Морской спецназ России СПЕЦНАЗ ВМФ II

Глава

Глава 1. Морской СПЕЦНАЗ России

Глава 2. СПЕЦНАЗ морской пехоты ВМФ СССР 1941

Великая Отечественная война носила ярко выраженный континентальный характер. Но ни у кого не поднимется рука вычеркнуть из анналов истории победы, одержанные Военно-морским флотом.

Опыт первых дней войны доказал необходимость добывания в интересах флота ценных достоверных сведений о противнике, игравших важную роль в общей системе разведки, в частности на прибрежных участках советско-германского фронта.

Уже в первые месяцы войны обстановка на Балтике осложнилась, задач перед разведкой флота стояло много, и решать их надо было в кратчайшие сроки. Враг блокировал Ленинград. Штурм не прекращался ни на минуту. Грохот не затихавшего боя доносился до центра города, как рокот океана. Казалось,где-то за стенами домов исполинские волны непрерывно бьются в подножия скал. Жители без ошибки, на слух, могли различать гулы залпов орудий от шума разрывов снарядов и бомб, грозный голос нашей артиллерии от вражеской. Первую декаду сентября немцы рвались к морю, к южному берегу устья Финского залива, издревле именуемого моряками Маркизовой лужей. Немцы вышли к воде, но это был узкий язычок между Петергофом и окраиной Ленинграда. Захватив Стрельну и Лигово, враг практически подступил

непосредственно к городу, к остановке трамвайного маршрута до Стрельны.

Ораниенбаум, расположенный к западу от Петергофа, оставался в наших руках, далее на запад прибрежная полоса до двенадцати километров с поселками также была нашей – она прикрывалась огнем батарей южных фортов Кронштадта.

Под ударом врага оказался морской канал, связывавший Северную столицу с Кронштадтом – огневым щитом колыбели революции с мощной системой береговой и корабельной артиллерии.

На подступах к городу враг создал насыщенную инженерную оборону, обеспечил большую плотность войск, что значительно затрудняло возможность проникновения разведывательных групп и отрядов в тыл противника.

В сложившихся условиях наиболее эффективным для переброски разведывательных групп становился морской путь, а именно подводный, что требовало специального водолазного снаряжения и подготовленных водолазов-разведчиков.

Из-за несовершенства легководолазного снаряжения высадка разведывательных групп проводилась с надводных кораблей, катеров, на надувных лодках, корабельных шлюпках, но разведчики при этом для страховки надевали водолазное снаряжение. Производилась также высадка методом

«берег-берег», когда, пользуясь мелководьем, группы обходили по воде линию фронта как при проникновении в тыл, так и при возвращении. Производилась переброска групп и отдельных разведчиков и смешанным способом; проникали в тыл по мелководью, а возвращались, уходя под воду, или выходили навстречу силам съемки в точку рандеву.

В августе 1941 г. командование ВМФ принимает решение о создании специального подразделения легких водолазов, названного Ротой особого назначения численностью 150 человек, укомплектованного в основном личным составом Выборгской школы тяжелых водолазов АСС и добровольцев из числа матросов и старшин. Отбор личного состава производился через Балтийский флотский экипаж наспех, при этом не все проходили медицинскую комиссию, что в дальнейшем приводило к большому отсеву (до 70—80%). Первоначально стояла задача: в сжатые сроки (один месяц) подготовить легких водолазов к форсированию водных преград с глубинами 15—20 м на дистанции до 1000 м.

Подготовка шла поверхностно, без знания легководолазной специфики. После 2—3 занятий в классе переходили к практической отработке в подводном положении. Из-за ограниченного времени спуски под воду были в основном групповые, одиночной подготовке уделялось мало внимания.

Вначале РОН находилась в составе ЭПРОНа и до сентября 1941 г. боевых задач не выполняла. В сентябре рота была передана в подчинение Разведывательного отдела штаба Краснознаменного Балтийского флота с целью использования ее в интересах проведения разведывательных и специальных мероприятий в тылу противника. С этого времени принимаются меры организационного порядка, в первую очередь комплектоварные роты личным составом из разведывательных отрядов флота. Были организованы краткосрочные курсы по подготовке легководолазов в г. Ломоносове на базе дивизиона АСС с первоначальной программой – подготовка к решению задач по форсированию в подводном положении водных преград (рубежей).

Следует напомнить, что легководолазное дело в стране в предвоенные годы находилось в зачаточном состоянии. Подготовленных специалистов в ВМФ, как, впрочем, и самого легководолазного снаряжения, не было. Имелись индивидуальные кислородные дыхательные аппараты типа

«Эпрон», аппараты несовершенные, предназначенные главным образом для спасения личного состава подводных лодок в аварийных ситуациях, а также для проведения подводных корабельных работ, да еще громоздкие гидрокомбинезоны, совершенно непригодные для подводного плавания. Разумеется, тогда далеко было до ласт, тем более до аквалангов, специального вооружения и многого другого, чем располагали уже к тому времени некоторые развитые страны.

Одновременно стали уделять большое внимание разработке снаряжения и средств передвижения разведчиков в надводном положении (индивидуальные резиновые лодки). Водолазное снаряжение для плавания приспосабливалось из имеющегося в наличии.

Одним из инициаторов зарождения РОН стал капитан 2-го ранга Афанасьев, приложивший немало сил к разработке легководолазного снаряжения, он же являлся главным руководителем боевой подготовки легких водолазов на флотах Советского Союза в годы войны.

Серьезной проблемой был вопрос о подборе командира роты. Им должен был стать опытный водолаз-специалист, физически сильный, выносливый, смелый, подготовленный офицер.

Не один десяток офицерских личных дел пришлось просмотреть начальнику ЭПРОНа Ф.И. Крылову (1932—1942), чтобы выбрать достойного на эту ответственную должность. Его усилия оказались не напрасными.

Всеми этими качествами обладал в наибольшей степени тридцатичетырехлетний лейтенант Иван Васильевич Прохватилов – двухметрового роста русский богатырь. Действительную службу он проходил на Черноморском флоте, где окончил Севастопольскую школу водолазов в 1932 г. и был направлен на Дальний Восток во вновь созданное подразделение ЭПРОНа – Тихоокеанскую экспедицию. Служил Иван Прохватилов увлеченно, имел немалые способности к своему делу, строил подводные части пирсов во Владивостоке и Совгавани. В 1936 г. его направили на курсы командного состава при Военно-морском водолазном техникуме, который был создан для подготовки водолазов и водолазных специалистов на базе водолазной школы, открытой еще в 1882 году в Кронштадте, затем, в 1941 году, он окончил спецклассы при ВВМОЛКУ им. М.В. Фрунзе.

