Нарушенная тишина

НАРУШЕННАЯ ТИШИНА

ГЛАВА 1. КОФЕ С ПРИВКУСОМ ПЕПЛА

В пять утра город казался вымершим. Только лай собак в подворотнях. Беатрис (Беа) припарковала свой старый, пропахший табаком и дешевым освежителем «Форд» у набережной. Синяя лента ограждения уже трепетала на ветру, как изорванное знамя. Беа вышла из машины, чувствуя, как колено привычно ноет от сырости. Она не выспалась. Впрочем, она не помнила, когда спала больше четырех часов подряд.

– Беа,ты вовремя, – Марк, её напарник, стоял у парапета, пытаясь прикурить зажигалкой, которая упорно не хотела давать пламя. – Тут у нас «подарок» от высших сфер.

Беа подошла ближе. Внизу, в мутной воде, наполовину погрузившись в ил, лежал черный «Мерседес» последней модели. Крыша была смята, лобовое стекло превратилось в паутину.

– Чья? – коротко спросила Беа, не отрывая взгляда от реки.

– Советник из аппарата мэра. Фамилия – Ковальски. Но дело не в нем.

– А в ком?

Марк кивнул в сторону дороги. Там, в свете тусклых фонарей, остановился серебристый «Ягуар». Из него вышла женщина. Даже на таком расстоянии Беа узнала этот силуэт. Прямая спина, идеальная осанка, длинное темное пальто, которое стоило больше, чем весь годовой бюджет их отдела.

Элеонора (Нора) Касс.

Беа почувствовала, как внутри всё сжалось от глухого раздражения. Нора была тем самым человеком, который превращал работу полиции в юридический ад. Она вытаскивала подонков из-за решетки, используя точки в протоколах, и делала это с таким ледяным спокойствием, что Беа не раз хотелось ударить её прямо в зале суда.

– Что здесь делает Нора? – процедила Беа.

– Видимо, её наняли еще до того, как машина коснулась воды, – хмыкнул Марк. – Иди, пообщайся. Ты же у нас любишь «интеллигенцию».

Беа направилась к Норе. Гравий хрустел под её тяжелыми ботинками. Нора стояла у края дороги, глядя на реку. На её лице не было ни тени эмоции.

– Вы забрели не в тот район, Элеонора, – Беа остановилась в паре метров, намеренно не используя профессиональное «мисс Касс». – Здесь пахнет тиной и смертью, а не французскими духами.

Нора медленно повернула голову. Её глаза были холодными и прозрачными, как лед в бокале виски. Она окинула Беа коротким, оценивающим взглядом – от нечищеных ботинок до растрепанного хвоста темных волос.

– Офицер Беа. Какая непредсказуемая встреча, – голос Норы был ровным. – Я здесь по поручению семьи Ковальски. И я бы советовала вашим людям не трогать личные вещи в машине до моего осмотра.

– Вы будете советовать своим горничным, как пыль вытирать, – Беа сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Норы. – А здесь командую я. Машина – улика в деле о возможном убийстве. И если вы сделаете хоть шаг за ленту, я оформлю вас за препятствие правосудию. С особым удовольствием.

Нора не отступила. Между ними было меньше полуметра. Беа видела, как в глазах адвоката вспыхнуло что-то похожее на искру – мимолетный гнев, который тут же был подавлен.

– Вы всё так же прямолинейны, Беатрис. Это ваша сила и ваша главная слабость, – Нора чуть наклонила голову. – Вы ищете врагов там, где нужно искать союзников. Посмотрите на машину. Водительская дверь заблокирована снаружи. Это не несчастный случай.

Беа на секунду осеклась. Она еще не видела машину вблизи так подробно.

– Откуда вы…

– У меня хорошее зрение. И я знаю, что за люди охотились на Ковальски.

В этот момент снизу раздался крик спасателей.

– Офицер! Мы нашли кейс! Но он зажат под сиденьем!

Беа сорвалась с места, забыв про Нору. Она почти бегом спустилась по скользкому склону, чувствуя, как грязь липнет к подошвам. Но где-то на затылке она продолжала чувствовать взгляд Элеоноры – тяжелый, изучающий и пугающе внимательный.

Два дня спустя. Участок гудел, как потревоженный улей. Смерть советника мэра вызвала политическое землетрясение. Беатрис сидела в своем тесном кабинете, заваленном папками, и пыталась сосредоточиться на отчетах патологоанатома.

Дверь без стука открылась. В проеме стоял шеф полиции, Генри – старый приятель её отца.

– Беа, у меня плохие новости.

Беа подняла глаза.

