Держи дистанцию

Добро пожаловать

В полуденный час в зоне прилёта аэропорта Куаланаму, расположенного на севере Суматры, было многолюдно. Толпы туристов с рюкзаками и чемоданами сновали туда-сюда, а их голоса на разных языках мира сливались в сплошной неразборчивый гул. В центре этого броуновского движения застыла девушка, внимательно разглядывая табло с прибывшими рейсами. Стройная брюнетка лет тридцати, привлекательной внешности и задумчивым взглядом темно-карих глаз. Одетая в широкие льняные штаны и такую же рубаху, накинутую на лимонного цвета майку, она время от времени бесцельно бродила по залу, ожидая подругу и её мужа, размышляя о том, как лучше вести себя при их встрече.

Самолёт приземлился полчаса назад, оставались считанные минуты. Яна, покусывая нижнюю губу, запихала вспотевшие ладони в карманы брюк и медленно отошла от табло, направляясь к толпе встречающих. Казалось бы, всё просто: встреча с друзьями с которыми было решено провести вместе отпуск, не должна так озадачивать, но здесь все было иначе. Настроение и их отношения с подругой Алёной менялось от встречи к встрече как цвет у хамелеона – в зависимости от обстановки. С ней наедине – Алёна была одним человеком, в компании с другими подругами была более отстраненная, а в присутствии своего мужа вообще любила делать вид, что они с Яной едва знакомы. Угадать, какой сегодня будет настроение у Алёны, было невыполнимой задачей, оставалось только ждать.

С мужем Алёны, Александром, ситуация была еще более непонятная. С момента их знакомства так же прошло уже несколько лет, а они все еще не перешагнули грань официального общения, неизменно обращаясь друг к другу на «вы». Яна до сих пор не могла понять, зачем Алёне понадобилось приезжать в отпуск с ним, ведь их внутрисемейные отношения были не самые тёплые.

– Яна! – внезапно позади неё прозвенел знакомый голос, выдёргивая её из размышлений.

Резко обернувшись, девушка увидела подругу, которая уже раскинула руки для объятий. А чуть поодаль, с широкой, но несколько официальной улыбкой, вышагивал её муж, держа в обеих руках по небольшому чемодану.

«Ну вот, – моментально сообразила Яна, – Значит, сегодня я снова для неё «лучшая подружка». Что ж, принято!». Улыбнувшись, она двинулась им навстречу.

– Привет, дорогая!

– Привет! – ответила Яна, обняв подругу, а затем перевела взгляд на её мужа. Они молча, сдержанно кивнули друг другу.

Несмотря на долгие и утомительные перелеты с пересадками, Алёна в свои тридцать семь выглядела свежо и элегантно. Она неизменно производила впечатление собранной и энергичной женщины, чей образ тщательно продуман. Вот и сейчас, одетая в безукоризненно белые брюки и футболку-поло, она выделялась на фоне других туристов с их огромными походными рюкзаками. Яркая блондинка со стрижкой каре, казалась гостьей из другого, более утонченного мира, которая очутилась здесь по ошибке. Мягкие округлые черты лица, огромные синие глаза и неизменная улыбка всегда притягивали внимание окружающих.

– Как вы? Как добрались?

– Гораздо лучше, чем я ожидала! Но голова просто раскалывается после душного самолёта. – Алёна тут же подхватила Яну под руку, стараясь идти с ней в ногу. – Так хочется принять душ, выпить бокал вина, расслабиться… Подремать в самолёте почти не удалось: сосед кашлял без остановки, это был ужас! Да ещё ребёнок через два ряда орал практически весь полёт! Ой, а я еще хочу на массаж сходить! Побывать в Азии и не сходить на массаж – большая ошибка. Ты уже ходила? Нашла хорошее место?

Не давая Яне вставить и слова, Алёна без умолку щебетала, пока они пробивались через зал прилёта к стоянке такси. Ловко лавируя между пассажирами, они вскоре оказались на улице. И тут же их окутал влажный, густой, почти липкий воздух, напоминающий сауну.

Буквально через несколько минут они уже сидели в машине, где кондиционер работал на полную мощность, а салон был пропитан стойким запахом ментола и табака. Александр устроился на переднем сиденье рядом с водителем, а девушки – сзади. Яна специально села прямо за спиной мужа подруги, чтобы иметь возможность наблюдать за обоими друзьями, но не встречаясь с ним глазами. Она расслаблено откинулась на спинку сиденья и не могла сдержать улыбки: Яна прекрасно понимала, какой неизгладимый эффект сейчас произведут на подругу шумные, узкие, забитые людьми улочки Медана.

Машина медленно тронулась, а Алёна всё так же без умолку болтала, пребывая в слегка наигранном настроении. Яна молча слушала.

Они протискивались по шумным улицам, где царил хаос: мопеды и скутеры шныряли во всех направлениях, оглушая рёвом двигателей и сигналами; торговцы резкими голосами зазывали покупателей, которые толпились прямо на проезжей части из-за отсутствия тротуаров. Дополняли пейзаж унылые серые дома в два-три этажа с решётками на окнах, опутанные чёрной паутиной проводов. Повсюду виднелся мусор… Картина, прямо скажем, не для изнеженных принцесс, коей Яна считала свою подругу.

Постепенно Алёна смолкла и полностью погрузилась в наблюдение за миром за окном. Недавний ливень сделал всё вокруг ещё более унылым и неприветливым.

С лёгкой ироничной улыбкой Яна наблюдала за её реакцией. Алёна, впервые оказавшись в Азии, сразу окунулась в реальную обстановку – без прикрас. Она слегка подалась вперёд, внимательно вглядываясь в бурлящую уличную жизнь. Напряжённая поза и сцепленные в замок пальцы красноречиво говорили о стрессе, но сочувствие в подруге это не пробуждало. Яна совсем не торопилась утешить или ободрить подругу. И нет, её не терзали угрызения совести. В конце концов, она приложила все усилия, чтобы отговорить Алёну от этой поездки.

Блондинка резко обернулась и уставилась на подругу с ошеломлённым, немым вопросом в глазах.

– Я тебя предупреждала! – беззвучно, одними губами, произнесла Яна. Её явно забавляла эта ситуация.

– Это какой-то кошмар, – простонала Алёна, вжимаясь в спинку сиденья. – Я думала, мы сразу попадём в рай… с пальмами и коктейлями. А это… трущобы какие-то! – она брезгливо морщилась, глядя на гору мусора, которую они проехали.

– Добро пожаловать в Азию. – с напускным спокойствием ответила Яна.

– Я представляла всё несколько иначе… Ждала других первых ощущений, – голос Алёны стал ещё тише.

– Так каких же? – с лёгкой иронией спросила Яна.

– Ну не знаю, – Алёна снова повернулась к окну. – Просто нормальных. Мечтала о тропическом острове, релаксе и всё такое… – продолжила она, не отрывая взгляда от улицы.

– Ну, знаешь, ожидания… С ними часто так происходит. Чем ярче нарисуешь, тем больнее разочаровываться.

Алёна больше ничего не ответила и Яна слегка дернула плечом и продолжала смотреть на неё слегка равнодушно и отстраненно.

Вскоре машина свернула с шумной дороги и начала спускаться с холма, петляя по узкой дорожке, оставляя весь хаос позади. По обеим сторонам тянулись пышные тёмно-зелёные кусты, усыпанные яркими цветами. Через несколько минут водитель сбавил скорость и остановился у шлагбаума, по обе стороны которого стояли высокие белые стены, практически полностью укрытые трехметровыми побегами молодого бамбука.

