Стройка любви

Сущности и начало

– И опять то же самое! – я всхлипнула и вытерла мокрый нос рукавом.

– Не говори, – согласилась моя подруга Мила. – У меня тоже все в этом смысле ужасно.

– Беспросветно, – сквозь зубы подтвердила вторая подруга, Ольга, сидевшая с ногами на диване.

Мы же с Милой пытались пить чай с тортом, но ни то, ни другое не лезло в горло. Вообще-то сейчас был Милин день рождения, и нам вроде как полагалось веселиться, но вместо этого мы вдруг начали говорить про наши успехи, а точнее, про отсутствие таковых на любовном фронте, и в конце концов совсем расстроились.

– Подумайте, – сказала Ольга потусторонним голосом. – Нам всем уже по двадцать три года! У меня мама в двадцать лет меня родила! А я что? Подходящим парнем и не пахнет! Все кругом какие-то придурки и дебилы!

– Ага, и никто внимания не обращает! – поддержала ее Мила. – Романтики никакой не осталось, знакомиться разучились, сразу туда…

– В койку, что ли? – догадалась Ольга, зная, что стеснительная Мила любит разговаривать иносказаниями.

Та кивнула.

– Угу.

– Девчонки, вы слишком многого хотите! – сказала я уныло, чертя вилкой по остаткам крема на блюдечке. – Кругом обычные люди, и мы тоже обычные, чего ждать неземных чувств? Надо брать, что дают. Просто заранее подготовить себя к тому, что идеалов не бывает. Мне, например, нравятся высокие спортивные брюнеты, значит, я выйду замуж за какого-нибудь задохлика-блондина ниже меня на голову… Просто надо уже нам избавляться от идеалов и спускаться с небес на землю!

– Фу, – сказала Ольга.

– Ну вообще! – возмутилась Мила. – У меня по твоей теории муж будет лысым, старым, толстым и бородатым! Да я лучше одна останусь!

– А ты и так одна, – заметила я со вздохом. – И Ольга. И я.

– И почему все всегда одинаково кончается? – снова вернулась Мила к своей любимой теме. – Вроде встретишь человека, вроде он на тебя смотрит, может, даже и позвонит, а потом… Все!

– У меня тоже одинаково, но по-другому, – проворчала Ольга. – Встретишь человека, а он, гад, либо женатый, либо унылый какой-то. Не может же быть так, чтобы все хорошие уже переженились?

– Да как ты не понимаешь, нет никаких хороших! – снова принялась убеждать ее я. – Есть обычные! Можно же закрыть глаза на недостатки, если не хочешь всю жизнь быть одной!

– С твоим последним надо было глаза не закрыть, а выколоть, чтобы его недостатков не видеть, – фыркнула Ольга. – Куряка, выпивака, грубиян, тебя в грош не ставил, да еще перед тем, как расстаться, сказал, что тебя не уважает. Будто его уважать есть за что. Придурок!

– У него были хорошие качества, – заспорила я. – Хотя бы вот внешность…

– Ну да, все не блондин-задохлик, за которого ты замуж выйдешь, – усмехнулась Ольга.

Мы помолчали некоторое время, прислушиваясь к вою ветра за черным окном: стояла поздняя осень. Я заранее тоскливо поежилась, представив, как поеду домой.

– А я верю, что настоящая любовь, если ее очень ждешь, обязательно придет! – нарушила тишину наша именинница Мила, сердито постучав по блюдцу ложечкой. – Давайте загадаем, чтобы в следующем году в этот день у нас уже было все хорошо в личной жизни! – Угу, двадцать три года – одна дрянь, а за год что-то изменится, – Ольга пожала плечами.

Мила упорствовала:

– Ну давайте попробуем! Можно написать желание на бумажке, подписаться и выкинуть в окно.

– Чепуха, – сказала Ольга.

– Да ладно, давай, – махнула рукой я, не столько надеясь на чудо, сколько для того, чтобы стало не так тоскливо.

Мила тут же подскочила, так что ее длинная русая коса взметнулась, сбегала за бумажкой и ручкой, что-то накарябала на листке своим не очень хорошим почерком, подписалась и пододвинула бумажку мне. Я, не вчитываясь, расписалась и позвала Ольгу:

– Оль, а ты как?

– Ерунда,– проворчала подруга, забиваясь в диван. – Детский сад.

Мы с Милой насели на нее и с убеждающими криками «подпишись, хуже не будет», заставили-таки поставить на листке небольшую закорючку. Мила ухватила смятую бумажку, встав на цыпочки, распахнула форточку и выкинула листок в окно. Его тут же подхватил порыв ветра, и он унесся в темноту, а нам опять стало нечего делать.

– Радио, что ли, включить, – предложила Ольга. – Или телик.

– И то и другое. Повеселее будет, – согласилась я.

Названные приборы начали послушно обеспечивать нам веселье: телевизор продемонстрировал репортаж с места падения разбившегося в лепешку самолета, а радио подзвучило все это густым хором уныло рокочущих мужских голосов: «А втора-а-ая пу-уля в сердце ра-ни-ла меня-а-а-а…»

– Вашу мать! – грубо выразилась Ольга и, вскочив, заправила за уши короткие черные волосы. – Нет, все, я домой пошла.

– Хорошо же ты ко мне относишься! – вспылила Мила.

– Оль, ну ладно тебе, сейчас переключим… – попыталась примирить их я. И тут раздался оглушительный хлопок. Это само по себе распахнулось окно и треснуло рамой по краю стола. В теплую квартиру влетел сырой ледяной ветер и загулял, приподнимая бумажки и салфетки. Мила устремилась было к окну, чтобы его захлопнуть, но застыла. А мы с Ольгой еще раньше заметили, что кроме ветра в комнату влетело еще кое-что. Точнее, кое-кто.

Посреди комнаты стоял мокрый человек неопределенного возраста с изможденным лицом, обрамленным всклокоченными черными волосами, частично забранными в короткий хвостик. Он похлопал себя по черному клеенчатому дождевику, стряхивая воду, улыбнулся одной стороной рта и уставился на нас, выпучив ярко-голубые глаза. Нижнее веко его правого глаза слегка подергивалось.

– Вы кто?! – завопила вдруг Мила, хватая со стола поднос и замахиваясь. – Я милицию сейчас!

Человек отшатнулся: его глаз задергался пуще прежнего, а сам он выговорил хриплым натужным голосом:

– Так я по вашей заявочке. Заказик делали?

– Какой заказик?! – не поняли мы.

– К следующему году хотели наладить себе личную жизнь, – прохрипел неизвестный.

– Да, но вы нам не нравитесь, – холодно сообщила Ольга, которая пришла в себя первой. – Так что можете вылететь, откуда прилетели.

– Конечно, я никому не нравлюсь, – без удивления и даже с некоторым непонятным удовлетворением прохрипел неприятный посетитель, обливая скатерть своим мокрым плащом. – Так и должно быть. Значит, заказик пришел по адресу. Вот вам, – вдруг повернулся он ко мне, – что во мне больше всего не нравится? Отвечайте, не бойтесь!

– Что вы дергаетесь, как контуженный, – ответила я с некоторой долей смущения. – И голос ужасный. И вообще, вы похожи на мой жутко искаженный идеал.

– Понятно, понятно, – закивал человек и резко повернулся к Ольге. – А вам что не нравится во мне?

– Все! – отрезала она. – И не надейтесь от меня больше ничего добиться.

– Что ж, ответ-то вполне закономерный… А вы что скажете? Что вам не нравится?

– Внешность – это не главное, – твердо сказала Мила, глядя на него с жалостью. – Я думаю, если вы хороший человек, ваши внешние недостатки совершенно неважны. Очень часто в некрасивом теле скрывается чистая душа.