– Нас отстраняют?

– Хуже. Прокуратура назначила внешнего консультанта по этому делу. Семья погибшего настояла на «независимом юридическом надзоре».

Беа медленно отложила ручку. В груди заворочалось дурное предчувствие.

– Только не говори мне…

– Касс. Элеонора Касс будет работать в этом кабинете. С тобой. С сегодняшнего дня.

Беа вскочила, сбив чашку с недопитым кофе. Темная лужа медленно поползла по бумагам, впитываясь в протоколы.

– Это шутка? Она адвокат! Она защищает тех, кого я сажаю! Она будет сливать информацию своим клиентам!

– Она больше не адвокат в этом деле, Беа. Она – специальный представитель прокурора. У неё есть допуск, которого нет даже у меня.

В коридоре послышался стук каблуков. Четкий, ритмичный, уверенный.

Нора вошла в кабинет так, будто владела этим зданием. В руках у неё был кожаный портфель, на плече – легкий плащ. Она посмотрела на лужу кофе на столе, затем на раскрасневшееся лицо Беа.

– Я вижу, вы уже начали уничтожать улики, Беатрис? – спокойно спросила Нора.

– Выйди вон, – прошипела Беа, опираясь руками о стол. – Генри, убери её отсюда.

– Офицер Беа, – Нора подошла к столу и положила на него официальный бланк с печатью министерства. – Я здесь не потому, что мне нравится ваше общество. И не потому, что я хочу мешать вашей работе. Мы обе знаем, что Ковальски убили из-за документов, которые пропали из его офиса за час до аварии. И мы обе знаем, что ваш отец…

Беа резко обошла стол и схватила Нору за лацкан её безупречного жакета.

– Не смей. Произносить. Его имя.

– Беа, отпусти её! Сейчас же! – крикнул Генри.

Беа разжала пальцы. Ткань жакета Норы была слегка смята. Нора медленно, с достоинством поправила одежду.

– Я закончу фразу, – тихо произнесла Нора, глядя Беа прямо в глаза. – Ваш отец был единственным, кто расследовал это дело десять лет назад. И теперь он в коме. Вы хотите узнать правду или продолжите играть в обиженную девочку?

Беатрис тяжело дышала. Она ненавидела эту женщину. Ненавидела её спокойствие, её деньги, её проницательность. Но в словах Норы была логика, от которой невозможно было отмахнуться.

– Хорошо, – Беа вернулась к своему креслу и со злостью швырнула на пол промокшие от кофе бумаги. – Садись. Но учти: если я замечу хоть один лишний звонок или странное письмо – ты вылетишь отсюда в наручниках.

Нора села на край жесткого стула для посетителей, поставив портфель на колени.

– Тогда приступим, – сказала она.

Глава 2. Голоса в коридоре

– Ты это видел? – шепнула Лиза, молодая стажерка из отдела криминалистики, проходя мимо кабинета Беа вместе с Марком.

– Что именно? – Марк потягивал остывший чай из пластикового стаканчика.

– Беа и эта… Касс. Они там сидят уже три часа. В полной тишине. Только бумаги шуршат. Знаешь, это выглядит так, будто они сейчас либо вцепятся друг другу в глотки, либо… не знаю. Там такое напряжение, что у меня волосы на руках дыбом встали.

– Беа её ненавидит, – отрезал Марк. – Касс представляла интересы корпорации, которая закрыла завод, где работал отец Беа. Из-за этого всё и началось. Беа считает её личным врагом.

– Ну-ну, – Лиза покачала головой. – От ненависти до… чего-то другого иногда один шаг. Но я бы не хотела оказаться между ними, когда там рванет.

В кабинете в этот момент Беатрис пыталась расшифровать запись с камеры наблюдения.

– Черт, – выругалась она, потирая глаза. – Слишком зернисто. Ничего не видно.

Нора, которая до этого молча изучала финансовые отчеты, встала и подошла к монитору. Она наклонилась, опираясь рукой о спинку кресла Беа. Беатрис замерла. Прядь волос Норы коснулась плеча Беа. Запах дорогих духов – нежных, едва уловимых – заполнил всё пространство вокруг.

– Увеличьте контраст в левом углу, – тихо сказала Нора. Её голос прозвучал прямо над ухом Беа.

Беа послушалась, стараясь не смотреть на то, как близко находится лицо Норы. На экране проявился силуэт человека в тени.

– Это не водитель, – прошептала Беа.

– Нет. Это тот, кто его ждал, – добавила Нора.

