Удачи тебе в материнстве

Глава 1 «Я буду мамой двух девочек!»

Я сидела на своей старенькой кровати напротив фотобоев с осенним лесом и смотрела, как мама завивает кудри. Мне было чуть больше семи лет, и я была абсолютно уверена, что моя мама — самая красивая женщина на свете. На ней был ярко-зелёный халат с белым орнаментом. Она вертелась у зеркала с розовой расчёской в зубах и ловко перебирала локоны. Я наблюдала за этими действиями с восхищением.

Думаю, мы с мамой были достаточно близки. Часто болтали обо всём подряд. Вот и тогда, разглядывая её, я спросила, больно ли было рожать детей.

Наверное, эта тема была связана с появлением дома маленького кулёчка. Тем летом я только-только стала старшей сестрой и ещё не успела узнать, что это значит. Маленький человечек периодически громко орал, но это не создавало мне особых проблем. Мир не рушился. Для меня сестра была маленькой интересной игрушкой, ответственность за которую полностью несли родители, так что моим играм ничто не мешало.

Думаю, с появлением этого человечка в нашем доме я резко повзрослела. Раз я старше — значит умнее. А на фоне одноклассников, которые ничего не смыслят в детях, я просто мать-героиня — я ведь вчера держала младенца на руках. Если бы кто-то спросил, понимаю ли я, что такое дети, я бы уверенно заявила, что не только понимаю, но и полностью готова быть мамой, потому что у меня есть младшая сестра.

На самом деле я видела её не очень часто. Она то спала, то плакала, а я училась, пропадала в гостях у соседей или закрывалась в своей отдельной комнате. Лишь изредка я заглядывала в проходную комнату, где теперь всегда был разложен диван и стояла маленькая детская кроватка. Это было самое беззаботное время в моей жизни.

— Это того стоит, — сказала она.Мама была со мной откровенна. Она очень серьёзно ответила, что рожать было действительно больно. Однако заверила меня, что это однозначно стоит того.

Я запомнила эти слова и потом цеплялась за них весь период своих первых родов.

Именно тогда во мне сформировалась невероятно твёрдая уверенность, что «я буду рожать». До сих пор помню, как проговорила себе эту мысль и положила её на важную полку «дети» в комнате «моя идеальная жизнь».

Как и любой ребёнок, я часто задавала вопросы про жизнь. Например, спрашивала, как они с папой познакомились и поженились. Мама рассказывала про свою свадьбу с воодушевлением. Она говорила, как было весело, и показывала фотографии, где множество наших родственников счастливо улыбались. Мне, конечно, было жаль, что я не могу побывать на свадьбе своих родителей по-настоящему. Свадьба стала для меня чем-то вроде награды для хорошей девчоки. Она выходит замуж и рожает детей.

В один из таких разговоров мама упомянула, что всегда хотела выйти замуж и родить ребёнка пораньше, но получилось только в двадцать восемь. Я выбрала это как ориентир и поставила себе задачу: выйти замуж до двадцати семи, а родить — строго до двадцати восьми. Чтобы было идеально. Даже лучше, чем у мамы.

Хорошо помню, как в одном из таких разговоров мама обмолвилась, что «девочки всегда ближе к матери».

Она приводила в пример свою подругу, брат которой не общался с матерью много лет. В то время как сама подруга заботилась о маме и регулярно наведывалась к ней в другой город, несмотря на цены на билеты, расстояние и детей.

Я усвоила, что иметь сыновей — не выгодно. Мамы рожают детей для себя, а раз мальчики не могут быть по-настоящему близки с мамой, то зачем их вообще рожать? Какой смысл мучиться в родах, раз мальчишкам не стоит доверять? На них нельзя опереться. Не то что на меня — я же девочка. Вот вырасту, и будем с мамой как две подружки. Я буду заботиться о ней, помогать во всём.

Девочки намного лучше мальчиков. Я вырасту, выйду замуж пораньше, чем мама, чтобы родить до двадцати семи лет. У меня будет весёлая свадьба, и я определённо хочу родить девочек.

Глава 2 Почему именно двух?

Возле нашей обычной панельной пятиэтажки был детский сад. Не нужно было даже дорогу переходить — вышел, и ты уже на месте. Моя младшая сестра пошла именно в этот детский сад: в 1995 году уже жахнул кризис, в России стали меньше рожать, и мест стало больше.

Иногда я забирала сестру из садика и чувствовала себя, конечно, очень ответственной и взрослой. Я чувствовала себя уже мамой. Мне тогда было двенадцать.

О моих доморощенных методах воспитания того периода сестра когда-нибудь напишет мемуары. Подозреваю, они будут называться «Обезьяна с гранатой» или «Как выжить, если у тебя есть старшая сестра».