– Да, – человек засмеялся каркающим смехом, как охрипшая ворона. – Очень часто. В сказках. Ну ладно, я все про вас понял.

– А нам про вас что-то можно понять? – осторожно спросила я.

– А как же! Сейчас… Вы, девушки, чтоб вы знали, своим поведением сами под себя копаете и мир портите. Хорошо догадались заявочку послать, а то мы бы до-олго еще вас искали…

– Кто вы? – прошептала Мила.

– Сущность, – гордо представился человек. – Можете звать меня Александром. Но в сущности я, все равно, сущность.

– Сущность чего? – поинтересовалась Ольга, закидывая ногу на ногу. – В каком смысле? Что вы тут темните?

– А что мне не темнить! – сущность-Александр рассмеялась, то есть рассмеялся, показав неровные желтоватые зубы. – Я как раз и занимаюсь всякой темнотой, хаосом, неразберихой… – он подергал глазом и вдруг сказал без перехода: – Вот есть, представьте себе, другой уровень, а по-вашему, измерение. Положение в нем плохое. Война была, разруха… И мы, защищающие сущности, конструируем устройства для восстановления. И обнаруживаем, что некоторые события нашего уровня напрямую связаны с тем, как живут некоторые сущности уровня вашего. Они должны жить, черт бы их подрал, хорошо! А не живут. И неизвестно, кто это. Вот вы хоть, молодцы, заявочку послали, на три заботы меньше. А еще у нас таких двадцать. А было пять тысяч. Мы работаем! – прохрипел он с гордостью, стукнув себя кулаком в грудь. – И вас тоже обработаем, не беспокойтесь… Наши сущности на вашем уровне обладают большим могуществом, мы умеем перемещаться в вашем четвертом измерении – времени.

– Значит, наши судьбы для кого-то так сильно важны?! – воскликнула Мила, широко распахивая глаза.

– Еще как важны-то! – подтвердил Александр и почему-то погрозил кулаком в воздух. – Так что хватит чепухой страдать, вы у нас быстро начнете жить нормально! Не увильнете теперь!

Мы тревожно переглянулись. Ольга попробовала возразить:

– Знаете что, моя личная жизнь – это мое личное дело. Нечего меня тут строить в приказном порядке. Я, может быть, вообще никогда замуж не выйду.

– Я тебе не выйду! – в ярости захрипела сущность, искажаясь лицом, и, мгновенно переместившись к дивану, где сидела Ольга, нависла над ней, вытянув заскорузлые руки.

Я взвизгнула, Мила опять схватилась за поднос. Тут окно снова хлопнуло, распахнувшись само по себе. На этот раз на середину комнаты вынесло явно молодого человека, широкоплечего, тоже в черном клеенчатом плаще, с буйными рыжеватыми кудряшками. Лицо его почему-то расплывалось, как я в него ни вглядывалась: в памяти оставалось лишь общее приятное впечатление и мощный подбородок.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – сказал он.

Голоса я его опять не запомнила, только поняла, что он звучал тревожно. Не волноваться он, оказывается, просил не нас, а Александра. Тот хмуро зыркнул через плечо и прохрипел:

– Зачем вышел? Давай обратно. Ты весь нечеткий: не умеешь еще.

– Не волнуйтесь, – сказала вторая сущность, на этот раз, нам. – Мы вам поможем. Я ученик Александра, можете звать меня Анатолием.

– У вас все имена на «а»? – съязвила Ольга.

Анатолий смутился.

– Знаете, мы действительно использовали ваш словарь имен…

– Я приду к вам завтра в два часа дня, – бесцеремонно вклинился в беседу Александр.

– Завтра в два часа дня мы все будем в разных местах, – заметила Мила.

– Это неважно, – прохрипел он и вместе со своим расплывчатым учеником подошел к окну. Окно опять хлопнуло. Обе сущности исчезли.

Глава 2

Об ожиданиях

От Милы мы с Ольгой уехали на такси, потому что боялись пользоваться метро. Ольга всю дорогу ворчала, что без Милиных идиотских затей нас ни за что бы не нашли эти жуткие сущности. Я неуверенно возражала, что сущности обещали нас осчастливить. Но в целом обе мы чувствовали себя так, будто стояли на колеблющемся резиновом плотике среди бурного моря. Меня лично не покидало ощущение, что я того гляди проснусь, потому что такого просто не может быть. Когда я пришла домой, это ощущение только укрепилось. А уж когда я проснулась на следующее утро, то вообще решила, что у меня просто перемешались в голове сон и действительность. Я позавтракала и уселась заниматься своей подработкой: писать поздравительные надписи для открыток. Платили, конечно, мало, но хорошую работу с моим филологическим образованием найти было не так-то просто. И все же, ваяя мажорные строки в честь шестидесятилетия чьей-то бабушки, я то и дело с тревогой поглядывала на будильник, стрелка которого неумолимо двигалась вперед, к двум часам дня…

Без пяти два работой стало заниматься совсем невозможно, у меня похолодели руки. Я бессмысленно бормотала, глядя в одну точку:

– Тебе снова двадцать пять… Вам всего лишь двадцать пять… Долго будете гулять… Ожидают вас опять… Пусть же с вами будут вновь…

– Баклажаны и морковь! – подсказал мне на ухо хриплый голос, и послышалось мерзкое каркающее хихиканье. Я в ужасе вскочила и обнаружила, что нахожусь в крайне неуютном месте вроде помеси каменного каземата и недостроенного жилого дома: серые стены, торчащие балки, очень высокое, но узкое окно, из которого лился рассеянный серый свет. Разглядеть что-либо кроме этого света мне не удалось, зато я поняла, что сижу за огромным квадратным столом из неизвестного черного материала, а напротив меня сидят испуганные Мила и Ольга. Ольга держала в руке недопитый йогурт, Мила стряхивала с себя мел: похоже, сущности выдрали ее прямо с урока из школы, где она работала. Сущность Александр пристроился рядом со мной, поскрипывая стулом и злобно хихикая, а сущность Анатолий – между моими подругами. Лицо его по-прежнему было неразборчивым, я еле-еле поняла, что он, вроде как, улыбается.

– Значит, мы тут все собрались, – прохрипел Александр, судорожно постукивая скрюченной рукой по поверхности стола.

– Вы нас выдернули с работы! – сказала Ольга. – Вы понимаете, что меня уволят?! У нас в банке строгие порядки!

– Мы сейчас вне вашего времени, – пренебрежительно отмахнулся Александр. – Вернетесь в ту же секунду, из которой вышли.

– Ну ладно, а комната почему такая дрянная?

– А это уже ваши проблемы, – препротивно хихикнул Александр и больше ничего не объяснил.

Заговорил Анатолий.

– Знаете, – сказал он с извиняющейся улыбкой, – вы будете все видеть немного по-другому, когда приспособитесь… А пока что нам с учителем надо, чтобы вы нам рассказали о своих… ожиданиях.

– Ожиданиях чего? – спросила я.

– Ну… Как вы представляете себе счастливую личную жизнь?

– Семья, – взволнованно заговорила Мила, глядя в беспросветный стол. – Дети. Такой мужчина рядом чтобы был, ну… Настоящий мужчина. Который и опора, и поддержка. Чтобы слов на ветер не бросал, ничего не боялся, никогда не плакал, был всегда решительным и смелым, всегда выполнял, что обещает, чтобы был чувствительным и всегда утешал, если мне плохо, и чтобы всегда прислушивался к моему мнению, разделял все мои интересы и жизненные идеалы…

– Ничего себе запросцы, а? – каркнул Александр.

– Вы хотите сказать, таких не бывает? – обиделась Мила. – Ничего подобного! Мой папа такой!

