Контракт с миллиардером. Бонус — ребенок
Пролог. Самая страшная ночь
Алиса
Я держала сына за руку и смотрела, как капает лекарство.
Капля. Ещё капля. Ещё.
В палате было тихо. Только мерное пиканье аппаратуры и дыхание Мити. Он спал, маленький, бледный, с синими кругами под глазами. Его рука в моей ладони была такой тонкой, что я боялась сжать сильнее.
Пять лет. Всего пять лет ему было.
А я уже считала дни, которые он мог бы прожить, если бы не эта проклятая болезнь.
Острый лимфобластный лейкоз. Слова, которые рушат миры. Которые заставляют забыть, как дышать. Которые превращают жизнь в бесконечное ожидание – анализов, результатов, чуда.
Чудо было. Лекарство, которое давало девяносто пять процентов ремиссии. Операция, которая могла спасти его.
Цена? Восемь миллионов рублей.
Я работала медсестрой. Потом ушла в декрет. Потом – бесконечные больничные, которые оплачивались копейками. Муж ушёл, едва узнав диагноз. Сказал: «Я не подписывался на это». И исчез.
Страховка отказала – болезнь сочли «редкой» и «не входящей в покрытие».
Я продала квартиру. Ту самую, которую мы снимали. Продала всё, что могла. Собрала три миллиона. Но этого было мало.
Я просила помощи. У друзей, у знакомых, у благотворительных фондов. Мне обещали, но денег не давали. Или давали копейки, которых хватало на день-два лечения.
А Митя ждал. Каждый день. Каждую минуту. Его жизнь тикала вместе с этим чёртовым аппаратом.
Я сидела в пластиковом кресле у его кровати, и во мне что-то умирало. Маленькими кусочками. С каждой каплей лекарства, которая стоила больше, чем я зарабатывала за месяц. С каждым днём, когда я понимала: я не успеваю. Я не соберу. Мой сын умрёт, потому что я недостаточно сильна, недостаточно богата, недостаточно…
– Мама, – тихий голос вырвал меня из темноты.
Митя открыл глаза. Карие, как у меня. Тёплые. Живые.
– Я здесь, родной, – я наклонилась к нему, погладила по голове. – Спи.
– Мама, ты плачешь?
Я не заметила, когда слёзы потекли. Провела рукой по щеке – мокро.
– Нет, милый. Это просто… аллергия.
– На что?
Я не смогла придумать ответ.
Митя улыбнулся. У него выпал передний зуб недавно, и улыбка была щербатой, смешной, самой прекрасной в мире.
– Мама, а когда мы поедем домой? Я хочу к себе. Там мои машинки.
– Скоро, – соврала я. – Совсем скоро.
Он кивнул и закрыл глаза.
Я сидела и смотрела на него, пока его дыхание не стало ровным. Потом достала телефон. Зашла в приложение банка.
Остаток: 43 280 рублей.
На эти деньги я могла купить лекарств на три дня. Или оплатить одну процедуру. Или…
Я открыла поиск. Набрала: «как быстро заработать много денег».
Выпали ссылки на биржи труда, на курсы переквалификации, на микрозаймы. Я уже брала микрозаймы. Я брала везде, где могли дать.
И вдруг – одна ссылка.
«Срочно требуется девушка для заключения фиктивного брака. Высокое вознаграждение. Конфиденциальность гарантирована.»
Я усмехнулась. Обычный брачный скандал. Кто-то хочет обмануть невесту, кто-то – получить гражданство.
Я уже хотела закрыть страницу, но увидела сумму.
«Вознаграждение: 10 000 000 рублей.»
Моё сердце пропустило удар.
Десять миллионов.
Этого хватило бы на операцию. На лекарства. На реабилитацию. На то, чтобы Митя жил.
Я перечитала объявление десять раз. Потом двадцать.
Это было безумие. Это было унизительно. Это было… единственным шансом.
Я нажала «откликнуться».
Александр
Я смотрел на список кандидаток и чувствовал, как начинает болеть голова.
