Ночь и Жемчуг. Книга 2. Свет над лесом.

Пролог

Совет драконов

Высокие своды теряются в темноте. Колонны из черного обсидиана уходят вверх, и кажется, что им нет конца. Магические огни горят холодным синим пламенем, отбрасывая длинные тени на каменный пол.

Эсме стоит в центре зала и чувствует себя очень маленькой.

Вокруг, на возвышениях, расположились они — древнейшие драконы континента. В человеческой форме, но от этого не менее устрашающие. Их глаза светятся в полумраке — золотые, красные, изумрудные. Тяжелые взгляды давят на плечи.

Рядом — Дамиан. Он не держит ее за руку — здесь нельзя показывать слабость. Но она чувствует его присутствие, его тепло. И этого достаточно.

— Эсме Ле Блан, — голос Главы Совета звучит как гул земли. Старый золотой дракон поднимается с трона. Его глаза — два расплавленных солнца. — Ты заявляешь, что ты белый дракон. Последний из рода, которого не видели тысячу лет.

— Да. — Голос Эсме не дрожит. Мать учила ее держать спину.

По залу проносится шепот. Кто-то усмехается, кто-то смотрит с любопытством.

— Белые драконы — легенда, — говорит драконица с синими глазами. — Сказки для щенков.

— Я здесь не для того, чтобы рассказывать сказки. — Эсме смотрит прямо на нее. — Я здесь, чтобы доказать.

— Докажи, — кивает Глава Совета.

Эсме закрывает глаза.

Она чувствует Дамиана рядом. Чувствует его веру в нее. Чувствует тепло кулона на груди — чешую отца, которая всегда с ней.

Она позволяет силе подняться.Это не похоже на тот первый раз, в комнате, когда все случилось само собой. Это осознанно. Спокойно. Она зовет свою вторую сущность — и та откликается.

Белое пламя окутывает ее тело. Оно не жжет — оно светит. Чешуя проступает на коже и исчезает, сменяясь сиянием. Глаза меняют цвет — янтарный, золотой, серебряный.

Кулон на шее вспыхивает ослепительно.В зале становится светло, как днем.

Кто-то вскакивает с места. Кто-то роняет кубок. Тишина — такая громкая, что закладывает уши.

Эсме открывает глаза. Серебряные зрачки смотрят на Совет.

— Доказательство принято? — спрашивает она тихо.

Глава Совета медленно поднимается. Смотрит на нее долго, очень долго. Потом склоняет голову.

— Древняя кровь, — говорит он. Голос его дрожит — впервые за тысячу лет. — Белый дракон. Последний из рода.

Он поднимает руку. Совет замирает.

— Эсме Ле Блан признана. Белый дракон, полукровка по матери — но дракон по крови. Ты имеешь все права рода Де ла Нюи. Равная среди равных.

Эсме выдыхает.

Она даже не заметила, что задерживала дыхание.

Дамиан делает шаг вперед. Теперь это можно — теперь она доказала. Он берет ее за руку, сжимает пальцы.

— Я же говорил, — шепчет он одними губами. — Ты справилась.

Она смотрит на него. На его глаза, в которых серебряные искры пляшут в такт ее собственным.

— Мы справились, — поправляет она.

Глава Совета смотрит на них. И впервые за весь разговор — улыбается.

— Ступайте, — говорит он. — Живите. Рождайте новую кровь. Белый дракон вернулся — и это не просто легенда.

Они выходят из зала. Солнце слепит глаза после полумрака.

Эсме останавливается на ступенях. Смотрит на небо.

— Что дальше? — спрашивает она.

Дамиан встает рядом, берет ее за руку.

— Дальше — академия. Друзья. Жизнь.

— А потом?

— Потом — посмотрим.

Она улыбается.

— Посмотрим.

Они уходят вниз по ступеням. Навстречу солнцу. Навстречу новой главе.

Глава 1. Дорога на север

Эсме проснулась от тряски.

Экипаж мерно покачивало на ухабах, где-то за тонкими стенками посвистывал ветер, а в щель между занавесками пробивался бледный утренний свет. Она не сразу поняла, где находится — слишком глубоким был сон, слишком непривычным это чувство дороги. А потом вспомнила всё. Поиски. Забытые Земли. Отец.