– Мой тоже! – хором сказали мы с Ольгой.

Сущности переглянулись и обе уставились на меня. Я поняла, что мне нужно рассказать про свой мужской идеал, и неловко выговорила:

– Мне, в общем, ничего такого не надо… Ну, лишь бы не изменял… Хотя причины измены разными бывают. Лучше бы не пил и не курил, хотя если немного, то можно… Хорошо еще, чтобы был таким, ну, воспитанным, чтобы мной немного интересовался – конечно, не все время…

– Э, хорош, дорогая, хорош, – замахал у меня перед носом рукой Александр. – Ты говори, чего на самом деле хочешь. Как тебя, кстати, звать?

– Аля, я ваша… Тезка, если можно так выразиться. Но то, чего я хочу на самом деле, нереально.

– Все равно говори.

– Высокий широкоплечий брюнет, – выдохнула я. – Умный, с чувством юмора, сильный, чтобы заботился обо мне и защищал меня от всех. И никого, кроме меня, ему было не надо… – ну чего вы так смотрите? Мой папа, между прочим, почти такой…

– Я уже понял, что папа – это наша общая беда, – прохрипел Александр и повернулся к Ольге. – Ну а ты что скажешь?

Ольга пожала плечами под деловым черно-белым костюмом и принялась излагать четко, расставляя в воздухе невидимые пункты:

– Симпатичный. Спортивный. С позитивным взглядом на мир. С активной жизненной позицией, любящий развлечения, не домосед, не маменькин сынок, не заумный аспирант. Очень много работающий и зарабатывающий в три раза больше меня. Такая акула бизнеса. Ориентированный на семью, детей. Чтобы всегда мог поддержать, с твердыми моральными устоями… И если вы своими гримасами и подергиваниями хотите сказать, что таких не бывает, я вам скажу, что это неправда. Мой собственный отец…

– Хватит, хватит! – каркнул Александр, кривя губы в улыбке и хлопая заскорузлыми ладонями. – Про отцов мы уже наслышаны. Ну чего, Толя, какой диагноз?

Сущность Анатолий стеснительно пожал плечами и пробормотал неуверенно:

– Ну, это естественное для девушек желание защиты и опоры…

– Нет: это неестественное для самодостаточного человека желание найти костыль, который его подопрет! – сказал, как отрезал, Александр, и, нацелив скрюченный палец на меня, изрек:

– Тут самооценка заниженная и никаких ожиданий. А тут… – он перевел палец на Ольгу, – завышенная и ожидания нереальные. А у третьей… Мила звать, да?.. Третья еще с небес на землю не сошла и реальных людей не видала.

– Вы что, психолог, что ли? – разозленно фыркнула Ольга.

– Да, психологию нам пришлось изучить, – пустился в объяснения Анатолий. – Понимаете, вы же у нас такие не первые, кому мы помогаем, и без специальных знаний…

– Да, и те, кому мы помогли, поверьте, не жалуются на житуху, это мы тут корячимся, – как всегда прервал его учитель. – Так что давайте быстро начинать работать. Всем будет лучше.

– Как работать? – сердито блестя глазами, спросила Мила. – Вы обозвали мои представления о жизни нереальными, вы хотите сказать, что я фантазерша?! Так вот, чтоб вы знали, у меня есть друзья, и у многих из них история их любви гораздо волшебнее любой сказки! Одни познакомились так: он увидел ее на улице и долго разыскивал, а потом пришел к ней домой. Другие познакомились на праздновании Нового года, влюбились с первого взгляда, женились через месяц и до сих пор живут душа в душу! Да и мой собственный папа, когда он…

– Хватит о папах, я сказал!! – заорал Александр, вскакивая.

Анатолий встревожено прошептал:

– Успокойтесь, успокойтесь.

Буйная сущность неохотно опустилась на место, и, посмотрев на нас всех по очереди своими подергивающимися глазами, изрекла тоном, каким говорят с безнадежно тупыми людьми:

– А вам не приходило в голову, что, во-первых, вы лично никогда не видели, какими были ваши отцы в вашем возрасте? А во-вторых, что отношение отца к дочери и отношение его же к жене может быть совершенно разным?

– У моих родителей прекрасные отношения! – отрезала Ольга.

– А ты точно уверена, что они с самого начала были такими? – насмешливо поинтересовался Александр. – И что они оба ни черта для этого не делали, а только сидели и ждали, когда их кто-то осчастливит?

Мы все, даже Ольга, промолчали, невольно задумавшись. К своей досаде, я поняла, что не могу однозначно утверждать, что у моих родителей все было идеально с самого начала: они и до сих пор, бывает, ругались.

– Контакт двух сущностей – это обоюдный труд! – прохрипел Александр в тишине. – Никогда не судите о том, чего вы не знаете изнутри. Если у группы сущностей хороший резонанс, это, смею вас уверить, не случайность.

– Мы можем это показать на конкретных парах, – предложил Анатолий. – Можно ведь, да, Александр?

– Что они там увидят… – проворчал его учитель. – Ладно, попробуем.

Стол из-под моих рук исчез, и я обнаружила, что не сижу, а стою рядом с подругами в каком-то темном полуподвальном помещении, тоже сером, бетонном и с балками. Но посреди этого помещения было хоть что-то приятное. Это что-то напоминало плоскую железную детскую карусель, украшенную по осям и периметру сложным узором из мягко светящихся желтых лампочек. Кое-где узор прерывался, будто несколько лампочек перегорело.

– Если вы чего-нибудь видите, то это схема уравновешивания нашего и вашего уровня, – сообщил Александр, постучав по карусели рукой. – Горящие лампочки – это уравновешенные пункты, а не горящие – неуравновешенные или не найденные. Ваши места – вон на той оси. Довольно важные, между прочим, так что не кобеньтесь, раз сами хотели осчастливиться…

– От вашего счастья зависит наш мир, – добавил Анатолий прочувствованным тоном. – Поймите, поэтому мы и просим вас постараться довериться нам.

– Ладно, ладно, только не надо разговаривать с нами так, будто вы хотите нам впарить какую-нибудь овощерезку за 99 рублей, – хмыкнула Ольга. – Вы вообще-то хотели нам что-то показать на конкретных парах…

– Пожалуйста! – Александр вскинул руку и коснулся ближайшей лампочки. – Смотрите внимательно! Вот вам парочка!

Не знаю, что увидели подруги, но перед моими глазами, загородив карусель, вдруг появились держащиеся за руки полупрозрачные девушка и юноша – оба пухленькие, очкастые и очень довольные.

– Как они друг другу подходят! – умилилась Мила.

– Ага. Знаете, сколько трудов стоило их в этом убедить? Каждый имел какой-то свой идеал, а на себе подобных даже смотреть не хотел! Ну, как уговорили посмотреть, так загорелась лампочка, и десять лет горит. Гляньте еще вот на этих, – перед нами возникла импозантная пара: красивая черноволосая и черноглазая девушка и высокий светловолосый юноша, похожий на принца из сказки. – Ничего парочка, скажите? И познакомились так, как ты, Мила, мечтаешь: случайно столкнулись у кого-то в гостях, потом он долго ее искал, нашел… Любовь с первого взгляда.

– Ну! – сказала Мила.

– Баранки гну, – сказала сущность. – Смотрите, какая у них временная линия.

Пара задвигалась, как в быстрой перемотке видео, мгновенно познакомилась, прошвырнулась под луной, потаскала друг другу цветы и подарки, и…

Я услышала горестный вздох Милы. Пара в таком же быстром темпе испоганилась: появились ссоры, к счастью, беззвучные, но весьма впечатляющие, где прекрасный юноша швырял в прекрасную девушку разные предметы, а она пыталась выцарапать ему глаза. Потом прекрасный юноша принялся подмигивать одной из коллег на работе, а девушка села в компьютер и полезла на сайты знакомств, и даже успела в быстром темпе встретиться с несколькими кавалерами. Дома парень в основном сидел за компом, а девушка лежала на кровати в телефоне - с перерывами на ругань, конечно. Оба они уже не казались мне прекрасными.

