Не моя дрянь!

Не моя дрянь

Глава 1. Аня: Снова в путь

Посёлок встретил меня привычной тишиной. За месяц, прошедший после того, как Бресовецкий вертолётом улетел обратно в свою московскую жизнь, здесь ничего не изменилось. Всё те же сугробы, всё тот же низкий серый рассвет, всё те же редкие прохожие. Даже собаки лаяли так же, как в первый день моего приезда.

Я сидела на подоконнике своей съёмной комнаты и смотрела на бескрайнюю белую равнину. За окном тянулся зимний лес – берёзы в инее, сосны, отяжелевшие от снега, тропинки, которые я выучила наизусть за эти месяцы. Я полюбила этот лес. В нём было тихо, спокойно, как в церкви. Снег скрипел под ногами, ветер шумел в вершинах, и казалось, что весь мир состоит только из белого цвета и тишины. Здесь, среди деревьев, я могла не думать о прошлом. Могла просто дышать.

Там, за горизонтом, осталась моя прошлая жизнь. Та, где я была Аней Кузьминой, ассистенткой, девушкой, которая посмела отказать Бресовецкому. Та, где погибли мои родители. А здесь, на краю земли, я была просто «наша Аня» – почтальон, тихая девушка, которая разносит пенсии и газеты. Меня никто не трогал. Никто не задавал лишних вопросов. И я почти поверила, что он сдержит слово и не вернётся.

«Я вернусь сюда. Чуть позже. И спрошу ещё раз». Его голос до сих пор звучал в ушах. Он сказал это на почте, глядя мне в глаза. Сказал и ушёл, оставив меня одну в пустом здании. А потом я собрала вещи и уехала. Не дожидаясь, пока он снова появится на пороге.

Я не хотела знать, вернулся ли он. Не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его голос. Но сегодня утром, когда я доставала из сумки свежие газеты, ко мне подошёл местный мальчишка и протянул конверт.

– Вам, – сказал он и убежал.

Я узнала почерк. Павел. Начальник службы безопасности Бресовецкого. Тот, кто помог мне уехать из Москвы, кто предупреждал об опасности, кто, кажется, искренне желал мне добра. Я разорвала конверт. Внутри был короткий листок: «Он снова летит. Завтра будет у вас. Уходите».

Я выдохнула. Не удивилась. Знала, что это случится. Знала, что он не оставит меня в покое. Но всё равно внутри всё оборвалось.

Я спрыгнула с подоконника и прошла к шкафу. Достала рюкзак – тот самый, с которым приехала сюда. Ничего лишнего. Джинсы, свитера, тёплая куртка, документы. Всё, что нажила за эти месяцы, помещалось в одну сумку. Я взяла с собой тёплые вещи – здесь, на севере, без них никак. Сложила всё аккуратно, застегнула молнию.

Я натянула куртку, застегнулась. Взяла телефон, паспорт, билет на поезд. Билет до Минеральных Вод. Туда, где начинается Кавказ. Туда, где тепло, где можно затеряться среди гор и забыть, что такое страх. Или хотя бы попытаться.

Я ничего не знала об этом городе. Никого там не знала. Просто выбрала его наугад, когда покупала билет неделю назад, готовясь к тому, что он вернётся. Денег после продажи квартиры родителей оставалось достаточно, чтобы продержаться несколько месяцев. Я найду работу. Я всегда находила.

В дверь постучали. Я вздрогнула.

– Аня, ты дома? – голос хозяйки, тёти Зины. – Тут какие-то люди приехали. Спрашивают тебя. Говорят, из города.

– Скажите, что меня нет, тёть Зин, – крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я ушла на работу.

– А они говорят, что подождут, – растерянно ответила она.

Я не стала ждать. Вышла через чёрный ход. Тихая улочка, припорошенная снегом. Никого. Я быстро пошла к станции, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимания. Просто шла, как будто по делам. Как будто ничего не случилось.

Лес провожал меня. Я прошла мимо знакомых сосен, мимо берёзы с раздвоенным стволом, мимо старого пня, на котором я любила сидеть летом. Снег скрипел под ногами, и этот звук был таким родным, что у меня защемило сердце. Я буду скучать по этому лесу. По его тишине, по его спокойствию, по тому, как он укрывал меня от всего мира. Здесь, среди деревьев, я была в безопасности. А впереди – неизвестность.

Я вышла на тропинку, которая вела к станции. Оглянулась. Посёлок остался позади – деревянные дома, покосившиеся заборы, дымок из труб. Я прожила здесь всего месяц, но этот месяц стал для меня маленькой жизнью. Тихая работа, добрые люди, лес за окном. Я почти научилась не бояться. Почти.

Поезд стоял на путях, когда я добралась до станции. Маленький деревянный домик с расписанием на стене, пустой перрон, несколько пассажиров с сумками. Я купила билет заранее, поэтому просто прошла в вагон, нашла своё место у окна. Села, прижалась лбом к холодному стеклу.

Поезд тронулся через пятнадцать минут. Я смотрела, как посёлок медленно исчезает за снежной пеленой. Дома, деревья, лес. Всё, что было моим месяц. Всё, что я снова оставляю.

Телефон пиликнул. Сообщение от Павла: «Вы уехали? Он уже на месте. Бешеный».

Я набрала ответ: «Я в поезде. Не ищите меня».

«Будьте осторожны. Он не остановится».

«Знаю».

Я отключила телефон и закрыла глаза. Поезд мерно стучал колёсами, унося меня прочь от полярного круга, от снегов, от прошлого. Впереди был Кавказ. Там меня никто не знал. Там я могла начать всё сначала.

Я достала билет и посмотрела на пункт назначения. Минеральные Воды. Город-курорт у подножия гор. Я никогда там не была, но слышала, что там красиво. И что много приезжих, так что новая девушка не привлечёт лишнего внимания.

Проводница принесла чай в пластиковом стаканчике. Я взяла его, грея замёрзшие пальцы. Смотрела в окно на бескрайние снежные поля, которые постепенно сменялись лесами, потом холмами. Прощай, север. Прощай, лес. Прощай, тишина.

Я думала о том, как быстро летит время. Год назад я сидела в приёмной Бресовецкого и боялась поднять глаза. Потом была командировка, поцелуй, его настойчивость. Потом смерть родителей, бегство на север, работа почтальоном, тишина. А теперь снова бегство. Снова неизвестность.

Я не знала, что ждёт меня в Минеральных Водах. Не знала, где буду жить, кем работать. Но я знала одно: я больше не позволю ему разрушить мою жизнь. Даже если для этого придётся бежать вечно.

Поезд нёсся в темноту. Где-то позади оставался посёлок, где меня знали как «нашу Аню». Впереди были горы, солнце и, возможно, свобода. А в душе – тоска по зимнему лесу, по его тишине, по его укрытию. Я буду скучать. Но назад дороги нет.

Я достала телефон, посмотрела на фотографию родителей. Единственную, которую взяла с собой. Мама и папа на фоне моря, оба смеются, обнявшись. Я провела пальцем по экрану, шепча: «Я справлюсь. Обещаю».

Потом убрала телефон и посмотрела в окно. Огни маленьких станций мелькали за стеклом. Поезд не останавливался. Он нёсся дальше, на юг.

Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Не заплакать – выдохнуть. Как после долгой задержки дыхания. Впереди была неизвестность, но она не пугала меня так, как раньше.

Поезд мерно стучал колёсами, убаюкивая. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Завтра я буду в новом городе. Завтра всё начнётся сначала.

И пусть. Я готова.

Глава 2. Максим: Потерянный рай

Она ушла. Просто взяла и исчезла, словно её никогда и не было.

Я стою посреди своего кабинета и смотрю на пустой стол в приёмной, который ещё вчера занимала Аня. На столе нет ничего – ни папок, ни её смешного блокнота в цветочек, ни кружки, из которой она пила чай, вечно забывая его допить. Всё вывезли, вычистили, словно пытались стереть любое напоминание о том, что она здесь была.

– Максим Эдуардович, приказ об увольнении подписан, – голос Ларисы за моей спиной звучит виновато и подобострастно. Она надеется, что я её замечу. Надеется, что место Ани теперь займёт она. Глупая.

– Я не слепой, – бросаю я, даже не оборачиваясь. – Иди.

Она уходит, а я продолжаю стоять, сжимая пальцами край дверного косяка так, что костяшки белеют.

