Тень прошлого

ГЛАВА 1. УТРО НА ВЕНЕРЕ-4

Часть 1. Яблоня

Лин проснулась от запаха яблок.

Этот запах был везде – в простынях, в волосах Зака, в воздухе, который влетал в открытое окно вместе с утренним туманом. Он пах детством, домом, чем-то таким родным, что у неё каждый раз сжималось сердце.

Она открыла глаза.

Потолок их спальни был всё тем же – деревянные балки, которые Игнат собственноручно выстругивал сорок лет назад, когда они только начинали строить этот дом. На балках до сих пор остались его метки – кривые зарубки, которыми старый механик отмечал этапы работы. «Здесь спать будут», «Здесь я чуть не убился», «Здесь Дилла ругалась, потому что я криво прибил».

Лин улыбнулась.

Рядом заворочался Зак. Он всегда просыпался тяжело, будто выныривал из глубокого океана. Сначала всхрапывал, потом начинал шарить рукой по постели в поисках жены, а найдя – прижимался и затихал ещё на минуту.

– Ты спишь? – шепнула Лин, хотя знала ответ.

– Мммм?

– Яблоки поспели.

– Мммм.

– Надо собирать.

– Пусть висят.

– Зак.

– Лин.

Она повернулась к нему. Он лежал с закрытыми глазами, но на губах уже играла улыбка – та самая, мальчишеская, от которой у неё до сих пор подкашивались колени, хотя прошло двадцать лет.

– Ты притворяешься, – сказала она.

– Я пытаюсь досмотреть сон, где ты молодая и голая бегаешь по поляне.

– Я и сейчас молодая.

– Ты самая молодая из всех старых женщин, которых я знаю.

– Спасибо, – фыркнула Лин и ткнула его локтем в бок. – Вставай, герой-любовник. Дети встанут, увидят нас в постели, опять будут морщиться.

– Пусть морщатся. Мы им жизнь дали. Имеем право на разврат.

– Зак!

Он наконец открыл глаза. Серые, с крапинками, всё те же, что и в первый день их встречи. Посмотрел на неё долгим, жадным взглядом, от которого Лин захотелось спрятаться под одеяло и одновременно – прижаться к нему всем телом.

– Ты всё ещё красивая, – сказал он.

– Ты всё ещё врёшь.

– Никогда не врал.

Она знала, что это правда. Зак вообще не умел врать. Когда пытался – у него начинали дёргаться уши, и это было так смешно, что все сразу понимали: механик что-то темнит.

Лин провела рукой по его щеке. Щетина кололась – значит, вчера опять забыл побриться. Морщин прибавилось, особенно вокруг глаз. И седина на висках стала гуще, заметнее.

Но для неё он всё равно был тем самым парнем, который двадцать лет назад смотрел на неё, как на чудо, и не верил своему счастью.

– Я люблю тебя, – сказала она просто.

– Я знаю, – ответил он. – Иди сюда.

Она придвинулась. Он обнял. За окном шумел ветер, где-то далеко лаяла собака, пахло яблоками и утром, и жизнью, такой обычной и такой драгоценной.

– Мам! Пап! Вставайте!

Дверь распахнулась. В комнату влетела Айра.

Лин и Зак даже не дёрнулись. За двадцать лет родительства они привыкли к тому, что дети врываются в самые неподходящие моменты.

– Мы не спим, – спокойно сказала Лин.

– Я вижу, что не спите. Вы обнимаетесь. Фу.

– Айра, – вздохнул Зак, – тебе шестнадцать. Ты уже должна понимать, что родители имеют право обниматься.

– Имеют. Но не при детях.

– Ты ворвалась сама.

– Потому что срочно! – Айра топнула ногой. – Там Арэн опять подрался! А Мика закрылся в лаборатории и не выходит третьи сутки! А Игнат с Диллой ругаются так громко, что весь посёлок слышит! А Кор прислал сообщение, что хочет видеть совет! А у нас яблоки гниют!

Лин и Зак переглянулись.

– Кофе сначала, – сказал Зак. – Потом апокалипсис.

– Пап!

– Кофе, – повторил он. – Или я не встаю вообще.

Айра закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства. Развернулась и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

– Она в тебя, – заметил Зак.

