Фатализм без фанатизма есть судьба - 4

Глава 1

Иногда, а если по сути дела, то проторенные пути-дороги чаще, чем кажется, приводят в итоге не туда, куда они вести должны были как нам того думалось

Когда перед тобой так и стоят неразрешённые вопросы, и притом большой, как тебе кажется, важности, то после каких-то, неважно сколько по времени продолжающихся поисков их решения, ты, ищущий ответы и решения на ставший перед вопрос-проблему, возвращаешься на круги своя, в частности к рассмотрению по новому тех вариантов по разрешению своих проблем, которые при первом рассмотрении были приняты не только за основные, а они, скажем так, недостаточно были убедительными для тебя. А вот сейчас, когда более убедительные при первом рассмотрении варианты не дали ничего, то пока в голову ничего другого не пришло, то можно и это попробовать. А именно найти Аллу, и попытаться как-то взять у неё тот свой, потерянный номер телефона.

– И вообще, почему у меня такая к ней предвзятость мнения? – начал постепенно себя убеждать Фома в перспективе такого направления своего пути по выяснению утерянного номера телефона (с Аноной пришлось пока вопрос отложить). – Может она чуточку вредная и зацикленная на себе и на своей индивидуальности, но это всё модные поветрия, которые в итоге сдуваются со временем, в прямом и показательном смысле. – Рассудил Фома, рассматривая Аллу через призму своего я в зеркало (а зеркало через призму ванны, а ванну через своё утреннее пробуждение, а пробуждение…Ну уже хватит с этими утренними рекурсиями).

Но Фома пока не полностью проснулся и пробудился, он ещё отчасти живёт своей не полной пробуждённостью, мыслями со вчера и всем тем, что во сне надумалось. И видимо Алла там занимала своё ни маловажное значение, раз о ней всё думается и размышляется.

– А к Алле какой больше эпитет подойдёт, – задумался Фома, – приятное или полезное? – И судя по сосредоточенному виду Фомы, то ему малоприятно в этом вопросе разбираться, то есть однозначного ответа нет. А это что значит? Всё именно так. К вопросу рассудительности её понимания. То есть к разумной составляющей. Но тогда в чём её полезность?

– На неё указал Логин, как на часть уравнения, со значением неизвестной, значит, одного из искомых элементов уравнения. – Вот так смотрит на Аллу Фома. И это ещё не всё, у него ещё есть на её счёт мысли. – И связь между ней и Анжелой Дмитриевной безусловна. – А вот эти мысли об имеющейся между ними связи подтверждаются тем, что у Фомы безымянный палец зачесался в том самом месте, где надевается, а затем носится обручальное кольцо. Которое, как любопытно Фомой понимается, спешили на свой палец надеть при его прямом участии эти только с виду между собой незнакомые личности, Анжела Дмитриевна и Алла. А вот что их между собой связывает, окромя одного известного элемента этого уравнения со многими неизвестными, а именно самого себя, Фомы, то ему и придётся выяснить, если он не хочет, чтобы с ним тут играли втёмную.

– Да уж. – Вздохнул Фома, язвительно так усмехнувшись в сторону своего отражения в зеркало при мысли о том, с каких мыслей начинается его утро. – И что это значит? – поинтересовался у себя Фома. И, конечно, на ум при такой пессимистическом настрое идут самые провокационные, без должных оснований, необдуманные мысли.

– А ты спроси об этом Аллу, она тебе точно ответит на этот вопрос, – усмехается тот внутри Фомы, кто вечно его поддевает в сложных для него ситуациях, ну тот, кто обладает внутренним голосом. Когда, казалось бы, он должен тебе помогать, давая дельные и разумные советы. Но нет, внутренний голос Фомы выбрал другую тактику для мобилизации им внутренних ресурсов, он своими подкалываниями и насмешками как бы разгоняет в нём всю дымку иллюзий, показывая мир таким, какой он есть, без своих прикрас.

А Фома, в общем, уже приноровился к такому одёргиванию себя. – Я бы её спросил, не будь ответ так очевиден. – Говорит Фома.

– И что она ответит? – прикидывается наивным дурачком, кто ничего не знает, носитель внутреннего голоса Фомы. А так-то он прекрасно знает, что ответит Алла, просто ему интересно услышать это в устах Фомы. Его версия всегда звучит интересней.

А Фома, со своей стороны догадываясь об этом, всё равно ведётся (а ему самому интересно заставлять Аллу и других людей говорить именно то, что он им вкладывает в их уста) на эту откровенную провокацию внутреннего голоса.

– Я всегда считала, что вы, Фома, очень благоразумный в сторону душевности и личных чувств человек. – С долей сожаления за то, что уже поздновато вы, Фома, подходите ко мне с этими признаниями, очень похоже играет Аллу Фома. При этом хоть и Фома сам разыгрывает эту ситуацию с Аллой, где он при встрече с ней ей признался в том, что с ней всю ночь не расставался во сне, правда при этом не раскрыл перед ней все обстоятельства этого совместного времяпровождения (судя по не слишком радостному и довольному лицу Фомы, то ему там было не за что радоваться, ничего не перепало другими словами, и значит, Алла могла не беспокоиться за то, что Фома себе в своих сновидениях много позволил в её сторону; а это ещё значит, что она девушка крепких моральных принципов), он вместе с Аллой не сильно понимает, откуда она такая умная, раз так умеет в его сторону удивительно для неё выражаться.

Впрочем, это быстро выясняется, и как оказывается, подоплёка такого рода её рассуждений заключается в той информации, которую она собиралась до Фомы довести. А именно о его запоздалости решения ей открыться в своих неизменных к ней чувствах. О которых он за всё время их встреч не сильно распространялся, держа их при себе. Тогда как всякой девушке, и не только одной Алле, принципиально нужно знать вслух, а не про себя и через свои поступки, какие у её молодого человека имеются взгляды на неё и на их будущее.

А так как Фома в этом вопросе не проявлял никакой инициативы, держа её в неведении, а может и за дурочку, которой можно пользоваться, то Алла, следуя заложенным в неё природой принципам и инстинктам самосохранения, решила рассмотреть и другие поступающие к ней со всех сторон варианты взаимодействия со своей внутренней и какая есть природой. Где в итоге и пришла к разумному итоговому решению – принять от одного, – ты, Фома, его хорошо знаешь и значит одобришь, – человека предложение быть с ним вместе со вчера и с этого момента навсегда.

– И этот человек не в примере тебе, Фома, был открыт на свои чувства и откровенен. При этом я не спешила вот так всё бросить к его ногам, в том числе и связанное с тобой. И я не сразу бросилась ему на шею, чтобы зафиксировать для него своё согласие и дать ему сразу понять всю меру и вес той ответственности, которую он взваливает на свою, бл*ь, шею, делая такое предложение, а я ещё, как сейчас помню, про себя подумала про тебя, дав тебе последний шанс: «Если сейчас и немедленно мне позвонит Фома, то я может и не приму это, очень заманчивое и сильно обеспеченное заверениями и аргументами предложение Логина (я же говорила, что ты его знаешь)». – С долей задумчивости в сторону воспоминания того знакового дня или вечера, посмотрела в себя Алла на этих словах, видимо решая или вспоминая то, чем ещё можно сильно расстроить Фому, с его завышенной самооценкой своей значимости для близких для него людей.

И она покопалась в своей памяти, и только одно нашла, спросить Фому о том, чем он вчера был так сильно занят, что не позвонил ей. – Ты же прекрасно знаешь, как меня выводит из себя такое твоё игнорирование моих к тебе запросов. А я выведенная из себя способна на самые не разумные поступки. – Уже с обвинением смотрит на Фому Алла. Мол, это он своим бездействием и игнором её спровоцировал на эту связь с Логином, кто в отличие от неё не пройдёт мимо испытывающей потребность в общении и ласковом слове девушки. А если вы, Фома, это не смогли предчувствовать, а вначале почувствовать, то о какой душевной связи может идти речь. Мы с вами не родственные души, и…Вы сами во всём виноваты, что так запоздало думаете.

