Горячее сердце Дракона
Марина Мустажапова
Горячее сердце Дракона
Роман
Городское фэнтези
Книга первая
Между Добром и Злом
«У Добра преострые клыки и очень много яда.
Зло, оно как-то душевнее…»
Рокэ герцог Алва, Первый маршал Талига
ПРОЛОГ
В каждой душе тесно переплетены Добро и Зло. Они не враги, не соперники и не ведут меж собой войны. Они дополняют друг друга, усиливая слабое и укореняя сильное. Как два извечных спутника, они неразлучны и взаимосвязаны. Иногда так переплетены друг с другом, что невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Зачастую Зло кажется Добром, а Добро Злом.
Любой, кто пытается разделить этих сросшихся навечно сиамских близнецов неизбежно терпит крах. Любой, кто попытается понять, на чьей он стороне, окончательно проигрывает, так и не узнав, что есть Добро, а что – Зло. Они не имеют схожих черт, но всё равно, их невозможно отличить друг от друга. Причинённое кому-то Зло оборачивается Добром, а, взращенное самыми светлыми побуждениями, Добро на проверку оказывается Злом.
Их трудно спутать, но ещё сложнее разделить. И всякий, кто попытается отсечь одно от другого в конце-концов поймёт, что Добро – это Зло, а Зло – есть Добро. Они – могут быть спасением от всех земных проблем. Но любое лекарство, принятое сверх меры неизбежно становится ядом.
Часть первая: О храбрых рыцарях и прекрасных принцессах
1. Времена не выбирают
Последнюю принцессу Дракон похитил так давно, что даже подзабыл, в каком году это было. Уже больше века прошло с того забавного приключения, а Грозный Ящер до сих пор чувствовал, как трепетали крылья на ветру, и замирала в когтистых лапах его последняя принцесса. Это было так давно, на сломе времён, когда всё вокруг становилось другим, и мир стремительно менялся.
–Да-а, времена нынче не те. Скучные пошли времена: принцессы перевелись, рыцари вымерли. Ни сразиться, ни поесть толком, – недовольно бурчал он по утрам, стараясь скрыть подступившую сентиментальность.
Наверное, так подкрадывается старость, хотя четыре-пять веков для драконов – не срок, и Грозный Ящер считался совсем ещё не старым по человеческим меркам. Но его часто охватывала ностальгия. Он забирался на самую высокую башню Замка и подолгу неподвижно смотрел вниз, на далёкую землю. Сварта Дракона не покидало ощущение, что всё лучшее в его жизни осталось позади, дальше лишь пустота и одиночнство.
"То ли дело раньше – всё было просто и стабильно: турниры по понедельникам, плененные принцессы, и рыцари, спешащие им на выручку" – грустно размышлял Дракон, глядя на тусклое пламя, мерцающее в очаге.
Ради спасения любимых дочерей, безутешные монархи объявляли войны, совершали набеги и Крестовые походы. И не счесть Царств и Королевств, розданных направо и налево, чтобы побудить отважных рыцарей вступить в бой с Драконом. И это не считая разного сорта авантюристов, с радостью рискующих жизнью, в надежде заполучить несметные богатства, хронившиеся в подземельях Замка Дракона.
Скучать не приходилось. Ящер был занят огромным количеством дел: трудился не покладая рук без выходных, отгулов и отпусков. Даже, как следует, дыхнуть огнем времени не было.
Последнюю принцессу Дракон похитил в восемнадцатом году двадцатого века. Это была Анастасия – дочь российского Императора. Сварт до сих пор помнит то долгое путешествие: как он устало летел над вечерним городом, расправив широкие, сильные крылья.
Принцесса читала книгу в тесном дворике, под надзором охранников-маргиналов. Дракон снова ощутил восторг, от того, как он ювелирно подхватил её прямо из кресла-качалки на глазах у застывших чурбанами церберов. Те пытались стрелять в них из своих револьверов. Но чего стоят эти человеческие игрушки против его бронированной кожи?
Дракон благополучно принес Анастасию в свой Замок. Нет, он её не съел: она стала его возлюбленной и компаньонкой. Сначала Грозный Ящер был бы только рад, уйди она со своим рыцарем "по любви и в согласии", как написано в Законе Кровью его Предка. Только всех рыцарей, готовых освобождать принцесс, истребили войны и революции. Остались только бомбисты, террористы, диверсанты, да революционеры еще. Шума от них было много, а толку никакого. Да принцесса и сама не горела желанием возвращаться назад. Говорила – там сейчас голод, разруха и стреляют, а её семью заперли в подвале дома Ипатьевых в Екатеринбурге.
Если бы дракон не забрал тогда её, то быть Анастасии, расстрелянной вместе со всей своей роднёй и прислугой в тесном подвале чужого дома. А так, принцесса прожила долгую, спокойную жизнь до глубокой старости. Говорят, историки до сих пор не знают, куда пропала принцесса Анастасия, и придумали массу легенд, хоть как-то объясняющих это исчезновение.
В девятостых годах прошлого века, когда его возлюбленная уже доживала свой недолгий век, Дракон собирался украсть ещё одну королевскую особу. Не то, чтобы ему была необходима новая принцесса, но Анастасии становилось грустно. В последние дни, ей был нужен тот, кто способер отвлечь от тяжёлых мыслей о неизбежном конце.
Выбор Ящера пал на Диану Спенсер: она была молода, хороша собой и несчастна в браке. Последнее не остановило Дракона. Его отец тоже украл замужнюю женщину, и это не помешало им прожить счастливо до самой её смерти и стать родителями двоих наследников. Они уже давно познакомились, и Ящеру казалось, что он видел симпатию в прекрасных глазах Дианы.
Дракон тщательно спланировал похищение, выверил все до мелочей. Операция должна была пройти без сучка и задоринки. Но всё пошло не по плану. Пьяный идиот-водитель не разобравшись что к чему, до смерти испугался и дал по газам. Машина врезалась в опору моста – все погибли.
Совесть до сих пор гложет Сварта за тот случай: он должен был это предусмотреть, но легкомысленно понадеялся на удачу и крепкие нервы профессионального шофёра. С тех пор Дракон зарёкся делать столь дальние вылазки.
Особенно сильно горевала Анастасия, хотя и её больше беспокоили переживания своего друга, чем смерть далёкой принцессы. Но делать нечего, пришлось старушке доживать свои последние дни лишь в компании рефлексирующего Дракона.
А что сейчас? Он остался один. Его никто не беспокоит, в него никто не верит. Его никто не любит. Все вокруг сделались прагматиками: смеются над сказками, поклоняются гаджетам и боятся только отключения света и обвала доллара. Люди самонадеянно заявили, что драконов не существует, признали их пережитком прошлого и выдумкой средневековых фантазеров.
Иногда, Дракону самому казалось, что он плод чьей-то странной фантазии. Кровожадный Ящер до того привык к размеренной, тихой жизни, что забыл когда, в последний раз, принимал своё грозное драконье обличье.
Да и зачем оно ему? Ведь огромные перепончатые лапы не помещаются в уютные тапки с собачьими мордами, а гигантский, чешуйчатый зад – в любимое кресло рядом с теплым камином. Дракон стал таким же скучным и ленивым, как и то время, в которое он вынужден жить, хотя жить ему уже и не хотелось. Но деваться некуда: к сожалению, он – бессмертен.