– Дурдом, – сказал Ольга. – Я бы на ее месте давно его бросила.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Александр. – Смотри дальше.

А дальше все неожиданно стало улучшаться. Прекратились ссоры, парень и девушка перестали коситься на других кавалеров, сходили, судя по виду кабинета, к семейному психологу, и перед нами проехался свадебный кортеж.

– Знаете, сколько все это у них заняло? – спросил Александр, поглядев на меня. – Шесть лет. И после этого лампочка горит уже десять ваших лет. А ты, Ольга, говоришь, бросила бы…

Комната с каруселью заколебалась и исчезла, я снова ощутила под руками гладкую поверхность стола. Подруги по-прежнему сидели напротив, мрачные и притихшие.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать, – наконец произнесла Мила плачущим голосом. – Получается, что даже если найдешь себе подходящего человека, все будет плохо?

– Да, – ответил Александр. – Именно это вы должны усвоить. Что если вы нашли кого-то подходящего, то это не значит, что все всегда будет хорошо безо всяких ваших стараний.

– Здорово, – сказала Ольга мрачно. – То есть мало мне одной напряженной работы, я еще и в семье должна вкалывать как лошадь?!

– Нет, вы ничего не должны, – мягко отозвался Анатолий. – Просто, понимаете… Не будете ничего делать – и семьи тоже не будет.

– Да? Прекрасно, пусть не будет. Я пошла, выпустите меня!

– Ладно, хватит на сегодня, – согласился Александр. – Переваривайте все, что вам сказано. Поскрипите мозгами-то!

Ольга и Мила вдруг испарились, будто их и не было. Я же почему-то осталась за столом и перепугалась от этого не на шутку.

– Боится, – сказал ученику Александр. – Да не бойся! – ободряюще закаркал он уже на меня. – Ты просто сидишь, молчишь, со всем типа согласна. Может, возразишь чего?

– Да нет, – отозвалась я с ненастоящим энтузиазмом. – Я поняла, что чтобы найти себе пару, надо много работать!

– Ну-ну, – проворчал Александр. – Работай. Только не перерабатывай. Общая встреча будет завтра.

В глазах у меня мелькнула чернота, и я безо всякого перехода оказалась в своей комнате. Часы на столе показывали ровно два.

Первые лампочки

Вечером этого дня мы с подругам

и не созванивались. Я усиленно работала над открытками, стараясь избавиться от мыслей о сущностях и от строчки Александра «баклажаны и морковь», которая упорно выскакивала в голове, когда надо было подобрать рифмы к словам типа «любовь» или «вновь». Родители, пришедшие с работы, устроили мне пропесочку насчет того, что я не оправдываю их ожиданий, вкалываю за копейки и зарываю талант в землю, и от этого настроение мое стало окончательно противным. Чтобы исправить его, я залезла в интернет и тут же наткнулась на фотографию недавно бросившего меня парня с новой девушкой. Тут уж мне захотелось плакать и рыдать, но я только сказала сама себе: «А чего ты, Сашенька, ожидала? Чего в тебе такого эксклюзивного, чтобы по тебе годами страдали? Других людей полно, гораздо умнее, развитее и красивее. Так что все справедливо».

Успокоив себя таким образом, я плакать передумала, легла спать, и всю ночь видела сны, серые, как комната, где мы сидели с сущностями. Проснувшись в том же безрадостном настроении, я одернула пижаму, влезла в тапки и потащилась на кухню.

– Что-то ты рано встала, – сказала мне собирающаяся на работу мама. – Возьми там на плите котле…

– Так вот, на чем мы остановились, – раздался у моего уха скрипучий голос, и вокруг разрослась серая комната, только сегодня она мне показалась немного более четкой. За окном я вроде даже уловила силуэты каких-то деревьев.

Напротив сидела сонная Мила в халате с расческой в руке и Ольга в пижаме с бутербродом за щекой. Я покосилась на одежду сущностей. Александр сегодня щеголял растянутым коричневым свитером и черными брюками с вытянутыми коленками, а на неразборчивой фигуре Анатолия потрескивал маловатый ему джинсовый костюм.

– Добдое утро, – сказала Ольга сквозь бутерброд.

Сегодня она выглядела не такой сердитой. Мила же, напротив, покраснела и попыталась одновременно судорожно расчесаться и запахнуть халат.

– Что вы делаете! – сказала она возмущенно. – А если бы я в ванной была! Или еще… Похуже…

– В сортире? – подсказал Александр. – Да нет, в такие моменты мы вас не трогаем, уже научились.

– Вот это хорошо, – обрадовалась я, потому что меня тоже беспокоил этот вопрос. – А зачем мы сегодня собрались?

– Чтобы заняться подбором лампочек, – ответил Александр. – То есть подходящих сущностей для вас.

– Вы нам их сами искать будете? – удивилась Мила.

– Нет, так не выходит. Искать все равно будете вы. Если мы чего найдем, вам же надо будет каждую сущность отсмотреть.

– Что? Пропускать через себя поток народа?! Я не буду, и не просите!

– Я вообще не собиралась именно сейчас ни с кем встречаться, – поддержала Милу Ольга. – Я лучше отдохнуть съезжу.

– А я недавно только рассталась с парнем, – добавила я. – И мне, если честно, неохота…

– Опять!!! – завопил Александр, подскакивая и сжимая кулаки. – Вас что, на молекулярном принтере печатают?! То хочу-любовь-аж-не-могу, записки пишут, заказы шлют, а на деле им ни черта не надо!!

– Тише, тише, – сказала я машинально хором с Анатолием.

Александр покосился на меня подергивающимся глазом и гаркнул:

– А чего тише?! Надоело одно и то же! Как услышат, что напрячься надо, сразу по тормозам дают!

– Ну, понимаете, я вообще-то и не рассчитывала прямо сейчас кого-то искать, – сказала Ольга. – Мне некогда, и…

– А я не хочу этим заниматься! – упрямо повторила Мила. – Моя любовь, если она настоящая, сама меня найдет!

– Вот и я бы тоже… Подождала, – тихо добавила я.

Александр зловеще оглядел нас своими пронзительными глазами.

– Так, значит, да? А кто вчера еще хотел себе надежду и подпорку, то есть опору? Значит, мы все-таки можем быть одни, и нам даже это нравится? Нравится?! – гаркнул он мне в лицо.

– Нет, но…

– А если не нравится, надо действовать. А действовать вы не хотите!

– Я не думала, что все будет так сложно! – прошептала Мила, бессильно уронив расческу. – Почему так несправедливо?! Почему у других и семья, и любовь без усилий, а у нас… – она опустила голову и всхлипнула.

Ольга закусила губу и отвернулась. У меня тоже к горлу подкатил ком. И правда, чем мы хуже?! Пока другие счастливо и безмятежно находят свое счастье, нас мучают сущности!

– Ну не плачьте пожалуйста, – заволновался Анатолий. – Мы не хотели вас расстроить. Вы просто подумайте, с другой стороны…

– Надо не подумать, а вспомнить, что я сказал вчера, – прохрипел Александр. – Не бывает, чтобы сущности соединялись вообще без усилий. Когда-то они их обязательно должны были приложить. Либо когда говорили друг с другом, либо когда пытались изменить себя. Запомните: на легких путях валяется одна только дрянь!

