Пять дней вечности
ПЯТЬ ДНЕЙ ВЕЧНОСТИ
Воздух в госпитале, развернутом в здании старого аббатства, был пропитан густым запахом эфира, хлорки и несвежих бинтов. После липкой окопной грязи чистые простыни казались Жаку чем-то нереальным, почти пугающим. Раненое бедро всё еще ныло тупой, пульсирующей болью, но лихорадка отступила, оставив после себя лишь свинцовую слабость.
На третий день, когда утреннее солнце едва коснулось высоких сводов палаты, в коридоре раздался четкий стук сапог и звяканье шпор. Двери распахнулись, и в палату вошел полковник Де Виньякур. Его парадный мундир казался слишком ярким в этой обители боли. За ним тенью следовали двое штабных офицеров.
Раненые на соседних койках зашевелились, пытаясь вытянуться во фрунт, но полковник коротким жестом приказал всем лежать. Он подошел прямо к кровати Жака:
– Сержант Морель, – голос полковника звучал торжественно, но без лишней заносчивости. – Я прибыл сюда не только как ваш командир, но и как вестник из штаба армии. За ваш подвиг на «ничьей земле», за спасение кодов и жизнь лейтенанта Дюваля, вы представлены к Военной медали. Кроме того, на ваш Военный крест будет добавлена пальмовая ветвь. Армия гордится такими сынами, Жак.
Один из офицеров шагнул вперед и поставил на тумбочку тяжелый бумажный пакет, из которого доносился дразнящий аромат спелых яблок и груш.
– Вот, подкрепитесь, сержант, – Де Виньякур чуть смягчил взгляд. – Фрукты из офицерской столовой. Как ваше самочувствие? Врачи говорят, вы идете на поправку быстрее, чем они ожидали.