Сорок три девушки. Тридцать две из них явно надеялись, что фиктивный брак станет настоящим. Восемь пришли с адвокатами, требуя прописать условия делёжки имущества. Три оказались агентами папарацци.
– Это всё? – спросил я у секретаря.
– Ещё одна, – он замялся. – Она пришла последней. Без записи. Сказала, что готова на любые условия.
– Любые? – я усмехнулся. – Наивно.
– Она… не похожа на других, Александр Павлович. Я бы сказал, она отчаянная.
– Отчаянные – самые опасные. Пригласите.
Через минуту дверь открылась.
Она вошла, и я сразу понял, что она не из тех, кто привык к моему миру.
Хрупкая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Русые волосы собраны в небрежный хвост. Одежда простая, недорогая, но чистая и аккуратная.
Она не смотрела по сторонам. Не оценивала обстановку. Не пыталась произвести впечатление.
Она смотрела на меня.
В её зелёных глазах было что-то, что я редко видел у людей, переступавших порог моего кабинета.
Не страх. Не подобострастие. Не алчность.
Отчаяние.
Настоящее, живое, выжженное отчаяние.
– Алиса Королёва, – представилась она. Голос был ровным, но я слышал, как ей тяжело даётся это спокойствие. – Я по поводу объявления.
– Садитесь, – я указал на стул напротив.
Она села. Не смущаясь, не ерзая.
– Вы понимаете, что я предлагаю? – спросил я.
– Фиктивный брак. Сроком на год. Вы получаете наследство, я получаю деньги.
– Девять миллионов.
– В объявлении было десять.
Я усмехнулся.
– Вы торгуетесь?
– Я знаю себе цену, – ответила она.
В её глазах мелькнула сталь. Интересно.
– Десять, – согласился я. – Но условия жёсткие. Вы переезжаете ко мне. Мы появляемся вместе на публике. Никаких скандалов. Никаких интервью. После развода вы получаете деньги и исчезаете.
– Исчезаю, – повторила она.
– Вы не влюбляетесь в меня, я не влюбляюсь в вас. Это контракт. Ничего личного.
Она посмотрела на меня. Долго. Пристально.
– У меня есть условие, – сказала она.
– Какое?
– Я не смогу жить с вами постоянно. Не каждый день. У меня есть… обстоятельства.
– Какие обстоятельства?
Она замялась. Впервые за весь разговор.
– Мой сын. Ему пять лет. Он болен. Я должна быть рядом с ним.
Я не ожидал этого.
– У вас есть ребёнок, – сказал я. Не вопрос. Утверждение.
– Да, – она выдержала мой взгляд. – Это проблема?
Я задумался. Ребёнок – это риск. Лишние глаза, лишние вопросы. Но в её глазах было что-то, что заставило меня передумать.
– Нет, – сказал я. – Не проблема. Он переезжает с вами.
Она удивилась.
– Вы уверены?
– Я сказал – да. Я обеспечу ему лучшую медицину. Лучших врачей.
Она смотрела на меня с недоверием.
– Зачем вам это?
– Потому что здоровый ребёнок – меньше проблем, чем больной, – ответил я цинично. – Я не хочу, чтобы вы отвлекались на больницы, когда должны быть рядом со мной.
Она кивнула. Медленно.
– Тогда я согласна.
Я протянул ей контракт. Она взяла. Прочитала каждую страницу. Внимательно. Медленно.
На последней странице она остановилась.
– Здесь есть пункт: «Стороны обязуются не испытывать романтических чувств друг к другу».
– Это формальность, – сказал я. – Хотя я бы предпочёл, чтобы вы её соблюдали.
– Я не собираюсь в вас влюбляться, – сказала она.
Голос был твёрдым. Уверенным.
– Тогда подписывайте.
Она подписала.
Я подписал.
И в тот момент я не знал, что этот контракт изменит всё.
Что её сын, маленький, больной мальчик, заставит меня чувствовать то, что я похоронил двадцать лет назад.
Что её зелёные глаза будут сниться мне каждую ночь.
Что я нарушу главное правило.