– Надо найти Аллу. – А вот это интересное решение вышло у Фомы вследствие этого представления разговора с Аллой. – Если она со мной решила расстаться (а вот откуда у Фомы возникли такие удивительные мысли, для которых в реальности предпосылок не было, и вообще он ей вчера кольцо купил, и значит, имеет место обратный цикл их отношений, то всё туманно и запутанно), то я буду в полном праве потребовать от неё вернуть свой номер телефона. – Во как интересно и креативно подошёл Фома к вопросу выяснения своего номера телефона у Аллы. Мол, я у тебя не буду требовать вернуть кольцо (сами знаете, что согласно гражданского кодекса меха и золотые украшения не подлежать возврату; вот же вы, Фома, скотина, используете юридические аспекты права для подчёркивания своей бескорыстности, само собой завуалировано, и кстати, что там насчёт мехов, я их чего-то на своей шее не ощущала), оставьте его себе, как память о самых романтичных и бескорыстных в своей жизни отношениях – вы как я понимаю, собираетесь сильно рассчитывать, то есть жить с расчётом, с новым вашим ухажёром – а вот мой номер телефона прошу вас вернуть.

– Но у меня его нету. – Сильно удивится Алла такой постановке их разрыва Фомой.

А Фома всю примитивность ума Аллы понимает, так до сих пор не понимая или себе не признаваясь в том, что и почему всё это в ней его до сих пор устраивало, и дальше бы наверное устраивало, если бы Аллу это всё устраивало, а вот её это не устроило, и на этом всё (и кто тогда умнее!), и он с высоты своего оценочного субъективизма ей разъясняет.

– Он же у вас (всё, с этого моменты он с Аллой на вы) записан в телефонной книге. Так что вы должны его удалить, и это будет значить, что вы его мне вернули. – Вот так, пошагово разъясняет Алле Фома алгоритм их окончательного расставания.

– Хорошо, я удалю. – Говорит Алла облегчённо, покручивая при этом кольцо на пальце, которое всё-таки ей не хочется возвращать.

– Сейчас и на моих глазах. – А между тем Фома на этот раз требователен и не отступен.

И Алла не сильно понимает, к чему такая к ней непримиримость и не доверие. Она же сказала, что удалит номер телефона, и тогда какие основания ей не верить.

– А подождать нельзя? – пробует язвить в ответ Алла.

И как выясняет, то нельзя. И это не просто из своей вредности и с этого момента ненависти к ничего для меня не значащей Алле так хочет Фома, а для этого есть вполне себе резонные мысли и предпосылки прошлого. – А вдруг вы опять передумаете меня забыть и бросить, посмотрев на скукоту и одну только приземлённость отношений со своим новым ухажёром (так почему он постоянно так его называет?! Ясно, что испытывает к нему неприязнь и бесится от этого), кто материально и может закрыть ваши потребности, но душевную пустоту он никак закрыть не сумеет, вот вы и будете постоянно в мыслях возвращаться ко мне, к тому человеку, с кем было так весело и интересно строить планы на будущее. – Что и говорить, а себя украсить не забудет Фома при аргументации факта непреложной в будущем реальности без себя такого незаменимого для своей душевной жизни.

И то, что Алла на него загадочно так смотрит, указывает на то, что он в плане заговорить уши Аллы переборщил. И чего теперь спрашивается его внутренним голосом, он в итоге хотел. Вернуть в свои объятия Аллу, или же выяснить номер потерянного телефона?

– Сдаётся мне, что вы, Фома, большой собственник. – Ехидничает и иронизирует одновременно внутренний голос. – Ни от чего не хотите отказаться в своих желаниях.

Что, конечно, совершенно не так. А просто Фома сильно увлекаем. И в качестве доказательства этого, он перебивает все эти нахлынувшие было на Аллу иллюзии. – Так что открывайте свой телефон и на моих глазах его удаляйте. – Сухо говорит Алле Фома.

И Алла, было растаявшая от таких в свой адрес удивительных признаний, прямо покороблена такой сухостью и грубостью Фомы, кто обязательно будет в будущем пользоваться в своих неблаговидных целях этой её, раз в жизни оплошностью своего непутёвого сердца – я век тебя этого не забуду и буду каждый раз вспоминать, пойдя в бар напиться, что б всего этого предательства не помнить; так что не смей меня останавливать – и она, с ненавистью смотря на Фому во все глаза, дергано и с дрожью так достаёт из сумочки свой телефон и начинает наспех и получается, что у неё не сразу всё из задуманного выходит, открывать в телефоне телефонную книгу с контактами. В результате чего для Фомы открывает много чего из внутренней жизни Аллы интересного, со своими вопросами. – Кто такой Никанор Ритмович? А вот и Анжела Дмитриевна. И кто интересно записан под именем любимый, кто под именем Использователь, а кто Пользователь? И бл*ь, кто кого пользует и использует?!

И как нервной психикой начинает пониматься Фомой, то эта стерва Алла, специально ему сейчас в голову таким способом залезла, чтобы его выбесить и взбудоражить в сторону своего поиска. Что б хотя бы выяснить у неё, кто такой, бл*ь, тебя, стерва, спрашиваю, этот пользователь?! И как долго и часто он или ты им пользуется?!

А вот отвечать: «Ты что ли на это место претендуешь?», уж очень не ко времени будет со сторону насмешливости внутреннего голоса. Фома в таких вопросах не понимает шуток.

И Фома ничего такого в свой адрес не слышит, а вот по делу, то это другое дело. – Так что, будем искать Аллу? – себя спрашивает Фома.

И, как подумавши над этим вопросом, выясняет Фома, то её найти без наличия номера телефона вопрос не простой.

– Разве что на том самом месте. – Решает Фома, вспомнив, где они с Аллой встречались.

И как понимает Фома, для её там встречи должно совпасть столько всего вероятного и невероятного, и при этом, чтобы всё это подпало под удачу, что если он там её действительно встретит, то значит, это нужно не только ему одному, а как минимум звёздам.

– А и в самом деле, кому будет важен такой расклад в моей жизни? – одеваясь в сторону выхода из дома и затем в торговый центр, к месту встречи с Аллой, рассудил Фома, про себя держа информацию о том, что он идёт туда в самый неурочный час для нахождения там Аллы.

– Зачем ей в такое время туда идти? – уже по ходу своего движения начал рассуждать Фома. – Если на что и рассчитывать, так это на вечер, когда у неё возникнет пауза в понимании какого-нибудь своего душевного недостатка, который всегда перекрывается походом за покупками. И тогда зачем я сейчас туда иду? – задаётся вопросом Фома. Который, как выясняется, уже имеет для себя ответ. – Чтобы проверить версию предначертанности моего жизненного пути и знаковых для него событий. И если для меня в этой судьбоносной схеме прописано встретить Аллу, то я её там сейчас встречу. – И с такой убеждённой уверенностью это процедил сквозь зубы Фома, что у Аллы не оставалось ни единого шанса не ответить желаниям Фомы там быть.

И она ответила, но с одним, правда, с немаловажным уточнением и учётом своего мнения на эту с ним встречу – на неё она пришла не одна, а с поддержкой ещё одного лица, что можно было решить и подумать, что она сюда, в кафе, пришла на встречу не с Фомой (с кем вообще-то она не договаривалась, и значит, имелись все основания считать, что она пришла на встречу не с Фомой), а с этим самовлюблённым типом, так и пожирающим своим взглядом все деликатные предметности и выпуклости Аллы. И этим дерзкий и нахрапистым на свои действия и взгляды на Аллу оказался…Надо же какая неожиданность! Падла, Логин!

