Златогор Медное царство

Посвящение

Посвящается моему будильнику, который исправно звонит на десять минут раньше уже много лет, давая мне возможность каждое утро пережить маленькую драму выбора: встать сейчас или «ещё пять минуточек». Спасибо за чувство вины, оно дисциплинирует.

Моим дронам, которые, в отличие от книжных героев, падали в грязь, путались в проводах и однажды улетели в неизвестном направлении, проигнорировав все настройки GPS. Вы были ужасными летунами, но отличными учителями смирения.

Моему паяльнику, который пережил со мной не одно бессонное техно-творчество и ни разу не сгорел, хотя я искренне этого ожидал.

Моим соседям снизу, которые, надеюсь, не читают эту книгу, потому что тогда они узнают, что странный гул по ночам был не «духами», а моими попытками собрать квадрокоптер, способный поднять хотя бы полкило.

И, конечно, моему коту, который во время написания финала наступил на клавиатуру и стёр три главы, заставив меня переписать их заново. Получилось лучше. Видимо, у неё лучшее литературное чутьё.

Всем, кто когда-либо говорил «выключи эту железку, она жужжит», – вы правы. Но именно это жужжание вдохновляет.

И тем читателям, которые сейчас думают: «Он что, серьёзно посвящает книгу будильнику и коту?» – да, серьёзно. Потому что без них этой книги бы не было. Или была бы, но написана вовремя, что гораздо менее эпично.

Предисловие от автора

Читатель, ты держишь в руках книгу, которая родилась из одного простого, почти детского вопроса: «А что, если бы инженер попал в мир, где технологии давно стали магией?» Но пока я писал, этот вопрос разросся в целую вселенную – с тремя царствами, тремя разными взглядами на одно и то же наследие, и, конечно, с героем, который не умеет колдовать, зато умеет паять и программировать.

Всё началось с дронов. Я всегда любил технику. В детстве, когда у родителей ломался телевизор или магнитофон, я был первым, кто просил не вызывать мастера, а дать мне отвёртку. Я разбирал, пытался понять, что внутри, и чаще всего – увы – собрать обратно получалось не с первой попытки. Но сам процесс, это таинство превращения хаоса проводов и плат в нечто работающее, завораживал меня навсегда. Позже были модели самолётов, первые квадрокоптеры, которые я собирал из китайских запчастей и которые, бывало, улетали в неизвестном направлении, стоило мне чуть перекрутить регулятор. Но каждый раз, когда мой очередной «аппарат» взлетал и зависал в воздухе, послушный командам пульта, я чувствовал то самое волшебство. Волшебство, у которого есть имя – инженерия.

Идея перенести это волшебство в мир, где о нём забыли, показалась мне невероятно плодотворной. Я представил себе мир, где древние технологии превратились в предметы культа, а «механические бесы» вызывают священный ужас. Где жрецы говорят о каре богов, а на самом деле просто разучились чинить сломанное. Где люди годами молятся на механизмы, которые тихо ржавеют в ожидании рук мастера. И в этот мир, где страх правит бал, а свет умирает, попадает человек, для которого нет ничего невозможного в железе и коде. Человек, который смотрит на сломанный механизм и вместо молитвы ищет отвёртку.

Этот человек – Иван Соколов. Он не супермен, не избранный по пророчеству, не воин с мечом. Он инженер-испытатель из обычного НИИ, который по утрам опаздывает на маршрутку и пьёт отвратительный растворимый кофе. Его суперсила – привычка анализировать, систематизировать и верить в то, что любую поломку можно починить, если понять, как она работает. И, конечно, его «бесы» – два десятка дронов «Шмель», которые случайно перенеслись вместе с ним в момент грозы.

Эти дроны – отдельные персонажи. Я с самого начала хотел, чтобы они не были просто инструментом. У каждого из них есть свой характер: один – строгий командир, другой – застенчивый трусишка, третий – неисправимый хулиган, который лезет в самые опасные места, но именно он часто оказывается героем. Они жужжат, спорят, подшучивают друг над другом, обижаются и радуются. Для Ивана они – не просто механизмы, а друзья, за которых он готов рисковать. И когда в бою один из них замолкает навсегда, читатель, надеюсь, почувствует ту же боль, что и главный герой. Потому что в этом мире, где настоящая магия давно утеряна, живые, преданные дроны становятся символом того, что техника может быть не холодной и бездушной, а почти родной.

Книга задумана как трилогия, и каждая её часть – это путешествие в одно из трёх царств, оставшихся от древнего звездолёта «Златогор».

Первая книга, «Медное царство» – это погружение в мир страха и невежества. Медное царство застыло в средневековом укладе, где жрецы правят от имени «богов», а люди в рудниках добывают остатки живой меди, искупая выдуманные грехи. Здесь Иван впервые сталкивается с тем, как ложь может управлять целыми поколениями. Он знакомится с изгоями – теми, кто отказался от чипов контроля, с царевной-бунтаркой Ариной, с циничным механиком-отшельником Горынычем. И здесь же он понимает главное: чтобы вернуть свет, нужно не просто починить реактор – нужно разрушить веру в ложь. Финал этой книги – зажжённый свет, который виден даже в самых глубоких рудниках.

Вторая книга, «Серебряный след» – это мир торговли, интриг и наёмников. Серебряное царство не застыло в страхе, оно деградировало иначе: здесь поклоняются не богам, а выгоде. Механика превратилась в товар, знания продаются и покупаются, а люди с механическими имплантами служат наёмными стражами. В этом мире Иван сталкивается с цинизмом и понимает, что надежда на свет не всегда побеждает, когда на кону стоят кристаллы живой меди. Здесь он встретит новых союзников и врагов, потеряет ещё больше, но обретёт ключ к пониманию того, что три царства – это не просто соседи, а части единого целого.

Третья книга, «Золотое яйцо» – это сердце всей истории. Путь в Золотое царство, которое для жителей двух других миров стало мифом, а на самом деле является центральной секцией звездолёта. Здесь спит Искусственный Интеллект, хранящий память о Земле и о настоящей цели экспедиции. Здесь Иван встретит тех, кто ждал тысячелетиями, и узнает шокирующую правду: «Златогор» был не мирным кораблём колонистов, а боевым крейсером, потерпевшим крушение. В этой книге герою предстоит решить, готов ли он использовать древние технологии, чтобы вернуться домой, если это поставит под угрозу жизнь тех, кто стал ему семьёй.

Я писал эту историю в надежде, что она будет интересна не только любителям фантастики, но и тем, кто, как и я, в детстве разбирал пульты и верил, что внутри любой сложной вещи есть логика, которую можно понять. Мне хотелось создать мир, где магия объясняется наукой, но от этого не становится менее чудесной. Где дроны сражаются с механическими пауками, а простой парень в рабочей робе учит целое царство паять и программировать.

И ещё одна важная вещь. Эта книга – о надежде. О том, что даже в самом тёмном подземелье можно зажечь свет. О том, что знание сильнее невежества, а дружба – сильнее страха. И о том, что возвращаться домой иногда приходится через чужие миры, чтобы понять, что настоящий дом – там, где ты нужен.

Приготовьтесь к путешествию по трём царствам. Вас ждут медные рудники, где молятся на ржавые механизмы, серебряные площади, где торгуют знаниями, и золотые залы, где спит чудовищная правда. Вас ждут дроны, которые умеют дружить, и люди, которые учатся верить заново.

Добро пожаловать в мир, где техника стала магией. И помните: любой механизм можно починить. Даже целый мир.

Анатолий Шигапов

Глава 1. Гроза над полигоном

Утро 14 августа началось для Ивана Соколова так же, как и все предыдущие утра последних двух лет: с противного звона будильника, который он поставил на десять минут раньше, чтобы была возможность нажать «отложить» хотя бы раз, но в итоге всё равно просыпать ровно к тому моменту, когда ехать уже надо было на всех парах.