Ящер вздрогнул – у входа в гостинную что-то неистово загрохотало. Он медленно повернул голову и удивленно уставился на груду железа, которая скача и перекатываясь, двигалась по какой-то странной ломаной траектории. Через несколько минут до Дракона дошло: это – доспехи, а в них, судя по всему, должен быть рыцарь.
«Ну, хоть какое-то развлечение» – грустно подумал он и пошевелил золу в камине. Красные язычки, казалось бы погасшего пламени, снова весело заплясали, отражаясь в его глубоких чёрных глазах.
Тем временем, куча железа подпрыгнула, завертелась вокруг своей оси, согнулась пополам и грохнулась оземь. Дракон решил, что место сгиба является пятой точкой неизвестного храбреца, и именно ей он и присел на каменный пол Замка.
«Ну, хоть какая-то определенность» – лениво зевнул Сварт, прикрывая рот изящной ладонью.
Рыцарь с трудом нащупал забрало и открыл его, издавая ужасающий скрежет, от которого у Дракона оскоминой свело зубы.
– Дракона не видел? – пропищал гость, неожиданно, тонким голосом.
Хозяин замка пришёл в ужас! Перед ним, Драконом, Грозным Кровожадным Ящером, Грозой Десяти Морей и Двадцати Земель, на каменном полу в проржавевших доспехах и с затупившимся мечом сидела, пришедшая сражаться с ним, девчонка. Куда катится этот мир?
– А вы, собственно, кто? Рыцарь или Принцесса? – почти как в старом анекдоте, вопросом на вопрос ответил Дракон.
– Рыцарь…ка. – донеслось из глубины доспехов, – Ненавижу принцесс. Они все плаксы, – безапелляционно вылетело следом.
Дракон хмыкнул. Он не знал феминитивов и был далек от такого гендерного разделения. Как закоренелый консерватор, он признавал только девочек-принцесс и мальчиков-рыцарей. И этот неизведанный вид сказочного героя поставил его в тупик.
– Я – Дракон, приятно познакомиться. Что будем делать дальше? – галантно поклонившись, осведомилось чудовище.
– Как что? Конечно, драться! – решительно заявила неугомонная рыцарька и попыталась вскочить на ноги.
Но куча ржавого железа, по странному стечению обстоятельств именуемая доспехами, снова показала, кто главнее и потянула ее вниз, не дав сохранить равновесие
– Но что-то я устала. Вы не будете возражать против переноса поединка на завтра? – девушка с трудом стянула с головы шлем
Под шлемом оказалось усыпанное веснушками круглое, простоватое лицо с вздёрнутым носом и зелёными глазами. Картину довершали мокрые от пота, рыжие волосы, мелкими кудряшками, рассыпавшиеся по плечам.
– Конечно-конечно! – заверил её Дракон, – Куда нам спешить? Примите ванну, переоденьтесь, отдохните с дороги, да покушайте, наконец! А то завтра и меч-то поднять не сможете.
2. Поединок
Туман полностью спрятал вершину Драконьей скалы к самому началу поединка. Сварт задумчиво смотрел в окно: он был уверен в себе, своих силах и в исходе драки, но всё равно, что-то безысходное свербило глубоко внутри. Наверное, это было одиночнство.
Дракон скучал по Анастасии, но не она была его главной любовью. Та, кому уже два века принадлежало его сердце – не его принцесса. Они не могли быть вместе. Неужели бессмертие ему дано лишь для того, чтобы вечно страдать?
Ранним утром рыцарька вышла из своих покоев в полной амуниции. Дракон невольно улыбнулся: в своих доспехах девушка была больше похожа на ржавое ведро на ножках, чем на средневекового рыцаря. Но… «Безумству храбрых поём мы песню!» Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Дракон принялся напевать нечто, напоминающее «Марсельезу», предвкушая вкусный и сбалансированный обед, после быстрого поединка.
Перед боем, Ящер удовлетворенно посмотрелся в зеркало: всё-таки для своих пятиста лет он неплохо сохранился. Правда, немного заплыл жирком от неторопливой, осёдлой жизни, но это легко поправимо: пара полётов над лесом и он снова придёт в норму. Только вот кровожадный блеск в глазах потускнел, а грусть из них уже ничем не вытравишь. Но день обещал быть интересным, а настроение – приподнятым, и всё что касается глаз, сейчас исправит адреналин.
Сварт потряс головой, стряхивая с себя тягостные воспоминания. Пришла пора принимать драконье обличье, но делать этого не хотелось. Дракон отвык от больших размеров и огнедышащей пасти. Ему хотелось надеть халат, любимые тапочки и сесть с книгой у камина, а не драться под дождем с полоумной девчонкой. Но… К сожалению, таков Закон, Написанный Кровью Предка.
Драконьи прислужники проводили рыцарьку на Лобное место. Именно там по Закону должен состояться турнир. Было заметно, что девчонка очень боялась, хотя старалась не показывать вида. Дуэлянтка дрожала так, что доспехи слегка позвякивали даже тогда, когда она стояла без движения. Дракон забыл поинтересоваться, как её зовут. Но рыцарька подозревала, что у еды имя не спрашивают. Она смотрела на невысокую крепостную стену, окружавшую площадку для поединков, и понимала: скорее всего, это последнее, что она видит в своей жизни.
Заиграли невидимые трубы.
Начался поединок.
Дракон появился эффектно, впрочем, как всегда. Он взмыл высоко над скалами и красиво спикировал вниз. Хорошо, что соперница не догадалась: пике произошло не по его воле, а из-за недостатка полетных тренировок в последнее время. Девушка с открытым ртом наблюдала за его лётом и была в лёгком шоке от завораживающей красоты происходящего.
Еще бы! Ведь не каждый день видишь летящего дракона.
Сварт удачно приземлился на все лапы и встал в выжидающую позу, готовый к отражению атаки. Рыцарька, с трудом подняв тяжеленный меч, изо всех сил рванулась в нападение. Крупными зигзагами она подбежала к чудовищу и стала штурмовать.
Глупые люди! Неужели они думают, что Дракона можно победить этими зубочистками?! Хотя, его прадед Фафнир, кажется, пал именно от этого меча.
Ящер с досадой вздохнул, но немного не рассчитал силу своих лёгких. Задумавшись, он совсем забыл, что находится в личине дракона и нечаянно дыхнул огнем. Вздох получился не слишком мощным, но его хватило, чтобы отбросить соперницу на несколько метров, и слегка закоптить ей амуницию.
Сначала Дракон решил, что этого достаточно: сумасбродная девчонка навсегда отстанет от него со своими дуэлями, и можно будет спокойно пойти домой. Но упрямица и не думала сдаваться! Она поднялась и опять понеслась на таран.
Дракон легонько взмахнул лапой. Рыцарька завертелась волчком и снова упала, серьезно погнув доспехи. На этот раз, нанесенный ущерб был сильнее: правый рукав перестал сгибаться, а шлем разлетелся на запчасти.
Но девушка была цела, и к ужасу Дракона, не собиралась признавать поражение. Покачиваясь, она снова встала на ноги и подняла меч над головой.
Сварт начал тихо звереть. Ему порядком надоел весь это спектакль в слякотный, промозглый день. Его лапы уже заледенели на холодной брусчатке, а это грозило обострением синусита. Взмахом крыльев, он сбил девушку с ног, и выдыхая искры, наклонился над ней, явно намереваясь раз и навсегда покончить с этой неугомонной сумасбродкой.