– Эх Алла, Алла.... – А вот здесь, проговаривающий это имя со вздохом и может быть с сожалением Фома сам себя поймал на слове, а точнее на вот таком речитативе со своим повторением имени Алла. И если бы он себя сейчас не остановил, то он бы весь мозг бы себе этим именем заговорил. А вот почему это имя так не даёт ему покоя, то это хороший вопрос, который и перебил Фому в этом деле, заговором себя этим именем. И первое, что напрашивается на этот счёт решить и подумать, а признаться в этом совсем не хочется и поэтому Фома в этом не признается, а это обуявшая Фому нервность от ожидания этой её встречи. Где он находится в растерянности от непонимания того, что он больше хочет, встретить её или нет.

Вот по этой то и причине он и начал как бы за между прочим проговаривать её имя, тогда как на самом деле, он подспудно и в некоторой независимости от себя, пытался через смакование и выговор её имени проанализировать значение её носительницы, и при этом не только для одной себя. Но и для себя.

И как сейчас Фомой для себя выясняется, то вроде бы никаких отголосков чувств не наблюдается. Что опять же не отменяет того, что он так к ней хладнокровен, будучи находясь на расстоянии от неё и не в прямой визуальной видимости. А вот встреться он с ней лицом к лицу, –и это ещё не проверено практикой, – то что ёкнет и кто знает у кого.

Вон, наверное, почему Фома так осторожничает с подходом к их месту для прежних свиданий. И он, решив во всём этом деле как следует разобраться, то есть следовать объективности расследования, занял наблюдательную позицию за одним из столиков в соседнем кафетерии, благо здесь их много, и прикрывшись меню и заказанной чашкой кофе, давай во все стороны крутить глазами, при этом сохраняя независимую позицию.

– Она, как правило, шла на свидание со стороны лифта, – рассудил Фома, заняв как раз удобную в сторону лестничных переходов и лифтов позицию, и принявшись зорко встречать потоки людей, проявляющиеся в результате прибытия лифта. – Не любит она слишком напрягаться в ходьбе. – А вот это уже в Фоме говорит его предвзятость и нетерпение её ждать уже сколько можно. И это притом, что её сюда и сейчас прибытие не только не гарантировано, а скорей всё наоборот, она вообще не обязана сюда приходить. И если Фома продолжит вести себя так дерзко и для неё возмутительно, то она на расстоянии почувствует неблагоприятную здесь среду, – слишком она напряжена и туга для моего в неё вливания, – и на полпути сюда развернётся.

А Фома всё равно не прислушивается к голосу разума, а он пышет нервным нетерпением и каким-то в её сторону озлоблением за то, что она его в очередной и какой уже раз заставляет ждать и напрягать умственные усилия, чтобы разгадать загадку её запаздывания. А так как она в данный момент не обременена обязательствами придти на свидание, то перед Фомой стоит куда как более сложная, но при этом противоречивая задача очернить и в тоже время объяснить эту задержку Аллы.

– А зачем ей сюда идти, если я её не звал. И она пойдёт туда, куда её позовёт Логин. – Всё уже решил за свой обман и вероломность Аллы Фома. И вот почему-то у Фомы такое странное предчувствие насчёт ещё большей коварности и злопамятливости Аллы, которая обязательно назначит Логину здесь, а не где-нибудь ещё свидание. Как будто для этого нет других, и гораздо интересней и лучше мест. И тогда что это может значить? Либо Алла не желает менять свои привычки (я уже привыкла сюда приходить для снятия своего стресса и для другого рода чувств личного успокоения; да и от дома мне идти сюда недалеко), либо же она хочет что-то в себе проверить, поставив Логина в центр тех же обстоятельств, что и Фому. И ей будет наглядно и лучше рассматривать, что она потеряла, а что приобрела, осуществив такую для себя замену.

И если, к примеру, Логин не будет в чём-то недотягивать до Фомы – слишком скушен Логин, а вот насчёт щедрости своих трат и предложений, то тут он этого жадину Фому за пояс заткнул; в общем, сложная перед Аллой стоит задача выбрать для себя достойного продолжателя её дела – тогда она всегда может пересмотреть свой выбор и вернуть всё на круги своя. Ну а вопрос, захочет ли Фома вернуться, здесь не стоит. Кто его будет об этом спрашивать? И Алла, не будучи дурой, пока с вопросом его замены на Логина не разберётся, не собирается информировать Фому о результатах тестирования своих чувств.

И все эти спонтанно, а когда целенаправленно возникающие в голове Фомы мысли подводят к тому, чтобы Алла взяла и наконец-то, появилась, выйдя из лифта. И как видит её и за ней замечает Фома, пристально так за ней следящий, то что-то нет особой уверенности в её шаге, где она даже позволяет себя осторожничать во взглядах вокруг себя, стараясь всё вокруг высматривать и искать для себя какую-нибудь подставу. И не трудно Фоме догадаться в чьём лице. Конечно же в его. Кому кто-то из больше недружественно к Алле людей настроенных, а таких у неё целый вагон и маленькая тележка из-за её независимой позиции на себя (таких людей, кто себя отдельно обособляет, никто не любит, раз все привыкли действовать и жить общинным образом мысли), захотелось ей в душу нагадить, и они сообщили Фоме о таких предательских планах Аллы за его спиной.

– Вот придите Фома и сами убедитесь в правоте моих слов. – Очень интересно Фоме будет знать, кто будет стоять на защите его, а так-то своих интересов, сообщая ему эту новость.

Тем не менее, самое из всего этого представляемого и больше надуманного Фомой не бьётся с тем, что Алла самолично назначила для Логина (хотя пока что и этот момент под вопросом) это место для свидания с ним, и тогда спрашивается, откуда Фома мог бы знать о таком её коварстве по отношению к нему. Если опять же не принять во внимание тот пунктик из её умственных инициатив, который предполагает её проверку на личную совместимость Логина. А присутствие здесь Фомы, несмотря на последующие сложности объяснения всей этой ситуации, ещё раз для непонятливых объясняется тем, что ей легче делать свой выбор, когда претенденты на её сердце находятся одновременно перед её глазами. И тогда получается, что за появлением здесь Фомы стояла сама Алла, чья тревожность и осторожность во взглядах на вокруг, как раз связано со всем этим. Волнуется она за себя и за то, что у Фомы не хватит терпения смотреть на то, как она будет жеманничать и флиртовать на его глазах с посторонним типом.

– И когда это она интересно, меня об этом факте своей вероломности уведомила? – чего-то ничего не поймёт из собой же надуманного Фома.

Но разбираться в этом вопросе нет времени, Алла с каждым своим шагом становится ближе и ближе к развязке всей этой ситуации вокруг неё и её здесь появления – сейчас станет ясно, что её сюда привело и верны ли были все на её счёт подозрения Фомы – и Фома вынужден, чтобы не быть сразу ею обнаруженным (она по мере своего приближения к месту свидания стала очень зрительно внимательна и настойчива ко всему тут находящемуся; и где, бл*ь, мой свидаемый, как она называет того, с кем у неё назначено свидание), залезть головой за меню, и на время выпасть происходящего за картой меню, чтобы не видеть всего того, что там в себе демонстрирует при подходе к месту свидания Алла.

А демонстрирует она в себе такое, чего она никогда не удосуживалась показывать, идя на свидание с Фомой. И тут совершенно не важно, что он не мог всего этого видеть по весьма объективным причинам. И не одной, а целых двух. Так, во-первых, он, приходя на место свидания с Аллой, всегда был зациклен на собственной собранности из человека развинченного и растерянного по причине своего нахождения на центральном месте участника предстоящего свидания. Где ему нужно было понять, как он выглядит, и не важно, если всё равно с этим ничего поделать невозможно (итак каждый раз, несмотря на любые качественные изменения в своём внешнем облике, надел бы он строгий костюм или спортивки). И самое немаловажное, он не знал с чего начать разговор при появлении Аллы.