– Приехали! – едва сдерживая улыбку, произнесла Яна.

Алёна какое-то время сидела без движения, не решаясь выйти. Наконец, взяв себя в руки, она открыла дверь – и первое, что услышала, было безмятежное пение незнакомых птиц и тишина.

Забрав чемоданы, они прошли на территорию комплекса, в котором им предстояло провести несколько дней.

Яна шла на пару шагов впереди, пребывая в лёгкой задумчивости. Она поймала себя на мысли, что всё ещё злится. «Стоп, – одёрнула она себя. – Уже поздно сожалеть, мы уже все здесь. Хватит. Надо хотя бы попытаться». Настроение её изменилось, и прежнее желание дразнить и злорадствовать над Алёной немного угасло, сменившись искренними, пусть и не сильными, угрызениями совести. Она решила: она постарается отпустить прошлые обиды и принять подругу такой, какая она есть. Хотя бы на время отпуска. Раз уж судьба свела их здесь, это будет самым правильным решением, не стоит плыть против течения, усложняя и так непростые отношения. Да, им потребуется время привыкнуть друг к другу, настроиться на одну волну, но это ей под силу. Возможно, даже с Александром у неё наконец-то получится подружиться, и неловкость в их общении исчезнет.

Царящее вокруг спокойствие и умиротворение ярко контрастировали с внутренним состоянием Алёны: ей казалось, они проехали сквозь ад и теперь попали в райский сад. Слева от неё искрился небольшой бассейн с чистейшей водой, по периметру которого росли пальмы и стояли современные шезлонги. Их апартаменты располагались в комплексе, состоявшем из двух белоснежных пятиэтажных домов с уютными террасами на крышах.

– Надеюсь, вам тут понравится, – сказала Яна, как только они вошли на территорию. – Я живу на пятом этаже, а ваша квартира на третьем. Думаю, собираться будем у меня, наверху, на террасе.

– Вся терраса твоя? – они замерли посреди небольшой площадки, запрокинув головы и разглядывая дом.

– Конечно же нет, – усмехнулась девушка. – Это бонус для всех верхних квартир. Если не ошибаюсь, выход туда есть из четырёх апартаментов. С одними соседями я уже познакомилась – очень классные ребята, живут тут уже год.

Алёна расслабленно выдохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к новым звукам вокруг, затем искоса взглянула на подругу и, украдкой улыбаясь, закусила губу, предвкушая новые знакомства.

Они поднялись на третий этаж и вошли в светлую просторную квартиру, ключи от которой Яна заранее забрала у хозяйки. Прямо у входа, справа, располагалась небольшая кухня, которую от основной части комнаты отделял массивный белый стол с каменной столешницей. Пространство за ним было чётко разделено на две зоны: сразу за кухней – спальная, а дальше у окна – гостиная. Вся квартира была залита полуденным солнечным светом.

– А тут мило! – с восторгом осмотрелась Алёна.

– Ну, располагайтесь, отдыхайте. Я вам купила классных японских кексов, пачку чая и ещё кое-что по мелочи. Неплохое кафе есть справа от главного входа, за поворотом. Так… что ещё? – Яна задумчиво огляделась.

– А ты разве с нами не останешься?

– Не сейчас, я как раз с соседскими ребятами планировала съездить в местный торговый центр.

– Так, может, и мы с вами? – не унималась Алёна.

– Мы на байках поедем, их всего два и все не уместимся, – она мягко улыбнулась и перевела взгляд на Александра, который за все это время практически не проронил ни слова.

Алёна недовольно цокнула языком и бросила на мужа взгляд, полный раздражения, будто мысленно прошипела ему: «Ты здесь лишний!»

– Ничего страшного, спасибо за беспокойство, – ответил Александр. Как всегда, он был учтив, спокоен и сдержан.

– Жду вас вечером у себя, обсудим наши планы, расскажу, что я уже успела забронировать для нас! Приходите после восьми, дверь будет открыта, поднимайтесь сразу на крышу, – девушка отправила в их сторону воздушный поцелуй и ловко выскользнула из квартиры.

Едва дверь за Яной закрылась, в квартире повисла неловкая тишина. Слышно было только, как за окном шумят цикады.

Александр прошёл к окну, даже не взглянув на жену, которая бесцельно ходила по комнатке, заглядывая в шкафы.

– Чай будешь? – спросил он всё так же не глядя на нее.

– А чем тут ещё заниматься? – огрызнулась Алёна, устраиваясь на диване и начиная листать ленту в телефоне. – Чай, четыре стены с кондиционером, душная компания… Романтика!

– Можешь не сидеть здесь. Сходи к бассейну, например. Ну или напросись с Яной.

– Предлагаешь мне уехать с ней и оставить тебя тут одного? Чтобы ты мне это потом припоминал? – она даже не подняла глаз от телефона.

Яна же, напротив, испытала необъяснимое облегчение, сбежав от них. Она чувствовала, что, несмотря на все её усилия, между ними сохранялось напряжение и неловкость, которые со временем не проходили. Дома, заранее, они ничего толком не обсудили, вполне сознательно откладывая и избегая эту тему. Возможно, обе просто надеялись, что всё как-то сложится само собой. И вот теперь она задумалась, стоит ли им проводить каждую минуту вместе или только время от времени собираться по вечерам и обсуждать события и впечатления прошедшего дня. В итоге пришла к выводу, что не готова быть им нянькой, и не собирается брать на себя ответственность за их развлечения каждый день. Да, они съездят вместе на пару экскурсий вместе, а дальше каждый сам по себе. Это избавит всех троих от вынужденных притворств, им не придётся натягивать на себя «счастливые улыбки».

Спустя пару часов чемоданы так и лежали посреди комнаты разобранные наполовину. Александр, стоя у окна с чашкой остывшего чая, молча наблюдал за парковкой. В этот момент к нему подошла Алёна. Они оба увидели, как Яна, весёлая и улыбающаяся, ловко садится на байк позади крепкого светловолосого парня. Рядом с ними был ещё один такой же загорелый молодой человек. Вся компания искрилась энергией, смеялась и болтала, и через мгновение они, весело сигналя, умчались прочь.

Из окна апартаментов, наполненных в эту минуту атмосферой утомительного ожидания, эта троица внизу выглядела бесконечно свободной и счастливой, будто дышала полной грудью, ощущая дух приключений и вкус жизни. Алёне отчаянно хотелось быть с ними. Привыкшая быть везде и всегда в центре внимания, она теперь чувствовала себя на обочине самого интересного. И ей это очень не нравилось.

– Вообще-то, она из приличия могла бы сейчас остаться с нами или предложить поехать всем вместе на такси, а не с этими… на байках, – процедила Алёна, всё еще разглядывая пустую дорогу, не в силах сдержать раздражение.

– А мне кажется, – Александр, наконец, сделал глоток чая и, так же не отводя взгляда от окна, продолжил, – что тебе просто очень хочется оказаться там, – он кивнул головой в сторону окна, – на её месте. Но моё присутствие тебе явно мешает это сделать.

Алёна фыркнула и, переняв его язвительный тон, ответила:

– Несомненно, моё присутствие тебе тоже мешает! Ты предпочёл бы приехать без меня, не так ли? Я прекрасно вижу, как ты на неё пялишься! Как только она появляется, ты превращаешься в истукана и глаз с неё не сводишь. Знаю, о чём ты думаешь! – её слова прозвучали тихо, но злобно.

