Период десятый Столица и село

Евгений Орлов

Серия: Как всё было, почему так стало, и что грядёт

Кубань

2026 год

Предисловие

Эта книга на первый взгляд может показаться рядовым продолжением изложения происходящего в стране в новых условиях, анализом поступков и чувств тех героев, биографии которых отражены в предыдущих «Периодах».

Однако описанное время оказалось настолько значимым для наших народов, так повлияло на ситуацию в мире того времени, и оказалось таким важным для понимания происходящего сейчас, и даже может оказать влияние на выбор будущего нашей цивилизации, что я её обозначаю как определяющую.

А описанное видение будущего и пророчества моего Учителя, на мой взгляд могут, и должны стать объединяющей силой для сплочения наших народов. Потому как его оценки способны сформировать мощную идеологическую базу для этого. Ведь реализация его разработок способна обеспечить прорыв в нашем развитии.

Поэтому эта книга может и должна стать востребованной для всех неравнодушных.

Село

На этот раз Трофимовы категорически настаивали, чтобы мы устраивались где-нибудь недалеко от них. Тоня требовала, чтобы я сначала поехал в Грачёвку, где они приобрели себе половину дома под дачу, и попытался там найти работу.

Утверждала:

– Там сразу от дороги поля начинаются. И за деревней куда ни пойдёшь – поля и леса, поля и леса. Значит, им агрономы нужны.

Володя уточнял:

– Грачёвка – просто одна из нескольких деревень, входящих в большой совхоз «Тарутинский». Не знаю, само знаменитое Тарутино входит в его состав или нет. Но владения совхоза тянутся от Белоусово и до этого Тарутино, точно знаю. А управляют совхозом из птицефабрики под Белоусово. Поэтому тебе туда следует ехать, если захочешь попробовать устроиться поближе к нашей даче.

В совхозе директор долго и воодушевлённо рассказывал, как при формировании совхоза пришлось комплектовать кадры за счёт тех, кого в преддверии Олимпиады власти выселяли из Москвы за сто первый километр. Но теперь сто километров уже не считаются приличным расстоянием. А расположение совхоза рядом с Варшавским и Киевским шоссе, близость к станциям Обнинск и Балабаново превратили его в престижное место. Сейчас уже половину населения, входящего в состав совхоза деревень, составляют московские дачники и переселившиеся из отдалённых мест, поэтому недостатка в кадрах у совхоза теперь нет.

Пришлось наступить на больную мозоль, чтобы повысить свои шансы. Заявил, что я имею богатый опыт внедрения арендных отношений, и что до этого работал в Пыталовском районе, который власти объявили показательным в деле внедрения аренды. Я отлично знал, что на регионы оказывается мощное давление по внедрению аренды. А местные власти требуют от предприятий перехода на такие отношения, но привыкшие и приспособившиеся работать по старинке боятся любых перемен. А согласившиеся на попытку внедрить новшества не знают, как их встроить в сложившуюся практику.

Моя хитрость дала мгновенный результат.

Мареев оживился и заявил:

– Нужно было сразу об этом сказать. Вакансий подходящих для твоего уровня у нас нет. Но давай подумаем, как сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. У нас главным агрономом совхоза считается Лазарев, но его, из-за проживания в Белоусово, не устраивает, что работать приходится в Истье, где расположены совхозные поля. А в Истье мы заканчиваем строительство коттеджа на две квартиры. Поселим твою семью в этом коттедже, а Лазареву найдём занятие здесь. Только пока придётся потесниться в торговке. Там сейчас две комнаты освободилось. Езжай посмотри всё сам. Если понравится, пиши заявление.

Понимал, что удача мне сопутствовала только благодаря давлению власти вообще и райкома партии в частности на руководителей хозяйств по внедрению аренды. Поэтому и заранее предчувствовал, что, если решу внедрять в совхозе арендные правила, это опять вступит в конфликт с тем, как привыкли управлять процессами здесь.