– Твою ж… – выдохнул он, глядя на телефон: 6:47. Маршрутка до проходной НИИ «Интеграл» отходила в 7:05 от остановки в двух кварталах. Если успеть добежать, можно даже кофе купить в автомате. Если нет – придётся пить растворимый из допотопной кофеварки в лаборатории, которая давала на выходе жидкость, напоминающую по вкусу бензин с нотками жжёной пластмассы.

Иван скатился с кровати, нашарил ногами тапки и, шаркая, побрёл в ванную. Квартира-студия на 26 квадратах была забита техникой так, что создавалось впечатление, будто он живёт внутри системного блока. Три монитора на столе, два 3D-принтера (один рабочий, один – безнадёжная попытка собрать из запчастей), кипа плат, катушки с проводами, куча разобранных дронов на стеллаже. И это всё при том, что он работал штатным инженером-испытателем, а не частным мастером. Просто руки чесались сделать что-то своё.

«Своё» пока не получалось. Точнее, получалось, но до уровня серийного образца не дотягивало. Иван мог собрать квадрокоптер с нуля, начиная от пайки платы и заканчивая прошивкой полётного контроллера, но для рынка это было никому не нужно – китайские аналоги стоили дешевле, а отечественные военные разработки шли по своим лекалам. Поэтому он паял по ночам для души, а днём тестировал то, что придумали другие.

Сегодняшний тест был особенным. «Рой-К» – комплекс роевого управления с элементами искусственного интеллекта – это был проект, который мог выстрелить. Или провалиться. Потому что стабильности в работе нейроинтерфейса «Купол-М» добивались уже полгода, и каждый раз что-то шло не так: то задержка сигнала, то синхронизация с дронами слетала, то у оператора начинала болеть голова через двадцать минут.

– Да ладно, сегодня повезёт, – сказал Иван своему отражению в зеркале. – Вчера же всю калибровку перепроверили.

Отражение выглядело не очень убедительно: русые волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, а на щеке красовался след от подушки. Двадцать три года, рост сто восемьдесят два, телосложение ближе к «худощавый» чем к «спортивный». Сзади на стуле висела стандартная синяя рабочая роба с эмблемой НИИ, которую он натянул прямо на футболку с надписью «No drones, no fun».

Телефон пиликнул: сообщение от начальника.

Громов С.П.: Соколов, ты где? Через полчаса полигон. Рой уже выгрузили.

Иван чертыхнулся, натянул кроссовки, схватил рюкзак с ноутбуком и вылетел на лестницу. Лифт, как назло, застрял где-то между этажами (вечная история в панельной девятиэтажке), поэтому пришлось бежать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

У подъезда он на мгновение замер. Небо было серым, тяжелым, с востока наползала тёмная туча, и воздух пах озоном. Гроза собиралась, и это было плохо: любые испытания на полигоне в грозу отменяли, потому что электроника – вещь капризная.

– Только не сегодня, – прошептал Иван и рванул к остановке.

Маршрутка тряслась по разбитой дороге сорок минут. Обычно дорога занимала двадцать, но утро понедельника плюс начало ремонта на путепроводе превратили обычный маршрут в челлендж на выживание. Иван сидел у окна, смотрел, как за стеклом медленно темнеет, и прокручивал в голове сценарий теста.

План был простой: двадцать дронов «Шмель», объединённых в рой, должны были выполнить задачу по поиску и условному уничтожению пяти целей на полигоне. Оператор – Иван – управляет через нейрошлем, задавая только цели и тактические приоритеты. Рой сам распределяет роли, строит маршруты, обменивается данными. Если сработает – это будет прорыв. Ни одна существующая система роевого управления в мире не давала такой степени автономности при сохранении контроля одного оператора.

Если не сработает – Громов скажет «я же говорил», и проект заморозят ещё на полгода.

На проходной Иван вставил пропуск в считыватель, подождал, пока охранник – дядька с лицом, напоминающим старую боксёрскую грушу – лениво сверил фото с оригиналом.

– Соколов, опять опаздываешь, – констатировал он без осуждения.

– Ничего не опаздываю, – Иван кивнул на часы над турникетом. – 7:52. Начало в 8:30. Успеваю.

– Беги давай. Громов уже там.

Полигон находился в пяти минутах ходьбы от главного корпуса, за бетонным забором с колючей проволокой. Это был пустырь размером примерно с футбольное поле, утыканный контейнерами-укрытиями и мишенями. В центре стоял мобильный пункт управления – переоборудованный контейнер на колёсах, внутри которого были мониторы, пульт и кресло оператора.

Когда Иван подошёл, Громов уже курил у входа. Сергей Петрович – мужчина лет пятидесяти пяти, с сединой на висках и лицом человека, который видел развал Союза, лихие девяностые и успел поработать и в оборонке, и в коммерции, пока его не вернули обратно в госструктуру. Курил он много, нервно, и сейчас, заметив Ивана, затушил бычок о подошву ботинка и убрал окурок в карман – за чистотой на полигоне следили строго.

– Соколов, – голос Громова был хриплым после первой утренней сигареты. – Ты посмотри на небо.

Иван поднял голову. Туча налилась свинцом, и где-то далеко, за лесом, глухо пророкотало.

– Вижу, Сергей Петрович. Но до восьми тридцати, может, не начнётся?

– Не начнётся, говоришь… – Громов вздохнул. – Метеостанция говорит, что через час фронт подойдёт. Если сейчас не запустим, сегодня уже не запустим. А завтра у нас комиссия из министерства. Если мы им покажем «ой, а мы не успели», то проект…

– Я понял, – перебил Иван. – Давайте запускать сейчас. Я готов.

Громов посмотрел на него, на тучу, потом снова на Ивана.

– Рискованно.

– Сергей Петрович, мы вчера всё перепроверили. Калибровка идеальная, связь устойчивая. Даже если гроза начнётся через полчаса, мы успеем провести тест. Двадцать минут на полёт – и всё.

Громов помолчал, потом кивнул.

– Заходи. Я сам сяду на пульт контроля. Если что – отключаю.

Внутри пункта управления было тесно. Помимо кресла оператора, там был ещё пульт техника, два монитора с телеметрией, коммутационное оборудование и небольшой кондиционер, который сейчас с натугой гнал прохладный воздух, но не справлялся с духотой.

Иван уселся в кресло, привычно поправил подголовник. Громов занял место за пультом, нацепил гарнитуру, начал щёлкать тумблерами. За окном мелькнул техник в оранжевом жилете – тот самый Лёха Свиридов, молодой парень, отвечающий за полевое оборудование. Он поднял руку, показывая, что дроны на стартовых площадках, всё готово.

– Контроль питания, – начал Громов стандартную процедуру.

– Питание в норме, – ответил Иван, глядя на показания приборов. – Аккумуляторы дронов заряжены на 98 процентов.

– Каналы связи.

– Шестнадцать каналов открыты, помех нет.

– Нейроинтерфейс.

Иван надел нейрошлем. «Купол-М» был громоздким, весил почти два килограмма, но внутри имел мягкую подкладку, которая распределяла вес. Главное – не носить его больше часа, иначе начинала болеть шея.

– Калибровка, – произнёс Иван и закрыл глаза.

Система запустила стандартную процедуру: сначала сканирование нейронной активности в состоянии покоя, потом тестовые команды. Мысленно Иван представил, что двигает правую руку вперёд – на экране перед внутренним взором загорелся индикатор. Левая рука – индикатор. Мысль «взлёт» – зелёная полоса поползла вверх.

– Калибровка завершена, – сказал синтезированный голос бортового компьютера. – Точность распознавания – 94 процента.

– Нормально, – прокомментировал Громов. – В прошлый раз было 91.

– Я практиковался, – усмехнулся Иван. – Медитировал по вечерам.

– Медитировал он… Давай, запускай.

Иван глубоко вздохнул. На мониторах перед ним развернулась голографическая карта полигона, наложенная на реальное изображение с камер дронов. Двадцать синих точек – его рой. Пять жёлтых – цели. Зелёные зоны – запретные для полёта (там стояло оборудование). Красные – условные средства ПВО, которые дроны должны были избегать.

– Рой-К, – произнёс он мысленно и вслух одновременно, чтобы система точнее распознала команду. – Старт.