Александр лишь безразлично пожал плечами и поставил пустую чашку на подоконник. Он даже не обернулся, давая понять, что не намерен продолжать эту перепалку. В комнате вновь повисла тишина. До вечера оставалось еще несколько часов, которые им обоим казались бесконечностью.

Первое сентября

Судьба свела Яну и Алёну несколько лет назад, когда Яна, стремясь к спокойствию для себя и дочери, которой только исполнилось шесть лет, перебралась в тихий пригород большого города.

С самого детства Яна была тихой, книжной девочкой. Родители настояли, чтобы после школы она училась в родном городе, – никаких общежитий, никакой «свободной студенческой жизни, нагуляться ещё успеешь». Они без конца твердили, что их долг – «вырастить толкового человека».

Последние четыре года она прожила в родительском доме, вынужденная вернуться в него после неудачных отношений. Но, несмотря на чувство благодарности и признательности к родителям, при первой же возможности она без раздумий покинула его. По её мнению, которое, как правило, расходилось с мнением отца и матери, те проявляли слишком много опеки и контроля. Ошибки в личной жизни лишь усугубляли ситуацию. Стоило Яне попытаться отстоять свою точку зрения, как они, руководствуясь благими намерениями, тут же напоминали ей обо всех прошлых промахах. Конечно, не в упрёк – как не уставал объяснять отец строгим голосом, важно поправляя очки в тонкой оправе, – а лишь с целью «одуматься и послушать стариков, уж у них-то жизненного опыта побольше будет!»

Яна боролась с желаниями быть хорошей послушной дочерью и одновременно вновь вырваться на свободу. Стены родного дома, пропитанные благополучием и безусловной любовью, с годами стали напоминать тесную клетку.

У Яны была мечта – свой дом. Пространство, где она сможет дышать и работать свободно, установив свои правила. Она всегда представляла себе не шум автодорог за окном, а шелест деревьев и пение птиц по утрам, не свет от рекламных вывесок, а закатное солнце в кронах деревьев.

Мечта переехать из большого города в более спокойное место осуществилась, хотя и не совсем так, как она представляла изначально. Заработанных денег не хватило бы даже на первый взнос за дом её мечты, но их вполне хватило на небольшую, но светлую квартиру в новостройке в небольшом и тихом пригороде.

В знойный июльский день она наконец покинула родительский дом, чтобы начать жизнь с чистого листа. Новое место казалось ей идеальным: из окон виднелся огромный парк, в шаговой доступности были все необходимые магазины, а до родителей – всего ничего, не больше часа езды. С самого начала Яна почувствовала невероятную связь с этим уголком и уже не сомневалась: она хочет остаться здесь навсегда.

Первые два месяца пролетели в неспешном разборе коробок и обустройстве. Яна разрешила себе просто жить – без планов, без глобальных целей. Наслаждаться тишиной по утрам, кофе на новой кухне, видом на парк. А потом наступило утро первого сентября, осеннее утро, наполненное шумными голосами, цветами и эмоциями. Один из тех дней, который любой человек воспринимает как начало чего-то нового. И это "новое" у каждого своё.

– Мам, а мне обязательно туда идти? – спросила дочь, слегка надувшись. Она важно вышагивала рядом с мамой в сторону детского сада.

– Не обязательно, но желательно. Тебе не повредит найти новых друзей.

– Тебе тоже! – в том же тоне ответила Маргарита.

Яна замолчала. Это детское замечание задело её. Она была не слишком общительной, даже слегка замкнутой, и не мастером легко заводить новые знакомства. Спустя минуту она ответила тихим голосом:

– Хорошо, я тоже постараюсь.

Всю оставшуюся дорогу до сада они прошли молча. Поднявшись на второй этаж, где располагалась группа, они столкнулись с очень крупной женщиной. Чёрные волосы были туго убраны в пучок, а строгий взгляд и глубокая морщинка между бровей свидетельствовали о крутом нраве воспитательницы.

– Доброе утро! Фамилия?

– Осокина… Маргарита, – выдавила мама.

– Одиннадцатый, – женщина, предварительно сверившись со списком, указала на шкафчик. – Переодевайтесь и постарайтесь в следующий раз не опаздывать.

Она внимательно оглядела девочку и неожиданно подмигнула ей. Под напускной строгостью её глаза светились добротой:

– Давай, Маргаритка, наряжайся и бегом в наш цветник, – сказала она и ушла из раздевалки в группу.

Едва за ней закрылась дверь, как в раздевалку вошли новые опоздавшие. Первым был парнишка, высокий для своего возраста, с букетом миниатюрных подсолнухов подмышкой. Следом за ним, не умолкая, шла его мама, осыпая сына бесконечным потоком наставлений:

– Следи за собой и обязательно позавтракай! И не вздумай драться, держись от Максима подальше! Давай, пошустрее!

Выяснилось, что их шкафчик соседний и во всём просторном помещении раздевалки они оказались вчетвером так близко, что игнорировать друг друга было уже невозможно.

– Доброе утро! Вы новенькие? – первой нарушила тишину мама мальчика.

– Здравствуйте, да, сегодня первый день, – мягко улыбнувшись, ответила Яна.

– Поздравляю! Вам здорово повезло – попали к лучшему воспитателю! Я – Алёна! – представилась она.

– Я Яна, а это Маргарита, – девушка кивнула головой в сторону дочки, поправила выбившийся из хвостика локон, убрав его за ушко, и продолжила крепить к дверце шкафчика органайзер для вещей.

Пока мальчишка в одних шортах разгуливал по скамейке, изображая акробата и с любопытством разглядывая новенькую девочку, мать умело подгоняла его. Она успела проверить список у воспитателя, записала её просьбы в заметки в телефон, распихала вещи по ящику, подмигнула Маргарите – и всё это за две минуты.

Яна украдкой наблюдала за новой знакомой. Она выглядела элегантно и держалась с подчёркнутой уверенностью. Яна невольно бросила взгляд на себя: нежно-голубые джинсы, футболка цвета мяты и белые кеды. Всё просто, практично, удобно. Она всегда восхищалась женщинами, для которых в одежде главными были стиль и женственность, а уж потом – практичность. Сама же она придерживалась противоположного правила: на первом месте для неё стояли комфорт и качество, а вопросы моды и женственности волновали её мало. Она не стремилась привлекать к себе внимание ни с помощью одежды, ни своим поведением.

Мальчик, едва закончив с переодеванием схватил букет и стрелой умчался в группу. А маленькая Маргарита, напротив, с важным видом раскладывала свои вещички с тщательностью юного библиотекаря, словно пытаясь отсрочить неизбежную встречу с новым коллективом и разлукой с мамой. Тогда Яна взяла её за руку, подвела к группе, приоткрыла дверь и присела на корточки.

– Солнышко, – ласково взяв дочку за плечи, тихо сказала она, – я немного поработаю и в середине дня сразу за тобой прибегу.

Обняв дочь ещё раз, она развернула её и направила к воспитателю. Яна быстро встала и, резко развернувшись, хотела уже направиться к выходу, но вместо этого с размаху налетела на Алёну. Та всё это время с любопытством наблюдала за сыном в приоткрытую дверь группы, стоя на шаг позади Яны и Маргариты.

– Ой! Прошу прощения, я вас не заметила, – заливаясь румянцем, начала извиняться Яна.

