«Созвездия на льду»

Глава 1«Шесть секунд до проигрыша»

ПРОЛОГ

В хоккее шесть секунд — это целая вечность. Шесть секунд, чтобы перехватить шайбу. Шесть секунд, чтобы решить исход матча. Для Райта время всегда измерялось свистками тренера и тяжелым, оценивающим взглядом отца с трибуны.

Сент-Джонс, тринадцать лет назад.

Маленькая Элоиза куталась в слишком большой шарф, прижавшись носом к холодному защитному стеклу арены «Скала». Там, на льду, её старший брат Эдмунд неуклюже пытался угнаться за другим мальчишкой. Тот двигался иначе — быстрее, злее, будто лед был его единственным домом.

— Еще раз упадешь и мы уезжаем! — ледяной голос мистера Алистера разрезал гулкую тишину арены.

— Слабакам здесь не место, Райт. Либо ты стоишь на ногах как мужчина, либо завтра же я продаю твою форму и мама тебя не спасет. Выбирай!

Мальчик на льду на мгновение замер. Его плечи под защитой едва заметно дрогнули. Он рванулся вперед с такой отчаянной скоростью, что не справился с управлением на повороте. С глухим, пугающим стуком Райт врезался плечом в борт прямо перед тем местом, где стояла Элли.Он упал. Его шлем съехал набок, а из глаз от боли и обиды брызнули слезы.Мистер Алистер на трибуне медленно поднялся, уже потянувшись за ключами от машины. Его приговор был окончательным. Но Элли не смогла просто смотреть. Она подбежала к самому краю, где защитное стекло прерывалось низкой деревянной калиткой, и перегнувшись через борт, изо всех сил крикнула:

— Вставай! Слышишь? Ты самый быстрый! Вставай скорее!

Она отчаянно замахала руками, и в этот момент синяя варежка соскользнула с её ладони прямо на щербатый лед.Мальчик поднял голову. Сквозь пелену слез он увидел маленькую девочку с забавным созвездием родинок на щеке. Она смотрела на него не с жалостью, а с какой-то яростной верой, которой не было даже у его отца.Райт стиснул зубы. Опираясь на дрожащие руки, он поднялся. В этот момент его взгляд упал на синюю вязаную варежку с буквой «Э», которую Элли случайно выронила от волнения, когда тянулась к нему.Мистер Алистер снова сел на место, так и не проронив ни слова одобрения.Райт медленно подкатил к борту. Он не поблагодарил её. Вместо этого он подцепил клюшкой упавшую варежку и резким, почти грубым движением отбросил её в сторону своей скамейки.

- На льду не место девчонкам! Свободна, Пятнышко!— крикнул он, уносясь прочь.

Она вздрогнула, услышав это, коснувшись пальцами созвездия родинок на щеке, которые тогда казались ей самым ужасным изъяном на свете. В тот день она впервые узнала, что Райт умеет бить без промаха.

Он уже тогда был «Сталью» — непробиваемым и отчаянно ищущим одобрения в глазах отца, который видел в сыне неудачную инвестицию, но был вынужден содержать ее ради мира в семье.

Эдмунд тогда все-таки догнал его.Они повалились на лед, смеясь и толкая друг друга - так и зародилась их дружба.Но Элли видела: Райт смеялся только до тех пор, пока не поднимал взгляд на трибуну. Там, в тени прожекторов, его ждал не отец, а судья.

Глава 1«Шесть секунд до проигрыша»

Наши дни.

Я часто думаю о том, насколько разными бывают люди. Пока отец Райта морщился от каждого удара клюшки о борт, мой папа... мой папа жил этим шумом.

Все началось с очень простой вещи.Забытого у нас дома джерси, на спине красовалась фамилия, которая звенела в ушах как столкновение двух клинков «СТИЛ» и семнадцатый номер.

Команда, за которую играл мой брат, носила агрессивное и запоминающееся название «ГАРПИИ», их форма мне всегда очень нравилась, цвета их джерси черный, изумрудно-зеленый и белый ассоциировались у меня с хвойным лесом в ночи.

С логотипа скалилась хищная птица с почти человеческим лицом, сжимающая в когтях клюшку. Согласно мифам, гарпии олицетворяли стихию бури. И это чертовски подходило команде: на льду они превращались в ураган, сметающий соперников.Интересно, что бы сказали греческие философы, глядя на этих „чудовищ“ с клюшками?

— Вот только мой брат никогда не давал мне свою именную хоккейную форму…Райт Стил. Это имя преследовало меня с самого детства.

В глазах моих родителей он был идеален: любимчик публики, успешный хоккеист, капитан «Гарпий» и, конечно, волей судьбы — лучший друг Эда.Они были неразлучны, и я стала невольным свидетелем того, как Стил становился сильнее и популярнее, ведь все их победы мы отмечали в семейном кругу. Но для меня Райт оставался самодовольным и наглым придурком с фирменной капитанской ухмылкой. Он не упускал возможности подразнить меня из-за «созвездия» родинок на правой щеке.Конечно, он никогда не опускался до прямых оскорблений, но это глупое прозвище — «Пятнышко». Из его уст оно звучало так снисходительно, будто он покровительствовал мне. Райт произносил его, смакуя каждую букву, и я кожей чувствовала, как родинки начинают пылать под его взглядом. Он всегда знал, на что надавить, чтобы вызвать у меня искры ярости.

Годы шли. Райт Стил стал не просто гостем, а частью семьи Блэквуд. Дни рождения, Рождество, семейные ужины — он всегда был рядом, а его родители давно скрепили дружбу с нашими.Я старалась избегать его, держать дистанцию, но Стил, казалось, нарочно ловил мой взгляд и все так же неизменно бросал свое «Пятнышко». Вот только он уже не был тем мальчишкой из детства.Райт вытянулся, раздался в плечах, став обладателем того самого спортивного телосложения, которое дается лишь изнурительными тренировками. От него теперь всегда пахло дорогим парфюмом с нотками кедра и едва уловимым ароматом кофе. Темно-русые волосы, которые он постоянно отбрасывал назад пятерней, серо-голубые, ледяные глаза и четкая волевая челюсть... Удивительно, как его прямой нос остался целым после стольких матчей.

Терпеть не могу такие клише, но Райт Стил будто сошел с обложки романа о плохих парнях, которые разбивают сердца в первой же главе.

Когда после финального свистка Райт снимал шлем, арена на мгновение затихала. Было в его взгляде нечто такое... будто он видел игру на десять ходов вперед. Это завораживало соперников, а фанаток окончательно сводили с ума его вечно растрепанные, влажные после игры волосы.

Вечер дома выдался на редкость тихим. Родители уже легли, а я заперлась в своей комнате. И дело было вовсе не в интересной книге — просто в гостиной за фильмом засиделись Эдмунд и Райт, который остался у нас на ночь. Хоть Эд и звал меня присоединиться, я вежливо отказалась, сославшись на нелюбовь к ужасам. На самом же деле я просто старалась не попадаться Райту на глаза, чтобы лишний раз не видеть его самодовольную ухмылку.

На часах было около половины первого ночи. Судя по тому, что в коридоре так и не послышалось шагов, я подумала, что ребята уснули прямо на диване. Я отложила книгу на прикроватную тумбочку и, потягиваясь, направилась в ванную, которая находилась прямо напротив моей спальни.

Когда я вышла из душа, окутанная облаком пара, до меня вдруг дошло — полотенца нет.

— Ну и растяпа же ты, Элли, — прошептала я самой себе. — И что теперь делать? Бежать голышом? Вот это будет шоу, особенно если попадусь Стилу в когти. Он же мне сразу новое прозвище придумает...

Прокручивая в голове не самые приятные сценарии, я огляделась и заметила на стиральной машине аккуратно сложенное джерси. Изумрудно-зеленая ткань с номером «17». Ситуация была безвыходной, и мне пришлось натянуть его на себя.

Ткань опустилась почти до середины бедер, а длинные рукава полностью закрыли пальцы. Я повернулась к зеркалу и прочитала на спине фамилию: «С-Т-И-Л».

— Отлично, — фыркнула я своему отражению.

Я резко открыла дверь ванной, надеясь проскочить несчастные пару метров до своей комнаты, но нос к носу столкнулась с Райтом. Он был настолько выше, что мой взгляд уперся ему прямо в грудь. Пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его глазами — в полумраке они казались особенно пронзительными.

Стил замер на месте. Я испуганно смотрела на него, чувствуя себя пойманной в ловушку. Он стоял в простых домашних штанах, босиком, с растрепанными после сна волосами.

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по мне — от влажных кончиков волос до самого края джерси, на котором крупными буквами было выведено: СТИЛ.

— Пятнышко? — его голос прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой, а на губах заиграла дьявольская ухмылка.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Стоять перед ним в его же одежде было унизительно, но внутри я испытывала совсем другое чувство — обжигающее волнение.

— Милая пижамка, Пятнышко, — произнес он, намеренно растягивая слова.

Я постаралась сохранять спокойствие, хотя всё внутри кипело. Прижав ладони к бедрам и пытаясь натянуть ткань пониже, я огрызнулась:

— Не льсти себе!

Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. От него всё так же пахло кедром и крепким кофе. Я неловко отступила назад, чувствуя, как пространство вокруг сжимается.

— Я не могу не льстить себе, — он слегка наклонил голову, и его ледяные глаза на секунду потеплели. — Ведь на тебе моя фамилия….

— У тебя завышенное самомнение, да? Думаешь, каждая девчонка мечтает о тебе, Стил? — с вызовом спросила я.

Он ухмыльнулся, подходя вплотную.

— Не каждая. Только ты.

Райт дерзко подцепил пальцами подол джерси, чуть задирая его вверх. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но он мгновенно перехватил мой рукав. Ткань была настолько велика, что он сжал в кулаке пустой край, из которого моя рука едва не выскользнула.

— А джерси смотрится на тебе чертовски привлекательно, Пятнышко...

— И с чего ты взял, что я о тебе мечтаю? — я перевела взгляд на его руку, удерживающую рукав, а затем медленно подняла голову, заглядывая ему в глаза.

Райт шагнул еще ближе, окончательно оттесняя меня к двери спальни. Его взгляд прожигал насквозь, легко сокрушая все мои барьеры. Мне на мгновение показалось, что я слышу, как бешено бьется его сердце... или это было мое?

Он с глухим стуком оперся рукой о дверь над моей головой, буквально нависая надо мной всем телом.

— Потому что, сколько бы ты ни пыталась это отрицать, я вижу, как ты на меня смотришь, — прошептал он. — Думаешь, я не замечаю твои взгляды, когда ты уверена, что я отвернулся?

— Тебе показалось. Видимо, сам замечтался, — ответила я тихо, но все с тем же вызовом.

Стил приблизился еще на миллиметр. Я почувствовала его горячее, мятное дыхание на своей шее, а его голос стал совсем тихим, пугающе интимным:

— А может, я всё-таки прав? И у тебя действительно есть маленькая тайная слабость ко мне?

Я почувствовала, как по телу разбежались мурашки от такой пугающей близости, но постаралась ответить на провокацию максимально невозмутимо:

— Стил, ты решил подработать дверным косяком? У тебя плохо получается, ты слишком широкий. Уйди с дороги.

На лице Райта расплылась самодовольная улыбка. Он явно заметил мою реакцию и понял, что попал в цель.

— Да? И что ты сделаешь? Выгонишь меня?

Он снова склонился к моей шее. Я вздрогнула, когда почувствовала, как кончик его носа мазнул по коже.

— Для начала, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я собираюсь зайти в свою комнату и лечь спать. А вот что будешь делать ты?

Райт отстранился и окинул меня ленивым, игривым взглядом с ног до головы. На его лицо вернулась маска напускного безразличия.

— Не знаю... может, присоединюсь к тебе? — он ухмыльнулся, прекрасно понимая, что эти слова меня взбесят.

— Ты придурок, — резко бросила я. — Свои подкаты оставь для дурочек, которые бегают толпами посмотреть на твои тренировки!

Стил лишь усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как я выхожу из себя. Казалось, его любимое хобби — доводить меня до белого каления и наблюдать, как лицо заливается краской вопреки гневу.

— Вообще-то, я видел тебя на трибунах. Так ты всё-таки тайно подглядываешь за мной, Пятнышко? — уверенно добавил он. — Я польщен, что ты находишь на это время.

— Не обнадеживай себя, Райт Стил, — я похлопала его по плечу в притворно-дружеском жесте, ощутив, как под моими пальцами напряглись его мышцы.

— Я хожу туда только потому, что в твоей команде играет мой брат. А ты... ты просто самовлюбленный, наглый и... Он перехватил мою руку, крепко прижав мою ладонь к своей груди, и открыто рассмеялся моим попыткам его оскорбить. Его пальцы накрыли мои сверху, и я отчетливо почувствовала под кожей сумасшедший, ровный ритм его сердца.

— И? — подначил он, не сводя с меня глаз. — Продолжай, красавица. Не останавливайся на самом интересном. Что там дальше по списку?

Я едва не задохнулась от его наглости. Жар его тела, казалось, передавался мне через кончики пальцев. Я резко рванула руку на себя — на этот раз успешно — и закончила фразу, отчаянно надеясь, что мой голос звучит убедительно:

— Ты невыносимый! И ты совсем... совсем мне не нравишься! Так что отойди наконец от моей двери!

Райту определенно нравилось видеть, как я пытаюсь сопротивляться. Он наклонился еще ближе, почти касаясь моим лицом своего.

— М-да... — прошептал он, и в его глазах блеснуло торжество. — Сама себя выдаешь, Пятнышко. Не очень-то убедительно прозвучало.

Стил заметил мое участившееся дыхание, и его улыбка стала еще шире. Он прекрасно знал, какой эффект производит его близость. Наклонив голову к самому моему уху и едва не касаясь кожи губами, он произнес низким, вибрирующим голосом:

— Не нужно быть такой напряженной. Я кусаюсь только в исключительных случаях...

— Аах... — тихий, едва слышный стон сорвался с моих губ. Но в мертвой тишине ночного коридора он показался оглушительно громким. Я сама не поняла, как это произошло.

— Так иди и кусай кого-нибудь другого! — опомнившись, неуверенно выдавила я из себя, даже не подумав, что это прозвучит как-то по детски.

Райт замер. Услышав мой стон, он словно переменился — в полумраке его глаза загорелись диким азартом. Он медленно провел пальцем по моей ключице, и я почувствовала, как тело предает меня, почти сдавшись и замирая под его прикосновением.

— Но мне интересно только одно, — сухо, с неприкрытой насмешкой сказал Райт. — Что именно заставило тебя так застонать?

Он начал демонстративно загибать пальцы:

— Тренировки? Твой брат, который может всё услышать? Или всё-таки... я?

Он победно загнул третий палец, когда его губы оказались у моей шеи. Райт властно, но не грубо притянул меня за талию к себе. Я могла бы нажать на ручку двери и зайти внутрь, но я стояла как вкопанная.

— Если постучишь дважды по двери, пока я буду считать до шести, — шепотом произнес он, — я уйду. Райт сделал шаг назад и начал считать. Его взгляд был прикован ко мне, не давая ни единого шанса на спасение.

— Раз...

Пауза.

— Ну?.. — подначил он.

— Два...

Я хотела постучать, правда хотела, но стояла неподвижно, будто в каком-то дурмане. Райт с нескрываемым интересом следил за моим внутренним конфликтом, наслаждаясь этой борьбой с самой собой.

— Три...

Он снова подошел вплотную, наклонил голову еще ниже, и его губы задели мочку моего уха.

— Давай, Пятнышко, — хрипло прошептал он. — Стукни в дверь два раза, и я уйду. Обещаю.

— Четыре...

Его дыхание обжигало кожу. Он чувствовал, как мой пульс учащается, а мурашки разбегаются по телу в ответ на его близость.

— Давай... — снова шепнул он.

Я закрыла глаза. Мне было до ужаса страшно проиграть ему сейчас, но тело предательски жаждало его прикосновений. Пальцы Райта медленно скользнули по моему бедру, замерев у самой кромки джерси чуть оттянув его. Он не хотел меня напугать, но его губы уже коснулись моей ключицы, нежно целуя чувствительную кожу.

Он выдохнул мне прямо в ухо:

— Пять... Стукни в дверь, давай, Пятнышко. Сделай это, и я уйду... Но что-то мне подсказывает, что ты этого не сделаешь.

— Тебе ведь понравится, если моя рука окажется у тебя между ног, да? — с нарастающим возбуждением прошептал Райт.

— Ше...с...

Не давая ему договорить, я наконец-то постучала по двери. Два раза. Тихо, но отчетливо.

В голове бушевал настоящий шторм: «Боже, я бы не сделала этого... я бы продолжала эту игру и дальше, если бы здравый смысл не победил в самую последнюю секунду.

Райт замер. Его усмешка дрогнула — кажется, он до последнего не верил, что я решусь.

— Ну что ж... — спокойно произнес он, мгновенно нацепив маску безразличия.

