Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

Игорь Рябчук

МИРЫ УШЕДШИХ БОГОВ

Роман-трилогия.

КНИГА ВТОРАЯ. ИМПЕРИЯ ВАНАРОВ

Глава 1

В кают-компании стояла гнетущая тишина. Никто не знал, как реагировать на увиденное.

Черты лица обезьяны напомнили мне иллюстрацию из индийского эпоса «Рамаяна». Часть воинов армии царя Рамы называли ванарами – народом разумных обезьян. Их возглавлял легендарный Хануман, изображения которого часто встречались в этой книге.

– Ванар! – Кажется, я сказал это вслух, чем привлёк внимание огромной человекоподобной обезьяны.

– Манушья, ты говоришь на нашем языке? – сказала обезьяна, глядя на меня.

Она обратилась ко мне на языке, в основе которого был санскрит. Приходилось немного додумывать, но смысл был понятен. Манушья – так в древности называли людей, от имени великого прародителя Ману.

– Да.

– Тогда скажи остальным, чтобы раздевались и по одному выходили в коридор.

Я перевёл сказанное ванаром, чем сильно озадачил всю команду.

– Откуда ты знаешь обезьяний язык? – зло спросил капитан.

– Это почти чистый санскрит, я его в институте учил.

– Удобно получается.

Слова капитана прозвучали угрожающе. Все начали послушно раздеваться до трусов и по одному выходить в коридор. Я вышел последним. Увидев меня, ванар ткнул пальцем мне в грудь и спросил:

– Что это?

– Упавита, шнур.

– Откуда он у тебя?

– Учитель дал.

– Ты что, двиджа?

В древности двиджами называли брахманов – высшую касту индийского общества. Я не был им по рождению, но отрицать это при наличии шнура было бы странно и нелогично. Пришлось согласиться.

– Да, двиджа. Читаю на нём Гаятри-мантру.

У ванара чуть челюсть не отвисла. Удивление сменилось озадаченностью.

– Так не бывает: ты дикарь, двиджа – только ванар!

– Прости, но у нас тоже есть двиджа. Не хочу спорить, уважаемый воин, но это правда. Двиджа обязан говорить правду.

Моя речь повергла его в ещё больший ступор.

– Скажи, ты употреблял в пищу плоть животных?

– Нет. С рождения – никогда.

Ванар, почесав голову рукой в перчатке, растерянно посмотрел на неё, будто только сейчас вспомнил, что на нём надет боевой скафандр.

– Скажи своим соплеменникам, чтобы шли за мной. Ты пойдёшь последним. И оденься.

Я поднял с пола комбез, футболку, быстро оделся, обулся. Выйдя в коридор, я ощутил на себе ненавидящие взгляды. Теперь меня считают предателем. На душе стало противно, но деваться было некуда. Передав приказ ванара, я встал в конце этой бесштанной шеренги и поплёлся за остальными, глядя на босые ноги идущего впереди Бади. В воздухе стоял сильный запах горелой резины, пластика, металла, как после работы дисковой пилы.

Пандус грузового трюма был открыт. Спустившись по нему, мы увидели, что находимся в хорошо освещённом трюме чужого корабля. Здесь стояла большая клетка с круглыми стальными прутьями, как для перевозки крупных диких животных. Экипаж послушно зашёл внутрь, а мне путь преградил ванар.

– Ты пойдёшь со мной, – сказал он.

Решётка с лязгом захлопнулась. Земляне вздрогнули, полуобнажённые, испуганные, они выглядели жалко. Я снова почувствовал себя неловко из-за полученных привилегий – уж лучше бы вместе со всеми в клетку, чем так. Ванар махнул рукой, и я последовал за ним.

В рубке он усадил меня в кресло. Пока ванар снимал и вешал скафандр в шкаф, я осмотрелся. В каждой детали здесь ощущалась надёжность, мощь и даже красота. Вместо привычных блеклых голограмм использовались встроенные мониторы. Все системы дублировались механическими органами управления, даже был настоящий штурвал с приборной доской. Рубка корабля находилась под прозрачным бронекуполом, отсюда открывался завораживающий вид на космическое пространство.

Без скафандра ванар казался не таким огромным, ростом чуть выше меня. Но вот мускулатура была выдающейся, бугры мышц перекатывались под облегающим костюмом. Однако мой взгляд привлекло не его могучее телосложение, а длинный хвост. Я не мог отвести от него взгляд и глупо пялился на венчавшую его пушистую кисточку. Ванар улыбнулся, обнажив белоснежные зубы с четырьмя большими клыками: два сверху и два снизу. Его руки почти не отличались от человеческих, разве что кожа была чуть темнее. Растительность на лице отсутствовала. Волосяной покров начинался только на скулах и возле ушей, но потом образовывал пышную тёмную гриву. Ванар тоже рассматривал меня.

– Ты один захватил наш корабль? Не было абордажной команды?

– Вы слабые, а ваша техника примитивная. Это несложно – как у ребёнка игрушку отобрать.

– Почему ты отделил меня от остальной команды?

– Я не могу причинить вред двидже или совершить насилие над ним. Таков закон.

– Что будет с остальными?

– Не мне решать. Сдам трофеи и пленных на пограничной станции – там разберутся.

– А я смогу вернуться на Землю?

– Мне жаль, но это исключено. Не знаю, какая судьба ждёт человека, подобного тебе, в нашей империи, но вернуться в зону карантина тебе никто не позволит. Прими волю судьбы и не тешь себя пустыми надеждами. Вновь увидеть близких шансов нет.

– Может быть, ты что-нибудь слышал о расе чангов? Они очень похожи на людей.

С того момента, как попал на корабль ванара, я надеялся, что это приведёт меня к родной планете Таи. Задав важный для меня вопрос, я замер в ожидании ответа.

– Нет, я не слышал о таких существах. Теперь моя очередь задавать вопросы. Ты был пленником на том корабле?

– И да, и нет. Сначала был членом команды, а потом повздорил с капитаном и оказался в камере.

– Что тебя ждало дальше?

– Думаю, меня бы убили. Во всяком случае, именно это было в планах капитана и старшего помощника – я подслушал их разговор.

– Очень хорошо! – почему-то обрадовался ванар. – Ты умеешь носить одежду двиджей? Не каждый сможет так намотать на себя кусок ткани, чтобы потом свободно ходить и не остаться голышом в самый неподходящий момент.

– Да, но с собой у меня её нет.

– Надо сделать. Я хочу показать тебя командиру, но мне никто не поверит, если ты будешь одет в обычную одежду. И ещё – можешь называть меня Ангада.

– А ты меня – Ишан.

– Даже имя как у двиджи. Очень хорошо!

Ангада принёс простыни разных цветов.

– Тебе надо выбрать подобающий цвет, самый уважаемый – вот этот. – Он указал на апельсиновый. – Но его может носить только тот, кто принял обет монашества и соблюдает целибат.

– Я не женат, но и монахом не являюсь.

– Очень жаль. Это сильно повысило бы твою важность в глазах моего начальства.

– Если этот цвет самый уважаемый, давай выберем его.

– Не стоит идти на обман. Но ты можешь прямо сейчас дать обет монашества – я буду свидетелем. Никто не станет вдаваться в детали. Программа распознания лжи пропустит твои слова как правдивые. Что думаешь?

Предложение звучало заманчиво. Раз уж мне не суждено вновь увидеть Таю, лучше стать монахом. Опять же астролог говорил, что у меня не будет семьи…

– Ангада, в твоём присутствии я клянусь всю оставшуюся жизнь соблюдать целибат. Обещаю как монах не вступать в половые отношения и не заключать брак.