Рыцарька замерла, как крошечный кролик перед огромным хищником. Прощаясь с жизнью, она понимала, что сама во всем виновата, потому что своими ногами добровольно пришла к дракону в логово. И на что только, идиотка, рассчитывала, когда собиралась с ним драться? Дракон уже открыл гигантскую пасть. Сейчас он огромными, острыми, как пасть крокодила, зубами растерзает её и сожрёт на обед.
Девушка пеньком сидела на земле, не в силах пошевелиться и, как зачарованная, смотрела на огромного ящера, изрыгающего пламя. Жаркое, зловонное дыхание опаляло ей лицо, доспехи накалилась, и жгли кожу. Жёлтые глаза рептилии кровожадно смотрели ей прямо в душу, заставляя всё сжиматься внутри.
Бежать бесполезно…
Поединок проигран…
Жизнь закончена…
Девушка смирилась с неизбежным. Она зажмурилась и приготовилась к неминуемой смерти: сейчас её сожрут, как глупого голубя, случайно залетевшего в собачий питомник. Но вместо острых клыков, вонзающихся в тело, она вдруг почувствовала, что… Дракон уходит! Его тяжелая, гулкая поступь с каждой секундой удалялась от нее, сотрясая древнюю брусчатку Лобного места.
***
Дракон курил на балконе одной из келий на втором этаже своего Замка. Когда-то здесь были покои Анастасии и до сих пор в этой уютной комнатке всё напоминало о ней. Он давно бросил курить и уже лет тридцать, как не поднимался сюда. Но сегодня почему-то потянуло…
Он не собирался убивать девчонку, хотел просто напугать её и прекратить поединок. Но, полёт в небе, дыхание огнем и смена обличья возимели совершенно неожиданный результат. Дракону это понравилось и в нем, так некстати, проснулась природная кровожадность, сотни лет подавляемая хорошими манерами и самоконтролем. Ящер сам испугался того, что едва не растерзал соперницу. Несмотря на то, что Древний Закон, Написанный Кровью Предка, строго-настрого запрещает убивать принцесс, ему с трудом удалось остановиться в последнюю минуту. На этот раз, он сдержал себя. Но что случиться, если ещё какому-нибудь злополучному герою тоже приспичит сразиться с Драконом?
Сварт тряхнул головой, отгоняя от себя дурные мысли. Остаётся надеяться, что никто больше не вспомнит о его существовании. Иначе насмарку пойдут все долгие годы духовных тренировок и работы над собой.
Дракон прилагал массу усилий, чтобы подавить в себе древние, жестокие инстинкты. Но кровавый зов предков всегда сильнее новоприобретенного благообразия. Анастасия говорила, что все мы – внутри дикие первобытные звери, даже рыцари и принцессы. Что уже говорить о драконах?
Как теперь поступить с рыцарькой он тоже не знал: убить её Дракон не мог, отпустить тоже. Осталось только поговорить с девчонкой. Может быть, она согласится стать его новой компаньонкой?
Рыцарька, чудом избежавшая клыков Дракона, с трудом стянула тяжелые доспехи и кольчугу. Встав обнаженной перед зеркалом, она внимательно осмотрела себя: все её тело покрывали синяки, но появились они не от драконьих выпадов. Древние латы, вместо того, чтобы защищать от ударов, сами не оставили на ней живого места.
Дракон победил.
Теперь ей не светят его несметные богатства. Да какие там богатства! Хорошо еще, что не съели! Но нужно уносить отсюда ноги. Она придумает какой-нибудь другой способ помочь Гертруде Петровне.
3. Гертруда Петровна
Гертруде Петровне давно перевалило за тридцать. Она носила очки, гульку на затылке и работала директором Краеведческого музея. Пылкая молодость осталась в прошлом, наступила рассудительная зрелость.
Годы шли, а счастья в личной жизни так и не было. Все её подруги и ровесницы давно уже вышли замуж, а некоторые и не один раз. Они няньчили детей и внуков, по выходным ездили с мужьями на дачу, вместе готовили там шашлыки и вместе же отходили от похмелья.
Сначала семейные подруги звали Гертруду Петровну с собой, но вскоре женщине надоело наблюдать их мещанское счастье, и она всё чаще стала отказываться от совместных вылазок на природу. Потом созвоны с подругами стали всё реже. А со временем общение с ними и вовсе свелось к обмену официальными пригласительными на свадьбы и юбилеи.
Нет, природа не обделила Гертруду Петровну ни внешностью, ни самооценкой. На праздники и корпоративы она распускала волосы, надевала платье по фигуре и запросто пленяла неокрепшие мужские сердца. Но всё было – не то. После разговоров о Гоголе, Гегеле, Бабеле и средневековой Европе, большая часть кавалеров галантно растворялись в плотных слоях атмосферы, и Гертруда Петровна снова оставалась одна. О чём ни капли не жалела, потому что лучше жить одной, чем иметь неотёсанное бревно на диване в гостиной, которое к тому же постоянно просит есть и хочет секса.
А до секса у Гертруды Петровны доходило совсем уж редко. И он тоже был не того качества, на которое она рассчитывала. Поэтому, после ночи любви она, как правило, отшивала совсем уж отчаянных, не испугавшихся интеллектуальной беседы.
Но, когда девушка совсем уже разочаровалась в мужчинах, как из ниоткуда, неожиданно появился он. Нет, не так! Появился Он!
Роберт Олегович представился археологом, искавшим на местах предполагаемых средневековых сражений сохранившиеся артефакты. Гертруда Петровна питала слабость к средневековой истории и к умным мужчинам. А Роберт, к тому же, был еще и чертовски красив: высокий, спортивный брюнет, с правильными чертами лица и смуглой кожей, выдававшей в нём испанское происхождение. В общем, девушка решила, что она выиграла джекпот по случайно купленному в переходе билету.
Секс с ним тоже был умопомрачительным. Долгое время Гертруда Петровна наивно полагала, что оргазм, как и таинственные миллиардеры-наследники – это выдумка сочинителей дамских романов, а в реальности его не существует. Но Роберт Олегович с легкостью доказал обратное. Руками, губами и языком он вдоль и поперек исследовал её тело и творил с ним такое, что все ночи напролёт они исступлённо занималась любовью и не могли насытиться друг другом.
После встречи с ним Гертруда Петровна преобразилась. Она чаще стала распускать волосы, надевать красивые платья и улыбаться. Коллеги с трудом узнавали ее, и завистливо шушукались за спиной. Подруги плакали от радости: « Наша Герка наконец-то мужика себе нашла». А у самой Гертруды за спиной выросли крылья: она порхала над землёй от счастья.
Со свадьбой влюбленные решили не спешить, но через две недели знакомства Роберт Олегович переехал к своей возлюбленной, и сексуальная жизнь Гертруды Петровны приобрела регулярный характер. Но больше всего ее радовало, что любимый неприхотлив в быту и, к тому же, проявляет живой интерес к её работе.
Уже десять лет, как она служила директором Краеведческого музея, в который по доброй воле никогда никто не приходил, не интересовался его экспонатами, а экскурсии заказывали только подневольные директора школ, садиков, да детского дома – не Третьяковка, поди, чтобы туда ломиться. Денег на содержание музея тоже почти не выделяли – что там содержать, кроме старого тряпья и деревяшек? И совершенно напрасно!