Он медленно отстранился и направился по коридору к гостевой спальне, в которой обычно останавливался на ночь. Я повернула голову, наблюдая за его удаляющейся фигурой. Райт схватился за ручку двери, а другую ладонь прижал к груди с видом оскорбленной невинности.

— Видишь? Я держу обещания.

Но его глаза по-прежнему горели азартом.

— Только учти одну вещь, Пятнышко... Ты сегодня выиграла раунд. А вот матч еще не окончен.

Я гордо вскинула подбородок:

— Тебе стоит больше тренироваться. Не всегда матч заканчивается твоей победой!

Он снова ухмыльнулся, оценивая мое упрямство. Было видно, что такая дерзость ему по душе.

— Ты правда считаешь, что сможешь меня победить? — спросил он почти устало.

— Я знаю!

Райт лишь коротко бросил:

— Спи сладко...

Он скрылся за дверью, на этот раз не удостоив меня даже взглядом.

— Придурок... — пробурчала я себе под нос и резко забежала в комнату.

Закрыв дверь, я оперлась о нее спиной. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно во всем доме. «Какого хрена это сейчас было?» — пронеслось в голове.

Я приложила ладони к горящим щекам и замерла: пальцы все еще пахли его парфюмом — терпким, едва уловимым, сводящим с ума.

Я медленно сползла по двери на пол. Победа в этом раунде ощущалась странно — как будто я только что сама себя лишила чего-то очень желанного.

Глава 2 Вьюга в «Сент-Джонсе»

Часть 1

Я проснулась от вещания папиного радио — оно надрывалось на первом этаже, просачиваясь в мою комнату через неплотно прикрытую дверь. Мама наверняка заглядывала проверить, проснулась ли я и как обычно, закрыла дверь не до конца.

Ведущий бодрым голосом сообщал:

— Сегодня в «Сент-Джонсе» солнечно, облачность переменная, но не спешите убирать куртки! Соленый ветер с Атлантики несет снежную вьюгу чтобы напомнить, кто здесь хозяин, синоптики обещают нам всего 6 градусов, зато с ПЛЮСОМ....

Дальше посыпались те самые плоские шутки, над которыми папа всегда хохотал до слез, а мы из вежливости делали вид, что это смешно.

Я невольно улыбнулась, слушая их с мамой дуэтный смех.

Дом пах свежестью и грядущим завтраком.

Наконец я решилась открыть глаза и тут же запаниковала — я не могла пошевелиться. Всему виной оказались огромные, бесконечные рукава джерси под номером 17, которые за ночь буквально спеленали меня.

— Даже здесь умудрился меня достать... — пробурчала я, выпутываясь.

Джерси была ни в чем не виновата, но я смотрела на нее как на личного врага. Аккуратно сложив форму на край кровати, я быстро переоделась в короткие шорты и объемное домашнее худи.

Я замерла перед зеркалом, потирая сонное лицо.

— Спокойно, Элли. Это просто обычный завтрак. Просто Райт Стил. Самодовольный придурок, который возомнил о себе слишком много.

Дыши.

Часть 2

Я начала спускаться вниз, стараясь ступать тихо, но старые половицы нашего дома в Сент-Джонсе предательски скрипели под ногами.

С кухни тут же раздался насмешливый голос Эдмунда:

— Ну наконец-то! Великая Элоиза Блэквуд соизволила спуститься с небес и озарить своим присутствием наш скромный завтрак!

Я уже выглянула из-за угла, скорчив недовольную мину, как шутку тут же подхватил Райт. Он картинно вскочил со стула, приложив руку к уху:

— Тс-с... Вы слышите? Послышались фанфары?

Все весело отозвались: «Что? Какие фанфары?», а Стил, наслаждаясь моментом, по-хозяйски сел обратно. Прямо в центре семейного круга, на моем любимом месте у окна.

Пока родители улыбались, а Эд с Райтом хохотали над собственной остроумностью, я в недоумении сверлила Стила взглядом.

Он выглядел пугающе бодрым для человека, который полночи доводил меня до исступления в коридоре.

Простая белая футболка подчеркивала разворот его плеч, а влажные после душа темно-русые волосы были зачесаны назад — тот самый жест, от которого фанатки на трибунах теряли сознание.

— Доброе утро... — пробурчала я, присаживаясь на единственный свободный стул — прямо напротив Райта. Как назло, прямо за моей спиной надрывалось то самое раздражающее радио.

Мама, не отрываясь от плиты, мило улыбнулась:

— Доброе утро, солнышко!

Папа отложил планшет, на котором светилась турнирная таблица, и ласково потрепал меня по макушке:

— Проснулась наконец? Райт как раз рассказывал, как они планируют раздавить «Львов» на домашней игре в субботу.

Я неохотно подняла глаза на Стила.

— До-о-оброе... у-у-утро... Пятнышко, — протянул он, продолжая жевать даже не глядя в мою сторону. Но я готова была поклясться чем угодно: уголок его губ дрогнул в той самой, дьявольской ухмылке.

— Ты сегодня какая-то бледная, мелкая, — подал голос Эдмунд, пододвигая мне сироп и стопку блинчиков. — Плохо спала?

Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на руки Райта, которыми он так уверенно держал нож и вилку. Те самые руки, которые ночью прижимали мою ладонь к его горячей груди. Воспоминание обожгло, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение.

— Что, Эд?

— Плохо спала, говорю? Или всё еще не проснулась?

Я открыла рот, чтобы что-то соврать, но Райт опередил меня.

— Наверное, просто кошмары мучили, — вкрадчиво произнес он, и я опешила от его наглости. — Или до утра книжки читала...

Райт на секунду задержал взгляд на моих губах, а потом как ни в чем не бывало переключился на меня своим ледяным, немигающим взглядом, в котором так и читалось: «Ну же, Пятнышко, скажи им правду».

Часть 3

Я сжала вилку так сильно, что побелели костяшки, и встретила его вызов своим.

— Нет, не угадал. Просто было очень душно... — я сделала паузу, наслаждаясь тем, как на секунду замерли его пальцы на ноже. - Особенно в коридоре..и ответила ему тем же взглядом.

Райт на мгновение замер, и я увидела, как на его предплечье перекатились мышцы. В эту секунду он поймал мой взгляд — немного испуганный — и тут же усмехнулся, будто борясь с чем-то личным внутри себя. Его напускное безразличие треснуло, но лишь на миг.

— Подашь? — Райт кивнул на кофейник, который стоял ко мне ручкой.

Вместо того чтобы взять его, я просто развернула кофейник за носик в его сторону, но со стола так и не подняла. Слишком опасно было сокращать дистанцию.

Стил хмыкнул, принимая правила игры. Я только сейчас обратила внимания на его руки: широкая ладонь, длинные пальцы с выступающими, сбитыми костяшками, на которых белели шрамы — старые и совсем свежие. Когда он обхватил ручку, на тыльной стороне его ладони и предплечье четко проступили вены, напряженные и горячие.

На миг я осознала: это руки человека из другого мира. Грубые руки, которые бьются до крови и возможно не только на льду, но и за его пределами, не зная пощады. Но ночью в полумраке коридора, они не были «боевыми». Он касался меня так осторожно и нежно... и в то же время так властно, что у меня до сих пор кружилась голова.

Райт медленно поднял взгляд от кофейника.

— Спасибо, Элоиза, — произнес он, и в том, как он выделил мое полное имя, послышалось обещание.

— Я вздрогнула, никак не ожидая услышать свое имя вот так.. именно от него.

Райт заметил как Элли отреагировала, налив себе кофе, лениво откинулся на спинку стула. В его взгляде не было и капли того тепла, которое наши родители принимали за дружелюбие. Это был взгляд хищника, который точно знает: жертва загнана в угол и бежать ей некуда.

Я замерла, сжимая в руках бутылочку с сиропом. Секунда растянулась в вечность.

— Рука, Эл! — Эдмунд бесцеремонно толкнул меня локтем, вырывая из оцепенения. — Ты сироп отдашь или себе на память оставишь? Я уже два раза спросил.

Райт тут же перевел взгляд на моего брата и победно улыбнулся, будто они были в одной команде против меня.

— Всё в порядке, Эд. Твоя сестра просто… задумалась о чем-то важном. Да, Элли?

Он произнес это с такой вкрадчивой интонацией, что у меня перехватило дыхание.

Я посмотрела на него — снова на его сбитые костяшки, на жесткую линию челюсти — и вдруг увидела за этой бравадой что-то еще. Что-то надломленное. Будто его наглость была всего лишь броней.

В этот миг я что-то осознала для себя. Мне не хотелось множить его внутренние травмы — по крайней мере, не сегодня.

Я молча протянула Эду сироп.

— Да, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Задумалась о том, что некоторым людям маски идут гораздо больше, чем их настоящие лица.

Улыбка Райта на секунду погасла. В тишине кухни было слышно только, как радио за моей спиной продолжает вещать о надвигающейся вьюге в Сент-Джонсе.

Но вьюга уже была здесь.

Прямо за нашим столом.

Глава 3 «Вдребезги»

Часть 1

Входная дверь захлопнулась, и в доме воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я замерла, глядя в пустоту — туда, где еще минуту назад сидел Райт Стил. Пальцы неосознанно потянулись к правой щеке, медленно обводя созвездия родинок, которые я часто прятала за макияжем. Я всегда так делала, когда нервничала, но сейчас мне хотелось впиться в кожу ногтями.

Я начала остервенело расчесывать щеку, будто физическая боль могла заглушить тот пожар, что бушевал внутри.

Мне хотелось стереть эти метки, стереть само напоминание о теперь уже, как мне кажется, милом прозвище «Пятнышко». Если бы я могла вытравить его голос из своей головы так же легко, как оставить красные полосы на коже...

Щека нещадно горела. Не в силах больше оставаться на кухне, я буквально взлетела на второй этаж, захлопнула дверь в свою комнату и прижалась к ней спиной, пытаясь выровнять рваное дыхание.

Я подтянула колени к груди и обхватила голову руками.

«Забудь, Элли, просто забудь», — приказала я себе, зажмурившись.

Но стоило мне открыть глаза и поднять взгляд, как я наткнулась на него. На мое личное проклятие. Аккуратно сложенное на краю кровати, ни в чем не виноватое джерси, ставшее мне врагом еще этим утром.

Казалось, будто сам Райт сейчас развалился на моей постели со своей фирменной капитанской ухмылкой. «Наглое, чужеродное пятно с серебристым номером 17, которое, казалось, заполняло собой всё пространство моей комнаты».

— Что уставилась? Нравится, что видишь? — прошипела я, будто форма могла мне ответить.

Я поднялась и подошла ближе, намереваясь запихнуть джерси куда подальше или вовсе вышвырнуть в коридор, но рука предательски замерла. Я медленно опустилась на край постели и коснулась грубой сетчатой ткани. Она была прохладной, как морозный ветер Атлантики. Я поднесла ее к еще пылающей щеке, и реальность окончательно рухнула.

«Запах»

Тот самый кедр и терпкий кофе. Аромат мгновенно заполнил легкие, пробираясь под самую кожу, и я почувствовала, как по лицу потекли первые горячие слезы. Это было выше моих сил. Я ненавидела Райта Стила за то, что он сделал меня такой уязвимой. И одновременно до боли хотела снова оказаться в том полумраке коридора, где он почти касался губами моего уха. Я была согласна на всё: на его ухмылку, на издевательское прозвище... даже на то, чтобы не стучать в дверь той ночью.

«Ну? — его голос с вызовом прозвучал в моей голове. — Сделай это, и я уйду. Обещаю».

— Ненавижу тебя, — прошептала я в складки формы, чувствуя, как внутри зреет безумное решение.

Мне нужно было увидеть его. Прямо сейчас. Не для того, чтобы мириться, а чтобы вернуть эту проклятую вещь и забрать обратно свое сердце, которое он так нагло присвоил вместе с моим местом за столом.

Я схватила обжигающе холодные ключи от папиной машины, натянула куртку, а джерси спрятала в рюкзак. Вьюга в Сент-Джонсе уже набирала обороты: снежинки и мелкие льдинки с силой били в окно, но мне было всё равно. Мой путь лежал в самое сердце хоккея — на арену «Скала».

Часть 2

Подержанный темно-синий пикап «Шевроле Сильверадо», местами тронутый ржавчиной от соленого океанского воздуха, пробивался сквозь белую стену вьюги. Дворники с трудом справлялись со снегом. Это была машина с душой, которую Элли делила с отцом, пока не имея собственной.

В нескольких милях от города, на самом краю скалистого берега, возвышалась арена «Скала». Это было иронично: команда «Гарпии» тренировалась там, где сама природа велела обитать хищным птицам. Арена буквально врастала в гранитный утес, и когда океанский шторм бился о её бетонные стены, казалось, всё здание рокочет в унисон с прибоем. Внутри «Скалы» царил другой холод — сухой, пронзительный, пропитанный запахом свежего льда.

На льду шла раскатка, но она не была похожа на обычную тренировку. Тренер Маккензи, чьи крики обычно заглушали свист трибун, сегодня молчал. Его тишина была страшнее любого ора — она означала, что команда достигла предела. В эту субботу предстоял решающий матч со «Львами»: победа в нем означала не просто очки, а путевку в плей-офф. Домашняя игра — а значит, груз ожиданий фанатов давил еще сильнее.

Игроки «Гарпий» в черных джерси носились по кругу, превращаясь в размытые тени. Удары шайб о борта гремели, как пушечные выстрелы. В центре этого хаоса был Райт Стил. Сосредоточенный. Злой. Ему вот-вот должно было исполниться двадцать один, и для него это означало: либо всё, либо ничего. Последний шаг, чтобы уйти из юниорского спорта чемпионом, прежде чем возрастные ограничения навсегда закроют перед ним эти двери.

У «Гарпий» были все шансы на победу, но для Райта это была игра в одни ворота. У него не было права на ошибку, не было права на проигрыш — иначе это означало бы, что победил не он, а его папаша.

«Наследие Стилов — это привилегия!» — гремел в голове ледяной, властный голос отца. — «А ты вот так просто променяешь его на сраный хоккей?!» Я говорил твоей чересчур нежной матери, что это несерьезно. Просто хобби! То, что она поставила тебя на коньки в пять лет — похвально. Но то, что она внушила в твою глупую голову, будто ты добьешься высот в этом спорте… ПРОСТО БРЕД!

Райт сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Каждый раз, когда лезвие его конька вгрызалось в лед, он будто пытался перерезать горло этому голосу. Мама верила в него. Она видела в нем капитана еще тогда, когда огромный шлем забавно сползал ему на глаза, и Райт безмерно любил её за это. Но отец видел в нем лишь преемника, который должен сидеть в душном офисе и множить нули на счетах «Стил Индастриз».

Для Райта проиграть «Львам» означало признать, что отец прав. Признать, что он — ничто без фамилии на джерси. Поэтому он гнал команду до изнеможения, поэтому выжигал свои легкие этим сухим, холодным воздухом. Он должен был победить. Или сгореть прямо здесь, на этом льду, под равнодушными сводами «Скалы».

— Еще круг! — рявкнул Маккензи. — Если вы думаете, что «Северные Львы» дадут вам время подышать, выметайтесь из лиги нахрен!

Голос тренера вырвал Райта из воспоминаний. Он и до этого не просто катился — он атаковал лед, но после этой команды стал еще яростнее. Каждое движение его мощных ног, облаченных в защитную экипировку, высекало «искры» из-под лезвий. Лицо под визором шлема было серым от усталости, а глаза напоминали ледяные озера, в которых застыла безысходная ярость.

В это время Эдмунд пронесся мимо скамейки, его дыхание вырывалось из-под маски густым паром.

Он бросил короткий взгляд на Райта. Капитан не смотрел на команду. Он смотрел в пустоту перед собой, сжимая клюшку так, что костяшки пальцев, скрытые перчатками, наверняка снова начали кровоточить. Райт Стил сегодня не играл в хоккей. Он выжигал из себя всё, что делало его уязвимым. Всё, что напоминало ему о ненавистном отце, предстоящей игре, теплом утре, запахе кофе и созвездии родинок на щеке одной совсем юной и глупой девчонки, которую он так жестоко выставил за дверь своего сердца.

Проведя работу над ошибками, тренер ушел, оставив команду докатывать на льду. Спустя какое-то время Райт Стил не выдержал.

— Все вон! — его хриплый, сорванный голос эхом отразился от пустых трибун. — Тренировка окончена! Свалили с моего льда!

Парни переглянулись, но спорить с капитаном в таком состоянии было самоубийством — они знали это не понаслышке. Но как бы их ни задевала эта грубость, именно такая ярость Райта Стила не раз приносила «Гарпиям» победу. А на фоне триумфа блекло всё остальное.

Они потянулись к выходу, понурые и выжатые. Эдмунд прошел последним, бросив на друга взгляд, полный тяжелого сочувствия, которое Райт сейчас ненавидел больше всего на свете.

Арена погрузилась в полумрак. Горели только дежурные прожекторы, отбрасывая на изрезанный лед длинные, зловещие тени. Райт остался один. В этой тишине звук его коньков казался оглушительным — резкий, агрессивный скрежет металла о замерзшую воду. Он заложил крутой вираж и с силой вгонял шайбу в пустые ворота. Снова, и снова, и снова.