– Хорошо сказано, Ишан. Отныне я свидетель твоего обета. А теперь давай займёмся одеждой.

Куски ткани были слишком короткими – из них получились только длинная гамча¹ и чадар². Ангада остался недоволен:

– Выглядит несолидно, нужны красивые складки.

– Длины не хватает, а сшивать нельзя – засмеют.

– Давай склеим. Никто не заметит.

Ванар принёс тюбик прозрачного клея и небольшой резак, каким обычно кроят напольное ковровое покрытие. Отмерив два одинаковых отреза ткани, я собрался намазать один край и приложить сверху другой. Ангада, схватив меня за руку, показал правильный способ: оба кончика ткани пропитываются клеем и соединяются. Через несколько секунд клей испарился, оставив прочный шов, который невозможно было обнаружить ни визуально, ни тактильно.

– Если бы я такую технологию привёз на Землю, то разбогател бы!

В ответ Ангада посмотрел на меня с нескрываемой жалостью, мол, бедные дикари – даже ткань склеивать не умеют.

В этот раз у меня получилось полноценное дхоти со складками спереди и сзади. Выше пояса я замотался в чадар.

– Как хорошо получилось! Ты выглядишь странно, но теперь похож на священника. Только чёток или бус не хватает.

Как же он был удивлён, когда я принёс из своей каюты длинные деревянные чётки.

– Скажи, Ангада, зачем тебе это? Прости за недоверие, но не думаю, что ты действуешь бескорыстно.

– Ты хоть и юн, но догадлив, человек. Дело в том, что мой род очень знатный. Я потомственный воин, все мои предки были великими ванарами – клянусь Хануманом! Но мой дед любил играть в кости, его пагубное увлечение лишило нас родового замка. И теперь мы не так богаты, как того заслуживает моя прекрасная жена Джамба. Если Ирис признает, что я спас брахмана от смерти, мне полагается очень много собов. С твоей помощью я смогу восстановить честь рода и вернуть наше поместье.

– Постой, что такое собы? Это деньги? А Ирис?

– У ванаров нет денег, мы не дикари, которые, побуждаемые алчностью, готовы на любую низость.

Через час общения с Ангадой я, кажется, понял, как надо разговаривать с представителями цивилизации обезьян, и решил проверить свою догадку:

– Умоляю, о потомок великих воинов, благородный Ангада, расскажи о славной цивилизации ванаров. Я так неудачлив, что не слышал о ней раньше.

Ангада, удивлённо посмотрев на меня, будто видел первый раз, сказал:

– Ты говоришь как настоящий ванар. Твоя речь не совсем похожа на слова двиджи, но никто не посмеет назвать тебя дикарём. Твой учитель воистину заслуживает уважения.

– Благодарю за великодушие, мой спаситель Ангада, вы слишком добры ко мне. Я родом из мест, обитатели которых лишены знаний. Поведай же мне скорее о славе ванаров.

– Ты достойный слушатель, Ишан. Я не буду томить тебя ожиданием, услышь же о славе нашей империи. Ванары добились процветания по милости Ханумана. Его пример равнодушия к материальным благам и бескорыстная забота о благе каждого живёт во всей империи – от Кишкинды до Кораха. Все ванары получают по заслугам: никто не голодает и не лишён крова, но чем значительнее твой вклад в процветание империи, тем щедрее Ирис. Она была создана тысячу лет назад, пронизывает своим сознанием все наши машины и распределяет награду среди верных слуг империи. Собы мы получаем от неё и можем делиться ими с другими, менять на имущество, отдавать за услуги или пищу.

Кажется, я понял: Ирис – это искусственный интеллект, который в империи ванаров наделён правом определять вознаграждение, как у нас на Земле – в Китае. Собы, скорее всего, сокращение от «социальные баллы».

– Почему вы воюете с Землёй?

– Что такое «Земля»?

– Наша планета. Ты же знаешь, откуда наш корабль?

– Мы называем её Бхуми, находится в звёздной системе Сурья. Она на карантине.

– По какой причине?

– Как это по какой? Ты же оттуда. Как тебе там жилось?

– Были, конечно, сложности, но мне хочется узнать ваше мнение, уважаемый Ангада.

– Обитатели Бхуми деградировали. Все ванары знают, что манушья злобные, лживые, подлые, жадные и нечистые. Они истребляют себе подобных, едят трупы и травят себя дурманом.

– Ангада, неужели на вашей планете… Как её называют?

– Кишкинда.

– На Кишкинде не бывает войн, не едят мяса и не пьют вина?

– Нет, Ишан. Если ванар отведает плоть, ему больше не будет места на родной планете. Если ванар опьянеет от игристого сока ягод – позор ему, таких у нас лечат. А воин, бросивший вызов другому, должен выбрать место для сражения вдали, чтобы не причинять беспокойства тем, кто не желает сражаться. Разве так живут на Бхуми?

– Нет, не так. Но я не считаю людей не цивилизованными. Если ваши моральные ценности отличаются от наших, вы могли бы заявить об их превосходстве, показать пример другой жизни. Я не понимаю: зачем карантин?

– Это от того, что тебе не приходилось бывать в цивилизованных мирах. Вернёмся к этому разговору позже – если тебе доведётся побывать на моей родной планете, твоё мнение изменится.

– Так обитаемых миров много?

– Сотни, Ишан! Их сотни. Великая империя ванаров включает множество обитаемых систем, и это лишь крохотная часть от всех обитаемых миров, населённых разумными существами.

– И я смогу всё это увидеть?

– Мы можем помочь друг другу, и тогда все будут довольны.

– Меня беспокоит судьба товарищей. Можно ли их освободить?

– Ты хочешь вернуть их к той жалкой жизни, что они вели на вашей планете? Это глупо. Для их же блага им лучше остаться с ванарами.

Меня такой расклад не устраивал, однако я решил пока не поднимать вопрос о необходимости освобождения команды «Северной звезды».

– Сейчас я вызову своего командира и покажу ему тебя. Прояви уважение.

Ангада произвёл несколько манипуляций на приборной панели, после чего на экране появилось изображение крупного седого ванара.

– Примите мои поклоны, хранитель сектора Ханген! Сегодня славный день – богиня удачи улыбнулась нам, её верным слугам.

– Патрульный Ангада, всех благ тебе. У тебя хорошие новости?

– Сканер засёк возмущение гравитационных полей от выхода из гиперпространства объекта среднего размера. Я направился туда и обнаружил корабль дикарей. Они вели разведку в целях картографирования.

– Ты остановил их?

– Да, господин, как обычно: погасил реактор, вошёл внутрь, обездвижил дикарей и изучил записи бортового журнала. Их корабль у меня в трюме, а сами дикари – в клетке.

– Так в чём дело? Доставь их на станцию и продолжай патрулирование. Или произошло что-то необычное?

– Дело в том, что на корабле дикарей с Бхуми в заточении находился двиджа.

– О, великий Хануман! Как почтенный ванар мог оказаться их пленником?

– Этот двиджа не ванар, а манушья. Вот, взгляните, господин.

В правом углу экрана появилось моё изображение. Я стоял с серьёзным видом, сложив ладони в знаке приветствия, а затем слегка поклонился. Чадар при этом чуть не свалился с плеча, а из-за туго завязанного дхоти уже начинал болеть живот. Жуть как не люблю эти индийские одежды. С детства привык к широким льняным штанам и рубахе навыпуск – ничего удобнее и представить нельзя, поэтому хотелось поскорее переодеться.