Под темными сводами музея, среди грозных фотографий передовиков производства и макетов тракторов, существовали поистине уникальные экспонаты: доспехи средневекового рыцаря; украшенный уникальной гравировкой и драгоценными камнями меч, по слухам принадлежавший самому Сигурду; и старинная карта с загадочными надписями на древнескандиавском языке. За меч и карту коллекционеры, в том числе местный главный меценат музея, олигарх Одинцов, обещали Гертруде Петровне тысячи долларов, но она была непреклонна в своём желании оставить раритеты собственностью государства, хотя официально подтверждать их уникальность не спешила. У самого музея на это не было средств, а государство тоже не спешило выделять гранты на благое для себя дело.
Роберт Олегович каждый день приходил в музей, читал письма фронтовиков, бережно вытирал пыль, скопившуюся на швейных машинках и полевых котелках, и ласково причёсывал чучела животных. Доспехи рыцаря жених директрисы начистил так, что они едва не сожгли подшивку журнала «Работница» за 1978-ой год, отразив лучи солнца от сияющей брони. Делал он это с неизменно счастливым видом. И всем окружающим без слов было ясно: этот человек предан своему делу почти так же, как и любимой Гертруде Петровне.
Два месяца Гертруда летала на крыльях счастья. В сентябре наступила кульминация их с Робертом отношений: он приготовил шикарный ужин и купил шампанского. Когда ужин был съеден, а шампанское выпито, археолог упал на колено и сделал возлюбленной предложение, надев на палец колечко с бриллиантом. Дальше была бурная ночь с многочисленными оргазмами. А наутро любимый исчез. Вместе с ним пропали меч и карта: к счастью, это были копии – оригиналы хранились в запасниках музея.
Гертруда Петровна долго не могла поверить, что ее возлюбленный причастен к краже экспонатов. Она пыталась вычислить настоящего вора по записям с камер видеонаблюдения, но в ту ночь они почему-то не работали. Несколько дней она безуспешно искала Роберта сама и, совершенно отчаявшись, обратилась за помощью в полицию.
То, что Гертруда там узнала о своем любимом, повергло в шок неокрепшую психику провинциальной интеллигентки. Оказывается, ее жених никакой не археолог с испанскими корнями, и даже не Роберт Олегович, а необразованный цыган Андрей Романов, дважды судимый за кражу и мошенничество.
Но Гертруда Петровна не поверила. Ее не убедила даже фотография Роберта в базе данных местного отделения полиции.
В голове у женщины выстроилась своя неоспоримая версия исчезновения возлюбленного: он пытался спасти меч и карту от воров, но бессердечные грабители похитили героя вместе с музейными экспонатами. Скорее всего, они замучили и убили Роберта Олеговича, а его красивое, бездыханное тело выкинули где-то в придорожной канаве.
Вскоре Гертруде Петровне пришли оповещения из банков, где говорилось об оформленных на её имя и под залог её квартиры кредитах, общей суммой десять миллионов рублей. Тогда-то ей и пришлось поверить во все, что рассказали о Роберте в полиции.
Гертруда стойко перенесла и эту новость. В конце концов, у неё есть дорогущее кольцо с огромным бриллиантом – оно то и покроет все долги. Но через пару дней кольцо стало оставлять зелёную полоску на пальце. С нехорошими предчувствиями женщина понесла его к оценщику. Он подтвердил, что драгоценность – простая бижутерия, а бриллиант такой же фальшивый, как их с Робертом отношения.
Гертруда Петровна впала в уныние. Ничего не привлекало её и не радовало. Пару раз она собиралась шагнуть за парапет моста по пути на работу. Женщина подходила к самому краю и, не мигая, всматривалась в тёмную воду. Казалось, стоит только сделать шаг, и все проблемы окажутся позади, а останется лишь покой и умиротворение. Гертруда уже заносила ногу над бездной, но каждый раз что-то останавливало её. Наверное, какие-то незаконченные дела ещё оставались на этом свете.
Через месяц у Гертруды пропал аппетит, и, взяв больничный, она перестала выходить из дома. Сутками лежала на кровати без еды и воды, не в силах пошевелиться. Всегда сияющая чистотой квартира сейчас была похожа на приют для бомжей, а когда-то любимые хозяйкой комнатные растения пожухли и пожелтели. Ещё немного, и наша героиня окончательно довела бы себя до голодной смерти или другого серьёзного диагноза. Но, когда казалось, что жизнь закончена и не видно проблеска света в конце тоннеля, в её захламлённую квартиру ворвалась Антошка, как пример того, что добрые дела не проходят бесследно.
4. Антошка
Судьба не любила Антонину.
Она наказала девочку ещё до рождения, когда по дороге в роддом её родители разбились на машине. В больнице врачи экстренно приняли роды у полумертвой матери, которая, прежде чем заснула навеки, успела только дать ей имя – Антонина.
Потом она немного жила в маленьком селе с бабушкой, звавшей ее Тонька. Бабушка спилась с горя и быстро сгорела, но перед тем успела спалить их крошечный домик.
Когда единственной родственницы не стало, и Антонина осталась совсем одна без жилья и родственников, в её жизни появилось "государство", и определило девочку в детский дом. Там, не привыкший к любви и ласке ребенок, не испытывал особых трудностей: сыта, одета, в тепле. Что ещё нужно для хорошей жизни? Только доставучие домовские дети переиначили ее красивое имя в «Тошка – Антошка – Курносая картошка». Со временем всё лишнее отпало, и осталась только одна кличка, которая намертво к ней прилипла.
***
Неделю назад Антошка выпустилась из детского дома. Она уже успела переночнвать у всех своих знакомых, и сейчас просто шла по городу. Ей некуда было податься. "Государство" сказало, что квартира не положена, так как по документам за ней до сих пор числится обгоревший остов бабушкиного дома в далекой деревушке. А значит, какая-никакая, но жилплощадь имеется. Работы у неё не было, а небольшие деньги уже растаяли, не выдержав соблазнов городской жизни.
Девушка бесцельно шаталась по улицам, не зная, где переночевать на этот раз. Она уже начала присматриваться к ближайшим мостам, когда, вдруг, набрела на местный Краеведческий музей.
Ноги сами завели Антошку внутрь. Вначале она застыла от обрушевшейся на неё красоты и величия, а после бездумно бродила по залам, словно под гипнозом. Музейные экспонаты – пыльные свидетели чужих, давно прожитых жизней притягивали её, как магнит железную стружку. Особенно Тоню заинтересовала старинная карта, с надписями на непонятном языке. Она тотчас пожалела, что всегда отлынивала от музейных экскурсий, которые регулярно устраивали воспитательницы.
Девушка до вечера бродила среди экспонатов. Когда настало время закрытия и смотрители начали запирать галереи, Антошка спряталась за пыльными занавесками в самом дальнем из залов. Ей так понравился в музее, что она решила остаться здесь навсегда.
Гертруда Петровна нашла, свернувшуюся в клубочек Антошку, на полу за бархатной гардиной. Она давно следила за этой странной девочкой по камерам видеонаблюдения и видела, как она обошла все залы и бесследно пропала в Скандинавском. Сейчас директриса смотрела, как незнакомка, которую она приняла за воровку, крепко спала, сладко посапывая веснушчатым носом. Гертруда умилилась, ей было жалко будить необычную посетительнцу, но оставлять посторонних на ночь строго запрещалось правилами музея, да и спать, сидя в пыльном углу за, не очень-то удобно.