Часть 3

Элли вышла из пикапа, каштановые чуть вьющиеся волосы разметались по плечам. Холодный ветер Сент-Джонса мгновенно обжег лицо, но она лишь сильнее сжала лямку рюкзака. Руки дрожали, но она упрямо направилась к массивному входу арены.

Едва она ступила в гулкий коридор, ведущий к раздевалкам, как навстречу вывалилась толпа парней. «Гарпии» выглядели так, будто только что вернулись с проигранной войны: мокрые, злые, с лихорадочным блеском в глазах. Элоиза быстро вжалась в стену, чтобы её не снесло этим потоком, словно загнанного ягненка.

— Эл?! — Эдмунд замер, едва не столкнувшись с ней. Он на ходу стягивал мокрые краги, его лицо было бледным от изнеможения. — Ты что здесь забыла?

— Я… я должна вернуть Райту его вещь, Эд. Это займет минуту.

Брат перехватил её за локоть, и его пальцы сжались чуть сильнее обычного. В его взгляде не было привычной опеки — там был настоящий, животный страх.

— Я сказал: разворачивайся и уходи. Сейчас же! Стил не в себе. Тренер выжал из нас всё, а Райт… сорвался. Он выгнал всех к черту. Там сейчас не человек, Эл, там зверь в клетке.

— Райт не причинит мне вреда, — тихо, но твердо ответила я, пытаясь высвободить руку. — Ты же сам знаешь, какой он.

— В том-то и дело, что я знаю! — почти крикнул Эдмунд, и его голос эхом отразился от бетонных стен. — Я видел его таким всего пару раз в жизни, и это всегда заканчивалось кровью. Подожди меня и поехали домой, Элли, и это не просьба!

Она посмотрела брату прямо в глаза. В этот момент она больше не была «мелкой сестренкой». Она была девушкой, которая чувствовала чужую боль острее собственной.

— Я сказала — я справлюсь, Эд, — она решительно вырвала руку из его хватки и добавила: — Иди в душ.

Эдмунд выругался сквозь зубы — он слишком хорошо знал это упрямое выражение её лица.

— Если он хотя бы голос на тебя повысит — я его уничтожу, — бросил он ей в спину, но Элли уже не слушала.

Она скрылась в темноте перехода, ведущего к трибунам. Остановившись в тени, Элли достала из рюкзака джерси номер семнадцать.

Её «броня».

Пальцы предательски дрожали, пока она натягивала тяжелую ткань прямо поверх куртки, чувствуя, как её накрывает его запахом. В этом огромном куске сетки она вдруг почувствовала себя защищенной. Словно надев его фамилию, она получила право войти в его личный ад.

Она сделала глубокий выдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и тихо проскользнула на нижний ряд трибун. Основной свет на арене все также был выключен, работали только дежурные прожекторы, отбрасывая длинные тени на изрезанный лед. В центре этого холода был он.

Райт Стил мчался к воротам с такой скоростью, что звук его коньков напоминал скрежет металла. Хлёсткий удар — и шайба со звоном, похожим на выстрел, врезалась в перекладину. Мимо.

Тишину «Скалы» разорвал яростный, гортанный крик. Райт замахнулся и с чудовищной силой обрушил клюшку о борт прямо перед тем местом, где сидела Элли. Треск дерева был оглушительным. Осколки разлетелись в разные стороны, один из них со звоном ударился о защитное стекло.

Стил замер, тяжело дыша и упершись руками в колени. Его шлем валялся в нескольких метрах, обнажая мокрые, спутанные волосы. Он медленно поднял голову. Его глаза — те самые ледяные озера — столкнулись с её взглядом. Он увидел её. Увидел свою фамилию на её плечах.

— Убирайся, Блэквуд, — прохрипел он. В его голосе не было и капли утреннего тепла. Только холод. — И сними это, — он указал пальцем на джерси. — Ты не имеешь права носить мою фамилию тогда, когда тебе вздумается.

Элли поднялась. На негнущихся ногах она спустилась к калитке и вышла со стороны трибун прямо на лед. Подошвы кроссовок мгновенно заскользили по ненадежной поверхности, но она упрямо шла вперед, сокращая дистанцию, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Пошла… Вон…. Со…. Льда! — выплюнул он каждое слово, как пулю. — Кому сказал?!

Слова Райта ударили больнее, чем если бы он с силой толкнул меня на этот холодный лед. Я замерла. Внутри всё оборвалось. Та «искра», которую я видела утром за завтраком, окончательно погасла, оставив после себя лишь пепел и жгучую обиду.

Медленно, дрожащими от гнева пальцами, я начала стягивать через голову тяжелую джерси. Волосы растрепались, лицо пылало. Я скомкала изумрудно-зеленую ткань и с силой швырнула её прямо ему под ноги, на изрезанный лезвиями лед.

— Райт Стил… — мои глаза мгновенно наполнились слезами, застилая всё пеленой. — Ты — не человек. Ты просто кусок льда, который до смерти боится собственных чувств.

Я посмотрела на джерси, лежащую у его коньков, как брошенный флаг капитуляции.

— Ты ломаешь всё, что пытается к тебе прикоснуться. Клюшки, команду... МЕНЯ! — сорванным голосом выкрикнула я. — Наслаждайся своим одиночеством. Тебе оно чертовски идет.

Я развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу, оставляя его одного в полумраке «Скалы».

Райт рванулся было за мной. Он хотел остановить меня, прижать к себе, украсть мой первый поцелуй и вымолить прощение… Но вместо этого он медленно опустился на колени прямо там, где лежала брошенная форма. Он прижал ткань к лицу, жадно вдыхая остатки моего запаха, и впервые в жизни позволил себе то, чего никогда бы не простил отец.

Капитан «Гарпий» разрыдался. Гулко и отчаянно, заполняя своими всхлипами пустоту арены.

Глава 4 «Трещины на стали»

Часть 1

Я даже не заметила, как оказалась на парковке. Вьюга в Сент-Джонсе словно пыталась сбить меня с ног, но настоящая буря выла у меня внутри.

Я нервно копалась в рюкзаке, пытаясь нащупать ключи, но пальцы, всё ещё хранившие холод арены, меня не слушались.

Одна моя часть кричала: «Беги! Проваливай отсюда, пока он не вышел и не ударил словом ещё больнее!» Но другая… другая предательски замирала при каждом звуке хлопающей двери вдали. Я почти физически ждала, что сейчас Райт Стил выбежит на этот пронизывающий ветер в чем есть, даже не снимая коньков, схватит меня за плечи и просто скажет одно-единственное: «Останься».

Я обернулась на массивный, темный силуэт «Скалы». В окнах-бойницах арены горел тусклый, безжизненный свет, но никто не спешил за мной. Никто не собирался спасать меня от этой ночи и от самой себя.

— Глупая, — выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим.

— Какая же ты глупая, Блэквуд.

Холодные ключи наконец звякнули в руках. Я рванула дверь пикапа и запрыгнула внутрь, едва не прищемив край куртки. Дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания и повернула его. Двигатель натужно кашлянул, захрипел и тут же затих.

— Только не это. Пожалуйста… не сейчас, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает паника.

Я повернула ключ снова. Стартер жалобно заскрежетал, но «Шевроле» даже не думал заводиться.

И эта мелкая, совершенно обычная для старой машины осечка стала последней каплей, превратив этот вечер в мою личную катастрофу.

Адреналин, который держал меня на ногах там, на льду «Скалы», мгновенно испарился. Меня прорвало. Я просто уронила голову на руль, и плечи затряслись от глухих, рваных рыданий. Громко всхлипывая, я ударила ладонью по клаксону, который отозвался коротким, жалким писком.

Я плакала не от холода и не из-за дурацкого мотора. Я плакала из-за того, что позволила обиде затмить мой разум и на грубость Райта ответила грубостью. Я хотела излечить его, но сама уподобилась тому, от чего мечтала его спасти.

Спустя несколько минут я заставила себя сделать глубокий, дрожащий вдох. Вытерла мокрые щеки рукавом куртки, сжала зубы и повернула ключ в третий раз. Пикап недовольно зарычал и наконец-то ожил.

Дорога домой заняла вечность. Я ехала на автопилоте, почти не видя разметки. Дворники с натужным скрипом боролись со снегом, но пелена перед глазами мешала куда сильнее.

«Ты ломаешь всё, что пытается к тебе прикоснуться...» — мои собственные слова теперь отдавались эхом в голове, и с каждой милей они казались мне всё более жестокими.

Часть 2

Когда шины пикапа наконец хрустнули по припорошенному снегом гравию родного двора, я не спешила выходить.

Я сидела в темноте салона, глядя на теплый свет в окнах гостиной.

Там была жизнь, в которой Райт Стил был «просто лучшим другом Эдмунда» и золотым мальчиком хоккея. А здесь, в промерзшем «Шевроле», для меня он был раненым зверем, которому только что нанесли последний удар, сокрушительный удар.

Я стерла ладонями остатки слез, пытаясь вернуть лицу хоть какую-то невозмутимость, и шагнула из машины.

Едва я открыла входную дверь, меня окутало теплом и родным запахом маминой запеканки.

В гостиной тихо бормотал телевизор — папа снова смотрел спортивный канал. Всё было таким привычным, таким уютным. Но чего-то — или кого-то — отчаянно не хватало.

Пространство, которое обычно заполняли громкие голоса Эдмунда и Райта, их дурацкие шутки,споры и смех, сейчас казалось неестественно пустым.

— Элли? Это ты, милая? — мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. — А где мальчики?

Мы думали, Райт останется на ужин после тренировки.

Имя резануло по ушам. Я замерла, стягивая куртку, и изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Маккензи их загонял. Тренировка была тяжелой. Эд скоро приедет, а Райт... —

я запнулась. — Райт поехал к себе. Сказал, что хочет отоспаться.

Мама понимающе кивнула, не заметив, как дрогнули мои пальцы.

— Бедный мальчик. Быть капитаном команды такая ответственность, ему так тяжело дается этот сезон.

Я ничего не ответила, я быстро отвернулась, чтобы мама не заметила моих покрасневших глаз и взлетела по лестнице на второй этаж.

Запершись в своей комнате, я не стала включать верхний свет. Только тусклую настольную лампу, которая отбрасывала на стену длинные, зловещие тени.

Взгляд сам собой метнулся к смятому краю кровати — туда, где еще утром лежало джерси с номером семнадцать. Теперь там была зияющая пустота.

В голове раз за разом прокручивались слова мамы: «Быть капитаном команды такая ответственность...». Она даже не представляла, насколько была права.

Внизу хлопнула входная дверь. Сердце предательски подскочило, но я тут же одернула себя. Это Эдмунд. Райт Стил сегодня точно не придет.

Его шаги на лестнице были тяжелыми, усталыми, совсем не похожими на его обычную бодрую походку. Я замерла, вслушиваясь. Он прошел мимо своей комнаты, мимо ванной и остановился прямо перед моей дверью. Тишина в коридоре стала осязаемой.

Эдмунд даже не постучал. Он просто медленно нажал на ручку и вошел. В тусклом свете лампы он выглядел как побитая собака: мокрые, всклокоченные после шлема волосы, темные круги под глазами от усталости и лицо, которое обычно выглядит по-юношески привлекательным, сейчас же серое от напряжения.

— Эд... — выдохнула я, но он лишь молча поднял руку.

Он сел на край моей кровати, тяжело уперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Голос его был хриплым, почти сорванным:

— Я видел его перед уходом, Эл. Хоть он и выставил меня вместе со всей командой, я не мог его там бросить. Нашел его в раздевалке... он сидел в полной тишине.

Знаешь, у него был такой взгляд... будто в нем выключили свет. Он смотрел на свои разбитые руки и не видел их. Я попытался коснуться его плеча, а он вздрогнул, будто я его ударил. Он не был злым, Элли. Он был разбит. Словно та стена, которую он строил годами, рухнула ему прямо на голову.

Холод от его слов прошел у меня под кожей. Образ сломленного Райта, ранил похуже лезвия ножа, я прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.

Я не поехал за ним, — тихо признался Эд. — Он отказался. Впервые за много лет Райт отказался поехать к нам, Эл. Сказал, что ему нужно побыть одному.

Эд посмотрел мне прямо в глаза, и этот взгляд был как пощечина.

— Ты была там, Элли. Я видел, как ты выходила со льда, что произошло?

— Эд... быть капитаном команды для него большая ответственность, — выдавила я, старательно имитируя мамины интонации.

Я надеялась, что её слова, прозвучавшие сегодня вечером так убедительно, станут для меня надежным щитом. Если я сама не верила в свою ложь, то, возможно, в неё поверит Эдмунд.

— Врать ты так и не научилась, Элли, — Эд поднял на меня взгляд, и в нем не было злости, только бесконечная усталость.

— Будь я сейчас не таким убитым, я бы вытянул из тебя всю правду. Но сейчас у меня просто нет сил.

Пойми только одно, Эд снова спрятал лицо в ладонях, и я увидела, как его плечи дрогнули. Райт мой лучший друг с детства, Элли. Он мне как брат. А ты... ты моя родная младшая сестра.

И чтобы не происходило я буду переживать, но если он обидел тебя..

- Нет, все хорошо! - перебила я не дав договорить Эдмунду мысль до конца.

Хмыкнув он поднялся и направился к выходу. Остановившись в дверном проеме, он бросил на меня последний, тяжелый взгляд.

— Завтра вечером у нас решающий матч со «Львами»,

— Эд замолчал, подбирая слова.

— Тренер Маккензи напомнил, что при проигрыше плей-офф нам не видать. И если для нас с парнями это будет просто хреновое завершение сезона, Эл, то для Райта... для него всё иначе. Ты же знаешь мистера Стила. Для него хоккей — это ошибка, которую пора исправить. Он презирает эту игру. При каждой встрече он цедит слова сквозь зубы, будто выплевывает яд.

Эд горько усмехнулся, не отрывая взгляда от пустой стены:

— Для него это «бессмысленный мордобой на льду».

В его понимании взрослые мужчины, гоняющие кусок резины по замерзшей луже, — всего лишь дешевые клоуны на потеху публике. Мистер Стил никогда не прощал слабости. Если Райт завтра не выйдет на лед и не докажет, что он лучший, этот сезон станет последним в его карьере. Он просто без права выбора затащит сына в свой бизнес и сожрет его там. И я боюсь, что в том состоянии, в котором я оставил его в раздевалке... он просто позволит отцу победить. Подумай об этом, Элли.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. А я так и осталась сидеть на кровати, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно рушится. На кону был не просто матч. На кону было всё, за что Райт Стил цеплялся, чтобы не утонуть в ненависти собственного отца. И, возможно, именно я была той, кто толкнул его в эту пропасть.

Глава 5 «Время показать когти»

Часть 1

[Элли. 03:14]

Поздно или уже рано? Грань между «сегодня» и «завтра» окончательно стерлась, как и мой покой.

После разговора с Эдмундом сон превратился в недосягаемую роскошь. Я лежала на спине, гипнотизируя потолок. Бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, рисуя ровные полосы — точь-в-точь разметка хоккейной площадки. Тишина в комнате была ватной, давящей, но в ушах до сих пор звенел голос брата:

«Его отец... он сожрет его, Элли».

В груди неприятно кольнуло. Я чувствовала себя соучастницей. Мои слова на льду, этот мой «праведный гнев» — они стали идеальным оружием в руках мистера Стила. Я ударила Райта именно туда, где у него никогда не было брони. В самое живое.

Я дотянулась до телефона. Экран безжалостно обжег глаза. Пальцы по привычке открыли нашу старую переписку, замершую на коротком «Ок» три месяца назад. Курсор мигал, выжидая.

«Удачи завтра»? Нет, слишком просто. «Не слушай никого, у тебя всё получится»? Глупо и пафосно.

Я заблокировала экран и прижала телефон к груди, слушая, как неровно бьется сердце. Я знала, что завтра не пойду на стадион. Совру маме, придумаю любой предлог... Я просто не смогла бы смотреть ему в глаза с трибуны. Но знала и другое: я не пропущу ни одной секунды этой игры. Даже если смотреть придется через экран в шумном баре, задыхаясь от собственной вины.

[В это же время на другом конце города Райт]

Райт сидел на полу в своей абсолютно темной спальне, прислонившись спиной к кровати. В руках он вертел хоккейную крагу — тяжелую, пахнущую кожей и старыми победами. Его костяшки ныли, напоминая о каждом ударе, который он нанес груше в зале сразу после того, как уехал с арены.

Он не думал о тактике. Не думал о «Львах». Он видел перед собой лицо Элли в свете дежурных прожекторов — её глаза, полные слез и разочарования, и те самые созвездия на щеке, которые уже давно стали его личной картой навигации.

— Пятнышко, — прошептал он одними губами.

Его отец ждал от него триумфа. Город ждал рекорда. А Райт Стил просто хотел, чтобы эта невидимая нить, которая сейчас натянулась между ним и Элли до звона, не оборвалась завтра окончательно.