– Она в нас обоих, – поправила Лин. – Упрямая, как я. Шумная, как ты.

– Значит, пропала.

– Значит, красавица.

Они полежали ещё минуту. Потом Лин решительно встала, накинула халат (старый, Игнатов ещё, перешитый Диллой раз десять) и подошла к окну.

Венера-4 просыпалась.

Посёлок раскинулся внизу, на склоне холма. Белые домики с красными крышами, мастерские, школы, теплицы. Люди уже выходили на улицу – кто-то нёс ведро с водой, кто-то вёл детей в школу, кто-то просто стоял и смотрел на восход.

Солнце поднималось медленно, золотя верхушки деревьев. Вдали синел лес, где жили Древние, а ещё дальше, у горизонта, блестело море.

– Красиво, – сказал Зак, подходя сзади и обнимая за талию.

– Каждый день смотрю и не могу насмотреться.

– А я на тебя не могу насмотреться.

– Льстец.

– Правдолюб.

Она повернулась к нему, поцеловала быстро и выскользнула из объятий.

– Иди спасай сыновей. Я к старикам.

– Удачи. Там, наверное, уже трупы.

– Игнат бессмертный. Он умрёт только в день конца света.

– А Дилла его воскресит, чтобы доругаться.

Они рассмеялись и разошлись – каждый на свою войну.

Часть 2. Война Игната и Диллы

Дом Игната и Диллы стоял на краю посёлка, у самого леса. Лин всегда думала, что они выбрали это место специально – чтобы ругаться и никому не мешать. Хотя ругались они так громко, что их было слышно даже в центре.

Ещё издали Лин услышала знакомые голоса:

– Я тебе в последний раз говорю, старая перечница: не брал я твои отвёртки!

– А кто брал? Дух лесной? Пришельцы?

– Может, ты сама их куда задевала! У тебя память – как у рыбы!

– У меня память лучше, чем у тебя, маразматик!

– Кто маразматик? Я?!

– Ты!

– Да я…

Лин толкнула дверь и вошла.

Игнат стоял посреди мастерской, сжимая в руках гаечный ключ, как оружие. Дилла – напротив, с разводным ключом наперевес. Между ними валялись какие-то железки, болты, гайки и – о ужас – рассыпанные по полу отвёртки.

– Мир сошёл с ума? – спросила Лин, садясь на табуретку.

– Да! – рявкнули оба хором.

– Из-за отвёрток?

– Это не из-за отвёрток! – Дилла ткнула пальцем в Игната. – Он вчера полез чинить генератор сам! В его возрасте! Без меня!

– Я чинил генераторы, когда тебя ещё не было на свете! – заорал Игнат.

– Меня не было, потому что я ещё не родилась, идиот! А сейчас я есть, и я волнуюсь!

– Не надо за меня волноваться!

– А я волнуюсь!

– А я не просил!

– А я всё равно волнуюсь!

– Женщины, – Игнат закатил глаза к потолку, как будто призывал богов в свидетели, – они с ума сойдут когда-нибудь?

Лин смотрела на них и чувствовала, как сжимается сердце.

Они были старые. Очень старые.

Игнату – восемьдесят семь. Он всё ещё ходил, всё ещё работал, но двигался медленнее, говорил тише, и руки иногда дрожали. Дилле – восемьдесят пять. Она держалась лучше, но тоже сдавала: зрение уже не то, спина болит, по ночам не спит.

Лин помнила их другими. Помнила, как Игнат таскал её на плечах, когда она была маленькой. Как Дилла учила её готовить и ругалась, когда Лин всё портила. Как они встретили её после первой миссии – оба в слёзах, оба с распростёртыми объятиями.

Они были её семьёй. Единственной семьёй, которую она знала после смерти матери.

– Игнат, – мягко сказала Лин. – Дилла права. Ты должен был позвать меня или Зака.

Игнат сразу сник. Отложил ключ, сел на ящик, уставился в пол.

– Я не хочу вас напрягать, – буркнул он. – Вы молодые, у вас дети, жизнь… А я старый хрыч, только и делаю, что мешаюсь.

– Ты – не мешаешься.

– Мешаюсь. Дилла вон вся извелась из-за меня.