– Какая ты сильная! Чуть с ног не сбила, а по виду не скажешь. Не переживай, всё нормально! – усмехаясь, успокаивала Алёна раскрасневшуюся собеседницу.

Они вместе вышли в коридор и направились к выходу.

– Ты домой сейчас? Или на работу? – вот так запросто перейдя на «ты», продолжила блондинка.

Яна не любила быстро сходиться с людьми. По её натуре, ей требовалось время: подольше продержаться на формальном «вы», потом какое-то время вовсе избегать обращений в разговоре, и лишь освоившись, перейти на заветное «ты».

– Я работаю дома, на удалёнке.

– О, как здорово! Давно здесь живёшь?

– Нет, мы переехали почти два месяца назад, так что мы новенькие не только в саду, но и вообще в этом городке.

– Тогда давай прогуляемся? Покажу тебе всё вокруг, расскажу, что тут да как.

Выйдя за территорию сада, они оказались на аллее, залитой утренним солнцем. Алёна взяла новую знакомую под руку.

– Тебе в какую сторону? Налево или направо?

– Направо, – ответила Яна. Она слегка растерялась, но старалась этого не показывать.

– Вообще отлично! Мне как раз туда же.

Они неспешно направились навстречу потоку людей, спешивших по своим делам. Алёна вводила Яну в курс дела и заодно без лишней скромности расспрашивала обо всех подробностях жизни новеньких.

– Обзавелась уже друзьями?

– Пока особо некогда было, работа занимает много времени… Есть пара знакомых мамочек, в парке гуляли вместе с детьми и всё пока.

– Насовсем к нам?

– Ну… надеюсь, – нехотя ответила Яна, утомлённая расспросами о себе. Но, вспомнив слова дочери, она преодолела скованность и добавила: – Решила, что достаточно сидеть с ребёнком на шее у родителей, хочется какой-то независимости и постоянства.

– Ты что, одна воспитываешь дочь? Муж-то есть?

Яна попыталась улыбнуться, преодолевая внутреннюю скованность и уже сожалея о своей попытке быть раскрепощенной в разговоре. Она не очень любила вспоминать об этом.

– Нет, разъехались несколько лет назад.

– Он бросил тебя с ребёнком? Вот урод.

– Да нет, так даже лучше. Думаю, у нас всё равно бы ничего не вышло. Наши отношения закончились вскоре после рождения дочки, так и не успев перерасти в брак. – Яна надеялась, что этих подробностей хватит, чтоб от неё отстали с расспросами, но она ошиблась.

– Как жаль. А почему, расскажи? – Алёна крепче схватилась за локоть девушки и во все глаза разглядывала её лицо. Они шли, словно две старые подруги, которые не виделись долгое время.

– Нечего особо рассказывать. Меня с детства отец учил принципу: «Да, жёстко, но зато правда». Но как оказалось, он едва ли подходил для ранимой души писателя. – Яна слегка улыбнулась одним уголком губ. – Он болезненно переносил любую критику своих работ, театрально отказывался от советов и рекомендаций, впадал в депрессию, после чего исчезал на несколько дней… в поисках вдохновения.

– Писатель… ничего себе!

– Да, познакомились в издательстве, я работала с его текстами.

– С деньгами-то хоть помогает?

– Сначала помогал, но через пару лет исчез внезапно и навсегда.

Яна вздохнула. Ей не нравилось откровенничать, и она сама удивлялась, как этой Алёне удалось быстро разговорить её. Она выдала ей свои тайны за полчаса, хотя обычно редко кого посвящала в подробности личной жизни, и сама не часто вспоминала свой короткий, но бурный роман и те времена, когда ей казалось, вот началась та самая, самостоятельная жизнь: они жили в маленькой квартире и были счастливы, несмотря на скромный быт. Правда, недолго.

Вскоре Яна узнала, что беременна. Эта новость не стала шоком, но отрезвила её, позволив взглянуть на реальность другими глазами. Ей пришлось усердно работать до самых родов, чтоб хоть немного отложить на будущую жизнь, а затем уйти из издательства.

Временно вернуться в дом к родителям – был единственный верный вариант, но сидеть у них на шее она не собиралась и, не позволив себе опустить руки, Яна с головой ушла на поиски работы: дни напролет она проводила на сайтах с вакансиями, обзванивала бывших коллег, друзей и родственников в поисках помощи.

Наконец, работа копирайтером и художественным переводчиком позволила ей совмещать заботу о ребёнке с профессиональной деятельностью. Яна хваталась за любую возможность заработать, засиживалась за компьютером до пяти утра, нередко засыпая прямо на рабочем месте. И в последующие годы жизнь превратилась в монотонный поток: утренние каши, подгузники и стирки, бесконечные поиски заказов помимо основной работы, труд по ночам, приглушенные разговоры родителей за стеной, от которых веяло упреком: «Мы же предупреждали». Хотя в трудные времена они неизменно поддерживали её. Бабушка, обладавшая поистине спасательским складом характера, с безграничной самоотдачей окружала заботой и дочь, и внучку. Стоило ей только начать помогать, и остановить её уже было невозможно. Со временем Яне становилось легче: она обрела стабильность и начала с уверенностью смотреть вперёд.

Время от времени она устраивала себе передышку – уезжала в отпуск дней на десять раз, реже два, в год. Она выбирала не обычные поездки, а такие, где каждый день дарил впечатления на месяцы вперёд; где энергия свободы и счастья наполняла и тело, и душу; где физическая усталость была приятной и приносила удовлетворение; где, наконец, голова могла отключиться от монотонной работы.

– Это плохо. – резко сказала Алёна, прервав поток воспоминаний, – У нас тут интересных мужчин нет, все новостройки забиты молодыми семьями и пенсионерами.

– М-м-м… Пытаюсь расстроиться по этому поводу, но никак не получается, – попыталась отшутиться Яна.

– Ну и зря, если учесть, что ты работаешь дома и вообще никуда не выезжаешь, то… – она состроила печальную гримасу, – А почему ты работаешь дома?

– А почему бы и нет? Мне нравится. Появляется иллюзия, что я сама собой управляю и строю свой график. Кажется, не трачу лишнее время на разъезды и появляется больше времени «на пожить». Правда, если прикинуть и посчитать, выйдет, что я работаю гораздо больше, чем если бы работала бы в офисе. Но все равно, я довольна.

Это утро обещало подарить по-настоящему летний, тёплый день. Солнце слепило, и всё вокруг было пронизано радостным, волнующим оживлением. К школам двигались шумные ватаги учеников, которые на перебой делились летними впечатлениями, новостями и последними сплетнями. И в самом сердце этого шумного веселья Яна шла неспешным шагом, и в её душе рождалась тихая радость, согретая надеждой: теперь у них с дочкой всё обязательно сложится.

Рядом, не умолкая ни на секунду, болтала Алёна. Она была одним из тех людей, кто мгновенно заполняет собой всё пространство, и Яне, привыкшей к тишине, было почти физически тесно от этого потока слов. И всё же в этом было что-то увлекательное, новое.

Она и сама не понимала, с чего вдруг так разоткровенничалась с этой Алёной. Их разговор становился слишком личным, причём именно с её стороны. Её не покидало ощущение обнажённости, и ей это ощущение не нравилось. Яна пообещала себе в следующий раз быть осмотрительнее. Она всегда держала дистанцию с людьми, но, как позже узнала Яна, Алёна удивительно быстро располагала к себе всех людей и вызывала у них доверие с первых минут знакомства. Её любили все и везде. Ей доверяли, с ней советовались по любому поводу. Она мастерски умела сводить людей: у неё всегда находился «нужный человек» среди знакомых, готовый помочь её друзьям.