Назначение на должность командира РОН Иван Васильевич Прохватилов принял с радостью. С присущей ему энергией вместе с политруком роты капитан-лейтенантом

Мащенко Анатолием Федоровичем и инструктором-водолазом мичманом Никитиным взялся за ее формирование и обучение личного состава легководолазному делу.

Как говорилось выше, связь Кронштадта с Ленинградом поддерживалась по морскому корабельному фарватеру (каналу). Противник всячески старался не только вести артобстрел, но и заминировать его. Авиация врага с этой задачей не справилась, тогда немцы придумали другой способ. Спускали на воду ящики из досок, балластировали их днище, загружали минами, дождавшись ветра нужного направления и силы, открыв в днище отверстие, отталкивали эти ящики от берега, ветер гнал их в сторону фарватера, вода заполняла ящик, он кренился и мины вываливались, иногда на фарватере. Этот примитивный способ имел ничтожный процент вероятности, но урон флоту он все же нанес. Кроме этого немцы использовали для целей минирования ФВК крестьянские сани, запряженные лошадьми, мины укладывались в сани и в ночное время доставлялись по льду залива к фарватеру, где и сбрасывались или затапливались с санями.

Стремясь взять под контроль эту единственную связующую артерию, враг, используя захваченный участок побережья в районе Петергофа, приступил к восстановлению сгоревшего пассажирского пирса с целью организации базирования легких катеров для последующего минирования Ленинградского канала с их помощью. Необходимо было пресечь попытку врага чего бы это ни стоило.

На флоте, кроме РОН, для выполнения разведывательных и специальных мероприятий в 1941 – 1942 гг. было создано 7 разведывательных отрядов на следующих направлениях:

– 2 отряда в Ижорском укрепрайоне, из них 1 -й разведывательный отряд (РО) на Капорском направлении. Командир РО старший лейтенант С.А. Филиппченко, это был самый большой отряд (250 человек); 2-й РО на Петергофском направлении. Командир РО старший лейтенант Е.В. Яковлев;

– отряд в Кронштадтском секторе. Командир РО старший лейтенант Пломодьяло;

– отряд Ленинградской военно-морской базы. Командир РО капитан-лейтенант Корсаков;

– отряд на Невском направлении. Командир РО капитан Потехин;

– отряд, состоявший из двух разведывательных взводов при Островном укрепленном секторе на островах Лавенсаари (Мощный) и Сескар.

Названные разведывательные отряды решали следующие задачи:

– разведка переднего края и определение состава сухопутных войск противника;

– корректировка огня нашей морской артиллерии;

– разведка прибрежных аэродромов противника и наведение на них своей авиации;

– разведка местности, оборонительных сооружений и инженерных заграждений на берегу, ПДО (противодесантной обороны) и десантно-доступных участков побережья, а также непосредственное обеспечение высадки десанта;

– наблюдение в островном районе Финского залива за оперативным режимом;

– захват пленных, изъятие важных документов из потопленных кораблей и подводных лодок противника;

– производство специальных действий в тылу врага.

Глава 3. Боевые действия РОН

Начало боевой деятельности водолазов-разведчиков на Балтийском флоте связано с подрывом моста через р. Нарву в августе 1941 года. Руководил действиями старший лейтенант Пупков, начальник разведывательного отделения штаба Лужской военно-морской базы. При отступлении наши армейские части не смогли взорвать этот мост. По указанию командования фронтом надо было любыми способами вывести его из строя. Для этих целей были задействованы авиация и корабли флота, но мост был цел. Правда, это с некоторыми условностями можно считать действиями водолазов-разведчиков, ибо Пупков, будучи отличным пловцом, вместе с матросом вплавь по течению реки отбуксировали мину

образца 1908 г. (300 кг ВВ), в темное время суток закрепили ее на опоре моста, установили часовой взрыватель, после чего незамеченными вернулись в расположение наших войск.

Взрыватель сработал в установленное время, мост был взорван. Старший лейтенант Пупков за этот подвиг награжден орденом Красного Знамени.

Подчеркиваю: задача ставилась на подрыв моста, а не на захват его, как пишет Кирилл Востоков в НВО № 28 (201) 4—10 августа 2000 г.

Боевая деятельность РОН началась зимой 1941 г. привлечением к разведке будущей трассы Дороги жизни через Ладогу. Руководил операцией командир роты. Проходила она в исключительно сложных метеорологических условиях и только в темное время суток.

В головном дозоре одетые в гидрокомбинезоны и связанные между собой фалом шли матросы Т. Кухаров, А. Капустин, В. Марковский, за ними следовала группа обеспечения с легкими санями, на которых были доски, палатка, продукты и запасная одежда. Поставленную задачу личный состав выполнил в двухнедельный срок. По результатам этой работы и была проложена известная Дорога жизни. Кроме того, водолазы-разведчики роты поднимали грузы с затопленных судов и барж, а также автомашин, следовавших по Ладоге.

Обычно водолазы-разведчики действовали при ведении разведки парами, наиболее успешна была пара матросов Фролов и Гуналов.

Высаженные с катера на надувной резиновой лодке в Финский тыл, разведчики не замаскировали свои следы на побережье, что обнаружил финский патруль и начал их преследование. Заметив погоню, матросы организовали засаду и уничтожили двух патрульных, третий поднял тревогу. Разведчикам удалось оторваться – спасло болото. Отсидевшись четверо суток, они берегом вышли к своим, в то время как катер двое суток выходил на связь. Действия разведчиков были отмечены правительственными наградами.

Другая пара разведчиков – матросы-орденоносцы Перепелкин и Лукин, неоднократно успешно ходившие в тыл противника в начале 1942 г., были направлены для разведки вражеского аэродрома под Петергофом.

Успешно выполнив задачу, разведчики навели нашу авиацию на вражеский аэродром, но сами не вернулись…

Часто разведчики возвращались из тыла поодиночке, что вызывало разнотолки, недоверие к вернувшимся.

При возвращении с задания очередной пары матросов Спиридонова и Звенцова матрос Звенцов был тяжело ранен, и товарищ тащил друга на себе много километров, к сожалению, Звенцов по пути скончался, но Спиридонов доставил тело к своим – не бросил. Подобных примеров история Великой Отечественной войны знает немало, ибо девиз разведчиков: не оставлять своих на поругание врагу свято исполнялся.