Гертруда Петровна с трудом растолкала сонную девочонку, отвела к себе в кабинет, напоила чаем с печеньем и отвела к себе домой. С этого дня об Антошке стали заботиться. И это была не государственная казённая забота, и не равнодушная – бабушкина, а тёплая – человеческая. Никогда не имевшая детей Гертруда Петровна, внезапно поняла, что такое материнские чувства. Она устроила девушку в музей экскурсоводом и выбила ей крохотную комнатку в общежитии.
Весь первый год самостоятельной жизни, Антошка провела в музее, изучая загадочную карту. Никто не знал, как она здесь появилась, и что на ней написано. Экспертиза у специалиста, который бы подтвердил её возраст и историческую ценность, стоила больших денег. А средств у музея не было. Летом Гертруда Петровна уговорила Антошку поступать в местный ВУЗ, и та выбрала факультет Скандинавских языков: ей очень хотелось самой разгадать надписи на таинственной карте и изучить историю меча, который, послухам, принадлежал самому Сигурду.
Никогда не знавшая любви и тепла Антошка, отвечала Гертруде Петровне безмерной привязанностью. Она была готова молиться на неё и бежать по первому её зову, хоть на край света, хоть за край. Поэтому девушка, чуткая к переменам в жизни своей подруги, насторожилась, когда на её пути, как из ниоткуда, появился незапланированный ухажёр.
Антошка невзлюбила Роберта Олеговича еще в качестве анкеты на сайте знакомств. Сначала, она думала, что это ревность, но немного поразмыслив, поняла: претендент на сердце директрисы не вызывает у неё доверия. Про себя Тоня удивлялась, как умница Гертруда Петровна не замечает, какой это скользкий и неприятный тип? Вроде бы улыбается, шутит, комплименты приятные делает, а глазки так и бегают, шарят вокруг, как будто ищут, чего бы стянуть. Они в детдоме таких крыс быстро вычисляли, и сейчас ей пригодился этот навык.
Антошка пыталась образумить влюблённую подругу, советовала не терять бдительность и быть с женихом начеку. Но директриса только встряхивала легкомысленными кудрями и заливисто смеялась:
– Полно тебе, Антошенька, -отмахивалась она от девушки, как от надоедливой мухи, – У меня нечего воровать, поэтому такие как я не нужны мошенникам и брачным аферистам!
Жизнь в детдоме научила Антошку доверять интуиции, и она стала исподтишка следить за Гертрудиным "прекрасным принцем". Больше всего девушку настораживало, что этот скользкий тип не вылезает из Скандинавского зала, всё крутится вокруг доспехов, карты и меча, как будто ему там мёдом намазано.
Антошке в душу закралось нехорошее подозрение. Ей казалось, что Роберт Олегович прикидывает, как украсть ценные экспонаты. Влюбленная Гертруда Петровна лишь порхала, как бабочка, ничего не замечая вокруг.
Антошка решила, что нужно действовать. Первым делом, через знакомых с кафедры она заказала копии карты и меча, хотела ещё сделать и доспехи, но на них не хватило зарплаты. Потом, девушка всеми правдами и неправдами уговорила Гертруду Петровну заменить подлинные экспонаты на копии. Но самым сложным было убедить влюбленную директрису никому об этом не рассказывать. Даже под пытками и под гипнозом.
И как чуяло Антошкино сердце: стоило только им закончить эти манипуляции, и любовник Гертруды Петровны бесследно исчез, прихватив с собой меч и карту. Но и этого было мало – негодяй оформил на брошенную возлюбленную миллионные кредиты.
Директриса захандрила но стоически переносила страдания, а когда ей стало совсем худо, в её жизнь рыжим вихрем ворвалась Антошка. Теперь настала её очередь заботиться о подруге: кормить ту с ложечки, купать в ванной, вытирать махровым полотенцем, укутывать в теплый халат и сажать в любимое кресло, включив детективный сериал. Девушка до блеска выдраила квартиру, вновь навела там красоту и уют. Её старания не прошли даром: Гертруда Петровна пошла на поправку.
Но стоило женщине начать приходить в себя, как на нее свалились новые проблемы. Пока она несколько месяцев без сил валялась в депрессии, росла пеня по невыплаченным кредитам: из десяти тысяч они превратились в двадцать. И поскольку денег погасить долг, у проболевшей всю осень, Гертруды Петровны не было, банки обратились к коллекторам, а те грозились отобрать у неё квартиру.
Антошка задумалась над тем, как спасти подругу. Перебрав в уме все варианты помощи, девушка остановилась на одном, как ей казалось самом беспроигрышном.
Однажды утром, придя на работу, Гертруда Петровна вновь застала небольшой погром в Скандинавском зале: витрины, где хранились карта и меч, снова были пусты: экспонаты, как водится, пропали, а вместе с ними исчезли и доспехи. Но на этот раз, воры оставили записку, где Антошкиной рукой было написано, что она разгадала секрет карты, и скоро вернётся, раздобыв много денег. Экспонаты она тоже обязательно вернет целыми и невредимыми, когда найдет дракона и победит его.
Гертруда Петровна вздохнула и, повесив на осиротевшие витрины таблички: "отправлено на реставрацию", пошла стирать с камер наблюдения все, компрометирующие Антошку, записи.
«Вот, сумасшедшая. Куда она отправилась? За какими богатствами?» – ворчала про себя директриса, но, ни секунды не сомневалась в Антошке.
С её-то упорством девушка запросто отыщет и победит любого, пусть даже несуществующего, дракона.
5. Дракон
Замок Дракона стоял на самой вершине отвесной скалы. Он был хорошо укрыт от посторонних глаз с земли и с неба. Чтобы найти его, нужно обладать отменным мужеством и отличной физической подготовкой, поэтому давно не находилось смельчаков, готовых рискнуть жизнью, взбираясь на Драконью скалу. Поэтому появление рыцарьки весьма удивило хозяина Замка.
Дракон шёл по пустым каменным галереям. Звук его шагов отдавался эхом под тяжёлыми потолками.
Он был один.
Он до сих пор помнил свою первую любовь.
Иногда Дракону казалось, что половина его сердце умерла в тот миг, расставания с любимой. Оно всё ещё бьётся, но никогда не будет таким как прежде. Никогда больше не сможет кого-то полюбить…
Когда отчаяние Дракона дошло до предела, он стал видеть наяву, то, чему положено являться только во сне. Но когда он медлено сходил с ума, появилась Анастасия. Рядом с ней Сварт забросил свои, и без того редкие, кровавые подвиги. Каждое утро, просыпаясь в её объятиях, он чувствовал, как оживает его окаменевшее сердце.
Вместе с Анастасией в Замке появились розы, герань в горшках, запах лаванды от свежевыстиранного белья, звонкий смех и долгие беседы на полу возле камина. Она разукрасила серый Замок и согрела его холодные комнаты.
Они были красивой парой. Нежная, как маргаритка, принцесса и загадочный Дракон – были созданы друг для друга. Их счастье могло быть тихим и безоблачным, словно ясный весенний день.
Если бы не мечта Сварта о ребёнке.
Долгое время он был уверен, что нужно лишь подождать. Их чуства смогут зародить жизнь хотя бы в одном из десятков яиц, которые ждут своего часа в тёмных подземельях Замка. Но время шло. Старания были тщетны.
Отчаявшись, Дракон решил – раз этого не случилось с Анастасией, то не произойдёт уже никогда. Годы шли. Его любимая принцесса состарилась. Ее чистая душа улетела на небеса, а бренное тело он похоронил во дворе замка, рядом со своей матерью.