– Он одет как двиджа, священный шнур, чётки… Разве такое бывает?

– Не знаю, командир, но он говорит на нашем языке.

– Что?! Он понимает, о чём мы сейчас говорим?

– Конечно. У нас уже была содержательная беседа…

– Ангада, надо предупреждать о таком. Доставь его на станцию. Мне надо самому во всём убедиться, прежде чем беспокоить Святейшего Вивату.

– Будет исполнено, господин Ханген.

Похоже, «смотрины» закончились. По довольному виду Ангады было ясно, что всё прошло хорошо, но из вежливости я поинтересовался:

– Мы добились своего?

– Командир сектора Ханген встретится с тобой. Надо подготовиться к беседе, чтобы всё прошло гладко.

– Что я должен буду сказать ему?

– Расскажи, как дикари планировали выбросить тебя в космос за твои убеждения, но в последний момент появился патрульный корабль империи…

– Так не получится, Ангада. Ближе к правде так: когда я отдыхал в каюте, наш корабль взяли на абордаж, меня лишили сознания ударом разрядника, чуть мозг не сожгли. Потом закинули погрузчиком в кают-компанию – остались огромные синяки, до сих пор всё тело болит, – заставили раздеться до гола и переводить приказы команде. Но этот вариант событий на тот случай, если ты не придумаешь как избавиться от многочисленных свидетелей – освободить мою команду.

Ангада скривился так, будто жевал лимон.

– Я потеряю репутацию, если дикари сбегут от меня на своём корыте. Но если они сами выберутся на станции и внезапно стартанут, то это не моя проблема. Только одно условие: ты сам не попытаешься бежать и будешь делать то, что я тебе скажу.

– Хорошо, согласен. Но как можно провернуть подобное?

– Подгадаем момент смены дежурной команды на станции, посадим корабль за пятнадцать минут до передачи дел. Старая смена понадеется на новую, а новая – пока изучит сводки… У них будет минут десять, этого должно хватить. Все нужные координаты я введу в навигатор сам.

– Их не собьют при взлёте?

– Нет, пока поднимут тревогу, они уже уйдут в прыжок.

– Тогда слушай другую версию истории моего «героического» спасения для господина Хангена…

План побега команда слушала с мрачным недоверием – несмотря на то, что им вернули одежду, я стоял по другую сторону решётки.

– Где гарантии, что нас не собьют ракетой при вылете? – спросил Маркович.

Капитан, когда поворачивал ко мне голову, будто начинал страдать от зубной боли.

– Вам нужны гарантии? Может, ещё попросите оформить страховой полис?

Он меня откровенно злил, хотелось ответить грубо, но вмешался Курт.

– Братан, всё понятно. Других вариантов, я так понимаю, у нас нет?

– Варианты есть всегда. Например, трудоустройство на урановые рудники.

– Хорош, не кипятись. Просто спросил. Ты сам как выбираться собираешься?

– Пока не знаю. Время покажет, нужно разведать всё тут. Вдруг получится наладить с ними контакт?

– Ты можешь объяснить, чем ты так эту обезьяну заинтересовал? Как тебе удалось договориться о побеге?

Слух резануло слово «обезьяну». Ангада – не обезьяна, мы с ним успели подружиться за этот день. Хотелось высказаться, но понято, что сейчас это будет не совсем уместно.

– В другой раз расскажу, это слишком долгая история. Уже скоро мы будем на их пограничной станции. И ещё – есть просьба: когда будете выводить «Звезду» из трюма, сделайте всё аккуратно. Я за вас поручился, всё-таки я у них остаюсь.

Станция ванаров была огромной и вызывала трепет и уважение. Те, кто мог такое построить, опережали нас в развитии технологий минимум на тысячу лет. Тут были открытые стыковочные площадки и ремонтные доки, куда целиком помещались корабли. Там их могли обслуживать техники без скафандров. Вокруг станции сновало множество космических кораблей различных типов.

Когда происходила стыковка, я был в рубке и видел ювелирную работу автоматики корабля и станции. Мы приблизились к станции на считанные метры – молниеносно сработали магнитные захваты, подтянув нас к шлюзовой камере. Раздались щелчки затворов механических креплений, чавканье уплотнителей, шипение воздуха, и мы тут же получили разрешение пройти в шлюз. Я ждал увидеть толпы ванаров внутри, но вместо этого обнаружил представителей других разумных рас. Основными были гуманоиды, отличавшиеся от людей пропорциями тела, отсутствием растительности на теле или размером глаз. Когда в коридоре нам попался огромный человекоподобный медведь, покрытый длинным рыжим мехом, я чуть не грохнулся на пол, засмотревшись на него. Ангада поймал меня за локоть.

– Смотри под ноги. Не хватало ещё, чтобы ты тут нос расквасил. Соберись. Помни: двиджи – наставники, хранители традиций и нравственности, нужно вести себя подобающе. И не надо кланяться, как прошлый раз, просто улыбнись и подними руку в жесте благословения. Меньше говори. Будь таким, ну, загадочным, что ли.

– Да понял я, понял. Ты уже третий раз мне это говоришь.

– Потому что сейчас ты выглядишь как растерянный ребёнок.

– Тебе начальник уже говорил: предупреждать надо! Я морально не был готов увидеть столько всего. Думал, тут одни ванары будут…

– Ванаров мало. Мы правим империей, но занимаем всего одну планету. К сожалению, очень сложно добиться высокой рождаемости, с каждым годом нас всё меньше. Это закон развития любой цивилизации – изобилие приводит к нежеланию тратить время на воспитание детей – все хотят жить в своё удовольствие.

Лифт доставил нас в глубины станции, и мы вошли в кабинет начальника. Тот самый седой ванар, с которым по видеосвязи разговаривал Ангада, с важным видом сидел на большом пуфике. Никаких знаков отличия, военной формы – простой серый комбез, какой обычно надевают под скафандр. Кроме пуфика, на котором сидел хозяин кабинета, в комнате не было мебели – только мягкий ковёр на полу и подушки.

Ханген смотрел прямо перед собой и жестикулировал, работая с невидимым интерфейсом – очевидно, у него был нейроимплант. Услышав шаги, он прикоснулся к виску, отключив интерфейс, и одновременно встал для приветствия. Они с Ангадой поклонились друг другу, причём начальник сделал это едва заметно, а Ангада отвесил поклон чуть ли не под девяносто градусов. Я, как учили, улыбнулся и поднял правую руку, демонстрируя открытую ладонь.

– Да пребудут с вами благословения великого Ханумана. Садитесь. Хотите сока? – сказал Ханген.

На этот случай у меня не было инструкций, но раз Ангада попросил себе манговый сок, то и я решил, что невежливо отказываться.

– Если уважаемый Ханген позволит, я не откажусь от стакана воды.

Ванар замер, удивлённо глядя на меня, словно пытаясь понять: реально я сказал это или ему послышалось. Пришлось повторить просьбу:

– Я бы не отказался от сока, но боюсь, он может отличаться от того, к которому я привык на моей планете.

– Да, конечно. – Хозяин кабинета передал мне стакан воды.

– Ангада вкратце рассказал мне историю вашего спасения, но я бы хотел услышать подробности от вас лично. Ирис всё запишет.