Ярким примером разведывательно-специальных действий водолазов-разведчиков РОН служит операция по уничтожению пассажирского пирса в Петергофе.

Советская авиация разрушила пирс, но в сентябре 1942 года воздушная разведка обнаружила, что немцы занимались там восстановительными работами. Для уточнения полученных данных аэрофотосъемки в районе пирса, а также выяснения судьбы скульптурной бронзовой группы фонтана «Самсон» – гордости Петергофского дворцового комплекса были высажены со шлюпки две пары водолазов-разведчиков из РОН – матросы Трапезов и Зайцев, мичман Корольков и матрос Спиридонов, которые добрались до Петергофского канала и провели разведку с поверхности воды, после чего возвратились ночью на ожидавшую их шлюпку.

По результатам разведки было установлено, что противник круглосуточно ведет восстановительные работы. На пирсе были обнаружены штабеля различных грузов; в то же время разведчики не нашли скульптурной группы «Самсона».

Операцию по уничтожению пирса по предложению разведывательного отдела флота возложили на РОН. Был разработан план подготовки личного состава группы.

Руководство операцией возглавил командир роты. Для тренировок под Ленинградом построили аналог Петергофского пирса. Водолазы-разведчики тщательно изучали подходы к нему, отрабатывали до автоматизма действия по доставке мин (образца 1908 г.) к объекту, креплению их к сваям пирса. Тренировки проводились ночью. Мины приводились к нулевой плавучести и буксировались водолазами-разведчиками под водой, одновременно проводились тренировки сил высадки, с этой целью были привлечены три бронекатера, один быстроходный катер и ЯЛ-6.

Командиром разведывательной группы в составе 6 человек был назначен мичман Корольков.

Наступала осень 1942 года, враг форсировал восстановление пирса. Торопились и водолазы-разведчики. Вскоре стало известно, что пирс восстановлен.

Боевая операция началась с наступлением темного времени. ЯЛ-6 с водолазами-разведчиками, имея на буксире две мины, в свою очередь буксируемый катером, в охранении трех бронекатеров вышел на корабельный фарватер. На траверзе Нового Петергофа бронекатера легли в дрейф, а катер повел шлюпку ближе к берегу; не доходя полутора-двух километров, катер отдал буксир и вернулся к бронекатерам. Шлюпка с минами на буксире продолжала движение на веслах, из предосторожности уключины были обернуты бинтами. За 200—300 м от берега шлюпка остановилась, под воду ушел один водолаз-разведчик для доразведки и прокладки путеводной нити; последний успешно справился с поставленной задачей, обнаружил на пирсе работающих солдат противника, оценил общую обстановку в районе Петергофского канала, закрепил путеводную нить (телефонный кабель) и возвратился к шлюпке. После дополнительного уточнения обстановки командиром группы была окончательно принята следующая схема движения

водолазов-разведчиков к пирсу:

– двое буксировали подводой мины;

– один доставлял часовые взрыватели;

– двое – обеспечивающие;

– командир во главе группы.

Надев легководолазное снаряжение, группа, будучи соединена штертами, двинулась по путеводной нити к объекту. Через 20 минут подошли к пирсу и приступили к минированию. Обе мины были закреплены к сваям на расстоянии 50 метров друг от друга, после чего мичман

Корольков отправил группу к шлюпке, а сам установил часовые взрыватели с задержкой 6 часов и тоже вернулся на шлюпку.

Подобрав группу, шлюпка стала отходить в залив. К этому времени ветер усилился до 5 баллов, шлюпку сносило, и она не могла подойти к обеспечивающим бронекатерам; команда соорудила из весел и плащ-палаток парус и, используя попутный ветер, за два часа пересекла залив (Маркизовулужу) и пристала к берегу.

И.В. Прохватилов тревожился за судьбу группы и за выполнение боевого задания. Наступил рассвет, но горизонт был чист, шлюпки не было видно. Противник заметил бронекатера и открыл по ним огонь. Быстроходный катер подошел ближе к берегу и поставил дымовую завесу. Это несколько прикрыло бронекатера, но немцы усилили артобстрел, и им пришлось вернуться в базу. Запросили по радио береговые посты НиС этого района и получили сообщение, что шлюпка на берегу в районе Ольгино, а возле нее спят люди. Через пару часов группа была доставлена на базу.

В середине дня поступило сообщение, что в районе Петергофской пассажирской пристани произошли почти одновременно два взрыва, которыми были уничтожены вражеские катера и вновь восстановленный пирс.

С началом навигации 1942 года в прибрежной полосе Финского залива, между Стрельной и Петергофом, стали появляться быстроходные катера немцев, однако место их базирования установить долго не удавалось, даже с помощью авиации, а они представляли серьезную опасность для кораблей и судов, шедших по морскому корабельному фарватеру. На какое-то время их деятельность прекратилась, но вскоре в

Лужской губе, на прибрежных камнях был обнаружен один из таких катеров. Он имел подвесной мотор, мог принять на борт до 30 человек, имел ход свыше 20 узлов. Обводы корпуса позволяли подходить к самому урезу воды, не рискуя поломать винт или сесть на мель. Катер вручную вытаскивался на берег, и его сразу же замаскировывали сетью. Это был один из типовых немецких штурмботов, доставлявшихся к воде на специальных автоприцепах. Было предположение, что это итальянские катера 10-й флотилии МАЗ.

Летом 1943 г. в районе Стрельны эти катера потопили дозорный катер охраны водного района (ОВРа) и приступили вновь к минированию фарватера Кронштадт – Ленинград. Остро встал вопрос о производстве разведки базирования штурмботов и их уничтожении. Эта разведывательно-специальная операция также была возложена на РОН. Для проведения операции были сформированы две группы во главе с лейтенантом Кирилловым и мичманом Никитиным.

Группа Кириллова вела разведку из района Петергофа на восток, путем обхода морем фланга, линии фронта. Никитин со своей группой высаживался с катера и по берегу следовал на запад к Стрельне. И.В. Прохватилов оборудовал свой КП на оконечности южной дамбы Морского канала. Поиск шел медленно. Редко когда удавалось обследовать за ночь километр береговой полосы. Для ускорения водолазы-разведчики работали подряд по два-три дня без смены, укрываясь на день в камышах, среди камней, на чердаках деревенских бань, сараев и даже в мусорных ящиках.