После смерти Анастасии, Дракон почти не покидал Замок. Иногда он пытался забыться в объятиях других женщин. Но не испытывал от этого ни удовольствия, ни радости.
Сварт не мог стереть из памяти свою первую любовь и не хотел забывать последнюю, а все другие были лишь способом, хоть немного заглушить боль одиночества.
Дракон пообещал себе, что никогда больше не сможет зайти в комнату Анастасии. Но вот он снова курит на её балконе и вспоминает, как принцесса уговаривала его оставить это губительное пристрастие. Он не прикасался к табаку почти пятьдесят лет. А, вот, сегодня – потянуло.
Дракон не хотел возвращаться в настоящее, но этого требовали обстоятельства. Он тряхнул головой и затушил сигарету о каменный парапет. Он пока ещё молод и полон энергии, но настанет миг, когда силы, здоровье, а может быть, и разум покинут его. Тогда Сварту придётся уйти в Страну Предков. И единственное, чего бы он желал в свой последний час, чтобы род Драконов продолжился, и хотя бы ещё одно сердце осталось биться после него.
Дракон происходил из древнего рода – единственного, в этих местах, основательницей которого была великая Гуннхильд. Его прадедом был сын Гуннхильд – тот самый Фафнир, которого победил Сигурд. Это было ещё одно доказательство того, что людские представления о бессмертии драконов существенно расходятся с действительностью.
Фафнир был стар, он уже готовился тому, чтобы отправиться в Страну Предков, и Сигурд помог ему в этом. Перед решающей схваткой Фафнир передал все свои владения единственному сыну – кровожадному Грейдру. Матерью которого была мать Сигурда – Хьордис. А когда тот пришёл, чтобы забрать бездыханное тело отца, то узрел, как умирающий Фафнир собственной кровью писал на стене Замка Закон, по которому отныне будут жить все, рождённые здесь драконы.
Грейдр несколько сотен лет тоже достойно нёс бремя драконьей жизни: похищал принцесс, сражался с рыцарями, охранял и приумножал сокровища. В память об отце он соблюдал Закон, Написанный Кровью Предка, и приучил к этому своих потомков. Но и Грейдр был бессмертным, но не вечным: настал день, когда старость не только окончательно измучила его, но и лишила разума. Потеряв рассудок, он едва не растерзал собственного сына. Когда же наступило прозрение, старый Дракон понял: ему пора уходить.
На место Грейдра пришёл его сын – Эльдфёр. Он не был так кровожаден и жесток, как его предки. За всю жизнь он похитил одну-единственную женщину – королеву Бьянку. Она же стала его женой и матерью их детей: дочери – Грейхильд и сына – Сварта, который сейчас сидел на балконе своего Замка и не знал, что делать с внезапно свалившемся на его голову рыцарем, который оказался принцессой. Но близилось время обеда, и Дракон решил подумать об этом позже.
6. В западне
Сварт и рыцарька ужинали вместе, и Дракон в первый раз видел её без доспехов. Как большой ценитель женской красоты, он не мог не отметить привлекательность своей новой знакомой. Он незаметно изучал ее круглое, правильное лицо; аккуратный, вздёрнутый носик; копну рыжих волос; и широкоплечую, коренастую, но стройную фигуру. Как знаток женской психологии, Дракон понимал, что внешность девушки, скорее всего, была основным источником её комплексов, и догадывался, почему она не любит принцесс. Хотя совершенно зря: изумрудные глаза рыцарьки дадут фору любой из них.
– Где вы раздобыли сей раритет? – Дракон первым прервал молчание, кивком показывая на кучу железа, гордо именуемую доспехами.
– В Краеведческом музее, – покраснела рыцарка, – Ещё у меня есть карта с маршрутом к Замку и кратким жизнеописанием драконов.
– Де-евушка, – с лёгкой улыбкой протянул хозяин Замка, – Двадцать первый век на дворе, не надёжнее ли было приобрести автомат с запасными магазинами и надеть на себя бронежилет, а не совершенно бесполезные железяки?
– Я работаю в Краеведческом музее, и автоматов с бронежилетом у нас нет, – тихо ответила девушка и покраснела еще гуще, – Есть только пара ржавых ружей, но они не стреляют. Но зато, в нашем музее есть карта, меч и доспехи, которые когда-то принадлежали самому Сигурду, победившему Фафнира. Мы хотели отправить их на экспертизу, чтобы подтвердить подлинность, но не нашли на это денег. Кстати, Фафнир, случайно, не ваш родственник.
– Да, Фафнир Дракон – мой прадед – сын основательницы рода Драконов великой Гуннхильд. Моё имя – Сварт Дракон. И хочу вас успокоить: карта действительно подлинная. Иначе, вам бы не удалось меня найти.
– Очень приятно! А моё настоящие имя – Антонина; можно просто Тоня: но все зовут меня Антошка, – представилась рыцарька.
– Как много имён для одного человека! – отстранённо заметил Дракон, он задумчиво смотрел на огонь, и в его глазах отражался грустный танец пламени, – Что же привело вас сюда, Антонина?
– Мне срочно нужны деньги. А у вас, есть несметные богатства. Так написано на карте, – честно ответила девушка.
Она закончила жевать и во все глаза смотрела на Грозного Ящера. Сейчас. В человеческом виде он уже не казался ей таким страшным, как во время турнира. Наоборот, Дракон был вполне симпотичным мужчиной с тонкими чертами лица, аристократическим носом и грустными чёрными глазами.
– Да, – прервал Тонины размышления собеседник, – В моих подземельях есть несметные богатства. Но зачем они вам?
Тоня не ответила, но её глаза загорелись любопытством, которое Дракон принял за алчность. Он с сожалением вздохнул: все люди одинаковы, никаких сюрпризов. Но Анастасия была другой. Хотя, как можно сравнивать выросшую в роскоши и богатстве дочь Императора и девочку из Краеведческого музея?
– А можно посмотреть ваши сокровища?
Тоня с надеждой смотрела на Сварта, как будто он знает способ избавления от всех её проблем. Но Дракон, казалось, не замечал этого взгляда.
– Не сейчас, – уклончиво ответил он, – Всему свое время.
– Ну-у, тогда я пойду? – Тоня поднялась с места и направилась к выходу.
Девушка подошла туда, откуда накануне она вывалилась в гостиную и открыла тугую, двустворчатую дверь. За дверю бвл короткий коридор, который вывел её на, окружённую крепостной стеной, площадку у Замка. Не веря своим глазам, девушка потерянно озиралась вокруг и не могла понять, как такое получилось.
– Кхе-кхе, – деликатно прокашлял Дракон за спиной у Тони, – Хм, как вам сказать, не всё так просто. Согласно Закону, Написанному Кровью Предка, никто не может уйти из Замка тогда, когда ему вздумается.
– Даже вы? – глаза у Тони округлились: к ней только сейчас пришло осознание того, что она натворила.
– Даже я, – грустно проговорил Дракон, иногда его убивало осознание того, что он, одновременно, хозяин Замка и его пленник.
– А что же мне делать? Как помочь Гертруде Петровне?
Тоня растерялась. Из её глаз были готовы брызнуть слёзы отчаяния.
– Для начала, расскажите мне, кто такая Гертруда Петровна и почему ей нужна помощь?