Казалось, никто и никогда не видел Алёну без улыбки на лице. Даже столкнувшись с трудностями, она могла махнуть на них рукой и отшутиться, что это всё ерунда и не повод для переживаний. Алёна считалась местным идеалом женщины, а её семья – образцово-показательной. Этот безупречный образ сложился не только благодаря её энергичному и неизменно позитивному характеру, но и благодаря мужу, который был её надёжной опорой. Он – бывший военный, широкоплечий красавец, сильный, немногословный и до крайности воспитанный мужчина. Их сын, Кирилл, вобравший в себя всё лучшее от родителей, стал настоящей гордостью семьи. Аленой восхищались и завидовали одновременно. Её дружбой гордились, но, увы, совсем немногие проявляли к ней интерес как к личности. Мало кто знал, что действительно происходит у неё на душе. В её жизни существовало всего пара настоящих подруг, еще со школьных времен, с которыми она регулярно встречалась во время отпусков. И вот теперь жизнь свела её с Яной.

С момента знакомства они виделись почти каждый день: приводили детей в сад и вместе неспеша возвращались домой, иногда шли в кафе и выпивали по чашечке кофе.

Они обсуждали свои дела, новости, успехи детей. Алёна часто ездила в театры и делилась впечатлениями, а Яна в ответ рассказывала над какими книгами или статьями работает в данный момент. Они обнаружили, что у них есть одни и те же интересы, общие вкусы и взгляды на многие вещи. Всё было хорошо, за исключением одного момента – Яна не интересовалась сплетнями и не отличалась словоохотливостью, но зато являлась прекрасной слушательницей. Будучи новичком в этих краях, она никого толком и не знала ещё, но при этом внимательно слушала Алёну. Сама того не замечая, Алёна стала доверять этой молчаливой девушке куда больше, чем своим давним подругам. Она знала: любая её тайна будет надёжно храниться за спокойным и понимающим взглядом Яны.

– Наши местные мамаши, – рассказывала она, – это настоящий сериал, турецкому и не снилось. Когда поближе познакомишься, будешь в шоке. Видела ту яркую брюнетку рядом со мной? Это Кристина. Её муж – человек влиятельный, оттого у неё и корона на голове. И это при том, что он ей постоянно изменяет! А та, невзрачная, в очках, мама Миши – Ксюха. Вот уж никогда не догадаешься! Она – любовница нашего депутата, и сын у неё от него. Работала у него секретаршей, пока не забеременела. И ведь отпирается, утверждает, что отец не он, хотя сын – его точная копия! Только слепой не заметит сходства! А у него, между прочим, жена и трое детей. Представляешь? А сама Ксюша – серая, неприметная мышка, даже непонятно, что он в ней нашёл.

Алёна перечисляла другие имена и щедро делилась самыми неприглядными подробностями их личной жизни, характеризуя женщин как лживых, пошлых, жадных… Казалось, этот поток слов ничем невозможно остановить.

– А вот та, маленькая, – Лена. Боже, связалась с каким-то неудачником, нарожала четверых детей, и теперь бегает, вещи у всех собирает, вечно просит деньги в долг! У них не то, что на одежду, на еду не хватает. Каждый год я организую для неё сборы, мы с мужем привозим целые мешки всего необходимого. А она уже так привыкла, что ждёт этой помощи каждый раз, и сама ничего не делает!

Она комментировала не только личную жизнь, но и внешность всех подряд.

– Ха-ха, – хохотала она во весь голос, показывая на одну из подруг в окно машины, проезжая мимо, – ну зачем она так подстриглась! Ты только посмотри, с её узким лицом и длинным носом она похожа на афганскую борзую! Ну что за нелепость!

Не испытывая неловкости, Алёна сыпала шутками и усмешками, а Яна в это время приходила к неутешительному выводу: с этой женщиной стоит держать ухо востро. Если она с такой лёгкостью откровенничает с малознакомой, то чего ждать от её слов про неё саму за спиной?

Самое удивительное для Яны было в том, что все упомянутые ею люди явно считали Алёну чуть ли ни лучшей подругой. Все они видели в ней лишь милую и душевную женщину, внимательную и щедрую на заботу: она никогда не забывала о днях рождениях и всегда была готова помочь. Они наперебой стремились завоевать её расположение. И, похоже, именно это всеобщее восхищение и было её панцирем – прочным фасадом, за которым никто не пытался разглядеть настоящую женщину, уставшую от необходимости всегда улыбаться и быть идеальной, со своими проблемами и сложностями.

Яна и Алёна были очень разными, но их, как ни странно, необъяснимо тянуло к обществу друг друга. Поначалу Яне нравилась их дружба, казалось, теперь легко получится влиться в местный коллектив, расширить круг знакомств. Яна подмечала, что с ней наедине подруга ведет себя иначе, чем с другими – более естественно, позволяла не улыбаться без причины, могла просто молчать, грустить или прямо говорить то, что чувствовала. Рядом с ней Алёна становилась настоящей, отбросив образ всесильной и успешной женщины. Ей льстила такая открытость и доверие. Но спустя время проявилась обратная сторона такой близости. Внимательный взгляд Яны улавливал малейшие перемены в поведении Алёны: лицемерие и театральность, которые та демонстрировала среди общих друзей не красили её в глазах подруги и Алёна это, по всей видимости, понимала.

Алёна разглядела в Яне слишком правильную и хорошую девочку и как бы она ни старалась, та не проявляла особого интереса к сплетням, они так и не встали вместе по одну сторону от других женщин и со временем это стало играть против их дружбы. Это заставляло её чувствовать себя уязвимой на любых мероприятиях. Если другие видели лишь её дружелюбную оболочку, то Яна знала её сокровенные мысли и тайны. Выходом для Алёны стало дистанцироваться от подруги при посторонних.

Сперва Яна не могла понять такого поведения и искренне терялась, пытаясь разгадать, почему Алёна делает вид, будто они едва знакомы. Однако вскоре она привыкла к этой двойной игре и в ответ стала так же игнорировать подругу в общих компаниях. Яна объяснила это для себя просто: я человек без громких сплетен и сенсаций в жизни, наверное, слишком скучна для столь блистательной особы, как Алёна. Постепенно Яна обзавелась другими знакомствами, и эта избирательная дружба перестала её волновать.

При этом, если Алёна неожиданно появлялась на пороге её дома с предложением выпить кофе, дверь перед ней всегда была открыта. Яна смирилась и приняла их странную, неудобную, но почему-то необходимую обеим дружбу.

Что касается Александра, то они познакомились той же осенью, примерно через месяц, после знакомства с Алёной. Их встреча произошла в один из тех дней, когда Яна с дочкой как обычно опаздывали на утреннюю зарядку. Пунктуальность никогда не была её сильной стороной: какие бы усилия она ни прилагала, время упорно ускользало, и в результате она вечно куда-то спешила. Ворвавшись в раздевалку, Яна увидела группу мам, живо обсуждавших подготовку к осеннему празднику. В центре, с ручкой и листом бумаги в руках, с деловым видом стояла Алёна, раздавая указания от воспитателей.