– Не опускаться право слово до банальщины, – начинает всегда вот так судорожно и спорно с собой рассуждать Фома, – говоря ей, как она сегодня прекрасно выглядит. Во-первых, это наводит на мысль о том, что вчера она не так привлекательно выглядела, что при достаточно придирчивом и самолюбивом характере Аллы, может её в некотором роде обескуражить. А во-вторых, я выкажу себя человеком без всякой фантазии. Но тогда что ей сказать? – Уже нервно себя вопрошает Фома, находясь на такой грани исступления, что он может и сбежать с места свидания, не найдя подходящих слов для начала встречи с Аллой.

И как удачно всё это всегда предусматривает в нём Алла, каждый раз появляясь словно из ниоткуда, как правило, со стороны спины, и закрыв его глаза руками, начинает эту интересную игру по своему Фомой узнаванию. И только посмейте, Фома, сразу её узнать, мигом будете записаны в самые, ни ума, ни фантазии люди. При этом сами понимаете, вы в своём гадании не должны уж слишком переусердствовать, ассоциировано называя имена тех паскуд, с кем сравнивать Аллу, как сравнивать небеса с землёй.

Вот такая была объективная реальность встреч с Аллой, которая не давала возможности Фоме увидеть то, что сейчас его разум в сторону горечи и злости смутило в своём представлении того, как себя ведёт Алла при подходе к месту свидания. А именно её подъём на носочки, чтобы значит, из своего заранее высмотреть поверх голов людей, стоящих на её пути к своей цели, падлу Логина, заждавшегося и лопающегося от нетерпения и ожидания так ветрено относящейся ко времени Алле. Они значит, договорились с ней здесь встретиться ровно в одиннадцать часов, правда только вчера, а Алла, ни вчера не пришла на обговорённую встречу, и сегодня уже как пятнадцать минут запаздывает, и прямо нервно бесит Логина, нелюбящего людей испытывающих его терпение. И только то, что он сам виноват в том, что не обозначил встречу с Аллой как свидание, оставляет его стоять на месте со вчерашнего вечера (у него вдруг, а так-то от долгого стояния на одном месте и от затёка ног вместе с мозгом возник бзик насчёт своего неверного понимания времени назначения встречи с Аллой; а может он его назначил на завтра?! А?!) и вот так в её сторону нервно переживать.

А Фоме, всё это сейчас, сидя за меню, представившего, как-то не радостно за Логина, все ноги себя отстоявшего и ставшего на высоту подошв своих туфлей ниже (стёрлись от долгого на них стояния), а ему сильно безрадостно и непонятно почему за то, что Алла высматривает его низкую по ростовым параметрам сущность подъёмом на носочки. Что уже одного стоит, чтобы весь мир в труху.

И, конечно, лучше ни о чём не думать, а уткнуться в меню и в его цены. Но для Фомы это сейчас невозможно. Ну а так как Фоме, как бы его не скребли кошки внутри, всё-таки не только крайне интересно знать, что там, за картой меню происходит, но ему это немаловажно знать для своих будущих решений насчёт Аллы, он решает осторожно выглянуть со стороны бокового края меню, в чью сторону он бросает взгляд, и…Вот же чёрт! Он вдруг и действительно обнаруживает Логина, идущего с противоположной стороны от Аллы, и совсем не трудно догадаться, куда и к кому навстречу он идёт с такой тошнотворной улыбкой на всю свою физиономию, и сука, с цветами в руках в такое раннее время, когда цветы не предусматривается носить на встречу, как считается Фомой, глазам своим неверующий, плюс уже не боящийся быть Логином обнаруженным по всё той же причине – его полнейшей концентрацией на Алле.

А вот сейчас Фоме нужно поторапливаться в плане выглянуть из-за меню, что б значит, не упустить момент самой этой встречи, где на основании приёма Аллой Логина для него станет всё ясно. А вот тут-то на Фому напала какая-то изморозь и оцепенение, не давшие ему своевременно спохватиться и действовать на опережение (возможно, он не хотел всего этого видеть). И когда Фома всё-таки выглянул из-за меню, то дело было уже сделано, и момент сближения Логина и Аллы состоялся. А сейчас они направили свой ход к одному из столиков кафе, чтобы там значит, закрепить свои обоюдно на что-то рассчитывающие отношения.

На что Фома смотрит без особого энтузиазма и аппетита, с явно прослеживающимся в нём желанием дать Логину обжечься на Алле, для начала можно с помощью кофе. А если этого знака судьбы для него будет мало, то тогда пусть кофе попадёт не в то горло Логину, где он поперхнётся и начнёт брызгать по сторонам слюну, закашливаясь. А для Аллы это будет предупреждением в сторону его ненасытных планов и внутренних характеристик – он в два горла жизнь дерёт.

– Хотя это отвечает её взглядам. – Пришёл к неутешительному выводу Фома, начиная видеть много общего между Логином и Аллой, на которую было познавательно посмотреть со стороны, чтобы убедиться…А вот в чём, то здесь Фома не будет делать поспешных выводов, чувствуя в себе странное чувство ревности, или быть может зависти. И не к Логину, к которому так и льнёт Алла, вдруг решившей пожертвовать своей независимостью во благо этих с ним отношений, глядя во все глаза на него, чуть ли не заглядывая ему в рот, а к самой всей этой ситуации, где у кого-то так отлично выходит коммуницировать друг с другом.

А вот задаваться вопросом: «И на чём строится эта коммуникация?», слишком не радостная для Фомы история.

А так как Фома не смог сдержаться и не задастся этим вопросом, то он сам напросился, и значит, держи ответ со стороны Логина, вынувшего футляр почему-то чёрного цвета, на что не преминула ему заметить Алла: «И что это значит?», на что Логин очень умело выкрутился, заметив ей не то, что было на самом деле, как думает Фома правдой, – какой был, такой и взял, к тому же он самый дешёвый (а вот и сама не стыковка), – а то, что это траур по его одинокой жизни, решение по которой только вам, Алла, принимать.

Ну а дальше следует кульминационная пауза, во время которой Фома во все глаза смотрит на этот футляр, уж до рези в глазах похожий на данный ему Широм футляр с кристаллом души, Алла также не сводит своего взгляда с футляра, предполагая в нём нахождение кольца, а вот Логин, зная, что находится в футляре, и тогда у него нет особого смысла в его сторону поглядывать, пытаясь разгадать его загадку, смотрит на Аллу и наслаждается этим моментом её любопытства и ожидания для себя чего-то невероятного и сказочного.

– И что он ей принёс? – тревожно спросил себя Фома, опасаясь не самого вероятного развития ситуации, с кольцом в этом футляре, этот момент его не страшит, а он почему-то предполагает нахождение в футляре кристалла. Где при его обнаружении Алла сперва крайне удивится, вопросив: «Что это?», но после того, как Логин, ясно, что подручный Шира, ей объяснит принцип его работы – его содержимое, как только вы примете от меня, растворив его в себе с помощью шампанского, предполагает все те же обстоятельства и обоснования нашего с вами неразрывного единения, что и кольцо, но только крепче и сильнее; Вы готовы быть со мной навсегда? – она, убеждённая этой фанатичной верой Логина в себя – никто другая не смогла бы на это решиться (ну и дура, – а вот так ехидничать, негоже Фома) – конечно же примет этот дар небес (шампанского сюда немедленно!), как ещё сопроводит эту сделку с ней, а ранее с самим знаете кто Логин.

А вот сейчас Фомой сглотнулось от такого понимания Логина, и понимания этого чувства недоверия к нему. Этот Логин после той памятливой встречи в лифте вызывал в нём тревогу, и теперь вот они основания для этого.