– А ты не лезь, куда не просят, и не буду изводиться! – фыркнула Дилла, но без злости.

Лин подошла к Игнату, села рядом на корточки, заглянула в глаза.

– Слушай меня, старый ворчун. Ты – наша семья. Ты и Дилла. Вы – бабушка и дедушка для моих детей. Для Тиа. Для Арэна, Мики, Айры. Вы – те, кто вырастил меня. Если с тобой что-то случится… я этого не переживу. Понял?

Игнат молчал долго. Потом поднял глаза – и Лин увидела в них слёзы.

– Понял, командир, – хрипло сказал он. – Буду звать.

– Точно?

– Точно.

– Обещаешь?

– Обещаю, – он шмыгнул носом. – А теперь иди отсюда, не позорь старика.

Лин улыбнулась, встала, поцеловала его в лоб. Потом подошла к Дилле, обняла.

– Спасибо, что ты есть.

– Иди уже, – проворчала Дилла, но обняла в ответ крепко-крепко. – За ним присмотрю.

– Я знаю.

Лин вышла, прикрыв дверь. За спиной сразу же раздалось:

– Ну что, допрыгался? Доволен?

– А ты вообще молчи, наседка!

– Я тебе покажу наседку!

Лин улыбнулась и пошла к дому.

Жизнь продолжалась.

Часть 3. Драка под яблоней

Зак нашёл сыновей под яблоней.

Арэн сидел на траве, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. На скуле красовался свежий синяк, рубашка была порвана. Мика стоял в трёх метрах, делая вид, что читает книгу, но видно было – злится.

Вокруг уже собралась небольшая толпа зевак – соседские дети, пара стариков, даже собака прибежала поглазеть.

– Расходимся, – коротко бросил Зак. – Представление окончено.

Народ неохотно разбрелся. Собака осталась.

Зак сел на траву рядом с Арэном. Помолчал. Потом спросил:

– Рассказывайте.

Молчание.

– Я сказал – рассказывайте.

– Он идиот, – выплюнул Арэн. – Опять назвал меня тупым солдафоном.

– А он – безмозглый вояка, который не видит дальше своего носа, – отозвался Мика, не поднимая глаз от книги.

– Я защищаю посёлок!

– Я его развиваю!

– Без защиты развитие – это просто куча книжек!

– А без развития защита – это просто куча мяса с оружием!

– Вы оба правы, – устало сказал Зак. – И оба – идиоты.

Сыновья замолчали. Даже собака, кажется, вздохнула.

Зак посмотрел на старшего. Арэн – восемнадцать лет, уже выше отца на полголовы, шире в плечах. Каждый день тренируется у Кора, спит и видит себя великим воином. Упрямый, горячий, не терпящий несправедливости. В мать.

Потом перевёл взгляд на младшего. Мика – восемнадцать (близнецы, ёлки-палки, как они умудрились быть такими разными?), худой, в очках, вечно с книгой или кристаллом. Лучший ученик Весты, гений, каких поискать. Спокойный, рассудительный, но внутри – стальной стержень. Тоже в мать.

– Вы братья, – тихо сказал Зак. – У вас одна кровь. Одна мать. Один отец. Если вы не сможете защищать друг друга, кто защитит вас?

– Он первый начал, – буркнул Арэн.

– Ты обозвал меня слабаком.

– Потому что ты не умеешь драться!

– А ты не умеешь думать!

Зак встал. Подошёл к стене дома, на которой висел старый, выцветший рисунок, сделанный Айрой лет десять назад. Поманил сыновей пальцем.

– Смотрите.

Они подошли, встали рядом. На рисунке была вся семья: Лин, Зак, Тиа (тогда ещё подросток), Игнат, Дилла, Кор, Веста и они – маленькие, смешные, держатся за руки. Айра нарисовала себя в центре – с короной на голове.

– Это мы, – сказал Зак. – Все, кого мы любим. Все, кто нас любит. Это – ваша защита. Ваша сила. А вы грызётесь, как щенки.

Арэн и Мика молчали. Потом Арэн протянул руку. Мика посмотрел на неё, помедлил секунду, пожал.

– Извини, – буркнул Арэн.

– И ты извини.

– Мир?

– Мир.

Зак вздохнул. Опять помирились. До следующего раза.