Добравшись до Стрельны, разведчики Кириллова стоянку немецких катеров не обнаружили. Группа Никитина дошла до Стрельнинского парка, но в парк проникнуть не смогла, ибо здесь была обнаружена противником и вынуждена была уходить под воду. При этом группа понесла потери и должна была приостановить поиск, дабы дать противнику возможность успокоиться. Судя по нервозности врага, база штурмботов была где-то рядом, предположительно в Стрельнинском канале.

Командование принимает решение для проникновения в канал использовать заболоченный участок побережья, где слабее охрана и оборона и где противник меньше всего ждал нападения. Однако этот участок имел противодесантные заграждения, которые были выставлены на льду в прошедшие зимы и с таянием льда легли на грунт, что естественно затрудняло действия водолазов-разведчиков.

Мичман Никитин был местным жителем, до войны работал в ОСВОДе и хорошо знал район, ему удалось вместе с матросом-напарником преодолеть этот опасный участок. За дамбой канала они обнаружили катера,' укрытые маскировочными сетями, выявили систему охраны и связи, а также расположение охранного подразделения немцев.

Для проведения операции в состав разведывательной группы было включено 14 водолазов-разведчиков, разбитых на четыре подгруппы.

1- й подгруппе надлежало уничтожить линии связи и задержать силы поддержки противника.

2- й подгруппе – уничтожить катера.

3- й подгруппе – блокировать охранное подразделение немцев.

4- й подгруппе – прикрыть отход всей разведгруппы.

Ночью катера, имея на буксире шлюпки, направились к берегу. Шли малым ходом, соблюдая все меры предосторожности и маскировки. Ветер дул вдоль берега, и катера сильно сносило с курса. И.В. Прохватилов, заметив это, операцию отложил и всех вернул на базу.

Анализ неудачного выхода показал, что для успеха операции необходимо высадить водолаза-разведчика заблаговременно на дамбу Стрельнинского канала с сигнальным фонарем для обеспечения привода группы к входу в канал. Это задание поручили выполнить смелому и рассудительному старшине Ананьеву. На быстроходном катере под покровом черной, двигавшейся от Стрельны тучи и пеленой дождя его доставили к самому берегу. Ананьев сориентировался по месту, включил дыхательный аппарат и готов был прыгнуть в воду, но в

это время вышло из-за тучи солнце. Противник, обнаружив катер, открыл артиллерийский огонь. Прохватилов скомандовал:

«Полный вперед», Ананьев от рывка упал в бурун за кормой. К счастью, этого противник не заметил. Маневрами катер отвлек на себя внимание немцев, получив в корпус изрядное количество пробоин, что не помешало ему благополучно возвратиться на базу.

С наступлением темноты водолазы-разведчики группы в легководолазном снаряжении на двух шлюпках (ЯЛ-6), буксируемых катерами, вышли в район высадки. Вскоре был обнаружен световой сигнал Ананьева. Высадка прошла успешно, задача была выполнена в соответствии с планом, без потерь. Разведчики уничтожили катера противника, разрушили дом охранного подразделения, пленных не брали, захватили документы и благополучно вернулись на дамбу Ленинградского канала. Весь личный состав группы награжден орденами и медалями. Старшина Ананьев награжден орденом Красного Знамени.

Ранее в район Стрельны и Петергофа высаживались десанты балтийцев. Дрались десантники самоотверженно, их подвиг был не напрасным, бойцы сделали все, что могли, и не их вина, что они не достигли главной цели – соединения с частями сухопутных войск, но они нанесли врагу значительные потери. Петергофский десант благополучно был высажен и продвинулся в глубь территории, однако связь с ним была потеряна, и долгое время никто ничего не знал о судьбе десантников. Фашисты спешно приступили к созданию противодесантной обороны южного берега залива. Они вынуждены были стянуть сюда силы с передовых позиций. Причина тому – балтийские десанты.

Аллеи старинных парков в Стрельне и Петергофе хранят память о героях Балтики, бесстрашно бившихся за свою Отчизну.

После уничтожения Петергофского пирса и катеров противника в Стрельне осенью 1943 г. перед РОН была поставлена задача по проведению разведки прибрежной полосы юго-восточнее занятого врагом города Шлиссельбурга. Был сформирован разведывательный отряд из тридцати пяти водолазов-разведчиков, наиболее подготовленных для данной операции. Возглавил отряд командир РОН, с бойцами шел и замполит. Отряд был разбит на разведывательные группы. Каждый участник получил инструктаж, и каждый знал конечную цель боевой операции.

Сообразуясь с обстановкой (малые глубины, невозможность использовать катера), командир РОН принял решение не брать с собой водолазное снаряжение. Разведчики были одеты в теплое обмундирование, сапоги, каски, имели автоматы и холодное оружие, запас гранат, патронов, продовольствия, рации и сигнальные средства. Высадка была произведена ночью, разведчики с катеров сошли прямо в воду и, неся оружие, рации над головой, двинулись к берегу. Переход был трудным из-за низкой температуры воды; за два с половиной часа они смогли преодолеть три километра неровного каменистого грунта. К рассвету вышли к камышам, затем дошли до низкого заболоченного берега с редким кустарником, где и укрылись. Готовясь к вероятной встрече с врагом, чистили оружие, пытались просушить и запустить в работу подмоченные рации, но… не смогли. Выдвинутые разведдозоры начали наблюдение за движением автотранспорта, системой охраны и обороны района. К вечеру обстановка была выяснена полностью, т.е. задание было выполнено, можно было возвращаться. Командир РОН принял решение с рассветом пробиваться на восток к своим, через линию фронта. О скрытном подходе к линии фронта не могло быть и речи – ибо к этому времени отряд был обнаружен. Враг словно обезумел, отовсюду извергался пулеметный и автоматный огонь. Разведчики, в свою очередь, начали охоту по огневым точкам врага. Одно за другим умолкали пулеметные гнезда врага. Не без потерь разведывательный отряд пробился к своим.

Командование Ленинградского фронта и Балтийского флота высоко оценили подвиг разведчиков. Многие получили ордена и медали. Капитан-лейтенант И.В. Прохватилов был награжден орденом Красного Знамени.

Колоссальных усилий стоило РОН уничтожение мин, поставленных немецкими «минерами» способами, описанными ранее на корабельном фарватере. Для наблюдения за минированием вдоль фарватера на льду разворачивались посты, которые хорошо маскировались, засыпая себя снегом.