Наступило мрачное молчание. Слова сущностей тяжело и скрипуче укладывались в моей голове, вызывая неосознанный протест и возмущение. Неожиданно для себя я ярко представила, какую бездну трудов мне придется затратить, и возможно, зря, на какого-то человека типа низенького блондина, за которого я выйду замуж, и это вместо того, чтобы спокойно сидеть дома, или работать, или просто наслаждаться жизнью…

– Простите, – сказала я, поднимая глаза на сущностей. – Я погорячилась. Я думаю, что мне… Э-э-э… Рановато вообще кого-то заводить. Я еще несколько лет спокойно побуду одна, прежде чем морально созрею для отношений с кем-то. Не знаю, как девочки, но…

Александр уставился на меня, странно двигая щеками, будто пытался проглотить что-то мерзкое. Я подумала, что он сейчас снова раскричится, но сущность сказала довольно спокойно:

– Ну что, оценила объем работы, наконец? Молодец. А несколько лет мы ждать не можем. Помнишь лампочки? А за окном что-нибудь видишь? Посмотри.

Я повернула голову, и окно, расширяясь, поехало мне навстречу. За ним, будто в мутной дымке, я разглядела странный пейзаж: голые корявые деревья, развалины домов, самых разных, стоящих чуть ли не друг на друге, с торчащей арматурой, плотный слой снега со льдом на земле и очень неприятное, грязно-лиловое небо.

– А ведь у нас не всегда было так паршиво, – прохрипел Александр у моего уха. – Это следствие нарушения равновесия между уровнями. Если для себя стараться неохота, для сущностей нашего уровня постараться можно?

– Наверное, – сказала я неуверенно.

– Да, наверное, надо, – согласилась Мила, тоже глядящая в окно. – Если для людей срочно, то другое дело, я постараюсь.

– Попробую, – сказала Ольга. – Но ничего не обещаю.

Тоскливый пейзаж отъехал от наших глаз, мы снова очутились за столом. Сущности по-прежнему сидели рядом, но, на мой личный взгляд, они немного изменились. Например, я впервые разглядела, что у Анатолия кроме мощного подбородка имеются желто-зеленые глаза со светлыми ресницами, а Александр показался мне гораздо менее уродливым и кривобоким, чем раньше. Сейчас он немного улыбался, и улыбка его была нормальной, а не перекошенной.

– Ну, раз мы договорились, – изрек он голосом, в котором стало явно меньше хрипа и сипа, – тогда давайте посмотрим, какие у вас есть кандидаты на первые лампочки.

– Что? – удивилась Мила.

– Ну, есть у вас кто на примете? – перевел Анатолий. – Например, лично у вас, Людмила?

Мила немного покраснела, а потом довольно сильно побледнела и выдавила:

– Да, мне нравится сейчас один человек… – она замялась. – И он вроде бы тоже оказывает мне внимание… В общем, это старший брат одного моего ученика. Он очень хороший, соответствует всем моим представлениям о том, каким должен быть мужчина. Умный, красивый, по профессии инженер…

– Ну ладно, ладно, мы тебе верим, – махнул рукой Александр. – Посмотрим, чего там можно сделать. А у тебя, Ольга, как?

– Нравится один мальчик, но женатый, как всегда. Могу его вам показать.

– Пожалуй, – согласился Александр. – Женатость – не всегда препятствие для подходящей пары сущностей.

– А вот это уже безнравственно! – вышла из себя Мила. – Чему вы нас вообще учите!

– У нас могут быть немного другие представления о добре и зле, чем у вас, это объяснимо… – тут же принялся оправдываться Анатолий, а Александр перевел взгляд на меня.

– А ты что скажешь, тезка? Есть кто?

– Да как сказать… – я помолчала. – Это все равно нереально. Ну, в общем, я несколько раз видела парня, который выходил из соседнего подъезда, с собакой. Высокий брюнет с синими глазами… Ну, я бы с удовольствием с ним познакомилась, только не знаю как. Хотя у него наверняка есть девушка, или он женат. Или я его не заинтересую.

– Вот когда что-нибудь выясним, тогда и будешь страдать, – прервал меня Александр. – А пока можешь спокойно надеяться на лучшее.

– Я и надеюсь. Просто готовлюсь к худшему.

– Слишком много готовишься. Ладно, на сегодня общее собрание окончено. Ждите нас по отдельности.

– …ты на сковородке, – договорила какую-то фразу мама. Вокруг была привычная наша кухня.

– Я на сковородке? – переспросила я удивленно.

– Какая ты?! Котлеты, я сказала! Ты что, не слышишь ничего?

– Извини, не проснулась, наверное, – пробормотала я и подошла к окну. Оно выходило во двор, и как будто нарочно как раз в это время из второго подъезда вывалился синеглазый брюнет с огромной черной собакой.

– Все равно не получится, – пробормотала я. – Хотя… а вдруг?

Подъем и спад

Сущности действительно взялись за нас всерьез. Уже вечером этого дня мне позвонила взбудораженная Мила и сообщила, что Александр устроил ей встречу с объектом чувств, перекинув ее в пространстве так, что они «случайно» столкнулись на остановке и довольно долгое время ехали вместе в троллейбусе.

– Мы так хорошо поговорили! – пищала подруга в восторге. – Он совсем такой, как я себе представляла! Вежливый, умный! А по дороге Толя подсказал мне уронить телефон, я уронила, он его поднял и спросил, не может ли он мне позвонить. Алька, прямо как в сказке!

Окрыленная ее рассказом, я позвонила Ольге. Но она разговаривала со мной коротко и неприветливо, сообщив, что женатого парня сущности категорически не одобрили, правда, не из-за его женатости, а из-за склонности гулять направо и налево, и велели ей искать другую кандидатуру.

– Буду я еще искать! – бушевала Ольга. – Дел других, что ли, нет! Они, видите ли, говорят, что с неверными сущностями никогда не получится устойчивого сочетания! А может, он на мне стал бы верным!

– Оль, извини, но сама подумай, чем ты отличаешься от других, чтобы на тебе ему так кардинально меняться?

– Опять ты со своей заниженной самооценкой! – окончательно рассердилась подруга. – Тебе уже даже сущности сказали, что пора перестать довольствоваться всякой ерундой! С твоим парнем, кстати, тебя уже знакомили?

– Не-а пока что.

– Ну ладно, успехов. Расскажешь.

Нажав отбой, я написала несколько юбилейно-поздравительных текстов и улеглась спать, но заснуть долго не могла от сильного волнения. Неужели правда он захочет со мной разговаривать?! А какую прическу мне сделать? А что надеть? А…

…Проснулась я очень рано, и, кажется, не сама, потому что, открыв глаза, увидела, что на меня пристально глядит сущность, то бишь Александр. Его неподвижные ярко-голубые глаза выглядели какими-то чужеродными: казалось, в них вообще нет ничего человеческого, кроме внешней формы.

– Здрасьте, – сказала я испуганно, приподнимаясь и натягивая одеяло до подбородка.

– Можешь не торопиться, – прохрипел Александр. – Сейчас время движется медленнее раза в два. Одевайся, красься, завивайся или чего ты там делаешь.

– Хорошо… – я выбралась из постели и зябко вздрогнула. – А Толя где?

– На улице, твоего парня караулит. Как он начнет спускаться, поставит временной стазис, чтобы тебя с ним столкнуть.

– А как будем сталкивать? Ведь собаки у меня нет, как я с ним заговорю…

– Да способов-то полно, – Александр потер руки и засучил рукава своего мешковатого коричневого свитера. – Самый верный, конечно, подставить тебя под собаку, чтобы ты запнулась о поводок и брякнулась, но при твоей-то самооценке я бы…

– Я согласна! – перебила его я, опасаясь, что он вместо такой прекрасной идеи выдумает что-нибудь неоскорбительное для меня и наверняка ужасно сложное. – Мне не будет обидно, это же для дела!