Я чувствовала себя очень крутой. И очень счастливой. Взрослые тёти-воспитательницы регулярно хвалили меня за помощь маме. Иногда я специально покрикивала на сестру на публике, чтобы показать как здорово она меня слушается. В моем сознании послушание детей было единственным показателем качества воспитания.

Я любила её как свою дочь и была уверена, что всё делаю ради неё, как мама — ради меня. Мы никогда не шли домой сразу — обязательно гуляли на детской площадке. Качались на качелях, вместе пели разные песни.

Я чувствовала себя невероятно наполненной и была на сто процентов уверена, что однажды мои дочери будут кататься вот так вдвоём на качелях и петь. Они будут счастливы и обязательно скажут мне спасибо.

Вот вырасту, стану взрослой и сильной, такой же красивой и умной, как моя мама! И исправлю её ошибки. Рожу до двадцати семи. И, разумеется, девочек. Двух.

Так формировались не только установки и план на жизнь. Так формировался образ будущей меня.

Глава 3 Правильная женщина делает всё правильно

К моменту, когда я действительно решилась стать матерью, жизнь уже выглядела устойчивой и понятной.

Мне было двадцать шесть. Это был пик моей карьеры и финансового благополучия. Я вышла замуж за человека, которого любила, и была уверена, что он станет хорошим отцом. Эта уверенность опиралась не только на чувства, но и на факты: отсутствие вредных привычек, стабильную работу, желание завести детей. Передо мной был пример его семьи — и он мне нравился.

Мне казалось, что я понимаю, как устроена жизнь. Знала, что делать, чтобы всё получилось именно так, как я хочу. Счастливое материнство не выглядело чем-то стихийным. Скорее — результатом правильной подготовки. Если не лениться, заранее думать, учитывать риски и предусмотреть как можно больше, ошибок будет меньше.

Я относилась к материнству как к проекту. Сложному, важному, но управляемому. В любом проекте есть этапы. Возможные проблемы. Способы их минимизировать. Такой подход был для меня привычным из-за профессии.

Я системный аналитик в IT сфере. Моя работа — собирать информацию, проверять гипотезы, выстраивать решения, управлять требованиями. Я привыкла: если в системе разобраться достаточно глубоко, она становится понятной. А значит — управляемой.

Этот способ мышления работал раньше. С учёбой. С карьерой. С решениями, которые я уже принимала. Логично было применить его и к материнству.

Если посмотреть со стороны, я действительно готовилась к этому всю жизнь. Заботилась о здоровье. Строила карьеру. Выбирала партнёра, с которым мы совпадали по ценностям. Читала тонны книг и форумов по воспитанию. Меня давно интересовала тема развития детей, выстраивания отношений с ними. У меня были все основания верить, что наша семья справится на пять с плюсом.

Мы уже делали сложные вещи вместе. Умели брать на себя ответственность. Не относились к жизни легкомысленно.

Во время беременности я читала всё, что касалось родов и материнства. Книги. Блоги. Исследования. Я прочитала и классические тексты — например, Спока, — и довольно быстро отложила их в сторону. Многое в них противоречило более современным данным. Важно было не просто читать, но и разбираться глубже. Что конкретно работает и почему?

Чем больше я знала, тем спокойнее становилось.

Я знала, что роды — это больно и непредсказуемо. Я читала истории, разбиралась в медицинских деталях, понимала, какие бывают осложнения.

Я знала, что дети — это ответственность. Выбор, с которым живут много лет.

Мы понимали, что после рождения ребёнка жизнь изменится. Но мне казалось, что к этим изменениям можно подготовиться. Что взрослость и заключается в этом: заранее учитывать сложности, снижать риски, не надеяться на удачу.

Я изучала всё, что связано с будущей жизнью с ребёнком. От медицинских рекомендаций до выбора коляски. Сравнивала варианты. Читала отзывы. Составляла списки.

Это не вызывало у меня тревоги. Наоборот — давало ощущение контроля. Чем больше информации, тем меньше страха.

Ответственность в моём понимании тогда выглядела именно так. Если я принимаю важное решение, значит, обязана сделать всё, чтобы оно было исполнено правильно.

Не пускать на самотёк. Не рассчитывать на авось. Не надеяться, что «как-нибудь справимся».

Мне казалось, что именно так и должна подходить к материнству взрослая, ответственная женщина.

Без иллюзий. Без легкомысленного «потом разберёмся».

Я не ждала чуда. Не рассчитывала на удачу. Я не верила в «как-нибудь».

Всё, что от меня зависело, было сделано. Я была уверена, что этого достаточно.

Глава 4 В родах главное правильно выбрать папу

Я лежала и пыталась поймать момент между схватками — единственное время, когда можно было хоть как-то собраться с мыслями.Свет был слишком яркий. Голоса — слишком громкие.

В родах я поняла одну простую вещь: сколько бы ты ни готовилась, в какой-то момент ты всё равно оказываешься совершенно беспомощной.