А между тем кульминационная пауза достигла своего апогея, и Логина, наконец-то, открывает футляр, и…Только к одному сожалению в лице Фомы, там обнаруживается кольцо. При этом Фома не остановился на одном своём разочаровании, а ему смотреть противно на все эти ужимки Аллы, как бы с недоверием и непониманием значения этого открытия смотрящей на кольцо, затем на Логина, падлы, так не скрывающего своё удовлетворение и удовольствие при виде смятения в лице Аллы (ну и пусть что напускного и она типа ничего не знала), и ещё вот с растерянностью и неуверенностью спрашивающей: «Это мне?».

– Бл*ь, а кому же?! – так распсиховался Фома, за всем этим цирком наблюдая, что начал за Логина отвечать Алле. – Хотя нет, я его принёс сюда вам показать лишь с целью похвастаться тем, что я могу себе позволить купить. А вот насчёт того, кому подарить, то тут надо заслужить в моих глазах благоговение. Я могу на вас, Алла, в этом плане рассчитывать? – с многозначительной, понятно, куда ведущей ухмылкой спросит Аллу Логин.

А вот потупливать свой взгляд в сторону своей скромности на открыто так и прямо сейчас принимать такие решения, давайте Алла не разыгрывать такую комедию. Мы с вами Аллы люди разумные, без своих иллюзий насчёт друг друга, и тогда чего зря тратить время.

– Я согласна. – А вот этот ответ Аллы был спроецирован на реальность, и Фома не сразу понял и разобрал, что им надумалось, а что было в действительности. Где за первый вариант отвечала горечь в Фоме, а за второй…А разве это уже важно, и сколько своим глазам не верь, а это всё так.

– И что дальше? – зло вот так спрашивает и обращается с этим вопросом к Алле Фома, желающий в полной мере насладиться своим отчаянием, которое разжигает в нём Алла.

А что дальше? А дальше Алла демонстративно так, явно, что не для одного только Логина это показывается, а для всех вокруг находящихся людей, не забывая и саму себя, поднимает над столом ту руку, на которую сейчас будет примерено кольцо, вытягивает в ней пальцы для внешнего осмотра – можете Логин, и вы, Фома, убедиться в том, что они безупречны и находятся в полной готовности нести на себе этот груз ответственности в виде кольца – затем переводит свой и общий взгляд в сторону футляра, и после небольшой паузы, была, не была, берёт очень осторожно пальчиками левой руки кольцо. Которое, конечно же, сразу не направляется в сторону надеть на палец, а Алла должна вначале убедиться в том, что оно достойно будет представлять её (Алла должна почувствовать всю его тяжесть или легковесность, и исходя этого сделать для себя вывод о том, каких отношений желает видеть с ней Логин), и только после того, как ею проведён этот аналитический анализ, она начинает надевать кольцо на заждавшийся уже палец руки.

А вот препятствовать всему этому делу своим хмурым взглядом со стороны, да-да, это к вам относится Фома, желающего, чтобы кольцо оказалось не по размеру, как-то злопамятливо и подло. И если на то пошло (на что?! – ни хрена не поймёт Фома), то раньше вам нужно было думать, предлагая мне кольцо. – Но я ведь вам купил кольцо?! – обескуражен такой борзотой и передёргиваниями фактами реальности Аллы Фома. – И, кстати, где оно?! – уже рассерженно вопрошает Фома (как это всё-таки низко Фома, попрекать Аллу своими покупками) Аллу, пытаясь заглянуть в её бесстыжие и вероломные глаза.

И вот же чёрт! Алла, как будто почувствовала все эти нервные метания Фомы, видимо передавшиеся ей по внешней среде (когда находишься в ограниченном пространстве, любое в нём колебание передаётся на все элементы этой среды), а может за этим стояло что-то другое, более сложное и обыденностью необъяснимое, и она прежде чем надеть кольцо на палец, берёт и так резко исподлобья бросает взгляд в сторону Фомы, как будто зная, что он здесь находится и за всем этим делом наблюдает. И, конечно, Фома в оторопи чуть ли не в себя вминается, вдавливаясь в стул под собой, находясь в полном оцепенении и ступоре, с невозможностью пошевелиться.

Чего видимо и добивалась Алла – будете безмолвным наблюдателем всего того, что заслужили – и теперь она может спокойно, никто ей не помешает, примерить кольцо на палец руки. И надо же, оно оказывается ей в самый раз. Ну а раз Логин так всё за ней подмечает соразмерно её желаниям, то она готова пойти навстречу его предложениям различного, в том числе и самого пикантного толка. И да, кстати, если вас, Фома, интересует судьба вашего кольца, то…можете проследовать за нами, и тогда вы многое ещё, что творится за вашей спиной узнаете.

– И что на хрен это значит?! – ни черта не поймёт Фома из происходящего ли на его глазах, смотря вслед удаляющихся спин Логина и Аллы. Где Алла так загрузила свою представляемую им реальность, что Фома и не поймёт, что происходило на самом деле, а что было им надумано в этом нервном исступлении. – Нет, всё-таки не всё было в реальности. – Как только сумел рассудить Фома. – Зачем ей меня звать за собой? Вот заставить меня смотреть на то, как она принимает кольцо, что б насладиться моим отчаянием, то это да. А вот всё последующее, то это вряд ли. Ну так что мне делать? – истошно вопросил себя Фома. – Идти за ними или нет?

А вот ответ на этот вопрос, как бы предопределён всей этой ситуацией, в которой Фома занимал нишу свидетеля. И при этом ему нужно поспешать, что б не упустить из виду Логина и Аллу. Где ведущую роль на себя взяла Алла. И как понимает Фома, то специально. Что б значит, его посильнее выбесить и показать ему, что она действовала без влияния внешнего фактора, то есть на неё нисколько не давили обстоятельства, а она сама выбрала для себя этот путь к своему счастью, которое ей предоставит Логин, средство для достижения её счастья. Чему вы, Фома, всегда противились. И тогда чего вы ещё ожидали увидеть?

– И что ещё должен увидеть? – с большой тревогой и нервностью спросил себя и спину Аллы Фома, отлично понимая, что уж точно ничего для себя хорошего и успокаивающего. И тогда спрашивается подспудно, хотя при этом это не спрашивается, когда ответ очевиден, зачем Фоме следовать за ними, чтобы увидеть то, что он совершенно и никогда видеть не хотел бы.

– А для чего заглядывают в глубину бездны? – философски себе ответил на этот вопрос Фома, не остановившись, а проследовав за Аллой до самого конца, хотя если быть точнее, до преддверия этого конечного пункта – к одному из домиков из пригорода, как с картинки голливудского фильма, который ограждают обязательные атрибуты в виде постриженного газона, небольшой ограды и почтового ящика. При этом на специальной табличке для объявлений висела табличка «SALE». Которая и вызвала у Фому череду новых вопросов и непонимания реальности происходящего.

– Какое-то прямо кино. – В растерянности посмотрел Фома из-за своего укрытия, большого дерева на обочине дороги, наблюдая за игровой картинностью происходящего. И даже то, что он с такого расстояния может слышать то, что говорят между собой Логин и Алла, указывает на вот такую игровую реальность.

– Что это? – кивком указывая на табличку о продаже дома, спрашивает Аллу Логин.

– Я уже нахожусь на пути к тебе. – Многозначительно говорит Алла, принципиально так смотрит на Логина и спрашивает его. – А ты?

– Давай пройдём внутрь. Там и узнаем. – Говорит Логин с намерением выдвинуться вперёд.

И Алла ничего не имеет против его предложения, взяв рукой его за локоть, а вот другой рукой она незаметно для Логина что-то вынимает из кармана своей куртки, и мельком бросает себе за спину. Что, конечно, не проходит мимо внимания Фомы и становится для него фактором для его подхода к месту этого выброса Аллой нечего-то, а его кольца. Которое Фома не без труда, среди травы находит после того, как Алла с Логином заходят в дом.