– Ну смотри. Давай попробуем. – Комната вокруг нас чуть дернулась. – Сейчас время нормально пошло. На улице грязь, так что сильно косметикой не мазюкайся, одежду какую похуже надень, все равно под брызгами не разглядит. Вот волосы можешь распустить – чего вы с Милой при таких волосах косы таскаете? Ты вообще, как вы там называетесь… Натуральная блондинка. Так, Толька уже внизу стазис организовал. Давай надевай ботинки и вперед.

Опять без всякого перехода, в полузастегнутых сапогах и расстегнутой куртке, я очутилась на холодной темной улице. Но все на ней было как-то непривычно: кругом будто бы тек тягучий кисель. По небу в час по чайной ложке летела птица, а к кусту, возле которого мы стояли, с черепашьей скоростью приближалась большущая черная собака. Где-то в отдалении колыхалась знакомая мне человеческая фигура. Тот самый синеглазый брюнет! Сердце у меня заколотилось.

– Как снимется стазис, просто сделай шаг из-за куста, поняла? – хрипел мне в ухо Александр. – Поводок псины как раз по этому месту пройдет и тебя за ногу зацепит.

– Хорошо, – прошептала я и заняла стартовую позицию, как перед бегом на физкультуре, отставив назад одну ногу и напружинив руки.

– Три, два, один… пошла!! – гаркнул Александр.

Мир вокруг завертелся, будто наверстывая вынужденное бездействие. Сразу зашумел ветер, забрызгал дождь, собака понеслась вперед со скоростью света. Я тоже, поддавшись этому темпу, сделала широкий прыжок и почесала по аллее… Только через несколько секунд до меня дошло, что я перепрыгнула поводок и пронеслась мимо собаки и ее хозяина, и я ошарашенно затормозила. Время, казалось, затормозилось вместе со мной: собака и ее хозяин снова задвигались в час по чайной ложке, а ко мне подошел недовольный Александр.

– Чего сигаешь, как вспугнутая коза? – поинтересовался он. – И почесала куда-то… Прыть-то поумерь.

– А что теперь делать? – сказала я растерянно. – Я его упустила? Теперь надо будет второй раз заходить? А не странно ему покажется, что я перед ним два раза пробегаю?

– Давай отойдем назад по временной прямой и все повторим, – решила сущность и строго глянула на меня: – только не прыгай.

– Ага, – пообещала я.

Сквозь застывший мир мы потащились к кустам. Когда мы встали на исходную позицию, я с удивлением увидела, что собака и хозяин не удаляются по аллее, а снова медленно приближаются к нам. Видимо, во времени мы уже успели переместиться, хоть я этого и не заметила.

– Ну, что, готова? – каркнул Александр и подтолкнул меня в спину твердой рукой. – Пошла!

Время опять полетело. Я сосредоточилась и, для верности не отрывая ног от земли, сделала широкий шаркающий шаг.

Струна поводка сильно прогнулась под моей ногой, дернув собаку. Собака, судя по булькающему звуку, который она издала, удушилась. Я тревожно посмотрела в ее сторону, и тут до меня дошло, что я забыла упасть. Как раз в это время очухавшаяся собака сообразила, кто виновник ее бед, жутко зарычала и, оскалив красную пасть, одним прыжком кинулась на меня и повалила на асфальт…

– …Что ж это такое, никогда такой мороки не было, – раздался хриплый голос Александра. – Давай выбирайся из-под нее, чего лежишь. Она тебя не укусит, сейчас почти полный стазис.

Я, тяжело дыша, поглядела на висящую надо мной усеянную зубами пасть, и, пятясь на локтях и толкаясь пятками, поспешно выползла из-под окаменевшей зверюги. Неизвестно откуда взявшийся Анатолий принялся отряхивать мою замызганную от падения одежду, приговаривая:

– Не волнуйтесь, вы еще не приспособились к работе во времени. Потом многие сущности у нас лучше нас самих к этому привыкали… Александр, давайте еще разочек назад, да?

– А куда деваться-то, – Александр оглядел меня и покачал головой. – Слушай, пса не трогай. Просто сделай вид, что об него споткнулась, и упади сама. Идет?

– Идет, – сказала я с готовностью.

– Ну пробуем… – собака снова оказалась на исходной позиции вместе с хозяином.

Я дождалась команды, кенгуриным прыжком перескочила через поводок, а заодно и через узкую дорожку и упала на четвереньки в мягкие прелые листья, смешанные с грязью. Все эти перескоки во времени сбили меня с толку, и я никак не могла понять, сколько мне так стоять, а все лицо завесили волосы. Наконец, решив, что времени все-таки прошло достаточно, я быстро встала и принялась вытирать грязь с рук об шершавое дерево. Как раз в это время подошел брюнет с синими глазами. Он недоуменно покосился на меня, свистнул собаке и ускорил шаг. Глядя ему вслед с открытым ртом, я услышала тихое, но четкое восклицание Александра: «Итить вашу мать!» Тут меня разобрал такой смех, что я вцепилась в дерево грязными руками и заржала диким хохотом на всю округу…

– И чего смешного? – раздался возле меня мрачный голос Александра. – Долго мы будем многовариантностью времени у вас тут параллельные миры множить? Ты чего, падать не умеешь?

– Выходит, что нет, – призналась я.

Сущность покачала головой, одернула свитер и раздельно заговорила:

– Упасть тебе надо на дорожку, а не в листься, и на зад, а не на четвереньки. Руками подопрешься, сделаешь несчастное лицо и гляди прямо на него. Вот где-то так:

Александр сделал шаг на дорожку, немного помахал руками, шлепнулся, и, сидя на асфальте, скорчил в сторону приближающегося брюнета квазижалобную физиономию. Я прыснула. Тут к Александру, видимо, решив, что я чего-то не поняла, подключился Анатолий, заявив с энтузиазмом:

– А если вы боитесь руки ободрать, вы можете не со всего размаху падать, а так, знаете, присядьте заранее и просто опуститесь, вот так… – Анатолий на полусогнутых ногах прошел к дорожке и шлепнулся рядом с Александром. Потом оба одновременно повернулись и посмотрели на меня с большой надеждой в глазах. Поскольку я сразу ничего не ответила, Анатолий быстро поднялся и воскликнул:

– А ведь еще можно вот так!..

– Не надо, я все поняла, – сказала я поспешно, потому что, казалось, сущности готовы были вставать и шлепаться до второго пришествия. – Включайте время, сейчас упаду.

– Ну давай, не множь тут измерения, – пробурчал Александр, с трудом вставая и рассматривая ладони. – Все руки с тобой обдерешь…

Я, не желая больше травмировать сущностей, постаралась подойти к заданию со всей ответственностью. Кое-как пообтрясав с себя грязь, налипшую на руки и одежду после приключений на прошлых временных линиях, я встала на старт, заранее полусогнув коленки. Александр провел мне обратный отсчет от десяти до нуля, как будто я была ракетой, и время побежало. Вместе с ним побежала я, пропустила собаку, выбежала на полусогнутых ногах ровнехонько на середину дорожки, еще сильнее подогнула ноги, и, изящно упав в небольшую лужицу, уставилась на подходящего ко мне брюнета как можно более жалобным взглядом. И он тоже посмотрел на меня! И приостановился!

– Девушка, – услышала я его голос. – Поскользнулись, да?

– Скользко, – подтвердила я хрипло, как сущность Александр.

Брюнет сочувственно прицокнул и протянул руку:

– Давайте я вам помогу. Вставайте, вставайте…

Я ухватилась за его руку и была сильным рывком поднята из лужи. Брюнет смотрел на меня синими глазами, и все слова вылетели у меня из головы. Я только пробормотала:

– Спасибо большое…

– Пожалуйста, – кивнул он с улыбкой. – Аккуратнее ходите. А одежда отстирается, не беспокойтесь, это ерунда… Скиф, ко мне!