Рядом, привалившись плечом к стенке экипажа, сидел Дамиан. Она лежала на его плече, укрытая его чёрным плащом, и даже во сне он машинально придерживал её руку, будто боялся потерять. Эсме осторожно подняла голову, чтобы не разбудить, и выглянула в окно. Бескрайние поля простирались до самого горизонта, кое-где перемежаясь рощицами и одинокими деревьями. Небо было высоким, бледно-голубым, с редкими облаками. Осень здесь чувствовалась иначе, чем в академии — более дикая, более свободная.

— Проснулась? — голос Дамиана был хриплым со сна, но в нём чувствовалась привычная теплота.

— Где мы? — спросила Эсме.

Он приоткрыл глаза, взглянул в окно, оценивая.

— Проехали Изумрудный тракт, — ответил он тихо. — К вечеру будем у подножия Перевала.

Эсме кивнула, вглядываясь в проплывающие мимо пейзажи. Изумрудный тракт она помнила по старым картам матери — широкая дорога, ведущая к северным землям. За ним начинались Северные предгорья, а дальше — Забытые Земли.

— Сколько мы уже едем? — спросила она.

— Третий день, — ответил Дамиан. — Ты много спала.

— Организм восстанавливается, — усмехнулась Эсме. — После того нападения я до сих пор иногда чувствую слабость.

Дамиан напрягся. Тень пробежала по его лицу.

— Я до сих пор не простил себе, что не успел тогда, — тихо сказал он.

— Ты пришёл, — Эсме сжала его руку. — Ты всегда приходишь.

Он посмотрел на неё. В его глазах всё ещё горели те самые серебряные искры, которые она полюбила ещё в академии.

— Я всегда буду приходить, — ответил он. — Куда бы ты ни пошла.

Эсме улыбнулась и потянулась к сумке с припасами. Мать заботливо упаковала всё перед отъездом, и свёрток оказался внушительным — Лилиан, кажется, положила туда всё, что нашлось в кладовой.

— Мама положила в три раза больше, чем нужно, — усмехнулась Эсме, разворачивая хлеб, сыр, вяленое мясо и какие-то пирожки. — Будто мы на год уехали.

— Она волнуется, — Дамиан взял пирожок, откусил. — Вкусно.

— Она хорошо готовит, — Эсме улыбнулась, вспоминая домашние вечера. — В детстве я думала, что все мамы так умеют. Потом поняла — нет.

Они ели молча, глядя на проплывающие за окном поля. Экипаж покачивало, где-то вдалеке виднелась тёмная полоса леса.

— Расскажи мне о своём детстве, — попросила Эсме.

Дамиан помолчал. Потом заговорил — тихо, ровно, будто читал старую книгу.

— Меня учили, что слабость — это смерть, — сказал он. — Что нельзя доверять, нельзя любить. Род Де ла Нюи не славится теплотой. У нас ценят силу, холодный расчёт, преданность имени. А семья — это про долг, не про любовь.

— Звучит одиноко, — тихо сказала Эсме.

— Так и было, — согласился он. — Я думал, я так и проживу. Один. До встречи с тобой.

Эсме сжала его руку.

— А теперь?

Дамиан посмотрел на неё. Долго, внимательно.

— А теперь я не представляю жизни без тебя, — сказал он. — Без них. Без Эмбер, без Райана. Даже без Айлы.

Эсме рассмеялась.

— Айла бы обиделась, если бы услышала «даже».

— Она бы согласилась, — усмехнулся Дамиан. — Она слишком холодная, чтобы обижаться.

— Она не холодная, — покачала головой Эсме. — Она просто боится показывать тепло. Как и ты когда-то.

Дамиан ничего не ответил, только сжал её руку в ответ.

Экипаж катился дальше, унося их всё ближе к северу. К вечеру они действительно добрались до подножия Перевала — место здесь было дикое, пустынное, только одинокий трактир стоял на обочине, приветливо мерцая огнями в окнах.

Постоялый двор назывался «Северный приют». Хозяин — старый ворчливый гном с седой бородой и тяжёлым взглядом — встретил их на пороге, оглядел цепким взглядом и недовольно крякнул.