А вот почему Фома решил, что это его кольцо, то… А чьё же ещё?! Даже как-то странно не так решить. Хотя не без своих сомнений. В частности обнаруженной Фомой на кольце, на внутренней его части гравировки «Forever».

– Это ещё что за хрень? – смотря на гравировку, задаётся Фома этим вопросом, почему-то переводя свой взгляд в сторону пальца правой руки, на который, как правило надевается, или лучше вешается (сами понимаете кто; а если не понимаете, то даётся подсказка, та, кто вешает на вас вместе с кольцом все на её счёт заботы на первое время, а дальше посмотрим) напарница вот этого кольца. И кольца не выпускаются в единственном, независимом ни от кого экземпляре (они, как говорят душещипательные слухи и люди злонамеренных взглядов на жизнь, от одиночества тускнеют, заставляя ювелиров сомневаться в их золотой пробе, – опять, бл*ь, алхимики золото подделали – отправляя их обратно на переплавку, или в ломбард), и получается, что есть своя, и притом немалая, вероятность того, что у этого найденного Фомой кольца имелась своя пара.

А вот почему он имел к этой напарнице какое-то отношение, то ваши, Фома, сомнения в этом плане, есть аргументы для обоснования этой версии. К тому же, как по другому объяснить такую чесотку проксимальной (и откуда я это всё знаю?!), то есть третьей фаланги безымянного пальца руки, когда только такой вариант объяснения напрашивается очень очевидно в том плане, что Фома прямо-таки видит на пальце эту в печатавшуюся надпись «Forever».

– М-да. Так с этим не разберёшься. – Приходит к такому выводу Фома, поднимаясь на ноги (он всё это время находился на корточках, ища и затем найдя кольцо), и кладя кольцо в карман своих брюк, не будучи совсем против того, если это кольцо как-нибудь потеряется ещё до прихода им к какой-нибудь на его счёт мысли-решения.

Но кольцо не затерялось, а всё потому, что Фома, когда не надо и можно было обождать, очень быстро соображает. И на соображал он зайти в тот самый ювелирный магазин, где он покупал кольцо Алле, и раз они уже раз пошли навстречу Алле в деле обмена кольца (он сам был этому свидетелем, и если что, то он с помощью своих свидетельских показаний припрёт к стенке продавца…как там его? Ах да. Юзика. Бл*ь, что за имя.), – и благо, чек вот он, у него, – то он с них не слезет до тех пор, пока не возместит убытки, понесённые по причине своей мягкотелости и податливости, которыми воспользовалась Алла.

– И на что вы готовы пойти, чтобы получить для себя компенсацию своих убытков? – а этот Юзик не простак, он сразу посмотрел на эту будущую сделку по-деловому, с возможностью выгоды для себя.

А Фома, человек не практического и мало делового ума, сразу и не подумал о последствиях своих слов, выступающих в качестве оферты в его предложении. – Да на всё! – прямо вот так заявляет Фома. И на этом тут же ловится Юзиком, с напускным недоверием ещё переспросившим его. – Вот так прямо и на всё?

– Я человек слова. – Чуть ли не бьёт себя в грудь Фома. А вот теперь он заложник своих слов-утверждений, и Юзик не преминет этим воспользоваться. Что сразу стало понятно Фоме, когда этот деловой Юзик, глубокомысленно взял себя в раздумье насчёт своих и Фомы перспектив сотрудничества за подбородок, и сказал себе в нос: «Да уж», и затем добавил: «Так задёшево я ещё не покупал чью-то душу».

А возражать и брать сказанное обратно Фоме уже поздно, он дал слово, и притом он был на его счёт переспрашиваем, и записан на камеру наблюдения. И Фоме пришлось смириться в ожидании решения бурно разыгравшейся фантазии Юзика, и непонятно из каких соображений увидевшего в нём джинна из бутылки, кто будет выполнять все его желания. Коих у него бессчетное количество, что говорит о том, что Юзик в край недоволен своей жизнью и он несчастен. И что главное, он знает, благодаря кому он так несчастен. И это его знание формирует его первое желание.

– Вы, Джинн, так я вас буду называть для конспирации, – делает знакомую оговорку Юзик, – должны создать такие стечения обстоятельств, которые бы стали для одной гражданки обстоятельствами непреодолимой силы. – А вот почему Юзик так туманно изъясняет своё желание, то тут может быть несколько причин для вот такой робости его мысли. И самая первая, это страх перед упоминаемой им гражданкой, для которой обстоятельства непреодолимой силы в лице Фомы, могут не быть такими непреодолимыми. А как только это ею выяснится, как вслед и то, кто стал мозговым центром для этой провокации в её сторону, то лучше Юзик молитесь, и не своему прежнему богу.

А вот был бы Юзик более конкретен в своём объяснении того, что он хочет от Фомы, расставляя детализировано акценты на том, что нужно сделать в сторону его, как уже понял Фома, верной до самой его смерти подруги жизни, гражданской жены пока что ли, и не надоело вам, Юзик, таким публичным сношением наших отношений портить мне аппетит и вам затем настроение, Сары Израилевны, в девичестве Либерблюм, то он бы всё правильно за его желание понял и выполнил бы. А так Фоме пришлось полагаться на собственную умственную зрелость и интеллектуальную составляющую Юзика. Кто живёт теми категориями ума, которыми себя окружает, и исходя чего Фома и сделал для себя выводы о его ожиданиях насчёт Сары Израилевны. Кому в одно место не упёрлось её настоящее, без крепких оснований на быть рядом с Юзиком всегда, а не как сейчас всё больше со стороны и на удалённости от его умственных сбережений, в общем, ей захотелось и притом немедленно смерти своего гражданского по отношению к Юзику положения (что как раз и называется обстоятельствами непреодолимой силы) и с переформатированием её статуса в законные жёны.

Что Фома легко и обставил. Ведь когда объект твоих направленных действий отвечает тебе полным взаимопониманием, и он хочет того же, что и ты (только Фоме несколько непонятно было то, почему Юзику понадобилась его помощь, когда Сара сама этого хочет), то тут дело прямо спорится. И надо было видеть физиономию Юзика, когда Фома поставил его перед фактом своего нового положения по отношению к Саре, отныне и навеки его супругой.

Но всё это какие-то отстраненные и не имеющие никакого отношения к предстоящему делу мысли Фомы, при его подходе к самому ювелирному магазину, где его взяло в тиски волнение и нервность духа. Где он через витрину этого ювелирного салона заметил этого делового и такого неприступного в своей деловитости Юзика. Вот и начали в голове Фоме селиться мысли о том, как умаслить для начала Юзика, а если он будет выказывать непримиримую и неприступную позицию – вот здесь у нас для таких как вы дураков написано, ювелирные изделия обмену не подлежат, а что насчёт случая с вашей подружкой, – да, кстати, как она? – то для вот таких, как вы придурков и слепцов по жизни, есть надпись мелким штрихом: «Обмен могут совершить лишь подружки вот таких придурков, верящих женщинам на слово» – то Фоме придётся что-то не безопасное для его головы придумать.

И вот Фома заходит в этот ювелирный салон, чем сразу напрягает в себе местного охранника своим не ровным и сложно идентифицируемым поведением (Фома бросает по сторонам всё замечающие и нервные притом взгляды, не смотрит прямо, предпочитая смотреть исподтишка своих недобрых намерений), на мгновение, чтобы сделать паузу, на месте замирает, заставляя замереть сердце охранника в нехорошем предчувствии – сейчас, сука, крикнет, что это ограбление – и только после того, как охранник был готов всё вместе с собой бросить на пол, с так и нераскрытым коварством своих настоящих намерений выдвинулся прямиком до центрального прилавка, с Юзиком за ним.

– Вот Юзик пусть и отдувается. Ему больше платят, как хозяину салона. – Тяжко выдохнул из себя эти мысли охранник, в очередной раз убедившийся в том, что ему недоплачивают.