Зачастую они имели телефонную связь. По докладу наблюдателей в район постановки мин посылались водолазы-разведчики, которые по концу (тросу) спускались под воду, производили поиск мин, при нахождении крепили к ним подрывные патроны, выходили на лед, после чего мины подрывались. Поиск мин производился с наступлением темноты и, естественно, был сопряжен с большими трудностями. Во многих случаях ориентиром для обнаружения мин, как это ни парадоксально, служили крестьянские сани, на которых они лежали. Водолазы-разведчики работали и в летнее время в водолазном снаряжении, в качестве наблюдателей с воды и, как правило, на индивидуальных надувных лодках, ибо были малоприметны, а в случае опасности стравливали из лодки воздух и уходили под воду.

Важную роль РОН выполняла по изъятию документов из затопленных кораблей и подводных лодок. Пример тому – документы, снятые в 1942 г. с потопленных немецких кораблей на Ладоге у острова Сухо, являвшегося часовым на Дороге жизни и бывшим важным объектом, не дававшим покоя врагу. Предпринятый немцами десант гарнизоном острова был отброшен с большим уроном, при этом потоплено несколько десантных барж.

В конце июля 1944 г. в Финском заливе появилась немецкая подводная лодка «У-250», которая была обнаружена в Выборгском заливе. 30 июля 1944 г. ПЛ торпедировала и потопила наш морской охотник «МО-105». В этом же районе находился «МО-103» (командир – старший лейтенант А. Коленко), который поднял на борт спасшихся моряков потонувшего катера; произвел гидроакустический поиск вражеской лодки, атаковал ее глубинными бомбами и уничтожил. При этом на борт морского охотника были подняты шестеро вражеских моряков, в том числе командир ПЛ капитан-лейтенант Вернер Шмидт. Подводная лодка затонула у финского берега на глубине 30 м.

Для обнаружения подводной лодки были привлечены водолазы-разведчики РОН. Поиск можно было производить только ночью из-за близости вражеского берега. На третьи сутки удалось обнаружить подводную лодку и проникнуть в нее. Трудная и опасная задача была выполнена – водолазы-разведчики изъяли значительное количество документов, после ознакомления с которыми и их анализа данных, полученных в результате допроса пленных, в частности командира подводной лодки, удалось установить, что на лодке находятся новейшие секретные торпеды, эффективно использовавшиеся немцами в войне на море.

Учитывая важность полученных данных, командование Балтийского флота приняло меры к подъему вражеской лодки и переводу ее в Кронштадт. Извлеченные торпеды оказались акустическими-самонаводящимися. Это было новое слово в торпедном вооружении.

Как ни удивительно, но эта история нашла продолжение в наши дни.

В июле 2001 г. Санкт-Петербург принимал участников 37-го Международного конгресса моряков-подводников. В городе морской славы России собрались, по сути, бывшие враги, воевавшие друг против друга во Второй мировой войне. Теперь же, по прошествии полувека, все отлично понимали, что в годы войны были обязаны под присягой исполнять воинский долг перед Родиной.

И вот на Лютеранском кладбище Кронштадта, у большого гранитного камня с чугунной доской, извещавшей о захоронении здесь праха немецких подводников с подводной лодки «У-250» и советских моряков-противолодочников с «МО-105» – моряков «примиренных смертью», встретились ветераны Второй мировой и их потомки – российские моряки. Эта стихийная акция моряков-подводников всех стран, как справедливо заметил известный писатель моряк Николай Черкашин, возникшая сама по себе, превратилась в мощное средство «народной дипломатии».

Рота особого назначения привлекалась к ведению разведки различных заграждений на входах в военно-морские базы, порты, десантно-доступных участков побережья противника, а также к высадке разведывательных групп на острова Финского и Рижского заливов. Пример использования РОН при разведке десантно-доступных участков – успешная операция, проведенная в 1944 году. Группа водолазов-разведчиков в составе 12 человек была заблаговременно высажена с катера на надувных лодках на остров Рухну (Рижский залив). Водолазы произвели разведку, донесли результаты командованию, организовали огневое прикрытие десанта. Высадка прошла без потерь.

В 1944 г. перед наступлением Ленинградского фронта на Выборгском направлении РОН получила боевое задание по захвату языка. Задача была поставлена разведывательной группе во главе с комиссаром Мащенко. Захват языка планировалось осуществить на прибрежном шоссе. Подготовка велась тщательно: сделали доски с гвоздями против автотранспорта; предварительно провели доразведку района высадки разведдозором (РД) старшины Удалова. Экипировка группы хорошо продумана – разведчики одеты легко и удобно: ватные брюки, шерстяные фуфайки, поверх маскхалаты.

Вооружение разведывательной группы:

– подгруппа прорыва и захвата пленного (три разведчика) обеспечена автоматами, пистолетами. У каждого по пять гранат;

– подгруппа прикрытия, возглавляемая капитан-лейтенантом Мащенко, кроме этого еще имела пулемет, установленный на лыжах.

Переход был недолгим, и группа затемно подошла к проволочному заграждению. Два водолаза-разведчика подгруппы прикрытия стали делать проход в заграждении, но в это время были обнаружены неприятелем, и разведгруппа вынуждена была отойти, не выполнив задания. На отходе неожиданно встретились с финским дозором, который захватили в плен. Пленные оказались ценными языками.

При наступлении Ленинградского фронта и прорыва оборонительного Нарвского рубежа РОН неоднократно ставилась задача по захвату языка. Водолазы-разведчики неоднократно удачно ее выполняли, причем с выходом на побережье, занятое врагом. Доставка языков производилась в подводном положении с использованием дыхательной аппаратуры. Предварительно пленного наспех обучали дышать в аппарате еще на берегу. Конечно, из-за недостатка времени многие не усваивали навыков, и пленные подчас погибали.

Проникновение водолазов-разведчиков в тыл противника в значительной степени зависело от средств высадки, а этому вопросу в предвоенный период не уделялось достаточного внимания, приходилось обходиться уже имеющимися на снабжении флота средствами: корабельными шлюпками, надувными авиационными лодками и разработанными в ходе войны индивидуальными высадочными средствами (плавательные костюмы, легководолазное снаряжение и одиночные резиновые надувные лодки).

Используемые вышеперечисленные средства часто являлись причиной неудачных действий разведывательных групп при высадке на побережье противника и приводили к большим потерям как среди самих разведчиков, так и среди сил обеспечения высадки.