В торговке под жильё был выделен второй этаж. На первом этаже были магазин, столовая и почтовое отделение. Мы поселились в двух соседних комнатах. Соседями были скотник Вирясов с грачёвской фермы и агроном отделения Фасхудинов. Жены их не работали, потому что у каждого было по одному малолетнему ребёнку. Таня тоже, естественно, не пошла работать, так как у нас было трое детей.

Возлагал огромные надежды на посещение Президиума ВАСХНИЛ. Нашёл в справочнике телефон приёмной рассказал секретарше Президента академии, что я много делал для благоустройства той территории, на которой родился и жил Никонов, и что знаком с друзьями его молодости, и что у меня есть предложения по сельскому хозяйству, которые должны его заинтересовать. Она обещала доложить всё Александру Александровичу и предложила перезвонить ей на следующий день. Встречу Никонов назначил на вечер понедельника.

В ожидании приёма с незакрывающимся от восторга и изумления ртом, сопровождаемый уборщицей, осматривал великолепие отделки лестничных спиралей, галерей, зала и других атрибутов убранства бывшего дворца князей Юсуповых. Особенно понравились изразцы печей, которые бережно сохранили ещё с тех времён, когда дворец отапливался печами.

Через полчаса меня пригласили в кабинет Президента. Ответив на мое приветствие, хозяин кабинета предложил присесть к маленькому столику, приставленному к его рабочему столу, и сам тоже сел напротив. Нам подали чай. Хотя я был всецело поглощен целью своего визита, все же обратил внимание на божественный аромат приготовленного на травах чая.

Кабинет не отличался помпезностью, можно было назвать его даже скромным. Александр Александрович тоже был прост и внимателен. Такая обстановка принесла спокойствие, и мне удалось хоть и коротко, но довольно обстоятельно изложить свои взгляды и предложения. Зная о расположении Никонова к Воробьеву, старался не затрагивать своих взаимоотношений с руководством Пыталовского района. Основной упор делал на положения философии Ахроматизма. Рассказывал о том благотворном перерождении психологии людей, которое мне доводилось наблюдать при внедрении элементов ахроматических отношений в Горьковской области. Доказывал, что постижение сути Ахроматизма способствует возникновению условий для бесконфликтных отношений людей внутри государства, и поможет устранить конфликты между государствами и между нациями, и даже между религиями. Подчеркивал актуальность своих предложений и, зная об его дружеских отношениях с Генеральным секретарём ЦК КПСС, настойчиво просил, чтобы он вовремя одной из своих частых встреч с Горбачевым рассказал ему об этих идеях.

Никонов не торопил меня. Надо сказать, что и я не злоупотреблял его временем, а он вопреки своей загруженности, проявил истинное гостеприимство, поэтому от этой встречи у меня оставались самые приятные воспоминания.

Александр Александрович объяснил мне, что Михаил Сергеевич сейчас простужен и ни с кем в эти дни не встречается. Сейчас генсек всецело поглощён разработкой нового договора о союзном государстве, но мои предложения могут оказаться полезными именно в свете тех преобразований, которые партия планирует осуществить в стране. А сам Никонов сейчас сидит «в подполье», уединившись на даче, и готовит срочные материалы для ЦК.

Тут же он написал записку Петрикову, назвал его своим помощником, в которой просил вникнуть в суть тех моих предложений, которые касались сельского хозяйства. Заверил, что мои идеи по новым отношениям в обществе и новым способам организации он хорошо усвоил и пообещал обязательно рассказать о них при первой же встрече с Горбачёвым.

Ту папку с изложением особенностей Ахроматизма и перечнем практических результатов применения разработок, которую я приготовил для передачи Михаилу Сергеевичу, он брать у меня отказался. Заявил, что в окружении Горбачёва установлен твёрдый порядок, запрещающий передачу любых документов от посторонних, через людей близких к Генеральному секретарю. Но ещё раз заверил, что мой рассказ его впечатлил, идеи понравились, и он непременно поделится этими мыслями с Михаилом Сергеевичем.