Их взгляды встретились на мгновение. В отражении монитора они видели друг друга: одна – уставшая, в мятой рубашке, с темными кругами под глазами; другая – безупречная, но с глубокой, затаенной печалью в глубине зрачков.

Беа первой отвела взгляд, резко отодвигаясь на кресле вместе с колесиками.

– Мне нужно покурить, – бросила она, вылетая из кабинета.

Она стояла на лестнице, задыхаясь от холодного воздуха, хотя на улице было тепло. Сердце колотилось так, будто она только что преследовала преступника.

Утро в управлении началось с запаха горелой проводки и дешевого освежителя воздуха. Беа сидела за своим столом, обложенная распечатками телефонных звонков Ковальски. Её глаза слезились от недосыпа. Дверь открылась, и Нора вошла, неся в руках два бумажных стакана. Один она молча поставила на край стола Беа.

– Я не пью карамельный латте, Касс, – не поднимая глаз, буркнула Беа. – И подачки мне не нужны.

– Это черный двойной эспрессо без сахара. Из кофейни за углом, потому что то, что вы называете кофе в этом здании, – преступление против человечества, – Нора села напротив, аккуратно расправив юбку. – И это не подачка. Это инвестиция в вашу работоспособность. Мне не нужен напарник, который уснет во время допроса.

Беа посмотрела на стакан. Пар поднимался вверх, дразня ароматом настоящих зерен, а не жженого пластика. Она неохотно взяла его, чувствуя пальцами тепло.

– Мы не напарники, – отрезала она, сделав глоток. Кофе был идеальным. – Ты – наблюдатель. Сиди тихо и не мешай.

– Наблюдатель обнаружил кое-что интересное, пока вы спали, – Нора достала из своего планшета файл и развернула его к Беа. – Последний звонок Ковальски был сделан не из машины. Он был сделан из стационарного телефона в яхт-клубе «Меридиан». За пятнадцать минут до аварии.

Беа замерла со стаканом в руке.

– В логах этого нет.

– В официальных – нет. Но у «Меридиана» своя закрытая сеть. Мой отец… – Нора на секунду запнулась, её лицо стало непроницаемым, – …часто там бывает. Я знаю, как устроена их система.

– Значит, ты использовала свои связи, чтобы взломать базу данных? – Беа прищурилась. – Это незаконно, Касс. Я могу тебя за это закрыть.

Нора медленно наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. Теперь их разделяло лишь кофейное марево.

– Беатрис, вы хотите быть «правильной» или вы хотите найти того, кто подстроил аварию? Ваша святая честность не помогла вашему отцу десять лет назад. Она лишь привела его в больничную палату с аппаратом ИВЛ.

Слова Норы ударили под дых. Беа резко встала, стул с грохотом отлетел назад.

– Не смей упоминать моего отца. Ты понятия не имеешь, через что он прошел, защищая этот город от таких, как твоя семья!

– Я знаю гораздо больше, чем вы думаете, – тихо ответила Нора. В её голосе не было издевки, только какая-то странная, выматывающая усталость. – Моя семья – это не я. Но если вы продолжите рычать на каждого, кто пытается вам помочь, вы останетесь одна в этой тишине.

Они смотрели друг на друга. Беа чувствовала, как внутри всё клокочет от ярости, но под этой яростью росло пугающее осознание: Нора права. Тишина вокруг дела её отца становилась всё плотнее, и только эта холеная, невыносимая женщина знала, как её разорвать.

Глава 3. Тени в зеркалах

Вечером они отправились в «Меридиан». Беа настаивала на своей машине. Она хотела, чтобы Нора почувствовала весь «уют» полицейского быта: крошки от сэндвичей на сиденье, пятна от колы и вечный запах старой кожи. Нора сидела на пассажирском сиденье, прижав портфель к коленям. Она смотрела в окно на мелькающие огни города, и в этом полумраке её профиль казался вырезанным из тонкого фарфора.

– Тебе здесь не место, – внезапно сказала Беа, выруливая на шоссе.

– Опять ты за старое, Беа?

– Я серьезно. Этот яхт-клуб – гнездо гадюк. Если нас заметят вместе, твоя репутация среди элиты сгорит дотла. Зачем тебе это? Ты могла бы сейчас сидеть на благотворительном вечере и пить шампанское.

Нора помолчала, прежде чем ответить.

– Шампанское на вкус как уксус, когда ты знаешь, на чьи деньги оно куплено. Мой брат… он тоже любил такие вечера. А потом его нашли в переулке с передозировкой. Только он никогда не принимал наркотики.

