, я сделал все, что мог.
– О, а вы не можете Мие напомнить, что я ее жду?
– Зачем? – нахмурилась Татьяна Петровна.
– Задание само себя не выполнит. Нам диалог составить надо, на английском.
– Вы собираетесь учить уроки вместе?
– Не уроки, – объясняю терпеливо. – Одно задание. Командная работа.
– А-а… Хорошо, я ей напомню. Но наверх, в твою комнату, Мия не пойдет.
– Да в гостиную пусть приходит. Успеем до того, как дядя вернется. Спасибо, Татьяна Петровна!
Прихватив тарелку с бургерами, удаляюсь в гостиную. Дядя предупреждал, что не потерпит крошек на диване, поэтому устраиваюсь на подоконнике, сунув в уши гарнитуру.
Есть неохота, кусок в горло не лезет, но я впихиваю в себя один бургер, а другой оставляю Мие. Она сегодня не появлялась в столовой.
С ненавистью смотрю на тарелку. Вот опять! Зачем я это делаю? Ладно, мне было неприятно, что кто-то бьет девочку. Пусть даже мать! Но это зачем?!
– Зачем? – спрашивает Мия, подходя к окну. – Куда ты так торопишься? Урок послезавтра. Я не успела подготовиться.
Она говорит тихо, но я слышу ее голос сквозь рычащую в ушах музыку. Прячу гарнитуру в карман.
– Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, поросенок, – нравоучительно говорю я.
Мия умылась и надела домашний костюм. Только припухшие глаза ее выдают. И краснота на щеке. Она прикрывает ее волосами, но я все равно вижу след от пощечины.
Мои слова Мия игнорит, на «поросенка» не реагирует. Плохо дело.
– За учебником сгоняю, – говорю я, соскакивая с подоконника. – И за планшетом. Сейчас быстро набросаем текст. Сделай доброе дело, а?
– Какое? – бурчит Мия. – Чего тебе еще?
– Неудобно возвращать. – Я перехожу на шепот, подвигая к ней тарелку с оставшимся бургером. – Но в меня больше не лезет.
– Хочешь, чтобы я выбросила?
– Э-э… Нет, предлагал съесть. Но можешь делать с ним, что хочешь.
Глава 9
Мия
Обычно я не возражаю маме, так спокойнее. Она вспыльчивая, и если бы я дерзила, мы ругались бы с утра до ночи. Проще выслушать молча, не раздувать конфликт. Но сегодня нервы сдали. Весь день в напряжении, это нелепое падение, Кирилл с его нападками – всё против меня! И чертов макияж…
Почему мама не замечает, как мне плохо? Почему не видит заплаканных глаз, разбитых коленок? Что такого страшного в том, что я крашусь? Не украла же я у нее деньги, чтобы купить косметику!
На повышенных тонах невозможно вести спокойный разговор. Внутри все клокочет от обиды! Я возражаю, огрызаюсь… И получаю пощечину. Но даже после этого не могу остановиться!
И мама не может. Теперь, пока не выпустит пар, пощады не жди. Так больно оттого, что она меня не понимает! Даже о Кирилле забываю. А он где-то здесь, совсем рядом… И вскоре напоминает о себе, перекрикивая наш скандал.
Обязанности по дому – это единственное, что может остановить маму. Она уходит, а я, воспользовавшись передышкой, переодеваюсь и умываюсь.
Возвращается мама быстро, и, как ни странно, больше не кричит.
– Иди в гостиную, тебя Кирилл ждет, – сухо говорит она.
– Зачем? – удивляюсь я.
– Вам не надо делать домашнее задание по английскому?
– А-а, домашка! Сейчас скажу ему, чтобы не ждал.
– Иди. И делай, – отрезает мама. – И впредь постарайся не получать таких заданий.
– Это от меня не зависит! – вспыхиваю я. – А сделать можно позже, завтра у нас нет английского.
– Сегодня. Мия, не выводи меня!
– Я есть хочу, – почти плачу я. – Ты меня даже не покормишь?
– Экономишь на обедах в школе? Чтобы косметику покупать?! – опять свирепеет мама. – Марш в гостиную!
В столовой я сегодня не появлялась из-за того же Кирилла. Полли поделилась со мной яблоком, Тефтелька – булочкой. Вот и вся еда.
Счастлив тот, кто от переживаний лишается аппетита. Я же, наоборот, испытываю зверский голод. Мама прекрасно об этом знает, так что это ее наказание.
Не хочу видеть Кирилла. Даже тошноту испытываю, идя в гостиную. А он еще и бургеры наворачивает…
Жизнь несправедлива. Кирилл не даст мне забыть, кто я. Игра в благополучную девочку из состоятельной семьи закончилась.
Он что-то говорит, но я ничего не слышу. Не могу сосредоточиться. И взгляд от бургера отвести не могу. Знаю его вкус, ведь готовила мама. Сглатываю скопившуюся во рту слюну. И вдруг понимаю…
Что? Кирилл предлагает… съесть бургер?
Я растерянно смотрю ему вслед. Это он такой учтивый, потому что где-то рядом мама? Не может быть, он ее не боится. Скорее, Леонида Сергеевича…
Или тут какой-то подвох. Мог ли Кирилл подмешать что-нибудь в еду, чтобы поглумиться надо мной? Конечно, мог. Снимаю верхнюю половинку булочки и рассматриваю начинку. Вроде бы ничего необычного. Но если это не порошок, а капли? Нет, не буду есть.
Отношу тарелку на кухню.
– Ему не понравилось? – спрашивает мама, заметив, что тарелка не пуста.
– Не знаю, – говорю я. – Сказал, больше не хочет.
– А ты зачем в холодильник лезешь?
– За водой! Могу я напиться?! Или тоже нельзя?
Мама поджимает губы и выходит из кухни. Я от злости хлопаю дверцей холодильника, так и не утолив жажду, и возвращаюсь в гостиную.
– Поела? – интересуется Кирилл. – Падай рядом. Сейчас найдем, кто там твоя Мухина.
Он уже вернулся и расположился на диване с планшетом. Места рядом с ним вполне достаточно, но я опускаюсь в кресло, стоящее напротив.
– Эй, поросенок, ты так экран не увидишь, – замечает Кирилл.
– Если ты не перестанешь называть меня поросенком, я уйду, – говорю ему тихо. – И мне без разницы, если Дина поставит плохую оценку.
– Ладно. Все равно не помогает, – непонятно бормочет Кирилл. – Мия, но ты не права. Это не обидное прозвище. Почитать тебе вслух о Мухиной?
Вопрос риторический. Кирилл не ждет ответа, начинает читать.
Я не понимаю ни слова. Не могу сосредоточиться. Он читает… красиво, с выражением. Правильно ставит ударения и не спотыкается на незнакомых словах. И голос его звучит мягко. Он обволакивает, расслабляет…
– В общем, ничего сложного, – говорит Кирилл, поднимая взгляд от экрана планшета. – Запомнила? Сможешь повторить на английском?
– Что? – переспрашиваю я, ничего не соображая.
Если бы съела бургер, точно решила бы, что Кирилл добавил в него какую-нибудь гадость. Но нет, мне нехорошо из-за стресса и голода.
– Мия, ты меня слушала? – хмурится Кирилл. – Вроде, говорили, ты отличница.
– А ты? – спрашиваю я, облизав сухие губы.
И понимаю, что это первый вопрос… из любопытства.
– Я? – Он смотрит на меня как-то подозрительно. – Да вроде. А что?
– Зачем?
– Зачем – что?
Теперь в голосе появил