Снаружи послышалось нарастающее жужжание. Двадцать «Шмелей» – каждый размером с ладонь, чёрные, с шестью роторами и миниатюрной камерой – взлетели одновременно, разошлись в стороны, заняв заданную формацию.

– Синхронизация устойчивая, – доложил Громов, глядя на свои мониторы. – Разброс по времени – три миллисекунды. Хороший показатель.

– Цель номер один, – Иван мысленно выделил жёлтый квадрат в северо-восточной части полигона. – Обнаружить и пометить.

Рой среагировал мгновенно. Четыре дрона отделились от основного строя, полетели к цели низко над землёй, маскируясь за рельефом. Ещё два поднялись выше, ведя разведку. Остальные рассредоточились, прикрывая фланги.

– Идёт по сценарию, – отметил Громов. – Они сами распределили роли?

– Сами. Я только задал цель.

– Неплохо, неплохо…

Через тридцать секунд первый дрон достиг цели – старого автобуса, переделанного под мишень. Он завис на пару секунд, передавая изображение, потом вернулся к рою. Остальные трое завершили облёт, и на карте Ивана загорелось «Цель 1: обнаружена, координаты зафиксированы».

– Отлично, – Иван улыбнулся. – Цель номер два.

Вторая цель была южнее, за импровизированным оврагом, который создавал помехи для связи. Рой отправил туда пять дронов, но два из них потеряли сигнал на несколько секунд, когда зашли за гребень.

– Кратковременная потеря связи, – предупредил Громов. – Но они восстановили. Алгоритм перестроения маршрута сработал.

– Вижу.

К тому моменту, как дроны нашли вторую цель, прошло уже десять минут. Иван чувствовал, как слегка гудит голова – нейрошлем требовал концентрации, и долгое удержание роя утомляло. Но это было терпимо. Гораздо хуже было то, что небо за окнами пункта управления окончательно почернело, и ветер начал раскачивать антенну на мачте.

– Сергей Петрович, поторапливайтесь, – донёсся из динамика голос Лёхи снаружи. – Молнии уже рядом, я видел две за лесом.

– Вижу, – отрывисто бросил Громов. – Соколов, сколько тебе ещё?

– Третья цель почти найдена, – ответил Иван. – Ещё минут десять на оставшиеся две.

– Давай быстрее.

Третья цель была замаскирована лучше всех – её спрятали под маскировочной сетью между двумя контейнерами. Дроны пролетели над ней дважды, прежде чем один из них заметил тепловой след от двигателя мишени (внутри автобуса была включена небольшая печка для имитации теплового излучения).

– Хитро, – прокомментировал Иван. – Но мои пчёлки умнее.

– Не расслабляйся, – буркнул Громов. – Гроза близко. Я чувствую статику.

И действительно, напряжение в воздухе нарастало. Даже внутри контейнера было слышно, как ветер завывает, бросая песок в металлические стенки. Где-то совсем рядом ударила молния – так близко, что свет мигнул, и мониторы на секунду погасли, прежде чем ИБП щёлкнул, переключив питание на батареи.

– Чёрт! – Громов застучал по клавиатуре. – Связь не прервалась?

– Рой в норме, – ответил Иван, хотя пульс участился. – Четвёртая цель.

Четвёртая цель находилась на открытом месте, и дроны должны были её атаковать условным оружием. Иван дал команду: «Уничтожить». Три дрона выстроились в линию, имитируя залп, и цель была помечена как поражённая.

В этот момент небо расколол ещё один удар молнии, и Иван почувствовал, как по телу пробежал электрический разряд – не сильный, скорее ощущение, будто мурашки одновременно взбежали по спине и рукам. Нейрошлем вдруг загудел громче обычного.

– Соколов! – голос Громова донёсся будто издалека. – У тебя всё нормально?

– Ага… – Иван попытался сфокусироваться. – Пятая цель.

Он мысленно выделил последний жёлтый квадрат, и рой двинулся к нему. Но движения стали вялыми, дроны словно потеряли координацию на мгновение, а потом снова восстановились.

– Помехи нарастают, – Громов стучал по пульту. – Я, пожалуй, отключу…

– Нет, – Иван стиснул зубы. – Три минуты. Мы почти закончили.

Он мысленно усилил концентрацию, чувствуя, как нейрошлем давит на виски. В ушах возник низкий гул, похожий на тот, что бывает, когда прикладываешь морскую раковину к уху, только громче и назойливее.

– Пятая цель, – произнёс он, почти выкрикнул.

Дроны ринулись вперёд, и тут произошло сразу несколько событий.

Молния ударила прямо в антенну связи на крыше пункта управления. Раздался оглушительный треск, свет погас окончательно, и Иван почувствовал, как всё тело пронзила волна электричества – не такая, чтобы убить, но достаточная, чтобы мышцы свело судорогой. Он вскрикнул и потерял сознание.

Но перед тем, как провалиться в темноту, он успел увидеть странное: карта полигона перед глазами вдруг развернулась, складываясь в бесконечную спираль, и синие точки – его дроны – не погасли, а, наоборот, разгорелись ярче, потянувшись к нему, как будто хотели обнять.

Последняя мысль была нелепой и отстранённой: «Громов меня убьёт, если я разбил дронов».

Очнулся Иван от холода и запаха сырой земли.

Первое, что он осознал – он лежит на спине, и под ним не мягкое кресло оператора, а что-то жёсткое, влажное и явно не синтетическое. Второе – в ушах стоит звон, но постепенно он затихает, уступая место другим звукам: капающей воде, далёкому скрежету металла, чьим-то приглушённым голосам.

Иван открыл глаза.

Над ним был каменный свод, неровный, тёмный, с прожилками красноватого металла, поблёскивавшего в тусклом свете. Свет – непонятно откуда, но он был, какой-то оранжевый, мерцающий, словно от больших ламп накаливания, только без видимых источников.

– Что за… – прошептал Иван и попытался сесть.

Голова кружилась, но он справился. Огляделся. Он находился в пещере, но не в обычной – стены были слишком правильными, слишком гладкими для натуральной породы. И везде, куда падал взгляд, в камне виднелись металлические прожилки: красноватые, жёлтые, оранжевые. Медь.

Одежда – его рабочая роба – была на месте, но на левом рукаве появился странный тёмный налёт, как будто он провёл рукой по чему-то горелому. Нейрошлем исчез. Голова была непривычно лёгкой, и Иван провёл рукой по волосам – никаких следов креплений, ничего.

– Бред, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, с эхом.

Он поднялся на ноги, пошатнулся, опёрся о стену. Металл под пальцами был тёплым, словно живым.

– Так, спокойно, – сказал он себе. – Это сон. Или галлюцинации после удара током. Скоро очнусь в медпункте, и Громов будет надо мной ржать.

Но галлюцинации не торопились исчезать. Более того, они становились детальнее. В конце пещеры, где свод уходил вниз, вроде бы спуск, он увидел движение – чью-то тень, мелькнувшую и исчезнувшую.

– Эй! – крикнул Иван. – Есть кто?

Ответом ему было эхо и тот же далёкий скрежет.

Он двинулся к выходу из пещеры, стараясь ступать бесшумно, хотя кроссовки всё равно хрустели на мелком камне. Спуск оказался пологим, стены сужались, превращаясь в коридор, и вскоре Иван понял, что идёт по туннелю, вырубленному в породе, с металлическими рёбрами, поддерживающими свод.

Освещение стало ярче. Теперь он видел, что источники света – это небольшие шары, вмурованные в потолок, излучающие тёплый, оранжевый свет. Ни проводов, ни батареек. Просто шар, который светится сам по себе.

– Это не галлюцинация, – прошептал Иван, чувствуя, как холодок пробегает по спине. – Галлюцинации так не работают. Они не бывают такими… последовательными.

Он проверил карманы. Телефон был на месте, но не включался – экран был чёрным, и никакие ухищрения не заставляли его подать признаки жизни. Ноутбук в рюкзаке? Рюкзака не было. Пропал. Как и нейрошлем. Исчезли.