Они вернулись в Замок. Сварт пересел в любимое кресло у камина и приготовился слушать.
Рассказ Антонины был длинным и обстоятельным. Она подробно изложила о своем рождении, детстве, детдоме и о Гертруде Петровне. Особенно красочным вышло описание последних событий, главным героем которых был Роберт Олегович и его попытка украсть редкие музейные экспонаты. Рассеянно витавший в облаках Дракон, на этом месте отчего-то насторожился:
– Украл карту и меч, говорите? А зачем они ему, не догадываетесь?
– Коллекционеры утверждают, что это очень дорогие вещи. Гертруде Петровне за них предлагали тысячи долларов, но она отказалась. Наверное, он хотел продать их по-дороже, – Антошка грустно шмыгнула хорошеньким носом.
Сварт задумался, снова отвлёкшись от рассказа собеседницы.
«Что за странная активность началась вокруг старых железяк и куска кожи с задницы дракона? Неужели снова объявился Сигурд и что-то замышляет? Ведь, искупавшись в крови Фафнира, рыцарь стал бессмертным, а значит, если ему никто не проткнул сердце и не оторвал голову, победитель дракона спокойно может быть жив до сих пор» – думал Дракон, сосредоточенно перебирая костяные чётки – подарок одной прекрасной девушки, имя которой он легкомысленно забыл. А вот чётки, даже спустя много лет, всё ещё помогают ему сосредоточиться.
– Теперь вы знаете, почему мне нужны ваши сокровища, – звонкий голос Тони вырвал Дракона из мира размышлений, и с головой окунул в реальность, – У Гертруды Петровны отберут квартиру, если я ей не помогу. Вы же сможете поделиться со мной богатством?
– Не могу, – Дракон с сожалением покачал головой, – Я не в праве раздавать богатства Замка. Я должен их беречь, приумножать и защищать. Золото, покинувшее Замок, без его на то дозволения, становится проклятым, и не принесёт счастья ни забравшему, ни тому с кем он захочет им поделиться. Да и уйти отсюда вы не сможете, как бы не старались.
– И что, из Замка вообще невозможно выбраться? Но ведь у Сигурда получилось. – Антонина смотрела взглядом полным надежды.
– Да, есть два способа покинуть Замок: первый – победить дракона. У вас это не получилось.
Дракон поежился от сырости и протянул руки к камину: дрова в нём уже прогорели и угли покрылись лёгкой дымкой остывающей золы. Да, определенно, поединок под дождём – не лучшее времяпрепровождение.
– А второй? – нетерпеливо спросила рыцарька.
– Второй, – Сварт задумчиво поднял бровь, – Если вас освободит рыцарь. У вас есть знакомый рыцарь, готовый прийти сюда и сразиться с Драконом?
– Нет, – с сожалением вздохнула Антонина, – Стойте, а как же музейные экспонаты? Я что, не смогу вернуть их на место? Тогда Гертруду Петровну еще и посадят!
Девушка всплеснула руками и горько заплакала. Она была так жива и непосредственна, что любое её слово, сразу же отзывалось в драконьей душе. Сварт отложил чётки и неумело гладил Тоню по голове.
– Ну-ну, не плачьте. С этим мы что-нибудь придумаем, – он попытался успокоить рыдающую Антошку.
«Принцессы… Что с них возьмёшь? Постоянно глаза на мокром месте» – подумал Дракон подзывая фантомов-прислужников, чтобы от проводили Тоню в отведённые ей покои.
7. Рыцарь
Игорь Савельев был юным и ещё неоперившимся опером. По причине своей беспросветной храбрости и инициативности, он нередко попадал в редкостные передряги, из которых ему, непостижимым образом всегда удавалось выбраться.
В этот понедельник ничего не предвещало неприятностей: он мирно раскладывал пасьянс на своем рабочем компьютере и никому не мешал, когда открылась дверь кабинета, и в его жизнь ворвалась Гертруда Петровна.
Если бы Игорь знал, что с этого дня его жизнь уже никогда не будет прежней, то он незамедлительно вытолкал бы странную посетительницу. Но молодой человек был сдержан и воспитан, особенно с нежданными визитёрами, потому что, как правило, ничего хорошего от них ждать не приходилось.
Опер поздаровался и попытался выяснить причину по которой его оторвали от стратегически важного уровня в игре. Женщина не могла произнести в ответ ничего вразумительного, а лишь стенала и заламывала руки.
Прислушавшись, юноша с трудом разобрал, что она требовала найти пропавшего жениха, наверняка, погибшего в неравном бою, спасая от грабителей экспонаты Краеведческого музея.
Игорёк слушал этот бред, приоткрыв рот, чтобы выровнять давление на барабанные перепонки. Иначе, вопли лишившейся жениха директрисы, грозили сделать его глухим на оба уха. Чтобы хоть как-то сбить напор, он протянул женщине стакан воды и попросил успокоиться, пообещав, что во всём разберётся. Гертруда Петровна пару раз икнула и оставила заявление.
Игорь не верил в героического археолога, поэтому сразу показал даме фотографии всех мошенников из базы данных. И не ошибся! Героем-женихом был не урождённый испанец Роберт Олегович, а местный цыган Андрей Романов по кличке Красавчик, недавно отсидевший срок за мошенничество.
Но Гертруда Петровна не поверила даже базе данных. Она ушла, глотая слёзы и обещая написать жалобу в вышестоящие инстанции. А Игорь… Игорь остался. Он уже успел узнать цену пустым угрозам обманутых женщин, поэтому спокойно посмотрел вслед разгневанной посетительнице и продолжил изучать фотографию Красавчика на экране компьютера.
"Хорош, зараза!" – подумал опер, глядя на черноглазого, волоокого брюнета, полностью оправдывавшего своё прозвище.
Глубоко вздохнув, он принялся составлять ориентировку.
В следующий раз Игорь увидел Гертруду Петровну несколько месяцев спустя. Она пришла потерянная, тихая, разговаривала медленно и отрешённо, то и дело, промокая платочком уголки глаз. Женщина, как будто постарела на десять лет. От прежней цветущей, энергичной красавицы не осталось и следа: она похудела, осунулась, подурнела. Растрёпанные волосы клочками выбивались из-под наспех завязанного шарфа. Одежда была неопрятной, заношенной, и пахло от директрисы чем-то старчески неприятным: лекарствами и затхлостью, как от лежачего больного.
Женщина тихо присела в уголке и рассказала, что помимо разбитого сердца, её несостоявшийся жених, но удачливый мошенник Красавчик, оставил несколько, оформленных на её имя и под залог её же квартиры, кредитов на немалую сумму. Кредиты были взяты в двух разных банках, но оба они принадлежали известному олигарху Сигурду Одинцову. Гертруда Петровна проболела всё это время и не внесла вовремя платежи. Теперь, по драконовским условиям договора, она рискует остаться без дома.
Игорь сочувственно кивал головой. Чем он мог помочь в такой ситуации? Все необходимые мероприятия проведены: дело о мошенничестве открыто, ориентировки разосланы, осведомители оповещены. Совесть у парня должна быть чиста, но что-то грызло его изнутри: по справедливости так быть не должно.
В третий раз о Гертруде Петровне Игорь вспомнил дней через десять после её последнего визита. Было морозное декабрьское утро, и снова ничего не предвещало тех событий, которые всё-таки произошли.