– Ладно, – сказал он. – Марш умываться. Через час совет у Кора. Мать будет.

Сыновья ушли. Собака, потеряв интерес к происходящему, потрусила за ними.

Зак остался один под яблоней. Сорвал яблоко, откусил. Кислое. Как жизнь.

Часть 4. Девочка на крыше

Айра сидела на крыше дома и смотрела на звёзды.

Хотя какие звёзды – утро, солнце встало, небо голубое, ясное. Но она всё равно их видела. Чувствовала. Слышала.

Это началось год назад. Сначала тихо, как далёкая музыка, которую слышишь краем уха, но не можешь разобрать мелодию. Потом громче, отчётливее. Теперь звёзды говорили с ней почти постоянно.

Они не использовали слова. Скорее – образы, чувства, воспоминания, которых у неё никогда не было. Айра видела чужие планеты, чужие войны, чужие смерти. Чужие надежды.

И ещё – она чувствовала опасность.

Где-то там, далеко-далеко, за пределами галактики, что-то просыпалось. Что-то тёмное. Что-то голодное.

– Можно с тобой?

Айра обернулась. На крышу лез Мика. Весь чумазый, с синяком под глазом (новым, только что от Арэна), в руках – книга и яблоко.

– Ты чего такой грязный?

– Арэн пытался меня убить.

– Опять?

– Мы помирились.

Мика уселся рядом, откусил яблоко, задумчиво посмотрел в небо.

– Красиво, – сказал он.

– Ага.

– Ты опять на звёзды смотрела?

Айра промолчала. Но Мика не был бы Микой, если бы отстал.

– Ты слышишь их, да?

– Что?

– Звёзды. Ты слышишь их.

Айра замерла.

– Откуда ты знаешь?

Мика пожал плечами:

– Я учёный. Я наблюдаю. Ты смотришь на небо не так, как все. Ты слушаешь.

Айра молчала долго. Мика не торопил – жевал яблоко, листал книгу, ждал.

– Да, – наконец сказала она. – Слышу.

– И что они говорят?

– Что-то приближается.

Мика перестал жевать.

– Что именно?

– Не знаю. Оно далеко. Очень далеко. Но оно большое. И оно идёт сюда.

– К нам?

– Не знаю. Может, просто мимо. Но я чувствую – оно нас ищет.

Они помолчали. Внизу, во дворе, Арэн уже колотил грушу, отрабатывая удары. Где-то лаяла собака. Пахло яблоками и утром.

– Маме скажешь? – спросил Мика.

– Не знаю. Она… она столько пережила. Я не хочу её пугать.

– А если это правда опасно?

– Тогда скажу.

– Когда?

– Когда пойму точно.

Мика кивнул. Посмотрел на сестру долгим, изучающим взглядом.

– Знаешь, ты странная.

– Знаю.

– Но я тебя люблю.

– Я тебя тоже, умник.

Они сидели на крыше, брат и сестра, и смотрели на небо. Звёзды молчали. Солнце поднималось выше.

Где-то далеко, за пределами галактики, открылись глаза.

Часть 5. Короткое замыкание

Лин шла через посёлок, и люди здоровались с ней. Кто-то кивал, кто-то махал рукой, кто-то подбегал с вопросами.

– Лин, у нас в теплице урожай плохой, что делать?

– Лин, Древние просят ещё кристаллов для обучения, дадите?

– Лин, дети опять на озеро убежали, разрешите?

– Лин, Лин, Лин…

Она отвечала, улыбалась, кивала, но думала о своём. О звёздах. Об Айре, которая в последнее время стала какой-то отстранённой. Об Игнате, который сдаёт на глазах. О Коре, который просил срочный совет.

– Мама!

Лин обернулась. К ней бежала Тиа.

Двадцать лет прошло, а Лин каждый раз при виде старшей дочери перехватывало дыхание. Тиа была так похожа на неё саму в молодости – та же стать, тот же взгляд, та же улыбка. Только волосы темнее, и характер спокойнее.

– Тиа? Ты же должна была вернуться через неделю!

– Изменились планы, – Тиа подбежала, обняла мать крепко-крепко. – Соскучилась.