Она ушла. Аня. Моя Тихоня.

Внутри всё кипит. Ярость, смешанная с отчаянием, поднимается из груди, сжимает горло, не даёт дышать. Я хочу разбить что-нибудь. Хочу заорать. Хочу сесть в машину и рвануть куда глаза глядят, лишь бы найти её, схватить за плечи, встряхнуть и спросить: как ты посмела? Как посмела исчезнуть после всего, что между нами было?

Но между нами ничего не было. Только эти её отказы. Только стены, которые я пытался пробить. Только поцелуй в командировке – один-единственный, от которого я до сих пор схожу с ума по ночам. И её глаза, полные ужаса, когда она отскочила от меня, словно от огня.

А потом – смерть родителей. Моя вина. Моя чёртова вина, которую мне теперь никогда не искупить.

– Павел! – рявкаю я в телефон, даже не глядя на экран.

– Слушаю, – голос начальника службы безопасности звучит спокойно, но я чувствую в нём напряжение. Он знает, что сейчас будет.

– Где она?

Пауза. Слишком длинная.

– Мы потеряли её след в районе Минеральных Вод. Предположительно, она могла уехать на Кавказ, но точного направления нет. Билет покупала наличными, картами не пользовалась, телефон сменила. Мы работаем. Мои люди поехали искать по городам. Полицию подключили. На Кавказе девушки с ее внешностью достаточно редко встречаются, если они не туристы. А она на туристку явно не смахивает.

– Работаете? – мой голос срывается на рык. – Вы уже две недели работаете! Две недели, Паша! И не можете найти, куда она сбежала из той северной деревушки!

– Максим Эдуардович, она не хочет, чтобы её нашли. Она профессионально заметает следы. Когда человек хочет сбежать, чтобы его никто не нашел, это делается именно так. И она явно любит шпионские романы.

Я сбрасываю звонок, потому что если продолжу слушать, то наговорю лишнего. Павел здесь не виноват. Виноват я. Только я. Своей одержимостью, своим желанием быть рядом, своей дурацкой верой в то, что она со временем сдастся, привыкнет, полюбит.

А она взяла и ушла. В никуда. От меня.

Сажусь в кресло и откидываюсь на спинку. Потолок в кабинете такой высокий, что я никогда не обращал на это внимания. Сейчас кажется, что он давит. Стены давят. Стекла панорамных окон давят, открывая вид на город, где её больше нет.

Телефон снова оживает. Отец.

– Сын, я слышал, ты устроил разнос в службе безопасности, – голос Эдуарда Бресовецкого звучит ровно, но я знаю этот тон. Это тон, которым он меня отчитывал в детстве, когда я приносил из школы двойки.

– Они потеряли её.

– Они ищут. Но ты не слышишь ничего, кроме своей одержимости.

– Это не одержимость, – цежу я сквозь зубы. – Я люблю её.

Отец молчит. Так долго, что я уже думаю, он сбросил вызов. Но потом говорит, и в голосе появляется жёсткость, которую я так хорошо знаю:

– Твоя любовь уже стоила жизни её родителям. И чуть не стоила жизни ей. Ты хочешь, чтобы следующей была она?

Эти слова бьют наотмашь. Я сжимаю телефон так, что пластик скрипит.

– Ты считаешь, я виноват?

– Я считаю, что ты должен остановиться. Возьми себя в руки. Компания не может ждать, пока ты будешь гоняться за призраком. Ты нужен здесь. Живой, адекватный, работающий. А не вот это… – он не договаривает, но я и так понимает.

– Ты предлагаешь забыть её?

– Я предлагаю тебе подумать головой. Ты – руководитель холдинга. Твоё место здесь, а не в поисках девушки, которая не хочет быть найденной.

Он прав. Чёрт возьми, он прав. Но от этого не легче.

– Я беру отпуск, – говорю я, и слышу, как отец тяжело вздыхает.

– Нет, не берёшь. Я отстраняю тебя от руководства на неопределённый срок. До тех пор, пока не придёшь в себя. Твоя подпись больше не действует, все решения до моего возвращения согласовываются со мной лично.

– Ты не можешь…

– Могу. Я – учредитель. И я не позволю тебе разрушить то, что мы строили десятилетиями, из-за бабы. Остынь. А потом поговорим.

Он отключается, оставляя меня в тишине, которая давит сильнее, чем стены.

Я смотрю на телефон в руке и чувство, как внутри всё рушится. Компания, которую я вёл последние годы, больше мне не подчиняется. Отец, который всегда был на моей стороне, отвернулся. И её нет. Никого.

Встаю, подхожу к окну. Город внизу кажется чужим. В этих улицах, в этих огнях больше нет ничего, что держало бы меня здесь. Она уехала на юг. Павел сказал – Кавказ. Значит, туда я и отправлюсь. Не сейчас. Отец прав, сейчас я слишком зол, чтобы мыслить здраво. Но я отправлюсь.

Она не хочет, чтобы её нашли? Она будет найдена.

Я запоминаю номер телефона Павла и набираю его, даже не глядя на экран.

– Не прекращайте поиски. Найдите мне её.

– Максим Эдуардович, вы слышали, что сказал ваш отец? – осторожно спрашивает Павел.

– Мне плевать, что сказал мой отец. Найдите. Мне. Её.

Я сбрасываю звонок и возвращаюсь к окну. Ночь за стеклом кажется бесконечной. Где-то там, на юге, она сейчас, наверное, спит. Или тоже не спит, глядя в потолок и вспоминая. Вспоминает ли она меня? Думает ли хоть иногда?

Или я для неё – всего лишь ошибка, которую нужно забыть?

Я закрываю глаза и вижу её лицо. Бледное, испуганное, когда она отскочила от меня после того поцелуя. И другое – когда она стояла в дверях моего кабинета и говорила, что увольняется. В её глазах была такая боль, что мне захотелось разорвать мир на части, лишь бы убрать эту боль.

Я не смог. Только подписал заявление. Отпустил. Как последний дурак.

Телефон снова оживает – сообщение от Павла. Я открываю и читаю: «Есть информация, что её видели в Нальчике. Проверяем».

Нальчик. Кавказ. Значит, я не ошибся.

Я улыбаюсь. Первый раз за две недели. Жёстко, холодно, но это улыбка хищника, который напал на след.

Отец отстранил меня от руководства? Прекрасно. Значит, у меня есть время. Время найти её. Время доказать, что я не просто так ношу фамилию Бресовецких. Что я умею добиваться своего. Что она будет моей.

Я иду к выходу из кабинета, но на пороге останавливаюсь. Поворачиваюсь и смотрю на её пустой стол в приёмной. Там, где она сидела, улыбалась, спорила, краснела, когда я называл её Тихоней. Там, где она была.

– Я найду тебя, – говорю я в пустоту. – И больше не отпущу.

Свет в приёмной гаснет, и я остаюсь один в темноте. Но теперь я знаю, куда идти.

Она на юге. Я отправлюсь туда. И когда я её найду, она не сможет сбежать снова. Никогда.

Глава 3. Аня: Город у подножия гор

Поезд прибывает на рассвете. Я выхожу на перрон, и первое, что чувствую – воздух. Он совсем не такой, как дома. Пахнет хвоей, мокрой землёй и чем-то далёким, почти незнакомым, от чего в груди разливается странное, щемящее чувство. Свобода? Или очередная ловушка? Сейчас мне надо поймать такси или найти маршрутку, чтобы добраться до Нальчика, где меня будут ждать. И попытаться успокоиться, определить для себя – что же это за места для меня, чем они станут?

Я пока не знаю. Но пока я здесь.

Дорога до Нальчика завораживает. Словно я в другом мире. Маршрутка дает возможность это разглядеть. Когда мы приезжаем, я понимаю, что не зря заранее написала пригласившей меня женщине.

Вокзал маленький, провинциальный. Народу немного – несколько женщин с сумками, мужчина в форме, две старушки, которые о чём-то оживлённо спорят на непонятном мне языке. Я сжимаю лямку рюкзака и оглядываюсь. На плакатах – горы. Величественные, заснеженные даже в начале осени. Я никогда не видела гор так близко. В столице были только высотки и вечная суета. А здесь…

Здесь время течёт иначе.

– Анна? – слышу я мягкий, чуть хрипловатый голос.