Но это будет потом.
А тогда я просто протянул ей руку и сказал:
– Добро пожаловать в семью, Алиса.
Она пожала мою руку. Её ладонь была холодной.
– Это не семья, Александр Павлович. Это контракт.
– Контракт, – повторил я. – Конечно.
Я смотрел, как она выходит из кабинета. Прямая спина. Твёрдая походка. Хрупкая женщина, которая несёт на плечах целый мир.
Я не знал тогда, что этот мир станет и моим.
Глава 1. Решение
Алиса
Я шла по коридору клиники, и каждый шаг давался мне с трудом.
Ноги были ватными. Голова кружилась. Я не спала третьи сутки – сначала дежурство, потом Митя, потом снова дежурство, потом поиски денег, потом бессонница в пластиковом кресле у его кровати.
Сейчас я шла к нему. В палату. С пустыми руками. С пустым кошельком. С пустой душой.
Вчера главврач сказал мне: «Если вы не найдёте деньги на операцию в течение двух недель, шансов не будет».
Две недели.
Четырнадцать дней, чтобы спасти моего сына.
Я зашла в палату. Митя спал. Рядом с ним на тумбочке стояла фотография – мы с ним в парке, год назад. Он был таким здоровым, загорелым, смеющимся.
Сейчас он был бледным, худым, с синяками от уколов на тонких руках.
Я села рядом, взяла его за руку.
– Мам, – он открыл глаза. – Ты пришла.
– Я здесь, родной.
– А ты спала?
– Спала, – соврала я.
– А почему у тебя глаза красные?
– Аллергия, – улыбнулась я.
Он не поверил. Он всегда чувствовал, когда я вру.
– Мам, я хочу домой, – сказал он тихо. – Я не хочу больше уколов. Не хочу капельниц. Не хочу, чтобы мне было больно.
У меня сжалось сердце.
– Я знаю, милый. Я всё сделаю, чтобы тебе стало легче. Обещаю.
– Ты всегда так говоришь, – он отвернулся к стене. – А мне всё равно больно.
Я не знала, что ответить.
Я вышла в коридор и села на пол, прислонившись спиной к холодной стене.
Слёз не было. Они кончились.
Я достала телефон.
Вчера я откликнулась на то объявление. Сегодня мне пришло сообщение.
«Собеседование завтра в 10:00. Адрес прилагается. Будьте готовы ответить на вопросы о вашем прошлом, здоровье и личной жизни. При себе иметь паспорт.»
Я посмотрела на адрес. Бизнес-центр в центре города. Офис корпорации «Ветров-Холдинг».
Ветров.
Это имя знали все. Владелец нефтяных вышек, строительных компаний, технологических стартапов. Его лицо мелькало в новостях. Его называли «ледяным сердцем», «миллиардером без души», «человеком-корпорацией».
И этот человек искал фиктивную жену.
Я должна была чувствовать отвращение. Должна была думать, что это унизительно, что это неправильно, что я не такая.
Но я чувствовала только надежду.
Десять миллионов. Десять миллионов, которые спасут Митю.
Я поднялась с пола. Зашла в палату. Поцеловала сына в лоб.
– Я скоро вернусь, – сказала я. – Обещаю.
Он не ответил. Спал.
Я вышла из клиники в холодный осенний вечер. На мне было тонкое пальто, которое грело плохо. Но я не чувствовала холода.
Я чувствовала только одно: у меня есть шанс. И я его не упущу.
Глава 2. Ледяное сердце
Александр
Я не спал третьи сутки.
Но по другой причине.
Сделка с китайцами висела на волоске. Акции падали. Дед требовал отчёта. А в довершение всего – это идиотское условие в завещании.
«Жениться до тридцати пяти лет. Иначе контроль над корпорацией переходит к совету директоров.»
Мой дед, Игорь Ветров, был старым, упрямым и, видимо, решил надо мной посмеяться даже после смерти.
Жениться.
Я, который никогда не верил в любовь. Который видел, как женщины липнут к деньгам, как они лгут, притворяются, торгуют собой.