– Я тоже, – Лин отстранилась, вгляделась в лицо дочери. – Что случилось?

– С чего ты взяла?

– Я твоя мать. Я всё вижу.

Тиа отвела глаза. Помолчала. Потом тихо сказала:

– Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– Сейчас?

– Лучше сейчас. Потом совет у Кора, потом ещё что-нибудь. А это… это важно.

Лин кивнула. Взяла дочь за руку, повела к дому.

По дороге встретили Зака. Он шёл от яблони, жевал второе яблоко, вид имел задумчивый.

– О, Тиа вернулась! – обрадовался он. – Привет, дочь!

– Привет, пап.

– Всё хорошо?

Тиа и Лин переглянулись.

– Нет, – сказала Лин. – Иди с нами.

Зак перестал жевать. Посмотрел на жену, на дочь, нахмурился и молча пошёл следом.

Часть 6. Голос из прошлого

Они сидели на кухне. Лин заварила чай – травяной, любимый Зака. Тиа крутила в руках кружку, не пила.

– Рассказывай, – тихо сказала Лин.

Тиа глубоко вздохнула. Достала из-за пазухи кристалл – маленький, тёмный, пульсирующий слабым светом. Положила на стол.

– Мы были в системе Омега-9, – начала она. – Обычный разведывательный рейд. Ничего особенного. Старая система, мёртвая, никого…

– Но?

– Но там были руины. Древняя база. Мы решили проверить.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Там была Тень.

Зак напрягся. Лин замерла.

– Напала?

– Нет. Она… она ждала. Стояла и смотрела. Как будто узнавала.

– Тень не может узнавать, – тихо сказал Зак. – Тень – это просто зло. Просто голод.

– Я знаю. Но эта была другой.

Тиа взяла кристалл, активировала. В воздухе возникла голограмма – запись с корабля.

Тёмный зал. Руины. И в центре – чёрная субстанция, живая, движущаяся. Она пульсировала, перетекала, принимала разные формы. Иногда в ней проступали очертания – руки, лица, глаза.

– Смотрите, – Тиа увеличила изображение.

На секунду тьма сформировалась в фигуру. Человеческую фигуру. Мужчина, смотрит прямо в камеру. И…

– Он улыбается, – выдохнула Лин.

– Да.

– Этого не может быть.

– Я знаю.

Зак смотрел на запись, и руки его дрожали.

– Что это значит?

– Я не знаю, – Тиа выключила кристалл. – Но там есть ещё кое-что.

Она достала второй кристалл – больше, ярче.

– Мы нашли это на базе. Оно лежало в самом центре, защищённое полем. Когда я взяла его в руки, оно… оно заговорило.

– Что оно сказало?

Тиа посмотрела матери в глаза. Взгляд был тяжёлым, взрослым, недетским.

– Оно сказало: «Отдай это Лин. Моей дочери. Я жду её».

В кухне повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.

Лин сидела, не двигаясь. Лицо её побелело.

Зак взял её за руку – пальцы были ледяными.

– Это шутка, – хрипло сказала Лин. – Чья-то жестокая шутка.

– Я проверила, – тихо ответила Тиа. – Кристалл древний. Ему тысячи лет. И он… он пахнет тобой.

– Чем?

– Не знаю, как объяснить. У каждого кристалла есть своя… энергия. Свой отпечаток. Этот кристалл – твой. Или того, кто тебе очень близок.

Лин смотрела на кристалл. Маленький, тёмный, пульсирующий. Он словно дышал. Словно ждал.

– Я должна его активировать, – прошептала она.

– Лин, – Зак сжал её руку. – Мы не знаем, что там.

– Я должна знать.

Она протянула руку. Коснулась кристалла.

И мир взорвался.

Часть 7. Голос из прошлого

Она стояла в темноте.

Нет, не в темноте – в пустоте. Вокруг не было ничего – ни звёзд, ни планет, ни звука. Только тишина, такая полная, что звенело в ушах.

– Здравствуй, дочка.

Лин обернулась.

Перед ней стоял мужчина. Молодой, красивый, с тёплыми глазами и улыбкой, от которой хотелось плакать. В нём было что-то до боли знакомое – те же скулы, тот же разрез глаз, та же линия губ.

Как у неё.