Был уже поздний час, я понимал, что злоупотребляю временем такого высокопоставленного деятеля и уже собирался распрощаться, как в кабинет шумно ворвался пожилой, худощавый мужчина, одетый не по-современному.

Он громко поздоровался и обратился к Никонову на ты:

– Решил заглянуть к тебе на твой знаменитый чай, но думал не застану в такое позднее время. Оля сейчас заварит для меня тоже и подаст без сахара.

Никонов представил меня и пояснил, что пришедший академик Терентий Семёнович Мальцев. Я с волнением рассказал им, как заступаясь за меня во время защиты диплома, в связи с утверждением необходимости нестандартного подхода при подкормке растений минеральными удобрениями, директор Рамонского института свёклы, приводил пример именно Мальцева, предложившего нетрадиционный способ зяблевой обработки земель, помогающего предотвратить ветровую эрозию на целинных землях. Рассказал и о том, как студентом в ходе практики на целине использовал методику Мальцева на вспашке. Пояснил, что хотя у нас там и не было специальных плоскорезов, но мы пахали плугами без отвалов и в результате получали эффект, похожий на рекомендуемый подход. Потом осмелел и даже спросил у Мальцева, почему он и в городе обут по-деревенски:

– Терентий Семёнович, раньше мы тоже и в городе, и в селе ходили в сапогах. И теперь ходить по вспаханному полю в ботинках, а тем более в туфлях, неудобно. Но в город являемся в туфлях. А Вы не отступаете от традиций даже в Москве, в Президиуме ВАСХНИЛ.

Он пояснил:

– Молодой человек, ты правильно заметил, что по полю в туфельках если вздумаешь форсить, так земли в них набрать сможешь не щепотку, а даже с горсть. Но скажу я вам, они и в городе мне удобней ботинок. Портяночки льняные и в холод не дают замёрзнуть, и в жару ноги не потеют. Да и привычка наверно сказывается. К тому же, я старик, и в сапогах кажусь и себе и людям подтянутей, и моложе, – улыбнувшись заявил он.

Мне очень хотелось продолжить общение в компании таких знаменитых людей, но понимал, что у них есть личные темы и поспешил распрощаться.

С Петриковым мы беседовали уже на следующий день. Официально он не числился помощником, а состоял на какой-то другой должности, но судя по его заявлениям, имел большой вес и большие возможности. Я вручил ему проект устава акционерного предприятия ахроматического типа, и он пообещал изучить его в течение двух дней. Однако, этот срок несколько раз нарушился в связи с тем, что его жене пришло время ехать в роддом. Несмотря на гору отцовских хлопот, он выбрал время для встречи со мной. Чувствовалось, что устав прочитан им полностью. Он пожурил меня за включение в устав положений, определяющих как второстепенные отношения предприятия с партийными органами, с молодежными организациями, с профсоюзами. Хотя тут же согласился, что производственные показатели, экономика предприятия и забота о повышении социальных условий сотрудников, несомненно, являются очень важными.

Советовал:

–

Держали бы Вы свое философствование по отношениям с этими организациями в своей голове, а на бумагу не вносили. Зачем Вам лишние проблемы по партийной линии?

Договорились, что мои предложения по сельскому хозяйству, будут рассмотрены на заседании совета Президиума по приоритетным направлениям развития науки. Определили дату и время обсуждения, назначили место. Мне он посоветовал подготовить краткий доклад минут на 10-15. В поведении Петрикова сквозили сплошные забота, внимание и обходительность. Он сразу же предложил свою помощь в обработке моих предложений до такого вида, в котором они смогут привлечь внимание академии. По поводу философской базы моих предложений рекомендовал участие в диспутах, например, в госуниверситете и даже гарантировал свою помощь в их организации.

К обговоренному сроку я вновь приехал в Москву и без опозданий явился в помещение совета, где намечали заседание. С полчаса бродил по коридору. Узнал, что в это время заседание совета не может состояться, так как отсутствуют почти все члены совета, что никто никого не предупреждал о заседании. Наконец, появилась председатель совета, но она тоже не слышала ничего о предстоящем заседании. Потом прошла в свой кабинет молодая женщина, которая в прошлый мой приезд присутствовала при части нашего разговора с Петриковым.