– Отлично, – сказал он себе, пытаясь не впадать в панику. – Без связи, без оборудования, в подземелье. Классика.

Он сделал несколько шагов и замер. В конце туннеля, на стене, висела металлическая пластина с надписью. Иван приблизился, протёр глаза. Надпись была на русском языке, но выполненная странной вязью, похожей на церковнославянскую:

«МЕДНОЕ ЦАРСТВО. ВХОД ВОЗБРАНЁН БЕЗ БЛАГОСЛОВЕНИЯ ЖРЕЦОВ»

– Медное царство? – Иван нервно рассмеялся. – Серьёзно? Я попал в сказку? Или это какая-то подземная база с дурацким названием?

Он коснулся пластины – металл был тёплым и… живым. Ему почудилось, что под пальцами проступает лёгкая пульсация, как у живого существа.

– Ладно, – сказал он, отступая от пластины. – Если это Медное царство, то где же Царевна-лягушка, Кощей и прочие? Или мне просто повезло нарваться на самый странный реконструкторский фестиваль в мире?

Он двинулся дальше по туннелю, который постепенно расширялся. Вскоре он вышел в огромный зал, и тут реальность перестала быть просто странной – она стала пугающей.

Зал был полон людей. Вернее, существ, похожих на людей. Они были одеты в грубые балахоны, лица скрыты медными масками, в руках – кирки и лопаты. Они двигались медленно, устало, и никто не разговаривал. Тишина стояла такая, что Иван слышал собственное сердцебиение.

Его заметили не сразу. Он стоял в тени у входа, пытаясь осмыслить увиденное. Но потом один из рабочих поднял голову, и их взгляды встретились.

– Стой! – крик прозвучал резко, и эхо разнесло его по всему залу.

Иван инстинктивно попятился, но из тени уже выступили двое – широкоплечие, с медными дубинками на поясах.

– Кто такой? – спросил один, подходя вплотную. – Как прошёл мимо стражей?

– Я… я не знаю, – честно ответил Иван. – Я очнулся в пещере. Я не местный.

– Вижу, что не местный, – стражник оглядел его рабочую робу, кроссовки. – Одежда чудная. Может, шпион Серебряных?

– Каких Серебряных? – Иван попытался улыбнуться, надеясь, что дружелюбие спасёт. – Ребята, я из Москвы. Из России. Я инженер. Я проводил испытания, была гроза, удар молнии… Я не знаю, как здесь оказался.

– Город Москва? – второй стражник хмыкнул. – Нет такого города. Ни в Медном царстве, ни в Серебряном, ни в Золотом. Ты лжёшь.

– Я не лгу! – Иван начал злиться. – У меня есть документы! Ну… были. Пропуск на работу, паспорт. Всё в рюкзаке, который исчез.

– Врёт, – уверенно сказал первый стражник. – Забираем. Жрецы разберутся.

Ивана схватили за руки. Он попытался вырваться, но сил было явно недостаточно – рабочие, несмотря на измождённый вид, держали мёртвой хваткой.

– Ладно, – сказал Иван, перестав дёргаться. – Я пойду с вами. Только объясните, где я вообще?

– В медных рудниках, – ответил стражник. – Во владениях Медного царства. А ты – нарушитель. Идём.

Его поволокли вглубь зала, к массивной медной двери. По пути Иван успел заметить, как один из рабочих, совсем молодой парень, смотрит на него с любопытством и… страхом? Или надеждой? Иван не понял.

У двери стражники остановились.

– Подожди здесь, – сказали они и скрылись за дверью, оставив Ивана в окружении десятка рабочих.

Повисла напряжённая тишина. Иван оглядел людей в масках. Никто не смотрел на него, все делали вид, что заняты делом.

– Эй, – тихо позвал Иван того парня, который смотрел на него. – Как тебя зовут?

Парень вздрогнул, покосился на дверь, за которой скрылись стражники, и еле слышно ответил:

– Михей.

– Михей, скажи, что это за место? Почему вы все в масках? Почему так тихо?

– Нельзя говорить, – Михей ещё ниже опустил голову. – Жрецы не велят.

– А кто такие жрецы?

– Те, кто правят. Они знают волю богов. Они говорят, что мы грешны, что медь оскудела из-за нашей гордыни. Поэтому мы работаем в рудниках, чтобы искупить вину.

Иван хотел спросить ещё, но дверь открылась, и стражники вернулись.

– Идёшь к жрецам, – сказали они. – Если солгал – умрёшь.

– Успокаивает, – буркнул Иван.

Его повели по коридору, освещённому всё теми же оранжевыми шарами. Стены здесь были покрыты письменами, и Иван с удивлением заметил, что они напоминают смесь древнерусской вязи и… печатных плат. Символы были похожи на дорожки микросхем.

– Это что, иероглифы? – спросил он, но стражники молчали.

Они вышли в огромный зал, где потолок терялся в темноте, а пол был выложен медными плитами. В центре зала стоял алтарь – массивная медная конструкция, напоминающая гибрид кузнечного горна и компьютерного терминала. Вокруг алтаря, на возвышениях, сидели люди в длинных медных мантиях.

Жрецы.

Их было пятеро. Самый высокий, с посохом, увенчанным медной сферой, поднялся и направился к Ивану.

– Кто привёл чужака в Священный Зал? – голос его звучал металлически, будто усиленный динамиками.

– Мы, владыка, – стражники склонили головы. – Нашли в нижних рудниках. Одежда чудная, говорит непонятно. Утверждает, что пришёл из города Москва.

Верховный жрец подошёл к Ивану вплотную. Иван почувствовал запах озона и… припоя? Странно.

– Ты говоришь, что пришёл из другого мира? – спросил жрец.

– Я говорю, что я из России, – твёрдо ответил Иван. – Я инженер-испытатель. Работаю с дронами. Во время грозы меня ударило током, и я очнулся здесь.

– Дроны? – жрец нахмурился. – Что это за слово?

– Ну, беспилотные летательные аппараты. Маленькие машины, которые летают и выполняют задачи.

– Механические бесы, – прошептал один из младших жрецов.

Верховный резко обернулся, и тот замолчал.

– В древних текстах упоминаются такие, – сказал верховный, снова поворачиваясь к Ивану. – Но они исчезли много веков назад. Боги забрали их, чтобы наказать нас за гордыню. А ты утверждаешь, что ты их создаёшь?

– Создаю. Ну, собираю, программирую. Это техника, а не магия.

– Техника? – жрец усмехнулся. – Для нас техника – это магия. И магия – это техника. Не важно, как называть. Важно, что ты пришёл сюда с вещами, которых не должно быть. Это знак.

– Какой знак? – насторожился Иван.

– Боги посылают нам испытания. Может быть, ты – испытание. А может быть – наказание. Мы должны решить.

– Решить что? Меня казнить или помиловать? – Иван почувствовал, как в груди закипает злость. – Слушайте, я не враг вам. Я просто хочу понять, где я и как вернуться домой. Если вы мне поможете, я, может быть, смогу помочь вам. Чем – я не знаю, но я технарь, я могу чинить механизмы, разбираться в технике.

Жрецы переглянулись.

– Ты хочешь помочь нам? – верховный подошёл ещё ближе. – Тогда докажи. В наших рудниках не хватает рабочих рук. Мы дадим тебе кирку, и ты будешь добывать руду вместе с остальными. Если ты не сломаешься, если боги не покарают тебя за ложь – мы поверим.

– Вы хотите, чтобы я работал в шахте? – Иван опешил.

– А что, твои руки слишком нежны для труда? – в голосе жреца прозвучала насмешка.

– Да нет, я не против работы, – Иван почесал затылок. – Но я могу быть полезнее, если вы дадите мне доступ к вашим механизмам. Я видел по пути, что у вас есть оборудование, которое не работает. Может, я смогу его починить?

– Нет, – отрезал верховный. – Сначала работа в рудниках. Покажешь себя – поговорим.

Он махнул рукой, и стражники схватили Ивана за плечи.