Беа на мгновение ослабила хватку на руле. Она мельком взглянула на Нору. Та смотрела прямо перед собой, но её пальцы судорожно сжимали ручку портфеля.

– Официальная версия – несчастный случай, – продолжала Нора, и её голос чуть дрогнул. Едва заметно, но для слуха следователя это был крик.

– Прямо как с Ковальски. Прямо как с вашим отцом.

Беатрис ничего не сказала. Она не умела сочувствовать словами. Вместо этого она просто прибавила скорость. В салоне машины повисла тяжелая, густая тишина, но на этот раз она не была враждебной.

Яхт-клуб встретил их блеском хрома и заносчивыми взглядами охраны. Беа была в своей обычной кожаной куртке, Нора – в строгом темно-синем платье.

– Оставьте разговоры мне, – шепнула Нора, когда они подошли к стойке регистрации. – Вы со своим значком только всех распугаете.

– О, конечно, – огрызнулась Беа. – Включай свою «адвокатскую магию».

Пока Нора очаровывала менеджера, Беа осматривала зал. Её внимание привлек человек у барной стойки – крупный мужчина в дорогом костюме, который слишком пристально наблюдал за Норой. Беа почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Охотничий инстинкт сработал мгновенно.

– Нора, уходим, – негромко сказала Беа, подходя к ней.

– Погоди, я почти узнала номер…

– Уходим. Сейчас.

Беа взяла Нору за руку выше локтя. Это не было нежным жестом – она буквально потянула её к выходу. Нора споткнулась, её плечо прижалось к груди Беа. На долю секунды они замерли в дверях.

Беа чувствовала, как быстро бьется сердце Норы. Или это было её собственное? Запах духов Норы – тот самый ирис – смешался с холодным ночным воздухом.

– Что случилось? – прошептала Нора, глядя Беа в глаза. В её взгляде не было протеста, только растерянность.

– За нами хвост, – Беа не отпускала её руку. Её ладонь ощущала тепло кожи Норы сквозь тонкую ткань платья. – Быстро в машину.

Они почти бежали по парковке. Беа на ходу достала пистолет, проверяя предохранитель. Нора, видя это, побледнела, но не издала ни звука. Она подчинялась командам Беа беспрекословно.

Когда они запрыгнули в «Форд» и Беа с пробуксовкой рванула с места, Нора наконец выдохнула.

– Ты видела его?

– Да. И он нас тоже.

Беа взглянула в зеркало заднего вида. Черный внедорожник выезжал с парковки следом за ними.

– Держись, – бросила Беа.

Она резко выкрутила руль, уходя в узкий переулок. Нору швырнуло в сторону, и она непроизвольно ухватилась за руку Беа, которая переключала передачу. Их пальцы переплелись на рычаге на несколько секунд. Это было случайное, техническое касание, продиктованное инерцией, но ток, прошедший через обеих, был реальным.

Беатрис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она не убрала руку, пока не выровняла машину. Нора тоже не отстранилась сразу.

– Ты в порядке? – спросила Беа, когда они оторвались от преследователей и затихли в тени заброшенного склада. Голос её звучал хрипло.

– Да, – Нора медленно убрала руку. – Спасибо.

Они сидели в темноте. Снаружи капал дождь, барабаня по крыше машины. Тишина была нарушена их прерывистым дыханием.

– Мы вляпались, Нора, – тихо сказала Беа, глядя на приборную панель. – Твой отец… он убьет меня, если узнает, что я подвергла тебя такой опасности.

– Мой отец – последний человек, о котором я сейчас думаю, – ответила Нора.

Она повернулась к Беа. В тусклом свете уличного фонаря её лицо выглядело измученным и бесконечно красивым. Беатрис поймала себя на мысли, что хочет протянуть руку и убрать прядь волос с лица Норы. Просто чтобы убедиться, что та реальна.

Но она лишь крепче сжала руль.

– Я отвезу тебя домой.

Глава 4. Грязь под ногтями

На следующее утро Марк зашел в кабинет Беа с двумя пончиками. Он застал её за тем, что она сосредоточенно чистила свой табельный «Глок».

– Слышал о вчерашних гонках у яхт-клуба, – сказал Марк,присаживаясь на край стола. – Ты с ума сошла, Беа? Таскать за собой дочь сенатора под пули.

– Пуль не было, – сухо ответила Беа. – Только слежка.

– Пока не было. Но ты посмотри на себя. Ты не спала, у тебя руки дрожат. И знаешь, что самое странное?

Беа подняла на него тяжелый взгляд.

– Ну?