Выход из создавшегося положения нашли в РОН. Исходя из практического опыта, накопленного в ходе войны, водолазы-разведчики разработали и изготовили индивидуальные малогабаритные лодки из того же материала, из которого делали аэростаты заграждения. Лодка, поднимавшая до 150 кг груза, весила 3 кг и размещалась в противогазной сумке.

Даже такое сравнительно простое и, может быть, примитивное средство значительно расширило возможности водолазов-разведчиков по преодолению водных преград и резко повысило эффективность их возможностей.

Если в 1941 г. и в начале 1942 г. высадка водолазов-разведчиков производилась в основном из Ленинграда и Кронштадта, то появление этих малогабаритных индивидуальных лодок дало возможность увеличить количество пунктов, из которых можно было бы производить высадку. Ими стали кронштадтские форты, Сестрорецк, Ораниенбаум, дамбы Морского канала (притопленные корабли), Автово, Новая Ладога и ряд других пунктов.

Основным способом высадки групп стал смешанный. Катер брал на буксир шлюпку с разведчиками и доставлял ее к району высадки. С приходом в назначенный район ответственный офицер за высадку командывал отдавать буксирный конец, шлюпка на веслах следовала к пункту высадки на расстояние 1—2 км от берега, далее разведчики двигались на малогабаритных лодках на расстояние, обеспечивающее скрытность высадки до глубин не более 10—15 м. Подойдя на расстояние 100—300 м, разведчики производили доразведку и, исходя из обстановки, выходили на берег или, стравив воздух из лодки, уходили под воду и шли по грунту.

При высадке в подводном положении, обеспечивающем большую скрытность, разведчикам часто приходилось форсировать значительные водные пространства. Этот способ практиковался, когда берег противника находился на небольшом удалении от нашего.

Тогда действия водолазов-разведчиков были, как правило, следующие: вначале к берегу посылался наиболее подготовленный водолаз с путеводной нитью, который по компасу выходил в заданный пункт, проводил доразведку и подавал сигнал остальной группе. Разведывательная группа выходила по путеводной нити по грунту к пункту назначения. Этот способ упрощал высадку, но имел существенный недостаток – высадка происходила вблизи неприятеля.

Улучшение качества водолазного снаряжения дало возможность высаживать водолазов-разведчиков с катера на ходу. На большой скорости катер продолжал следовать вдоль береговой черты и, пройдя некоторое расстояние, уходил в базу. Водолазы-разведчики под водой выходили на берег для выполнения поставленной задачи.

Рота особого назначения продолжала выполнять все задачи командования до окончания Великой Отечественной войны, своевременно обеспечивая флот и фронт разведывательными данными о численности, вооружении и перемещениях сил противника в прибрежной полосе, тем самым внося посильный вклад в оборону Ленинграда и подготовку прорыва блокады.

Все военное время во главе этого легендарного флотского спецназа стоял Иван Васильевич Прохватилов. С окончанием войны РОН прекратила свое существование. Однако ее командир остался верен водолазному делу и продолжал уже в системе АСС ВМФ воспитание подводников. Однако его здоровье резко ухудшилось, и 1953 г. в звании капитана 2-го ранга И.В. Прохватилов ушел на заслуженный отдых. Ветеран не терял связей с последователями РОН, а они были созданы на всех флотах.

Как это ни прискорбно, но следует сказать и о том, что руководство ВМФ СССР не оценило тех усилий, которые предпринимались для достижения победы в войне РОН, РО КБФ и разведывательного отряда особого назначения (РООН) ЧФ, хоть они были несоизмеримо малыми по сравнению с огромными успехами наших войск. И все же это была тактическая ошибка.

Время расставило все по своим местам благодаря усилиям капитана 1-го ранга Д.У. Шашенкова и контр адмирала Л.К. Бекренева, неоднократно обращавшихся к командованию ВМФ с инициативой воссоздания частей спецназа на флотах, ссылаясь на опыт зарубежных флотов, а также сухопутных войск нашей страны. Вопрос этот был рассмотрен военно-морским министром вице-адмиралом Н.Г. Кузнецовым и утвержден в

«Плане мероприятий по усилению разведки ВМС», представленном контр-адмиралом Л.К. Бекреневым 24 января 1953 г. На совещании руководящего состава ГРУ

МГШ министр подтвердил принятие решения о создании на флотах морских разведывательных пунктов, в первую очередь на ЧФ и 4-м ВМФ (Южно-Балтийский флот).

Глава 4. Боевые действия разведывательных отрядов морской пехоты КБФ

Как показал опыт Великой Отечественной войны, РО военно-морских баз, укрепрайонов и частей морской пехоты флота благодаря их способности проникать в тыл противника путем высадки с надводных кораблей, катеров, подводных лодок, самолетов (десантирование на парашютах) и непосредственно через линию фронта являлись эффективными силами морской разведки. Добывая ценные и в достаточной степени достоверные сведения о противнике, они играли важную роль в общей системе разведки фронта в тылу и прибрежной зоне противника.

Сочетая разведывательную деятельность с выполнением специальных задач, отряды держали в постоянной напряженности вражеские силы вдоль побережья Финского залива, Ладожского озера, а затем и Рижского залива.

Наиболее сложными являлись задачи, связанные с длительным пребыванием в тылу противника на значительном удалении от своих баз. Формирование этих отрядов производилось в сжатые сроки, подготовленного резерва не было, приходилось уделять внимание не только подбору личного состава, но и его боевой подготовке, особенно это касалось офицерского состава. Разнообразность и сложность задач, возлагавшихся на отряды, требовали серьезной подготовки от разведчиков, высочайшего политико-морального состояния и чувства патриотизма. Примером тому могут служить действия в тылу противника в районе Таллина разведчика-балтийца старшего матроса Е.Л. Никонова. Захваченный в плен, он не дал врагу никаких сведений даже под пыткой огнем. Посмертно за стойкость и мужество старшему матросу Евгению Никонову присвоено звание Героя Советского Союза.

Но имели место случаи, когда вопросам бдительности при отборе разведчиков уделялось недостаточно внимания, что приводило к нежелательным результатам.

Так, в один из разведотрядов попал на должность радиста завербованный финнами агент, который принес отряду массу бед, пока не был разоблачен.