[Утро]

Утро в Сент-Джонсе выдалось на удивление солнечным, будто сама погода благословила домашний матч «Гарпий». От вчерашней вьюги не осталось и следа. Золотистые блики дрожали на остатках льда у обочин, но праздничное настроение города только подстегивало мою внутреннюю тревогу. Сент-Джонс сегодня буквально вибрировал. Куда ни глянь — изумрудно-зеленые флаги на машинах, подростки в джерси с номером 17 и это липкое предвкушение, которое, казалось, можно было потрогать руками.

Я поняла, что если останусь в четырех стенах, тишина просто съест меня заживо. Гордость не позволяла мне пойти на арену, чтобы провести там остаток дня до самого матча, но и сидеть дома, глядя в потолок, было выше моих сил.

Я критически осмотрела свое отражение в зеркале. После бессонной ночи зеленые глаза казались слишком яркими на фоне бледной кожи, а созвездие родинок и пятнышки на щеке — четкими, будто кто-то заново обвел их тушью.

Я не стала заморачиваться над нарядом и схватила первое, что выпало из шкафа: объемный худи цвета графита, в глубоком капюшоне которого можно было исчезнуть. Он был мягким, заношенным до приятной ворсистости и пах моим домашним кондиционером — единственный островок безопасности в этом безумном утре. Черные джинсы-скинни и мои верные тяжелые ботинки на шнуровке придавали мне хоть какой-то устойчивости, когда казалось, что земля уходит из-под ног. Коричневая кожаная куртка спасала от пронизывающего атлантического ветра.

Чуть вьющиеся от влажного воздуха каштановые волосы я не стала укладывать — они тяжелыми волнами рассыпались по плечам. Я выглядела как обычный подросток, надеявшийся затеряться в толпе.

Единственной яркой деталью был длинный шарф крупной вязки. Я выбрала его машинально, но уже на улице поняла, что совершила ошибку: его глубокий изумрудный цвет почти идеально совпадал с цветом на форме «Гарпий». Казалось, даже мой собственный гардероб предал меня, напоминая о Райте Стиле.

— Эл, если ты сейчас же не выйдешь из дома, я выбью твою дверь! — голос Моники в трубке звучал как предупредительный выстрел.

— Я уже вышла, бегу, — оправдываясь, пробурчала я.

Моника была моей полной противоположностью. Если я напоминала тихий омут, то она — искрящиеся лучи солнца. Мы дружили с начальной школы, и она была единственным человеком, который мог выносить мой местами меланхоличный характер больше десяти минут.

Моника обожала всё яркое: от оттенков помады до страсти к хоккею. Причем в игре её интересовал не столько счет, сколько «запредельный уровень тестостерона на льду», как она сама, не стесняясь, выражалась.

Она ждала меня на углу, прислонившись к своей старенькой малолитражке. На зеркале машины болтался пушистый брелок в цветах «Гарпий». Сама Моника сияла как новогодняя елка: белоснежная куртка с нашивками команды и ярко-зеленая лента в волосах.

— Ну наконец-то! — Моника подлетела ко мне, обдав ароматом сладких духов, и крепко обняла.

— Блэквуд, выглядишь совсем не очень! Тебе срочно нужен кофе, прогулка на свежем воздухе и-и-и... — она хищно улыбнулась, — секс! Он бы тебе сейчас точно не помешал.

Я выпучила глаза, будто она сказала что-то запретное.

— Ты же знаешь, что я еще ни с кем... — начала было я.

— Да-да-да! — Моника не дала мне договорить, схватила под руку и буквально усадила на переднее сиденье.

— Смотрю, ты совсем расслабилась и практически не вылезаешь из дома. Поэтому сейчас мы едем гулять, а вечером тебя ждет сюрприз!

— Какой? — спросила я, пытаясь разделить её энтузиазм, чтобы не выглядеть совсем унылой.

— Мы идем в «Ша-а-айбу-у-у»! — безапелляционно заявила она.

— Твоя лучшая подруга уже забронировала там лучший стол прямо напротив экрана. О-о-о... я вижу, как ты «счастлива», — подколола она меня, глядя на моё лицо.

— Эл, ты только представь, какая сегодня там будет атмосфера!

— Мон, может, не надо? Там же будут...

— Там будут все! — перебила она.

— Весь Сент-Джонс сегодня сойдет с ума. Ты вообще видела состав «Северных Львов»? Они привезли своих самых костоломных защитников. Очень горячих защитников, — со смешком добавила она.

— Как бы мне ни нравился милашка Райт Стил, сегодня он либо станет легендой, либо его вынесут с арены по частям.

Она весело рассмеялась, не замечая, как при этих словах у меня внутри всё похолодело. Моника не знала про ту ночь в коридоре, про его шепот «Пятнышко» и про то, насколько я виновата в том, что Райт на грани срыва.

— Слушай, — она заговорщицки понизила голос, кивая на группу девчонок в коротких юбках.

— Видишь тех сучек из группы поддержки? Говорят, они устроили тотализатор: кто первой заполучит Райта Стила после игры. Шансы у всех нулевые, конечно

— Стил скорее поцелует шайбу, чем одну из них, — но азарт, Эл! Азарт!

Я натянуто улыбнулась, чувствуя, как в груди ворочается что-то острое. Ревность? «Ну нет», — убеждала я себя. Просто раздражение от того, что его превратили в кусок мяса.

— Поехали, — Моника завела мотор.

— Пойдем в твой бар, — согласилась я, провожая хмурым взглядом удаляющиеся фигурки черлидерш.

— Вот это другое дело! — весело отозвалась подруга, довольно прихлопнув ладонью по рулю.

Часть 2

Моника резко выкрутила руль, и её малолитражка затарахтела вверх по одной из тех крутых улочек, что были визитной карточкой Сент-Джонса. Город здесь напоминал рассыпанную коробку леденцов: ярко-красные, лимонно-желтые и лазурные деревянные фасады теснились друг к другу, буквально карабкаясь по склону. Обычно эти «мармеладные» домики меня радовали, но сегодня их кричащие цвета, ставшие еще ярче под прямыми лучами мартовского солнца, только подчеркивали мою внутреннюю серость.

На каждом втором крыльце, вопреки суровым атлантическим ветрам, уже развевались изумрудные флаги.

- Смотри, — Моника кивнула в сторону порта.

Я проследила за её взглядом и едва не выронила телефон. Там, где разноцветная застройка уступала место суровым портовым складам, на фасаде старого элеватора висел баннер размером с пятиэтажный дом. С него на нас смотрел Райт Стил.

В Сент-Джонсе, где дома редко поднимались выше трех этажей, этот плакат казался чем-то инопланетным, подавляющим своим масштабом. Солнце заставляло серебряные буквы лозунга «ВРЕМЯ ПОКАЗАТЬ КОГТИ» вспыхивать слепящими искрами, а у подножия здания, над самой водой, зависла тонкая океанская дымка. Сплетенная из соли и холодных брызг, она окутывала низ полотна, из-за чего казалось, будто Райт вырастает прямо из ледяной пены Атлантики.

Моника припарковалась на узком пятачке у набережной, чудом не задев зеркалом ярко-бирюзовый фасад соседнего дома. Океанский ветер здесь был злее: он срывал капли с верхушек волн и бросал их в лобовое стекло. Подруга, не переставая трещать о «горячих защитниках», выскочила из машины, но я замерла.

Отсюда, снизу, Райт казался еще более недосягаемым. Фотограф поймал тот самый момент: Райт в своей джерси, шлем снят, волосы мокрые от пота и льда. Его взгляд... ледяной и пронзительный, он, казалось, прошивал насквозь каждого, кто шел по набережной сквозь эту сверкающую взвесь. Ветер был таким сильным, что края тяжелого винила хлопали, как паруса уходящего в шторм судна, создавая иллюзию, будто Райт действительно дышит — тяжело и рвано.

Я сделала глубокий вдох. Воздух в порту был пронизан запахом рыбы и того самого холодного тумана, который вчера окутывал нас на «Мертвой арене». Но первое, что я вспомнила — не лед. А легкое прикосновение его рук к моему бедру и хриплый, обжигающий шепот у самой мочки уха: «Пятнышко»... И этот взгляд с баннера вдруг стал для меня не символом силы, а символом моего собственного одиночества.

— Эл, ты идешь? — Моника заглянула в окно, прерывая мои мысли. Она восторженно ткнула пальцем вверх.

— Наверняка его даже с другого конца бухты видно. Весь город под его присмотром. Даже если он захочет сбежать, Сент-Джонс ему не позволит.

Выйдя из машины, я отвела глаза. Моника была права. Город превратил его в свою собственность, в икону. А я знала, что за этой стальной маской скрывается обычный парень, который сейчас сражается не только на льду, но и с самим собой.

— Нам нужен заряд бодрости, Блэквуд, — заявила Моника, хватая меня за руку.

— Иначе ты уснешь еще до того, как мы доберемся до бара. Идем за кофе.

Мы зашли в крошечную кофейню «У Бобби». Внутри было тесно и пахло обжаренными зернами, корицей и... ожиданием. Здесь не было случайных людей. Старик в поношенной бейсболке «Гарпий» читал газету, хмуро изучая состав линии обороны. Пара студентов оживленно спорила, помешивая сахар в бумажных стаканчиках.

— Два больших латте, — бросила Моника баристе. Парень за стойкой, невысокий рыжий атлет с татуировкой в морской тематике на предплечье, даже не поднял глаз от кофемашины. Он работал быстро, почти машинально.

— Держите, девчонки, — он протянул нам стаканы.

— Сегодня победа за нами, да? Стил не подведет. Говорят, он вчера тренировался до полуночи. Если кто и вытянет этот город, то только он.

Я вздрогнула, когда горячий картон обжег пальцы. Я хотела сказать, что Райт — не механизм, не спасательный круг и не собственность этого города. Что он человек, на которого возложили слишком много ответственности. Но я лишь натянула капюшон своего худи пониже, пряча лицо.

— О да, — Моника лучезарно улыбнулась баристе. — Стил сегодня покажет этим «Львятам», кто здесь настоящий хозяин льда.

Мы вышли на улицу. Океанская дымка у порта стала плотнее, золотясь в лучах солнца. Я сделала глоток кофе, но он показался мне безвкусным. Весь Сент-Джонс, от этого баристы до старушек в цветных домиках, возложил свои надежды на плечи одного парня. И я знала, что прямо сейчас, где-то там, за бетонными стенами арены, эти плечи готовы вот-вот надломиться.

Часть 3 [Раздевалка. Арена «Скала»]

В раздевалке «Скалы» было так холодно, что дыхание вырывалось изо рта едва заметными облачками пара.

Март в Сент-Джонсе всегда был обманчив: за окном могло сиять слепящее солнце, но здесь, в бетонном чреве арены, всё еще царила вечная зима.

Райт сидел на своей скамье, низко опустив голову. Он медленно, сантиметр за сантиметром, обматывал крюк клюшки свежей черной изолентой. Каждый виток должен был быть идеальным. Ровным. Без единой складки - это его ритуал.

— Стил, ты видел это? — Маркус, массивный защитник с вечно разбитой губой, ткнул черенком клюшки в сторону телевизора под потолком, где крутили утренние новости.

— Твою рожу в порту повесили. Теперь ты официально главная достопримечательность города, парень. Сразу после тупиков и маяка.

В раздевалке раздался нестройный смех, но он был немного нервным.

Парни проверяли экипировку, затягивали шнурки, и в каждом их движении сквозило напряжение. Все понимали: если Райт сегодня «не затащит», достанется всем.

— Главное, чтобы когти на баннере были не острее, чем его коньки сегодня, — подал голос Ленни, мелкий, но невыносимо быстрый крайний нападающий. Он нервно подбрасывал в руке шайбу.

— Слушайте, я заходил в «Шайбу» вчера забрать заказ, там тотализатор открыли. Ставят на то, оформишь ли ты хет-трик в первом периоде.

Райт наконец поднял глаза. Его взгляд был таким тяжелым, что Ленни сразу перестал подбрасывать шайбу.

— Меньше слушай, что говорят в барах, Ленни, — отрезал Райт. Голос его звучал глухо, как из-под земли.

— И больше думай о том, как ты будешь уходить от силовых «Львов».

Они приехали ломать кости, а не смотреть на плакаты в порту.

Раздевалка на мгновение притихла. В этот момент дверь открылась, и вошел Эдмунд. Он уже был в полной экипировке, только шлем держал под мышкой. Он обвел команду спокойным, оценивающим взглядом и остановился напротив Райта.

Эдмунд сел рядом, демонстративно игнорируя общее оживление. Он начал поправлять щитки на голени, делая это медленно и методично.

— Твой старик уже здесь, — негромко произнес Эдмунд, не поворачивая головы к Райту.

— Видел его машину на спецпарковке. Опять в той же ложе, как стервятник на скале.

Райт замер. Пальцы сильнее сжали клюшку.

— Знаю, — коротко бросил он.

— Слушай, Стил, — Эдмунд наконец повернулся к нему. В его глазах не было фанатского восторга, только холодный расчет защитника, прикрывающего тылы.

— Мне плевать на баннеры. И на то, что там шепчет город.

Но если ты сегодня решишь поиграть в «героя-одиночку», чтобы что-то доказать отцу, — я первым постараюсь впечатать тебя в борт.

Команде нужен капитан, а не смертник!

Эдмунд сделал паузу и добавил уже тише, так, чтобы слышал только Райт:

— Элли не придет.

Райт ничего не ответил, но его челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.

— По коням, парни! — пробасил тренер, заходя в раздевалку и хлопая в ладоши.

— Пора показать этим котам из Галифакса, что такое настоящая охота!

Команда с грохотом поднялась. Стук коньков по резиновому покрытию пола напоминал марш тяжелой пехоты.

Райт встал последним. Он трижды ударил крагой по стене над своим местом — раз, два, три — и вышел в коридор.

Впереди был лед. Холод.

И тишина, которую он должен был превратить в рев триумфа. Или в стон поражения.

Часть 4 [«Бар Шайба»]

Когда Моника открыла тяжелую дубовую дверь «Шайбы», на нас обрушилась лавина звуков.

Рев фанатов, звон посуды и раскатистый смех сливались в единый гул, от которого мгновенно заложило уши.

Внутри было жарко. Десятки людей в теплых куртках и изумрудно-зеленых джерси создавали эффект сауны, а воздух пропитался запахом хмеля, соленого попкорна и того самого липкого адреналина, который бывает только перед большой игрой.

— Сюда! — крикнула Моника, хватая меня за руку и буквально прорубая нам путь сквозь толпу.

Наш столик действительно был стратегическим — прямо напротив центрального экрана. Огромная плазма уже вовсю транслировала кадры с арены: камера летала над идеально гладким льдом «Скалы», который через считанные минуты превратится в поле битвы.

Я опустилась на высокий стул, стараясь сжаться и занять как можно меньше места. Мой графитовый худи казался здесь слишком блеклым, почти инородным на фоне блестящих пайеток и ярко-зеленого грима на лицах фанаток.

— Блэквуд, расслабься! — Моника чуть приобняла меня за плечи и подмигнула. Перед ней уже стояла высокая кружка темного эля с плотной шапкой пены.

— Ты выглядишь так, будто тебя ведут на эшафот, а не на лучший матч сезона. Посмотри вокруг!

Я покосилась на её пиво, а затем на свой запотевший стакан с содовой.

— Моника, если нас здесь поймают… — прошептала я, оглядываясь на хмурого вышибалу у входа.

— Нам нет девятнадцати.… и…

— Ой, брось, — она сделала внушительный глоток, даже не поморщившись.

— Старый Бобби знает моего дядю. В день дерби «Гарпий» в этом баре закон — это то, сколько ты готов оставить на чай.

- Пей свой лимонад и смотри на экран. Сейчас начнется магииииия…

Я фыркнула и повернула голову к барной стойке, у самого края сидела блондинка в джерси с фамилией «Стил» на спине, фанатично поправляя макияж, то и дело поглядывая на экран.

Кажется, она нарисовала номер 17 даже на веках. Для неё, как и для большинства здесь, Райт был недосягаемым богом, картинкой с баннера.

— Стил сегодня просто обязан размазать этих «Львов», — пробасил мужчина за соседним столиком, ударив кружкой по дереву.

— Я поставил на его «Индивидуальный хет-трик без ассистов». Если этот парень не подведет, я закрою свой кредит!

От этих слов мне стало физически тошно.

Отец Райта ждал рекордов.

Бариста ждал триумфа.

Этот мужик ждал денег. Город ждал шоу. И никто из них не думал о том, что чувствует парень, который прямо сейчас стоит в темном коридоре арены, втискивая пальцы в жесткие краги.

Внезапно гул в баре стих на мгновение, а затем взорвался с новой силой. На экране сменился кадр. Подтрибунное помещение. Коридор «Скалы».

Игроки «Гарпий» выходили на лед. Райт шел первым. Шлем скрывал его лицо, но я узнала его по осанке — по этой напряженной линии плеч, будто он действительно тащил на себе весь этот шумный, требующий зрелищ Сент-Джонс.