Передо мной стоит женщина лет сорока, в тёмном платье до пола и цветастом платке, накинутом на плечи. Лицо у неё спокойное, доброе, с правильными чертами и глубокими карими глазами. Она улыбается, и в уголках глаз собираются тёплые морщинки.

– Фатима? – я делаю шаг навстречу.

– Да, я. Добро пожаловать, – она протягивает руку, но не для пожатия, а чтобы коснуться моего плеча. Легко, почти невесомо. Так здороваются здесь, наверное. – Ты, наверное, устала с дороги?

– Немного, – вру я. Я не спала почти двое суток. Каждую ночь мне снился он. Серые глаза, жёсткий голос, его руки, сжимающие моё заявление. И его взгляд, когда я выходила из кабинета в последний раз.

– Пойдём, я отвезу тебя, – Фатима жестом подзывает машину. Обычное такси, старенькая «Лада», но чистая и пахнет свежей выпечкой. – Устроишься, отдохнёшь, а потом покажу город.

Мы едем молча. Я смотрю в окно и не могу оторваться. Улицы здесь узкие, дома невысокие, многие скрыты за заборами, увитыми виноградом. Люди идут неспешно, словно никуда не торопятся. И заснеженные скалистые вершины. Они везде. Они смотрят на город сверху, хранят его, как что-то очень дорогое.

– Красиво, – вырывается у меня почти шёпотом.

– Да, – Фатима улыбается. – Здесь многие остаются. Приезжают на неделю, а живут годами. Ты ведь надолго?

– Пока не знаю, – честно отвечаю я. – Мне нужно… начать сначала.

Она не спрашивает, что случилось. Не лезет с расспросами. Просто кивает и говорит:

– Здесь это возможно.

Мы подъезжаем к дому, который оказывается моим временным жильём. Небольшая квартира в современном стильном доме. Белые стены, полы, укрытые пушистым ковром. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, оставляет мне ключи и ватрушку, завёрнутую в льняное полотенце.

– Отдыхай, – говорит Фатима. – Завтра познакомлю тебя с работой. А сегодня – ни о чём не думай.

Я киваю, закрываю дверь и остаюсь одна. Впервые за много дней – совсем одна. Без снующих за окном чёрных машин. Без чужого дыхания за спиной. Без его тени.

Снимаю куртку, стягиваю кроссовки и подхожу к окну. Дом стоит на склоне, и из окна видно весь город. Крыши, минареты мечети, и снова эти гигантские каменные великаны. Они здесь как стена, как граница между прошлым и будущим. Или между свободой и тем, что было раньше.

Я открываю окно, и в комнату врывается свежий воздух. Пахнет сыростью, мокрой листвой, и где-то далеко – дымом. Жизнь. Здесь она чувствуется иначе. Настоящая, неторопливая, уютная.

Сажусь на подоконник, обхватываю колени руками и позволяю себе закрыть глаза. В голове ещё шумит поезд, но звуки города постепенно заглушают его. Где-то лает собака, женщины переговариваются во дворе, мальчишки гоняют мяч. Обычная жизнь. Без него.

Пальцы сами тянутся к телефону. Я так и не включила его после того, как вышла из дома. Павел прислал сообщение, предупредил. Но я не хочу знать, ищет ли он меня. Не хочу слышать, рвёт ли он и мечет, приказывает ли своей службе безопасности перевернуть всё вверх дном. Мне нужно забыть.

Я вытаскиваю сим-карту, разламываю её пополам и выбрасываю в мусорное ведро. Телефон теперь только для связи с риэлтором и новыми знакомыми. Никаких соцсетей. Никаких старых номеров. Я начинаю с чистого листа.

Вечером Фатима заезжает за мной. Мы гуляем по городу, она показывает мне центральную улицу, парк, маленькое кафе, где подают самый вкусный кофе. Здесь меня никто не знает. Я – просто девушка с севера, которая приехала работать. Никаких вопросов, никаких косых взглядов.

– Завтра познакомлю тебя с коллективом, – говорит Фатима, когда мы сидим за столиком и пьём горячий шоколад. – Работа несложная, но ответственная. Руководитель у нас строгий, но справедливый.

– Он? – переспрашиваю я, и внутри все на секунду замирает.

– Она, – смеётся Фатима. – Женщина. Так что переживать не о чем.

Я выдыхаю. Мне не нужны больше мужчины-начальники. Мне вообще не нужны мужчины. После всего, что было, я хочу только тишины, спокойствия и работы, которая не оставит времени на глупости.

– Это хорошо, – говорю я и отпиваю горячий шоколад.

Фатима смотрит на меня внимательно, но снова не задаёт вопросов. Она кажется мне мудрой не по годам. В ней чувствуется какая-то внутренняя сила, спокойная уверенность, которой мне сейчас так не хватает.

– Ты справишься, – говорит она просто. – Здесь хорошо. Здесь можно залечить раны.

Я не отвечаю. Только смотрю на каменных, которые темнеют на горизонте, сливаясь с наступающей ночью.

Вернувшись в квартиру, я долго стою под душем, смывая с себя пыль дороги, запах поезда, остатки той жизни, которую оставила там. Потом заворачиваюсь в махровый халат, который хозяйка предусмотрительно оставила в шкафу, и ложусь в кровать.

За окном шумит город. Совсем не так, как там, где я жила раньше. Здесь нет суеты, нет сигналов машин, нет торопливых шагов по асфальту. Здесь всё замирает с наступлением темноты. И я замираю вместе с ним.

Но сон не идёт. Я лежу, смотрю в потолок и думаю о том, что оставила. О маме, о папе, о нашей квартире, где всё ещё пахнет мамиными духами. И о нём. О его серых глазах, о том, как он смотрел на меня, когда подписывал заявление. В его взгляде было что-то, что я не смогла прочитать. И до сих пор не могу.

– Не думай, – шепчу я в темноту. – Не думай. Всё кончено.

Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я здесь. Я в безопасности. Он не найдёт меня.

Я должна в это верить. Иначе зачем я всё это затеяла?

Утро встречает меня солнечным светом, который просачивается сквозь неплотные шторы. Я открываю глаза и сначала не понимаю, где я. Белый потолок, солнечные лучи и танцующие в них пылинки, далёкий крик петуха. Потом вспоминаю.

Нальчик. Новая жизнь.

Я улыбаюсь. Первый раз за долгое время – по-настоящему. Встаю, подхожу к окну. Город просыпается, горы подсвечены солнцем, и кажется, что нет на свете ничего, кроме этого утра и этого неба.

В дверь стучат. Фатима приехала за мной, чтобы познакомить с работой.

Я быстро одеваюсь, заплетаю косу, проверяю себя в зеркало. Другая Аня. Не та, что бежала от своего прошлого. Та, что начинает сначала.

– Готова? – спрашивает Фатима, когда я выхожу.

– Готова, – отвечаю я.

Мы идём по улице, и я снова чувствую этот удивительный воздух. Свободный. Чистый. Мой.

Но где-то внутри, в самом потаённом уголке, затаилась мысль, от которой я не могу избавиться. Она приходит по ночам, в тишине, когда я остаюсь одна.

Он ищет меня. И он найдёт.

Я прогоняю её. Не сейчас. Сейчас я хочу просто жить.

Город у подножия гор встречает меня своим уютом и спокойствием. Я здесь чужая. Я здесь своя. Я здесь начинаю сначала.

И это мой выбор.

Глава 4. Максим: Охота продолжается

Они нашли её. Не Павел – его люди, те, кто работает в тишине, не задавая лишних вопросов. Сообщение приходит глубокой ночью, когда я уже не сплю вторые сутки, глядя в потолок и прокручивая в голове один и тот же вопрос: где она?

«Нальчик. Подтверждено. Работает в строительной фирме, живёт на окраине. Фото прилагается».

Я открываю снимок, и внутри все сжимается. Она стоит у входа в какое-то здание, в элегантном пальто, с косой, которую так любила заплетать. Худая. Бледная. Но живая. Здесь. Существует. Дышит тем же воздухом, что и я, пусть и за тысячу километров.

Я сжимаю телефон так, что экран грозит треснуть. В груди поднимается что-то тёмное, почти животное. Нашёл. Я нашёл её. И теперь ничто меня не остановит.

