Муж, любовница и Я

Глава 1

Отец выдал меня замуж в восемнадцать лет. Я закончила школу месяц назад. Совсем недавно веселилась на выпускном, а сейчас… с содроганием жду брачной ночи. Иду по коридору пафосного отеля, придерживая дрожащей рукой пышную юбку белого платья.

Сердце замирает, когда мой муж толкает дверь номера и оборачивается. Я смотрю на него взволнованно. Старше меня на двенадцать лет. Высокий, статный, подтянутый. Взгляд темных глаз пристальный и тягучий. Наверное, я бы могла посчитать его привлекательным… но сейчас испытываю лишь ужас.

Я отдам девственность абсолютно чужому мужчине. И от этой мысли меня бросает в дрожь.

– Заходи, – голос негромкий, но бархатистый, вибрирующий.

Я кусаю губы. Впиваюсь в подол платья побелевшими пальцами и сглатываю ком в горле.

– Вы…

– Ты, – поправляет Вадим. – Обращайся ко мне на ты.

Я киваю.

– Ты… мы… – на глазах наворачиваются горячие слезы. – Я не могу. Пожалуйста, не надо.

Мой муж усмехается, качая головой.

– Девственницы не в моем вкусе, – сообщает он. – У нас фиктивный брак, не забывай. Вытри слезы и в номер.

– Ты меня не тронешь? – шмыгаю носом я.

– Я не трахаю девушек, которые плачут, – отвечает Вадим. – Отдыхай.

Я касаюсь ручки двери и облегченно вздыхаю. Радуюсь, что эта фальшивая свадьба наконец-то закончилась. Ноги гудят, голова не на месте – в нее будто кто-то ваты напихал.

– Зай, ты скоро? – разносится звонкий голос по коридору.

Я делаю шаг в номер и оборачиваюсь. К Вадиму на всех парах бежит длинноногая блондинка в бордовом платье. И как только не спотыкается на таких каблучищах? Однако, выглядит она все же эффектно.

– Тише, – муж хмурится и поворачивается к девушке. – Тут везде уши, забыла? Мне нахер не нужны скандалы.

Блондинка кивает и окидывает меня любопытным взглядом.

– Ну, привет! Я – Лола. А ты – Вероника, да? – на ухоженном личике рисуется улыбка стервы. – Сегодня на твоем месте буду я. Обещаю, мы тихо.

– Удачи, – выдавливаю из себя, затем снова встречаюсь взглядом с Вадимом и ухожу, закрыв дверь.

Оставшись одна, устало прислоняюсь к стене и массирую виски. Сердце болезненно сжимается.

Та блондинка думает, что унизила меня? Смешно. Ведь я… не претендую на собственного мужа. Пусть развлекаются, сколько угодно. Единственное, что меня волнует – моя новая жизнь. Ведь от прежней больше ничего не осталось.

Папа не спросил у меня, хочу ли я замуж. Поставил перед фактом. Так было всегда. Я не имела голоса, ведь для отца главное – деньги. Он посчитал, что если соединить две компании в одну, то дела пойдут в гору. Вадим согласился. Они оба знают, что сейчас больше доверия вызывает семейный бизнес, лица которого – счастливые муж и жена.

Только никого не волнует, что счастье это – фальшивое. Мы лишь будем играть свои роли. Влюбленные взгляды, улыбки и объятия… мне еще предстоит этому научиться. Чувствую себя слепым котенком, которого выкинули на улицу из уютного дома.

– Да! Да! О-о-ох… Вади-и-им… даа!

Я вздрагиваю, услышав женские стоны за стеной. И, поморщившись, ухожу в душ. Вот же глупая эта Лола! Неужели специально так кричит, чтобы я услышала? Или мой муж на столько хорош в постели, что она там с ума сходит от кайфа?

Мне не понять. Еще ни один мужчина меня не касался. Чувствую, и не коснется. Но сейчас это плюс, а не минус.

Я долго вожусь со свадебным платьем и, наконец, стянув его, ухожу в душ. Бездумно глядя перед собой, еще долго стою под горячими, упругими струями. Вода смывает с меня усталость. И когда я выхожу из ванной, понимаю, что мне остается лишь принять ситуацию. Хорошо, что за стеной уже все стихло и я смогу спокойно отдохнуть.

Ведь завтра… я переезжаю к Вадиму. Стараясь об этом не думать, я ложусь на кровать, осыпанную лепестками роз и слабо улыбаюсь.

Вот она, моя первая брачная ночь. Смешно и грустно.

С этими мыслями я проваливаюсь в сон. И просыпаюсь, когда чувствую на себе пристальный взгляд. Резко открыв глаза, сажусь на кровати и сдуваю спутанные пряди волос со лба.

Сонно хлопая ресницами, поднимаю глаза на Вадима – он стоит, опираясь плечом о дверной косяк. С самого утра чист и свеж. Черная рубашка обтягивает широкие плечи и торс, прямые темно-синие брюки сидят немного свободно на бедрах.

И я… лохматая, запутавшаяся в одеяле и, наверняка, опухшая после слез. Вообще, мне должно быть плевать, что обо мне подумает Вадим. Но темные глаза смотрят на меня так… внимательно, что становится неловко.

– С пробуждением, – говорит спокойно, с лёгкой долей насмешки. – Приводи себя в порядок. Завтракаем и уезжаем.

– Так скоро? – тру глаза, подавив зевок.

– У меня много дел, девочка, – говорит так, будто я глупый ребенок. – Отвезу тебя домой и уеду. Твои вещи уже там.

– Хорошо, – киваю я.

Отец велел быть послушной. Делать все, что скажет муж и не создавать проблем. Иначе мне конец. Тут лучше не шутить.

Еще раз окинув меня своим взглядом, Вадим уходит. Я так и чувствую его пренебрежение. Наверняка, считает меня несмышленой, глупой девчонкой, с которой приходится возиться.

Можно подумать, я очень хотела за него замуж! Возможно, многие девушки мечтают оказаться на моем месте – ведь у меня богатый, привлекательный муж. Что еще надо для счастья?

Но мне… мне этого вообще не надо. Я просто хотела жить своей жизнью. Влюбиться, в конце концов. Выйти замуж за того, кого выберу сама.

К черту это все. Уже ничего не изменишь.

Выбравшись из под одеяла, я иду в ванную. Умывшись, расчесываю темно-каштановые волосы, что мягко падают на плечи и спину, затем тщательно наношу тональный крем на лицо, пытаясь хоть немного скрыть последствия вчерашних слез.

Вроде, немного получается. Теперь меня выдают только грустные глаза и опухшие, покусанные губы. Надо и с этим что-то сделать. Порывшись в сумочке, достаю гигиеничку и тушь для ресниц.

Спустя несколько минут смотрю на брюнетку, что отражается в зеркале. Она не красотка, но выглядит вполне мило. Черты лица еще до конца не поменялись – мягкие, не резкие. Мне бы ее пожалеть, но я не стану. Иначе совсем расклеюсь.

Переодевшись в обычное, лёгкое платье цвета сирени, я забираю сумку и выхожу из номера. Неумело шагая на каблуках, направляюсь к лифту. Знаю, что ресторан где-то внизу. Подожду Вадима там.

– Стой, – раздается сзади голос мужа и я оборачиваюсь. Палец так и зависает, не коснувшись кнопки лифта. – Куда собралась, Вероника?

– Можно просто Ника, – поднимаю смущенный взгляд на мужчину и зачем-то прячу руки за спину, как нашкодивший ребенок.

Вадим трет переносицу большим и указательным пальцем, затем наклоняется ко мне. Я мгновенно проваливаюсь в темноту его глаз и замираю.

– Значит так, Ника, – говорит негромко, но слегка рассерженно, – в ресторане сейчас полно людей. В том числе журналюг, которые продадут душу за грязь и скандалы. Мы должны появиться на завтраке вместе, как счастливые муж и жена. Это понятно?

Об этом я не подумала. Еще не привыкла к новым правилам. Теперь каждый мой шаг будет у всех на виду. Ведь мой муж – Вадим Раевский. Известный бизнесмен. Мой отец не добился таких высот, как он. Поэтому к пристальному вниманию я совсем не привыкла.

– Понятно, – негромко отвечаю я.

– Отлично, – он отстраняется, вызывает лифт и, пропустив меня вперед, заходит следом.

Мы стоим друг напротив друга. Я перебираю пальцами ремешок сумки, стараясь не смотреть на Вадима. Почему-то он меня смущает. Вся его аура… так давит на меня. А еще в голове так невовремя слышатся громкие стоны его этой Лолы… Боже. Ужас! Я стремительно краснею, опустив голову.

– Что такое? – спрашивает мужчина и я поднимаю на него взгляд. – Тебе плохо?

– Нет, – сглатываю я. – Все нормально.

– Тогда натяни улыбку на свое милое личико, – велит муж и, плавно притянув меня к себе, кладет мне руку на талию.

Зеркальные двери лифта бесшумно разъезжаются в стороны и мы выходим в просторный холл. Я послушно улыбаюсь, когда вижу толпу журналистов, двинувшуюся в нашу сторону.

К счастью, мне не приходится отвечать на их вопросы – Вадим делает это за меня. Держится уверенно и спокойно, пока его рука все еще покоится на моей талии.

– Выглядите замечательно, – звучит громкий голос из толпы. – Но ходят слухи, что свадьба была фиктивной. Что скажете на это?

– Слухи ходят и мы пойдем, – беззаботно отвечает Раевский. – На этом все. Счастливо оставаться.

Взяв меня за руку, он шагает вперед, расталкивая мощными плечами журналистов. Я семеню за ним, едва не спотыкаясь.

– Тебе придется привыкнуть к вниманию, – говорит Вадим, кинув на меня короткий взгляд. – Отец не предупреждал тебя?

Он ни о чем не предупреждал. Лишь поставил перед фактом и сбагрил, как ненужную вещь.

– Я привыкну, – отвечаю я. – Мне просто нужно время.

– Я дам тебе время, – обещает Раевский и, распахнув створчатые двери, поворачивается ко мне. – Но рано или поздно тебе придется повзрослеть. И чем быстрее – тем лучше. А сейчас пошли, любимая, – угол его губ приподнимается вверх, – я расскажу тебе о правилах, которые тебе лучше не нарушать.

Глава 2

Вадим

Возиться с малолетками не входило в мои планы. Но этот брак сейчас пойдет мне на пользу. Мне и моей компании.

Мне досталась молодая жена. Я бы даже сказал, юная. Готов поспорить, в ее голове еще скачут розовые пони и рисуется радуга.

Пока идем на завтрак, мельком скольжу взглядом по темным волосам, что касаются талии, пушистым ресницам, аккуратному носу и плотно сжатым, малиновым губам. Ника шагает смешно и неуклюже. На каблуках, похоже, ходить вообще не умеет. Ей еще учиться и учиться.

С ней будет много хлопот. Очень много. В конечном итоге она должна будет вести себя… более уверенно. Потому что сейчас девчонка похожа на испуганного зверька.

Усмехаюсь, вспоминая, как она тряслась перед номером. Серьезно думала, что буду с ней спать? У меня, конечно, есть фантазии, но не такие жесткие. Я знаю, что Нике сейчас нелегко – ее без колебаний отдал мне родной отец. Фактически продал. Как вещь.

Петр Агапов – тот еще мудила, но меня не волнуют его личные качества. Свое я получил. Вытирать сопли и слезы его дочке я не планирую, но время прийти в себя дам. Заодно привыкнет быть моей женой.