Она узнала меня, поздоровалась и сообщила, что обсуждение всё же состоится. Мы вместе с ней пошли опять к председателю совета. Там она объяснила своей начальнице, что на сегодня Петриковым назначено обсуждение предложенного мной устава. Та поинтересовалась, читал ли его хоть кто-нибудь из сотрудников, и моя спутница назвала какую-то фамилию. Вызвали еще одного молодого человека, видимо того, который прочитал материал. На мой вопрос, когда же состоится совет, взявшая надо мной шефство сотрудница объяснила, что рассматривать мою работу будут не на формальном заседании совета, а только присутствующие здесь и Петриков, который скоро придет. Тогда я попросил начинать обсуждение.

Судя по тому, как мне объяснили, что без Петрикова нельзя начинать обсуждение, и по тому, как в дельнейшем все реагировали на его замечания, убедился, что он действительно является ближайшим помощником президента ВАСХНЛ.

В своем докладе я сначала уточнил, что проект устава хоть и предусмотрен конкретно для создания ахроматических предприятий, но позволяет развивать внутри такого предприятия любые формы организации производства, например, такие, на мой взгляд, прогрессивные, как полный хозрасчет между отдельными подразделениями предприятия, работу арендных и подрядных коллективов, развитие крестьянских индивидуальных хозяйств на основе аренды или на личном подворье. Подчеркнул при этом, что главными здесь являются не формальные способы организации производства, а новые взаимоотношения подразделений внутри предприятия.

Отметил, что мои предложения призваны помочь усилиям Правительства и соответствуют предложенному уставу Госагропрома. Только желающие организовать производство на предлагаемых мной условиях коллективы или отдельные лица брали бы во владение в первую очередь только убыточные и низкорентабельные хозяйства, от которых и сам Госагропром не чает избавиться, потому что они задерживают развитие высокорентабельных, отвлекая их прибыль для погашения долгов у убыточных.

Остановился на отличительных особенностях акций, как ценных бумаг, в предлагаемом мной варианте акционерного предприятия, от акций, применяемых в зарубежной практике.

Подробно и на примерах объяснил неизбежное обретение акционерами чувства полноты личной ответственности за все безвозмездно переданное в коллективное владение имущество предприятия, при строго обязательном приобретении равного для каждого действительного члена предприятия пакета акций.

При этом, пришлось долго объяснять, что будущим акционерам, как правило не имеющих в наличии достаточных средств на приобретение пакета акций, придётся приобретать их путем оформления беспроцентного внутрихозяйственного кредита. Такая особенность предусматривается уставом и уравнивает в правах и богатых, и малообеспеченных.

Рассказал о том, что, получив разрешение заниматься любой коммерческой деятельностью, кроме деятельности отнесенной к монополии государства, акционерное предприятие обязано будет строжайше гарантировать обеспечение продажи государству по государственным закупочным ценам, без надбавок, сельскохозяйственной продукции в определенном госзаказом количестве и качестве.

Особенно их удивило то, что устав предполагал обязательное кабальное возмещение акционерным предприятиям недопоставленного количества сельхозпродуктов или снижение качества их в сравнении с заданными. Вплоть до обеспечения закупок недопоставленного количества продукции, заявленного качества у других производителей для гарантии выполнения своих обязательств.

Я объяснял эти особенности заботой о нуждах страны и утверждал, что новые отношения делают участников процесса патриотами, хотя материально они будут ещё и мотивированы возможностью заниматься другой выгодной деятельностью, кроме сельскохозяйственной.