Моника, подавшись вперед сжала мою ладонь.

Камера взяла Райта крупным планом, когда он перешагнул бортик. На секунду он поднял голову, и его взгляд, пустой и ледяной, встретился с объективом. В баре послышались восторженные визги, но я похолодела. Я видела то, что было скрыто от остальных: он не дышал. Он стоял как каменное изваяние, и в его глазах не было жизни — только бесконечный, вымораживающий лед.

Тот самый лед, на который он сейчас должен был выйти, чтобы либо стать легендой, либо окончательно разбиться вдребезги под тяжестью чужих ожиданий.

Часть 5 [Арена «Скала», центр льда]

Скрежет лезвий о свежий лед звучал как тысячи маленьких взрывов. В «Скале» было оглушительно шумно, но для Райта этот звук превращался в белый шум. Он нарезал круги по своей зоне, чувствуя, как мышцы наливаются свинцовой тяжестью — не от усталости, а от зашкаливающего адреналина.

Форма «Северных Львов» из Галифакса слепила глаза. Агрессивно-красные джерси с тяжелыми золотыми вставками на плечах делали их визуально еще массивнее, напоминая доспехи древних легионеров. Они не просто раскатывались — они метили территорию, и золото на их груди хищно поблескивало в лучах прожекторов.

Их капитан, огромный защитник с коротким шрамом на подбородке, намеренно проехал по траектории Райта, заставив того резко затормозить. Красный бок его формы на мгновение перекрыл всё зрение Стила.

— Сегодня ты не доиграешь до третьего периода, Стил, — прорычал он, проезжая вплотную.

— Твой баннер в порту будет единственным, что уцелеет от тебя в этом городе к вечеру. Мы снимем с тебя шкуру, так что перья полетят во все стороны.

Райт даже не повернул головы. Он чувствовал, как за спиной вырос Эдмунд. Брат Элли уже сжал клюшку так, что та заскрипела, готовый в любой момент проучить наглеца в красном, но Райт выставил руку, останавливая его.

— Оставь его, Эд.

- Пусть мяукает, — Райт бросил это небрежно, даже не глядя в сторону соперника, но голос его прорезал гул арены.

— На льду будет только работа. Посмотрим, как вы свалите отсюда с поджатыми хвостами.

Стил поднял взгляд на трибуны. В ложе почетных гостей мистер Алистер Стил медленно поднялся со своего кресла. Он не аплодировал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и этот жест был понятнее любых слов: «Не разочаруй меня. Снова».

Часть 6 [Бар «Шайба». Секунды до сирены]

В баре «Шайба» наступила та самая звенящая тишина, которая бывает перед грозой. Сотни людей замерли с поднятыми бокалами, не сводя глаз с центрального экрана. Красные пятна формы соперников на льду казались тревожными сигналами опасности.

Сотни глаз прикованы к экрану.

— Сейчас начнется... — прошептала Моника, и я почувствовала, как её ладонь дрожит в моей.

На экране Райт встал в центральный круг.

ГОЛОС ДИКТОРА: - Вот это да! В последний момент Северные Львы меняют центрального! Невероятно, сам Джаспер Кинг встает на точку против Стила!

- Капитан против капитана в решающий момент! - Главное противостояние вечера!

Соперником Райта стал тот самый «Лев» со шрамом в своей вызывающе роскошной красно-золотой форме, он что-то шептал Стилу, пытаясь спровоцировать.

Райт на его фоне в своем черном джерси с изумрудно белыми вставками выглядел спокойным, как тихий туманный лес перед проливным дождем.

Но тут весь бар затаил дыхание, гадая, что может заставить ледяного Стила так резко сжать челюсть.

— Давай, Райт, покажи ему... — выдохнула Моника, впившись пальцами в край стола.

В этот миг для меня всё вокруг исчезло.

Исчез жар бара, исчезла Моника, исчез Сент-Джонс с его надеждами.

Остались только два человека в круге и черная точка, застывшая в воздухе между ними.

Я зажмурилась на долю секунды, и в темноте перед глазами вспыхнула надпись с того баннера у порта: «ВРЕМЯ ПОКАЗАТЬ КОГТИ».

Резкий свисток судьи разрезал тишину. Шайба коснулась льда. Грохот столкнувшихся тел и клюшек донесся из динамиков, и бар взорвался единым, сумасшедшим ревом.

Игра началась…

Глава 6 «Шесть секунд до вечности»

Часть 1 [Райт. Центр льда, первый период]

Джаспер Кинг пах наглостью и дорогим парфюмом, который не помогал скрыть кислый запах пота. Он наклонился так близко, что его шлем почти коснулся моего.

- Слышишь этот шум, Стил? — прошипел он, и его глаза за решеткой шлема хищно блеснули.

— Это город ждет твоего падения. Тебя здесь все выставили на витрину, как породистую собаку, но мы оба знаем: ты просто трус, который боится не забить. Если ты промахнешься сегодня, тебя сотрут в порошок быстрее, чем закончатся эти шестьдесят минут.

- Ты не капитан, Райт Стил. Ты просто кусок дерьма!

Я не ответил. Я смотрел на руку судьи, в которой была зажата шайба. Каждая мышца была натянута, как струна, готовая лопнуть. Судья разжал пальцы. Черная точка сорвалась вниз.

Джаспер рванулся первым, его клюшка уже почти коснулась диска, но я был быстрее. Я не стал играть «по учебнику». Вместо того чтобы отбросить шайбу назад, в крюк стоявшего за спиной Эдмунда, я резким, сухим движением пробросил её вперед — прямо между ног Джаспера.

В ту же секунду я всем весом врезался в него, впечатывая его плечом в лед так, что у него выбило дух. Когда он повалился назад, я на мгновение задержался над ним, глядя сверху вниз сквозь решетку маски.

— Слишком много слов для того, кто сейчас будет глотать крошку, — бросил я мертвенно-спокойным голосом.

— Свободен.

Я не ждал поддержки. Я подхватил свою же шайбу и устремился вперед.

— Стил, пас! — крикнул Эдмунд где-то справа, но я не повернул головы, только вспомнил его слова из раздевалки: - Решишь поиграть в «героя-одиночку», я первым постараюсь впечатать тебя в борт.

= Надеюсь этого не произойдет, прости Эд - подумал я про себя.

Первый период напоминал легализованную бойню. Красные джерси «Львов» мелькали перед глазами, как вспышки крови. Джаспер, придя в себя, не давал мне дышать, но его ярость была хаотичной, а моя — ледяной и точной. Я не смотрел на команду. Я смотрел только на ворота.

В какой-то момент я перехватил шайбу в средней зоне, просто «выкрав» её у защитника. Я шел на двоих оборонцев сам, на безумной скорости. Обманный финт, жесткий стык плечом — и я вырвался на оперативный простор.

Замах. Удар. Шайба со звоном, от которого заложило уши, вонзилась в девятку.

1:0.

Трибуны взорвались. Рев семи тысяч глоток ударил в купол арены, но я не чувствовал радости. Я поднял взгляд на камеру, которая подъехала к борту.

Я чувствовал, что где-то там, в дыму бара, Элли смотрит на меня. И я хотел, чтобы она увидела в моих глазах не триумф, а ту цену, которую я за него плачу.

Часть 2 [Элли. Бар «Шайба»]

— ГО-О-О-О-О-ОЛ! — рев Моники перекрыл даже грохот колонок.

Она вскочила размахивая руками, и едва не задела кружку с элем.

Весь бар «Шайба» в одно мгновение превратился в какой-то сумасшедший дом. Мужчины в черно-изумрудных джерси обнимались, кто-то ударил кулаком в стену от восторга, а бармен начал разливать бесплатные шоты, не переставая орать: «Стил! Стил! Стил!».

А я замерла, вцепившись пальцами в край липкого стола. На огромном экране Райт стоял посреди льда. Его команда налетела на него, хлопая по плечам и шлему, но он реагировал механически.

Камера взяла крупный план.

Райт медленно снял шлем, чтобы вытереть пот, и на секунду всё вокруг для меня исчезло.

Я видела только его лицо. На скуле алела свежая царапина, смешиваясь с каплями пота, которые стекали по его подбородку. Но страшнее всего были его глаза.

В них не было победного азарта. В них была черная, вымораживающая пустота. Он смотрел прямо в объектив, и его взгляд был направлен будто сквозь экран — туда, где никто не сможет его достать.

Это не был взгляд героя. Это был взгляд человека, который только что добровольно затянул петлю на своей шее еще туже.

— Эл, ты видела?! Он просто уничтожил этого самодовольного придурка! — лицо Моники сияло от возбуждения.

— Это лучший гол в сезоне! Весь Сент-Джонс теперь Райта на руках носить будет!

— Он не герой, Мон... — прошептала я, но мой голос утонул в очередном приступе фанатского рева. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Он сделал это. Он забил. Он дал отцу и городу то, чего они требовали. Но какой частью себя он пожертвовал ради этого броска?

Мне стало физически тошно от этого восторга. Эти люди любили его за голы, но они ненавидели бы его за слабость и уж тем более за проигрыш.

Я была единственной, кто помнил, как он плакал и сколько он тренировался на этом самом льду с самого детства.

— Я сейчас... мне нужно выйти, — я резко поднялась, опрокинув свой стакан с содовой.

— Эй, ты куда? Сейчас же начнется второй период! — крикнула Моника мне вдогонку, но я уже не слушала.

Я продиралась сквозь толпу, мимо потных тел и сияющих лиц. Мне нужно было прочь из этого бара. Прочь от этого фальшивого праздника. Когда я выскочила на улицу, холодный атлантический воздух ударил мне в лицо, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать. Я знала, что должна быть на арене. Не на трибуне, среди тех, кто жаждет крови, а там, где он сможет меня увидеть.

Я сорвалась с места и побежала в сторону порта, туда, где за бетонными стенами «Скалы» Райт Стил прямо сейчас готовился снова выйти на лед, чтобы окончательно разбиться.

Часть 3 [Элли и Райт. Подтрибунное помещение]

Дорога до «Скалы» заняла вечность, хотя я бежала так, что легкие горели от холодного портового воздуха. Огромный баннер с Райтом, будто смотрел мне в спину подгоняя своим ледяным взглядом.

У служебного входа было непривычно тихо — все охранники прильнули к мониторам в своих каморках.

Мои пальцы дрожали, когда я приложила старый пропуск, который Эдмунд сделал мне «на всякий случай».

Писк электронного замка прозвучал как сигнал к началу моей собственной игры.

Внутри «Скалы» пахло совсем иначе, чем в баре. Здесь стоял запах жженой резины от коньков, острого льда и тяжелого, соленого пота.

Гул трибун сверху доносился сюда приглушенным, утробным рокотом, от которого вибрировал бетон под ногами.

Я знала, где его искать, оставалось только надеяться, что я успела во время.

В дальнем конце коридора, за запасными воротами, была ниша, скрытая в тени. Там всегда было темнее всего.

Секунда.. и я увидела его со спины.

Райт стоял, прислонившись лбом к холодной бетонной стене. Его джерси была расстегнута у ворота, обнажая напряженные мышцы шеи. Он был без шлема, и его темно-русые волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу.

Он тяжело, рвано дышал, и каждый его вдох отдавался во мне физической болью.

— Ты обещал уйти, если я постучу дважды, — мой запыхавшийся голос в этой пустой тишине прозвучал слишком громко.

Райт не обернулся, но я увидела, как его плечи на секунду замерли.

— Шесть секунд, Пятнышко, — его голос был хриплым, едва узнаваемым.

— Помнишь?

Ты постучала в ту дверь на шестой секунде.

Он медленно повернулся. Его лицо в полумраке казалось бледным, почти прозрачным, и только свежая царапина на скуле горела ярко-красным.

В его взгляде больше не было той пустоты, что я видела на экране. Там была лишь агония.

— Все таки пришла? Зачем? — он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние, от него исходил невыносимый жар, смешанный с уже полюбившимся ароматом кедра и терпкого кофе.

— Хотела убедиться правдивы ли были твои слова?

- Как видишь, я еще не растаял.

Пауза.

— Посмотри на меня, Эл, Посмотри…

Твой брат прав. Я — как загнанный зверь.

Пауза.

Я забиваю голы, я приношу деньги, я кормлю этот город зрелищами.

Разве не этого сейчас ты хотела услышать?

Он почти прижал меня к стене. Его руки в жестких крагах уперлись в бетон по обе стороны от моей головы.

— НЕТ! Я только хотела, чтобы ты жил, Райт! — я почти кричала, глядя ему прямо в глаза.

— А ты не живешь. — Ты медленно умираешь под этими прожекторами.

— Тот баннер в порту… он не про тебя. Он про того, кого они хотят видеть.

Но я вижу тебя. ТЕБЯ.. Настоящего.

Того, кто хочет просто бросить эту клюшку и уйти сейчас со мной.

Райт замер. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его частое дыхание на своих губах. Его взгляд упал на мой изумрудный шарф, и он вдруг горько усмехнулся.

— Ты надела цвета моей команды, Пятнышко. Ты уже часть этой системы, даже если ненавидишь её.

Он опустил голову, прижимаясь лбом к моему плечу. Я почувствовала, как его всего трясет от зашкаливающего адреналина и усталости.

— Стукни по этой стене, Элли, — прошептал он мне в куртку.

— Дважды. И я клянусь… я не выйду на второй период. Я просто сниму эту форму и мы уйдем отсюда через черный ход. Мне плевать на отца. Мне уже плевать на НХЛ. Просто дай мне повод.

Моё сердце пропустило удар. Это был момент истины. Я могла спасти его прямо сейчас. Могла прекратить эту пытку. Я подняла руку. Мои пальцы коснулись холодного, шершавого бетона.

Один...— выдохнул он.

Я ударила один раз.

Райт зажмурился, ожидая второго удара. Он был готов сдаться. Готов был разрушить всё ради секундной тишины рядом со мной.

Но я не ударила второй раз. Вместо этого я положила ладонь на его мокрую щеку, заставляя его поднять голову.

— Победи их всех, Райт Стил, — прошептала я, и мои слезы наконец обожгли кожу.

— Сделай это не для отца. Не для Сент-Джонса.

Сделай это для того мальчика, которого я впервые увидела на льду тринадцать лет назад.

Докажи им, что ты — не их игрушка.

Ты — это ты.

— А когда всё закончится… я буду ждать тебя.. я всегда буду ждать тебя.

Наверху прозвучал резкий звонок, призывающий команды на лед.

Райт отстранился. Его взгляд изменился — лед в нем стал прозрачным и острым, как бритва. Он больше не был пустым. В нем появилась цель.

— Матч еще не окончен, Пятнышко, — он схватил свой шлем с пола и на мгновение прикоснулся губами к моей руке. — но этот раунд за тобой.

Он развернулся и побежал в сторону яркого света арены, а я осталась стоять в темноте, слушая, как рев трибун приветствует его возвращение.

Глава 7 «Точка невозврата»

Часть 1 [Райт. Второй период]

Когда я вылетел из подтрибунки на лед, морозный воздух арены ударил в легкие, как чистый адреналин. В ушах всё еще стоял шепот Элли: «Победи их всех»...

На вбрасывании я снова встретился взглядом с Джаспером. Он ухмылялся, уверенный, что в первом периоде «прощупал» мои слабые места. Но он не знал одного: тот Райт Стил, которого он провоцировал десять минут назад, остался в темном коридоре подтрибунки.

Судья бросил шайбу. В этот раз я не просто выиграл касание. Я буквально вколотил крюк клюшки в лед, вырывая шайбу вместе с крошкой. Джаспер попытался зацепить меня за крагу, но я резко развернулся и так приложил его корпусом, что он отлетел к борту с глухим, костлявым стуком.

— Эй, Стил! Это фол! — взревел кто-то из «Северных Львов».

Я даже не обернулся. Сейчас мне было плевать на свистки. Мне было плевать на штрафные минуты. Я играл грязно. Я шел в стыки там, где можно было уклониться. Я подбивал клюшки, я использовал локти, я превратился в черную тень, которая выжигала лед. Мои движения стали рваными, опасными.

В середине периода Джаспер снова оказался рядом. Он был в бешенстве.

— Что, сучка, решил поиграть в крутого? — он замахнулся, пытаясь ударить меня по ребрам вслепую. Я перехватил его руку на лету, почти вывернув кисть, и прошипел прямо в решетку его шлема:

— Я только начал, Кинг. Молись, чтобы сирена прозвучала быстрее.

Дополнение

«Львы» быстро поняли, что я перестал играть на команду. Как только я забил вторую шайбу, сделав счет 2:0, они начали ловить меня на ошибках.

Первую ответную шайбу привез Маркус Берг, их ведущий защитник-тяжеловес. Пока я у борта в очередной раз впечатывал Джаспера в стекло, Берг перехватил шайбу, оставленную без прикрытия в моей зоне, и мощным щелчком от синей линии прошил нашего вратаря. Миллер даже не успел вскинуть ловушку.

2:1.

Трибуны «Львов» взревели!!!