В Ленинградской военно-морской базе в разведотряд набрали штрафников, в сложной обстановке не проявивших должной стойкости и выдержки. Они были не в состоянии выполнять сложные задачи разведки, особенно по захвату языка. При этом не лишне вспомнить, что в этом же взводе служили три пограничника, прибывших с Дальнего Востока. Через некоторое время стали грозой для противника, каждый их выход в тыл врага, а таковых было немало, заканчивался захватом языка.

Основными действиями, применяемыми на протяжении всей войны разведчиками, были: скрытное наблюдение, поиск, засада, разведка боем, наведение сил на объекты противника, корректировка артиллерийского огня, специальные действия.

Так, в январе 1942 г. разведчики из разведотряда Кронштадтского укрепрайона обнаружили в районе Петергофа на льду скопление вражеских войск с танками, двигавшихся к каналу. По оповещению оперативной службы линкор «Марат» открыл огонь по противнику, взломал лед, чем нанес врагу большой урон и заставил в панике бежать.

Советское командование усилило оборону на подступах к Ленинграду на морском направлении, а также деятельность разведотрядов. Эти действия оправдывали себя, ибо противник активизировал засылку в наш тыл лыжников-разведчиков и диверсантов, которых удавалось перехватывать благодаря проложенным контрольным лыжням, по которым ночью постоянно курсировали наши дозоры.

Большую работу по наблюдению за противником вел разведотряд Невского направления, кроме того, он систематически производил фотографирование переднего края обороны противника специальной длиннофокусной аппаратурой, изготовленной на Ленинградском государственном оптико-механическом заводе (ГОМЗ). Делали панорамные снимки для командования флота и фронта. Хорошо выполненные фотографии позволяли более детально изучать интересующие командование объекты. Так, РО в начале 1942 г. произвел фотографирование оборонительных сооружений на берегу Невы в районе деревни Московская Дубровка. Составленная панорама в значительной степени обеспечила успех в проведении широко известной в истории Великой Отечественной войны фронтовой операции «У Невской Дубровки». За выполненную панорамную съемку командующим Ленинградским фронтом генералом армии Г.К. Жуковым командир разведотряда капитан Потехин был награжден орденом Красного Знамени. К сожалению, разведотряды флота в своем большинстве были обеспечены только аппаратами «ФЭД» с обычными объективами, а это требовало от разведчиков большого риска.

На Ленинградском фронте широко практиковалось проникновение разведывательных групп в тыл противника по льду на лыжах. Особенно активно этот способ применяли в Ижорском разведотряде, действовавшем на побережье в районе Ораниенбаумского пятачка.

Скрытность проникновения в тыл обеспечивалась действиями разведотряда в ненастную погоду, при этом использовались старые лыжни противника, а также контрольные лыжни. Зачастую посылалась обеспечивающая (отвлекающая) подгруппа, которая путала следы основной разведгруппы, выходила на берег и возвращалась обратно. Такая практика оправдывала себя, в значительной степени обеспечивая успех проникновения боевых групп в тыл противника.

Ижорскому укрепрайону была поставлена задача проведения разведывательных действий силами всего разведотряда численностью 120 человек, системы охраны и обороны острова Готланд. Зимой 1942 г. разведывательный отряд в белых маскировочных халатах на лыжах вышел из форта Серая Лошадь и по льду Финского залива начал движение к объекту. Двигались разведчики только ночью (120 км), а днем отлеживались в торосах. Переход совершался с большими предосторожностями; несмотря на сильные морозы, разведотряд не остановился на кратковременный отдых на острове

Мощный (Лавассаари) – маневренная ВМБ КБФ. Благодаря хорошейорганизации и высокой физической подготовке разведчиков, грамотным действиям командира отряда старшего лейтенанта Филиппченко задание было успешно выполнено, вскрыта система обороны острова, выявлены силы противника. Полученные данные позволили командованию принять решение по захвату острова силами одного батальона, притом без потерь. Эффективно действовали разведчики Островного укрепленного сектора по наблюдению за оперативным режимом в районе Гогландского противолодочного рубежа. Разведывательные группы высаживались в водолазном снаряжении на безлюдные острова Финского залива и длительное время вели наблюдение, а результаты доводили до сведения командования по радио. Противник засекал эти выходы в эфир, высылал боевые группы, которые обшаривали острова, но разведчики уходили под воду, тщательно соблюдая маскировку своего пребывания. Особенно ценные сведения добывала разведгруппа, высаживаемая на камни банки Вигрунд в течение 1942—1943 гг., каждый раз на 10—15 суток. В 1943 г. при очередной высадке разведгруппы на эту банку морской охотник (МО) подорвался на вражеской мине, и вся группа, находившаяся на корме, погибла. Нос катера остался на плаву и был отбуксирован обеспечивающим катером на островную военно-морскую базу Мощный (о-в Лавассаари). Погиб с группой один из храбрых и талантливых разведчиков командир разведотряда на Копорском направлении старший лейтенант С.А. Филиппченко, который еще в 1941 г. с разведгруппой был послан в тыл врага под Петергоф, чтобы выяснить судьбу морского десанта, ранее высаженного и пропавшего бесследно. С подобным заданием прежде посылалось несколько разведгрупп, но и они возвращались ни с чем. Группа С.А. Филиппченко под Петергофом провела разведку, опросив местных жителей, и с этими сведениями возвращалась назад, но нарвалась на засаду. Весь личный состав группы погиб, а командир, раненный в живот, двое суток полз через линию фронта и был подобран на переднем крае нашим дозором. Так стали известны подробности гибели морского десанта под Петергофом. За проявленную храбрость и мужество старший лейтенант С.А. Филиппченко был награжден орденом Красного Знамени.

Несмотря на подрыв катера и гибель разведчиков, в августе 1944 г. на камни банки Вигрунд вновь высаживается разведгруппа. Наблюдая неоднократные проходы немецких боевых кораблей, в том числе и эсминцев, в Нарвский залив, она доложила об этом командованию. Был направлен дозорный катер для уточнения и производства доразведки. На месте обнаружены выставленные немцами вехи, которые катером были переставлены в другие точки. На следующий день водолазы-разведчики наблюдали подрыв трех эсминцев противника на своих же минах. Посланные в район банки Вигрунд катера подняли на борт около 100 немецких моряков. Эсминцы занимались постановкой минных заграждений в Нарвском заливе.

Разведывательные отряды в период блокады производили поиск артиллерийских батарей противника, обстреливавших Ленинград в районах предполагаемого нахождения; с обнаружением последних по радио сообщали координаты и вели корректировку огня флотской артиллерии.