Удивило их, как мне показалось, и мое предложение в дальнейшем государству перевести отношения с бюджетом всех сельскохозяйственных и не только сельскохозяйственных предприятий на взимание рентной платы за использование государственной земли, которое я включил в устав из-за своих споров с Праустом и Воробьёвым, предлагающих «под одну гребёнку» взымать арендную плату и с трудящихся на землях мелиорированных с развитой дорожной сетью, и с трудящихся на переувлажнённых, заболоченных участках с низким плодородием и с затруднённым доступом к ним, в то время как даже дилетанты понимали, что земельные участки имеют разную ценность. Но поскольку по существующим законам земля является государственной собственностью, её нельзя выставлять на продажу, как одежду на рынке. В таком случае разницу в состоянии можно будет регулировать различием в рентной плате за использование земли.

После моего доклада все, начиная с Петрикова, в нескольких словах высказались о том, что устав не может быть одобрен. Все замечания высказывались по одинаковой схеме – считаю, что этого и вот этого допускать нельзя.

Нельзя и все! Без никакой аргументации того, почему нельзя. Как драчливый петух, я постоянно вскакивал, спрашивал – почему нельзя, если это выгодно, а это удобно?

Дискутировал со мной в основном Петриков. Мое недоумение он хладнокровно парировал тем, что не они пришли ко мне со своими идеями, а я к ним. И поскольку желаю получить мнение ВАСХНЛ, то они его и высказывают. А я настырничал и добивался от присутствующих, чтобы мне назвали те причины, по которым устав не может быть одобрен, хотя бы в качестве основы. Тогда Петриковым при поддержке присутствующих были выдвинуты обвинения в том, что мной предлагается фактическая экспроприация убыточных колхозов и совхозов рабочими и что воротилы теневой экономики смогут отмывать свои деньги на таком предприятии, которому для самофинансирования позволено будет заниматься не только сельскохозяйственной деятельностью, что я предлагаю элементы капитализма, практически бесплатно отдав в собственность отдельным гражданам имущество колхозов и совхозов, предлагаю создавать сельских капиталистов, вроде прежних кулаков-мироедов, с которыми успешно боролась советская власть. А наша страна сейчас социализм укрепляет именно в его противостоянии капитализму.

Я доказывал ошибочность их заключения об экспроприации и убеждал, что государство не проиграет, а выиграет, если дельцы теневого бизнеса будут делать свои инвестиции не в наркотики, не в проституцию, а легально в сельское хозяйство. Конечно, не потому, что им нравится производство продовольствия, а потому, что им это выгодным станет. Зато такой подход мгновенно стимулирует сельское хозяйство, так как на селе хватает опытных кадров, но недостаточно средств.

Убеждал, что впервые предлагается программа выгодная для вложения средств всем, кто их имеет именно в наше, не самое передовое, сельское хозяйство для его модернизации.

Решили, что проект устава они одобрить не могут, так как это документ слишком конкретный. Но если я предложу им просто принципы новой организации сельхоз производства, то совет их всесторонне рассмотрит.

Когда вышли из кабинета, Петриков опять заговорил о том, что без помощи знающих правила и способы представления научных материалов, мне не обойтись. Я сразу вспомнил о его обещании и попросил помочь с диспутом в университете. Но тут мой доброжелатель стал невнятно и пространно объяснять, что не может запятнать свое честное имя рекомендацией человека, который дискредитировал себя в районе, прославленном на всю страну.

Эти его слова мгновенно прояснили и отсутствие членов совета на заседании, и настрой Петрикова во время обсуждения, и реакцию на мои предложения других участников. Стало понятным, что Никонов успел переговорить или с Воробьёвым, или с его тестем, с которым был дружен с детских лет, и, видимо, дал соответствующее распоряжения Петрикову.

Несмотря на это, принципы новой системы организации производства я описал и сдал материал в совет. Через полтора месяца мои бумаги вернулись ко мне по почте, и в них я не встретил ни пометок, ни резюме.

Управляющим отделения Истье был Рыженко. Он с женой и детьми жил в такой же квартире, какую обещали и нам. Их коттедж сдали в прошлом году. Мы с ним быстро подружились. Они переехали в Подмосковье из Оренбуржья. Двумя семьями. Его друг Шардт, работающий заместителем директора, стал и мне другом.