– Кто ты? – спросила Лин, хотя уже знала ответ.

– Ты знаешь.

– Это невозможно. Ты погиб. Тысячи лет назад.

– Я не погиб, – мужчина шагнул ближе. – Я ждал.

– Ждал? Чего?

– Тебя.

Он протянул руку. Лин отшатнулась.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ты моя дочь. Моя кровь. Моё сердце.

– У меня нет отца. Он умер до моего рождения.

– Твоя мать так сказала? – в голосе мужчины послышалась боль. – Вера… она не хотела, чтобы ты знала. Боялась за тебя. Но я жив. Все эти годы я ждал. Знал, что однажды ты придёшь.

– Откуда?

– Потому что я чувствую тебя. Всегда чувствовал. Каждый твой шаг, каждый вздох, каждую победу, каждую потерю. Я гордился тобой. Всегда гордился.

Лин молчала. Слёзы текли по щекам – она даже не заметила, когда начала плакать.

– Зачем ты звал меня?

– Я должен сказать тебе правду. О том, что случилось на самом деле. О войне. О Тени. О Первых. О том, что я создал.

– Ты создал Тень?

– Нет. Я создал оружие против Первых. Но оно вышло из-под контроля. Тень – это моя ошибка. Моя вина. И я должен её исправить.

– Как?

– Ты должна прийти ко мне. На базу. В Омегу-9. Там я всё объясню. Там я передам тебе ключ.

– Какой ключ?

– Ключ к победе. Настоящей победе. Ключ к уничтожению Первых навсегда.

Мужчина шагнул ближе. Теперь он стоял совсем рядом – можно было коснуться.

– Я люблю тебя, Лин. Я всегда любил тебя. Прости, что меня не было рядом. Прости, что не защищал. Прости, что не видел, как ты росла. Но я здесь. Сейчас. И я прошу тебя – поверь мне. Приди. Дай мне шанс стать твоим отцом. Хотя бы на один день.

Лин смотрела в его глаза. Глаза, которые смотрели на неё с любовью. Настоящей, отцовской, такой, какой она никогда не знала.

– Я приду, – прошептала она. – Обещаю.

Мужчина улыбнулся. И исчез.

Тьма рассеялась.

Лин открыла глаза.

Она сидела на кухне. Зак держал её за руку. Тиа стояла рядом, бледная, встревоженная. На столе лежал кристалл – тёмный, спокойный, будто ничего и не было.

– Лин? – тихо позвал Зак. – Ты как?

Она посмотрела на него. Потом на дочь. Потом снова на кристалл.

– Это мой отец, – сказала она. – Он жив. И он ждёт меня.

ГЛАВА 2. ВОЗВРАЩЕНИЕ ТИА

Часть 1. Корабль приближается

Тиа стояла у обзорного иллюминатора и смотрела, как Венера-4 медленно растёт впереди.

Зелёный шар, окутанный белой дымкой облаков. Знакомый до последней трещинки на коре, до последнего изгиба береговой линии. Дом.

– Красиво, – раздалось за спиной.

Она не обернулась. Голос она узнала бы из тысячи – низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, от которой у неё каждый раз мурашки бежали по коже.

Лейт.

– Красиво, – согласилась Тиа. – Особенно после трёх месяцев в чёртовой пустоте.

– Вы не любите пустоту, капитан?

– Я люблю, когда есть на что смотреть.

Он подошёл ближе. Встал рядом – так, что их плечи почти соприкасались. Тиа чувствовала тепло его тела, запах озона и металла, который всегда сопровождал Древних, и старалась не дышать слишком глубоко.

– Три месяца, – тихо сказал Лейт. – Долгий рейс.

– Самый долгий в этом году.

– И самый удачный.

– Благодаря вам, Лейт. Вы отличный первый помощник.

Он усмехнулся – едва заметно, уголками губ:

– Только первый помощник?

Тиа промолчала. Сделала вид, что не расслышала. Или не поняла. Хотя поняла всё.

Лейт ждал. Он умел ждать – Древние вообще терпеливые, для них пара десятилетий как для людей пара месяцев. Но в его глазах, когда он смотрел на неё, было что-то очень человеческое. Что-то, от чего у Тиа внутри всё переворачивалось.