– Уважаемый Ханген, сначала я хочу поблагодарить вас за организацию патрулирования этой части космоса и подготовку Ангады. Если бы не ваша безупречная служба империи ванаров, я был бы уже мёртв, а моё тело исчезло бы во тьме безграничного космоса. Дело в том, что капитан корабля, на котором я летел, в сговоре со старшим помощником решил меня ограбить. Они заперли меня в камере и пытали несколько недель голодом и холодом. Поняв, что не добьются своего, они уже были готовы выбросить меня за борт, но почтенный Ангада спас меня, захватив корабль.

В этот момент Ханген поднял левую руку, а правой коснулся виска и замер. Сделав несколько коротких жестов, он снова сфокусировался на мне.

– К сожалению, мы не сможем наказать этих преступников за содеянное. Из-за халатности моих подчинённых они сумели бежать, захватив свой корабль и совершив прыжок в гиперпространство.

Мы с Ангадой изобразили, что очень удивлены и разочарованы. Молодцы, парни: отделались лёгким испугом, а ведь это первый случай, когда кораблю с Земли удалось вырваться из плена ванаров. Они войдут в историю! Тем временем Ханген, не проявивший никаких эмоций по поводу случившегося, продолжил расспросы:

– Как получилось, что вы, находясь на столь неблагоприятной планете, как Бхуми, смогли стать двиджей? Я слышал, что там все поедают плоть, а следование дхарме карается, истинных гуру больше нет. Разве что-то изменилось?

– Всё так. Но кто или что может помешать Всевышнему реализовать его план?

– Мудрые слова! Но всё же где вы изучили науку дхармы и кто дал вам посвящение?

– Я получал высшее образование в институте, где изучал древнюю историю нашей планеты. Научный руководитель оправил меня в одно сокровенное, священное место под названием Говардхан для общения с брахманами – живыми носителями ведической культуры.

Оба ванара удивлённо округлили глаза и даже немного наклонились в мою сторону, демонстрируя крайнюю степень заинтересованности.

– Там, у подножия холма Говардхан, мне позволили служить божеству Нараяны, кормить садху и обучили философии. Увидев мой искренний интерес к дхарме, по милости садху Вишну Свами Махарджа дал мне духовное посвящение, новое имя, павитру и мантру Гаятри. С тех пор меня зовут Ишаном.

Я специально упомянул Говардхан в своём повествовании: ванары должны были знать название этого холма, так как он был связан с Хануманом, имя которого я так часто слышал здесь. Похоже, расчёт сработал.

– О, великий Хануман! Я был уверен, что холм Говардхан давно исчез, а все брахманы Бхуми уничтожены, и не я один так думал. Как же вы попали на корабль, летевший за границы системы Сурья?

– От меня хотели избавиться власти, но открыто убивать не решились – вот и отправили на корабле подальше в космос.

– Конечно, кто бы сомневался. Ведь они преследуют всякого, кто идёт путём праведности.

Я не стал уточнять, почему именно мне пришлось улететь с Земли и что праведность моя тут совсем ни при чём – в конце концов, он сам это придумал.

– Чтобы предстать перед Высочайшим Собранием в столице, нужно пройти ещё несколько формальностей. Когда Ирис зафиксирует все необходимые данные, я свяжусь со Святейшим Вивату.

Я совершенно не понимал, кто такой Святейший Вивату, зачем мне представать перед каким-то собранием, но, подчиняясь энтузиазму Ангады, следовал всем указаниям. Покинув кабинет начальника станции, с помощью лифта мы спустились на другой уровень и попали в медицинский кабинет. Медперсонала тут не было – только автоматические системы. Как ими пользоваться, показывала моя голографическая копия, которая подходила к прибору, прикладывала руку в нужное место и исчезала. Как я понял, у меня взяли кровь, соскоб кожи, волос, слюну, просканировали и считали все биометрические параметры.

В следующем кабинете не было ничего – лишь голые стены да дверь. Свет исходил прямо от поверхности пола и потолка Это была комната общения с Ирис.

– Как тебя зовут?

– Ишан.

– Ты манушья с Бхуми?

– Да.

– Тебя спас Ангада?

– Да.

Таких коротких вопросов были сотни. Они основывались на моём же рассказе. Похоже, это был полиграф, и я его успешно прошёл. Ангада был доволен:

– Всё, Ишан, теперь всем наплевать на пропажу вашего корабля. На станции все только про тебя и говорят, ведь благодаря этой истории Святейший Вивату узнает, что во фронтире есть станция Самирья.

– И что это даст?

– Тебе не понять. Таких станций сотни тысяч, и где они находятся, как называются, знают лишь единицы. А теперь второе лицо в империи услышит о Самирье и, возможно, даже произнесёт её название вслух.

– Странные вы. Ну да ладно, Хануман с вами. Скажи лучше: у Хангена был нейроимплант?

– Конечно. Как бы он руководил станцией без него?

– А почему у тебя его нет?

– Сравнил: патрульный пилот и руководитель сектора! Дослужусь, и мне такой же поставят, даже лучше – уже новая модель выйдет.

– А пока нет нейроимпланта, чем ты пользуешься? Я не видел у тебя коммуникатора.

– Коммуникатор – это та штука, которую вы на руки лепите? Нет, таким тут не пользуются. У меня линза в левом глазу и микронаушник в правом ухе. Они вместе почти как имплант действуют, только у них нет мощного процессора, просто средство коммуникации.

– То есть нейроимплант содержит искусственный интеллект?

– Да, и при необходимости он может помогать управлять телом на том уровне, на котором ты не получал подготовку: например, дать навыки бойца, стрелка или хирурга.

– Получается, можно вообще не учиться?

– Учиться надо обязательно. Если имплант берёт контроль над телом, а ты не тренировался, то будут как минимум дикие боли, а чаще – травмы. После такого придётся очень долго лечиться из-за полученных растяжений, разрывов и тому подобного. Так что как вспомогательный инструмент для опытного спеца он хорош, а если новичку поставить, то одни проблемы будут.

– Спасибо, Ангада, что объясняешь мне всё это. Не знаю, как тебя отблагодарить.

– Не беспокойся об этом. Ирис совершенным образом поддерживает баланс справедливости. Она знает всё и обязательно отблагодарит того, кто заботился о других.

– Это понятно, но я надеюсь отблагодарить тебя лично.

– Ты говоришь как настоящий двиджа.

– Кстати, я ничего не понял из того, что сказал Ханген про Собрание, Святейшего. О чём он?

– Есть определённые правила. Если ты двиджа – пусть даже из аграрного захолустья или фронтира, – ты подчиняешься Высочайшему Собранию двиджей. Для этого нужно лично получить благословение двенадцати старейшин, главный из которых – Святейший Вивату. Он советник императора.

– А как зовут императора?

– Ты не знаешь, как зовут императора?!

– Ну откуда мне это знать, Ангада? Знал бы – не спрашивал.

– И правда. Забываю, откуда ты. Нашего императора зовут Татон.

– Ангада, мы немного отвлеклись. Так что меня ждёт дальше?

– Сегодня ты получил официальное разрешение администратора Хангена на подтверждение по Крови и Правде. Слава Хануману, анализы подтвердили, что ты не питался плотью, не зависим от наркотиков, говоришь правду о своём происхождении и посвящении от учителя. Дальше о тебе сообщат помощнику Святейшего Вивату. Если он сочтёт возможным, тебя примут в столице.

– А что будет дальше?

– Дальше? Один Хануман знает, что тебя ждёт в столице. Могут выслать на планету во фронтире, а могут принять в братство на Высочайшем Собрании. Но ты должен знать одно: Ирис тебя проверила. Кто бы что ни говорил, ты теперь официально двиджа.