Мы подходим к одному из столов. Я отодвигаю Нике стул и она, кинув на меня изумленный, слегка недоверчивый взгляд, осторожно садится.

За ней никогда не ухаживали? Серьезно?

– Выбирай, что захочешь, – сев напротив жены, говорю я, заглядывая в ее миндалевидные, светло-карие глаза.

Ее взгляд невинный, немного смущенный. Боится меня что ли?

– Я просто выпью чай, – Ника даже не открывает меню.

Я киваю. Подзываю официантку – молодую блондинку в униформе и делаю заказ. Вокруг пока не так много людей и это радует. Так комфортнее общаться.

– Вчера не было времени поговорить, – начинаю я, откинувшись на спинку стула и расслабленно наблюдая за девчонкой, что мгновенно напрягается. – Поэтому разъясним все сейчас. Слушай меня внимательно. – Она кивает, хлопнув своими ресницами, и я продолжаю: – брак фиктивный. Никакой нежности, любви и прочего. Выбери, чем хочешь заниматься – я оплачу. Универ на примете есть?

– Да, – отвечает Ника. И, коротко улыбнувшись официантке, принесшей ей чай, пододвигает к себе белоснежную чашку.

– Отлично, моя жена должна быть образованной, – продолжаю, проследив, как передо мной ставят тарелку с яичницей и тостами. – Но одно уясни раз и навсегда, – впиваюсь предупреждающим взглядом в глаза девчонки, – никаких скандалов. Если узнаю, что с кем-то обжималась или спала, а тем более, если это попадает в СМИ – пожалеешь. Верну отцу и сдеру с него все, что мне причитается по контракту. У твоей семьи ничего не останется.

– Я не собиралась, – Ника краснеет, но свои припухшие губы сжимает при этом рассерженно.

Есть в ней что-то стервозное, по-любому есть. Но разгадывать ее у меня нет желания. Задача девчонки – не доставлять мне проблем. И тогда все будет, как надо.

– Вот и договорились, любимая, – ухмыляюсь, наблюдая, как Ника снова вспыхивает, давясь чаем.

А она забавная. Пожалуй, из нее выйдет неплохая жена.

Мы завтракаем и уезжаем. В машине едем молча. Ветер врывается в окна, слегка треплет темные волосы Вероники, то и дело закидывая ей их на лицо. Ее платье тоже живет своей жизнью – быстро приподнимается и опускается, обнажая стройные, худые ножки.

Она ничего такая. Возможно, я бы даже мог ее…

Хотя нет.

Истерики и скандалы мне потом не нужны. Пусть все останется так, как есть. Малолетки, вроде нее, часто влюбляются в мужиков постарше. Быть ей верным я не планирую – любовь не для меня. В этом мире есть только секс, бабки и власть. Все остальное давно прогнило. И люди – тоже.

– Если куда-нибудь будет надо – подходишь к охране и говоришь. Тебя отвезут, – когда мы подъезжаем к дому, говорю я. – Одна пока не ходи. Только со мной или с охраной.

– Поняла, – вздыхает Ника, распутывая волосы тонкими пальцами.

– Твоя карта у тебя в комнате, – продолжаю, без стеснения разглядывая свою жену, – счет пополняется каждый месяц.

– Мне ничего не надо, – отзывается она.

Между нами повисает молчание. Я скольжу слегка удивленным взглядом по мягким линиям скул и открытой, нежной шее. Ее кожа светлая, молочно-бежевая. На такой всегда остаются розоватые следы даже от легкого прикосновения.

– Если бы не знал, что ты дочка Агапова, подумал бы, что из обычной семьи, – оторвав взгляд от ее шеи, перевожу его выше, на глаза. Но Ника упорно на меня не смотрит.

– Отец не баловал меня, – нехотя отвечает она. И голос ее подрагивает. – Если это все, то я пойду.

– Иди, – киваю я. – Но шмотья тебе прикупить все же придется.

Ника кивает и выходит из машины. Затем торопливо шагает к высоким, темно-серым воротам, которые плавно открываются перед ней.

Провожая ее взглядом, я плавно отъезжаю от дома. Ну и семейка, мать ее. Петр еще больший мудила, чем я предполагал.

Ника

В прихожей меня встречает домработница – пухленькая, невысокая женщина с мягкой улыбкой. Представившись Галиной, она показывает мне дом: здоровенную кухню, гостиную с камином, две ванных комнаты, бассейн на минусовом этаже и, конечно же, мою спальню.

– Располагайтесь, Вероника, – открыв дверь, она пропускает меня вперед.

Такой большой комнаты у меня не было даже в родном доме. А тут… так много пространства. Новейший ремонт, выполненный в кофейно-молочных тонах, широкая кровать, окно во всю стену, а еще шкаф и рабочий стол, на котором лежит банковская карта, стопка учебников и мой ноутбук.

– Вам нравится? – интересуется Галина. – Вадим Александрович поручил работать над комнатой лучшим дизайнерам.

– Нравится, – восторженно отвечаю я, все еще разглядывая обстановку. Обернувшись, киваю на лестницу, виднеющуюся в холле второго этажа. – А что наверху?

– Кабинет Вадима Александровича, – отзывается домработница. – Но заходить туда нельзя. Он всегда запирает дверь.

Ясно. Муж с секретиками. И что же он там прячет?

– Поняла.

– Принести вам чего-нибудь? – интересуется Галина. – Если вы голодны, приходите на кухню – вам приготовят все, что пожелаете. Меню с вашими предпочтениями уже у повара.

– Хорошо, спасибо, – улыбаюсь уголками губ и провожаю взглядом домработницу.

Оставшись одна, падаю на мягкую кровать и поднимаю взгляд к потолку.

Неужели этот дом сможет когда-нибудь мне стать родным? Хотя, мне и мой никогда родным не был. Я всегда чувствовала себя чужой. Спасали только мои сестры – Лера и Марина. Втроем страдать не так страшно. А порой даже весело.

Как только вспоминаю про страдания, звонит мой телефон. Достав его из сумки, вижу короткое «Петр» и беру трубку.

Он далеко. Все нормально. Ты хорошо себя вела.

– Да, – отвечаю, резко сев на кровати.

– Как дела, Вероника? – интересуется отец. На заднем плане слышу, как щелкает зажигалка.

– Все хорошо, – сглатываю я.

– Ты ведь не подвела меня, милая? – снова спрашивает папа. – Мой зять доволен?

– Не подвела, – заверяю я.

– Умница, – слышу в его голосе довольную улыбку. – Продолжай в том же духе. Но не допускай ошибок. Я способен наказать тебя даже на расстоянии, ты ведь понимаешь это?

– Да, – выдыхаю я.

Как же хорошо, что сейчас его нет рядом. В присутствии отца у меня будто сердце перестает биться.

– Вот и замечательно, дочка, – он явно в хорошем настроении. – Я рад. Тогда удачи. Будь ласкова и прилежна со своим мужем.

На этом наш разговор заканчивается. Я кладу телефон рядом с собой и гадаю, что же меня ждёт дальше?

Впрочем, после жизни с отцом мне больше нечего бояться. Самое главное – что Вадим меня не тронет. Ведь он обещал.

Остается надеяться, что он не передумает и сдержит свое слово.

Глава 3

Разложив в комнате вещи так, как мне надо, я некоторое время общаюсь с сестрами в общем чате. Рассказываю им, как прошла моя брачная ночь и уверяю, что со мной все в порядке.

С тоской глядя за окно, на темнеющее небо, я понимаю, что с утра ничего не ела, если, кончено, едой можно назвать чай. В животе урчит. Надо спуститься на кухню и поужинать, наконец. Не вечно же мне сидеть в своей комнате.

Конечно, настоящей хозяйкой этого дома я никогда не стану, но все-таки мне здесь придется жить. А значит, я должна привыкать к этим стенам. Переодевшись в свой любимый халат с желтыми цыплятами, я затягиваю пояс туго на талии.

Да, это максимально не сексуально и даже как-то по-детски. Но это мой любимый халат. В нем я чувствую себя уютно и даже вдыхаю запах родного дома. К тому же, Вадим сам сказал, что брак у нас фиктивный. Вот пусть на меня и не смотрит. А для исполнения обязанностей жены у него есть Лола и прочие.

Собрав волосы в небрежный пучок, я выхожу из комнаты. Разглядывая фотографии в рамках, что развешаны на стенах, ищу глазами Вадима. Наверняка, на этих фото он маленький. Ведь все они достаточно старые, чувствуется атмосфера прежних лет.

Но найти не успеваю. Потому что Вадим выходит из ванной комнаты… в одном лишь белом полотенце, которое свободно сидит на его бедрах и вот-вот упадет. Темные волосы влажные, немного вьются и полукольцами падают на лоб. Карие глаза смотрят пристально и внимательно, заметив меня.

Зависнув, я опускаю взгляд вниз. Но поздно понимаю, что сделала это зря! Потому что в ту же секунду зачаровано разглядываю гладкие, сильные плечи, мускулистые руки и твердый пресс с едва заметной, темной дорожкой волос, уходящей под полотенце.

Боже… надо что-то сделать. Отвернуться или… куда себя деть?

Не пялься, не пялься, не пялься!

Снова заглянув в глаза Вадима, я стремительно заливаюсь краской, потому что они… черт возьми, они все понимают. Прекрасно видят мою растерянность и бесстыдно смеются.

– Что с тобой? – интересуется мужчина, остановившись напротив меня. Ноздрей касается аромат геля для душа – что-то мятное, свежее, с едва заметной горчинкой. – Стесняешься меня?

– Не мог бы ты, – я отвожу взгляд в сторону. – Не ходить передо мной в одном полотенце? Пожалуйста.

– Только если ты перестанешь ходить передо мной в этом дурацком халате, – отвечает Вадим, слегка дернув мой пояс вниз. – Пожалей меня, девочка. Я ведь могу стать импотентом.

Я торопливо отбираю у него пояс и сжимаю его в руках. Затем снова смотрю на мужчину, проклиная свои горячие, наверняка красные щеки.

– Он напоминает о доме, – поясняю я. – Мне так легче, понимаешь?

Вадим вздыхает. А я стараюсь не пялиться на кубики его пресса. Но и в его темные, непроглядные глаза смотреть – та еще пытка. Они будто видят меня насквозь, читают все мои мысли.

– Ходи, раз так, – отвечает муж. – Но за пределами дома надевай нормальную одежду. Завтра, кстати, тобой займется стилист. Поедешь вместе с ним покупать новые шмотки.

– Но у меня уже есть одежда, – возражаю я.

– Твоя не подходит, – отвечает Вадим. – Нужна лучшая. Ты теперь Раевская. Так что соответствуй.

С этими словами он проходит мимо меня. И, шагая в сторону своей спальни, с ленцой в голосе добавляет:

– А по дому я люблю ходить голышом. Это расслабляет, знаешь ли. Но ради тебя, девочка, приходится прикрываться полотенцем.

Еще какое-то время я растерянно смотрю на его крепкую спину, а потом, нервно сглотнув, торопливо бегу к лестнице. Чуть не споткнувшись, шагаю вниз, на первый этаж.

Этот мужчина… чертовски смущает меня! И, кажется, делает это нарочно! Забавляется, как кот с мышкой, прежде чем ее съесть. Надеюсь, он меня не съест… то есть, не тронет.