Еще раз поощрительно кивнув мне, он свистнул собаку и прогулочным шагом двинулся вперед по аллее. Я осталась бессильно стоять на месте, грязнющая, мокрющая и несчастная. Рядом со мной молча проявились сущности.

– Ну вот, – сказала я. – Я же вам говорила, что ничего не выйдет.

– Значит, этого отбрасываем, резонанса нет, – деловито отозвался Александр. – Будем искать следующего.

– Да отстаньте вы от меня, – прошептала я и медленно пошла к своему подъезду.

Сущности, слава богу, меня не преследовали.

Идеалы и ошибки

Дома мне пришлось устроить стирку всей одежды и мытье всей себя. Распущенные волосы стояли грязным дыбом, куртка порвалась на локте, голубые брюки сзади являли из себя одно огромное черное пятно. Запихнув вещи в машинку и намыливая голову, я сквозь всхлипывания говорила себе:

– Ну а чего ты ждала? Что такой идеал будет с тобой общаться? У него же наверняка другие идеалы, свои, и ты с ними рядом не стояла! Его тоже можно понять. Сама виновата: не надо было на-де-я-тьсяа-а-а…

Выйдя из ванной я, что было делать, снова взялась за свои открытки, молясь, чтобы не написали и не позвонили ни Ольга, ни Мила или, еще хуже, за меня не взялись сущности. Может быть, пойти поработать в туалете, ведь оттуда они не утаскивают?!

Окрыленная этой идеей, я вскочила, сгребла свои бумажки и запечаталась в туалетной комнате. Было немного тесно и душно, но работалось хорошо, пока не пришли родители. Они, мягко говоря, выразили недоумение таким странным местом моего пребывания и начали меня выгонять. Я неохотно поддалась на уговоры, уступила им рабочее место на десять минут и тут же юркнула обратно. Сущности меня не трогали. Мила и Ольга не звонили. Доработав до одиннадцати вечера, под давлением родителей я наконец покинула свое убежище и сразу же улеглась спать, потому что во сне сущности нас еще ни разу не тырили.

Как оказалось, все бывает в первый раз, потому что проснулась я, стукнувшись лбом о гладкую черную поверхность знакомого стола. Комната стала еще четче, чем в прошлые разы, пейзаж за окном просматривался теперь даже с моего места. Напротив сидели Ольга и Мила в ночных рубашках, всклокоченные и ошарашенные. Сущности же были бодры и одеты как всегда.

– Вы когда-нибудь спите вообще? – злобно поинтересовалась у них Ольга.

– Да, но нам не обязательно в это время вас вызывать, – сказал Анатолий.

– Вот и нас, когда мы спим, дергать не обязательно.

– А если бы кто-то не сидел весь день в сортире, мы бы вас собрали до вечера, – ехидно прохрипел Александр и, запустив пальцы в волосы, попытался сместить свой хвостик, чтобы придать прическе симметричность. Я исподлобья следила за его манипуляциями.

– Ну и как ваши успехи? – прохрипела, наконец, сущность. – Мила, говорила по телефону со своим?

– Говорила, – Мила сияла. – Мне очень понравилось. Действительно настоящий мужчина и такой прекрасный человек. Он разделяет мои взгляды на жизнь, на семью… Он даже по гороскопу мне подходит! У него скоро день рождения, как думаете, что мне ему подарить?

– Да подари хрень какую-нибудь типа пены для бритья или мыла, – отмахнулся Александр. – Чего всегда мужикам дарят.

– Зачем я буду дарить ему хрень? – обиделась Мила. – Я подберу хороший подарок!

– Не трать деньги, пока не знаешь, на что их тратишь, – усмехнулся он и повернулся к Ольге: – А ты как? Нашла нам другие кандидатуры?

– Во-первых, не нам, а себе. Во-вторых, где я их возьму – из воздуха выжму? За один день вам сто парней подай, а вы еще придираться будете.

– Мы же тебе сказали, в интернете погляди, на сайтах знакомств, например.

– Буду я еще там себя дурой выставлять!

– Правильно, Оля, – поддержала ее Мила. – Я это тоже не перевариваю: как на рынке… Почему я должна всему миру сообщать, что у меня проблемы в личной жизни?

– А чего, у остального мира в личной жизни проблем никаких? Вы одни на весь сайт будете? – закашлял от смеха Александр. – Там же миллионы сущностей.

– Может, им все равно, а нам неприятно, – поддержала я девчонок, – какая-то мерзость: все на тебя смотрят, оценивают…

– А что потом детям рассказать, – подхватила Мила. – Мы с папой на сайте или в приложении познакомились?! Долго перебирали анкеты и по параметрам подошли эти? Кошмар!

– Кошмар, – согласился Александр. – Кошмар, что резонанс двух уровней зависит от таких диких личностей, как вы!!

– Ну, тише, тише, – забеспокоился Анатолий.

Его учитель, не слушая, кипятился:

– Уши вянут! Что вы соображаете, девчонки! Неужели способ знакомства сущностей важнее целой счастливой жизни в резонансе?! Это несравнимые вещи!

– Ну, конечно, но с другой стороны, бывают люди, у которых есть и то и другое, – возразила Мила.

– Значит, у них нет чего-то третьего, о чем вы не знаете! – отрезал Александр, и, тяжело дыша, обвел нас взглядом.

– Короче, – сказал он, сбавляя тон. – Хорош чудес ждать. Мы и так вам чудо обеспечили, то есть, себя. Без нас вы бы еще десять лет всякую гадость подбирали и на жизнь жаловались.

– А сейчас мы, конечно, счастливы, – усмехнулась Ольга.

– Можешь мне не напоминать, что у тебя никакого терпения нет, это я давно понял. А вот вы, я смотрю, не поняли, что все ваши проблемы в первую очередь связаны с вами самими! Вы даже нам не даете как следует себе помогать! Эта падает, как корова, этим детям рассказать нечего…

– Да они просто боятся, – мягко и понимающе сказал Анатолий.

– Мы?! – вскинулась Ольга. – Я лично ничего не боюсь!

– Нет, вы все боитесь, только разного, – улыбаясь, возразил ученик. – Например, вам, Оля, кажется, что вы, выставив себя на всеобщее обозрение, не найдете подтверждения вашей исключительности. Вы, Мила, боитесь, что разрушатся ваши немного… хм… иллюзорные представления о любви и других сущностях. А вы, Аля, просто уверены, что на вас все равно никто там не обратит внимания, поэтому и время не стоит тратить.

– Эгоист, утопист и пессимист. Ну и компашка, – дернул щекой Александр. – Нет, если они ничего с собой не сделают, даже подходящая сущность с ними в резонанс не войдет.

– Вы хотите сказать, что мы больные? – вскинулась Мила. – Между прочим, я ведь уже встречаюсь с мужчиной!

– Это называется «перезваниваюсь», – скрипуче поправил Александр. – И не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Значит так, Ольга и Аля: будем с вами набирать подходящих сущностей. Чтобы через неделю имели по нескольку кандидатур! Минимум двух! Ищите в интернете, среди друзей, на работе. Если можете обойтись без ваших ненавистных сайтов знакомств – обходитесь. А мы будем за вами присматривать.

– А можно спросить? – посмотрела на него я. – Вы же, как говорите, живете в измерении времени. Почему бы вам не глянуть в будущее и не увидеть, какие кандидатуры подходящие для восстановления вашего равновесия?