Глава 2

Ответ из столицы империи ванаров должен был прийти не раньше чем через шесть дней. Самым быстрым средством связи считался информационный пакет, который отправляли с попутным кораблём. Полёт туда занимал три земных дня, три обратно, и само рассмотрение вопроса могло занять до недели. На этот период ко мне приставили Ангаду. Действительно, без него я бы на этой станции даже туалет не нашёл. Ещё эти собы… Где мне их взять?

– Ангада, дорогой друг, прости, что доставляю тебе столько беспокойств и отвлекаю от важных дел, но без тебя я не справлюсь.

Мы сидели на скамейке в небольшом парке. Искусственный ручеёк приятно журчал, сладко пахло незнакомыми цветами. Было непонятно: живые они или искусственные. Чтобы убедиться в реальности ручейка, пришлось коснуться воды рукой. Голограммы тут были на таком технологическом уровне, что невозможно отличить настоящие предметы от проекции. Ванар увлечённо тыкал пальцем в ладонь и не сразу ответил. Потом, задумавшись, произнёс:

– Ты, наверное, голоден?

– Да, но у меня нет собов. Да и есть ли тут человеческая еда?

– Пока ты под моей опекой, базовые расходы компенсирует Ирис. С едой не должно быть проблем. Пошли в кафе для ванаров, я тоже проголодался.

Далеко идти не пришлось: одна поездка на лифте, пара минут пешком – и мы на месте. Опять никакой мебели – только ковры, подушки, плоский камень вместо стола, приглушённый свет и зонирование искусственными деревьями. Обслуживающего персонала тоже не было. Набрав побольше мягких подушек, я с удовольствием развалился на них.

Заказ сделал Ангада, опять потыкав пальцем в ладонь. Хорошо хоть не закатывал глаза, как Ханген. Почти сразу появилась небольшая летающая платформа с крохотными каменными тарелочками, напоминающими земные пиалы. Она опустилась на каменный стол и замерла. Два десятка тарелочек были закрыты прозрачной плёнкой. С краю лежали чёрные конвертики, похожие на влажные салфетки. Догадка оказалась правильной: Ангада развернул один из них и принялся вытирать сначала лицо, потом руки. Я последовал его примеру. В тарелочках оказались крупно порезанные фрукты, овощи, орехи, семечки, корешки и листья.

Не скрою, я думал поразить ванаров своими кулинарными способностями, но они оказались сыроедами. А ещё они не разговаривали во время приёма пищи. Беззвучно молились перед трапезой и после неё, а после еды просто ложились отдыхать и могли даже заснуть.

Я надеялся побольше узнать о традициях ванаров за едой, но Ангада, приложив ладонь к губам, помотал головой, давая понять, что нужно молчать, а потом принялся есть руками. Когда ванар уже мирно посапывал, лёжа на подушках, я только добрался до орехов, расправившись с фруктами.

Ничего особенного в этой пище не было. Формой и цветом еда, конечно, отличалась, но вкусы были привычными: арбуз, груша, банан, манго, апельсин, авокадо, кешью, фисташки, чёрный кунжут и прочее. Было вкусно, сытно, полезно, однако в голове зрела паника: как же драники, сырный суп, пицца, борщ, ржаной хлеб со сливочным маслом и кусочком пармезана? Сотни блюд пронеслись в уме, как вся жизнь перед глазами умирающего. Я хотел спросить об этом Ангаду, но он крепко спал. Хотелось тоже вздремнуть, глаза слипались от усталости, но нервное возбуждение и стресс последних часов не дали этого сделать.

Ангада проснулся минут через двадцать. Ванар выглядел отдохнувшим, повеселевшим.

– Слушай и запоминай, Ишан: для нас место приёма пищи очень важно, тут должна быть чистота – как внешняя, так и внутренняя. Не нужно разговаривать, отвлекаться, думать о делах и проблемах. Научись ощущать совершенство пищи, что даёт нам природа. В этом месте тебя никто не побеспокоит, ты можешь восстанавливать силы столько, сколько тебе понадобится. Таков закон.

– Дорогой Ангада, спасибо за наставления. Эта наука очень важна для меня, хоть и нова. А есть ли на ваших станциях и планетах земная еда?

– Тебе не понравилась пища ванаров? Я заказал на свой вкус. Прости, что не спросил тебя!

– Вовсе нет, всё было очень вкусно. Посмотри: все чашки пусты. Я изучаю ваш мир. Хочу знать обо всём как можно больше.

Ангада, бросив взгляд на стол, успокоился – похоже, мой ответ был правильным.

– Ишан, в империи ванаров нет недостатка ни в чём! Любые твои мечты исполнятся на Кишкинде, но надо немного подождать. Лучше наберись терпения и попрактикуйся в нашем языке.

– Ты так уверен, что мне позволят посетить вашу столицу?

Ванар немного замялся, опустив взгляд, как провинившийся школьник.

– Я взял на себя смелость и заручился дополнительными гарантиями в этом вопросе. Как говорят: даже зрелый плод манго сам в руки не упадёт.

– Что означают твои слова?

– Моя сестра Ума служит в новостях. Я отправил ей сообщение с пересказом твоей истории. Мне кажется, из этого выйдет неплохой сюжет.

– И она получит за это хорошие собы?

– Конечно!

– А тебе уже назначили вознаграждение?

– Пока нет. Обычно это происходит в конце декады.

– Скажи мне, Ангада, а отличается вознаграждение за спасение простого двиджи и двиджи, входящего в братство, или известного двиджи, например такого, что показывают в новостях?

– Естественно. Ты начинаешь понимать, как тут всё устроено, молодец. Даже если мне назначат вознаграждение за спасение двиджи, а потом выяснится, что спасённый – выдающийся гражданин империи, то вознаграждение пересчитают в большую сторону.

Почему-то этот корыстный мотив Ангады не вызывал у меня неприязни – даже наоборот: так было легче, понятнее. Ещё одна особенность культуры ванаров – отрытое, честное стремление заслужить поощрение системы.

Последующие две недели мы жили в местной гостинице. Ангада добросовестно рассказывал мне о традициях ванаров, помогал учить язык, показывал, как пользоваться техникой. В первый же день я вернулся к волнующему меня вопросу:

– Скажи, дорогой Ангада, а можно попытаться найти информацию о той расе, о которой я уже спрашивал тебя? Чанги. Я могу нарисовать, как выглядят их корабли, описать их внешность…

– Этой информации недостаточно. Сложность в том, что ты, скорее всего, знаешь их самоназвание. У вас говорят – Земля, а для нас это Бхуми. Рас, внешне похожих на людей, сотни, а корабль, что ты описываешь, ничем не отличается от тех, что повсеместно используют в Торговой Федерации. Нужны координаты планеты или хотя бы название звёздной системы. Прости, но в этом деле я не смогу тебе помочь.

– А когда я смогу носить нормальную одежду?

– Как это – нормальную? Чем тебе эта не подходит?

– Я привык ходить в штанах, рубашке или хотя бы комбезе…

– Ты двиджа и должен одеваться подобающе. Кстати, твои ботинки совершенно не подходят к одежде. Завтра сходим и купим другую обувь.