Я чувствую себя рядом с ним глупой и заторможенной. Его сильная энергия полностью поглощает мою, загоняет в угол, не позволяя вырваться. Если бы мы были просто знакомыми, я бы избегала его. Но сейчас он мой муж! И мы живем под одной крышей…

Глубоко вздохнув, я захожу на кухню и брожу взглядом по серебристо-серому гарнитуру, мраморному столу и молочному паркету. Хорошо, что я здесь одна. Приготовлю себе ужин сама, никого просить не стану. В конце концов, этот процесс всегда меня расслаблял. Хотя бы отвлекусь от резких перемен, что происходят в моей жизни.

Открыв холодильник, пробегаюсь взглядом по содержимому и достаю мясо. Затем выкладываю на кухонную тумбу овощи, зелень и лимонный сок. Заглянув в нижние кухонные шкафчики, нахожу картофель и принимаюсь за дело.

Мысленно напевая знакомые песни, которые крутятся в голове, с легкостью чищу и нарезаю картофель дольками, пока маринуется мясо. Хоть что-то у меня получается хорошо. А ведь папа говорил, что от меня нет никакой пользы.

– Ты что устроила? – разносится сзади удивленный голос. – Время видела?

Обернувшись, я смотрю на Вадима и от неожиданности роняю противень… прямо ему на ногу. Он ругается сквозь зубы и, поморщившись, садится на стул.

– Извини! – спохватываюсь я. – Сильно больно? Я достану лед!

– Ты всегда такая неуклюжая? – мужчина смотрит на меня слегка раздраженно, но без злости.

– Я случайно уронила, – лепечу я. – Ты слишком резко зашел.

– То есть, виноват я? Ты скажи еще, что у меня нога сама об противень ударилась, – бурчит Вадим. И, резко махнув рукой, убирает темные волосы со лба. – Что ты тут делаешь, а? Занялась готовкой в двенадцать ночи? Серьезно?

– Я просто есть хотела, – вздыхаю я.

Опустив взгляд на его покрасневшую ступню, все же достаю лед из морозилки и, обмотав его полотенцем, осторожно протягиваю Вадиму. Он тут же резко выхватывает его у меня и прикладывает к ноге.

Покусывая губы, я прислоняюсь бедром к кухонной тумбе и тереблю край халата. Мы молчим некоторое время. Но когда я ловлю выразительный взгляд Вадима, напряженно застываю.

– Что смотришь, женушка? – уже не так раздраженно спрашивает он. – Делай массаж. Это будет твоим наказанием.

– Что? – широко распахиваю глаза я. – Какой массаж?

– Массаж ног, – невозмутимо отвечает он, не сводя с меня своего взгляда. – И всего тела. Приступай.

Я открываю и закрываю рот. Руки трясутся. Он серьезно? Массаж?

Но я никогда не делала массаж мужчине! Неужели действительно придется касаться Вадима? И что значит… всего тела? Почему мне кажется, что это прозвучало слишком уж… откровенно?!

– Но я… – убираю прядку, выпавшую из пучка, за ухо. – Я не…

Муж качает головой и усмехается. И снова этот его взгляд, который так и говорит: «ты глупая, чудная малолетка».

– Успокойся, девочка, – говорит он. – Шучу я. Ты серьезно собиралась мне массаж сделать?

Я тут же качаю головой. Отрицательно и быстро.

– Но я был бы не против, – задумчиво цокает языком он. – Женские руки на мужском теле… – прервавшись, Вадим переводит взгляд на меня и вздыхает: – Ты опять покраснела. Ужас. О’кей, давай готовь. С тебя поздний ужин.

– Хорошо! – тут же отзываюсь я. И даже улыбаюсь на миг. – Ужин лучше массажа.

– С ума сойти, – доносится мне в спину, когда я снова поворачиваюсь к плите. – Ещё ни одна женщина не выбирала готовку вместо меня.

Я ничего ему не отвечаю. Лишь стараюсь не испортить ужин и взять себя в руки, потому что от внимательного взгляда Вадима не скрыться. У меня будто вся кожа горит, когда я чувствую, что он на меня смотрит.

Стоит ли говорить, что мне ужасно неловко? Как же мне справиться с этим? Я вообще не представлю, как жить с таким мужчиной в одном доме…

Глава 4

– Пахнет вкусно, – через некоторое время отмечает Вадим.

Я оборачиваюсь, кинув на него быстрый взгляд – сидит вальяжно, вытянув одну ногу вперед и листая что-то в телефоне.

– Ты точно хочешь попробовать? – удивляюсь я.

Он поднимает на меня свой проникновенный взгляд и к моим щекам тут же приливает краска.

– Нет, просто посмотрю и уйду, – сообщает муж.

Вот же… противный! Ходячий сарказм! Интересно, он только со мной такой или со всеми?

– Как ты вообще научилась готовить? – интересуется Вадим. – Какие-то курсы? Блог?

– Нет, просто умею, – развожу руками я. – Папа предпочитает, когда ему готовим мы.

– Ты и твои сестры? – поднимает бровь муж.

– Да, – отвечаю я. – Он не терпит дома чужих людей. Поэтому все домашние дела были на нас с девочками.

– Дурка отдыхает, – качает головой Вадим. – А мать где?

Я пожимаю плечами, опустив взгляд.

– Не знаю. Она ушла, когда мы были маленькими.

– Понятно, – отзывается он. И продолжает листать ленту.

Я, конечно, не ожидала от него поддержки. Но хоть какое-то сочувствие мог бы проявить. Вот, чурбан циничный!

– Хватит на меня смотреть, девочка, – не отрываясь от телефона, предупреждает Вадим. – Иначе я могу подумать, что ты хочешь настоящий брак, а не фиктивный.

– Что? – спохватываюсь я.

Муж поднимает на меня свой взгляд и ухмыляется:

– Я тебе нравлюсь, Ника?

– Нет! – округлив глаза, отвечаю я. И сразу же отворачиваюсь.

По кухне проносится вспышка хриплого смеха.

Дурак! Идиот! Да разве так можно? Он меня с ума сводит!

Нарезая овощи для салата, я не могу ни на чем сосредоточиться. У меня внутри буря эмоций. Никак не успокоюсь. Моя реакция на Вадима более, чем странная, и мне она совсем не нравится. Я ведь думала, что он будет заниматься своими делами, что не станет обращать на меня внимания. Но сейчас он сидит вместе со мной на кухне… и ждёт ужин. В двенадцать часов ночи!

Я достаю из духовки противень с румяным картофелем и мясом, ставлю его на плиту и пытаюсь вспомнить, в каком из шкафчиков находятся тарелки.

– Тарелки слева, – будто читая мои мысли, подсказывает Вадим.

Я достаю посуду, выкладываю картофель и мясо из противня и расставляю все на столе.

Орудуя ножом и вилкой, Раевский разрезает мясо на ровные кусочки, затем пробует. И, задумчиво, жуя, кивает.

– Вкусно, – стреляет на меня довольным взглядом, – Но в холодильнике всегда есть готовая еда. Тебе не обязательно готовить самой.

– Хорошо, – негромко отвечаю я, приступая к ужину.

Честно говоря, прямо сейчас я бы могла накинуться на еду, как голодный зверь. Но пока рядом Вадим, я даже дышать нормально не могу. Поэтому стараюсь есть прилично.

– Что еще умеешь готовить? – интересуется он, промокнув уголки губ салфеткой.

– В основном, обычную еду, – пожимаю плечами я. – Но когда к нам приезжали гости, мы готовили что-то более интересное.

Друзья и партнеры отца никогда не догадывались, что блюда на столе приготовили его дочери, а не персонал. Но мы и не ждали похвалы. Просто делали то, к чему привыкли.

– Мда уж, ну и странная у тебя семейка, – вздыхает Раевский. – Бабок немерено, а дочери вместо прислуги батрачат.

Я догадываюсь, почему так сложилось, но не озвучиваю вслух. За закрытыми дверьми моего родного дома всегда было много секретов.

После ужина я убираю пустые тарелки, но Вадим выхватывает их у меня из рук.

– Успокойся, – велит, глядя прямо в глаза. – У меня для этого есть специальные люди, которые получают нехилые бабки за выполнение своих обязанностей. Моя жена, хоть и фиктивная, не будет посудомойкой. Оставь это все и иди спать.

– Но…

– Занимайся лучше чем-то действительно полезным, – советует Вадим. – Читай больше книг, изучай новую информацию.

– Ты считаешь меня глупой, – не выдержав, утверждаю я. – А я, между прочим, школу закончила с отличием!

– Поздравляю, – насмешливо отзывается он. – Но этого мало. Развиваться нужно постоянно. А мытье посуды – не самая интересная вещь в жизни.

Позволив себе сердитый взгляд, я обхожу Вадима дугой и иду к себе. Прекрасно вижу, что он даже не пытается узнать меня. Вместо этого сразу делает выводы, полагаясь только на свои личные убеждения. Конечно, ведь так проще. Куда уж мне до самого Раевского!

Да, возможно его образование было лучше. Я слышала, какое-то время он жил и учился за границей. Когда-то его родители дали ему все, чтобы сейчас он чувствовал себя уверенно, владея после отца достаточно большой компанией. Пока я была в роли прислуги в собственном доме, еле успевая с уроками, Вадим получал то, что полагается получать любимому ребенку. Заботу, защиту, поддержку и, конечно же, драгоценные знания.

Ну а мне… даже собственная жизнь не принадлежит. Что там жизнь, даже для выбора одежды у меня будет собственный стилист. Потому что господина Раевского не устраивает мой стиль! Слишком просто, видите ли!

Утром я завтракаю в одиночестве. Вадим уехал рано, мы даже не увиделись. Зато, как только я допиваю ароматный чай, на кухню заходит симпатичная девушка, звонко цокая каблучками модных туфель.

– Вероника, здравствуйте, – улыбается приветливо, тут же окидывая меня оценивающим взглядом. – Я – Екатерина. Меня к вам Вадим Александрович отправил. Готовы пройтись по магазинам?

– Здравствуйте, – отодвинув чашку, я поднимаюсь из-за стола. – Да, готова.

На самом деле, не готова. Я привыкла одеваться обычно. У меня есть и брендовые вещи, но все они однотонные. Я никогда не стремилась выглядеть как-то иначе.

– Тогда поедем! – радостно восклицает Екатерина. – Ваш водитель уже ждёт нас! Подберем вам образы в лучших бутиках города!

Я лишь киваю. Следующие часа четыре мы только и делаем, что ходим по магазинам. Ноги гудят. И мне уже становится плевать, какую одежду мы покупаем. Я просто хочу вернуться домой и выдохнуть.

– Ну вот! – хлопает в ладоши стилист. – Ника, вы настоящая красотка! Вам очень идут теплые цвета!

Я лишь слабо улыбаюсь и благодарю ее. А потом водитель отвозит меня домой и помогает дотащить ворох бумажных, здоровенных пакетов на второй этаж. Оставив меня одну, он уходит. А я падаю на кровать, раскинув руки. Наконец-то.

– Отдыхаешь, любимая? – раздается насмешливый голос сбоку и я перевожу взгляд на Вадима. Он наблюдает за мной, облокотившись плечом о дверной косяк.

– Ты… мог хотя бы постучаться, – возмущаюсь я.

Хочу подняться с кровати, но меня будто примагнитило. Я растеклась по ней, словно желе, и никак не могу собраться воедино.

– У тебя открыто было, – беспечно сообщает Раевский и обводит взглядом кучу пакетов, что стоят возле кровати. – Довольна покупками?

– Я не знаю, – отвернувшись от него, поднимаю взгляд к потолку. Так вымоталась, что даже смущаться сил нет. Меня даже уборка так не утомляла, как поход по магазинам.

– Не знаешь? – уточняет Вадим. – Это почему?