– Медный ад ждёт тебя, чужеземец. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Ивана поволокли прочь из зала. Он оглянулся на алтарь и заметил, как один из младших жрецов, худой, с живыми глазами, смотрит на него с… любопытством? Не так, как остальные. Он даже слегка кивнул, будто говоря: «Держись».

– Ну, спасибо и на том, – пробормотал Иван, уходя.

Его привели в помещение, которое местные, видимо, называли «гостевым». Это была каменная клетка три на четыре метра, с низким потолком, охапкой сухой травы в углу и единственным источником света – всё тем же оранжевым шаром в стене.

– Отдыхай, – сказал стражник, закрывая дверь. – Утром начнёшь работу.

Иван остался один. Он опустился на траву, чувствуя, как от усталости и шока начинают дрожать руки.

– Так, – сказал он себе, стараясь взять эмоции под контроль. – Давай систематизируем.

Я в параллельном мире, который называется Медное царство.

Здесь есть люди, говорят по-русски, но с архаичным уклоном.

У них есть жрецы, которые контролируют всё.

Есть медные рудники, где работают люди в масках.

Есть древние технологии, которые они считают магией.

Мои дроны… Где мои дроны?

Он вспомнил, что перед тем, как потерять сознание, видел, как синие точки – его рой – потянулись к нему.

– Дроны, – позвал он тихо, понимая, что это глупо. – Вы здесь?

Тишина.

– Эй, «Шмели», кто-нибудь?

Сначала ему показалось, что ничего не произошло. Но потом он услышал едва различимое жужжание – где-то далеко, за стенами. А потом в вентиляционное отверстие, которое было под потолком, влетело нечто маленькое, чёрное.

Иван не поверил своим глазам.

– Шмель-один? – прошептал он.

Дрон завис перед ним, подсвечивая себе встроенным фонариком. Он был цел, только на корпусе появились странные красноватые разводы – будто на него попала медная пыль.

– Оператор, – произнёс дрон своим синтезированным голосом. – Ваши физиологические показатели нестабильны. Пульс 110, давление повышено. Рекомендуется отдых.

– Какого… ты работаешь? – Иван протянул руку, и дрон опустился на ладонь. – Связь есть?

– Связь с остальными восемнадцатью единицами роя поддерживается. Сигнал нестабилен из-за металлических пород. Три единицы находятся в радиусе 50 метров. Остальные рассредоточены в радиусе 300 метров. Всем требуется подзарядка.

– Восемнадцать? – переспросил Иван. – А двадцатый?

– Двадцатая единица роя потеряна во время электромагнитного импульса. Вероятность восстановления – менее 5%.

Иван вздохнул. Один дрон погиб. Но остальные – здесь.

– Ты можешь летать незаметно? – спросил он.

– Да, оператор. Режим маскировки активирован.

– Хорошо. Сейчас главное – чтобы тебя не заметили. Местные называют вас «механическими бесами» и, судя по всему, очень боятся. Так что прячься, но держись рядом.

– Принято.

– И… спасибо, что нашёл меня.

Дрон издал короткий звуковой сигнал, который Иван интерпретировал как «пожалуйста».

Он лёг на траву, положив дрона рядом. Жужжание успокаивало, напоминая, что он не совсем один в этом странном мире.

– Завтра, – прошептал он, закрывая глаза. – Завтра разберёмся.

Дрон погасил фонарик и замер, охраняя сон своего оператора.

Глава 2. Медный ад

Иван очнулся от того, что кто-то бил его по щекам. Боль была непривычно яркой, реальной – не как во сне. Он попытался открыть глаза, но веки словно налились свинцом.

– Очухался, – сказал грубый голос. – Живой.

Иван с трудом разлепил глаза. Над ним склонилось лицо – незнакомое, бледное, с запавшими глазами и обветренными губами. За спиной незнакомца – каменный потолок, тусклый свет, от которого саднит глаза.

– Где… – прохрипел Иван, – где я?

– В аду, – ответил незнакомец и криво усмехнулся. – В Медном аду. Вставай, пока стражники не вернулись.

Иван попытался сесть, и мир закачался. Его окружали другие люди – все в одинаковых грязных балахонах, с бледными лицами и пустыми глазами. Они сидели на каменном полу, привалившись к стенам, или лежали, свернувшись калачиком. Воздух был спёртым, пахло потом, медью и чем-то кислым.

– Где я? – повторил Иван, чувствуя, как голова идёт кругом.

– В каторжной яме, – ответил тот же незнакомец. – Для тех, кто не угодил жрецам. Ты, видать, сильно не угодил.

Иван попытался вспомнить, что было до этого. Жрецы. Алтарь. Медные маски. Его бросили сюда, в темницу… А потом? Он помнил, как дрон-один прилетел к нему в каморку. Где дрон?

– Дрон! – вырвалось у него.

– Чего? – незнакомец нахмурился.

– Ничего, – Иван понизил голос. – Просто… показалось.

Он огляделся по сторонам, надеясь увидеть знакомый чёрный силуэт, но в камере было пусто. Только люди. Много людей. Некоторые смотрели на него с любопытством, большинство – равнодушно. Они привыкли к этому месту.

– Меня зовут Иван, – сказал он незнакомцу.

– Михей, – ответил тот. – Иван – имя хорошее. Не здешнее.

– Я и не здешний.

– Знаю. – Михей кивнул в сторону выхода. – Все знают. Упавший с неба, говорили стражники. Колдун. А теперь ты здесь. Значит, не такой уж и колдун.

– А ты кто? – спросил Иван, разминая затёкшие руки.

– Рудокоп. Родился в шахтах, в шахтах и сгнию. Если жрецы позволят.

– Почему ты здесь?

Михей пожал плечами.

– Не выполнил норму. Второй раз за месяц. За это – каторжная яма. Три дня без еды, на воде. А ты – за ересь. Твоя норма будет побольше.

– Три дня без еды? – Иван почувствовал, как в желудке засосало от голода. Он и так не помнил, когда ел в последний раз.

– Не бойся, – Михей усмехнулся. – Ты колдун, у тебя бесы. Они тебя накормят.

Иван промолчал. Он не знал, где дроны, но чувствовал, что они где-то рядом. Связь с ними была – слабая, но была. Мысль о том, что его машины не бросили, придавала сил.

В камере не было окон – только тяжёлая медная дверь с маленьким зарешеченным окошком. Свет проникал откуда-то сверху, из щелей в потолке, и от этого источника, похожего на светящийся мох, в камере царил вечный полумрак.

Люди сидели молча. Никто не разговаривал, не жаловался. Только изредка кто-то всхлипывал во сне. Иван пытался заговорить с соседями, но они отворачивались. Только Михей отвечал.

– Не трогай их, – сказал он. – Они боятся. Если стражники узнают, что они с тобой говорили – наказание будет ещё строже.

– За что?

– За то, что с еретиком. Ты же колдун, забыл?

– Я не колдун, – устало ответил Иван. – Я инженер. Я делаю машины.

– Для нас это одно и то же. – Михей достал из-за пазухи кусок лепёшки, разломил пополам, протянул половину Ивану. – Держи. Я спрятал, когда нас вели.

Иван взял лепёшку, жадно впился зубами. Хлеб был сухим, пресным, но он никогда не ел ничего вкуснее.

– Спасибо, – сказал он, прожевав. – Я отдам.

– Не надо. Ты мне потом поможешь, – Михей убрал оставшуюся половину обратно. – Если выберешься.

– Выберемся, – твёрдо сказал Иван. – Я обещаю.

Михей посмотрел на него с сомнением, но ничего не сказал.

Время тянулось медленно. Иван сидел, прислонившись к стене, и пытался нащупать мысленную связь с дронами. Сигнал был слабым, словно через толщу воды, но он чувствовал их – восемь «Шмелей» где-то неподалёку, в лабиринте туннелей. Они ждали.

– Оператор, – вдруг раздалось в голове. – Оператор, вы меня слышите?

Иван вздрогнул. Голос дрона-один был едва различим, но он был.

– Слышу, – мысленно ответил он, стараясь не шевелить губами.