Вторая шайба была полностью на моей совести. В середине второго периода я снова полез на рожон. Вместо того чтобы перекрыть зону, я погнался за Джаспером, желая еще раз почувствовать как хрустят его ребра под моим плечом.

Я его достал, но ценой позиции. Джаспер, падая, успел отбросить шайбу на ход своему нападающему — Лукасу Смиту. Тот вылетел один на один с Миллером и хладнокровно уложил шайбу в нижний угол.

2:2.

«Скала» на секунду затихла, а потом взорвалась свистом. Я чувствовал на себе яростный взгляд Эдмунда, и команды.

А еще вкус крови во рту и дикое, неконтролируемое желание вырвать эту победу — не для клуба, не для таблицы, а чтобы заткнуть всех.

Я видел, как отец в ложе подался вперед. Он не улыбался, но его глаза горели хищным интересом. Он видел ярость и злость, которую сам дрессировал во мне годами, и этот Райт Стил наконец-то сорвался с цепи. Но он ошибался — я рвал жилы не для него, я хотел поскорее покончить с этим матчем ради неё.

Часть 2. [Элли. Подтрибунка / Туннель]

Я не ушла. Я стояла в проходе, прижавшись к бетонному косяку, откуда был виден край площадки. Райт был страшен. Это не был тот техничный, выверенный хоккей, который я обычно видела по ТВ. Это была война. Каждый раз, когда он врезался в соперника, я вздрагивала от звука удара защиты о борт.

— Он сошел с ума... — прошептал стоящий неподалеку техник стадиона.

— Он же схватит удаление до конца матча.

Райт действительно балансировал на грани фола и безумия. Но странное дело — команда почувствовала этот ток. Эдмунд и остальные ребята заиграли так, будто в них вкачали литры чистого электричества. Они шли за своим капитаном в самый ад, доказывая, что носят название «Гарпий» не просто так.

За пять минут до конца матча счет был равным — 2:2. Напряжение в «Скале» достигло предела. Семь тысяч человек стояли на ногах. Я зажмурилась на секунду. Пожалуйста, Райт... держись… только не падай.

Часть 3. [Райт. Хет-трик]

Две шайбы уже были моими, но жажда внутри только росла. Мир сузился до размеров черного диска, прыгающего по изрезанному льду.

Эдмунд впечатал защитника в борт у нашей синей линии и выцарапал шайбу. Я видел, как он уже заносит клюшку для идеального паса под мой бросок — мы отрабатывали эту «двоечку» до автоматизма тысячи раз. Эд ждал, что я приму передачу, и мы выйдем в контратаку как команда. Как образцовые капитан и ассистент.

Но я не стал ждать.

Вместо того чтобы выйти на свободный лед для приема паса, я сам нырнул в самую гущу, буквально вырывая шайбу из-под клюшки зазевавшегося «Льва» еще до того, как Эд успел сделать движение. Это было нагло. Это ломало всю нашу тактику. Я слышал, как Эдмунд что-то крикнул мне вслед — удивленно или зло, я не разобрал, — но я уже несся вперед.

Двое защитников «Львов» кинулись мне наперерез, пытаясь зажать в «коробочку». В любой другой день я бы сыграл по схеме, отпасовал назад открывшемуся Эду... но не сегодня. Сегодня я был один, как будто против всего мира. Я пробросил шайбу между коньков первого, ушел на вираж, задевая плечом второго так, что тот рухнул на лед. Путь был открыт. В голове пульсировало: «Сам. Только сам».

Я чувствовал, как пот застилает глаза, как легкие разрываются от нехватки кислорода. Но в моей голове не было пустоты. Там была Элли. Её ладонь на моей щеке. Её «Я всегда буду ждать тебя».

За воротами я заложил такой крутой вираж, что лезвие конька заскрежетало по бетону под тонким слоем льда. Я почти лег на бок, удерживая равновесие на грани падения. Выскочив на пятак, я увидел лишь испуганные глаза вратаря. Ложное движение плечом, звон штанги... Тишина. И следом — такой оглушительный взрыв трибун, что, казалось, крыша «Скалы» сейчас рухнет. Я вогнал шайбу в правую «девятку». Мой хет-трик. Моя третья шайба за вечер.

Все как будто сошли с ума. На лед полетели кепки. Весь стадион скандировал мою фамилию, но я не праздновал. Я просто согнулся, упираясь руками в колени, и жадно глотал воздух. Ко мне подлетел Эдмунд, повалил на лед, сверху навалилась вся команда. Они орали, смеялись, били меня по шлему. А я смотрел, улыбаясь сквозь кучу тел, туда — в темноту туннеля. Потому что я знал, что она там.

[Трибуны. Момент триумфа]

Когда третья шайба вонзилась в сетку, «Скала» превратилась в извергающийся вулкан. Но если бы кто-то мог на мгновение приглушить этот рев, он увидел бы две абсолютно разные картины.

В ложе почетных гостей, за толстым звуконепроницаемым стеклом, царила кладбищенская тишина. Мистер Стил даже не вздрогнул. Пока все вокруг вскакивали с мест, он медленно, почти лениво, поправил запонку на левом рукаве своего безупречного костюма. Его лицо не выражало ни гордости, ни радости — только холодную расчетливость ювелира, который убедился, что огранка алмаза прошла успешно. Рядом с ним мать Райта судорожно сжала в руках дорогую сумочку, глядя на сына не как на героя, а как на маленького мальчишку, который только что прыгнул в пропасть со скалы.

— Дисциплина хромает, — не поворачивая головы, бросил мистер Стил жене.

— Слишком много лишних движений. Он играет на эмоциях, а эмоции — это мусор. С завтрашнего дня удвоим тренировки.

В это же время в тридцатом секторе отец Эдмунда подхватил жену на руки и закружил её.

— Видала?! — орал он, и его лицо сияло от гордости.

— Видала, как наш Эдди впечатал того защитника? Он буквально выгрыз эту шайбу из-под носа у «Львов»! А Райт... черт возьми, этот парень просто машина! Наш пацан! Наш!

— Посмотри на них, — смеялась мать Элли, вытирая слезы радости и поправляя сбившийся шарф.

— Они так повзрослели на этом льду... В её глазах не было оценок. Она видела двух мальчишек, которые когда-то делили один термос с какао на самых первых тренировках. Она прижала ладонь к сердцу, глядя, как её сын, раскрасневшийся и счастливый, орет что-то победное в камеру.

— Слава богу, живые. Слава богу, вместе. Они сегодня лучшие, правда? Оба наши...

[Бар «Шайба». Тотализатор]

— ДА-А-А-А! СОСИ, ДЖАСПЕР! — Старый Хэнк в баре «Шайба» опрокинул стул, вскакивая на ноги. Он тряс своей квитанцией перед лицом бармена.

— Вы видели?! Он не дал пас! — Хэнк захлебывался от восторга.

— Все ставили на командную игру Стила, на его «благородство»! А я знал! Я знал, что в этом парне сидит дьявол! Хэнк поставил на «Индивидуальный хет-трик без ассистов». Коэффициент был безумным — 1 к 50. Никто в Сент-Джонсе до конца так и не верил, что капитан Стил превратится сегодня в такого эгоистичного бойца.

— Наливай всем двойной виски! — проорал Хэнк, хлопая пачкой денег по стойке.

— Стил сегодня похоронил своего выскочку папашу прямо на этом льду! За грязную игру! За каждую разбитую морду! За хет-трик!!!

- Урааааа прогремел шум толпы в ответ. Моника была безумно рада, но эту радость заглушал внезапный побег Элли из бара. Она набрала еще одно смс… но в ответ от Элли пришло только сухое: - Все хорошо, за меня не волнуйся!

Часть 4 [После сирены. Элли. Туннель]

Матч закончился и «Львы» позорно покинули лед под свист трибун,

Я понимала, что Райт должен был идти в раздевалку. Должен был давать интервью, должен был подняться к отцу.

Стоя в полумраке я видела как тренер обнял его, а он в ответ похлопал его по спине и прошел мимо всех игнорируя вспышки камер.

Я не ожидала, но он зашел в туннель, где пахло сыростью и бетоном, я стояла там же.

Бледная, с мокрыми от слез глазами, в своем нелепом изумрудном шарфе, который сейчас казался мне самым дорогим знаменем в мире.

Райт Стил остановился в паре метров.

С него градом катился пот, джерси была порвана на плече, губа разбита, а на лице добавилось синяков. Он выглядел как проигравший в уличной драке, а не как звезда матча.

— Хет-трик, Райт.. ты видел? — прошептала я, делая шаг навстречу.

— Ты видел, как они замолчали, когда ты забил?

Райт сорвал с себя краги, бросив их на бетон, и в один шаг преодолел расстояние между нами.

Он не стал спрашивать разрешения, просто обхватил мое лицо ладонями — всё еще горячими от игры — и притянул к себе.

— Мне плевать на них Пятнышко, — выдохнул он мне прямо в губы.

— Главное, что ты это видела.

Но покой длился недолго:

— Райт! — ледяной, властный голос разрезал пространство туннеля. В десяти метрах от нас стоял Алистер Стил. Он смотрел не на сына-героя. Он смотрел на мои руки, которые всё еще касались локтей Райта.

— В раздевалку. Живо, — процедил отец.

— Тебя ждет пресса. И у нас серьезный разговор по поводу твоей «грязной» игры.

Райт напрягся, его челюсти сжались. Я почувствовала, как его пальцы до боли впились в мои плечи.

— Иди.

— Я буду ждать... на старой пристани... — успела быстро прошептать я чтобы услышал только он.

Райт еще секунду смотрел на отца с такой ненавистью, что мне стало холодно. А потом он медленно наклонился и почти невесомо коснулся губами моего виска.

— Пятнышко… — прошептал он, и спустя мгновение его фигура скрылась за властной спиной его отца.

Глава 8 «Соленый ветер свободы»

Часть 1 [Райт. Раздевалка]

Я ворвался в раздевалку на несколько минут раньше отца, надеясь на краткую вспышку тишины, но стоило мне толкнуть дверь, как на меня обрушился оглушающий рокот.

— ВОТ ОН! ЛЕГЕНДА! — взревел Миллер, наш вратарь.

Этот огромный парень, который весь матч стоял в воротах как бетонная стена, сейчас первым подлетел ко мне. Он еще не успел снять свои массивные щитки, поэтому каждое его движение отдавалось грохотом. Миллер схватил меня за плечи и с силой встряхнул:

— Стил, ты сегодня был просто психопатом! Я думал, ты Джаспера прямо в лед закатаешь!

Тут же подскочил Джексон, наш самый молодой крайний нападающий, которого мы все звали «Джаксом».

Он был воплощением чистого восторга — глаза горят, шлем набекрень.

— Кэп, это был лучший хет-трик в истории Сент-Джонса! — заорал он, и в ту же секунду над моей головой хлопнула пробка.

Ледяной, шипучий поток шампанского обрушился на меня. Спирт мгновенно обжег свежую царапину на скуле и разбитую губу. Я зажмурился, чувствуя, как липкая жидкость затекает под джерси, смешиваясь с потом. Парни подхватили меня под локти и потащили в центр, к логотипу «Гарпий» на полу.

Меня начали подбрасывать.

Раз. Два. Три.

В эти секунды полета я чувствовал себя по-настоящему живым.

Искренняя радость и запах победы.

Эдмунд стоял чуть поодаль, прислонившись к своему шкафчику.

Он уже стянул джерси, оставшись в мокрой от пота термухе.

На его лице блуждала странная улыбка — смесь дикого восторга и легкого недоумения. Когда меня наконец поставили на пол, он подошел и с силой впечатал кулак в мой наплечник.

— Ты — эгоистичный кусок дерьма, Райт, — громко произнес он, чтобы все слышали.

В раздевалке на секунду стало тише.

— Ты украл у меня стопроцентный ассист.

Эд выдержал театральную паузу, а потом притянул меня к себе в жестком, мужском объятии, едва не раздавив мне ребра.

— Но черт возьми, это было круто.

Это был ты, старик. Настоящий ты.

Парни снова взревели, возобновляя обливание, но я заметил, как Эдмунд внимательно посмотрел на дверь. Он знал, кто должен войти следом.

И его взгляд стал серьезным.

Я чувствовал, как триумф медленно начинает горчить на языке. Шампанское высыхало, оставляя липкий след, а в коридоре уже слышались тяжелые, размеренные шаги человека, для которого этот праздник был лишь «мишурой».

Часть 2

Как только дверь в раздевалку распахнулась и на пороге возник силуэт моего отца, в помещении мгновенно стало на десять градусов холоднее.

Смех оборвался.

Отец прошел в центр, не обращая внимания на лужи на полу и брошенную экипировку.

Его лакированные туфли выглядели здесь инородно.

— Все вон, — бросил он.

Команда не заставила себя ждать. Даже Эдмунд, бросив на меня сочувственный взгляд, быстро ретировался.

Мы остались одни.

Я сидел на скамье, тяжело дыша, и чувствовал, как на лице засыхает пот вперемешку с солью, кровью и чуть сладковатым привкусом шампанского.

Отец остановился в паре шагов, брезгливо окинув взглядом мою порванную на плече джерси.

Он молчал долго — это была его любимая тактика, заставлять собеседника чувствовать себя виноватым еще до того, как будет произнесено первое слово.

— Ты выглядишь как портовая шлюха, Райт, — наконец произнес он.

Его голос был тихим, но он резал воздух лучше, чем коньки — лед.

— Ты выиграл матч, но проиграл лицо. Эта твоя... «импровизация» во втором периоде. Эти дешевые стычки. Ты правда думал, что я оценю этот цирк?

Я поднял голову, чувствуя, как подсыхающая корка шампанского стягивает кожу.

— Мы победили, отец. Хет-трик. Сент-Джонс в экстазе. Разве не этого ты хотел?

Отец медленно сократил расстояние, наклонившись ко мне. От него пахло дорогими сигарами и стерильностью — запах, который я ненавидел с детства.

— Я хотел лидера. Стратега. Человека, который контролирует ситуацию, а не парня, который несется по льду, ослепленный собственной яростью.

Ты играл как зверь, сорвавшийся с цепи. А зверям место в клетке, а не в совете директоров.

- Я покорно молчал, ожидая следующего удара в спину, думая про себя давай старик, чем на этот раз удивишь.

Отец на мгновение задержал взгляд на моей скуле, где всё еще сочилась кровь, смешиваясь с липким шампанским. В его глазах не было сочувствия — только холодный расчет, как будто он прикидывал, сколько грима потребуется, чтобы скрыть это «недоразумение» перед камерами.

— Я видел тебя в туннеле, — бросил он вкрадчиво, и моё сердце на секунду пропустило удар.

— С сестрой Эдмунда.

Он выпрямился, поправляя идеально накрахмаленные манжеты.

— Любовь — это роскошь для тех, кому нечего терять, Райт, согласен? - вопрос естественно был риторическим.

Ты же хочешь быть «самостоятельным»? Хочешь сам распоряжаться своей жизнью?

Он горько усмехнулся, и этот звук был страшнее крика.

— Тогда запомни: у независимости высокая цена.

— Ты хочешь играть во взрослого мужчину? Отлично. Мы сыграем по твоим правилам. Я дам тебе эту иллюзию свободы. Но за каждый твой «грязный» финт на льду, за каждую секунду, потраченную на глупые сантименты, ты будешь платить вдвойне. С завтрашнего дня тренировки увеличиваются в два раза.

Никаких выходных. Никаких прогулок с друзьями.

Ты будешь жить на этом льду, пока не вытравишь из себя эту спесь.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Это не слабость, отец.

— Это именно она, — отрезал он, уже направляясь к выходу.

— А теперь вставай. Умойся и приведи себя в человеческий вид.

Через пятнадцать минут пресс-конференция.

Ты улыбнешься им всем, Райт.

Ты поблагодаришь спонсоров, ты скажешь, что твоя игра была «частью продуманной стратегии команды Стил». Ты скажешь всё, что я велел тебе выучить.

Он остановился у двери, не оборачиваясь. — Не разочаруй меня еще раз. Сегодня ты и так слишком близко подошел к краю.

Часть 3 [Райт. Пресс-центр]

Я стоял перед зеркалом в туалете раздевалки, смывая ледяной водой остатки шампанского и чужой крови. Лицо горело. Царапина на скуле припухла, но мне было плевать.

Я натянул смокинг, который предусмотрительно выбрал мне отец и пригладил мокрые волосы.

«Улыбнись им, Райт.

Поблагодари спонсоров».

Голос отца эхом отдавался в черепе. Я видел его отражение в зеркале, хотя он уже ушел.

Когда я вошел в зал пресс-конференций, он встретил меня духотой и слепящим светом софитов, которые били по глазам. Вспышки камер напоминали пулеметные очереди.

Я сел за длинный стол, уставленный микрофонами. В первом ряду, прямо напротив меня, сидел отец. Он не сводил с меня глаз, и этот взгляд был тяжелее, чем вся защита «Львов».

Он слегка кивнул, едва заметным жестом поправив манжету — сигнал, что пора начинать спектакль. Рядом с ним лежал листок с моей речью, который мне сунули в руки перед входом. Я положил его перед собой.