Поприветствовав всех, она старалась ни с кем не встречаться взглядом. Словно не выучивший урок ученик, мечтающий стать невидимкой, Яна обошла толпу и протиснулась к своему шкафчику. Она притворялась, что разговор мам её совершенно не касается и что она ужасно торопится, – и так продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала наступившую тишину. Яна оглянулась и с ужасом осознала, что все смотрят именно на неё: она явно что-то пропустила, и теперь от неё чего-то ждут.

– Ну так что, умеешь шить? – нетерпеливо повторила вопрос Алёна, вскинув бровь.

– Я? Шить?.. Разве что на самом примитивном уровне… – Яна опять отвернулась, пытаясь закончить разговор.

– Если найти в интернете урок, справишься? Там ничего сложного! – не отступала Алёна.

Яна поморщилась, изображая сомнение. На самом деле она умела шить, но ей не хотелось тратить на это время – дома её ждал перевод романа, который её по-настоящему захватил. Однако врать не хотелось, и совесть тут же принялась нашептывать: «Это же для своих детей!»

– Ладно, могу попробовать… А что нужно? – нехотя согласилась она, мысленно ругая себя за вечную неспособность сказать «нет», когда это так необходимо.

– Отлично! Сейчас всё по дороге расскажу, никуда не уходи! – скомандовала Алёна, указывая на Яну ручкой.

– Слушаюсь, наш генерал! – тихо ответила Яна, сдерживая порыв отсалютовать.

Помахав на прощание дочке, Яна так и осталась стоять в стороне, слегка опираясь плечом на шкафчик, и продолжила наблюдать.

Алена сказала, что создаст отдельный чат для активисток и дальнейшее обсуждение продолжат там. Дождавшись, когда все мамы уйдут, она повернулась к Яне с обезоруживающей улыбкой.

– Ну наконец-то все задания распределены! Когда пишу в общем чате, никто не отвечает и никто не хочет помогать, пришлось всех ловить здесь за руки с самого утра!

Яна попыталась изобразить и печаль, и возмущение одновременно. Хотя сама была такая же и горько сожалела, что не пришла в сад на пятнадцать минут позже. А тем временем Алёна посвятила Яну в курс дела. Как выяснилось, задача была не из лёгких: нужно было сшить длинный сарафан для воспитательницы на роль Красавицы-Осени, подобрать к нему соответствующие украшения и принести всё это в сад уже через пару дней.

– А не проще было скинуться и заказать?

– Проще, но времени уже нет. Прошлый костюм куда-то пропал, кто-то после выступления в прошлом году не вернул его. А спохватились вот только вчера. Поэтому сделаем сами.

Яна в задумчивости потёрла указательным пальцем брови, поддавшись сомнениям.

– Да не волнуйся ты так. Там не требуется слишком стараться. Я сейчас съезжу, закуплю ткань, нитки, кружево и всё необходимое. А ты пока поищи мастер-класс, накидай идеи и приходи ко мне через час. У меня как раз свободна первая половина дня. Вместе управимся быстро!

– Ага… – вздохнула Яна, мысленно прикидывая, что на дорогу домой и поиск урока уйдёт куча времени, и на работу над переводом останется от силы полчаса. Но даже тридцать минут лучше, чем ничего.

Они быстро вышли с аллеи, и очнувшись от своих мыслей, Яна заметила, что Алёна уже отошла к своей машине и садится в неё, на ходу приветствуя очередную знакомую. Затем повернулась к Яне и крикнула:

– Через час у меня, не опаздывай!

В назначенное время они встретились. Охваченная тяжёлым предчувствием, что работа обещает быть долгой, Яна уселась по-турецки на пол, где уже лежала аккуратно разложенная огненно-рыжая ткань.

Алёна грациозно вплыла в комнату, сжимая в обеих руках по огромной чашке с кофе и на ходу отчитывая кота, который всё время путался у неё под ногами.

– Ты чего-то сегодня невеселая. У тебя все в порядке?

– Да, просто, если честно, мне катастрофически лень шить. Хочу вернуться к книге.

– Понимаю, я бы тоже сейчас с удовольствием полежала и почитала, – Алёна мягко улыбнулась, гладя мурлыкающего на коленях кота.

Они обсудили план, склеили скотчем стопку листов А4 и сделали выкройку. Всё это время кот переходил от одной подруги к другой в тщетных поисках рук, готовых его приласкать. Алёна вынужденно отстраняла его, но назойливый питомец лишь сильнее мешался. Наконец он уселся прямо перед ней, недовольно размахивая рыжим пушистым хвостом и безостановочно мяукая.

– Чёрт, Блэк! Я же тебя не покормила!

– А кто это додумался назвать рыжего кота Блэком? – усмехнулась Яна.

Улыбка мгновенно сошла с лица Алёны, и она уставилась на Яну изучающим взглядом. И лишь потом ответила каким-то равнодушным голосом:

– Саша, мой муж. Я долго его уговаривала на кота. Наконец, он согласился, но с одним условием – он настаивал на чёрном, а я купила рыжего. Вт и пришлось уступить ему хотя бы в кличке.

Алёна встала и вышла на кухню.

– Янк! – крикнула она оттуда. – У меня корм для него закончился! Сбегаю в ближайший магазин, это внизу. Минут на десять, максимум пятнадцать. Если, конечно, никого не встречу… – добавила она уже приглушённым голосом, с улыбкой заглядывая в комнату из коридора.

– Валяй! Я пока перенесу выкройку на ткань.

Алёна ушла, и Яна принялась за работу, ползая по полу на четвереньках. Услышав, как хлопнула входная дверь, Яна отметила про себя, что подруга и впрямь сбегала в магазин очень быстро. Она обрадовалась, что Алёна вернулась и теперь они продолжат работу вместе.

– Во-первых, – не поднимая головы, произнесла Яна, – благодаря твоему коту у нас получается не сарафан, а этакий тулуп с шерстяной подкладкой. А во-вторых, от стояния на карачках на твёрдом полу у меня будет больше синяков на коленях, чем было во времена моего самого бурного и, чего уж скрывать, единственного романа!

Не дождавшись ответа, Яна наконец оглянулась, скорчив недовольную гримасу, и буквально остолбенела от испуга. В дверном проёме стоял незнакомец. Это был крупный, широкоплечий мужчина с тёмно-каштановыми волосами. На вид ему было чуть за сорок пять, и первая лёгкая седина на висках лишь придавала его образу солидности и шарма. Широкое лицо с правильными чертами казалось спокойным. Тонкие губы с чуть опущенными уголками были плотно сомкнуты и выражали то ли грусть, то ли иронию.

Яна быстренько встала, поправляя футболку и откидывая волосы назад.

– Ой, здравствуйте…

– Доброе утро, – голос низкий и спокойный.

– Вы, наверное, удивились…

– Гораздо больше, чем вам может показаться! – серьёзным тоном ответил мужчина, не отрывая от неё изучающего взгляда.

– Прошу прощения, я думала, это Алёна вернулась…

– А её нет дома?

– Она выбежала ненадолго, купить корм для кота, – лицо Яны залил румянец, и без того яркий, а теперь и вовсе пылающий.

Мужчина окинул её долгим оценивающим взглядом и наконец тихо произнёс:

– Понятно… Александр, – его тихий и низкий голос поражал её на клеточном уровне, так что Яна на мгновение перестала чувствовать себя неловко. Он мягко и открыто улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, ожидая ответа.

– А… Ой, да! Яна! – смущённо кивнула девушка.

Оба стояли друг напротив друга, ощущая неловкость ситуации.