— В Забытые Земли собрались? — проворчал он, когда Дамиан попросил комнату. — Самоубийцы. Там уже лет сто никто не селится.

— Нам нужно, — спокойно ответил Дамиан.

— Ваше дело, — гном пожал плечами. — Комната на втором этаже. Ужин через час. И предупреждаю сразу: если полезете ночью гулять — сами виноваты. Места здесь глухие.

— Мы поняли, — кивнула Эсме.

Комната оказалась маленькой, но чистой. За окном шумел лес, ветер раскачивал ветви, луна пряталась за облаками. После ужина они поднялись наверх и долго лежали в тишине, глядя в потолок.

— Страшно, — тихо сказала Эсме.Дамиан обнял её, притянул ближе.

— Я рядом.

— Я не за себя боюсь, — прошептала она. — За то, что он не захочет меня знать. Восемнадцать лет — это долго. У него могла появиться другая семья. Другие дети.

— Если он не захочет тебя — он дурак, — твёрдо сказал Дамиан. — А я знаю своего дядю. Он не дурак.

— Откуда ты знаешь?

— Помню, — Дамиан посмотрел в окно, на тёмные силуэты деревьев. — Когда отец изгнал его, я был маленьким. Но я помню, как он смотрел на мать. Как смотрел на меня. Это был взгляд человека, который умеет любить.

Он повернулся к ней.

— Он восемнадцать лет искал дорогу домой. Если он узнает, что ты здесь — он будет счастлив.

Эсме смотрела в его глаза. В эти серебряные искры, которые теперь горели только для неё.

— Ты всегда знаешь, что сказать, — прошептала она.

— Нет, — он покачал головой. — Просто говорю то, что чувствую.

— А если он не захочет? — спросила она. — Что тогда?

Дамиан помолчал. Потом ответил:

— Тогда мы развернёмся и уедем. И будем жить дальше. Вместе.

Эсме уткнулась носом в его плечо.

— Вместе, — повторила она.За окном шумел лес. Где-то вдалеке выли волки. Впереди была дорога в неизвестность, встреча с человеком, которого она никогда не знала, и ответы на вопросы, которые мучили её всю жизнь.

Но рядом был Дамиан. И этого было достаточно.

Глава 2. Граница

Утро встретило их промозглым туманом и запахом дыма.

Эсме открыла глаза и несколько секунд просто лежала, привыкая к мысли, что она не в академии, не в своей старой комнате, а в маленькой гостинице на краю неизвестности. Рядом тихо дышал Дамиан — рука по-прежнему обнимала её за талию, будто даже во сне он боялся отпустить.

Она осторожно выбралась из-под одеяла, подошла к окну. За мутным стеклом виднелись крыши нескольких домов, прилепившихся к скале — старая деревушка у подножия Перевала. Дальше, за ней, начинался подъём, а за ним — Забытые Земли.

— Смотрит на тебя, — раздался сзади сонный голос.Эсме обернулась. Дамиан приподнялся на локте и смотрел на неё с той особенной улыбкой, которую она теперь знала наизусть.

— На что смотрит?

— Туман, — он кивнул на окно. — По-моему, он тоже боится идти дальше.

— Туман не боится, — усмехнулась Эсме. — Туман просто есть.

— Как и мы, — Дамиан поднялся, подошёл к ней, обнял сзади. — Просто есть. Вместе.Они стояли так несколько минут, глядя на серое утро. Потом Эсме вздохнула.

— Надо собираться. Нас ждут.

— Завтрак сначала, — возразил Дамиан. — Твоя мама будет ругаться, если узнает, что ты пропустила еду.

— Моя мама за сотни километров.

— Я скажу ей.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, — он чмокнул её в макушку. — Идём.

В общем зале было тепло и людно. Несколько постояльцев сидели за дальними столиками, хозяин — тот самый ворчливый гном со вчерашнего вечера — сновал между ними с подносами. Увидев Эсме и Дамиана, он махнул рукой, указывая на свободный столик у окна.

— Садитесь, — буркнул он, ставя перед ними тарелки с кашей, яичницей и свежим хлебом. — Ешьте. Дорога дальняя.