Встаю с кровати, иду к окну. За стеклом – ночной город, который вдруг перестал быть чужим. Она где-то там, на юге, в этом Нальчике, о котором я знаю только то, что там очень много гор и узкие улочки. Она там, и она не хочет, чтобы я её нашёл. Но я нашёл.

Телефон снова оживает. Павел.

– Максим Эдуардович, я должен вас предупредить. Если вы решите лететь туда… это будет ошибкой.

– Это не тебе решать, – отвечаю я, и голос звучит жёстче, чем я планировал.

– Ваш отец…

– Мой отец отстранил меня от руководства, но не от жизни. Я лечу.

– Она не захочет вас видеть, – Павел говорит спокойно, но в его голосе я слышу то, что он не договаривает: она ненавидит тебя, и ты это знаешь.

– Это не важно.

Я сбрасываю звонок. Мне плевать, что он думает. Плевать, что скажет отец. Я должен увидеть её. Своими глазами. Убедиться, что она в порядке. А потом… потом я пойму, что делать дальше.

Утром я в офисе. Отец уже там – вернулся из своих тропических странствий раньше, чем я ожидал. Он стоит у окна в своём кабинете, и когда я вхожу без стука, даже не поворачивается.

– Ты не спишь который день? – спрашивает он, и голос звучит устало.

– Не твоё дело.

– Моё, пока ты носишь мою фамилию и управляешь моей компанией.

– Я уже ничем не управляю, – усмехаюсь я. – Ты сам меня отстранил.

Отец поворачивается. В его глазах – смесь раздражения и чего-то, похожего на боль. Я редко вижу его таким. Он всегда был крепким, непробиваемым, как скала. А сейчас выглядит… старым.

– Я слышал, ты нашёл её, – говорит он.

– Да.

– И что дальше? Полетишь к ней? Будешь стоять под окнами, как влюблённый подросток? Устраивать сцены?

– Я не знаю, что я буду делать. Но я должен её увидеть.

– Зачем? – он делает шаг ко мне. – Чтобы она снова тебя отшила? Чтобы ты вернулся с разбитым сердцем и окончательно потерял способность управлять компанией? Максим, ты взрослый мужчина. Веди себя соответственно.

– Ты не понимаешь.

– Понимаю, – его голос становится тише. – Я тоже когда-то был молодым. Тоже думал, что без женщины жизнь не имеет смысла. Но я нашёл в себе силы идти дальше. И ты найдёшь.

– Ты нашёл маму. А потом она ушла. И ты не смог её удержать.

Отец бледнеет. Я знаю, что ударил по больному, но не могу остановиться. Всё, что накопилось за эти дни, рвётся наружу.

– Ты не смог удержать свою женщину. А я… я хотя бы попытаюсь.

Он молчит. Долго. Так долго, что я уже думаю, он выгонит меня. Но потом говорит:

– Лети. Но если она скажет нет – уходи. Не ломай ей жизнь. Не ломай свою. У тебя будет всё. Деньги, власть, женщины. А эта… она не для тебя.

– Она для меня, – отвечаю я. – И я докажу это.

Я выхожу из кабинета, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд. В приёмной Лариса поднимает на меня испуганные глаза, но я прохожу мимо. Мне никто не нужен. Только она.

Через два часа я уже в аэропорту. Павел пытается отговорить меня в последний раз, но я прерываю его одним взглядом. Билет куплен, вещей почти нет – только документы и телефон. Я не собираюсь там задерживаться. Просто увижу её, и всё.

Самолёт идёт на посадку, когда я замечаю, что пальцы сжаты в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я заставляю себя расслабиться. Глубокий вдох. Выдох. Она там. Она ждёт. Или не ждёт. Но она там.

Нальчик встречает меня солнцем и ветром, пахнущим горами. Я выхожу из здания аэропорта, и Павел, который всё-таки полетел со мной, несмотря на мои возражения, подаёт знак водителю.

– В отель? – спрашивает он.

– Нет. К ней.

– Максим Эдуардович, может, сначала отдохнёте? Выглядите…

– Как я выгляжу, не твоё дело. Вези.

Машина едет по узким улицам, и я вглядываюсь в лица прохожих. Может, я увижу её раньше, чем мы доедем до её дома? Но она не идёт по этим улицам. Она там, на окраине, в своей маленькой квартире, где, наверное, сейчас пьёт чай или готовится ко сну. Я смотрю на часы. Вечер. Она должна быть дома.

Мы останавливаемся в конце переулка. Я выхожу из машины, и Павел пытается пойти за мной, но я останавливаю его жестом.

– Я один.

– Это небезопасно.

– Это не твоя забота.

Я иду к дому, который видел только на фотографии. Современный жилой комплекс, которых не так много в этом городе. Света в окнах нет почти нигде. Только одно окно.

Я поднимаю голову и смотрю на этот жёлтый квадрат, разрывающий темноту. Она там. За стенами, за шторами, за сотнями километров, которые я преодолел. Моя Тихоня.

Рука тянется к телефону. Я мог бы набрать её номер, если бы она не сменила его. Мог бы постучать в дверь. Мог бы крикнуть, чтобы вышла. Но я стою и смотрю на этот свет. И не могу сделать шаг.

Что я ей скажу? «Я тебя нашёл»? Она знает. Она всегда знала, что я приду. «Я люблю тебя»? Она не поверит. Или поверит, но это ничего не изменит.

Свет гаснет. Она легла спать. А я всё стою, вжимаясь спиной в шершавую стену чужого дома, и чувствую, как что-то внутри меня рушится. Или, наоборот, собирается воедино.

– Я здесь, – шепчу я в темноту. – Я рядом. И я не уйду.

Но утром я уеду. Потому что если я останусь, если постучу в её дверь, она снова сбежит. А я не хочу её терять. Не сейчас. Не так.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Павел молча открывает дверь. Я сажусь и закрываю глаза.

– В отель, – говорю я.

Машина трогается, а я всё смотрю в окно, на этот дом, который становится всё меньше. Но я запомнил его. Каждый кирпич, каждое окно, каждый огонёк, который горел там, где она.

Я вернусь. Обязательно вернусь. И в следующий раз я не уйду.

Глава 5. Аня: Опасный интерес

Три месяца. Я живу в Нальчике уже три месяца, и кажется, что прошла целая вечность. Я научилась не вздрагивать от каждого шороха, не оглядываться на тёмные машины, не искать в толпе высокую фигуру в дорогом пальто. Я почти поверила, что он меня не найдёт. Или что перестал искать.

Работа оказалась не такой простой, как я думала. Строительная фирма, куда меня устроила Фатима, занималась возведением жилых комплексов в предгорьях. Документов было много, беготни – ещё больше. Но мне это нравилось. Голова занята цифрами и сроками, и нет места для воспоминаний о том, что было там, до.

Коллектив принял меня настороженно. Я была чужой, приезжей, к тому же девушкой без мужа – в этом городе это вызывало вопросы. Но Фатима, которая занимала должность старшего менеджера, прикрывала меня, объясняла, что я из другого мира, где женщины привыкли работать и сами о себе заботиться.

– Ты быстро учишься, – сказала она как-то, глядя, как я разбираю очередную гору документов. – И не боишься работы.

– Я боюсь другого, – честно ответила я. И она не стала спрашивать, чего именно. Мудрая женщина.

Проблемы начались, когда мной заинтересовался Рустам. Начальник отдела, мужчина лет сорока, крепкий, с властным лицом и тяжёлым взглядом. Он был из тех, кто привык получать то, что хочет. В этом городе его боялись и уважали. Он был женат, но это не мешало ему заглядываться на молодых сотрудниц.

Сначала это были просто взгляды. Я делала вид, что не замечаю. Потом – случайные прикосновения, когда он передавал мне бумаги или поправлял что-то на столе. Я вежливо, но твёрдо убирала руку, делала шаг назад, давала понять, что границы не будут нарушены.

Он не понимал. Или делал вид, что не понимает.

– Анна, ты сегодня прекрасно выглядишь, – сказал он, когда мы остались вдвоём в кабинете после рабочего дня. Его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. – Мужчины, наверное, не дают прохода?

– Я здесь только для работы, Рустам Каримович, – ответила я, не поднимая глаз от документов. – И я ценю своё личное пространство.

Он усмехнулся. Я почувствовала, как его рука ложится на моё плечо, и внутри всё похолодело.

– Ты в новом городе, одна. Нужно, чтобы кто-то заботился о тебе. Я могу помочь.