Зачем я вообще поднял эту тему? Хоть ботинки были удобными. Обувь двиджей –сандалии на манер индийских. Теперь я откровенно стеснялся своего внешнего вида – чудак какой-то. Кругом ходят люди в скафандрах, звенят магнитные ботинки, мундиры с погонами, многие носят кожаные сапоги, но сандалии… Я был такой единственный. Если бы это вызывало уважение, то понятно, но подобного даже близко не было. Надо мной посмеивались – это было заметно. На все мои мольбы Ангада был непреклонен: Ирис всё видит, если мы хотим попасть в Кишкинду, надо потерпеть.

За две недели я освоился, начал понимать, как у них всё устроено. Ванары, прежде всего, строго охраняли свои технологии: все пилоты, диспетчеры и менеджеры – исключительно ванары. Представители других рас пользовались только своей техникой или были обычными пассажирами на гражданских рейсах империи. Военные корабли встречались только у технически слабо развитых рас.

Уровень науки ванаров поражал: они могли дистанционно гасить атомные реакторы, отключать любые двигатели, создавать энергетические щиты, притягивать астероиды силовым лучом и удерживать их. При желании они даже способны сталкивать планеты с орбиты. Теперь слова Ангады о безграничном могуществе ванаров уже не казались пустым бахвальством.

Однажды, ради развлечения, я спросил:

– Ангада, дорогой мой наставник, будь добр ответь: есть ли в этой части космоса раса могущественнее вашей?

– Пожалуй, только наги.

– Кто они и в чём их сила?

Ванар жестом переключил экран, встроенный в стену. До этого он показывал открытый космос за бортом станции, а теперь появилось изображение… Чёрт! На меня смотрела морда той самой человекоподобной ящерицы, что руководила «геологами» в экспедиции к злополучной пирамиде.

– Наги могут брать под полный контроль других разумных существ. Их технологии за гранью нашего понимания, при этом они очень замкнуты и коварны. До сих пор нам не удалось узнать, где находится их материнская планета. Но самое страшное – наги хищники. Ванаров спасает лишь то, что у нас нет ничего, в чём они нуждаются. Лишь однажды от их имени распространилась информация о вознаграждении за нужные им сведения.

– Что их интересовало, дорогой Ангада?

– Они искали следы и артефакты, оставшиеся от давно исчезнувшей расы – видьядхаров. Несколько тысяч лет назад они были самой могущественной расой, а потом исчезли. Куда и почему – неизвестно. Их власть зиждилась на том, что они создали суперкомпьютеры с искусственным интеллектом невероятной вычислительной мощности. Эти приборы могли подчинять себе любые, даже самые защищённые устройства. Более того, они обладали технологией мгновенной связи, способной передавать информацию в ту же секунду, независимо от расстояния.

Я хотел поправить Ангаду: это не суперкомпьютеры, а живые существа, и не создали, а поработили, но вовремя прикусил язык.

– Наги ищут эти компьютеры, обещают, что если предоставленная информация укажет местоположение хотя бы одного из них, то в награду они передадут в управление сектор космоса с пятью обитаемыми планетами.

– Ну и каким надо быть идиотом, чтобы добровольно отдать источник безграничной власти ящерицам, которые после этого и вспоминать об обещанном не станут?

– Всё верно, Ишан. Если ванары найдут эти технологии, они точно не станут делиться с нагами.

– Значит, у нагов нет мгновенной связи и они не могут подчинять другие компьютеры?

– Выходит так, Ишан. Пусть так и останется, да защитит нас Хануман!

Однажды мы зашли в помещение, напоминавшее тёмный колодец. Дверь за нами закрылась, отсекая шум улицы.

– Вот, смотри: это называется атриум. Тебе будет полезно научиться им пользоваться – тут можно посмотреть всю нашу империю. Я хотел дождаться, когда тебе дадут гражданство и ты сам сможешь получить доступ к информаторию, но твоя любознательность оказалась неуёмной, так что придётся тебе положиться на мой вкус.

В следующую секунду мы очутились посреди улицы очень красивого города. Казалось, протяни руку – и коснёшься дерева рядом с собой, эффект присутствия был стопроцентным. Аккуратные двухэтажные дома, выполненные в утончённом архитектурном стиле, стояли в ряд, образовывая улицу. Всё вокруг утопало в яркой, цветущей растительности, виднелись фонтанчики с чистой водой. Чем-то это место напоминало небольшой приморский городок, но ещё лучше, совершеннее, продуманнее в каждой мелочи. Мне особенно понравилось, что вместо лавочек здесь были очень удобные на вид качели. Своей совершенной красотой и продуманностью город напоминал сверкающий бриллиант. Пробрало до мурашек, в груди зародился восторг.

– Что это за место?

– Наша столица, Кишкинда.

– Я иначе её себе представлял. Думал, там суета, небоскрёбы…

– Ванары на первое место ставят честь, а на второе – красоту природы. Все наши города – это сады.

– Очень красиво, ничего совершеннее в жизни не видел.

Я сделал несколько шагов, и изображение изменилось. Оказывается, тут можно гулять! Я побродил по улочкам, зашёл в магазин одежды, постоял у каскадного водопада, а потом повернулся к Ангаде.

– Куда ещё можно отправиться?

– Смотри…

В атриуме мы провели несколько часов. Теперь я знал, какие расы входят в империю ванаров. Своими глазами увидел их планеты, побывал в лесах Кишкинды и даже на борту круизного лайнера, летящего к планете райского типа. Зашёл в главный храм Кишкинды – Кесари Анджана лал Хануман, посвящённый детству Ханумана и его родителям. Лишь проснувшийся голод заставил отвлечься от изучения нового, огромного мира, в который я попал. Пришлось отправиться в ресторан.

Мне очень хотелось поделиться впечатлениями с Ангадой, но чёртовы ванарские традиции не позволяли этого сделать во время еды, а потом мой новый друг уснул. Осознание того, как разнообразен и интересен мир за пределами нашей крохотной Солнечной системы, потрясало. Всё-таки ему удалось отвлечь меня от гнетущих мыслей, связанных с невозможностью узнать о дальнейшей судьбе Таи и Адама.

Первые новости с Кишкинды пришли через две недели, и не от официальных лиц, а через СМИ. Ангада передал журналистам запись абордажа «Северной звезды», где он берёт в плен землян и помещает их в клетку. Были и мои снимки в ярких монашеских одеждах, на которых я держу в руках чётки. Конечно, подача меня абсолютно не устраивала. Всё представлялось в таком ключе: «Случилось чудо! В жуткой клоаке Бхуми, среди вонючих каннибалов, прямо в радиоактивной пустыне, оставшейся после безумной войны, уцелел осколок цивилизации. Герой-ванар спас последнего брахмана-манушья, владеющего цивилизованной речью и знающего, кто такой великий Хануман». Журналисты – везде журналисты. Если меня эти заголовки смущали, то Ангада радостно потирал руки.

– Теперь нас обязательно пригласят на вечернее шоу, возьмут интервью! Я знал, что не прогадаю с тобой, Ишан!

Именно этого мне хотелось меньше всего. Надо искать Таю и Адама, а не на вечерние шоу ходить.

– Подожди радоваться. Нам ещё ничего не ответили из секретариата Высочайшего Собрания.

– Куда они теперь денутся? Вот увидишь, завтра придёт официальное приглашение на встречу со Святейшим Вивату.

Ангада как в воду глядел. К обеду следующего дня прибыл информационный пакет из секретариата. В нём содержалось адресованное мне приглашение, а вот Ангаде предписывалось вернуться к несению службы. Его манипуляции с прессой не остались безнаказанными.

– Ангада, дорогой друг, не расстраивайся, у нас всё получится. Вот устроюсь в Кишкинде и похлопочу о твоём переводе туда.