Рыженко познакомил меня и с особенностями совхозной жизни. Ведущей отраслью совхоза была птицефабрика. Сельское хозяйство считалось второстепенным, и на его показатели в совхозе не обращали внимания, поэтому работать можно было «спустя рукава». Под большим секретом и даже через честное слово, что не разболтаю, он открыл мне главную интригу управления.

Мареев будет оставаться в должности до тех пор, пока не выйдет на свободу некто Зуев. Этот Зуев согласился взять на себя вину в каком-то неприглядном деле, в котором были замешаны многие руководители района. За это ему гарантировали должность директора «Тарутинского», и сейчас совхоз регулярно обеспечивает его всем необходимым для комфортного пребывания в заключении.

Помня, что попытки применения копачёвских предложений всегда «выходили мне боком», решил пока не начинать никаких перемен, а с помощью Евгения Стефановича пока углубиться в изучение особенностей новой организации и способов управления, в постижение теории Ахроматизма.

Собирался пробовать популяризировать идеи перемен в нашем обществе, добиваться внимания к моим предложениям по привлекательности вложений в аграрные дела и, благодаря доступности и близости к столице, помогать Копачёву, подбирая нужные ему материалы в «ленинке», в которую я успел оформится читателем.

Но Николай Семёнович видимо мечтал удержаться у власти, надеялся заслужить дополнительные преимущества в райкоме путём внедрения пропагандируемой свыше аренды и торопил меня с нововведениями. Пришлось начинать перемены и здесь.

Механизаторы, оба агронома, инженер и механик отнеслись с интересом и одобрением предложенного мною. А я, пользуясь признанием того, что являюсь знатоком тонкостей арендных отношений, сразу же предложил организацию, управление, оценку вклада каждого в решение общих задач и распределение денежного вознаграждения по копачёвским рекомендациям.

Пока была зима, все оставались на прежней оплате и при прежней организации. Но Мареев уже отрапортовал в район, что в Истье создается арендный коллектив, что с началом весенних полевых работ будет подписан договор арендного подряда и коллектив получит самостоятельность.

Я, не спеша, разработал технологические карты и приготовил все расчёты для договора. Предлагая копачёвские разработки, взял за основу опыт Лугового и примеры из Пыталовского района.

В стране стала модной тема продовольственной безопасности, а предлагаемые мной меры законодательного характера, на мой взгляд, гарантировано обеспечивали прорыв в развитии этой отрасли. Для реализации предложений пробовал добиться встречи с Вепревым – председателем комиссии Верховного Совета СССР по аграрным вопросам и продовольствию.

Таню беспокоили и даже раздражали эти мои усилия и связанные с ними надежды. Она допытывалась:

–

Неужто ты до сих пор веришь, что кто-нибудь из тех, кто

у власти, решит прекратить демонстрацию преданности своим богам? Ты же сам говоришь, что они там все повязаны одни с другими, и каждый молится своему из тех, кто выше. Пусть твои предложения будут не то, что важными, а важнейшими и то – никто из них не захочет рисковать. Вдруг не угодит своему всевышнему и все, чего удалось достигнуть, потеряет!

–

Пойми ты, Вепрев именно из тех людей, кто в избранное общество попали неожиданно, с самых низов. Он в Москву, конечно, с высокой должности попал, – разъяснял я ей. – Но до этого же у него мои масштабы были. Он и по образованию агроном и тоже, как я, совхозом руководил.

–

Когда других учишь, так сразу распишешь, как из грязи в князи попадают. А когда сам хвастаешься за своего Вепрева, как утопающий за соломинку, так куда и ум девается.

– Тань, сколько раз тебя просил не стриги всех под одну гребенку. Ты же знаешь, что меня обижает и бесит твое пристрастие сходу подхватывать все телевизионные лозунги, не вникая в их содержание. Сегодня все кричат, что представители аппарата сплошь подонки – и ты вместе с ними. Среди всех полно всяких. Среди самых простых и бесправных полно подонков, а среди самых высоких, конечно же, немало вполне честных и добросовестных.