– Мы находимся в вентиляционной шахте над вашей камерой. Ожидаем команд.

– Сколько вас?

– Восемь единиц. Остальные одиннадцать рассредоточены по рудникам. Сигнал к ним неустойчив.

– Можешь открыть дверь?

– Нет. Замок механический, требует физического воздействия. Но я могу отвлечь стражников.

– Как?

– Устрою короткое замыкание в осветительной системе. Это вызовет панику. У вас будет примерно две минуты, чтобы выбраться из камеры.

– А дверь?

– Дверь придётся открывать вам. У вас есть инструменты?

Иван оглядел камеру. Ничего, кроме каменных стен и людей.

– Нет, – ответил он.

– Тогда придётся использовать то, что есть.

Иван задумался. Он посмотрел на Михея.

– У тебя есть что-нибудь острое?

Михей удивлённо поднял брови.

– Зачем?

– Чтобы открыть дверь.

Михей оглянулся, убедился, что никто не смотрит, и достал из голенища сапога небольшой осколок медной руды – острый, как нож.

– Это всё, что у меня есть. Спрятал, когда меня вели.

– Хватит, – Иван взял осколок. – Когда погаснет свет – будь готов.

– Когда погаснет свет? – не понял Михей.

Но Иван уже мысленно дал команду дрону.

Вспышка была ослепительной. Светящиеся шары в потолке взорвались градом искр, и камера погрузилась в темноту. Кто-то закричал, кто-то застонал. За дверью послышался топот и ругань.

– Что происходит?! – заорал стражник.

– Бесы! – закричал другой. – Это бесы!

Иван рванул к двери. В темноте он нащупал замок – массивный, с медной задвижкой.

– Свети! – прошептал он, и дрон-один, просочившийся сквозь вентиляционное отверстие, включил крошечный фонарик.

Михей ахнул, увидев парящего в воздухе «Шмеля», но времени удивляться не было. Иван вставил осколок руды в щель замка, нажал. Металл хрустнул, но не поддался.

– Не получается, – выдохнул он.

– Дай я, – Михей отодвинул его, провёл осколком по замку, и тот щёлкнул.

– Ты как это сделал?

– Работал с такими замками. Рудокопы – они и взломщики.

Иван нажал на дверь, и она с тяжёлым скрежетом открылась. В коридоре было темно – свет везде погас. Слышались крики, топот, кто-то молился.

– Бежим, – сказал Иван.

Они выскочили в коридор. Дрон летел впереди, освещая путь.

– Куда? – спросил Михей.

– Наверх. Туда, где есть воздух и где можно спрятаться.

– Наверх нет хода, – покачал головой Михей. – Только вниз, в шахты.

– А через вентиляцию?

– Вентиляция ведёт в старые уровни. Туда никто не ходит.

– Вот туда и пойдём.

Они бежали по коридорам, петляя, как зайцы. Сзади уже слышались голоса – стражники опомнились и начали прочёсывать туннели.

– Сюда! – крикнул дрон-один, указывая на узкий лаз в стене.

Иван протиснулся первым, за ним – Михей. Лаз был узким, сырым, пахло землёй и ржавчиной. Они ползли, царапая руки и колени, пока не выбрались в просторную пещеру.

Здесь было тихо. Огней не было, только дрон освещал пространство.

– Где мы? – прошептал Михей.

– Старый уровень, – ответил дрон. – Заброшен более ста лет. Стражники сюда не заходят.

– Почему?

– Согласно записям, здесь обитают «механические бесы» – автоматические системы охраны. Но они деактивированы.

Иван огляделся. Пещера была огромной, с высоким сводом, по которому тянулись медные жилы. В дальнем конце виднелись очертания каких-то механизмов.

– Это же… мастерская? – спросил он.

– Подтверждаю, – ответил дрон. – Ремонтная станция старого уровня.

Михей смотрел на всё это с ужасом и восхищением.

– Ты правда колдун, – прошептал он. – Твои бесы слушаются тебя.

– Это не бесы, – вздохнул Иван. – Это машины. Но сейчас не важно. Нам нужно найти укрытие и понять, как выбраться отсюда.

Он двинулся к мастерской, надеясь найти там инструменты, запчасти, а может быть – и ответы на вопросы, которые мучили его с момента пробуждения в этом странном мире.

Впереди было темно, но дроны жужжали вокруг, и это придавало сил.

– Держись, – сказал он Михею. – Мы выберемся.

– Куда? – спросил тот.

– Туда, где нас не найдут. А потом – я обещаю – мы вернёмся и всё изменим.

Он шагнул в темноту, и дроны последовали за ним, освещая путь в Медный ад.

Глава 3. Бесы из небес

Мастерская на старом уровне оказалась настоящей сокровищницей. Иван, привыкший к захламлённым лабораториям и тесным каморкам, замер на пороге, разглядывая ряды инструментов, аккуратно развешанных по стенам, странные механизмы, покрытые вековой пылью, и десятки ящиков с деталями. Всё это было сделано из меди и серебра, и даже сквозь слой грязи чувствовалось, что когда-то здесь кипела работа.

– Ничего себе, – выдохнул он, проводя рукой по гладкой поверхности верстака. – Это всё… ваше?

– Наше, – тихо ответил Михей, оглядываясь с опаской. – Но это было так давно. Жрецы говорят, что эти места прокляты.

– Жрецы много чего говорят, – Иван уже открывал ящики, вытаскивая шестерёнки, пружины, какие-то пластины. – А вы когда-нибудь проверяли?

– Кто ж проверит? Сюда никто не ходит. Говорят, бесы водятся.

– Бесы, – Иван усмехнулся, глядя на дрона-один, который парил под потолком, освещая мастерскую. – Вот они, ваши бесы. Смотри, какие страшные.

Дрон, словно услышав, издал короткий сигнал и мигнул огоньком. Михей вздрогнул, но не отступил.

– Твои бесы, – сказал он. – Они слушаются тебя. Потому ты и колдун.

– Я не колдун, – терпеливо повторил Иван, разбирая какой-то механизм. – Я инженер. Это техника. Её можно чинить, настраивать, улучшать. Вот смотри.

Он подозвал одного из «Шмелей», который висел у входа, и начал объяснять Михею, как устроен дрон: роторы, аккумулятор, камера, процессор. Михей слушал, открыв рот, но по его лицу было видно, что он понимает едва ли половину.

– И всё это… не магия? – переспросил он.

– Ни капли. Наука. Ну, и немного инженерного искусства.

– У нас так не умеют, – покачал головой Михей. – Жрецы говорят, только боги могут создавать живые механизмы.

– А я говорю – любой может, если научится. Хочешь, научу?

Михей посмотрел на него с надеждой и страхом одновременно.

– Научишь?

– Научу. Но сначала нужно выбраться отсюда живыми.

Иван продолжил исследовать мастерскую. В дальнем углу он наткнулся на что-то, напоминающее рабочий стол чертёжника. На нём лежали медные пластины с выгравированными схемами – теми самыми символами, которые он видел в зале жрецов. Иван узнал в них принципиальные схемы – похожие на те, что он чертил в институте, только выполненные в другом стиле.

– Это же… гидравлическая система, – пробормотал он, разглядывая рисунок. – И здесь – пневматика. А это что-то вроде центрального процессора. Всё понятно.

– Тебе понятно? – удивился Михей.

– А то. Я такие штуки в институте изучал. Только у нас они на кремниевых чипах, а здесь – на медных пластинах. Но принцип тот же.

Он забрал несколько пластин с собой, сунув за пазуху.

– Это может пригодиться.

Не успел он закончить осмотр, как дрон-один подал сигнал тревоги.

– Оператор, зафиксировано движение в туннелях. Несколько источников тепла. Приближаются к нашему уровню.

– Стражники? – спросил Иван.

– Вероятность 92%. Обнаружены также тепловые сигнатуры, соответствующие медным факелам.

– Быстро они нас нашли, – Иван выругался. – Михей, есть другой выход?

Михей растерянно огляделся.