– Я теперь вечно буду в патрульных, до старости! Сделают пометку в личном деле «не продвигать», и буду в этой ржавой бочке болтаться, пока от космической радиации не сдохну.

Ванар был безутешен, но всё же проводил меня на рейсовый корабль. Обнимая на прощание, он сказал:

– Ишан, милостью Ханумана ты первый из людей попадёшь на Кишкинду. Я верю в его божественное вмешательство. Не забывай патрульного Ангаду. Позови меня, когда придёт время великих дел.

Я не представлял, как смогу найти его, но, чтобы не расстраивать, пообещал позвать. Мы обнялись, будто близкие друзья, и я пошёл искать своё место на корабле. Каково же было моё удивление, когда вместо кают обнаружил многоэтажные соты, заполненные прозрачными капсулами гибернации, и стальные лестницы, ведущие к ним.

У всех, кроме меня, были девайсы для коммуникации с Ирис. Нужная информация поступала им напрямую в ухо или в мозг. А я даже не знал, куда дальше идти, что делать, к кому обратиться. Пришлось сесть на закреплённый у стены грузовой короб и ждать, пока на меня обратят внимание.

Пассажиры непрерывным потоком входили в огромное нутро корабля, забирались в нужные капсулы, а потом замирали, надев на лицо маски. Закрылся шлюз, прозвучала сирена, а я по-прежнему одиноко сидел у подножия прозрачного муравейника. Вдруг с шипением сдвинулась дверь в пяти метрах от меня, и появился разгневанный ванар в лётном комбинезоне.

– Тебе что, жить надоело, сопляк? Трижды уже объявляли готовность к взлёту. Сейчас воздух начнём откачивать!

– Я не слышал, господин. Мне не сообщили моё место. Не знаю, что делать, у кого спросить.

Ванар на секунду застыл с отсутствующим взглядом – очевидно, подключаясь к сети за информацией. Потом его голос стал чуть мягче.

– Предупреждать о таком надо. Не каждый день пассажиры без коннектора летают.

Видимо, поняв, что я тут совсем ни при чём, а предупредить никого не мог, он успокоился.

– Ну, главное – живой. Поднимайся по этой лестнице на третий уровень. Как увидишь капсулу с номером 3565, нажми красную кнопку, залезь внутрь, захлопни колпак хорошенько. Если индикатор загорится зелёным, надень маску. Когда загорится второй зелёный огонёк, дёрни ручку под стрелкой – загорится третья зелёная точка. По прибытии всё проделаешь в обратном порядке.

– Я что, весь рейс спать буду?

– Ты откуда такой взялся? Дикий, что ли?

– Нет, не дикий. Я с Земли, но это самоназвание, а так…

– Бегом в капсулу! Оглох, что ли? Уже четвёртый раз оповещение. Проклятье, ты же не слышишь ничего! Шевели ногами!

Взобравшись по лестнице, я нашёл нужную капсулу, открыл её и поморщился от резкого запаха. Трудно сказать, чем конкретно пахло, но было похоже на смесь спирта и дешёвого химического ароматизатора. Внизу послышались ругань в мой адрес и призывы пошевеливаться.

Я забрался внутрь, захлопнул пластиковую выпуклую крышку и отметил, что тело словно утонуло в податливом геле – очень удобно. Так, зелёный огонёк – есть такой, маска, вот же чёрт! Она буквально присосалась к лицу, чем изрядно напугала меня. Надо было дёрнуть какую-то ручку… А, вот и она. Третий зелёный огонёк я не увидел – провалился в сон.

Очнулся на холодном бетонном полу. Меня зачем-то хлестали по щекам и что-то говорили, судя по шевелящимся губам склонившихся надомной ванаров. Как вот некоторые субъекты не могут понять: когда выходишь из отключки, органы чувств включаются не сразу. Совсем не обязательно продолжать хлестать по морде, надо просто дать человеку время прийти в себя.

– Откуда нам было знать индивидуальные особенности его организма? Дали, как всем, сонный газ, у нас рейсовый корабль, а не… Да он уже очухался, зря вы переживаете, господин.

В голосе говорившего прозвучала радость, смешанная с безграничным облегчением. Я приподнялся на руках, осматриваясь. Это был тот самый корабль, что должен был доставить меня в Кишкинду. Неужели что-то случилось, и я не лечу?

– Я доложу о вашей халатности Святейшему Вивату! То, что вы не читаете сопроводительные документы к билету, вас никак вас не оправдывает.

У моего тела ругались два ванара: один в лётном комбезе, второй – в халате жёлтого цвета.

– Где я?

– У него что, память повредилась?! – в ужасе воскликнул ванар в жёлтой одежде.

– Со мной говорить будут или нет? На какой мы планете, спрашиваю?

– Как на какой? На Кишкинде, конечно.

– Фу, блин, долетел всё-таки.

Повертев головой, я убедился, что все пассажирские капсулы уже пустые, значит, не обманывает.

Медленно сев, ощутил во рту привкус ацетона. Голова гудела. Хотелось почистить зубы и лечь в тёплую ванную. Медленно встав на ноги и посмотрев на ванара в жёлтом, я спросил:

– Каков дальнейший план? Ещё будут попытки убить меня, или в гостиницу поедем?

Ванар шутки не понял:

– Данный инцидент имел непреднамеренный характер, летальный исход не был возможен в принципе, максимум – нарушение некоторых функций мозга.

– Я вижу, у вас эти функции повреждены с рождения, раз вы шуток не понимаете. Спрашиваю ещё раз: мы так и будем тут стоять?

Дерзить я не боялся: экипаж мне никто, а ванар в жёлтом – явно мелкая сошка в прямом и переносном смысле. Ростом он был мне по плечи, при этом сгорбленный. Похоже, у меня был застой желчи: болело в правом боку, хотелось на кого-нибудь накричать, а лучше – ударить. Называют себя высокоразвитой цивилизацией, а по факту бардак похуже, чем на Земле!

С этими мыслями я покинул борт корабля, сразу оказавшись в просторном помещении. Как всегда, у ванаров всё было красиво, чисто, зелено и… абсолютно непонятно, куда идти. Подбежал мелкий ванар и жестом пригласил идти за ним. Смирившись с тем, что мне никто ничего не объясняет, я пошёл за провожатым. По пути удалось посетить туалет, где я с огромным удовольствием ополоснул лицо холодной водой и почистил зубы. Привычных унитазов не оказалось – было просто отверстие в полу, почти как в Индии. Зато имелись душевые кабины с сушкой всего тела тёплым воздухом, одноразовые зубные щётки, мыло и ароматическая вода. Не одеколон спиртовой, даже не масло ароматическое, а именно вода с тонким цветочным ароматом – классная вещь.

Жёлтый нервничал, стоя у входа в туалет.

– Господин Ишан, ну что же вы так долго? Мы катастрофически опаздываем!

– Куда? В гостиницу?

– Вас ожидает господин государственный секретарь по делам миграции. Не стоит опаздывать.

– Я надеялся отдохнуть с дороги, покушать…

– Разве вы не отдохнули? Вы ведь спали весь полёт.

– А вы разве не видели, в каком состоянии меня достали из капсулы? Это похоже на отдых?

– Давайте не будем спорить, аудиенция уже назначена, и лучше на неё явиться.

– Хорошо, ведите.