–

Знаешь, я уже как эти юмористы из телевизора. В то, что подонков полно среда простых верю, а в то, что честные есть среди высокого руководства не верю.

– Опять ты за старое, – злился я, – по-твоему в магазинах работают только те, кто ворует, а в судах исключительно взяточники? Прямо хоть запрещай тебе политику по телику смотреть!

– Пойми, я вполне серьезно говорю. Прежде чем встречаться с этим Вепревым, ты бы хоть узнал, как он в депутаты прошел. Люди если его выделили из двух или там из трех кандидатов, то тогда хоть какая-то надежда есть, что он человеком окажется. А если он как твой "идеальный” Воробьев, был назначен в депутаты, то и время терять нечего. Только лишний раз опозоришься, или опять раздразнишь до того, что вновь придерутся к чему-нибудь так, что не расхлебаешь.

– До чего же ты наивна. Неужто ты думаешь, что Горбачев, когда готовили списки депутатов от партии, знал, что в Пыталово показухой занимаются, что инициативу давят, а не поощряют. По-твоему, выходит он все знал, но специально включил Воробьева, чтобы этим его подкупить и заставить поддерживать себя, а не тех, кто другое предлагает. Да он уверен был, что Воробьев отличный парень, что он поощряет любую инициативу, что результатов нет у района по какой-то объективной причине, а не из-за его неверных представлений.

– Не я, а ты наивен, как ребенок, – повысила голос Таня. – Ты по себе посуди. Директором работал и вроде бы все знал, что в совхозе делается, совхоз ведь не страна. Да тебя твой же друг Такаев, если хотел, запросто вокруг пальца обводил. Вспомни, сам же рассказывал, как он лапши тебе на уши навешал про краску, а потом во всех хуторах вокруг и заборы, и туалеты красили нею.

–

Это называется спутать божий дар с яичницей.

–

Не перебивай меня, – еще громче затараторила она. – В политике я спорить с тобой не берусь, но в жизни ты хуже Игоря разбираешься. Я тебе о чем говорю? Конечно, Горбачев не знает, что в Пыталово делается – это не совхоз, а страна. Но Воробьева-то рекомендовали ему друзья, не по рекомендации же своих врагов он включил его в список. Может быть, его, как ты считаешь, Никонов рекомендовал – это безразлично. Зато Горбачев всегда может рассчитывать на то, что Воробьев поддержит любые его затеи, а на любые другие предложения не прореагирует. Такие как Воробьев, отлично понимают, почему их выдвинули и, будь уверен, никогда и ни в чем не подведут своих заступников. Все эти человеческие принципы, о которых ты твердишь все время, им до лампочки. Вепрев, если он тоже чей-то выдвиженец и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Даже если не за год будешь обещать страну продуктами обеспечить, а как Христос тремя хлебами и двумя рыбами в один день всех накормишь и еще двенадцать корзин на экспорт останется – он и бровью не поведет!

–

Только бабы на базаре криком правоту доказывают, а мы вроде бы в комнате. Тише кричи. Сейчас соседи в стенку стучать будут, – пытался я остудить Танин запал.

–

Ты бы лучше попросил помочь тех, кто еще не пролез к власти, но рвется к ней и вес уже имеет, – сбавляя голос, продолжала она. – Лучше бы к Ельцину пробился. Раз его самого все время кусают, то он и другого быстрей поймет.

–

Потому и не иду к тем, кто в межрегиональной группе, что опасаюсь, а вдруг они действительно там тоже, как ты мне сейчас про Ельцина сказала, просто к власти рвутся. Скорей всего, ты права, но заявлять с таким апломбом как ты, не зная, что у человека на уме, никто не должен. Никто ведь не знает, истинно ли кто печётся о благе людей или использует эти слова чтобы пробраться на вершину власти.