Но кому какое дело до охранника, обслуживающего ваш бизнес персонала, а в частности Фоме, полностью сконцентрировавшегося на Юзике, стоящего за прилавком и делающего отстранённый от всего вид (он типа медитирует, чтобы не впасть в грех сребролюбия, которым наполнен весь его мир), а так-то он за всем вокруг, и в особой частности за потенциальными покупателями ведёт наблюдение и свой счёт. Чему доказательством служит то, что он очень в лице выразительно изменился, обнаружив появление у себя в салоне Фомы. Кто определённо этим Юзиком был запомнен, и не просто как один из множества посетителей, а с каким-то таким для себя значением, что Фома был записан в одну из ячеек его памяти.

А вот на каком основании он был Юзиком запомнен, то это очень хотелось бы знать Фоме. Хотя теперь, когда Юзик с таким добродушием гостеприимного хозяина, и конечно, мы вас, один из самых запоминающихся покупателей помним и всегда готовы быть к вашим услугам, на него во все глаза смотрит, Фоме это сложно сделать, как и отвести свой взгляд от его, может и не дежурной улыбки. С помощью которой Фому не обманешь и не подведёшь к предполагаемому собой результату общения с потенциальным клиентом, но в данном случае вот такая его искренность встречи как-то разориентирует Фому, не очень понимающего, чем он всё-таки обязан такой своей встречи здесь.

А так как без подхода к Юзику этого точно не узнаешь, то Фома идёт прямо к прилавку, на ходу раздумывая, с каких слов начать своё с ним общение, чтобы оно стало для себя результативным.

Но как по подходу к прилавку с Юзиком за ним Фомой выясняется, то ему ничего не нужно придумывать, за него уже всё сделано в лице всем располагающим Юзиком. Кому не терпится не только приветствовать Фому, таким образом давая заявку на нечто большее, чем спайка продавец-покупатель, их связывающее, где имеет место некая тайна, о которой только Фома ни сном, ни духом, в отличие от Юзика, а выяснить это Фомой… Но об этом не сразу, для начала нужно соблюсти правила воспитанности и приличия.

– Рад вас снова видеть в нашем салоне. – Прямо расплывается в своей сладостной улыбке Юзик, и непонятно совершенно Фоме, что себе позволяя.

– А я как рад. – А вот ответ Фомы в сравнение со встречным приветственным словом Юзика выглядит чуть ли не насмешкой и грубостью.

– И что всё-таки решили? – а вот и пошли со стороны Юзика свои загадки. Ответ на которые позволит Фоме понять, с чем связана такая его интригующая встреча здесь.

А пока что он ни черта не понимает, о чём его спрашивают. И он так на это и указывает своим недоумевающим вопросом. – Я? – вопрошает Фома, прикладывая к себе указательный палец, чтобы Юзик пришёл в чувство реальности, и если всё же всё так, то есть он его ни с кем не перепутал, то пояснил бы ему, что всё это значит.

А Юзик и не думает, по крайней мере, признаваться в том, что он Фому с кем-то спутал (если насчёт одного из Ротшильдов, то Фома не будет против воспользоваться своим открытым кредитом), и его следующий, в чём-то наводящий вопрос, всё это подтверждает.

– И какое из колец оставляете? – вот такой удивительной и совершенно для Фомы непонятный вопрос задаёт Юзик, с такой убедительностью в верности своих слов это говоря, что его заподозрить в какой-нибудь махинации с кольцами было невозможно.

Но Фома всё равно его спросит. – Их два? – вытянувшись в лице в сторону неподдельного удивления, переспрашивает Юзика Фома.

– Всё именно так. – Подтверждает Юзик, ещё и кивая при этом.

– А зачем мне два? – продолжает Фома удивляться и не понимать.

А Юзик, будучи дальновидным человеком, понял, в чём тут хитрость этого клиента. Он всё ещё сомневается в своём выборе, вот и хочет у него испросить совета, но только так, чтобы за выбором стоял он. И Юзик не стал подшучивать над Фомой, заявив: «А кто вас знает. Может вы человек широкого диапазона своих желаний, и на одном никогда не останавливаетесь», а он всё по делу объяснил Фоме.

– Вы не могли определиться с гравировкой на кольцах. – Многозначительно так смотрит и говорит Юзик.

А вот это уже сильно интересно и многое для Фомы открывает в сторону выброшенного Аллой и им поднятого кольца, сейчас им рукой в кармане что есть силы сжимаемого.

– Гравировок? – задумчиво, с таким вопросом углубился Фома в свою память. Из которой сложно извлекается то, что нужно вот так стоя на людях.

И Юзик опять приходит на помощь, озвучивая гравировки на проданных Фоме кольцах. Где первая была уже отлично знакома Фоме – «Forever», она прямо сейчас ему в печаталась в палец руки, а вот вторая вызвала у него нервный интерес и свою озадаченность. «Omnia transeunt», – вот такую белиберду озвучивает Юзик, явно умничая. И хорошо, что он, имея понимание, что не все люди такие как он умные, и среднестатистического знания сегодня достаточно (а вот относить Фоме к этой категории людей было невежливо), тут же делает перевод на человеческий язык этой белиберды для слуха современника. – Что значит «Всё пройдёт». – Делает знаковое добавление Юзик.

А вот теперь очередь Фомы выказать свой кругозор и не среднестатистическую развитость своего интеллекта. – Я вспомнил. – Говорит Фома, умолчав про себя, что он вспомнил. Эту надпись на одном из колец, как утверждает Юзик, купленных им у него в салоне, или то, что означает и кто был первым автором этого типа изречения.

Хотя ненадолго Фома держит в тайне то, что он вспомнил. И он косвенно, через вопрос это раскрывает. – Так вы мне кольцо Соломона продали что ли? – с хитростью в прищуре посмотрел на Юзика Фома, теперь уже по другому непонятно, что подразумевая в этом своём вопросе, а именно соответствие цены-качества товара. К чему у него есть некоторое недоверие. Что-то не верится Фоме, что приобретённое им кольцо принадлежало самому Соломону. А вот денег с него содрали такие, за которые было можно не одно кольцо Соломона купить, а к нему в придачу кольцо Нерона.

– Скажем так, реплику. – Даёт вот такой ловкий ответ Юзик (само обозначение товара с помощью слова «реплика» в себе подразумевает манипуляционный обман, к которому юридически не придраться), до чего же пронырливый тип. – Сами понимаете, что в наше время нельзя удостоверить никакой оригинал в его подлинности. Столько вокруг подделок. Но это кольцо, даю вам слово, не хуже оригинала. Оно, во-первых, новее, не несёт в себе проклятий бывших его хозяев, о которых они предпочитали забывать с помощью этой магической установки, а во-вторых, и самых главных, оно несёт в себе точно такие же, как у оригинала магические свойства, судя по вашей … – А вот здесь Юзик сбился и явно с самого нехорошего в сторону Фомы слова.

И, конечно, Фома будет от него требовать договорить то, что от него решил тут скрыть так провокационно.

– Судя по чему? – жёстко так спрашивает Фома.

– Что в вас прошла вся неуверенность и растерянность, которые сопровождали вас всё время во время выбора колец. Что и подвигло меня сейчас к выводу о том, что вы сделали для себя выбор. – Вполне резонно объясняет Юзик.

– Что за чертовщина происходит с этими кольцами?! – уже по выходу из ювелирного салона себя вопросил Фома, оставив Юзика в недоумении насчёт своего окончательного решения с кольцами, а не с кольцом, как он до прихода сюда думал. – И как это понимать, когда ты сам ничего не помнишь из такого, что с тобой по заверению других лиц происходило, настаивая перед самим собой на другой интерпретации этого события, тогда как всё те же лица утверждают обратное? – начал составлять для себя Фома загадки для ума, достав для рассмотрения и убеждения себя в чём-то кольцо.