Я резко поднялась, отодвигая стул, и его рука упала.

– Я справлюсь сама. Спасибо за заботу.

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное. Но он кивнул и вышел, не сказав больше ни слова.

Я осталась стоять, прижимая руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Знакомое чувство. Когда мужчина решает, что ты – его собственность. Когда он не слышит твоего «нет».

В тот вечер я долго сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Силуэты каменных исполинов за окном темнели, сливаясь с небом, и казалось, что нет на свете ничего, кроме этой тьмы. Я думала о том, что убежала от одного мужчины, а нашла другого. Того же, но в другом обличье. Властный, уверенный в своей безнаказанности, привыкший брать то, что не принадлежит.

Фатима, когда я рассказала ей, нахмурилась.

– Будь осторожна, – сказала она. – У него связи. Многие боятся ему отказать.

– Я не боюсь, – ответила я, но мы обе знали, что это неправда.

Рустам не отступал. Он находил поводы задержать меня после работы, приглашал на обеды, дарил цветы, которые я оставляла в кабинете. Я была вежлива, но холодна. Каждый раз напоминала, что я здесь только для работы. Но он слышал только то, что хотел слышать.

– Упрямая, – сказал он однажды, глядя, как я выхожу из его кабинета, не приняв приглашение на ужин. – Мне нравится.

Я шла по коридору, чувствуя его взгляд спиной, и сжимала кулаки. Вспоминала Максима. Он тоже не слышал моего «нет». Тоже считал, что я принадлежу ему по праву. И в итоге это стоило жизни моим родителям.

– Не смей, – шептала я себе. – Не смей сравнивать. Ты здесь, чтобы начать новую жизнь.

Но по ночам, когда город затихал, я лежала без сна и понимала: я не смогу начать новую жизнь, если вокруг будут те же стены. Те же мужчины, которые решают за тебя. Те же правила, которые ты не выбирала.

Однажды, возвращаясь с работы, я почувствовала, что за мной идут. Я ускорила шаг, но тени не отставали. В горле стоял комок. Я почти бежала, когда увидела свет в окнах дома и бросилась к подъезду, слыша за спиной тяжёлые шаги.

Дверь захлопнулась за мной, и я прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться. В коридоре было темно и тихо. Я подождала несколько минут, потом выглянула в окно. Никого.

Но я знала – это был не сон. И не моя паранойя.

На следующий день я пришла на работу раньше обычного. Фатима уже сидела за своим столом, и я без предисловий спросила:

– Кто такой Рустам Каримович? Насколько он опасен?

Фатима отложила бумаги и внимательно посмотрела на меня.

– Он из влиятельной семьи. У него связи в администрации, в полиции. Жена – дочь депутата. Говорят, он может решить любой вопрос. И убрать любого, кто встанет на пути.

– Включая меня?

Фатима помолчала, потом сказала тихо:

– Включая тебя, если ты будешь слишком настойчива в своих отказах.

Я кивнула. Внутри всё похолодело, но я заставила себя держаться спокойно.

– Я хочу поговорить с Дамиром Каримовым, – сказала я. – Говорят, он ищет славянскую девушку для брака.

Фатима удивлённо подняла брови.

– Откуда ты знаешь?

– Город маленький. Сплетни долетают даже до меня.

– Это фиктивный брак, – предостерегающе сказала Фатима. – Он нужен для деловых соглашений. Ты станешь его женой на бумаге, но не больше. И это будет значить, что ты под его защитой. Никто не посмеет тронуть женщину Дамира Каримова.

– Я знаю, – ответила я. – И я согласна.

Фатима долго смотрела на меня, потом кивнула.

– Я передам ему. Он захочет встретиться.

– Я готова.

Я вышла из кабинета и направилась к своему столу. Руки дрожали. Я заставляла себя дышать ровно, но внутри всё сжималось от страха. Не перед Рустамом. Перед тем, что я согласилась на ещё один брак без любви. На ещё одну клетку.

Но за этими стенами была другая клетка – та, где меня ждали его тени. Максима, который искал меня по всей стране. Рустама, который хотел сделать своей игрушкой.

Я выбирала меньшее зло. Или просто отчаянно пыталась выжить.

Мне повезло, что в моей квартире окна выходили не на город, а на другую сторону, туда, где торчали снеговые шапки на каменной гряде. Они были такими же тёмными, как тогда, когда я приехала. Такими же далёкими и чужими. Но теперь я знала: это мои горы. Или я должна сделать их своими.

– Я справлюсь, – шепнула я в темноту. – Я должна справиться.

Телефон на тумбочке мигнул. Сообщение от незнакомого номера. Я открыла и прочитала:

«Анна, завтра в 18:00. Фатима знает место. Дамир Каримов».

Я сжала телефон в руке и посмотрела в окно. Где-то там, за горами, была другая жизнь. Та, от которой я бежала. Но здесь начиналась новая. Страшная. Чужая. Но моя.

– Пусть будет так, – сказала я и закрыла глаза.

Глава 6. Максим: Тень на заборе

Я не уехал.

После той ночи, когда я стоял под её окнами и смотрел, как гаснет свет, я вернулся в отель, но не мог сомкнуть глаз. Всё внутри кипело. Она там. Одна. В чужом городе, среди чужих людей. Она думает, что я её не найду. Глупая.

Я сидел в кресле у окна, смотрел на чужой ночной город и прокручивал в голове каждую секунду, проведённую рядом с ней. Её лицо, когда она подписывала заявление. Её дрожащие руки, когда она убирала вещи со стола. Её глаза – пустые, мёртвые, когда она сказала, что уезжает навсегда. Я тогда подписал. Отпустил. Как последний дурак.

Павел зашёл в номер утром и, увидев меня сидящим в кресле в той же одежде, что и вчера, только вздохнул. Он умеет молчать так, что это молчание говорит громче любых слов. Я знаю, что он думает. Что я сошёл с ума. Что я должен вернуться, взять себя в руки, забыть эту девчонку, которая посмела отказать самому Бресовецкому. Он не понимает. Никто не понимает.

– Вы не спали, – констатировал он факт, даже не спрашивая.

– Не утверждение, – я поднял на него тяжёлый взгляд, и он, кажется, понял, что сейчас не время для уговоров. – Остаёмся. Я хочу знать, что она делает, с кем встречается, куда ходит. Каждый шаг. Каждый вдох. Ты меня понял?

– Максим Эдуардович, это не…

– Не обсуждается, – отрезал я. – Я сказал.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями, которые последние дни были заняты только ей. Аней. Моей Тихоней.

Я знал, что Павел недоволен. Он всегда был за порядок, за правила. А я сейчас ломал всё, что можно. Но мне было плевать. Она была там, в этом городе, дышала тем же воздухом, смотрела на те же горы, и я не мог уехать. Не мог оставить её одну.

Следующие дни я жил в Нальчике. Не в отеле – снял небольшую квартиру в том же районе, где жила Аня. Павел считал это безумием, но я настоял. Я хотел дышать тем же воздухом, что и она. Видеть те же улицы. Быть рядом, даже если она об этом не знает. Каждое утро я просыпался и первым делом подходил к окну, чтобы убедиться, что её дом всё ещё там. Что она всё ещё здесь.

Я следил за ней. Не как маньяк – нет. Просто хотел убедиться, что она в безопасности. Что ей никто не угрожает. Что она… счастлива.

Но счастливой она не выглядела.

Я видел, как она ходит на работу рано утром, кутаясь в старую куртку, которая совсем не греет в здешние холодные утра. Как возвращается поздно вечером, уставшая, с потухшим взглядомОна скучает по родителям. По дому. По тому, что потеряла. Но не по мне. В этом я был уверен. Потому что если бы она скучала, она бы не сбежала. Не спряталась так далеко.

Однажды я заметил его. Мужчину, который слишком часто оказывался рядом с ней. На работе они выходили вместе, он говорил ей что-то, и она отворачивалась, делала шаг назад, словно хотела убежать. Я видел её страх. И его – наглую уверенность человека, привыкшего брать то, что не принадлежит. У меня внутри всё сжалось. Я узнал этот взгляд. Сам так смотрел на неё, когда она только пришла в мою компанию. Но я хотя бы не трогал её. А этот… этот лез.

– Кто это? – спросил я Павла, когда мы сидели в машине у её офиса. Слова вышли резче, чем я хотел.