– Касс сегодня пришла в управление в семь утра. И она не пошла к шефу. Она сидела в архиве и требовала отчеты по делу твоего отца за восьмилетний период. Лиза говорит, она выглядела так, будто готова перегрызть глотку любому, кто ей откажет.

Марк наклонился ближе, понизив голос.

– Это добром не кончится. Если вы продолжите копать там, где зарыты деньги Кассов, вас обеих закатают в бетон.

Беатрис посмотрела на пустой стул напротив своего стола. На нем лежала забытая вчера перчатка Норы – черная, кожаная, сохранившая форму её руки.

– Она сама сделала свой выбор, Марк, – прошептала Беа. – А я свой сделала давным-давно.

Дождь за окном управления сменился тяжелым туманом. В кабинете Беа пахло озоном и застоявшимся стрессом. На столе лежала распечатка банковских переводов, которую Нора принесла утром.

Беатрис изучала её уже час, и чем дольше она смотрела, тем сильнее сжимались её челюсти. Один из офшорных счетов, на который уходили деньги погибшего Ковальски, имел прямое отношение к холдингу «Стерлинг-Касс». Холдингу, которым руководил отец Норы.

– Ты знала об этом, – голос Беа прозвучал глухо, почти зловеще.

Нора, сидевшая у окна с планшетом, даже не шелохнулась.

– О чем именно, Беатрис?

– О том, что твой отец спонсировал человека, который систематически уничтожал репутацию моего отца перед его «несчастным случаем». О том, что эти деньги – кровавые.

Нора медленно подняла взгляд. Она выглядела безупречно, как всегда, но под глазами залегли тени, которые не мог скрыть ни один консилер.

– Я принесла тебе эти документы, Беа. Если бы я хотела что-то скрыть, ты бы никогда не узнала об этом счете. Мои юристы умеют прятать концы в воду лучше, чем твои эксперты находят их.

– О, конечно! «Твои юристы», – Беа вскочила, опрокинув пустую жестянку из-под газировки. – Ты играешь в честность, Нора, но ты всё равно остаешься на их стороне. Ты – одна из них. Для тебя это шахматная партия, а для меня это жизнь моего отца, которую превратили в руины!

Беа подошла к Норе вплотную. Она чувствовала, как от ярости у неё подрагивают пальцы.

– Ты здесь только для того, чтобы контролировать ущерб. Чтобы вовремя увести следствие в сторону, когда оно подберется слишком близко к твоему драгоценному сенатору.

Нора встала. Она была чуть ниже Беа, но сейчас казалось, что она выросла на глазах. Её лицо застыло, превратившись в маску из бледного мрамора.

– Ты судишь меня по фамилии, потому что так проще, – тихо сказала она. Её голос вибрировал от сдерживаемого гнева. – Тебе удобно иметь врага в моем лице, потому что тогда тебе не нужно признавать, что мир намного сложнее твоих полицейских протоколов. Да, мой отец – чудовище в костюме от Бриони. Но я здесь, потому что я хочу это прекратить. И если ты не способна это увидеть сквозь свою ослепляющую ненависть, то, возможно, шеф был прав – ты профнепригодна.

– Профнепригодна?! – Беатрис задохнулась от возмущения. – Я десять лет таскаю на себе эту кобуру, пока ты училась правильно держать бокал с шампанским!

– И за эти десять лет ты не продвинулась ни на шаг в деле своего отца, – безжалостно отрезала Нора. – Потому что ты действуешь как таран. А здесь нужен скальпель.

Они стояли друг против друга, тяжело дыша. Напряжение было таким густым, что казалось, его можно потрогать рукой. Беа видела, как на шее Норы бьется жилка. Она ненавидела её. Ненавидела её логику, её холодность, её превосходство. Но еще сильнее она ненавидела то, что Нора была права.

Дверь распахнулась, прерывая их дуэль. В кабинет вошел Марк. Он сразу почувствовал атмосферу и неловко замер в дверях.

– Э-э… я не вовремя?

– Вовремя, – Беа отступила от Норы, потирая лицо ладонями. – Что там по свидетельнице?

– Мы нашли ту девчонку, которая работала официанткой в «Меридиане» в ночь аварии. Она прячется у своей тетки в пригороде. Говорит, что боится.

– Я еду туда, – Беа уже хватала куртку со спинки стула.

– Я с вами, – Нора потянулась за своей сумкой.

– Нет, – Беа обернулась у двери. – Ты остаешься здесь. Ты – красная тряпка для любого, кто связан с этим делом. Твое лицо – на каждой второй обложке. Если она увидит тебя, она не скажет ни слова.

Нора сжала ручку сумки так, что побелели костяшки.