– Я не запоминала образы, – безразлично отвечаю ему. – Ты хотел, чтобы у меня была красивая одежда и чтобы я тебя не позорила. Она теперь есть. Какие вопросы?

– Все девушки любят шмотки, – задумчиво отмечает Раевский.

– Как видишь, не все, – слабо усмехаюсь я. – Я же из странной семейки.

– На правду не обижаются, – не теряется он. – Я сейчас опять уеду. А ты подбери что-нибудь на вечер. У нас с твоим отцом презентация нового ЖК.

– Хорошо, – вздыхаю я, надеясь, что хотя бы на презентации увижусь с сестрами.

– Я заеду вечером. Будь готова к семи.

С этими словами он уходит. Я провожаю его спину своим взглядом. Плечи расправлены, осанка ровная. Да он просто сгусток уверенности! Уверенности и сарказма. Ну и муж мне достался.

Хотя, можно сказать, мне повезло. Вадим оказался не таким ужасным, как я себе представляла. Ведь перед свадьбой я так сильно себя накрутила, что не спала всю ночь. Тряслась от неизвестности.

Но сейчас я не чувствую себя в опасности, не чувствую страха, когда Вадим рядом. Он не извращенец и не псих. Иногда, конечно, он меня бесит – тот еще ведь нарцисс! И улыбка его… уверенная, нахальная. Знает, что хорош собой и этим пользуется. По нему видно. Но ничего. Самое главное, что Раевский позволяет мне спокойно жить.

По крайней мере пока что.

Глава 5

Вадим

Сегодня мой первый выход в свет вместе с женой. В новом статусе. Любопытно и заманчиво.

Вообще, получилось неплохо – у меня молодая, красивая жена, которая многого от меня не требует. С Никой, думаю, проблем не будет, несмотря на то, что она какая-то странная. Будто с луны свалилась.

Девушки ее возраста гонятся за брендами и дорогими цацками. А моя женушка запекает мясо с картофелем в двенадцать ночи и ходит в халате с цыплятами. Не удивлюсь, если у нее еще и трусы со Смешариками.

Кусаю нижнюю губу, пряча усмешку. А потом и вовсе давлюсь ей, потому что в поле моего зрения попадает та, о ком я сейчас думал. Только вот на ней уже нет дурацкого халата… вместо него – элегантное, темно-синее платье с длинным вырезом от бедра. Ткань лифа запахнута крест накрест, под грудью вырез в виде ромба, а шелковая юбка струится до самых лодыжек.

Ебать…

Это единственное слово, которое приходит сейчас на ум. А у женушки неплохая фигура. Под пышной юбкой свадебного платья ее было особо не разглядеть, а сейчас… я брожу заинтересованным взглядом по каждому сантиметру стройного тела, затем поднимаюсь выше и разглядываю лицо. Мягкие черты, большие и выразительные карие глаза, как у мультяшки. Макияжа минимум. Подчеркнуты только губы – на них переливается малиновый блеск в электрическом свете ламп.

Ника неумело спускается по ступенькам на каблуках. Смущается под моим взглядом – это видно. Ее щеки сразу же краснеют. Черт, это даже мило. Где еще увидишь такое?

Я привык, что девки не стесняются. Без вопросов показывают сиськи и запрыгивают на член по щелчку пальцев. Ника не такая. Это подкупает. Я же вижу, что она не прикидывается. Есть в ней что-то искреннее, чистое…

Как только она спускается вниз, я шагаю к ней. Ловлю ее взгляд и, придерживая за подбородок большим и указательным пальцем, заставляю смотреть на себя.

– Уверенней, девочка, – велю, разглядывая золотистые вкрапления на медово-коричневых радужках ее глаз. – Ты красивая.

– Я? – хлопает длинными ресницами, будто не верит.

– Нет, я, – вздыхаю я. И добавляю: – конечно же ты. Думаешь, я бы захотел стремную жену? – поджимаю губы и морщусь, ругая себя. – Вернее, думаешь, я бы взял в жены стремную девушку?

– Не думаю, – Ника едва заметно улыбается. Ей идет улыбка.

– Неси свою красоту уверенно, – серьезно продолжаю я. – Не смущайся. Позволь всем вокруг тобой восхищаться. Поняла?

Улыбается шире и взволнованно вздыхает.

– Поняла.

А щеки еще краснее становятся. Я хмыкаю и отпускаю ее. Затем беру под руку и веду за собой. Вместе мы выходим из дома и садимся на заднее сидение чёрного Мерса.

Водитель неспешно везет нас по центральным улицам города. За окном плавно проплывает вечерняя набережная, фонари, высотки. Приятно осознавать, что многие здания в этом городе были проектированы и построены компанией моей семьи.

Кинув взгляд на Нику, замечаю, что она тоже смотрит в окно. По сосредоточенному лицу пробегают блики фонарей. Перебирая темные волосы, завитые крупными локонами, женушка тщательно делает вид, что меня не существует. Вообще, это неплохо. Я так и хотел – жениться без проблем и выноса мозга.

Но какого черта она даже не пытается мне понравиться? Это нормально?

Ткань ее платья немного съезжает в сторону и я с интересом сканирую взглядом стройную ножку. Кожа на вид нежная и мягкая. Интересно, на ощупь так же?

Бля, да что за мысли подростка-девстенника? Как будто ног женских никогда не видел. Закатив глаза, отворачиваюсь и снова смотрю в окно. Наконец-то мы подъезжаем к трехэтажному зданию с панорамными окнами. Возле него уже припарковано немало машин. Народ потихоньку подтягивается.

Я выхожу из тачки, обхожу ее сзади и открываю Веронике дверь. Вложив свою маленькую ладошку в мою, она выходит из машины и поправляет платье.

– Не забывай, – говорю, заглядывая в бездонные глаза. – Ты – моя счастливая жена. Лицо попроще, улыбайся почаще.

– Хорошо, – послушно кивает она.

– Возможно, нам придется целоваться, – продолжаю, едва сдерживая усмешку. – Не как на свадьбе, а более… профессионально.

С наслаждением отмечаю, как глаза Ники широко распахиваются. У меня складывается ощущение, что девочку даже не мацал никто. Удивительно, конечно.

– Но зачем? – хлопает ресницами она.

– Целоваться? – беспечно уточняю я, поправляя прядь ее волос. Шелковистая, мягкая. Задумчиво пропускаю ее сквозь пальцы и продолжаю: – ну, мы же женаты. Периодически придется показывать… свои чувства.

– Я не знаю, – волнуется она. – Мне кажется, это лишнее.

– Расслабься, буду целовать без языка, – объясняю ей с самым серьезным видом. – Все прилично.

На лице Ники отражается целая гамма эмоций. Я читаю ее, как книгу.

– Мы опоздаем, – она отводит взгляд в сторону. Делает вид, что разглядывает обстановку.

– Да, идем, – кусая внутреннюю часть губы, чтобы себя не выдать, отзываюсь я. И, приобняв жену за талию, направляюсь вместе с ней к арочным дверям.

Естественно, целоваться нам необязательно. Если только иногда, когда фоткают папарацци. Но мне все же интересно, касался ли ее губ кто-то еще или я буду первым?

* * *

Ника

Презентация еще не началась. В просторном, светлом зале с массивными колоннами, много людей. Они пьют шампанское и беседуют друг с другом, кидая оценивающие взгляды на прибывающих гостей. Золотая тусовка. Или просто клубок ядовитых змей. Но я привыкла. Папа с детства нас таскал на подобные мероприятия. Благодаря этому я чувствую себя здесь спокойно.

Вадим со всеми здоровается и обменивается улыбками. Я тоже улыбаюсь. Строю из себя счастливую жену и «несу свою красоту уверенно».

Даже не верится, что Раевский мне действительно это сказал. Приятно было это от него услышать. Но эта его фраза про поцелуй… до сих пор вгоняет меня в краску! Надеюсь, он не серьезно.

Я же ведь еще ни разу не целовалась. Поцелуй на свадьбе не в счет – там все было более, чем невинно. Я еще и букетом закрывала наши лица – девчонки подсказали сделать именно так, чтобы не целоваться по-настоящему.

У меня сердце из груди вырывается от одной только мысли, что меня может поцеловать этот мужчина. Я и так себе места рядом с ним не нахожу, а тут такое! Да я с ума сойду от волнения! Наверняка, у Раевского появится новый повод меня уколоть после того, как он поймёт, что целоваться я не умею. В свои-то восемнадцать лет… мда, Вероника, отстаешь по всем фронтам.

У меня и парня-то никогда не было. Я вечно занималась учебой и работой по дому. И не дай Бог ужин не будет готов вовремя – тогда получали все сразу. И я, и сестры.

– Выныривай уже из своих мыслей, – раздается горячий шепот над ухом и я вздрагиваю, резко вдохнув аромат дорогого парфюма. – Иди-ка сюда.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь прижатой к твердому телу Вадима. Он обнимает меня за талию. Да так крепко, что я ощущаю каждый изгиб его тела… своим. Нас фотографируют. Яркие вспышки ослепляют снова и снова. Но я все же улыбаюсь, повернувшись к камере.

– Хорошо смотритесь, гармонично, – раздается голос одного из фотографов. – Вероника, голову чуть-чуть наклоните в бок. Да, вот так! Отлично!

Как только фотографы отходят, я выдыхаю. Но Раевский все еще удерживает меня в своих объятиях. По коже ползут мурашки, сердце стучит часто-часто.

– Шампанское хочешь? – интересуется он.

– Я не пью, – качаю головой я.

– Тогда можешь пройтись по залу, пока не началась презентация, – предлагает Вадим. – Твои сестры и отец уже должны были приехать.

– Хорошо, – киваю я.

Он еще некоторое время изучает мои глаза, согревая жаркими ладонями мою талию. Затем, наконец, отпускает. И мне с огромным трудом удается идти спокойно, вместо того, чтобы сбежать.

Не знаю, что со мной, но его этот взгляд… темный, проникновенный, глубокий… не дает мне покоя. Скорее бы вернуться домой. Там можно будет запереться в своей комнате и больше не притворяться.

А целует он пускай свою Лолу. Хоть с языком, хоть без!

Глава 6

Она, между прочим, тоже здесь. Высокая, уверенная в себе. На ней черное платье, обтягивающее фигуру, как вторая кожа. Светлые волосы собраны в зеркально-гладкий пучок, на лице эффектный макияж.

Кто она Вадиму? У них все серьезно или…?

– Привет, дорогая, – к моему недовольству, Лола замечает меня и, покачивая бедрами, подходит ко мне. – Выглядишь хорошо.

– Привет, – отвечаю я, глядя на нее снизу вверх. Все-таки даже на каблуках я ниже ее. – Ты тоже.

– О, я знаю, – обнажив белоснежные зубы в хищной улыбке, кивает Лола. – Вадим выбирает только красивых женщин. Надеюсь, ты не в обиде? Брак-то у вас фиктивный.

– Мне все равно, – отвечаю я.

– Тогда мы с тобой можем даже подружится, – она все еще сияет улыбкой.

– Это лишнее, – улыбаюсь в ответ и ухожу.

Она меня раздражает. Не знаю, почему. Раздражает и все. С самой первой встречи. Подобных ей я встречала – у отца после мамы были женщины с подобным характером. Знаю, как они умеют скрывать грязные мысли за красивыми улыбками. Будто все на одном заводе сделаны.

Увидев сестер, я забываю о своих мыслях и, придерживая платье, ускоряю шаг. Улыбаюсь во все тридцать два зуба, потому что очень рада их видеть.