– А почему ты не видишь снизу, что находится на крыше небоскреба? – ответил Александр вопросом на вопрос. – Ты же трехмерное существо, измерение высоты тебе доступно.

– Потому что я не ростом с дом. Но я ведь могу взять вертолет, и…

– А мы не можем ничего взять. С техникой у нас давно уже проблемы. Накрылась наша техника из-за расслоений реальности. Законы физики неустойчивые стали. Поэтому мы видим будущее так же, как ты видишь небоскреб. Только представь, что он вверху еще и раздваивается или растраивается, и ты не знаешь, какая из крыш настоящая. Про многовариантность времени тоже забывать не надо. Так что одна надежда на вас. Разбирайтесь. Думайте! Мила, встречайся со своей сущностью и не опережай события, – Александр кивнул подруге, и она исчезла из-за стола. – Ольга, думай, чего тебе действительно надо, потому что сущности, обладающей сразу всеми качествами, которые ты хочешь, нет в природе.

Недовольная Ольга тоже исчезла, и Александр повернулся ко мне.

– А ты, – сказал он, – помни, что в идеалах ничего плохого нет, и не зарься на что попало, а если потянет, сразу представляй, что тебе всю жизнь с этим жить.

– Но ведь есть разводы…

– Какие еще разводы?! – тут же закричала сущность, начиная махать руками. – Это у других могут быть разводы, а вы – на одной из главных осей! Мы вам ищем такую сущность в пару, с которой вас только кончина разведет!

– Извините, – я втянула голову в плечи и вдруг почувствовала под затылком подушку.

Теперь я находилась в горизонтальной плоскости, под одеялом, в своей темной комнате. Слышался приглушенный храп родителей. Выдохнув и пытаясь успокоить колотящееся сердце, я уставилась в потолок. Вот Милке повезло! Нашла себе какого-то идеального, который ее во всем устраивает! А мы с Ольгой страдай!

Немного еще позлившись, я стала подробно вспоминать слова сущностей, и, к своей досаде, обнаружила, что какая-то справедливость в них есть. Действительно, кто еще мешает нам устроить свою жизнь, как не мы сами? Я вон даже об собаку с первого раза не умею споткнуться! А Ольга твердит, что все парни козлы, но сама почему-то хочет замуж… За кого? А Милка страдала по волшебным стечениям обстоятельств, а сама выходила из дома только на работу. Да, так мы и вправду каши не сварим. Надо браться за ум. С этими решительными мыслями я перевернулась набок и погрузилась, наконец, в сон…

Начало тяжелой недели

Решимости моей хватило, к сожалению, ненадолго: во сне она основательно подыспарилась, а проснувшись утром, я совершенно не понимала, что мне теперь делать. Мама иногда предлагала познакомить меня с какими-то там симпатичными сыновьями ее подруг и коллег, но, во-первых, я всегда отказывалась, а во-вторых, самой спросить ее об этом было как-то стыдно. Еще стыднее спрашивать такое у других моих подруг, кроме Милы и Ольги: они думали, что у меня никаких проблем в личной жизни нет, я всегда держалась бодро, а тут на тебе… Нет, это просто невозможно, рука не поднимется кому-то из друзей позвонить!

Со слабой надеждой я полезла в интернет и нашла какой-то сайт знакомств, но через пять минут вылетела оттуда, как ошпаренная: люди, собравшиеся там, вызывали у меня рвотный рефлекс или брезгливое презрение, а мерзкие вопросы анкеты, на которые надо было отвечать при регистрации – отвращение, будто я испачкалась в грязи. Как сущности вообще могли подумать, что я стану ковыряться в таком? Да и кого там можно найти? Какого-нибудь маньяка?

Передернув плечами, я решительно вышла с гадкого сайта и взялась за открытки. Не обязана я выполнять всякие невозможные задания!

Позвонившая вечером Ольга, похоже, имела аналогичный настрой. Правда она, в отличие от меня, даже где-то зарегистрировалась, но сказала, что из этого все равно ничего не выйдет.

– А родителей и друзей ты не спрашивала, нет ли у них каких знакомых? – поинтересовалась я.

– Что я, с дуба рухнула?! – возмутилась Ольга. – Как я потом с ними общаться буду?

Успокоившись от такой солидарности, я распрощалась с подругой и не очень охотно, опасаясь контузии чужим счастьем, позвонила Миле.

Та, конечно, была счастлива. Как сорока, не закрывая рта, она пересказывала мне последний разговор со своим Димой, какой он заботливый, хороший и предупредительный, и что их первое свидание будет завтра, и она как раз отдаст ему подарок на день рождения, который уже купила. Потом мы немного поговорили о том, какие свадебные платья подойдут к Милиному типу фигуры, и распрощались. Вздыхая, но стараясь не завидовать, я повесила трубку и подошла к окну. И, конечно же, увидела во дворе брюнета с собакой.

И неожиданно мне в голову пришла мысль: а что если попробовать познакомиться с кем-нибудь на улице? Ну, то есть, не познакомиться, а сделать так, чтобы он познакомился со мной. Почему такого не может быть? Объективно говоря, я не страшная, поэтому брюнет-не брюнет, но уж кто-нибудь может мной заинтересоваться, если я накрашусь, оденусь как следует и пойду, скажем, в парк. Это гораздо легче: гуляй себе, удовольствие получай, а сверху еще и кавалеры налипать будут! И у меня еще целая неделя впереди, неужели двоих не найду!

На радостях я прыжком пересекла кухню, вбежала в комнату и схватилась за косметичку…

– Здравствуйте, – вежливо сказал сзади меня сущностный голос, и в трюмо отразился приветливый Анатолий.

Теперь на его лице я разглядела кроме глаз и подбородка широкий пухлый рот, только нос все еще расплывался. – Меня учитель послал узнать, как у вас дела?

– Неплохо, – ответила я бодро. – Собираюсь на охоту.

Я изложила сущности свой план. Анатолий в восторг почему-то не пришел, озабоченно почесал подбородок и сказал:

– Ну ладно, давайте попробуем, если хотите. Наверное, Александр сказал бы, что это не очень эффективно…

– Зато приятно!

– Это конечно, да, это важно, – поспешил он со мной согласиться. – Вы тогда идите, а я буду идти с вами, но немного в другом времени, чтобы меня не было видно. А вы, если что, меня зовите, я приду не больше чем через миллисекунду.

– Ага, – сказала я, ожесточенно расчесываясь.

Задача предо мной все-таки стояла сложная, учитывая, что мне нужно было выглядеть ярко и привлекательно сумеречным и холодным ноябрьским днем. Простужаться я была не готова, поэтому пришлось натянуть толстое черное пальто, но в качестве компенсации я решила обойтись без шляпы, распустила волосы и обвязала горло очень пестрым платком всех цветов радуги. На ноги пришлось надеть сапоги с высокой шпилькой, хоть я и довольно плохо умела на них ходить, но не кроссы же мне надо будет бегать…

На лицо, учитывая сумеречное освещение, я навела почти боевой раскрас: моя тетя была театральным гримером, и я кое-чему у нее научилась. Анатолий, когда я к нему повернулась, испуганно на меня поглядел и промямлил: «а бровки не черноваты?», на что я ответила, что для сумерек такие бровки в самый раз, как и толстая подводка глаз и красные губы. Сущность застенчиво отцепилась и исчезла, а я схватила сумочку и выдвинулась на улицу.

Там за время, пока я собиралась, стало еще сумеречнее. Но дождя не было, так что можно было надеяться кого-то встретить.

Парк был умеренно заполнен: в основном, конечно, мамами с колясками, хозяевами с собаками и парочками уже нашедших друг друга сущностей. Я двинулась вперед, с хрустом вонзая шпильки в мокрую гравиевую дорожку и стараясь держать спину прямо. Впеч