– Рустам Каримов, начальник отдела. Женат. Имеет репутацию человека, который не привык получать отказы. Его семья влиятельна в этих краях. Связи в администрации, в полиции.

– Он к ней пристаёт? – голос стал тихим, почти шёпотом. Я чувствовал, как кровь приливает к кулакам, которые я сжимал так сильно, что костяшки побелели.

Павел помолчал. Слишком долго. Потом сказал:

– По нашим данным, да. Анна отвергает его ухаживания, но он не отступает. С каждым днём становится настойчивее. Вчера он задержал её после работы, пытался пригласить на ужин. Она отказалась. Он выглядел раздражённым.

Ярость поднялась из груди, обожгла горло. Я хотел выскочить из машины, вломиться в этот офис, найти этого ублюдка и врезать ему так, чтобы он запомнил на всю оставшуюся жизнь, что мою женщину трогать нельзя. Мою. Даже если она сама этого не признаёт.

– Он пожалеет, – прошипел я, чувствуя, как голос дрожит от едва сдерживаемой злобы. – Я сломаю его.

– Максим Эдуардович, – Павел повернулся ко мне, и его лицо было серьёзным. – Не вмешивайтесь. Вы здесь чужой. У него связи, влияние. Если вы начнёте с ним конфликт, это может навредить Анне. Она и так в опасности, а ваше появление только усугубит ситуацию.

Я замер. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Если я сейчас влезу, если покажу, что она для меня значит, для неё это станет только хуже. Её начнут использовать как рычаг давления. На неё. На меня. На всех.

Но смотреть на то, как она страдает, как пытается защитить себя, как боится этого человека – я не мог. Это убивало меня. Каждый раз, когда я видел, как она отворачивается, делая шаг назад, мне хотелось разнести всё вокруг.

В тот вечер я снова стоял под её окнами. Уже стемнело, и в её квартире горел свет. Я видел её силуэт. Она сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в темноту. На каменную гряду, которая спускалась к городу. Или на что-то, что я не мог разглядеть. Может быть, на ту жизнь, которую она потеряла. Может быть, на меня. Я не знал.

– Что мне делать, Тихоня? – прошептал я, обращаясь к ней, хотя она меня не слышала. – Как заставить тебя поверить, что я не такой, как он? Что я хочу тебя защитить, а не сделать своей вещью? Как доказать, что я могу быть другим?

Она не ответила. Только через какое-то время свет погас, и я остался один в темноте, прижимаясь спиной к холодной стене чужого дома. Ветер дул с гор, и я чувствовал запах снега. Здесь было холодно. Так же холодно, как в её глазах, когда она смотрела на меня в последний раз.

На следующий день Павел пришёл с новостями. Я уже знал, что это будет что-то важное, по его лицу.

– У Анны завтра встреча. С Дамиром Каримовым, – сказал он. – Родственником того Рустама. Он ищет жену для делового союза. Похоже, Анна согласилась на эту встречу. Возможно, она хочет выйти за него замуж. Фиктивно, разумеется.

Я не поверил своим ушам.

– Фиктивный брак? Она согласилась на фиктивный брак? С человеком из семьи того, кто к ней пристаёт?

– Чтобы получить защиту, – спокойно ответил Павел, словно говорил о погоде. – Здесь это распространённая практика. Женщина, которая замужем за влиятельным мужчиной, находится под его защитой. Никто не посмеет её тронуть. Ни Рустам, ни кто-либо другой. В том числе, – он сделал паузу, – и вы.

Я встал и подошёл к окну. Внутри всё кипело. Она готова выйти замуж за чужого человека, лишь бы не быть одной? Лишь бы защитить себя от меня? Я для неё – враг, от которого тоже нужно защищаться. Я, который готов был отдать всё, лишь бы она была рядом.

– Я не допущу этого, – сказал я, чувствуя, как голос становится твёрже.

– Максим Эдуардович, вы не можете…

– Могу. Я не дам ей продать себя. Не дам стать чьей-то фиктивной женой. Она моя. И она будет со мной, даже если сейчас этого не понимает.

Я развернулся и направился к двери. Павел встал у меня на пути, загораживая выход.

– Если вы сейчас пойдёте к ней, она сбежит снова. Вы потеряете её навсегда. Дайте ей время. Пусть она сама примет решение. А вы пока… узнайте, что за человек этот Дамир. Может быть, он не враг. Может быть, он действительно сможет её защитить.

Я остановился. Его слова отрезвили, хотя внутри всё ещё бушевал огонь.

– Тогда найди мне встречу с этим Каримовым. Я хочу знать, что за человек собирается надеть кольцо на палец моей женщины. И хочу посмотреть ему в глаза.

Павел кивнул и вышел, а я остался в пустой квартире, чувствуя, как время тянется медленно, словно патока. Она не знает, что я здесь. Не знает, что я вижу каждый её шаг. Не знает, что я готов на всё, лишь бы защитить её. Даже от самой себя.

А она собирается замуж. За другого.

Я сжал подоконник так, что побелели пальцы. Нет. Этому не бывать. Моя Тихоня не станет чьей-то фиктивной женой. Я найду способ вернуть её. Или хотя бы не дать ей сделать ту ошибку, о которой она потом пожалеет. Дамир Каримов… я узнаю о нём всё. И если он окажется достойным, я, возможно, позволю ему быть рядом с ней. Но только как защитнику. Не как мужу.

Вечером я снова стоял у её дома. Свет не горел. Может, она ещё на работе. Может, уже на этой встрече с Каримовым. Я не знал. И от этого незнания внутри всё переворачивалось.

– Я здесь, Аня, – прошептал я в темноту, глядя на её тёмные окна. – Я рядом. И я не дам тебя в обиду. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если никогда не простишь. Я буду здесь. Всегда.

Ветер донёс запах гор, и мне показалось, что я слышу её голос. Или просто сошёл с ума. Какая разница? Она там, за этой стеной, живёт своей жизнью, пытается забыть меня. А я здесь, стою под её окнами, и не могу сделать шаг. Потому что если я постучу, она снова сбежит. А я не хочу её терять. Не сейчас. Не так.

Я развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как что-то внутри меня рушится. Или, наоборот, собирается воедино.

Я вернусь. Обязательно вернусь. И в следующий раз я не уйду.

Глава 7. Аня: Конверт от прошлого

Я возвращалась с работы, когда меня окликнул детский голос.

– Женщина, подождите!

Я обернулась. На тротуаре стоял мальчишка лет двенадцати, смуглый, вихрастый, в слишком большой футболке, которая болталась на нём как парус. Он смотрел на меня настороженно, переминался с ноги на ногу, словно хотел убежать, но что-то удерживало.

– Ты меня звал? – я постаралась улыбнуться, хотя внутри уже поднималось беспокойство. Что-то в этом мальчишке было неправильным. Слишком напряжённым.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, не следит ли кто, и быстро сунул мне в руку сложенный вчетверо лист бумаги.

– Дядя просил передать. Сказал, очень важное, – голос у него был тихий, почти шёпот, и это при том, что вокруг никого не было.

– Какой дядя? – я сжала конверт, чувствуя, как бумага холодит пальцы.

– Не знаю. В машине сидел. Велел никому не говорить, – мальчишка уже пятился назад, готовый сорваться с места. – До свидания!

И он исчез за углом, только пятки сверкнули. Я осталась стоять посреди тротуара, сжимая в руке конверт, и внутри всё оборвалось. Я знала. Ещё не прочитав ни слова, я уже знала, от кого это.

Три месяца. Три месяца тишины, спокойствия, почти нормальной жизни. Я почти поверила, что он отступился. Что нашёл другую, забыл, отпустил. Но нет. Он здесь.

Я заставила себя сделать шаг, второй. Нельзя стоять посреди улицы, нельзя привлекать внимание. В городе, где все всё знают, любая странность может стать поводом для сплетен. А сплетни здесь разносятся быстрее ветра.

Я зашла в тень ближайшего двора, прижалась спиной к шершавой стене и развернула лист.

Бумага обычная, офисная. Печатный текст без подписи, но я сразу узнаю этот сухой, деловой стиль. Павел. Начальник службы безопасности Бресовецких. Тот самый человек, который помог мне уехать, не задавая лишних вопросов. Который вывез меня из города после того, как я узнала, что родителей больше нет. Который предупреждал, что Максим ищет меня, и советовал быть осторожнее.