— Спасибо, — Эсме взяла ложку, но есть не спешила. — Вы вчера сказали, что Забытые Земли — гиблое место.

— Гиблое, — согласился гном, присаживаясь на краешек соседней лавки. — И что?

— Как нам пройти?

Хозяин посмотрел на них долгим, оценивающим взглядом. Потом покачал головой.

— Вам проводник нужен, — сказал он. — Сами не пройдете.

— У нас есть карта, — возразила Эсме. — Старая, но точная. Мамина.

Гном усмехнулся. Усмешка вышла не злой, скорее снисходительной.

— Карта там бесполезна, — ответил он. — Земли живые. Тропы меняются каждый день. То, что вчера было дорогой, сегодня может стать болотом. Нужен тот, кто знает эти места.Дамиан и Эсме переглянулись.

— У вас есть кто-то на примете? — спросил Дамиан.

Хозяин почесал бороду.

— Есть один, — сказал он неохотно. — Старый Бьорн. Он тут всю жизнь по Забытым Землям шастает. Но он мужик своенравный. Если согласится — хорошо. Если нет — не уговорите.

— Где его найти? — спросила Эсме.

— Да вон он, — гном кивнул в угол зала.Только сейчас Эсме заметила, что за самым дальним столиком, в тени, сидит человек. Сутулый старик с седыми космами, в потрёпанном плаще, сжимающий в руках кружку с чем-то дымящимся. От него пахло травами и дымом — так пахнут люди, которые много времени проводят в лесу.

Хозяин подошёл к нему, наклонился, что-то сказал. Старик поднял голову, посмотрел в их сторону. Глаза у него оказались удивительно живыми — светлые, цепкие, внимательные.Он поднялся и, чуть прихрамывая, направился к их столику.

— Сами напросились, — буркнул он вместо приветствия, усаживаясь напротив. — Говорите, зачем.

— Нам нужно в Забытые Земли, — начала Эсме. — Мы ищем человека.

— Все кого-то ищут, — старик хмыкнул. — Кого конкретно?

— Кассиана Де ла Нюи, — ответил Дамиан. — Моего дядю.

Старик замер. Кружка в его руке дрогнула. Он перевёл взгляд с Дамиана на Эсме, вгляделся в неё — долго, внимательно, будто видел сквозь кожу.

— Ле Блан, — вдруг сказал он. — Ты на мать похожа. И на отца тоже. Глаза у тебя его.

Эсме вздрогнула.

— Вы знали моего отца? — выдохнула она.Старик кивнул. Медленно, тяжело.

— Кассиана? Знал, — он отпил из кружки. — Он тут год назад прошёл. Искал выход. Я его проводил до середины.

— До середины? — переспросил Дамиан. — До Чёрной топи?

— До неё самой, — старик кивнул. — Дальше я не хожу. Не моя территория. Но он пошёл. Сказал, что должен найти.

— Что найти? — спросила Эсме, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Не знаю, — старик пожал плечами. — Он не говорил. Только смотрел на кулон свой, такой же как у тебя, и молчал.

Эсме машинально коснулась своей груди. Кулон под одеждой был тёплым — привычно, успокаивающе.

— Он жив? — спросила она.Старик посмотрел на неё долгим взглядом.

— Не знаю, девонька, — честно ответил он. — Туда я не хожу. Но если он такой же упрямый, как ты выглядишь — может, и жив.

Дамиан сжал руку Эсме под столом.

— Вы проведёте нас? — спросил он. — До Чёрной топи?

Старик задумался. Долго, очень долго. Потом кивнул.

— Проведу, — сказал он. — Дальше Чёрной топи не пойду. Там уже не моя территория. Но до неё доведу.

— Сколько? — спросил Дамиан.

Старик назвал сумму. Дамиан кивнул — деньги у них были, Лилиан снарядила их щедро.

— Договорились, — сказал он.

— Только предупреждаю сразу, — старик поднял корявый палец. — Дорога опасная. Там не карта нужна, а чутьё. Слушаться меня будете беспрекословно. Если я скажу бежать — бежите. Если скажу замереть — замрёте. Поняли?

