Портвейн, стройбат и семь самураев

«Портвейн, стройбат и семь самураев»

Май 1989 года встречал Шымкент южной, бархатной теплынью. В воздухе пахло тополями, асфальтом, раскаленным за день, и той особой, щемящей свободой, которую ценят только те, кто вот-вот должен ее лишиться.

Внутри городского военкомата, на сборном пункте, царил идеальный бардак. Александр Дудников, которого для краткости все друзья звали Шурик, сидел на жесткой скамейке, поджав под себя ноги, и чувствовал себя экспонатом доисторического музея. Вокруг него гудело тридцать человек. Двадцать пять из них были «варягами» – парнями из сел и районов, которые держались обособленно, степенно и смотрели на городских с легким подозрением. Городских же, включая Саню, набралось от силы пять человек, и они сбились в кучку, стараясь не отсвечивать.

Ожидание затянулось уже на второй час. Где-то за закрытой дверью кабинета начальника гудел зычный голос военкома, перекрываемый треском печатной машинки. В душном помещении пахло казенной мастикой для пола, ваксой и невысказанной тоской.

Но Сане было не тоскливо. Он был в эпицентре внимания. За высоким, грязноватым окном сборного пункта, выходящим на улицу, происходило настоящее шапито. Там, уткнувшись носами в стекло и топчась на одном месте, толпились семеро его друзей. Семеро! С ними он прошел четыре года в политехническом техникуме, вместе они сдавали сопромат, вместе красили трубы во время практики и вместе весело отмечали сдачу сессии.

Эти семеро смотрели на Саню так, будто он улетал на Марс без права на возвращение.