Лерка машет мне рукой, забив на все приличия. Улыбается широко и весело. Марина пихает ее локтем и закатывает глаза – она у нас старшая. Вечно все контролирует и не дает нас в обиду.

Я мечтаю скорее обнять их обеих. Они – мое все. Моя поддержка, моя радость. Самые дорогие люди.

Но на пути у меня появляется отец. Загораживая собой сестер, он улыбается своими тонкими губами, окидывая меня одобрительным взглядом. Темно-зеленые, глубокие глаза смотрят цепко и остро. Его взгляд не тяжёлый, а мягкий. Правда, эта мягкость, порой, очень пугает. Потому что она не настоящая.

– Привет, дочь, – обнимает меня, играя заботливого отца. Черт, вся моя жизнь – сплошная игра. – Как ты? Почему не с мужем?

– Он отпустил меня осмотреться, – ровно отвечаю я.

– Недолго, Вероника, – предупреждает отец. – Раевскому ты должна стать настоящей женой. Вы спали?

Я приоткрываю рот от того, с какой легкостью он задал мне такой личный вопрос.

– Что?

– Ты слышала, – зеленые глаза вспыхивают раздражением. Но лишь на секунду.

– Нет, – выдыхаю я. – Кончено, нет.

– Что значит нет, Вероника? – хмурит темные брови отец. – Брак нужно закрепить. Это выгодно. Ты должна родить от Раевского ребенка.

Во мне все переворачивается. Я не могу понять, как можно рожать детей ради выгоды. Разве это нормально?

– Ты слышала? – интересуется отец.

Я медленно киваю.

– Вот и хорошо, – он опять улыбается, заботливо поправляет мои волосы и здоровается со своими знакомыми. – Соблазни его. – Снова смотрит на меня. Серьезно, пристально. – Поняла?

– Но я… не могу, – мне даже не по себе становится.

– Чего сложного? – устало вздыхает отец. – Ноги раздвинула и залетела. Ты должна вцепиться в него и не отпускать. У него даже мысли о разводе не должно возникнуть. Контракт надо сделать бесконечным.

– Пожалуйста, не заставляй меня этого делать, – сглотнув тяжёлый ком в горле, прошу я.

– Принеси пользу, – приблизившись ко мне, сквозь зубы говорит отец. – Хоть раз, блять, принеси мне пользу. Потерпишь немного, не развалишься. Зато потом до конца жизни будем в шоколаде.

Ноги подкашиваются. Я еле стою. Все еще не верю, что он действительно просит меня забеременеть от чужого человека. У меня даже голова начинает кружиться.

На талию ложатся крепкие ладони. Я чувствую спиной тепло мужского тела и почему-то сразу понимаю, что это Вадим. Мне становится легче. Это необъяснимо. Я просто чувствую это.

– Разговор отца с дочкой? – слышу над ухом любезно-насмешливый голос. – Помешал?

– Ну что ты, Вадим, – расплывается в улыбке отец. – Как раз говорили о том, как моей Веронике повезло с мужем.

– Что ж, спасибо, – отзывается Раевский.

– Я вас оставлю, – все еще улыбаясь, отец многозначительно смотрит мне в глаза и снова переключает внимание на Вадима. – С нетерпением жду презентации. Прекрасно, что следующая будет совместной.

– Прекрасно, – соглашается Раевский.

Отец уходит. Я провожаю его спину, обтянутую черным пиджаком, застывшим взглядом. Кажется, даже не дышу.

– Все в порядке? – Вадим склоняется ко мне, слегка царапая щетиной мою щеку.

– Да, – сипло отвечаю я.

– Ты напряжена, – отмечает он.

– Так бывает, – мямлю я. – Сейчас пройдет.

– Пойдешь к сестрам? – интересуется Раевский.

Он все еще обнимает меня и даже не думает отстраняться. Его щека касается моей. Мужской аромат заполняет все пространство. Волнует, плавит мысли в голове.

– Да, – киваю я. – Отпусти, пожалуйста.

Вадим отстраняется. И я торопливо шагаю к Лере и Марине, которые взволнованы так же, как и я. Наверняка видели, что я разговаривала с отцом.

Обняв сестер, я едва сдерживаю слезы. Еще совсем не привыкла жить отдельно от девчонок.

– На тебе лица нет, – отмечает Марина, бегая обеспокоенным взглядом по моему лицу. – Что с тобой?

– Секунду, – я беру со столика кристально-чистый бокал с водой и осушаю его до дна.

– Ника, – впивается в меня нетерпеливым взглядом Лера. – Говори уже. Что случилось?

– Папа хочет, чтобы я родила ребенка от Вадима, – признаюсь я. И лица сестер изумлённо вытягиваются. – А я не хочу! Я думала, брак действительно будет фиктивным! Я ведь совсем не знаю собственного мужа, как я буду с ним… Боже, у меня нет слов…

– Да уж, папа опять на приколе, – вздыхает Лера.

– Это ужасно, – добавляет Марина, постукивая пальчиком по подбородку.

– Слушай, но тебе ведь не обязательно с ним спать, – заглядывает мне в глаза Лера. – Забей, Черника.

– Действительно, – кивает Марина. – Отец не сможет узнать что у вас и как. Просто скажешь ему, что не получается зачать.

Я задумчиво смотрю в сторону. Перед глазами плывут блики и лица. Но я ничего не вижу.

Возможно, девочки правы. Папа все равно не узнает правды. Не все могут забеременеть так сразу. Я не стану спать с чужим человеком. Не стану и точка!

– Да расслабься ты! – обнимает меня за плечо Лера. – Расскажи лучше, как тебе новый дом? Ты позовешь нас в гости?

– Дай ты ей прийти в себя, – закатывает глаза Марина. – Потом уже вопросами будешь сыпать.

Лера корчит ей рожицу, прикрывшись ладошкой.

– А вообще знаешь, – говорит она, когда я окончательно прихожу в себя, – возможно сейчас тебе повезло даже больше, чем нам.

– Мне? – удивлённо усмехаюсь я. – Повезло?

– Ну да, – кивает сестра. – Кажется, муж тебе попался адекватный. А нам так и придется куковать с отцом.

– Ага, если тоже не решит выдать нас замуж, – бурчит Марина. – Я тогда точно с ума сойду.

– И я, – смеется Лера. – Или вообще сбегу. Построю в лесу шалаш и буду жить там.

Посмеиваясь, мы подбадриваем друг друга. Шутки и беззаботные разговоры всегда нас выручали. Иначе совсем было бы плохо. Поддержка сестер мне нужна, как воздух.

– А может ты подумаешь насчет деток? – хмыкает Лера, наблюдая за Раевским – в этот момент он вальяжно проходит на мини-сцену. – Папаша, что надо. Такой генофонд упускать нельзя. А задница, задница какая…

– Замолчи, – смеюсь я, закатывая глаза.

Но Вадима все-таки окидываю своим взглядом. Походка плавная, уверенная. Двигается, как хищник. И взгляд такой же – цепкий, умный. Своего не упустит и все заметит.

По-мужски он красив. Лицо с точеными скулами, брови вразлет, аккуратная щетина. Черты лица правильные, но немного резкие. И глаза… цвета чёрного чая… что смотрят прямо на меня.

Похоже, я слишком долго на него пялилась. Надеюсь, Вадим не расценит это, как знак. Потому что я совершенно не готова быть его настоящей женой!

Девчонки правы – я просто скажу отцу, что у нас не получается. С этим он точно ничего не сможет сделать. Позлится и отстанет.

Глава 7

С презентации я уезжаю в более менее нормальном расположении духа. Общение с сестрами вернуло меня в колею. Эти два дня мне не хватало их поддержки.

– Отношения с сестрами у тебя хорошие, – отмечает Вадим.

Он сидит рядом со мной, расслабленно раскинувшись на заднем сидении машины.

– Хорошие, – улыбаюсь я.

– Замечательно, – отзывается Раевский.

– А у тебя есть братья или сестры? – вдруг интересуюсь я, скользнув взглядом по задумчивому профилю мужчины.

– Я один в семье, – отвечает Вадим.

– И никогда не мечтал о брате или сестре? – снова спрашиваю я.

– Нет, – цокнув языком, он беззаботно улыбается. – Никогда. Не люблю делиться.

– Чем делиться? Любовью родителей? – осторожно уточняю я

– В целом, не люблю, – пожимает плечами Раевский. – Свое не отдам. Будь то любовь родителей или что-то другое.

– Звучит эгоистично, – отмечаю я.

– Зато честно, – хмыкает он.

Его ни сколько не беспокоит то, что о нем подумают. Это… даже немного восхищает. Вадим будит во мне самые разные эмоции. От раздражения, до удивления… в нем есть что-то яркое, живое.

И бесячее.

Улыбнувшись собственным мыслям, я поправляю подол платья, который то и дело съезжает в сторону.

– Ты в хорошем настроении, как я посмотрю, – хмыкает Раевский.

– Просто рада, что встретилась с родными, – поясняю я.

– И с отцом? – спрашивает он.

И улыбка с моего лица тут же сползает. На секунду становится холодно. Так, будто меня сковало ледяными цепями.

– И с отцом, – хрипло отвечаю я.

Я ловлю взгляд Вадима и тону в манящей темноте его глаз. Он мне не верит. Я вижу, что не верит. Но ничего не говорит. Просто переводит взгляд вперед, в сторону лобового стекла.

Вскоре мы возвращаемся домой. Я уже представляю, как приму душ и лягу в кровать. Но как только переступаю порог, вижу… Лолу.

– Та-дам! – широко улыбается она.

Стоит в одном лишь красном, шелковом халате, который едва прикрывает ее бедра. А грудь и подавно – видно все очертания, вплоть то сосков.

Мне было бы стыдно. Зато Лола чувствует себя вполне нормально.

– И что ты здесь делаешь? – раздается за моей спиной голос Вадима.

– Сюрприз, – снова улыбается Лола. Будто не замечая меня, она продолжает: – зая, пошли наверх…

– По имени, – перебивает ее Раевский. – Бесят тупые прозвища, ты же знаешь.

Она кивает и шагает к нему. Хочет подойти, но я мешаю ей – ведь стою прямо перед Вадимом. И уходить никуда не собираюсь. Из вредности.

– Я страшно соскучилась, – кинув на меня недовольный взгляд, Лола снова смотрит на Раевского. – Весь вечер ждала нашей встречи. Теперь ведь к тебе не подойти…

– Иди наверх, – вздыхает он.

И я злюсь. Ну какого черта эта Лола приперлась сюда? Я не усну, пока она тут. Меня раздражает, что эта блондинка чувствует себя здесь, как дома. Хотя это мой дом. Вернее, не совсем мой. Но я тоже в нем живу!

– Отойди, – шипит Лола, пытаясь приблизиться к Вадиму.

Ее грудь оголяется еще больше, когда она тянется к моему мужу.

– Не могу, – сообщаю я.

– Не видишь, ты людям мешаешь, – возмущается Лола. – Что значит, не могу?!

– У меня нога болит, – сообщаю я. И даже не забочусь о том, чтобы это звучало правдоподобно. – Кажется, пятку натерла. Есть пластырь?

– Что? – смотрит на меня, как на ненормальную.

Сзади раздается негромкий смешок. Я тоже улыбаюсь. Но слабо и устало. Скинув туфли, все же ухожу к лестнице, оставляя этих двоих наедине.

Почему-то мне неприятно. Как-то… не по себе что ли. Знаю, у нас с Вадимом фиктивный брак. И мне должно быть плевать на все его похождения. Нужно радоваться, что ему есть с кем спать и что он меня не трогает.