«Анна, он ищет вас. Я не могу его остановить, но обязан предупредить. Он уже здесь, в городе. Наши люди видели его машину у вашего дома. Пока он не предпринимает активных действий, но это вопрос времени. Если вы захотите скрыться – скажите, мы поможем. Если решите встретиться – я организую встречу на нейтральной территории. Жду вашего звонка. П.»

Письмо, которое можно просто передать или подкинуть. Чтобы не было вопросов про звонки мне. Да я и не возьму трубку. Даже если знаю, что это Павел. Не хочу иметь хотя бы что-то, что будет связывать снова с Бресовецкими. Павел это знает. Поэтому письмо через мальчишку.

Он здесь. В Нальчике. У моего дома.

Руки задрожали. Я сложила лист, сунула в карман куртки и прислонилась затылком к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Он здесь. Он нашёл меня.

Я знала, что это случится. Знала с того самого момента, как села в поезд. Он не из тех, кто сдаётся. Он не из тех, кто умеет проигрывать. И теперь он здесь, дышит тем же воздухом, ходит по тем же улицам, смотрит на те же горы.

Или смотрит на меня. Следит. Ждёт.

Я открыла глаза. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Где-то там, в этом городе, он искал меня. А я стояла, прижавшись к стене, и не знала, что делать.

Бежать? Но куда? Он нашёл меня здесь, найдёт и в другом месте. Он не остановится. Никогда.

Встретиться? Сказать ему в глаза то, что я уже говорила? Что я не хочу его видеть? Что он разрушил мою жизнь? Что из-за него я потеряла всё?

Он не поймёт. Или поймёт, но это ничего не изменит. Он всегда делал только то, что хотел. Всегда брал то, что хотел.

Я выпрямилась, провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть страх. Нужно идти. Нужно решать. Сейчас, пока ещё есть время.

Я свернула за угол и быстрым шагом направилась не домой, а в другую сторону. К Фатиме.

Она жила в старом доме недалеко от центра, в квартале, где женщины до сих пор носили длинные платья и платки, а мужчины здоровались, приложив руку к сердцу. Я была здесь всего несколько раз, но дорогу запомнила.

Фатима открыла дверь прежде, чем я успела постучать. Увидела моё лицо и сразу всё поняла.

– Заходи, – сказала она, отступая в сторону. – Я знала, что ты придёшь.

Я вошла в просторную комнату, пахнущую сушёными травами и чем-то сладким, похожим на мёд. Фатима провела меня к дивану, усадила, сама села напротив и взяла мои руки в свои. Её ладони были тёплыми и сухими.

– Рассказывай, – просто сказала она.

Я вытащила из кармана смятый лист и протянула ей. Она прочитала, потом подняла на меня глаза.

– Тот самый мужчина?

– Да. Он здесь. В городе. Ищет меня.

– И что ты хочешь делать?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Бежать некуда. Он найдёт. Встретиться – я не готова. Я не знаю, что скажу. Я боюсь его.

– Не его, – поправила Фатима. – Того, что он с собой приносит.

Я промолчала. Она была права. Я боялась не Максима. Я боялась его одержимости, его желания сломать меня, сделать своей. Боялась, что снова окажусь в клетке, из которой так долго выбиралась.

– Ты знаешь, что я тебе предлагала, – сказала Фатима, не отпуская моих рук. – Дамир Каримов ищет жену. Брак фиктивный, для деловых соглашений. Но он даст тебе защиту. Никто не посмеет тронуть женщину Дамира. Ни твой Бресовецкий, ни Рустам, который так настойчиво за тобой ухаживает.

– Я не хочу быть чьей-то женой, – выдохнула я. – Фиктивной или настоящей. Я хочу быть свободной.

– Свобода бывает разной, – мягко сказала Фатима. – Иногда она – в выборе защитника, а не в одиночестве. Подумай. Дамир ждёт твоего ответа.

Я закрыла глаза. Передо мной встало лицо Максима. Серые глаза, твёрдый подбородок, его голос, который звучал в голове: «Я найду тебя. И больше не отпущу».

А потом – лицо Рустама. Тяжёлый взгляд, наглые руки, которые лезли туда, куда не просили.

И лицо Дамира, которого я никогда не видела. Неизвестность.

– Я согласна, – услышала я свой голос. – Встречусь с ним.

Фатима кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.

– Хорошо. Я передам.

Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Сделала шаг к двери, потом обернулась.

– Фатима, а он… Бресовецкий… он не отступится. Даже если я стану женой другого.

– Дамир знает, с кем может иметь дело. Он не боится ни Бресовецкого, ни его денег. У него свои связи, своё влияние. И свои интересы в этом городе.

Я кивнула и вышла.

Улица встретила меня сумерками. Снежные вершины ещё светились розовым, последним отсветом заката. Я пошла домой, стараясь не оглядываться, не искать глазами тёмные машины, не вслушиваться в шаги за спиной.

Но я знала – он там. Смотрит. Ждёт.

В подъезде я остановилась, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В голове крутилось только одно: он здесь, он рядом, он ищет меня.

А я только что согласилась стать женой другого. Чтобы защититься от него.

Ирония судьбы. Или очередная ловушка.

Я поднялась в квартиру, не зажигая света. Села на подоконник, как делала каждый вечер, и уставилась в темноту. Где-то там, в этом городе, был он. Максим Бресовецкий. Мужчина, который разрушил мою жизнь. Который, возможно, был единственным, кто по-настоящему меня любил.

Я не знала. И, наверное, уже никогда не узнаю.

Потому что я выбирала защиту, а не любовь. Выбирала клетку, которая будет безопасной. Выбирала жизнь без него.

Завтра я встречусь с Дамиром Каримовым. Завтра я сделаю шаг, который изменит всё.

А сегодня я просто смотрела в даль и позволяла себе бояться. И надеяться, что этот выбор – правильный.

Глава 8. Максим: Город, где она дышит

Я нашёл её. Не Павел, не его люди – я сам. Шёл по этой чужой улице, не зная, куда иду, и вдруг увидел. Она выходила из небольшого кафе в центре, и я остановился как вкопанный, забыв, как дышать.

Вот она. Моя Тихоня.

Я ожидал увидеть её затравленной, забившейся в угол, прячущейся от всего мира. Но она… она сияла. На ней было элегантное пальто цвета кофе с молоком, перехваченное тонким ремешком, под ним – тёмно-бордовое платье, которое выгодно подчёркивало её стройную фигуру. Волосы, которые я помнил вечно собранными в строгий пучок, теперь мягкими волнами спадали на плечи. Она держалась прямо, с достоинством, и в её походке чувствовалась уверенность, которой раньше я не замечал.

Она изменилась. Похорошела. Расцвела.

Я стоял за углом, вжимаясь спиной в холодную стену, и не мог оторвать от неё взгляда. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы впивались в кирпичную кладку, но я не двигался. Не мог. Если я сейчас выйду, если она меня увидит – она побежит. Я знаю её. Она сбежит снова, и на этот раз я не найду её никогда.

Но какой смысл бежать? Она здесь, в чужом городе, и выглядит так, словно жизнь только начинается. Без меня. И это убивало больше, чем её страх.

Она шла по улице, и несколько мужчин обернулись ей вслед. Один даже придержал дверь, пропуская её в какой-то магазин, и она улыбнулась ему – той самой улыбкой, которую я видел лишь однажды, когда мы гуляли в парке. Тогда она бросила в меня букет и убежала. А сейчас улыбается кому-то чужому.

– Павел, – голос хриплый, я сам себя не узнаю. – Она вышла из кафе на главной улице. Я у неё за спиной. Скажи, куда она идёт.

– Она направляется к офису, – голос в наушнике спокойный, деловой. – У неё деловая встреча. Анна зарекомендовала себя как очень толковый сотрудник. Руководство её ценит.

Ценит. Конечно, ценит. Моя Тихоня всегда была умнее всех этих серых мышей, которые окружали меня в офисе. Я знал это с первой минуты, как увидел её в кафе. Она не просто красивая кукла – она бриллиант, который нужно было только огранки. И здесь, в этом чужом городе, её наконец-то оценили по достоинству.

Без меня.