– Мы скоро сядем, – сказала она, меняя тему. – Проверьте готовность экипажа.

– Есть, капитан.

Он отступил на шаг. Потом добавил тихо, почти шёпотом:

– Я рад, что мы вернулись. Не потому, что устал от полётов. А потому, что здесь вы – другая. Здесь вы улыбаетесь.

И ушёл, прежде чем она успела ответить.

Тиа смотрела на удаляющуюся спину и думала о том, что через пять минут посадка, через час она увидит маму, а через два – снова сделает вид, что между ней и Лейтом ничего нет.

Потому что капитан и подчинённый – нельзя.

Потому что она боится.

Потому что последний раз, когда она кого-то полюбила, тот погиб.

– Капитан! – крикнул связист. – Нас вызывают с планеты. Разрешение на посадку получено.

– Принято, – ответила Тиа, отворачиваясь от иллюминатора. – Заходим на посадку.

Корабль вздрогнул, меняя курс. Венера-4 приближалась.

Три месяца вдали от дома. Три месяца без мамы, без папы, без яблоневого запаха. Она так скучала, что сейчас готова была разреветься, как девчонка. Но она капитан. Капитаны не плачут.

– Мама! – всё-таки закричала она и побежала к выходу.

Часть 2. Встреча

Лин бежала к посадочной площадке так, как не бегала уже много лет.

Сердце колотилось где-то в горле, ноги несли сами, ветер свистел в ушах. За спиной она слышала тяжёлый топот Зака, лёгкие шаги Айры, приглушённые голоса Арэна и Мики, которые на бегу продолжали спорить о чём-то своём.

– Мама, подожди! – кричала Айра.

– Не могу!

– Она всегда так, когда Тиа прилетает, – запыхавшись, объяснял Зак детям. – Прямо с ума сходит.

– А ты?

– А я бегу следом и радуюсь, что она ещё так быстро бегает в свои сорок семь.

– Пап, ты сексист.

– Я реалист, дочь.

Корабль уже садился – огромная серебристая машина, покрытая шрамами космических полётов, царапинами от метеоритов, следами давних боёв. Тиа любила старые корабли. Говорила, что у них есть душа.

Лин добежала до площадки за секунду до того, как трап коснулся земли. Остановилась, пытаясь отдышаться. Схватилась за бок.

– Старею, – выдохнула она.

– Ты? – Зак подбежал, обнял за талию. – Ты вечная, как эти горы.

– Горы сыплются.

– А ты нет.

Трап опустился. Из корабля начали выходить члены экипажа – усталые, загорелые (насколько можно загореть в космосе), улыбающиеся. Кто-то махал встречающим, кто-то сразу бежал обниматься с родными.

А потом показалась Тиа.

Лин замерла.

Дочь шла по трапу – прямая, красивая, в своей капитанской форме, с нашивками за выслугу лет и боевые заслуги. Волосы собраны в тугой пучок, взгляд уверенный, спокойный. Настоящий капитан дальнего плавания.

Но когда она увидела мать – лицо её изменилось. Исчезла официальная маска, появилась та самая улыбка, которую Лин помнила с детства. Открытая, тёплая, родная.

– Мама!

Тиа сбежала по трапу (чуть не упала, но удержалась) и бросилась в объятия Лин.

Они обнялись так крепко, что, казалось, кости хрустнули. Лин вдыхала запах дочери – космос, металл, какой-то особый одеколон, и ещё что-то неуловимо родное, что бывает только у твоих детей.

– Я скучала, – шепнула Тиа.

– Я тоже, дочка. Я тоже.

– Три месяца. Самый долгий рейс.

– Я считала дни.

– Я знаю.

Они стояли, обнявшись, и весь мир вокруг перестал существовать. Люди проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то плакал от встречи, кто-то тащил багаж – а они стояли и не могли оторваться друг от друга.

– Эй, – раздался голос Зака. – А меня кто-нибудь обнимет?

Тиа оторвалась от матери, посмотрела на отца. Улыбнулась.

– Пап, иди сюда.

Они обнялись втроём. Зак, как всегда, шутил:

– Капитан, разрешите представиться: ваш отец, механик, муж вашей матери и просто красивый мужчина. Три месяца без вас – это было невыносимо. Кто мне чинил генератор? Кто со мной спорил о тактике боя? Кто…

– Пап, ты дурак.