Но почему-то настроение ползет вниз. И падает на самое дно, когда спустя пару часов я не могу нормально спать из-за смеха и голоса Лолы, что доносится из спальни Вадима. Хорошо, хоть не кричит, как мартовская кошка. Видимо, еще не пришло время.

Подумав об этом, я ударяюсь лицом о подушку. Пожалуйста, только не этой ночью. Вот бы уснуть и ничего не слышать. Но сон, как назло, не идет. Особенно, из-за жеманного голоска Лолы.

Спустя полчаса я все-таки потихоньку засыпаю, медленно проваливаясь в сон. Но очередная порция игривого смеха заставляет меня резко распахнуть глаза. Это невозможно. Какого черта она приперлась именно сюда? Могли бы встречаться в каком-нибудь другом месте!

Разозлившись, я натягиваю свой халат, выхожу из комнаты и шагаю к спальне Вадима. Постучав в дверь, с хмурым видом притаптываю ногой. Смех Лолы стихает. Я слышу шаги. И дверь, наконец-то, открывается.

Передо мной стоит Вадим. Хорошо, что одетый. Это уже радует.

– Не могли бы вы, – скрипнув зубами, начинаю я, – вести себя потише. Пожалуйста.

– Киса, проснулась? – умиленно улыбаясь, Лола выглядывает из-за плеча Раевского. – Извини, что разбудили. А ты подушкой лицо накрой и спи, нас будет не так слышно.

Приоткрыв рот, я гневно смотрю на эту выскочку и хмурю брови. Обычно я терплю. Спокойно молчу и не реагирую. Но когда мое терпение заканчивается, я перестаю думать о последствиях.

– Ты не будешь здесь ночевать, – четко и твердо говорю Лоле. – Покинь этот дом.

– Что? – глумливо усмехается она. – Ты кто такая?

– Я та, кто живет в этом доме, – спокойно отвечаю ей. – В отличие от тебя. Поэтому проваливай.

Я чувствую на себе взгляд Вадима. Но сейчас стараюсь смотреть лишь на Лолу. Жду ее реакции. О том, что Раевский может разозлиться, подумаю позже.

– Вадим! Ты слышал это? – возмущается Лола, широко распахнув глаза. – Это недоразумение в стремном халате выгоняет меня из твоего дома! Поставь ее на место, в конце концов! Она нам мешает!

– Тебе действительно лучше уйти, – спокойно отвечает Раевский.

Я удивлённо смотрю на него. На миг кажется, что мне это послышалось.

– Что ты сказал? – видимо, не одной мне.

– Давай-давай, – устало вздыхает он. – Не выноси мозг.

– Но Вадим, – Лола даже рот приоткрывает. Беспомощно хлопает своими черными ресницами и переминается с ноги на ногу. – Нам же было так хорошо…

Он больше ничего не говорит. Лишь смотрит на нее. Тяжело и многозначительно. Лола обиженно поджимает губы, кидает на меня ненавистный взгляд и, запахнув халат плотнее, пулей вылетает из комнаты и спускается на первый этаж. Спустя несколько секунд по всему дому разносится грохот входной двери.

С чувством выполненного долга, я разворачиваюсь и иду к себе. Но ощутив, как сзади натягивается ворот моего халата, непроизвольно шагаю назад, пока не врезаюсь спиной в мощное тело своего мужа.

Замерев, забываю как дышать. Ошарашенно смотрю перед собой, когда чувствую тяжелые руки на своей талии. Шею и мочку уха опаляет горячим, мятным дыханием. И у меня внутри все переворачивается, дрожит от волнения.

– Ты мне все испортила, – раздается над ухом вибрирующий голос. – И я остался без секса.

Во рту пересыхает. Дышу часто и глубоко, не зная, куда себя деть.

– В следующий раз… встречайся со своей девушкой на другой территории, – говорю сбивчиво и тихо, мгновенно растеряв всю свою уверенность. – Отпусти, пожалуйста.

Но Раевский даже не думает меня отпускать. Напротив – пробирается руками под подол моего халата и кладет обе ладони на мой живот. Близко-близко к резинке трусиков. Мне мгновенно ставится жарко. Но я не испытываю ужаса. Так и стою, не в силах пошевелиться.

– Не отпущу. Придется тебе все исправить, – шепчет Вадим. Его губы чувственно задевают мочку моего уха и по коже бешеной толпой несутся мурашки.

– Н-нет, – шумно выдыхаю я. – У нас ведь все… не по-настоящему. Фи… – нервно сглатываю. – ктивный брак.

– Я передумал, – отвечает он. Его рука осторожно и медленно опускается ниже, пробираясь под резинку моих трусиков.

– Ва-дим… – едва слышно шепчу, неумолимо уплывая от тепла его пальцев, что скользят все ниже и ниже.

– Раздвинь ножки, женушка, – шеи касаются настойчивые губы. – Я сделаю наш брак настоящим.

Глава 8

Вадим

Податливая, нежная. Дрожит в моих руках и часто, шумно дышит.

Я и сам завелся. Давно у меня не было… ничего подобного. Интересно. Очень даже. Не думал, что меня когда-нибудь привлечет моя фиктивная жена. А сейчас почему-то на нее стоит. Аж концу больно – упирается прямо в брюки и просит войти в эту невинную малышку.

Она и сама хочет. Я прекрасно улавливаю ее возбуждение. И чувствую, как горячо и влажно в мягких, пульсирующих складках.

Нащупывав выпирающую, чувствительную вершинку, мягко массирую ее. Плавно скользя двумя пальцами по кругу, размазываю влагу между дрожащих ножек.

– Тебя когда-нибудь касались здесь? – прикрыв глаза, жарко шепчу ей на ухо, надавив чуть сильнее на чувственное местечко.

– Н-нет, – слабо выдыхает Ника.

– А здесь? – поднимаю вторую руку выше и обхватываю небольшую, упругую грудь. – Касались?

– Вадим, хватит, – больше похоже на стон, а не просьбу.

Продолжая скользить по набухшей горошине, сжимаю нежный сосок двумя пальцами. И с удовольствием слышу первый стон. Резкий, удивленный. Очень возбуждающий.

– Касались? – медленно глажу вставший сосок подушечкой большого пальца. – Да или нет?

– Нет, – протяжно выдыхает она.

– Тогда я буду первым, кто доставит тебе удовольствие, – лизнув тонкую шейку, горячо дышу и слегка оттягиваю молочную кожу зубами.

Прижавшись спиной к стене, я притягиваю Нику к себе. Ее тело, мягкое и расслабленное, отдается мне полностью. Приоткрыв сочные губки, женушка кладет затылок мне на плечо, тесно насаживаясь на член.

Едва не рыча от удовольствия, я продолжаю горячую игру. Снова опускаю пальцы на возбуждённую бусину, чувствуя скользкую влагу и дрожь. Малышка на пределе. И я хочу, чтобы она кончала на мои пальцы. Хочу услышать ее стоны.

Ласкаю женушку увереннее. Чуть надавливая на горячую мякоть, двигаю пальцами вверх-вниз. Размашисто, резко. Так, что Ника извивается и трется о мой каменный, тяжеленный член. У меня перед глазами аж черные точки появляются.

Под пальцами становится совсем мокро. Посильнее стиснув грудь Ники, опускаюсь другой рукой совсем низко и проникаю пальцами в горячее, пульсирующее лоно. Женушка замирает, отрывает затылок от моего плеча, но я снова притягиваю ее к себе.

– Я не сделаю больно, – шепчу ей на ухо и жадно вдыхаю аромат ее кожи.

Медленно растягивая, осторожно толкаюсь пальцами в нежную плоть, дразня второй рукой сладкую вершинку. Дыхание Ники окончательно сбивается. Грудь беспорядочно поднимается и опускается.

– Ножки шире, – хрипло прошу. – Давай, девочка. Кончи для меня.

Она послушно раздвигает ноги. Съезжает по мне вниз, но я возвращаю ее в прежнее положение и прижимаю пальцы вплотную к сочной мякоти. Мои движения рваные, размашистые, быстрые. Намеренно задеваю горячую вершинку все сильнее.

– Ммм… а-ааах… мм… – сладко стонет, прижимаясь к члену ещё теснее. И я чувствую, что сам на грани.

В какой-то момент Ника вздрагивает, на секунду замирает и дрожит, не издавая ни звука, а потом с протяжным стоном растекается по мне всем своим телом.

Мои пальцы утопают в ее горячей влаге. Медленно скользнув ими вдоль мокрой плоти, вынимаю руку из под трусиков Ники, молниеносно сдираю с нее халат, разворачиваю и, прогнув в спине, заставляю прижаться к стенке.

Стиснув пальцами мягкое полушарие ягодиц, дергаю свободной рукой молнию на брюках и, сжав пульсирующий ствол, довожу себя до пика спустя пару мощных рывков. Прозрачно-белые капли стекают по пальцам горячим потоком, смешиваясь с влагой Ники.

Оперевшись рукой о стену, чуть выше головы жены, кусаю зубами мочку ее уха.

– Ну что, как ощущения, девочка? – шепчу, тяжело дыша.

Ожидаю в ответ восторга или хотя бы смущения, но… Ника отлипает от стены, пронзает меня рассерженным взглядом и, оттолкнув, сбегает в ванную комнату.

– Вообще-то я планировал туда пойти первым, – кинув взгляд на свою перепачканную руку, кричу я. – Эй, женушка, ты ставишь меня в неловкое положение!

Я ведь сейчас чувствую себя телкой, которую оттрахали и бросили. Что вообще происходит? Она так стонала… я думал, нам обоим было хорошо.

Блять. Связался с девственницей на свою голову. И что мне теперь с ней делать?

Приходится спуститься в ванную на первый этаж. Торопливо сполоснув руки, вытираю член салфетками и снова поднимаюсь наверх. Я в замешательстве. В полнейшем. И очень хочу выяснить, что происходит.

Дверь в ванную конечно же заперта. Тяжело вздохнув, вешаю на ручку халат с цыплятами и прислоняюсь к двери спиной.

– Ника, – зову девчонку, подбирая слова.

Что говорить-то? Прости, что я… довёл тебя до оргазма?

От меня еще никто не убегал. Тем более в моем собственном доме. Я вообще к такому не привык.

– Ты там в порядке? – спрашиваю я.

И снова молчание. Она там жива хоть?

– Не хочешь со мной разговаривать? Серьезно? – интересуюсь я. – Дай знак, что с тобой все в порядке.

В ответ получаю толчок в дверь. Аж в спину отдало. Хмыкнув, потираю подбородок большим и указательным пальцем.

Я был прав. Есть в девочке что-то стервозное. Несмотря на милую внешность и тихий голосок, характер все-таки у нее имеется. Я ведь специально весь вечер развлекал Лолу, чтобы она смеялась погромче. Было интересно, придет моя женушка или нет.

Пришла. Без криков и грязи показала Лоле на выход. И это даже обрадовало меня, что ли… Заставило взглянуть на Нику другими глазами. Я убедился, что мне в жены досталась не бесхребетная овечка, а девушка со стержнем.

Хотя, какая разница? Я не рассматривал ее, как настоящую жену… до сегодняшнего дня. Сам не знаю, что не меня нашло. Просто захотел ее и все. Все как-то быстро случилось.

Наломал дров, блять. Мог бы трахнуть Лолу и не париться. Причем трахнуть хорошо, как надо, а не накончать в кулак, как малолетка. Но нет, мне захотелось другого… я захотел Нику.

С каких пор меня интересуют милые девочки, а не элитные шалавы? Сегодня магнитные бури или что?