***
Пригород – это почти село: автобусы туда ходят плохо, редкий асфальт скрыт под слоем грязи, а игровая площадка, она же по совместительству мусорка, начинается прямо за огородами. Там еще остались мальчишки, сохранившие вольный деревенский дух. Зимой, в свободное от учебы время, они играют в хоккей на свежезамёрзшем прозрачном льду, а не сидят дома в телефонах или за компьютерами.
Так случилось и на этот раз. Ребята собрались на берегу замёрзшего озера, именуемого местными жителями канавой. Канава была неглубокой и грязной. До первого льда она не привлекала внимание местных ребятишек. Поэтому сюда никто не заходил, кроме нарушителей, привыкших сваливать мусор на её скользких от грязи берегах.
Мальчишки проверили лёд – он был довольно прочным – и собирались уже начать игру, но заметили странный предмет, похожий на железный крест, торчащий аккурат в середине озера. Приглядевшись, они догадались, что эта странная штука – рукоять меча, такая же, как в фильмах или компьютерных играх. Любопытные дети подошли ближе. Они собирались вытащить меч, чтобы лучше рассмотреть его. Но приблизившись, закричали от ужаса и с воплями бросились врассыпную: подо льдом лежал труп, из которого и торчал, заинтересовавший их, меч.
Игорь приехал на место сразу после сообщения о происшествии. Мертвец хорошо сохранился в холодной воде, и, когда с помощью топоров и лопат его наконец-то вырубили изо льда, опер узнал Красавчика, по которому так убивалась Гертруда Петровна. В памяти Игоря сразу всплыло её предположение об убитом и брошенном в канаву женихе.
"Хм, интересно, это простое совпадение, или всё-таки женщина причастна к убийству?" – подумал он и сразу же записал директрису первой и пока единственной в списке подозреваемых в убийстве Андрея Романова.
Ну а что? Женщина в приступе ревности вполне могла зарубить любовника антикварным мечом, избавиться от тела и мастерски разыграть спектакль со слезами и причитаниями, играя роль обманутой мошенником жертвы.
– Тоже мне "рыцарь", – прервал размышления Игоря его напарник, Михалыч.
Бывалому оперу было над чем иронизировать. Столь необычный способ убийства полицейскому встречался впервые. Любопытно, на каком рыцарском турнире геройски пал Красавчик?
Игорь вызвал Гертруду Петровну на опознание, где та вполне правдоподобно грохнулась в обморок, но всё же подтвердила, что это и есть Роберт Олегович, он же – Андрей Романов, он же – Красавчик, обещавший на ней жениться, но исчезнувший, прихватив её сердце и музейные экспонаты. Меч директриса тоже узнала, сказала, что он, как две капли воды похож на тот, который Красавчик унес с собой.
– А где оригинал? – строго спросил Игорь.
Гертруда Петровна пролепетала что-то невнятное про реконструкцию, профилактический осмотр и пообещала, что через пару дней экспонаты будут на месте. Полицейский согласился подождать.
Выпроводив плачущую директрису, Игорь приступил к честному исполнениию своей работы. Для начала он опросил жителей близлежащих домов, но там было без вариантов: никто ничего не знает, и ничего не слышал. Только один дед, страдавший бессонницей, заметил, как дней десять назад, глубокой ночью к канаве подъехала большая машина, по описанию похожая на внедорожник. Игорь восхитился дедовой памятью, зоркостью и остротой слуха. Старик ему ответил, что он в Афгане таких сопляков пачками на себе из боя выносил, а здесь вот, поди ты – не доглядел.
Потом Игорь переполошил всех местных цыган. И тоже – безрезультатно. Они стенали, причитали и заламывали руки, но ничего не рассказывали полицейскому. Только один вконец сторчавшийся стукач, в обмен на дозу травки и помятую пятихатку, поведал, что Красавчик, в последнее время, имел дела с каким-то богачом. Может быть, даже с самим олигархом Одинцовым. Но Игорь слабо верил этой информации: слишком уж она была похожа на наркотический бред. Что может связывать голозадого мошенника и всемогущего "владельца заводов, газет, пароходов"?
Теперь опер Игорь Савельев сидел за столом и думал, что бы ему ещё сделать, чтобы найти убийцу Красавчика. Но его раздумья снова прервала, некстати ворвавшаяся в кабинет, Гертруда Петровна. Она опять махала руками и кричала, что её Антошеньку похитил ни много, ни мало, а самый настоящий дракон, и она видила это собственными глазами.
Игорь, как мог, сдерживал себя, но в этот раз он молча, сполз по стене: только сумасшедшей ему ещё здесь не хватало!
8. Рокировка
Тоня и Дракон допоздна здержались в гостиной. Они сидели у камина и громко спорили над тем, как помочь Гертруде Петровне. Вернее, спорила девушка. Сварту же просто нравилось, что он разговаривает с кем-то, кроме своего внутреннего голоса. Тоня же была не на шутку увлечена беседой, но никаких толковых идей им не приходило.
За неимением лучшего, Дракон предложил вернуть на место музейные экспонаты. Тоня согласилась. Уже прошла две недели, как она их позаимствовала. В любое время могла нагрянуть какая-нибудь проверка из Министерства и обнаружить пропажу.
– Но как же мы вернём их? Ведь нам нельзя покидать Замок, – грустно сказала Антошка.
Девушка была искренне расстроена тем, что все её идеи разбивались о гранитную стену контраргументов хозяина Замка. Кто бы мог подумать, что могучие драконы слепо следуют правилам!
– Насовсем нельзя, – невозмутимо ответил Сварт, – Но часовую вылазку сделать можно.
– Какой час?! Я почти неделю добиралась до Замка! – Тоня удивленно уставилась на Ящера.
– Это пешком – неделя, а лётом мы быстро доберёмся! Долетим до музея, произведём рокировку и вернемся обратно. – успокоил её Дракон.
Отложив на потом все другие дела, они начали готовиться к полёту. Закусив губу от усердия, Тоня чертила подробную схему музея, с точным расположением комнаты охраны и щитка сигнализации. Сварт, как мог, ровнял собственноручно поколеченные доспехи, ремонтировал разбитый шлем и точил меч.
Особенно Дракона заинтересовал меч Сигурда. Все-таки чувствовалась в этой старой железяке какая-то волшебная сила. Может быть, оттого, что сам хозяин меча не сомневался в его магической начинке.
Отчего Сигурд не забрал его в свой последний приезд? Что могло ему помешать, кроме старого, дотошного лакея?
Сварт разглядывал клинок, словно завороженный. У самой рукояти чернела странная засохшая капля. Может быть, это кровь его предка?
Интересно, о чём думал Фафнир в свой последний час? Старый Дракон уже достиг возраста поздней зимы. Понимал ли он тогда, что скоро закончит свой век, или был уверен в том, что и на этот раз одолеет зарвавшегося рыцаря?
От меча пахло кровью и опасностью. Своим холодным безмолвием он кричал о том, что любое существо, даже дракон, рано, или поздно всё равно смертно. Так ради чего же мы рождаемся в муках, мучаясь живём эту жизнь и оставляем после себя мучиться потомство?
Дракон задумался и не заметил, как лезвие соскользнуло по ладоне и тонко разрезало кожу. Из раны полилась кровь. Драконья кровь похожа на человеческую, но тёмно-голубого цвета. Её вид привёл Ящера в чувство, хотя мысли его были всё ещё блуждали в прошлом.
"Вот твой меч, Сигурд! Я знаю, что ты рядом, и мы с