— Райт Стил, поздравляем с победой! — выкрикнула журналистка с микрофоном из «Сент-Джонс Спортс»

— Скажите, ваш хет-трик сегодня — это результат долгой подготовки или чистая удача?

Я бросил короткий взгляд на листок. Горло пересохло, слова казались бумажными.

— Это результат... дисциплины, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Команда следовала стратегическому плану, который был заложен еще в начале сезона. Хоккей — это прежде всего расчет и выполнение тренерской установки.

Отец едва заметно кивнул. Он был доволен. Я видел, как он чуть расслабил пальцы лежащие на ногах.

— Но ваша игра во втором периоде была крайне агрессивной, — подал голос другой репортер.

— Многие считают, что вы намеренно провоцировали соперника. Это тоже часть «стратегического плана»?

Я снова посмотрел в листок.

Там было написано: «В пылу борьбы возможны издержки, но мы всегда придерживаемся рамок спортивной этики...»

Я открыл рот, чтобы прочитать это, но слова застряли в горле.

Вспышки камер вдруг стали невыносимыми. Я почувствовал себя экспонатом в музее, который должен стоять ровно и не дышать, чтобы не портить витрину.

Мой взгляд скользнул в самый конец зала. Там, прислонившись к дверному косяку, стоял Эдмунд. Он не хлопал, не улыбался — он просто смотрел на меня так, будто видел насквозь и в его глазах я увидел отражение того мальчишки с разбитыми коленями из нашего детства.

Эд видел этот листок, и невидимый ошейник, который отец затягивал всё туже на моей шее.

В этот момент листок в моих руках вдруг стал нестерпимо тяжелым.

Я медленно сжал пальцы, превращая «правильные слова» в бесформенный комок бумаги, и просто отложил его в сторону. В зале мгновенно наступила такая тишина, что я услышал, как скрипнули кожаные лакированные туфли отца в первом ряду.

— Знаете... — начал я, отодвигая микрофон ближе. Голос стал тише, но теперь в нем была та самая сталь, которую отец так долго пытался выковать, не понимая, что она обернется против него.

— Можно долго говорить о дисциплине и планах. О бизнесе и «правильном образе». Но иногда огни этой арены светят так ярко, что ты просто перестаешь видеть небо.

Ты забываешь, зачем вообще вышел на этот лед.

Я поднял глаза и посмотрел прямо в объектив центральной камеры, зная, что Элли обязательно это посмотрит.

— Но сегодня, на шестой секунде которая длилась для меня вечность, я поднял голову и я увидел созвездия, которые всегда указывали мне путь. И только это имеет для меня значение.

В зале взорвался хаос.

Журналисты повскакивали с мест, перекрикивая друг друга: «Какие созвездия?», «Райт, это метафора для НХЛ?», «Стил, это ваше последнее слово?».

Я встал, не дожидаясь конца конференции. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. А потом начался хаос. Я видел, как лицо отца медленно багровеет, как он поднимается со своего места, но его фигура больше не казалась мне такой огромной.

Я прошел мимо него, чувствуя на затылке его ледяной взгляд, но мне было уже все равно. Я сорвался к выходу у меня было очень мало времени, чтобы добраться до неё.

Часть 4 [Элли. Причал]

Я ждала его у старого причала, подальше от огней арены и вспышек репортеров.

Здесь пахло солью, старой мокрой древесиной и надвигающимся штормом. Океан внизу глухо, тяжело бился о бетонные сваи, словно предупреждая о чем-то.

Прошло почти два часа. Фанаты стали покидать стадион, а со стоянки у ледовой арены потянулись потоки машин

Я начала думать, что он не придет.

Что мистер Стил уже запер его в своем «стеклянном замке» или отдал на растерзание журналистам.

И вдруг тишину порта разорвал рев мотора. Черный пикап затормозил в нескольких метрах от меня, подняв облако пыли и гравия. Дверь распахнулась, и из машины вышел человек, в котором было трудно узнать того идеального капитана с баннера.

На нем была простая черная толстовка, капюшон скрывал лицо, старые джинсы... Никаких камер, никаких дорогих костюмов.

В этом полумраке он выглядел как обычный двадцатилетний парень, который просто сбежал из дома.

— Райт? — я сделала робкий шаг вперед.

Он подошел вплотную. В тусклом, мигающем свете портовых фонарей я увидела, что его взгляд всё еще «горит» тем самым опасным огнем, что был на льду.

— Я сбежал через черный ход прачечной, — он хрипло рассмеялся, и в этом смехе было столько мальчишеской, сумасшедшей радости, что у меня перехватило дыхание.

— Вот бы увидеть лицо моего агента, который нашел в раздевалке вместо капитана «Гарпий» его дорогой смокинг, сиротливо висящий на крючке.

— Ты сумасшедший, Стил. Тебе же так сильно влетит за это, — я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Моё сердце колотилось в унисон с его шагами.

— Мне плевать, Пятнышко, — Райт сделал еще шаг, сокращая расстояние до минимума. Я почувствовала жар, исходящий от него, несмотря на ледяной ветер с Атлантики.

— Пусть лишают бонусов, пусть штрафуют, пусть запирают в спортзале на вечность. Впервые за столько лет я чувствую, что лед под ногами не проламывается.

— Впервые я чувствую себя по-настоящему... живым.

Он медленно поднял руку. Его пальцы, всё еще покрасневшие от жесткой игры, осторожно коснулись края моего изумрудного шарфа. Его рука слегка дрожала.

— Ты всё еще в нем... — его голос стал тише, глубже.

— Я обещала, что буду ждать, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает от нежности.

Райт вдруг резко, почти отчаянно притянул меня к себе, пряча лицо в изгибе моей шеи. Я почувствовала, какой он горячий, и как тяжело он дышит, будто только что закончил самый важный забег в своей жизни. Он сбросил с плеч тяжесть этого проклятого матча, ожидания отца и холода, в котором он жил годами.

— Элли... — его голос сорвался прямо мне в кожу.

— Не уходи больше. Пожалуйста. Даже если завтра весь этот город решит, что я больше не их герой. Мне нужно, чтобы ты видела во мне того пацана. Которому больно. Который ошибается. Который просто хочет быть рядом с тобой.

Я обняла его в ответ, чувствуя под ладонями его бешено бьющееся сердце — быстрое, живое, непобежденное.

В этот момент он не был Капитаном Стилом. Он был просто моим Райтом.

— Ты никогда не был для меня просто героем, Райт Стил, — я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты всегда был моей самой яркой звездой. Даже когда тучи были такими густыми, что я почти теряла тебя из виду.

Он поднял голову. Теперь между нами не было ни защитного стекла, ни камер, ни тени его отца. Только соленый ветер и шелест волн, разбивающихся о сваи. Его взгляд упал на мои губы, и время в порту как будто остановилось.

— Знаешь, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего лица,

— В хоккее шесть секунд — это вечность.

За шесть секунд можно спасти матч или проиграть всё. Но мне кажется, я ждал этих шести секунд тринадцать лет.

Он медленно сократил последние миллиметры, а я притянула его за толстовку еще ближе, будто пытаясь спрятать от всего, что ждало нас завтра. Его поцелуй сначала был осторожным, почти неверящим, словно он боялся, что я исчезну, как морок.

Но через мгновение он стал отчаянным и глубоким, со вкусом соли, ветра и долгожданной свободы.

В нем было всё наше долгое молчание и вся та ярость, с которой мы защищали друг друга от этого мира.

Это было наше солнце, которое наконец-то пробилось сквозь вьюгу и вечный туман Сент-Джонса.

В ту ночь на заброшенной пристани мы оба знали: завтра мир может рухнуть. Но сегодня... сегодня мы наконец-то были дома, двое взрослых детей, которые наконец нашли друг друга.

Глава 9 «Ложка ванильного мороженого»

Часть 1 [Элли. Дом родителей]

Я стояла у окна в своей комнате, прижавшись лбом к холодному стеклу. На улице «Сент-Джонс» медленно затягивало серым туманом, но внутри меня всё еще полыхал тот самый огонь с заброшенной пристани.

Мои губы до сих пор покалывало. Если закрыть глаза, я всё еще чувствовала вкус соли, ветра и... его. Райт в тот вечер пах холодом арены и отчаянием, которое наконец-то нашло выход. Наш поцелуй не был красивой картинкой — он был честным. Разрушительным. Он стер тринадцать лет тишины за одно мгновение.

— Элли! Ты скоро? — голос мамы из кухни заставил меня вздрогнуть.

— Райт и его родители будут через полчаса, помоги накрыть стол, солнышко! — ласково произнесла она.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Райт будет здесь. Через тридцать минут он войдет в эту дверь, сядет за наш дубовый стол и будет делать вид, что он — всё тот же «образцовый капитан» и «сын своего отца». А я должна буду передавать ему салат и вежливо улыбаться, как будто вчера на причале я не видела, как рушится наш привычный мир.

Это было невыносимо приятно — знать, что между нами теперь есть эта невидимая нить. Но в то же время мне было до тошноты неловко. Как скрыть то, что буквально кричит внутри меня? Как не смотреть на его руки, которые вчера так нежно гладили мое лицо? Как не искать его взгляд, когда за столом будет сидеть мистер Стил, сканирующий каждое слово и движение, как рентген?

Я спустилась вниз. В доме пахло запеченной индейкой и корицей — мамин «фирменный» прием для важных гостей. Отец в чистой, наглаженной рубашке возился с телевизором в гостиной, пытаясь настроить антенну.

— Сегодня должны показать повтор вчерашней игры и интервью с пресс-конференции, — довольно проворчал он, поправляя очки.

— Хочу еще раз увидеть, как наш Эдди впечатал того защитника. Ну и Райт, конечно... парень выдал нечто невероятное!

— Интервью? — неловко спросила я, застыв на последней ступеньке.

— О, мелкая, ты что, пропустила шоу года? — раздался голос Эдмунда.

Брат сидел в кресле, расслабленный, лениво перебрасывая из руки в руку хоккейный мячик. Он выглядел непривычно тихим для победителя, но в то же время был очень доволен собой.

— Наш Кэп вчера решил, что просто забивать шайбы — это для плебеев, — Эдмунд усмехнулся, поймав мячик.

— Он решил податься в астрономы. Задвинул такую речь про «путеводные звезды», что у половины репортеров челюсти на пол упали.

Его взгляд скользнул по мне, и на секунду мне показалось, что брат видит меня насквозь.

— Ты чего такая дерганая, мелкая? — прищурился он. — Лицо красное, как будто ты три периода отпахала.

— Просто на кухне жарко, Эд, — быстро соврала я, поправляя свое легкое струящееся платье.

Внутри всё сжалось от предвкушения: мне было до безумия страшно и в то же время очень интересно посмотреть запись с этой пресс-конференции. Что он мог сказать?

Я знала: если Райт зайдет в этот дом и посмотрит на меня так, как вчера...

Эдмунд точно всё поймет. А если поймет Эд, то мистер Стил и подавно. Чуть почувствовав слабое место, Стил-старший превратит этот ужин в пепелище. Мы должны быть идеальными актерами. Мы должны спрятать только «наше» за обыденными фразами о погоде и счете в матче.

Раздался короткий, властный звонок в дверь. Я нервно поправила уложенные волосы. Мое сердце ухнуло куда-то в область желудка.

Они пришли.

Часть 2 [Ужин. Две стороны одной медали]

Когда мой отец открыл дверь, в прихожую ворвался холодный воздух, пахнущий дорогим парфюмом и свежевыкуренной сигарой. Мистер Стил вошел первым, кивнув моим родителям с той долей вежливости, которая больше напоминала снисхождение. Думаю, это увидели только я и Эдмунд, зная, какой он человек на самом деле.

А потом вошел он.

Я стояла у края гостиной, вцепившись пальцами в подол своего струящегося платья. Райт медленно переступил порог, и у меня перехватило дыхание. Он выглядел... изможденным. Серая кожа, резкие тени под глазами, плечи опущены. Старик сдержал слово: Райта выжали досуха.

Он поднял голову, собираясь произнести дежурное приветствие, и замер. Его взгляд медленно скользнул по моим уложенным волосам, задержался на ресницах, чуть тронутых тушью, и застыл на губах. В эту секунду весь его износ, вся боль в перетренированных мышцах и ледяной контроль отца — всё это просто исчезло.

Он смотрел на меня так, будто я была единственным цветным пятном в его сером, выбеленном льдом мире. Его зрачки расширились. На мгновение он забыл, где находится. Этим вечером он смотрел на меня не как на сестру своего лучшего друга, а как на свою единственную, чьи губы он так невинно и нежно целовал вчерашним вечером на заброшенной пристани.

— Привет, — его голос прозвучал тише обычного, с какой-то опасной, глубокой хрипотцой.

— Привет, Райт, — прошептала я, чувствуя, как под его взглядом по коже бегут мурашки.

— Стил! Живее, не задерживай людей в дверях, — ледяной голос его отца полоснул по воздуху, как бритва.

Райт вздрогнул. Маска «образцового капитана» тут же вернулась на место, но я успела заметить, как он судорожно сжал кулаки. Он повернулся к матери, которая вошла последней. И тут я увидела другого Райта. Его движения стали невероятно бережными. Он не просто взял её пальто — он придержал её за плечи, на мгновение склонив голову к её уху, шепча что-то успокаивающее. Он был её единственным защитником. Искренне любящим защитником.

За нашим столом никогда не было так тесно. Обычно здесь царил уютный хаос, но сегодня присутствие мистера Стила превратило нашу столовую в зал ожидания перед приговором. Запах запеченной индейки безнадежно проигрывал тяжелому, властному аромату парфюма Стила-старшего. Пока Алистер рассказывал о своих успехах, Райт осторожно поправил воротник платья матери и тепло сжал её ладонь.

За столом эта пропасть между ним и отцом стала еще глубже.

— Дисциплина — это не выбор, это фундамент, — вещал мистер Стил, разрезая индейку с хирургической точностью. Вспомнив о вежливости, он легко улыбнулся в сторону моей мамы:

— Прекрасная индейка, Сара. Но его голос звучал так, будто он оценивал качество бетона на новой стройке.

— Райту стоит запомнить этот вкус. На ближайший месяц уже расписана строгая диета, и его рацион будет состоять исключительно из протеина и «дисциплины», — последнее слово он выделил особенно.

— Сегодня Райт провел на льду и в зале двенадцать часов. Это не наказание. Это способ выбить дурь. Вчера на пресс-конференции он позволил себе лишнее... глупую, пафосную браваду! Капитану не нужны метафоры, ему нужны победы.

— Двенадцать часов? Но он же только вчера отпахал финал! Парень просто сгорит... — Мой отец, Томас, замер с вилкой в руке, глядя на мистера Стила с неприкрытым беспокойством.

— Томас, старина, послушай: сгорает мусор, алмаз становится только крепче.

А ты, — Стил-старший с холодной усмешкой ткнул пальцем в сторону моего отца, — всегда был слишком мягкосердечен.

Томас не спеша отложил приборы на край тарелки. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне тикают часы. Папа посмотрел прямо в глаза Стилу — спокойно, без вызова, но с той твердостью, которую не купишь ни за какие деньги.

— Алистер, ты всегда был слишком строг к парню. Алмазы хороши для витрин, — негромко, но отчетливо проговорил мой отец.

— Но жизнь — это марафон, а не один финальный матч. Сгоревших людей не вернуть, какими бы прочными они ни казались на старте. Я просто хочу, чтобы Райт и Эдмунд помнили: наш дом — это место, где их ждут любыми. Даже если они проиграют.

Слово «проиграют» ударило по комнате, как пощечина. В мире мистера Стила его не существовало. Я видела, как его губы сжались в тонкую линию, а Райт... Боже, Райт в этот момент посмотрел на моего отца с такой затаенной, болезненной благодарностью, что у меня защипало в носу. Его кадык дернулся. Никто и никогда в его присутствии не осмеливался так прямо напомнить Стилу-старшему, что Райт — это прежде всего человек, а не инвестиция.

— В моем мире не проигрывают, Том, — ледяным тоном отозвался Алистер, возвращаясь к своей тарелке.

— В моем мире просто делают выводы и работают в два раза больше.

Пока мой отец и мистер Стил обменивались холодными репликами, я заметила, как моя мама осторожно накрыла ладонью руку мамы Райта. Лидия Стил вздрогнула, её пальцы, нервно терзавшие край салфетки, на мгновение замерли.

— Лидия, дорогая, ты почти ничего не съела, — тихо, почти шепотом произнесла мама.

— Тебе нужно набираться сил. Я знаю, как выматывают такие недели перед финалом.

Лидия подняла на неё свои прозрачные глаза и попыталась улыбнуться.

— Всё в порядке, Сара, спасибо, — так же тихо ответила она, бросив опасливый взгляд на мужа.

— Просто... напряжение. Райт так много тренируется. Я иногда боюсь, что он забудет, как просто дышать.

— Он не забудет, — мама со значением посмотрела на Райта, а затем на меня и Эдмунда.