– Я тебя больше не трону, – лениво вздыхаю, не отлипая от двери. – Выходи уже.

Стою тут как дебил, дверь подпираю. А мог бы уже давно спать…

– Ты уже это говорил, – слышу приглушённый голос за дверью. – Не прошло и трех дней, а ты…

– Что я? – усмехнувшись, с интересом спрашиваю я.

– А ты… – так и вижу, как ее лицо краснеет. – А ты… тронул!

– Да хорош тебе, девочка, – я действительно не вижу ничего сверхъестественного. – Мы вместе кончили. Что плохого-то?

– Ты обещал меня не трогать! – напоминает Ника.

– Тебе не понравилось? – поднимаю бровь я.

Жена молчит пару секунд, затем отвечает:

– Какая…. Какая разница? Я не хочу, чтобы между нами что-то было… ты же обещал!

Она серьезно? Мало того, что оставила меня со спущенными штанами в коридоре, так еще и говорит, что не хочет. Это что-то новенькое. Аж смешно.

– Ладно, больше не трону, – примирительно говорю я. – Если сама не захочешь.

– Не захочу! – тут же отвечает Ника.

Вот, упрямая. Захочет же. Знаю, что захочет.

Но может так лучше? Пока не поздно, еще можно остановиться, чтобы потом не было проблем. Так ведь будет проще обоим. Я же не собирался хранить ей верность и ломать свою свободу? Не собирался. Девчонка мне хоть и жена, но по сути чужая. Я просто захотел ее… и потерял контроль.

– Выходи уже, женушка, – зеваю я. – Уверяю тебя, мы просто не так поняли друг друга. Когда ты стонала у меня в руках, я думал, что ты очень даже хочешь… чтобы я тебя потрогал.

Она снова замолкает. А я терпеливо жду.

– Уйди, пожалуйста, – Ника нарушает тишину спустя несколько минут.

– Куда? – хмурюсь я.

– К себе, – отвечает она. – Я… мне… неловко.

– Тебе не о чем переживать, – вздыхаю я. – Между нами практически ничего не было. И больше не будет, раз ты так хочешь.

– И все же оставь меня, – просит Ника.

Я закатываю глаза и отталкиваюсь от двери. В собственном доме указывают, куда идти. Охренеть можно!

– Спокойной ночи, – говорю напоследок и шагаю к лестнице.

Принять душ тоже придется на первом этаже, чтобы принцесса не посчитала меня маньяком.

Брак фиктивный, зато вынос мозга настоящий!

Глава 9

Дура!

Это слово яркой вспышкой появляется в моей голове и тут же угасает. Появляется и угасает. Каждую секунду.

Что я натворила? Что это вообще было?

Как я могла допустить такое?!

У нас. Фиктивный. Брак.

Но разве в таком браке муж касается жены в…

Даже думать об этом не хочу!

Хочешь…

Закатив глаза, я опускаю лицо на подушку и беззвучно кричу.

Ведь мне и правда было хорошо. Как же хорошо… я ничего подобного никогда не испытывала. Живот до сих пор сводит от острых ощущений. Между ног слегка саднит, я будто все еще чувствую пальцы Вадима внутри себя.

То, что мы делали – ненормально. Я не собиралась заниматься с ним чем-то подобным! Он вообще меня раздражает… наглый, самоуверенный, заносчивый!

Ну почему… почему я не оттолкнула его? И как теперь себя вести? Как смотреть в его глаза? Они же видят меня насквозь! Видят и смеются.

Ну как же так? Я мечтала о другом. Совсем не готова к такой… взрослой жизни. Для меня это в новинку. Волнует и пугает. Особенно, когда все вот так быстро и неожиданно. И не с тем человеком.

Подчиняясь воле отца, я мечтала, что когда-нибудь контракт закончится и я буду свободна. Мечтала встретить настоящую любовь. И замуж выйти по-настоящему.

А что в итоге? Едва не переспала с человеком, которого почти не знаю. Но который все же чем-то притягивает меня…

Нам не быть вместе. Это провал. Я не подхожу Вадиму, а Вадим не подходит мне. Мы абсолютно разные. И хорошо смотримся вместе лишь на фото. Возможно, у нас получится обмануть людей, которые нас не знают… но самих себя обмануть не получится точно.

У Раевского ведь есть Лола и неизвестно, кто еще. Он никогда не останется без внимания. И то, что произошло между нами для него лишь обыденность. В то время как для меня – настоящее потрясение.

Я засыпаю только под утро. И открываю глаза ближе к обеду. Смущенная и покрасневшая, с часто бьющимся сердцем. О том, что мне снилось, я никогда никому не расскажу. Раевский преследует меня даже во сне…

Поднявшись с кровати, я привожу себя в порядок и завтракаю. Чем обычно занимаются жены бизнесменов? Ходят по салонам, встречаются с подружками в ресторанах и шоппятся? Мне это ни капельки не интересно. Я неправильная жена.

Поэтому беру наушники, надеваю топ и шорты и выхожу из дома. Да, Вадим сказал мне, чтобы я одна пока что нигде не появлялась. Но я хочу побыть наедине с собой. В конце концов, что может случиться, если я просто пройдусь по улице? Это ведь элитный поселок с охраной и камерами.

– Вадим Александрович велел сопровождать вас, – сообщает мужчина в черном костюме.

Я останавливаюсь возле высоких ворот и скрещиваю руки на груди.

– Это вовсе необязательно, – объясняю ему. – Я прогуляюсь возле дома. Подышу воздухом.

– И все же… – начинает было охранник.

– Послушайте, – вздыхаю я. – Я здесь не пленница, а жена. И вполне имею право прогуляться. Я хочу побыть одна!

После этих слов ворота плавно открываются и я выхожу за пределы двора. Иногда приходится выпускать когти, куда же без этого. Пожив с отцом, я научилась проявлять характер, когда это нужно.

Воткнув белые наушники в уши, я наслаждаюсь теплыми лучами солнца. Неспешно прогуливаюсь по тротуару, выложенному плиткой, разглядываю черепичные крыши соседних домов и макушки зеленых деревьев.

Здесь красиво. Будто другая Вселенная. Вдоль домов клумбы с цветами и аккуратно подстриженные кусты. Все чисто и идеально. Ни одной соринки. Мой родной дом находится в похожем поселке, но здесь более просторно и живописно.

Разглядывая все вокруг, я не замечаю под ногами стык между плиткой и, воткнувшись в него носком кроссовка, падаю вниз. Взмахнув руками, приземляюсь на четвереньки, больно содрав кожу на обеих коленях. Перед глазами аж искры сыпятся.

– Девушка, у вас все в порядке? – раздается сверху озадаченный голос.

Не успеваю и пикнуть, как мне помогают подняться. Выпрямившись, я смотрю на высокого мужчину в белой рубашке и брюках. Он окидывает меня внимательным взглядом и цокает языком.

– У вас кровь, – сообщает он. – Что же вы так не аккуратно?

– Я споткнулась, – вытащив наушники из ушей, вздыхаю я.

Чувствую себя глупо. Растянулась на глазах незнакомца. Как была неуклюжей, так и осталась.

– У меня в машине аптечка, – говорит мужчина. – Давайте обработаем? Аж смотреть страшно.

– Спасибо, не нужно, – слабо улыбаюсь я. – Все хорошо. Я дойду до дома и сама обработаю.

– Что вы, мне не сложно, – заявляет он и мягко подталкивает меня к машине с открытой дверью. – Давайте-давайте. Я не кусаюсь.

Честно говоря, все происходит так быстро, что я не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь на пассажирском сидении машины. Мужчина достает аптечку и шагает ко мне.

– Меня, кстати, Константин зовут, – представляется он. – Но можно просто Костя.

– Ника, – отзываюсь я, напряженно наблюдая, как он достает из аптечки вату и перекись.

Я почему-то чувствую себя виноватой. Будто сейчас делаю что-то не так. Но по сути я просто принимаю помощь неравнодушного человека.

– Очень приятно, – улыбается он. И, присаживаясь на корточки, смачивает вату перекисью. – Вы недавно сюда переехали? Раньше вас не видел.

В этот момент раздается шорох колес и визг шин. Мы с Костей синхронно оборачиваемся на черный Мерседес, из которого выходит Раевский собственной персоной. Движения резкие, губы поджаты, а взгляд… пронзает насквозь. В темных, сощуренных глазах горит настоящий огонь. Нехороший, настораживающий.

– Добрый день, – смотрит на Константина, как на жалкую мошку и переводит взгляд на меня. И мне кажется, что весь воздух из моих легких в этот момент исчезает. – Домой.

Я сижу на месте, хлопая ресницами. Не понимаю, что происходит.

– У тебя проблемы со слухом, женушка? – ласково интересуется Раевский. И даже улыбается, испепеляя меня взглядом.

– Но…

– Это ваш муж? – интересуется Костя.

– Да, – вместо меня отвечает Вадим и, резво шагнув ко мне, с легкостью достает меня из машины.

– Да что ты делаешь?! – возмущаюсь я, упираясь ладонями в его плечи. – Ай! У меня колени!

– К твоему сведению, они есть у всех людей, – недовольно сообщает мне Раевский.

– Да я содрала колени! – сообщаю я. – Я испачкаю твои брюки и… мне больно!

Вадим на секунду останавливается, подхватывая меня обеими руками чуть выше талии и под согнутыми ногами.

– Как ты умудрилась? – вздыхает он, кинув взгляд на мои колени.

– Вот так, – бурчу я, удерживая его за шею. – Упала.

– Да уж, грации тебе не занимать, – хмыкает Раевский.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь. Хоть бы раз что-нибудь хорошее сказал! Циничный, самодовольный индюк!

– Приятно было познакомиться, Ника! – доносится сзади голос Константина.

– Уверяю, она тоже вне себя от счастья, – обернувшись, фальшиво-доброжелательно сообщает ему Вадим.

Ругнувшись себе под нос, он сажает меня в прохладный салон машины, плавно захлопывает дверь и несколько секунд спустя садится рядом. Между нами повисает молчание. Напряженное, долгое. Раевский поджимает губы, пристально глядя на дорогу.

И когда мы подъезжаем к дому, молча выходит и открывает мне дверь. Я осторожно выхожу из машины, досадливо блуждая взглядом по лицу Вадима. Вроде, он выглядит так же, как и всегда, но я кожей чувствую, что он сердится.

– В чем дело? – решаюсь спросить, заглядывая в его глаза.

– Не здесь, – мрачно отвечает Раевский. – Иди домой.

– Я не хочу, – отвечаю я.

– Что? – хмурится он. – В смысле, не хочешь?

– Я не знаю, чего от тебя ожидать в стенах дома, – сглотнув ком в горле, говорю я.

Вадим ухмыляется крем губ и качает головой, подняв взгляд к небу.

– Как опасно. Я, оказывается, не муж, а кровожадный маньяк.

– Но ты поступил грубо, – отмечаю я, нервно перебирая пряди волос пальцами.

– А ты поступила глупо, – темные глаза гневно сверкают, пронзая меня взглядом. – Какого черта, Вероника?

– Ника, – поправляю я.

Вадим тяжело вздыхает, смотрит в сторону и, натянуто улыбнувшись, кивает.

– О’кей, Ника, – снова устремив взгляд на меня, деланно-мягко говорит он. – Я спрашиваю еще раз: какого черта? Почему твоя распрекрасная задница оказалась в машине того мужика?

– А что такого? – недоумеваю я. – Он просто хотел мне помочь.

– Он сидел напротив тебя и пялился на твои ноги, – раздраженно заявляет Раевский.