Мы спустились в метро. Досмотр и пограничный контроль я даже не заметил – просто в узких проходах на стенах загорались разные символы, меняя красный цвет на зелёный. Прочитать их у меня не получалось, так как мы буквально бежали. Вагоны были полупустыми, окон в них не было, и оценить скорость движения не вышло. Зато движение происходило очень мягко и практически бесшумно.

Через три станции мы вышли в просторный холл под административным зданием. Лифт поднял нас на нужный этаж и выпустил в коридор. Складывалось впечатление, что местный интерьер был создан, чтобы вызвать восхищение или унизить посетителя, настолько всё выглядело величественно и богато. Высота потолков в здании достигала пятнадцати метров. Мы шли по ковру не хуже самых дорогих шёлковых земных. Стены, отделанные камнем невиданной красоты, приковывали взгляд, хотелось остановиться, чтобы в деталях рассмотреть узоры каменных вкраплений. А вот буфета тут не было. Цветущих деревьев, лиан, кустов с красными ягодками – сколько угодно, а поесть негде.

Мысли о еде вызвали спазм в животе. Шутка ли – неделя без пищи! Да, я спал, но организм даже во сне расходует энергию. Всё, хватит, надо сосредоточиться на встрече, а потом обязательно найти что-нибудь съестное. В крайнем случае, соберу эти красные ягодки с кустов. У ванаров, как я слышал, все декоративные плоды съедобны.

Забег по пустым коридорам закончился. Наконец, мы остановились у входа в кабинет. Сопровождающий замер со стеклянным взглядом – докладывает… Не нравится мне идея нейроимплантации, если предложат – откажусь. На Земле не дал себя чипировать, и тут этому не бывать.

Дверь отъехала в сторону без наших усилий – видимо, аудиенцию разрешили. В очень просторном и богато украшенном кабинете сидел тучный ванар, постукивая толстыми пальцами по письменному столу. Да, он сидел в кресле за столом, а для посетителей на полу сиротливо стояли маленькие пуфики. Чиновник был одет в нечто, напоминающее красное японское кимоно с белым поясом.

– Ну наконец-то! Я уже думал отменить встречу. Присаживайтесь.

Ванар в жёлтом послушно плюхнулся на пуфик.

– Постою, – коротко ответил я.

– Как вам будет удобно. Итак, с какой целью вы хотите получить гражданство империи Ванар?

– Простите, мне об этом ничего не известно.

– В каком смысле?

– Я ничего не знаю про гражданство.

– Зачем тогда вы прибыли сюда и подали заявление?

– Какое заявление?

Ванар на мгновение замер, погрузившись в виртуальные файлы. Выражение его лица не изменилось, что говорило о выдержке и большом опыте в подобных делах. Никакого заявления он явно не нашёл.

– Наша империя создала Ирис для беспристрастной заботы о каждом гражданине. С тех пор как мы вошли во всеобщее информационное пространство, прекратились войны, исчезла нужда, побеждены невежество и преступность. Эти блага доступны лишь цивилизованным гражданам. Ирис признала вас цивилизованным существом. Для дальнейшего пребывания в империи потребуется интеграция – по-другому невозможно. Итак, вы хотите получить гражданство?

– Я пока не готов ответить на этот вопрос. Возможно, мне лучше вернуться на родную планету. Слишком мало информации. Нужно понять, по каким принципам живёт империя, какие цели преследует и чем мне придётся заплатить за интеграцию. Ведь на меня наверняка лягут некие обязанности?

– Безусловно, хорошо, что вы это понимаете. Тогда наша встреча окончена, вас проводят.

Ванар в жёлтом халате удивлённо уставился на меня. Видимо, ему не верилось, что я мог учудить такое. Но интуиция говорила мне, что сейчас не стоит принимать никаких поспешных решений, ведь я действительно ничего не знал о правах и обязанностях гражданина империи. Если бы меня сейчас депортировали на Землю, я был бы просто счастлив. Там хотя бы кормят нормально.

Выйдя из кабинета, мы наткнулись на ванара – женщину. Впервые увидев представительницу прекрасного пола этой внеземной цивилизации, я замер и самым непристойным образом стал её рассматривать. Мелкая, с узкими глазами, светлой шерстью на голове и шее. Она выставила руку с тонкими пальчиками перед моей грудью.

– Господин Ишан с Бхуми?

– Да. А вы кто?

– Рума, сестра Ангады. Он должен был рассказать обо мне.

– Конечно, он рассказывал о вас…

– Я забираю его. Он пойдёт со мной, – обратилась Рума к моему сопровождающему.

Мелкий ванар в жёлтом халате кивнул и жестом скинул какую-то информацию Руме.

– Не надо мне ваших ночлежек для мигрантов. Он остановится в моём доме. У нашего гостя есть десять дней одобренного пребывания на Кишкинде, и я уже уведомила Ирис о его месте размещения, взяв на себя опеку со всеми расходами.

Впервые я увидел улыбку и явное облегчение на лице моего сопровождающего. Он был рад скинуть с себя обузу заботиться о странном дикаре.

– Идём, тебя надо покормить.

Она уже начала мне нравиться.

В одной станции от Миграционной службы мы вышли на поверхность, взяли в лавке две коробочки с сухофруктами и сели на качели в парке.

– Чего молчишь? – спросила меня Рума.

– Так вроде ванары не говорят во время еды?

– Это тебе Ангада сказал? Придурок!

– Так можно или нельзя разговаривать?

– Не принято у ортодоксов: военных, чиновников, аристократов, священников. Кстати, почему ты одет как монах?

– Ангада так одел – я вроде как двиджа.

– Как человек может быть двиджей? Ты чего? Тем более носить такой цвет – он означает безбрачие.

Меня это немного задело.

– Ирис официально признала меня двиджей, а насчёт безбрачия – так и есть, я не женат.

– Значит, ты собираешься продолжать следовать той легенде?

– Какой легенде?

– Да той, что вы состряпали с моим братцем-авантюристом. Сколько он тебе обещал?

– Ничего он мне не обещал. Я реально тот, за кого себя выдаю.

– Да? – Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Честное слово. Твой брат ничего не выдумывал.

– Это немного меняет дело. Кстати, что этот жирный старый хрыч сказал тебе по поводу гражданства?

– Ничего. Я отказался, сказал, что мне надо всё взвесить.

– Чего?! – Рума, поперхнувшись изюмом, закашлялась и открыла рот в изумлении. – Как отказался? Ты совсем дурак?

– Рума, я ничего не знаю об этом гражданстве, не хочу ставить имплант, непонятно, какие обязанности потом на мою голову свалятся. Как можно соглашаться на то, о чём ничего не знаешь?

– Да любой мигрант за гражданство полжизни готов отдать. Представителям других рас его дают раз в год, в день основания империи. Мы такое шоу для этого устроили, а ты взял и отказался. Конечно, Ангада ничего не объяснил. Он теперь думает только о том, как потратить свою премию. Сидит, наверное, сейчас – дом в горах себе выбирает.

– Ничего он не выбирает. Он рассчитывал, что его отправят вместе со мной. Наверное, на месте планировал мне всё объяснить. Всё внезапно произошло: его на патрулирование, а меня – сюда…

– Не надо его оправдывать. Я всё ему выскажу!

По мере наполнения желудка моё настроение становилось всё более благодушным. Я бы не отказался от второй порции сухофруктов, но неудобно было просить.

– Красиво тут. Я бы сейчас в шоке был, если бы Ангада заранее не показал Кишкинду.

– Ага. И от такой жизни ты добровольно отказался.

– Может, меня домой отправят?