В ловушке безысходности: я, мама и незваные гости
В ловушке безысходности: я, мама и
незваные гости». Автор —
Митрофанова Надежда
Рассказ основан на реальных событиях.
Всё началось в 2015 году. Мы жили в однокомнатной квартире на втором этаже
девятиэтажного дома вдоль шумной Волоколамской дороги. Дом был построен в 80-х
годах. Под нами долгие годы работала парикмахерская. Но однажды привычный уклад
жизни разрушил оглушительный грохот, от которого задребезжали стёкла и затряслась
мебель.
День и ночь стены содрогались от пронизывающего звука дрели. Он проникал в кости,
не давал спать, сводил с ума. Казалось, будто кто‑то сверлит прямо в висках.
Мы писали жалобы во все инстанции – в управляющую компанию, в
Роспотребнадзор, в местную администрацию. Но ответом были лишь формальные
отписки: «проведена проверка», «нарушений не выявлено», «ситуация взята на
контроль».
И вот, спустя месяцы мучений, под нами распахнул двери ресторан «Дедова корчма»
– с громкой музыкой, толпами посетителей и круглосуточной работой кухни.
В квартире нас было пятеро: я с мамой, две старенькие кошки – трёхцветная Юлька
на счастье, (стерилизованная) и сиамский котик Митька, – а также немолодой пёс по
кличке Стёпка.
Весной, вскоре после открытия ресторана, на крыше появились крысы. Наша лоджия
выходила прямо на неё, и мы стали свидетелями их нашествия.
Грызуны сновали вдоль всей большой крыши девятиэтажного дома.
Дом, напоминавший по форме букву Г, стал пристанищем для них: сначала они
появлялись поодиночке, потом парами, затем целыми стаями. К осени их количество
выросло до пугающих размеров: они дрались, гонялись друг за другом, а по ночам
устраивали шумные разборки, вороша горы мусора на крыше.
Лоджию мы не застеклили. Во‑первых, не было денег – после переезда из частного
дома в Павшино бюджет был скудным. Во‑вторых, мама каждый год выращивала там
помидоры, огурцы, лук и редис. Она гордилась своими урожаями, консервировала
овощи на зиму, а летом угощала подруг и родных.
Мы переехали сюда из частного дома и хотели сохранить на лоджии атмосферу сада
– с деревянными ящиками, зелёными побегами и запахом земли. Но теперь этот
уютный уголок стал воротами для нашествия.
Однажды холодным осенним днём я вернулась домой после выступления. Тогда я
работала как ИП – артистка, композитор, поэт, музыкант, певица. Выступала в
Центрах социального обслуживания, на корпоративных праздниках, записывала на
студии песни собственного сочинения.
Зайдя на лоджию, я застыла в ужасе: там копошились около сорока крыс. Они
прогрызли отверстие снизу и забрались внутрь, спасаясь от холода. Одна сидела на
ящике с засохшими стеблями томатов, другая грызла край старого пледа, третья
тащила к дыре газету.
Мы с мамой взялись за дело: замазывали щели цементом, особенно тщательно – в
комнате. На кухне было сложнее: мешала плита, за которой невозможно было
нормально заделать щели. Под пианино и гардеробом тоже остались лазейки – мы
затыкали их тряпками, пропитанными цементом и горчицей, но крысы находили новые
пути. Маленькая крыса снаружи упорно грызла замазку, пытаясь проделать дыру в
раме. Её глаза блестели в темноте, а зубы скрипели по дереву.
Управляющая компания, получив очередную жалобу, просто замуровала снаружи
лоджии щель, через которую грызуны попали к нам. И вот теперь они оказались
заперты и начали прогрызать дыры под полом и в стене на кухне. Ночью мы слышали,
как они скребутся за обоями, шуршат в вентиляционном отверстии, падают с потолка
на шкаф.
Наша трёхцветная кошечка, которой было 18 лет, заболела – у неё появилась опухоль
на глазу. Она стала вялой, почти не играла, пряталась под кроватью. Словно не
выдержав всего происходящего, зимой она умерла. Вскоре за ней ушёл и 15‑летний
кот, вероятно, от инфаркта – он просто клубочком лёг на стул и не проснулся. Остался
только пёс Степан, который день и ночь лаял на крыс, хозяйничавших в нашей
квартире. Его лай стал хриплым, нервным, он то и дело бросался к стенам, пытаясь