– Знаю. Но ты меня любишь.

– Люблю.

Подбежали дети. Арэн и Мика – солидно, по-взрослому (обнялись, похлопали по спине). Айра – со всей своей шестнадцатилетней непосредственностью: повисла на шее у сестры, зажмурилась.

– Тиа! Тиа! Тиа!

– Привет, малышка.

– Я уже не малышка!

– Для меня всегда будешь.

Айра отстранилась, посмотрела на сестру серьёзно:

– Ты что-то привезла?

– Что именно?

– Не знаю. Что-то важное.

Тиа на секунду замерла. В глазах мелькнуло что-то – тревога? страх? – но она быстро взяла себя в руки.

– Привезла. Вечером расскажу.

Лин, стоявшая рядом, всё заметила. Всё поняла.

– Пойдём домой, – сказала она. – Там поговорим.

Часть 3. Лейт знакомится с семьёй

Они уже пошли к выходу с площадки, когда Тиа вдруг остановилась и обернулась.

– Лейт! Иди с нами. Лейт был со мной в рейсе, он и прилетел. Мой первый помощник.

Из тени корабля вышел высокий мужчина. Древний – это было видно сразу по осанке, по плавности движений, по глазам цвета старого серебра. Красивый. Спокойный. С лёгкой улыбкой на губах.

– Моя семья, – представила Тиа. – Мама Лин, папа Зак, братья Арэн и Мика, сестра Айра. А это Лейт. Мой первый помощник.

– Очень приятно, – Лейт слегка поклонился. – Я много слышал о вас.

– Мы о вас – ничего, – прямо сказал Зак, оглядывая парня с ног до головы. – А должны были?

– Пап, – предостерегающе сказала Тиа.

– Что? Я просто интересуюсь. Первый помощник, значит. Древний. Красивый. Смотрит на мою дочь так, будто она – последняя вода в пустыне.

– Зак! – Лин ткнула мужа локтем в бок.

– Что? Я правду говорю.

Лейт улыбнулся ещё шире:

– Ваша дочь – замечательный капитан. Я горжусь тем, что служу под её началом.

– Только служите?

– Пап! – теперь уже Тиа покраснела. – Прекрати.

– Ладно-ладно, – Зак поднял руки. – Молчу. Но глаз с вас не спущу.

Айра смотрела на Лейта во все глаза. Она чувствовала в нём что-то особенное – не просто Древнего, а кого-то очень древнего. Очень сильного. Очень… доброго.

– Вы долго живёте? – спросила она вдруг.

– Айра! – одёрнула Лин.

– Ничего страшного, – Лейт повернулся к девочке. – Да, я живу давно. Очень давно. Но такие встречи, как сегодня, заставляют чувствовать себя молодым.

– Вы чувствуете мою сестру?

Повисла тишина.

Лейт посмотрел на Айру долгим, внимательным взглядом. Потом тихо сказал:

– Ты чувствуешь больше, чем другие. Да?

Айра кивнула.

– Это дар. И проклятие одновременно. Береги его.

Они пошли к дому. Лейт – рядом с Тиа, но на почтительном расстоянии. Айра – чуть позади, наблюдая. Зак – сзади, буравя спину первого помощника подозрительным взглядом.

– Он мне не нравится, – шепнул он Лин.

– Ты просто ревнуешь.

– Конечно, ревную! Она моя дочь!

– Ей тридцать пять, Зак.

– И что? Для отца дочь всегда пять лет.

Лин вздохнула. Мужчины…

Часть 4. Семейный обед

Дом наполнился шумом.

На большом столе, который Дилла когда-то собственноручно сколотила (и он до сих пор стоял, хоть и слегка перекошенный), появились яблоки, пироги, овощи, мясо, травяной чай, настойки, варенье – всё, чем богата Венера-4.

Лин хлопотала у плиты. Зак помогал нарезать хлеб (криво, но от души). Айра накрывала на стол. Арэн и Мика, забыв о ссоре, наперебой расспрашивали Тиа о полёте.

– А правда, что в системе Альциона есть разумные облака? – спросила Айра, присаживаясь рядом.