— У него есть те, кто напомнит ему об этом. Он замечательный сын, Лидия. Ты вырастила человека с очень большим сердцем, что бы там ни говорили про «алмазы» — всё это просто слова.

Лидия судорожно вздохнула, в её глазах на миг блеснули слезы. Она крепче сжала руку моей мамы под столом:

— Спасибо, Сара. Это... это самое важное, что мне нужно было услышать сегодня.

В этот момент Райт чуть подвинулся к матери, едва заметно коснувшись её плеча своим. Он слышал каждое слово. В этой семье любовь была запретным языком, на котором говорили только шепотом, пока Алистер Стил был занят своими «великими целями».

— Райт, и далее дежурный вопрос по отчету... — голос Стила-старшего снова перерезал тишину, заставляя Лидию мгновенно отстраниться.

Я чувствовала, как воздух между всеми нами буквально искрит. Райт снова опустил голову, но я знала, что он ищет меня. И когда он наконец поднял глаза, я не отвела взгляд. Его зрачки были расширены, а в глубине читалось что-то дикое, первобытное.

Эдмунд, почувствовав, что атмосфера становится слишком густой, решил вмешаться:

— Ой, да ладно вам! Райт и проигрыш — это вообще из разных вселенных. Хотя, Стил, признайся, вчера на пресс-конференции ты выглядел так, будто тебя реально «переклинило». Выдал порцию философии для фанаток. Весь интернет уже гудит! Ты уверен, что это был не сотряс?

Райт криво усмехнулся. Его взгляд на долю секунды метнулся к Эдмунду, но тут же вернулся ко мне. Он смотрел на мои родинки на щеке с такой жадностью, будто заучивал их расположение заново. Это было похоже на физическое прикосновение. Моя кожа вспыхнула.

— Совсем не сотряс, Эд, — хрипло ответил он.

— Просто иногда видишь что-то настолько яркое, что всё остальное перестает иметь значение. Даже хоккей.

— Ну ты и поэт, Стил! — Эдмунд подозрительно прищурился, переводя взгляд с Райта на меня в ожидании реакции на шутку.

В комнате снова стало нечем дышать. Мистер Стил нахмурился, его рука с ножом замерла. Он явно чувствовал, что подтекст этих слов направлен не на игру.

— Райт, — голос Алистера стал еще ниже.

— Не отвлекайся на пустяки. Твой фокус должен быть на шайбе, а не на россказнях.

Райт едва заметно сжал челюсти:

— Передай, пожалуйста, соль... Пятнышко.

Это имя прозвучало в тишине как выстрел. Я потянулась за солонкой одновременно с ним. Наши пальцы встретились.

Искры. Пожар. Его кожа была огненной. Он накрыл мою ладонь своей, удерживая её лишнюю, бесконечную секунду. Его большой палец медленно, с нажимом провел по моей коже под прикрытием тарелки.

— Мелкая, ты чего покраснела? Индейка слишком острая? — как-то странно улыбаясь, спросил Эдмунд.

— В комнате просто жарко, Эд, — быстро выдохнула я, хватаясь за стакан. Пальцы дрожали.

Райт под столом коснулся своим носком моего кроссовка — ритмично, нежно, будто отстукивая код. В этот момент я поняла: он объявил войну всему миру. И сделал он это из-за меня.

Когда Стилы собрались уходить, Алистер бросил сыну:

— Через десять минут жду тебя в машине.

— Я останусь, отец, — Райт выпрямился, и в его голосе прорезалась та самая сталь.

— Нужно разобрать ошибки с Эдмундом. Я доберусь сам.

Стил-старший посмотрел на него так, будто выбирал пытку на завтра, но лишь коротко кивнул:

— Не опаздывай завтра в шесть утра на тренировку.

— Я помню, отец.

Райт проводил мать до лимузина. Я видела через окно, как он долго обнимал её, что-то обещая. И только когда красные огни фар скрылись в тумане, он вернулся в дом и буквально сполз спиной по закрытой двери.

— Элли... — прошептал он, закрывая глаза.

— Я так понял, ты еще не видела новости?

— Нет. О чем они все говорили, Райт?

— Черт... — он криво усмехнулся.

— Пора включать телевизор, Пятнышко. Кажется, я только что сжег один мост. Но вид с него был... потрясающим.

Часть 3 [Самое вкусное мороженое]

Мы снова уселись за столом, болтали об игре, Эд восторженно махал руками.

— Так, всё, — голос мамы решительно пресек очередную попытку Эдмунда задать сотый вопрос о матче.

— Райт, быстро в душ и на диван. Тебе нужно отдохнуть, достаточно допросов на сегодня.

Через пятнадцать минут мы устроились в гостиной. Райт, переодевшийся в старую, растянутую толстовку Эдмунда, выглядел чуть лучше, но всё еще был пугающе тихим. Мы сели на диван: Эдмунд, я и Райт. Я оказалась посередине. Мама принесла огромную миску сливочного мороженого с шоколадной крошкой — наше старое «лекарство» от любых бед.

Под огромным шерстяным пледом, который накрывал нас троих, было невероятно тепло. Я чувствовала, как плечо Райта — тяжелое и горячее от легкого жара переутомления — прижимается к моему. Его рука медленно скользнула под плед. Его немного шершавые от мозолей пальцы всё еще слегка дрожали, но он нашел мою ладонь и сжал её так крепко, будто я была его единственной зацепкой за реальность.

— Тише, началось! — папа прибавил звук на телевизоре.

На экране замелькали кадры вчерашнего триумфа. Рев стадиона, хет-трик, летящие кепки... А потом картинка сменилась.

Зал пресс-центра. Ослепительный, мертвенный свет софитов.

Я почувствовала, как Райт рядом со мной весь натянулся, как струна. Его рука сжала мою ладонь почти до боли. Он не смотрел в телевизор. Он вообще перестал дышать, повернув голову ко мне. В полумраке гостиной его глаза блестели, отражая свет экрана, и в этом взгляде было столько ожидания, что у меня перехватило дыхание.

На экране Райт — официальный, избитый, но невероятно красивый в смокинге и своей ярости — медленно сминал заготовленную отцом речь в кулаке.

— «...Но сегодня, на шестой секунде вечности, я поднял голову. И я увидел созвездия, которые всегда указывали мне путь», — прозвучал его голос из динамиков.

В нашей гостиной повисла тишина, что было слышно, как тает мороженое в миске. Эдмунд замер с полной ложкой у рта - вот, вот об этом я и говорил!!! и смачно съел с ложки мороженое.

Папа медленно снял очки, вглядываясь в экран.

В телевизоре Райт смотрел прямо в камеру. А здесь, на нашем диване, живой Райт не отрывал взгляда от моего лица. Он жадно ловил каждую мою эмоцию, каждое движение моих ресниц. Он ждал: пойму ли я? Услышу ли я за этим пафосом для прессы то, что он кричал мне через объектив?

«Шестая секунда вечности».

Вчера на причале, когда он заглушил мотор своего пикапа... Прежде чем его губы коснулись моих, казалось, прошло томительно много времени, но сейчас я вспоминала наши признания в своей голове так ярко.

«Созвездия». Это были мои родинки на щеке, которые светились для него ярче всего на свете в темноте порта.

Это была я.

Я почувствовала, как скатилась горячая слеза, а родинки нещадно запылали.

Он сделал это. Он заплатил за свою дерзость перед отцом и эти слова двенадцатью часами изнурительной пытки на льду сегодня, и бог знает, сколькими еще завтра. Он объявил войну Стилу-старшему ради этого признания.

— Ого... теперь я понимаю, почему Алистер так яро оправдывался за столом, — с легкой доброй ухмылкой нарушил тишину мой отец, почесывая затылок.

— Парень, ну ты и загнул. Это ты про будущее в НХЛ? Или про команду, что они как звезды — светят вместе?

— Да, — хрипло отозвался Райт, не сводя с меня глаз. Его голос вибрировал от напряжения, которое понимали только мы двое.

— Про то, что дает силы не падать духом, когда лед уходит из-под ног.

Эдмунд усмехнулся, толкая его локтем под пледом. Его рука прошла в паре сантиметров от наших переплетенных пальцев, но Райт даже не шелохнулся.

— Чувак, ну говорю же: П-О-Э-Т! — весело растянул это слово Эд.

— «Созвездия»... Милашка кэп, я не знал, что ты так любишь свою команду. Сказал бы я так, если бы не знал тебя тринадцать лет. А так... я уже начинаю подумывать, что ты влюбился как мальчишка! Не в Джессику ли случайно? Попка у неё зачетная, — весело прошептал он, заговорщицки подмигивая Райту.

— Фу-у-у, Эд, ну ты достал! — пробурчала я, чувствуя, как ревность и неловкость смешиваются в один жгучий коктейль.

Отец громко, от души рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Следи за языком, Эдмунд! Сестра же рядом, — сквозь смех пожурил он сына, но по его доброму взгляду было видно, что шутку он оценил.

— Я всё слышу! — донесся решительный голос мамы из кухни под аккомпанемент звяканья тарелок.

— Эдмунд Блэквуд, у тебя, я посмотрю, много свободного времени? Как насчет того, чтобы ты до конца недели мыл посуду в одиночестве?!

— Ну неееет, мам! — жалобно протянул Эд в ответ, сползая по дивану.

— И дай ты бедному парню доесть мороженое! — продолжила мама, явно намекая на изможденный вид Райта.

— Не такой уж он и бедный, — Эд снова покосился на Райта, многозначительно вскинув брови, будто всё еще намекая на фигуру Джессики.

Райт и Эд рассмеялись — громко, искренне, как в те времена, когда мир был проще. Сквозь этот смех, в котором слышалось облегчение от того, что шутка сработала и никто ничего не заподозрил, Райт ответил:

— Нет, оставил её для тебя, ходок!

— Пфф, наигранно, — пшикнул Эд, делая вид, что разочарован.

После этих слов Райт едва заметно улыбнулся — только для меня. Его пальцы под пледом нежно, почти интимно продолжали ласкать тыльную сторону моей ладони, очерчивая невидимые круги.

— Ладно, молодежь, — папа поднялся с кресла, потирая затекшую шею. Он еще раз взглянул на Райта — долго, понимающе, — и ободряюще хлопнул его по плечу.

— Рад был повидаться, Райт. Ты знаешь: наши двери для тебя всегда открыты. Пойду помогу Саре.

- Большое спасибо мистер Том, отозвался Райт.

В его голосе проскользнула такая непривычная мягкость, что я невольно сжала его пальцы крепче. Он редко называл моего отца так — обычно он обходился коротким кивком или дежурным «мистер Блэквуд», когда Алистер был рядом. Но сейчас, в этой полутемной гостиной, он будто на мгновение позволил себе быть просто парнем, у которого есть дом.

Папа кивнул и ушел на кухню. Вскоре оттуда донесся гул их с мамой голосов и все также шум воды — родители давали нам эти драгоценные минуты тишины.

[Элли. Под пледом]

Пальцы Райта, огрубевшие от клюшки и вечного холода арены, все также медленно, почти невесомо чертили круг на моей коже.

Это не было просто случайное касание. Это был его способ сказать:

«Я здесь. Я выдержал это. И я сделал это для тебя».

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это мгновение. Казалось, если я сделаю хоть один вдох, наш секрет, спрятанный под тяжелой шерстью пледа, вырвется наружу, как испуганная птица.

Моё сердце забилось где-то в горле — быстро, гулко, в такт его пульсу, который я чувствовала кончиками своих пальцев.

От него исходил жар — тот самый лихорадочный жар человека, который отдал все силы без остатка.

Под этим пледом мы были словно в коконе. Его колено прижималось к моему, и через тонкую ткань платья я чувствовала, как дрожат его перетренированные мышцы.

Он был на грани обморока, я знала это. Но сейчас он тратил свои последние крупицы энергии не на то, чтобы просто сидеть прямо, а на это медленное, нежное движение по моей ладони.

Его прикосновение обжигало меня с каждым разом все сильнее.

Это была чистая, концентрированная нежность, спрятанная в руках бойца.

Я посмотрела на Эдмунда — он всё еще был увлечен новостями, что-то комментировал, смеялся...

А в десяти сантиметрах от него творилась история, способная взорвать этот дом если бы о ней прямо сейчас кто-то узнал.

Я чуть сильнее сжала его пальцы в ответ, пытаясь передать ему всё своё тепло, всю свою гордость за него.

В ту минуту я поняла: неважно, сколько часов тренировок назначит его отец завтра. Неважно, сколько сотен камер будут следить за каждым его шагом и верить в его «послание для фанаток».

Теперь у нас был этот общий ритм под теплым пледом.

Наши прикосновения как маленькое созвездие, которое светило ярче любых софитов.

Я зачерпнула ложкой самое вкусное, подтаявшее мороженое и, дрожащей рукой, протянула Райту...

Он принял его, и я почувствовала, как всё его изможденное тело наконец расслабилось, навалившись на меня чуть сильнее.

Мы сидели втроем, уставившись в экран, где уже начинался прогноз погоды, но для нас с Райтом в этот момент во всем мире существовали только мы вдвоем- уставшие, влюбленные и абсолютно непобедимые.

Счастье длилось недолго — ровно до того момента, пока стрелка часов на стене не перевалила за одиннадцать.

Время в доме Блэквудов всегда бежало быстрее, чем в «стеклянном замке» Стилов.

Я почувствовала, как пальцы Райта под пледом в последний раз крепко сжали мою ладонь и медленно, с явным неохотой, отпустили её.

Холод мгновенно заполнил пустое пространство между нашими руками.

— Ну всё, Стил, ты сейчас прямо здесь уснешь, уткнувшись в это мороженое носом, — сказал Эдмунд и усмехнулся, поднимаясь с дивана.

Он потянулся, так что захрустели кости, экран замигал от яркого света, когда на экране началась громкая реклама.

— Пойду закину посуду в раковину и проверю, не замучили ли родители друг друга рассказами о политике.

Эд подхватил наши пустые пиалки, потрепал Райта по макушке и насвистывая поплелся на кухню, где всё еще слышался смех папы и звон тарелок.

В гостиной стало оглушительно тихо.

— Мне пора, — хрипло произнес Райт, с трудом отрывая голову от спинки дивана.

Я видела, как тяжело ему дается это движение. Как его тело, только что расслабившееся в тепле, снова заковывается в невидимые латы. Он встал и на секунду покачнулся, но тут же выпрямился, я встала следом чтобы проводить его.

Мы прошли к входной двери.

У нас было всего несколько секунд.

Райт замер у двери, накидывая куртку. Я подошла к нему вплотную, чувствуя, как прохлада с улицы уже пробирается в прихожую. Он обернулся.

Его взгляд снова скользнул по моей правой щеке — туда, где мои родинки всё еще горели после его признания.

— В шесть утра отец будет ждать меня на льду, — тихо сказал он. Его голос вибрировал от усталости.

— Но знаешь что, Пятнышко?

Он шагнул ко мне, сокращая последние сантиметры пространства. Я почувствовала запах его кожи — смесь ванильного мороженого и его уже такого родного парфюма.

— Теперь, когда я буду падать на лед, это не будет так больно,ведь когда я буду закрывать глаза, я буду видеть тебя.

Я не успела ничего ответить.

Райт резко, почти грубо притянул меня к себе за талию, вжимая в закрытую дверь. Его губы накрыли мои — жадно и горячо, с привкусом сладкого, ванильного отчаяния. Времени было мало.

Это не был нежный поцелуй из кино. Это было клеймо. Он забирал моё тепло с собой, туда, где завтра его будут ломать.

Мои пальцы запутались в его волосах, я прижалась к нему, пытаясь отдать всё, что у меня было. В этот момент не существовало ни родителей, ни Эдмунда, ни кухни. Только обжигающий ритм его сердца, бьющегося о мою грудь.

Звяканье ложки на кухне заставило нас испуганно отпрянуть друг от друга за долю секунды до того, как Эд вышел в коридор.

Райт тяжело дышал, его губы были влажными и припухшими, а в глазах полыхал такой огонь, который не смог бы потушить весь лед Сент-Джонса.

— Эй, Стил, ты еще тут? — крикнул брат, вытирая руки полотенцем.

— Давай, проваливай, а то завтра твой старик из нас обоих алмазную крошку сделает.

— Ухожу, дружище, — Райт бросил на меня последний, уничтожающий взгляд.

— Уже ухожу.

Он вышел в туманную ночь, не оборачиваясь. А я осталась стоять в прихожей, слушая, как затихает звук его шагов прижав пальцы к горящим губам.

Я медленно подошла к зеркалу в коридоре. В тусклом свете лампы глаза блестели так ярко, что их невозможно было скрыть, лицо раскраснелось, а мои родинки сияли, я больше не видела в них изъяна.

Теперь я видела в них звездную карту. Его карту.

Где-то там, в темноте пустого стадиона, Райт Стил будет сражаться за нас. А я... я впервые в жизни не хотела ничего замазывать тональным кремом на своем лице.

Я больше не видела в зеркале «пятнистую Элли».

Меня волновала только мысль о том что эта война за нас только начинается. Но теперь мне было совсем не страшно.