– Не знаю. Я здесь никогда не был. Говорят, старые уровни – это лабиринт.

– Значит, будем искать.

Иван схватил со стола несколько инструментов – на всякий случай – и двинулся вглубь мастерской. За верстаками оказалась дверь, ведущая в узкий коридор. Дроны разлетелись вперёд, освещая путь.

– Туда! – скомандовал Иван.

Они побежали. Коридор петлял, разветвлялся, и вскоре Иван потерял ориентиры. Дроны показывали путь, но каждый новый туннель был похож на предыдущий: медные стены, пульсирующие жилы, тяжёлый, спёртый воздух.

– Стой! – вдруг крикнул Михей.

Иван остановился. Впереди, в тусклом свете дронов, виднелась фигура. Человек. Огромный, с широкими плечами, рыжей бородой и маленькими, но очень живыми глазами. Он стоял, опираясь на какой-то странный посох, и смотрел на беглецов с ленивым любопытством.

– А, гости, – прогудел он голосом, напоминающим рёв медного гонга. – Давненько у меня никого не было.

Иван напрягся. Дроны зажужжали громче, готовясь к защите.

– Кто ты? – спросил Иван.

– Хозяин этих мест, – ответил великан. – А вы, видать, беглецы. Судя по жужжанию – те самые, про которых все болтают. Колдун с бесами.

– Я не колдун, – начал Иван.

– Знаю, – перебил великан. – Колдуны не умеют так тяжело дышать. Ты просто парень, который не вовремя попал в наше царство. Меня зовут Горыныч. А тебя?

– Иван.

– Иван, значит. Хорошее имя. – Горыныч кивнул на Михея. – А это кто с тобой?

– Михей. Рудокоп.

– Рудокоп, говоришь. – Горыныч усмехнулся. – Тоже беглец?

Михей молчал, испуганно глядя на великана. Иван шагнул вперёд.

– Мы уходим от стражников. Они нас преследуют.

– Знаю, – Горыныч махнул рукой в сторону. – Я их слышу. Они будут здесь минут через десять. Так что решайте: или вы идёте со мной, или пытаетесь сбежать сами. Только предупреждаю: в этих лабиринтах вы заблудитесь быстрее, чем стражники вас найдут.

– А ты знаешь выход? – спросил Иван.

– Я здесь живу. Конечно, знаю.

– Тогда веди.

Горыныч повернулся и, не торопясь, зашагал по коридору. Иван и Михей последовали за ним.

Горыныч вёл их так уверенно, словно каждый камень здесь был ему знаком. Он не смотрел по сторонам, не сомневался на развилках, и даже его дыхание оставалось ровным, несмотря на быстрый шаг.

– Откуда ты знаешь эти туннели? – спросил Иван, пытаясь не отставать.

– Я здесь родился, – ответил Горыныч. – Ну, почти. Мой дед был одним из последних механиков, кто работал на старых уровнях. Когда жрецы запретили чинить механизмы, дед ушёл сюда и построил себе мастерскую. Я вырос среди этих стен.

– А почему ты не ушёл вниз, с остальными?

– Потому что я механик, – Горыныч обернулся, и в его глазах блеснула усмешка. – А механики не бросают свои инструменты. Даже когда жрецы говорят, что это грех.

– И ты всё это время жил здесь один?

– Не один. Со мной были мои механизмы. И выпивка, – он хлопнул по фляге, висевшей у пояса. – Медная трава, настоянная на живой воде. Помогает думать.

– Ты пьёшь? – удивился Иван.

– А что мне ещё делать? Жрецы запретили чинить, людей вокруг нет, работа в рудниках не для меня. Вот и пью. Но не до беспамятства, а так, для настроения.

Они свернули в очередной туннель, и Горыныч остановился у массивной медной двери.

– Пришли. Моя мастерская.

Он нажал на скрытый рычаг, и дверь с шипением открылась.

Внутри было… уютно. По крайней мере, по меркам Медного царства. Комната была завалена инструментами, деталями и непонятными механизмами, но в центре стоял добротный деревянный стол, на котором дымилась кружка, и несколько табуретов. В углу горела небольшая печь, давая тепло.

– Располагайтесь, – сказал Горыныч, снимая с плеч какой-то балахон. – Стражники сюда не сунутся. Боятся.

– Боятся? – спросил Михей, всё ещё оглядываясь с опаской.

– А то. Здесь же бесы живут. – Горыныч кивнул на дронов, которые залетели следом и теперь кружили под потолком. – По крайней мере, жрецы так говорят. А стражники – люди верующие.

Иван опустился на табурет, чувствуя, как ноги гудят от усталости.

– Ты сказал, что знаешь, как выбраться отсюда. Куда?

– Наверх, – Горыныч сел напротив, налил себе из фляги в кружку, отхлебнул. – В Медногорск. Заброшенный город на верхнем уровне. Там никто не живёт, стражники не ходят. Пересидишь, а там видно будет.

– А что потом?

– Потом – как повезёт. Может, найдёшь путь в другие царства. Может, останешься здесь и будешь чинить механизмы. Может, жрецы тебя всё-таки поймают и сбросят в самую глубокую шахту.

– Оптимист, – буркнул Иван.

– Реалист, – поправил Горыныч. – В Медном царстве оптимизм не выживает. Только расчёт и удача.

Он отхлебнул из кружки, крякнул и предложил Ивану.

– Будешь?

– Спасибо, не пью.

– Зря. Медная трава помогает думать.

– Мне и так думать страшно, – Иван покачал головой. – Лучше расскажи, как здесь всё устроено. Это царство, жрецы, рудники… Я ничего не понимаю.

Горыныч откинулся на спинку стула, задумался.

– А что тут понимать? Жила когда-то великая цивилизация. Были у них и механизмы, и свет, и вода, и даже небо над головой. А потом боги разгневались – или что-то сломалось, не знаю. Живая медь иссякла, механизмы встали, свет погас. Люди спустились вниз, в рудники, чтобы добывать остатки руды и молиться богам о прощении.

– И жрецы?

– Жрецы – это те, кто взял на себя власть. Они говорят, что знают волю богов. Они говорят, что мы грешны, и чтобы искупить вину, нужно работать в рудниках, не задавать вопросов и не трогать механизмы. Потому что механизмы – это божья воля, а смертным не подобает их чинить.

– И вы верите?

– Я – нет, – Горыныч усмехнулся. – Я видел, как работают механизмы, когда их чинят. Я знаю, что живая медь не исчезла, она просто ушла глубоко. Но попробуй скажи это жрецам – сразу в шахту, как еретика.

– Поэтому ты и живёшь здесь?

– Поэтому. Здесь меня не трогают. Считают, что я сумасшедший отшельник. А я просто жду.

– Чего?

– Не знаю, – Горыныч посмотрел на Ивана. – Может, тебя.

Иван не успел ответить – дрон-один подал сигнал.

– Оператор, стражники приближаются. Они вошли в старый уровень. Расстояние – 300 метров.

– Как они нас нашли? – выругался Иван.

– Не знаю. Возможно, у них есть тепловизоры.

Горыныч вскочил, лицо его стало серьёзным.

– Быстро. У меня есть тайный ход. Идёмте.

Он отодвинул тяжёлый шкаф, за которым обнаружилась узкая щель, уходящая в темноту.

– Туда. Живо!

Иван протиснулся первым, за ним – Михей. Горыныч задвинул шкаф обратно и полез следом.

Щель вела в узкий лаз, по которому можно было двигаться только ползком. Воздух был спёртым, пахло землёй и медью. Дроны летели впереди, подсвечивая путь.

– Далеко? – просипел Иван, царапая колени.

– Уже близко, – ответил Горыныч из темноты.

Лаз вывел их в небольшую пещеру, где стоял странный аппарат – что-то вроде лебёдки с медной платформой.

– Это подъёмник, – пояснил Горыныч, отряхиваясь. – Старая шахта, ведёт на верхний уровень. Жрецы о ней забыли.

– Работает? – спросил Иван.

– Должна. Если живая медь ещё есть в жилах.