– А второе получается, что находится у Анжелы Дмитриевны. – Сделал интересный для себя вывод Фома. – И тогда спрашивается, с кем из них я приходил в салон? – перепрыгнув ступеньку в этой логической цепочке в виде некой связи между Аллой и Анжелой Дмитриевной, Фома решил так кардинально поставить вопрос и себя озадачить. Типа вот такая жёсткость постановки вопроса мобилизует его умственные силы и то, что затерялось в памяти, всплывёт наружу.

Но чего-то ничего не всплывает и не вспоминается из того, чего он не только не помнит, а уверен в том, что точно не было. Но тогда как объяснить ещё эти утверждения Юзика о покупке им двух колец, и нахождение одного из них на пальце руки Анжелы Дмитриевны. Только одним, Юзик с Анжелой Дмитриевной находятся в сговоре. – Но на хрена?! – а вот это в Фоме уже восклицает отчаяние от непонимания происходящего. Он не видит во всём этом логики, то есть моста между началом и конечной целью, не зная обеих этих точек логической цепочки. Хотя может тут и нет никакого логического моста, а все действуют сумасбродно и спонтанно, как бог на душу положит (или покладёт?), и нет никому никакого дела до него, всего лишь попутчику в своих жизненных утверждениях.

– Но она мне отчётливо указывала на это кольцо, как предмет некой между нами связи. – Всё же не может согласиться Фома с теорией систематизации жизненного пространства с помощью броуновского движения, подчинённого эгоистическому характеру личного самоутверждения всех его участников.

– Если всё же всё это принять за факт, то почему интересно, я для Аллы выбрал это кольцо, – посмотрев на кольцо в своих руках, спросил себя в очередной раз Фома, – а для Анжелы Дмитриевны кольцо Соломона? – И это очень интересный на самом деле вопрос для Фомы. И он имеет своё решение. – Наверное, по причине того, что носитель вручаемого кольца должен отвечать его характеристикам. Анжела Дмитриевна отвечает за что-то проходное в моей жизни, и тогда надпись на кольце: «Всё пройдёт», с внешней стороны, и «И это тоже» с внутренней, вполне соответствует всему тому, что она в качестве себя представляет. А вот Алла должна была отвечать за мои душевные и сердечные представления… А почему я так странно сказал, она должна представлять? – вдруг себя ловит на слове Фома, растерявшись от такого рода рассуждений отстранения себя от самого себя, и людей с кем он связан в жизненном пространстве своего существования, а через них и с самим собой.

– А это ведь тогда многое объясняется из того, что я не могу сам себе объяснить. – Приходит к неожиданной мысли Фома, теперь видя своё выпадение из памяти в деле приобретения колец другим взглядом. – Но если путь сердца в лице Аллы был для меня отвергнут, то, что значит тот путь, который представляет Анжела Дмитриевна? – с новым видением происходящего с собой, через взгляд понимания системности судьбоносности, где тебе предлагается для твоего жизненного вписывания в систему жизнеобеспечения свой путь предначертанности, посмотрел на всё с собой происходящее Фома. – Надо забрать у неё кольцо. – Приходит к вот такому удивительному выводу Фома.

– А что насчёт Аллы? – а вот этот вопрос был задан не самим, а только отчасти Фомой, в котором часто имеет свой голос, его внутренний голос. Который обязательно воспользуется растерянностью Фомы, чтобы вставить своё слово, как сейчас.

– А что насчёт Аллы? – не понял сам Фома.

– Ты её забудешь? – интересуется с каким-то внутренним подвохом внутренний голос Фомы.

– А зачем мне её помнить? – ни на шаг не приблизился к пониманию того, что от него требуют Фома.

– Ты разве забыл, что она часть решаемого тобой уравнения, и значит, её игнорировать не получится. – Умеет всё-таки внутренний голос заставить Фому с собой считаться.

– И что ты предлагаешь? – вопрошает Фома, частично догадываясь, к какой провокации хочет его подтолкнуть этот, ни капельки нет в нём разумного голос. Сейчас будет требовать отстоять своё поруганное этой её вероломностью достоинство. – А как? – начнёт неутешительно насмехаться над Фомой его внутренний голос, становящийся в такие моменты оглушающим в нём всё разумное гласом. – То ты ещё спрашиваешь! Ха-ха. Сейчас же и немедленно возвращаешься к тому кукольному домику, где они с Логином предаются даже не познаванием друг друга, а они и сблизились между собой только по одной причине, по причине сделать свою переоценку за счёт тебя.

– Как за счёт меня? – ещё спрашивает недалёкий на мстительность понимания некоторых людей Фома.

– Очень даже просто. – Продолжает усмехаться внутренний голос, и следуя логике самим же собой созданных событий, начинает объяснять недалёкому уму и сердцу Фомы причинно следственные связи между им, Аллой и названным другом Логином. Где Логин для того-то и назвался для него другом, чтобы под прикрытием этой версии своего для него значения, иметь доступ и право на этот доступ к вероломному сердцу Аллы. Которую он выведет на чистую воду своей характерной похотливости и сластолюбия, под самым лёгким предлогом, обещания сладкой жизни, где он, выведя её из состояния всех видов обязательств перед Фомой, приведёт её в тот загородный домик, чтобы в нём поставить точку в ваших отношениях. – И за всё это ты, Фома, не будь на месте Логина такого как он друга, должен быть ему благодарен за то, что он открыл твои глаза на истинную сущность Аллы.

Что же насчёт самой Аллы. То она следовала не путём своего похотливого сладострастия заложенного в ней её природой, как можно было предположить поверхностным умом того же Логина, с одной точки зрения смотрящего и представляющего женский ум, а она следовала своему личному предназначению, на который ей открыл глаза гуру Соло, который ей сказал, что она только через потерю самого для себя дорого (кольца в том числе) сможет обрести саму себя. И если насчёт кольца легко прочитывается с ним действия, то насчёт тебя, Фома, пришлось импровизировать с Логином, совсем тебе не другом, раз он готов сразу всё к её ногам бросить, только стоило ей поманить его пальчиком, с заманчивыми предложениями на его кончике.

И если вы, Фома, верите в любовь, как написано было на кольце, то вас не остановят в своей решимости быть с нею навсегда на ты и вместе вот такие типы, как Логины, и то, что они с собой несут в вашу жизнь.

– Так что Фома поспешайте, чтобы успеть не дать им перешагнуть ту самую черту, которая… Да уже поздно! – отмахивается и одновременно безнадёжно опускает руки Фома, перебивая свой внутренний голос, который всегда крепок задним умом. – И они уже всего добились из того, чего добивались в результате этой встречи. – Тяжко вздыхает Фома, с трудом себя сдерживая от того, чтобы не начать ещё больше себя расстраивать представлениями того, как легко и сладостно его обманывать. Чему, а именно философским рассуждениям на эту тему, пуская дым из сигарет в потолок, как раз и возможно, что именно сейчас предаются в своей неге Логин падла и Алла …опустим верные в её сторону эпитеты возмущённого разума Фомы.

И что самое удивительное и потрясшее разум Фомы, всё-таки не сдержавшегося от своего исступления в сторону представления всего того, что за его спиной проделывали Логин с Аллой, так это то, с какой откровенностью они подошли к обману прежде всего его, Фомы, а затем друг друга.

– А знаешь, что нас на самом деле больше всего связывает? – мечтательно так выпустив дым из сигареты, задался вопросом в потолок Логин, кому видимо интересней заострить внимание Аллы на чём-нибудь паскудном, – раз мы предаёмся греху, то было бы логично поговорить о всяком пошлом и греховном, о чём я, как честный человек, прямо и говорю, ничего не скрывая, – чем ещё на чём-то.

Ну а Алла, по всей видимости нашедшая в Логине родственную душу, она также как и он любит что-нибудь острое и за гранью морали �