Он… меня ревнует? Или…

– И что? – спрашиваю я.

– А то, – рычит Вадим, впиваясь пальцами в мой подбородок, – что даже в этом поселке есть уши и глаза. Я же объяснял. Ты ведь не глупая девочка и должна все понимать. Моя репутация дорого стоит. И быть рогоносцем не входило в мои планы. Понятно?

Ближе к концу этой гневной тирады он повышает голос и я вздрагиваю. Так вот, в чем дело. Ему, как и раньше, плевать на меня. А я-то уже себе напридумывала…

– Но рядом никого не было, – лепечу я. – Костя просто хотел помочь…

– Оттрахать он тебя хотел, – рычит Вадим.

Густо покраснев, я приоткрываю рот и прохожу мимо. Но не успеваю сделать и пары шагов, как Раевский касается моего предплечья и возвращает меня к себе.

– Я не закончил, – он снова заглядывает мне в глаза. Смотрит тяжело, пронзительно. Так, что у меня ноги подкашиваются. – Я не люблю, когда мои слова ни во что не ставят. Ты не должна была выходить из дома одна, это последнее предупреждение.

Не выдержав, я всхлипываю. Освободив свою руку из хватки Раевского, быстро шагаю к дому. Колени саднят. И глубоко внутри… тоже саднит. Давит и сжимает. Потому что вся моя жизнь – сплошной запрет. Я как птичка в клетке. Что в родном доме, что в доме фиктивного мужа. И никак от этого не избавиться.

Глава 10

Я закрываюсь в комнате. Забравшись на подоконник, то и дело вытираю дурацкие слезы с щек. А они все катятся и катятся. Обжигают солью и разъедают кожу.

Мне обидно. А ещё… неприятно. Порой терпение лопается и эмоции выходят наружу. Иногда я устаю от собственного положения. Бьюсь, как бабочка, в закрытое окошко. Вроде вот она, жизнь. Яркая, солнечная, настоящая. И я хочу вдохнуть ее полной грудью. Но все бьюсь и бьюсь о невидимые стены. Никак не могу найти выход. Поэтому смотрю на эту жизнь лишь со стороны, а сама… не живу.

Услышав стук в дверь, я вздрагиваю. Вытираю очередную порцию слез и шмыгаю носом.

– Ника, – слышу приглушенный голос Вадима. – Надо поговорить.

– Я не хочу, – отвечаю ему.

Надо же, стучится. Хотя дверь не заперта и он может войти. Что, собственно, и делает!

– А я хочу, – нагло заявляет Раевский. Окинув комнату быстрым взглядом, останавливает его на мне и в его глазах на секунду появляется растерянность. Но лишь на секунду. – Я с миром. И с перекисью. – Демонстрирует мне белый бутылек, подняв руку.

Я и забыла о своих ссадинах. Опустив взгляд, смотрю на свои разбитые колени с коркой засохшей крови. Ужасное зрелище, если честно. Разве такое бывает у жен богатых мужчин? Какая вообще из меня жена?

– Давай сюда свои ноги, чудо в перьях, – Вадим подходит ближе, одним движением разворачивает меня к себе и заставляет спустить ноги с подоконника. – Как ты умудрилась споткнуться, а?

– Вот так, – пожимаю плечами я. – Взяла и споткнулась.

– Хорошо, что носом землю не вспахала, – отмечает Вадим и мне хочется его ударить. Но лишь на секунду. Потому что я не выдерживаю и улыбаюсь. – Было бы жаль твой аккуратный носик.

– Аккуратный? – удивляюсь я. И даже трогаю пальцем свой нос.

Мне никогда не делали комплиментов. А Вадим делает. Хоть и чередует эти комплименты с бесконечными подколами и хамством. Что за человек?

– Ага, – отзывается он. – Давай, ноги раздвинь. – Поймав мой красноречивый взгляд, он вздыхает. – Пошире. Я обработаю.

– Заботишься обо мне? – снова улыбаюсь, наблюдая, как он наклоняется к моим коленям. – С чего бы?

– Мне нужна здоровая жена, – поясняет Раевский, выливая перекись на ватный диск. – Вот и забочусь. Теперь ещё долго мини надеть не сможешь.

Сев на корточки, Раевский осторожно вытирает ватным диском кровь. Я напрягаюсь, шиплю от боли. И жду, когда эта пытка закончится.

– Подуй, – слетает с губ прежде, чем я успеваю подумать.

– Чего? – Вадим поднимает на меня удивленный взгляд. Карие глаза смеются.

– Подуй, – прошу я. – Щиплет.

И он дует. Действительно дует на мои коленки. Медленно и осторожно. Становится легче. Я даже расслабляюсь, полностью доверяя Вадиму. Но когда его мягкие, теплые губы касаются внутренней части моего бедра, я вздрагиваю от неожиданности. Тело пронзает мощной, огненной стрелой.

– Нет! – выдыхаю я, сдвинув обе ноги вместе. – Не надо!

– Это всего лишь компенсация за заботу, – Раевский поднимается, оказавшись со мной на одном уровне. – Расслабься. Я же обещал тебя не трогать.

– Хорошо, – сердце взволнованно стучит в груди, будто вот-вот пробьет ее. Я все еще напряжена. Смотрю в потемневшие глаза Вадима и не могу пошевелиться.

– Хотя, мы могли бы неплохо проводить время, женушка, – склонившись к моим губам, негромко говорит он. Я тут же ловлю его горячее дыхание и слабо прикрываю глаза. – Тебе ведь понравилось то, что мы делали.

Я завороженно молчу. Внутри все плавится. Сердцебиение оглушает. Вадим так близко… его губы почти касаются моих. Воздух становится вязким, тяжелым. Даже дышать получается через раз.

– Если захочешь еще – дай знать, – голос бархатистый, медленный. У меня мурашки по коже от каждого его слова. – И тогда… – Вадим касается моей шеи, затем кладет ладонь чуть выше, зарываясь пальцами в волосы и притягивает меня к себе так, что наши губы на мгновение соприкасаются. Я прерывисто вздыхаю от бешеных разрядов тока, что проносятся вдоль моего тела. – У тебя не будет желания сидеть в тачке незнакомых мужиков.

С этими словами Раевский отстраняется. И я открываю глаза, затуманено глядя перед собой. Сердце все еще бьется, как сумасшедшее. Во рту все пересохло.

– Послушай меня, женушка, – он поднимает мой подборок и заглядывает в глаза. – Никаких. Мужиков. Кроме меня. Поняла?

– Поняла, – хрипло отвечаю я.

– Это вредит моей репутации, – будничным тоном продолжает Вадим. И меня снова прожигает досадой. – Я был резок на улице. Признаю. Но и тебе пора взрослеть, дорогая. Без охраны больше не выходишь.

– Но я… – начинаю было я.

– Без но, – обрывает меня Раевский. – Либо охрана, либо я.

– Ты? – недоверчиво усмехаюсь я. – Пойдешь со мной гулять по этому поселку?

– Если очень попросишь, – угол его губ тянется вверх.

– Ты невыносим, – устало вздыхаю я.

– Возможно, – не отрицает Вадим. – Но и ты, в конце концов, знала на что шла.

– Знала, – эхом повторяю я. И сердце болезненно сжимается.

Знала. И от этого больнее всего. Ладно, я всю жизнь так живу. По чужой указке. Привыкла, не впервой.

– Вот и отлично, – Раевский вытирает большим пальцем дорожки от слез с моей щеки. – Надеюсь, больше таких недоразумений не возникнет.

– Не возникнет, – обещаю я.

– Не плачь больше, – говорит непривычно мягко, успокаивающе. – Выключай свой фонтан.

Я кидаю на него смущенный взгляд и киваю.

– Постараюсь, если ты не будешь так груб.

– Что удивительно, с тобой я мягок, девочка, – задумчиво сообщает мне Вадим. Затем проводит подушечкой пальца у меня под подбородком и цокает языком: – тебе лучше не знать, каким я бываю с другими.

С этими словами Раевский отстраняется от меня и я окончательно вырываюсь из плена его этих… чар. Или как еще назвать то, что я только что испытывала? Это… ненормально. Словами не описать. Он бесстыдно заставляет меня смущаться, волноваться и… возбуждаться. Нижнее белье уже давно влажно липнет к телу.

Больше всего на свете я не хотела бы стать его игрушкой… знаю ведь, у него наверняка таких много. Ещё до замужества я читала о нем статьи в Интернете. Листала фотки. Раевский всегда был завидным женихом, купался в женском внимании.

А я… просто Ника. Глупая, наивная девчонка, которая ни черта не понимает, что творится с ее жизнью.

– Собирайся, у меня освободился вечер, – поправляя ворот белой рубашки, говорит Вадим. – Поужинаем.

– Это обязательно? – уточняю я, осторожно спустившись с подоконника.

– А ты не хочешь со мной ужинать? – ухмыляется он, блуждая по мне своим взглядом.

Я вообще хочу быть где-нибудь подальше и не испытывать больше того, что не должна. А ещё… хочу поскорее снять свои мокрые трусики и принять душ.

Вслух я конечно этого не говорю. Лишь развожу руками:

– Мы могли бы поужинать дома.

– Пока не выйдет, – отвечает Раевский. – После свадьбы нужно как можно чаще светиться вместе. Это укрепляет репутацию счастливой пары и подавляет слухи о фиктивном браке.

Я вздыхаю.

– Хорошо, поняла. Я соберусь и спущусь вниз.

– Тебе придется надевать что-то длинное, – окинув меня досадливым взглядом с головы до ног, говорит Вадим. – Жаль.

Он забирает бутылек с перекисью и, не спеша, уходит. А я провожаю его крепкую спину, обтянутую тканью рубашки, задумчивым взглядом.

А потом бегу в душ, чтобы смыть с себя прикосновения и запах Вадима. Хотя, вряд ли мне это теперь поможет…

Глава 11

Делать нечего. Мне придется поужинать с Вадимом. Не то, чтобы я не хочу этого… просто меня пугают чувства, которые я испытываю рядом с этим мужчиной. Как заколдованная, честное слово! Еще его эти глаза… такие темные и загадочные. В них живет ночь и надменные смешинки, которые в ней пляшут.

Приняв душ, я достаю из шкафа один из готовых луков, которые подобрала мне стилист. Шелковый серебристый топ на тонких бретелях, струящаяся, темно-серая юбка до самых щиколоток и молочно-белые босоножки с открытым, квадратным носом.

Глядя в зеркало на свое слегка взволнованное лицо, надеваю изящное колье на шею и тонкую цепочку браслета на руку. Все это мы подбирали со стилистом – Вадим велел не экономить, поэтому мне сложно представить, каких сумм стоят эти украшения. Сама я в них не вижу смысла. Но статус жены успешного бизнесмена поддерживать обязана.

Волосы я распускаю и они плавными, темно-каштановыми волнами падают на плечи и талию. Подкрасив ресницы тушью, провожу по губам матовой, кофейной помадой и выхожу из своей комнаты. В коридоре сталкиваюсь с Вадимом и на мгновение замираю. Бегаю быстрым взглядом по темным, густым волосам, черной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и темно-серым брюкам, что сидят на его узких бедрах слишком хорошо.

Поправив ворот рубашки, Раевский поднимает свой взгляд на меня. Клянусь, мое сердце при этом уменьшается в размерах и замирает. Мне кажется, оно не стучит, пока Вадим смотрит на меня так внимательно и проникновенно. Взгляд тягучий, темный, долгий… я вспыхиваю, не зная, куда от него деться.