– Что ж, не буду вам мешать. Можете располагаться и… берегите свои колени, – он взглядом указал на пол, слегка приподняв брови.

К их обоюдной радости, неожиданно в квартиру влетела Алёна, мгновенно заполнив пространство своей неиссякаемой энергией.

– О! А ты что дома делаешь? – произнесла она, наконец заметив мужа. Её удивление выглядело искренним, и в нём не было ни капли радости от его появления. – Ты же сказал, что уехал до вечера по делам.

– Планы поменялись, пришлось закончить пораньше… – он так же сдержанно ответил.

– Ну ясно, ясно. – Настроение Алёны мгновенно переменилось. Из позитивной и доброжелательной она превратилась в равнодушную и холодную. – И чего тут встал? Иди куда-нибудь.

На лице Александра застыло любопытство. Он и сам не понимал, почему замер в дверном проёме. Ему хотелось ещё раз бросить взгляд на гостью, разглядеть её получше, но врождённая сдержанность не позволила ему этого сделать. Девушка, в свою очередь, поспешно отвернулась, поправив волосы, уставилась на ткань. В комнате воцарилась неловкая тишина.

Алёна, обойдя его так, чтобы даже плечом не коснуться, зашла в комнату и закрыла перед ним дверь.

– Это мой муж.

– Да, мы уже познакомились.

– Он вчера приехал на неделю домой. Большую часть времени, он живет и работает в Москве, приезжая к нам раз в месяц на несколько дней, – при этих словах она поднесла ладонь к горлу, изображая удушение и высунула язык. – Собирался сегодня весь день провести в разъездах, но вот неожиданно вернулся.

Она вновь вышла из комнаты забрав с собой кота и вернулась лишь через несколько минут.

– Так, что нам тут осталось? – в голосе Алены по-прежнему звучал лёд. – Ещё много работы?

– Я почти закончила с выкройкой. Осталось сшить, – Яна кивнула в сторону уже настроенной швейной машинки, – но можем перенести на другой день, если хочешь.

– Вот ещё! Нет, давай сегодня закончим и выбросим это из головы.

И они принялись за работу с удвоенным рвением, избегая любых лишних разговоров.

Вернувшись домой, Яна не могла выбросить из головы сегодняшнюю встречу. В её любопытном уме роились десятки вопросов. Почему Алёна, обычно открытая, вдруг стала такой замкнутой и холодной? Она явно не выглядела счастливой, и это резко контрастировало с восторженными рассказами окружающих об их образцовой семье. Реальность кардинально расходилась с тем, что все говорили вслух. В последующие дни из случайных фраз, обронённых Алёной на прогулках, Яна поняла: их брак, вероятно, не был таким уж идеальным, каким казался со стороны.

Александр уже долгое время оставался для неё человеком-загадкой. В одну встречу он мог ей приветливо улыбнуться и завести дружескую беседу, но при этом он неизменно смотрел чуть мимо неё, даже когда улыбался. В следующий раз мог отделаться лишь сдержанным кивком головы, толком не удостоив даже взгляда. Её не пугали молчаливые и замкнутые люди, она и сама была из таких и умела с ними общаться, но он был другой. К нему невозможно было подобрать ключ.

Он был по-настоящему красив, очень мужественен, вежлив и спокоен, но от этого она ещё больше перед ним терялась. После каждого вынужденного разговора, она ругала себя за желание быть милой и дружелюбной. Однажды зимой, выбегая из магазина, она увидела его, разговаривающего с еще одним их общим знакомым. Они встретились взглядом и Яна, непроизвольно улыбнувшись, уже хотела приветственно махнуть рукой, но он тут же отвернулся, сделав вид, что не заметил её. Это было неприятно. С любым другим человеком она бы просто не обратила на это внимания, но здесь её вновь охватило жгучее чувство досады и неловкости. В тот миг она дала себе слово: в следующий раз ответить ему тем же. И выполнила обещание при первой же возможности: заметив его улыбку, она опустила взгляд к сумочке, достала телефон и сделала вид, что отвечает на звонок. Но легче ей не стало. Она снова злилась на то, что придаёт их секундным встречам крайне много значения, будто пытается что-то ему доказать. Было бы гораздо проще, если бы она оставалась к нему совершенно равнодушна, она уже не в том возрасте, чтобы играть в эти игры.

Поэтому со временем Яна стала всячески избегать с ним встреч. Узнав, что он вернулся в городок, она старательно обходила их дом стороной, забирала дочь из сада пораньше или вовсе устраивала ей выходные – лишь бы не испытать мучительной неловкости при случайной встрече. Если видела его впереди, то сворачивала за угол или переходила дорогу. Её чувства к нему трансформировались: вместо желания подружиться она испытывала что-то наподобие лёгкого отвращения. Он не нравился ей и даже, можно сказать, она его побаивалась.

Шло время, и она пыталась выбросить всё из головы, однако образ этого мужчины преследовал её, как навязчивая мелодия. Она всегда чувствовала его присутствие, даже когда он находился у неё за спиной, но стоило ей обернуться, как он тут же отводил взгляд, делая вид, что не заметил её. Когда же им не удавалось избежать столкновения нос-в-нос, его лицо озаряла искренняя, открытая улыбка, но уже через мгновение она становилась сдержанной, а после совсем угасала. Они ограничивались парой ничего не значащих фраз и расходились.

Она сказала «не стоит»

Уже стемнело и вечерний воздух был наполнен ароматами дыма и специй от лотков, которые располагались где-то вдали, за тёмно-зелёным холмом. Яна сидела на террасе со своими новыми друзьями в ожидании старых. Ей не хотелось проводить этот вечер с Алёной и её мужем наедине, поэтому компания из двух молодых и симпатичных ребят была весьма кстати.

Крыша представляла собой просторную террасу, залитую тёплым жёлтым светом многочисленных светильников, выстроившихся вдоль стеклянного ограждения, отчего она казалась немного нереальной, будто парящей в темноте. По углам стояли кадки с ярко-розовыми бугенвиллеями, осыпавшиеся цветы которой создавали причудливый узор на полу. У каждого выхода из апартаментов стояли по два шезлонга с огромными, сложенными на вечер зонтами, а в центре располагалась зона барбекю и большой низкий плетёный стол, заваленный чипсами и бутылками местного пива. Вокруг стола стояли плетёные диванчики и кресла в том же стиле.

Марк развалился по центру одного из диванчиков, вытянув длинные, обгоревшие на солнце ноги так, что они практически касались дивана Яны. Он лениво крутил в руках бутылку и наблюдал за Глебом, который уже в очередной раз отжимался от пола в паре метров от стола.

–…двадцать шесть, … двадцать семь…, двадцать восемь… Короче, Глеб, всё заканчивай. Раздражаешь! – не выдержал Марк и перевёл взгляд на Яну.

– Ты когда-нибудь стояла на доске? Ну, на сёрфе?

Яна, которая тихо сидела в углу, поджав под себя ноги, вздрогнула, оторвав взгляд от Глеба, ответила:

– Было дело, – она слегка поморщилась от воспоминаний. – Пару раз. Оба раза я больше ныряла, чем стояла.

– Давай завтра утром съездим на пляж? Я покажу тебе всё с нуля. Глеб, ты не против, если она твою доску возьмёт?

Глеб, наконец, закончил отжиматься, шумно выдохнул и, подойдя к столу, одним глотком допил чьё-то пиво.