Это не было неожиданностью. Я знала, что будет больно. Читала, готовилась, представляла. Но знание не делало происходящее легче. Моё тело делало то, что должно было делать, а я — впервые за долгое время — почти не могла на это повлиять.

В какой-то момент стало ясно: тот контроль, на который я привыкла опираться, здесь не работает.

Роды — момент максимальной беззащитности. Нет ни времени, ни сил на что-то ещё. Иногда сложно сконцентрироваться даже на словах врача, не то что на собственных мыслях.

Мне нужна безопасность.И тогда я вдруг очень ясно поняла: мне нужна не информация.

Я сформулировала это для себя просто: «правильно выбранный папа» — это человек, который берёт на себя заботу о матери, пока она не может позаботиться даже о себе.

Если папа в обморок от крови падает — пусть падает. Лучше раньше, чем позже. Если он не может защитить женщину в момент её максимальной незащищённости, непонятно, какие функции у него будут дальше.

Рано или поздно любой человек оказывается в состоянии, когда ему нужна помощь. Я рассуждала так: мама заботится о ребёнке — значит, кто-то должен позаботиться о ней. Кто, если не муж?

Оглядываясь назад, я могу сказать, что мне повезло. Я старалась максимально обезопасить себя: выбирала врача, роддом, условия. Я «правильно выбрала мужа».

Но рожал всё равно не он.

Мой ребёнок родился сам — за десять с половиной часов.И не врач влиял на генетику или исход.

Эти часы почти не сохранились в памяти. Будто их и не было. Зато хорошо помню, насколько я была несамостоятельна. Не могла думать. Не могла сосредоточиться ни на чём, кроме коротких пауз между схватками.

Но и мы сами в этом процессе контролируем куда меньше, чем привыкли думать.Никто не может родить за нас.

Я слышала истории про тех, кто «научился дышать» — и поэтому родил без боли. Я дышала, как учили. Это не помогло.

Верующим, наверное, легче — им есть на кого опереться. Я была атеистом. И в какой-то момент просто поняла, что больше не могу.

Я сдалась. И попросила врача что-нибудь сделать.

Мне очень хотелось «родить самой» — от начала до конца. Дать ребёнку возможность появиться на свет максимально естественно. Я до сих пор уверена, что сделала всё, что могла.

Но помню момент, когда акушерка с тревогой спросила у врача: во мне ли дело — плохо стараюсь — или ребёнок всё-таки крупноват. Доктор ничего не ответил. Просто недовольно скривился.

Я не помню свои ощущения в деталях. Но если представить роды как танец, в котором ритм всё ускоряется, напряжение растёт, а потом наступает облегчение — у меня было иначе.

И вместо того чтобы «вытолкнуть ребёнка», я пыталась просто дождаться передышки.В какой-то момент темп перестал расти. Сил становилось меньше.

Это пугало.

Мне казалось, что просить — стыдно.Помню, как несколько схваток подряд я искала момент, чтобы попросить о помощи.

Доктор помог. Ребёнок родился. Всё было хорошо.

Зашивая меня, он действовал резко. Я словно чувствовала его раздражение.

— Это часть работы, — ответил он.— Вы не любите зашивать? — спросила я.

Я и так всё понимала. И была рада, что это скоро закончится.

Я не виню себя за ту слабость. За то, что в какой-то момент признала поражение и не довела всё до «полностью сама — от и до».

Возможно, именно это и позволило мне быстрее восстановиться и насладиться первыми днями с ребёнком. Кто знает, что было бы, если бы я продолжала упорствовать.

«В родах главное — правильно выбрать папу», — сказала я Лене, своей сестре, когда она пришла в роддом.

Она излучала такую готовность к любви и поддержке, что мне стало даже неловко. Накануне я родила первенца. Я была физически измотана и опустошена, но морально — на седьмом небе.

Я справилась.

Мой муж не падал в обморок, был рядом, помогал как умел. Благодаря ему я была уверена, что не умру от жажды и не истеку кровью, пытаясь докричаться до медсестры. В мои жизненные планы не входила смерть от чужой некомпетентности.

Я благодарна ему за то, что он поддержал решение рожать платно и провёл с нами в роддоме все дни до выписки. В тот период, когда я была совершенно беспомощна, рядом был человек, чьей задачей было позаботиться обо мне.

Не так важно, что это был именно муж. Важно — что я не чувствовала себя брошенной и одинокой.

Когда я сказала сестре, что главное в родах — выбрать папу, я, конечно, сильно упростила.

В родах должно совпасть слишком многое: тело, здоровье, врач, обстоятельства, поддержка.

Но ни муж, ни деньги, ни подготовка не дают гарантий.

В какой-то момент остаётся только сделать всё, что в твоих силах.

И признать, что этого может быть недостаточно.