–

При чем тут я? Я их и фамилии толком не запомню. Просто слушаю, что ты мне рассказываешь про все это. А потом уже сама соображаю, что к чему. Но я в то, что ты мне говоришь, верю, а ты мне наполовину только веришь. Когда говорю тебе, что обманет нас дед соседский и не продаст смородины, ты соглашаешься сразу. Если ж я убеждаю тебя не к Вепреву идти, а к Ельцину, то ты будешь смеяться над моими призывами до тех пор, пока не увидишь, как Вепрев начихает на все твои старания. А потом опять будешь затылок чесать.

–

Понимаешь, Тань, боюсь я, чтобы опять не использовали во вред людям то, что я предлагаю на пользу им. Ведь Евгений Стефанович не зря предупреждал, что успехи от применения его разработок могут использовать не на благо всей страны, а для личного обогащения. И этим скомпрометируют метод. А если оппозиционеры только на словах беспокоятся о благах народа и на деле просто стремятся к власти, то они не станут помогать мне, а даже помешают. Стремясь убрать прежних, они не станут добиваться той выгоды, которую сулят мои предложения, потому что это будет на руку тем, кто у власти. Похоже некоторые из них сейчас стараются даже навредить стране и людям, чтобы нагадить властям.

Она с удивлением глянула на меня и, пожимая плечами, спросила:

–

Думаешь, опять в переделку попадешь? Пану дерутся,

а у холопов чубы будут трещать.

–

Даже в очевидных ситуациях от такой драки вред вместо пользы получается. Возьми Иванова с Гдляном. Разоблачали тех, кто государство обворовывал, кто руководству страны пыль в глаза пускал. Казалось бы, чем не святое дело? И народу явно на пользу, и тем, кто у власти в стране выгодно, и тем, кто в оппозиции о благах людей печется не во вред. Но не тут-то было. Лишь только оппозиция записала деятельность группы себе в актив и стала афишировать результаты расследования, выставлять их признаки порока всех без исключения представителей аппарата и чуть ли не как закономерность социализма – стоящие у власти сразу же затормозили работу следователей. Видимо, испугались дальнейших обобщений от описания всяких кобр на золоте. А потом быстренько нашли или выдумали весомые нарушения у самих следователей. Вот тебе и результат. Хоть если смотреть на все с твоей колокольни, то и тем, и другим выгодно было устранение недостатков. Но в попытках удержать власть или её завоевать польза людям не является главным. Поэтому я и решил, что лучше уж ничего не добиться, чем давать лишнюю возможность для разжигания вражды. Копачёв ведь подчеркивает, что только если высшая власть одобрит предложенное и поддержит, только тогда гарантирован успех.

–

Ну, а если Вепрев помогать тебе станет то, что, драки не будет?

– Не будет. Если предложения решат использовать те, кто стоят сейчас у власти, то их начинания может и вызовут какую-то критику, но мешать практическому применению не будет никаких оснований. Могут на местах ерепениться те, кому на больной мозоль наступают. Но это уже мелочи, вроде мышиной возни. Помнишь, как Мангушев отговаривал Тамару от подряда тем, что ей и постирать будет некогда и как она ему отбрила по-русски, когда раскусила, что ей это выгодно и интерес у неё появился. А от моих предложений выгода не только простым людям, но и для мафиози всяких, про каких по телеку рассказывают, и для кооператоров новых. Им ведь заманчиво будет вкладывать денежки в законные дела, а не в криминал, да еще иметь при этом солидные барыши. Это им станет и выгодным, и не потребуется прятаться от милиции и ОБХСС.

Чтобы добиться встречи с Вепревым затемно вставал с тем, чтобы с первой электричкой приехать в Москву до начала заседаний сессии Верховного Совета. После нескольких неудачных попыток мне всё же удалось получить номер служебного телефона и договориться через секретаря о встрече с ним.

Аркадий Филимонович поставил условие, чтобы мои предложения были заранее отпечатаны, так как у него нет времени для продолжительного разговора. Решив, что предложу ему журнальный вариант своей статьи, я тем не менее по телефону добился от него согласия на пяти-семиминутный разговор, чтобы пояснить некоторые особенности и привлечь его внимание к главным моментам.

Продолжить чтение