Я отклеился от стены и пошёл следом. Держал дистанцию, прятался за прохожими, но не сводил с неё глаз. Она шла спокойно, уверенно, иногда останавливалась у витрин, разглядывала что-то, и на её лице не было и тени того страха, который я видел в последние дни в её родном городе.

Здесь она не боялась. Здесь она жила.

– Она с кем-то встречается? – спросил я, когда Павел снова вышел на связь. – Мужчины? Ухажёры?

– Есть один, – после паузы ответил Павел. – Начальник отдела, Рустам Каримов. Проявляет настойчивый интерес. Анна отвергает ухаживания, но он не отступает.

Я сжал кулаки. Вот оно. Значит, не всё так гладко. Кто-то посмел положить глаз на мою женщину. Но сейчас, глядя на неё, я не видел страха. Она шла уверенно, словно знала, что справится с любым, кто встанет на её пути. Моя Тихоня выросла.

Она свернула за угол, и я ускорил шаг, боясь потерять её из виду. Но она просто зашла в здание, где, судя по вывеске, располагалась какая-то строительная компания. Её рабочее место. Я остановился напротив, сунул руки в карманы пальто и прислонился к фонарному столбу, делая вид, что жду кого-то.

В витрине отражалась моя фигура – дорогое пальто, идеально сидящий костюм, часы на руке, которые стоят больше, чем годовая зарплата большинства местных жителей. Я здесь чужой. Это видно по всему. И она это поймёт, если увидит.

Но я не мог уйти. Не сейчас. Не после того, как увидел её такой – живой, красивой, уверенной. Она не была сломленной, как я думал. Она не страдала, как мне хотелось верить, чтобы оправдать свою одержимость. Она просто… жила. Без меня.

Из здания вышла женщина в длинном платье и цветастом платке, и я узнал её. Фатима. Та самая, что помогала Ане устроиться на работу. Она огляделась по сторонам, и её взгляд на секунду задержался на мне. Я не отвёл глаз. Пусть видит. Пусть знает, что я здесь.

Но она только покачала головой и ушла, не сказав ни слова.

– Павел, – снова вызвал я своего начальника безопасности. – Устрой мне встречу с Каримовым. С тем, который начальник отдела. Я хочу посмотреть ему в глаза.

– Это может быть опасно, Максим Эдуардович. Он человек влиятельный в этих краях.

– Мне плевать. Устрой встречу.

Я отключил связь и ещё раз посмотрел на здание, где скрылась Аня. Там, за этими стенами, она работает, улыбается коллегам, возможно, даже смеётся. Там её новая жизнь. А я стою на улице, как тень, и не могу сделать и шага.

Выходить на неё сейчас – значит напугать. Значит заставить снова бежать. Я не хочу, чтобы она бежала. Я хочу, чтобы она сама вернулась. Или хотя бы перестала меня бояться.

Я ждал. Долго. Солнце уже клонилось к закату, когда дверь здания снова открылась. Аня вышла в компании молодого мужчины – высокого, смуглого, в дорогом костюме, который, впрочем, сидел на нём не так безупречно, как сидели бы мои. Он что-то говорил ей, улыбался, а она вежливо, но холодно кивала, держа дистанцию.

Это он. Рустам. Тот, кто не отступает.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает ярость. Он стоял слишком близко к ней. Слишком настойчиво заглядывал в глаза. Она отступила на шаг, и я выдохнул. Она не поддаётся. Моя Тихоня.

Он что-то сказал, и она покачала головой, развернулась и быстро пошла прочь. Он остался стоять, глядя ей вслед, и на его лице я прочитал раздражение. Он не привык к отказам. Как и я когда-то. Но я хотя бы отступил. А он…

Я шагнул вперёд, не понимая, что собираюсь делать. Остановить его? Врезать? Сказать, чтобы держался подальше от моей женщины? Но она не моя. Она никогда не была моей.

– Максим Эдуардович, – голос Павла в наушнике остановил меня. – Не надо. Вы здесь чужой. Если начнёте конфликт, пострадает она.

Я замер. Он прав. Чёрт возьми, он прав. Если я сейчас влезу, она снова будет бежать. От меня. От него. От всего. А я не хочу, чтобы она бежала.

Рустам ушёл, даже не заметив меня. А я остался стоять, глядя на угол, за которым скрылась Аня. Там, за домами, её квартира. Её свет. Её жизнь.

Я развернулся и пошёл в другую сторону. Не к ней. Пока не к ней.

– Павел, – сказал я, когда уже сидел в машине, глядя на огни чужого города. – Она выглядит… хорошо.

– Да, – спокойно ответил он. – Она смогла начать новую жизнь. Возможно, вам стоит оставить её в покое.

Я не ответил. Оставить в покое? После того, как увидел её – сияющую, уверенную, красивую? После того, как понял, что она не сломалась, не исчезла, а стала ещё прекраснее?

Нет. Я не оставлю. Но и не трону. Пока.

– Следите за ней, – приказал я. – И за этим Каримовым. Если он посмеет тронуть её хотя бы пальцем… он ответит мне.

Машина тронулась, увозя меня в отель, где меня ждала пустая комната и бессонная ночь. Но я знал, что вернусь. Завтра. И послезавтра. Буду стоять на этой улице, смотреть на её окна и ждать. Ждать, когда она перестанет бояться. Или когда я наберусь смелости постучать.

Город, где она дышит, стал моим городом. Потому что она здесь. А я – там, где она. Всегда.

Глава 9. Аня: Предложение Фатимы

Я не спала всю ночь. Сидела на подоконнике, кутаясь в плед, и смотрела, как город за окном затихает, погружается в темноту, а потом снова просыпается в серых предрассветных сумерках. Письмо от Павла лежало на столе, и я то и дело бросала на него взгляд, словно боялась, что оно исчезнет, растворится, и всё окажется дурным сном.

Но оно не исчезало. Слова, напечатанные ровным шрифтом, врезались в память: «Он уже здесь, в городе».

Он здесь. Дышит тем же воздухом. Ходит по тем же улицам. Может быть, стоял вчера под моими окнами, как тогда, в первый раз. Я подошла к окну, выглянула в темноту, но не увидела ничего, кроме мокрого асфальта и редких фонарей. Но он там. Я знала.

К утру я приняла решение. Я не могу больше прятаться. Не могу сидеть в своей квартире и ждать, когда он постучит в дверь. Нужно действовать.

Фатима ждала меня на работе, как всегда, спокойная и невозмутимая. Она уже знала – по моему лицу, по тому, как я вошла в кабинет, даже не поздоровавшись.

– Поговорим? – спросила она, откладывая бумаги.

– Да, – я опустилась на стул напротив неё и выдохнула. – Я должна вам всё рассказать. Иначе не смогу принять решение.

Она молча кивнула, и я начала. С самого начала. С того дня в кафе, когда он сел за мой столик. С его настойчивости, с пощечины Вадима, с того, как он заломал моего бывшего, словно тот был тряпичной куклой. Потом – работа в его компании, его взгляды, которые я чувствовала спиной, его попытки приблизиться. Командировка, поцелуй, от которого у меня до сих пор кружится голова, если я позволяю себе вспомнить. И смерть родителей. Я говорила тихо, ровно, словно читала чужую историю, но внутри всё сжималось от боли.

– Он не виноват в их смерти, – сказала я, когда закончила. – Не напрямую. Но если бы не он, если бы не его одержимость, меня бы не было на Кавказе. Мои родители не стали бы разменной монетой в чужой игре. Они были бы живы.

Фатима молчала долго. Потом подошла к окну, распахнула его, впуская свежий воздух, и повернулась ко мне.

– Ты хочешь от него сбежать. Или хочешь быть свободной?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Чтобы я могла жить своей жизнью, не оглядываясь на тени прошлого. Но он не оставит. Я знаю его. Он будет искать, пока не найдёт. А когда найдёт… он не отступится.

Фатима кивнула, словно ожидала этих слов.

– Есть один способ, – сказала она, возвращаясь на своё место. – Я говорила тебе о нём. Дамир Каримов. Мой начальник, но не только. Он человек влиятельный. У него связи, деньги, власть. И он ищет жену.

– Я помню, – я опустила глаза. – Фиктивный брак. Для деловых соглашений.

– Не только, – Фатима взяла мои руки в свои. – Ему нужна женщина, которая будет представлять его в свете, управлять его салонами, быть лицом его бизнеса. Взамен он даст защиту. Полную, безусловную. Н