Он подошёл к механизму, провёл рукой по медным пластинам. Аппарат загудел, засветился тусклым оранжевым светом.

– Работает, – удовлетворённо сказал Горыныч. – Залезайте.

Платформа была маленькой – едва поместились втроём, да ещё дроны жужжали над головами. Горыныч дёрнул рычаг, и платформа медленно поползла вверх.

– Держитесь, – сказал он. – Подъём долгий.

Шахта уходила вверх, теряясь в темноте. Стенки мелькали мимо, покрытые пульсирующими медными жилами. Иван смотрел вверх и чувствовал, как где-то в груди зарождается надежда.

– Горыныч, – спросил он. – А что наверху? В Медногорске?

– Город мёртв, – ответил тот. – Но не совсем. Там есть старые лаборатории, мастерские. Если повезёт, найдёшь там что-нибудь полезное.

– А люди?

– Людей нет. Все ушли вниз, в рудники. Остались только такие, как я.

– И царевна, – вдруг сказал Михей.

Иван обернулся.

– Какая царевна?

Михей замялся, покосился на Горыныча. Тот кивнул.

– Говори уж. Он всё равно узнает.

– Царевна Арина, – тихо сказал Михей. – Дочь царя. Говорят, она жива и скрывается где-то на верхних уровнях. Её отец болен, а жрецы правят от его имени. Она хотела бороться, но её предали.

– Царевна? – Иван опешил. – Вы серьёзно? Здесь есть царь и царевна?

– А ты думал, Медное царство – это просто название? – усмехнулся Горыныч. – Царь есть. Только он уже много лет не встаёт с ложа. Жрецы говорят, что его поразила болезнь за грехи народа. А царевна… её объявили еретичкой и изгнали. Но она жива.

– И вы знаете, где она?

– Знаю, – кивнул Горыныч. – Но это секрет. Даже от тебя, колдун.

– Я не…

– Знаю-знаю, не колдун, – Горыныч махнул рукой. – Но для здешних – колдун. И для царевны, может быть, тоже.

Платформа замедлила ход, и вскоре они оказались в просторном зале. Здесь было светло – сквозь трещины в куполе просачивался золотистый свет.

– Добро пожаловать в Медногорск, – сказал Горыныч, спрыгивая на пол.

Иван огляделся. Вокруг были здания – высокие, с башенками, арками, витражами. Некоторые стояли целыми, другие рухнули, превратившись в груды металла. Над всем этим нависал купол – огромный, прозрачный, с едва заметными медными рёбрами.

– Ничего себе, – выдохнул он. – Это же… город. Настоящий город.

– Был когда-то, – вздохнул Горыныч. – А теперь – мёртвый. Как и всё наше царство.

Горыныч привёл их в свою старую мастерскую – ту самую, где когда-то работал его дед. Она находилась на окраине Медногорска, в доме, который выглядел крепче соседних.

Внутри пахло металлом, маслом и, что удивительно, табаком.

– Ты куришь? – спросил Иван.

– А как же, – Горыныч достал из-за пазухи небольшую трубку, вырезанную из камня. – Это не табак, это медная трава. Сушили, крошили, курили ещё мои деды. Жрецы говорят, грех, а я говорю – привычка.

– Медная трава? – Иван усмехнулся. – Никотин, наверное, полезнее.

– Не знаю, что такое никотин, но моя трава помогает думать.

Горыныч раскурил трубку, и по комнате поплыл аромат, похожий на смесь мяты и жжёной меди. Иван чихнул.

– Крепкая штука.

– Ага. Держи.

– Спасибо, я лучше трезвым останусь. Мне ещё дронов собирать.

Горыныч пожал плечами и выпустил колечко дыма.

– Дроны, дроны, – сказал он, разглядывая «Шмелей», которые кружили под потолком. – Ты говоришь о них так, будто это живые.

– А они почти живые, – Иван подошёл к одному из них, коснулся корпуса. – У каждого свой характер. Один любит летать высоко, другой – низко. Третий вечно норовит в грязь упасть.

– И ты ими управляешь?

– Я им задаю цели, а они сами решают, как выполнить. Как рой пчёл.

– Пчёл? – Горыныч наморщил лоб. – Это такие насекомые, которые делают мёд?

– Да. Ты знаешь, что такое пчёлы?

– В старых книгах читал. Говорят, они водились наверху, на поверхности, когда ещё был свет. Теперь их нет.

– Наверху? – Иван удивился. – Вы не поднимаетесь на поверхность?

– Нельзя. Жрецы говорят, там воздух отравлен, свет убивает. Мы живём под землёй, в шахтах. Медные купола – наш дом.

– А что, если я скажу, что на поверхности может быть нормально? Что свет не убивает, а даёт жизнь?

– Я бы поверил, – Горыныч выпустил дым. – Но проверить нельзя. Выходы наверх запечатаны. Только жрецы имеют к ним доступ.

– Значит, жрецы контролируют не только руду, но и информацию. Они говорят, что наверху опасно, чтобы вы не узнали правды.

– Возможно. Но что мы можем сделать?

– Пока – спрятаться и подумать, – Иван опустился на старый ящик. – У меня есть восемь дронов. Этого мало, чтобы сражаться со всей армией жрецов. Нужно больше. И нужно понять, где остальные.

– Я помогу, – кивнул Горыныч. – У меня есть друзья среди рабочих. Они передадут весть.

– Только осторожно. Жрецы не должны узнать.

– Не узнают. А пока… – Горыныч полез в закрома, – покажу тебе, что осталось от дедовой мастерской.

В мастерской нашлось много полезного. Иван нашёл инструменты, которые могли пригодиться для починки дронов, и даже несколько старых механизмов, которые, возможно, ещё работали. Но главное – он нашёл карту.

Она была выгравирована на медной пластине и висела на стене, покрытая пылью. Иван сдул пыль и увидел схему Медного царства: три уровня – нижний (рудники), средний (жилые уровни) и верхний (Медногорск). От каждого уровня отходили туннели, ведущие куда-то за пределы карты.

– А что здесь? – спросил он, показывая на пустую область.

– Пустошь, – ответил Горыныч. – Между царствами. Никто туда не ходит.

– А Серебряное царство? Оно существует?

– Существует. Говорят, там живут торговцы и наёмники. У них свои жрецы, свои законы. Но я там не был.

– А Золотое?

Горыныч усмехнулся.

– Золотое – это сказка для детей. Говорят, там живут боги. Или души умерших. Никто его не видел.

Иван посмотрел на карту. Если Медное царство – это только часть системы, значит, чтобы восстановить всё, ему нужно будет попасть в другие царства. Но это потом. Сейчас нужно было выжить.

– Горыныч, – спросил он. – А где царевна? Ты говорил, что знаешь.

Горыныч помолчал, потом кивнул.

– Знаю. Она живёт в старой лаборатории, в центре города. Там, где раньше работали лучшие учёные. Я могу отвести тебя к ней.

– Завтра, – сказал Иван, чувствуя, как усталость наваливается. – Сейчас мне нужно поспать.

– Спи, – Горыныч указал на старую койку в углу. – Я посторожу.

Иван лёг, и дроны, словно чувствуя его состояние, устроились вокруг, жужжа, как верные стражи. Сквозь сон он слышал, как Горыныч говорил Михею:

– Странный он. Не похож на наших.

– Он с неба упал, – ответил Михей. – Может, боги его послали?

– Может, и послали, – Горыныч вздохнул. – А может, просто судьба.

Иван провалился в сон, и ему снились пчёлы, летающие над золотыми куполами, и свет, настоящий солнечный свет, которого он так давно не видел.

Глава 4. Царевна-бунтарка

Утро в Медногорске наступило не с рассветом – здесь никогда не было настоящего рассвета, – а с тем, как светящиеся жилы в стенах набрали яркость. Иван проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Вставай, – голос Горыныча звучал приглушённо, словно он боялся, что их услышат. – Пора идти.

Иван сел, потирая глаза. Дроны по-прежнему висели под потолком, но их индикаторы мигали слабее – требовалась подзарядка.