– А может это ты нам с ней свою дашь? – сказал он и подмигнул улыбающейся Яне.

– Марк, не суетись. Я в любом случае завтра не смогу, я же на рафтинг уезжаю на три дня.

– Точно, забыл. Ну тогда после возвращения. Договорились?

– Не-а, – мотнула головой Яна. – Мне хватило прошлого раза. Я тогда столько воды наглоталась…

– Я стану для тебя самым лучшим тренером, – не отступал Марк, – аккуратным, внимательным и в меру строгим.

– Ха! Аккуратным! Ян, не верь ему! Видел я его «аккуратно». Пару недель назад он так красиво летел, выписывая в воздухе амплитуду прямиком на камни. Я смотрю со стороны и понять не могу: это доска о камни бьётся или это он своей башкой об них гремит? Кровища хлестала со всех коленей и локтей. Так что, Ян, подумай несколько раз, прежде чем соглашаться.

– Я экспериментировал с траекторией. И вообще, это случайность. Больше не повторится. Как мне сказал местный парень на пляже, это просто духи злые были в тот день. Поэтому их штормило… или это море штормило… – Марк сделал глоток пива и небрежно махнул рукой, улыбаясь во весь рот.

– И что? Теперь перед заплывом будешь задабривать местных духов? – спросила девушка.

– Да он теперь постоянно с ними общается. Напрямую. У него большой опыт, особенно после того, как он башкой об камни приложился, – не унимался Глеб.

Ребята переглянулись, и Марк улыбнулся другу лишь одними уголками губ.

Неожиданно где-то слева от них громко хлопнула дверь, послышались голоса и шаги поднимающихся по лестнице на крышу людей. Оглянувшись через плечо Яна увидела своих попутчиков. Алёна шла впереди уверенной походкой. Она распростёрла руки, словно актриса, вышедшая на поклон.

От Яны не укрылось, с какой жадностью гулял взгляд её подруги по парням. И неудивительно: красавчики с лёгкой щетиной, обаятельными улыбками и безукоризненным телосложением, на вид им было не больше тридцати лет. Даже раздражающе яркий цвет их спортивных маек смотрелся на них гармонично, и выгодно подчёркивали их сексуальный загар и накачанные руки. Алёна смотрела на них с откровенным восхищением, в то время как Александр – едва удостоил их своим вниманием и принялся изучать обстановку.

Не теряя ни секунды, Алёна устремилась знакомиться:

– Привет! – Одарив всех присутствующих ослепительной улыбкой, она слегка чмокнула в щёку подругу. В этот вечер она была необычайно учтива и дружелюбна, само очарование.

– Привет! Знакомьтесь, это Марк и Глеб. А это, – Яна указала рукой в сторону подруги, – мои друзья Алёна и Александр.

Изначально ей хотелось представить их как «Алёну и её мужа Александра», но она вовремя сдержалась. Знала, что подруга не оценит упоминание слова «муж».

Александр продержался рядом с ними не больше минуты. Взял предложенную ему бутылку пива и отошел поодаль. Устроился в кресле так, чтобы удобно было наблюдать за всей компанией, но не быть частью её. Алёна проводила мужа взглядом, полным смеси раздражения и облегчения. Небрежно поправив волосы, она устроилась на диване рядом с подругой и повернулась к парням с новой, более хищной улыбкой. Яна это заметила и ей это не понравилось.

– Алёна, тебе не жарко? – спросил Глеб, обратив внимание, что та одета слишком тепло.

Вечер был действительно жаркий и она одёрнула ворот своего платья, расстегнув пару верхних пуговиц.

– Душно…

– Надеюсь, ты про погоду, а не про атмосферу в нашей компании, – хитро улыбаясь добавил Марк.

– Я просто еще не привыкла, – она взяла со стола бутылку с пивом и покрутила в руках и передала ему, чтоб он её открыл. – У нас там, дома, сейчас холодно. Вы вот, кстати, вообще не скучаете по дому? По смене сезонов, по… не знаю, по пальто?

Парни снова переглянулись, и на этот раз оба расхохотались.

Глеб, более сдержанный, наклонился вперед и пододвинул к Алёне тарелку с чипсами.

– Понимаешь, Алён, – сказал он спокойно, – когда ты каждый день просыпаешься под пение птиц, а на завтрак ешь манго, которое упало с дерева во дворе, понятие «пальто» исчезает из реальности. Мы тут работаем, конечно. – он кивнул куда-то назад позади себя. – Марк вон сайты для европейских отелей верстает, я клиентов по зуму тренирую. Сегодня здесь, завтра можем переехать на другой остров… Свобода, жизнь…

– Ага, – подхватил Марк. – Это значительно лучше, чем в офисе по расписанию. А у меня сегодня, кстати, во время созвона с заказчиком из Мюнхена ящерица на спиной по стене проползла.  Я говорю: «Герр Шмидт, извините, это мой ассистент, он хочет поздороваться».

Яна представила это и невольно рассмеялась.

– Янк, давай к нам переезжай. Вместе веселее будет. Мы тебе книгу про наши скитания и приключения на сёрфе напишем, а ты отредактируешь. Издадим, немного заработаем…

– Ладно, звезда моя сёрферская, – Яна немного потянулась к нему и улыбнулась. – Уговаривай меня. С удовольствием буду править ваши тексты про «штормяших духов» и «амплитуду полёта».

Он тоже подался к ней, протянул свою бутылку:

– Давай за это выпьем?

Алёна и Глеб с готовностью поддержали тост. Александр же лишь слегка приподнял свой напиток, и кивнул головой с натянутой улыбкой, но не попытался даже привстать.

Вокруг царила та особенная лёгкая атмосфера, которая возникает лишь между людьми, симпатизирующими друг другу. Звенел смех, летели шутки. Но, как заметила Яна, только Саша чувствовал себя не в своей тарелке. Он выбивался из общего веселья и это угнетало и напрягало её одновременно. Она ловила его неодобрительные взгляды, замечала, как поджимает губы, с каким отстранённым видом разглядывает террасу, словно мечтая поскорее сбежать с неё. Его лицо, когда он скользил взглядом по лицам смеющихся ребят, не выражало ничего, кроме вежливой скуки.

Разница в возрасте – он был старше парней примерно на пятнадцать лет – чувствовалась во всём, особенно в показной отстранённости, в том, как позволял себе сидеть в стороне, не делая попыток влиться в разговор. Внутри у Яну всколыхнулось знакомое раздражение, тут же сменившееся злостью на себя. «Ты ему не нянька, – напомнила она себе. – Ты здесь не при чём и не обязана никого тут развлекать!» Но желание быть хорошей, спасти его от одиночества, было сильнее голоса разума. Но проблема была в том, что она понятия не имела, как подобраться к этому колючему, закрытому человеку.

Неожиданно она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Секунда – и они оба, словно уличённые в чем-то постыдном, мгновенно отвернулись друг от друга.

Сердце взволнованно сделало несколько мощных ударов и щеки девушки слегка порозовели и ей стало жарко. Ей ужасно захотелось заговорить с ним, разрушить дурацкий барьер неловкости, но ей не хватало духа. Она перебирала в голове банальные фразы, чтобы только начать, только бы сделать этот первый шаг, который, как назло, давался ей труднее всего.

– Александр… – она наконец решилась его подозвать, но очень не хотела обращаться к нему на «вы», и пытаясь на ходу перефразировать «Вы с нами?», из-за чего возникла легкая пауза. – Может быть, поближе к нам?

В