— Поняли, — ответила Эсме.Старик снова посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Хорошая у тебя дочь выросла, Кассиан, — сказал он тихо, будто самому себе. — Хорошая.

Он поднялся, тяжело опираясь на стол.

— Завтра на рассвете выступаем, — бросил он на прощание. — Соберитесь. И тёплые вещи возьмите. В горах холодно.

Он ушёл, оставив их за столиком.

Эсме смотрела ему вслед, сжимая кулон.

— Он знал отца, — прошептала она. — Он видел его живым год назад.

— Значит, мы на правильном пути, — ответил Дамиан.

— А если не найдём?

— Найдём.

— Откуда такая уверенность?

Дамиан взял её руку, поднёс к губам.

— Потому что мы вместе, — сказал он. — А вместе мы всё можем.

За окном всё так же клубился туман. Где-то там, за Перевалом, за Чёрной топью, в сердце Забытых Земель ждал человек, которого она никогда не знала, но который всю жизнь носил её в своём сердце.

Дорога начиналась.

Глава 3. Первые шаги в Забытых Землях

Они вышли на рассвете, когда туман ещё клубился над землёй, а солнце только начинало золотить вершины Перевала. Старый Бьорн шёл впереди, уверенно ступая по едва заметной тропе, которую Эсме даже не видела. Дамиан нёс большую часть припасов, а она старалась не отставать, хотя дорога быстро отнимала силы.

Первый день прошёл в напряжённом молчании. Бьорн запретил разговаривать — сказал, что здесь звук разносится далеко, а кто его услышит, лучше не знать. Эсме кивнула и послушно замолчала, только изредка переглядываясь с Дамианом.

Ночевали в пещере, которую проводник знал заранее. Маленький костёр, скудный ужин, короткий сон в обнимку — и снова в путь.

На второй день тропа стала круче, воздух — тяжелее. Краски вокруг начали тускнеть, будто кто-то выкрутил яркость мира. Даже небо из голубого стало серым, почти белым.

— Граница, — коротко бросил Бьорн, когда они остановились у подножия двух скал, образующих естественные ворота. — Дальше — Забытые Земли.

Эсме смотрела вперёд и не видела разницы. Те же камни, те же редкие деревья, то же небо. Но воздух за этой невидимой чертой чувствовался иначе — плотнее, тяжелее, будто напитаный чем-то древним и опасным.

Они шагнули вперёд.Эсме физически ощутила, как что-то изменилось. Воздух стал гуще, дышать — труднее. Краски вокруг действительно потускнели, но не равномерно — кое-где, наоборот, вспыхивали неестественно яркими пятнами: синий мох на камне, красный лишайник на стволе, золотистые прожилки в скалах.

Бьорн поднял руку, призывая остановиться.

— Здесь не шуметь, — прошептал он. Голос его звучал глухо, приглушённо. — Здесь всё живое. И всё голодное.

Эсме кивнула, чувствуя, как кулон на груди нагревается. Дамиан сжал её руку — коротко, ободряюще.

Они двинулись дальше, стараясь ступать бесшумно. Тропа петляла между скал, иногда пропадая совсем, но Бьорн уверенно находил её снова. Вокруг было тихо — слишком тихо. Ни птиц, ни зверей, ни даже ветра. Только их дыхание и шорох камней под ногами.

К вечеру второго дня они наткнулись на странное место — поляну, где трава росла спиралями, а в центре торчал чёрный камень с выбитыми на нём рунами. Эсме узнала их — драконьи письмена, которые изучала в академии.

— Что это? — прошептала она, не удержавшись.

— Место силы, — так же тихо ответил Бьорн. — Или место смерти. Здесь граница тонкая.

Он обошёл поляну стороной, уводя их дальше.

Ночь прошла спокойно. А на третий день началось.

Сначала Эсме почувствовала странную вибрацию под ногами. Потом воздух загустел так, что стало трудно дышать. А потом небо разорвалось.Вспышки магии били из земли, взметаясь ввысь ослепительными столбами света. Небо над ними рвалось цветными сполохами — фиолетовыми, зелёными, алыми. Ветер взвыл так, что заложило уши, и Эсме показалось, что сама земля дышит под ними — тяжело, надрывно, как раненый зверь.