Личный состав групп проходил специальную подготовку, особое внимание уделялось изучению вражеских огневых средств, характерных признаков расположения артиллерийских батарей, умению на слух определять калибр артустановок и умелому ведению корректировки огня своей артиллерии.

Эту задачу успешно выполнила разведгруппа из Кронштадтского укрепрайона, возглавляемая старшиной 2-й статьи В.Д. Федоровым. Эта же группа успешно решала задания по высадке на острова Финского залива и ведению наблюдения за оперативной обстановкой в этих районах. За проявленную храбрость и успешное решение задания командования на фронте борьбы с .немецко-фашистскими захватчиками в их тылу старшине 2-й статьи В.Д. Федорову присвоено высокое звание

Героя Советского Союза. Сам герой опубликовал в мирные дни свои воспоминания в Воениздате: 1961 г.

«Суровые тропы» и «Записки разведчика», а также в библиотечке журнала «Советский моряк» и газете «Страж Балтики»: «Неизвестные позывные», 1958 г. и «За рекой Нарвой», 1960 г.

Редко и на значительном удалении от линии фронта производилось десантирование разведывательных групп с самолетов на парашютах, что было сопряжено с дополнительной подготовкой разведчиков, соответствующей экипировкой. Как правило, хотя бы один разведчик должен был знать язык противника. В основном десантирование проводилось из разведотряда Кронштадтского укрепрайона. Чаще всего командирами групп ходили разведчики В.Д. Федоров, Логинов, Ханелайнен.

Активно действовали разведчики разведотряда Ладожской флотилии, разведгруппы которого высаживались на острова и побережье с целью разведки деятельности кораблей и катеров противника, а также корректировки артиллерийского огня по береговым батареям немцев и финнов, по местам базирования их кораблей. В июле 1943 г. впервые высадка разведгруппы произведена с подводной лодки «М-72» на остров Валаам, далее такие высадки неоднократно производила подводная лодка

«М-79», эти же лодки производили съемку групп. Тактика высадки групп была следующей: днем командир подлодки совместно с разведчиками группы по возможности в перископ изучали места высадки, а ночью из надводного положения лодки разведчики на надувных лодках высаживались на вражеский берег. После выполнения задания по условному сигналу от группы эта же подлодка производила съемку. К большому сожалению, не все группы возвращались с задания.

Одной из важнейших задач абсолютно всех разведывательных отрядов Ленинградского фронта был захват языка. Эти задачи ставило не только флотское командование, но и командование фронта, и даже 8-й армии, оборонявшей

Ораниенбаумский плацдарм. Группы посылались через линию фронта и на второй или третий день доставляли языка.

Как правило, за доставленного рядового пленного разведчики представлялись к награждению медалью «За отвагу», а за офицера – к ордену Красная Звезда.

Летом 1942 года обстановка на фронте резко осложнилась. Командование в категорической форме требовало разведывательных данных о положении во вражеском тылу, настаивало и на добыче языков. Так, в августе разведгруппа на Петергофском направлении захватила немецкого офицера 217-й пехотной дивизии, давшего особо ценные сведения о готовящемся наступлении противника на Ораниенбаумский пятачок. Данные подтвердились, и замысел врага был сорван.

Нередко языка добывали на контрольной лыжне как у немецкого, так и финского берегов. Особенно результативно действовали разведчики Ижорского и Кронштадтского укрепрайонов. При этом не обходилось без потерь.

Так, трагический случай произошел с командиром разведгруппы Кронштадтского разведотряда лейтенантом Иониди; группа, высаженная с бронекатера на двух авиационных надувных лодках в бухту Кунда, захватила в плен вражеского капитана 3-го ранга и вышла на лодке в точку встречи с бронекатером, но катер ушел в базу, не дождавшись группы. Такое могло случиться из-за неотработанной организации разведывательного органа Кронштадтского укрепрайона и преступной халатности командира катера. Погибли талантливый разведчик лейтенант Иониди, двое разведчиков и ценный язык… Через сутки надувную лодку с телами разведчиков и пленного фашиста прибило к маяку Толбухин.

Глава 5. Недостаточная подготовка разведчиков морской пехоты ВМФ

На основании опыта, полученного в результате боевых действий РОН, разведгрупп военно-морских баз, укрепрайонов и морской пехоты Балтийского флота, следует признать, что специальные действия этих разведывательных подразделений не нашли широкого применения в годы Великой Отечественной войны.

Частые срывы в проведении разведывательных и специальных мероприятий в тылу противника из-за слабой тактической подготовки разведчиков потребовали немедленного устранения этого недостатка. Ведь занятия проводились, как правило, не систематически, а лишь в короткие перерывы между боевыми действиями.

В 1943 г. разведкой флота была разработана программа боевой подготовки личного состава разведотрядов.

При этом выделялись часы по видам подготовки:

– огневая – 66 часов;

– тактико-специальная – 65 часов;

– морская – 84 часа;

– военная топография – 54 часа;

– инженерная – 36 часов;

– связь – 20 часов;

– вооруженные силы противника – 20 часов:

– химическая – 16 часов;

– санитарная – 14 часов.

Недостатком программы было то, что она не учитывала физической и политической подготовки. Программа не обеспечивала "^надлежащей боевой готовности разведчиков, так как обучение не было подкреплено необходимой учебно-материальной базой, не хватало офицеров-преподавателей и мичманов-инструкторов.

Сказывалось отсутствие специальных мин, других подрывных средств, к сожалению, так и не разработанных в предвоенные годы. И это в то время как основными задачами разведгрупп были подрывы мостов, железнодорожных узлов, пирсов, кораблей, эшелонов.

Разведывательные группы использовали морские мины образца 1908 года, груженные на телеги и дровни с лошадьми.

Железнодорожное полотно, мосты, шоссейные дороги выводились из строя зарядами из толовых шашек с помощью подрывных машинок.

Разведгруппы подрывали немецкие солдатские и офицерские клубы противотанковыми гранатами, причем это происходило настолькочасто, что вынудило немецкое командование усилить охрану или размещать их глубоко в тылу.

Успешно действовали разведчики, вооруженные бесшумным оружием (на стволы винтовок надевались надульники-глушители) по уничтожению живой силы противника. Разведчики-снайперы располагались в нейтральной полосе и вели тщательное наблюдение (поиск) и уничтожение появляющихся солдат и офицеров. Первое время противник, естественно, недоумевал.

Капитан 1-го ранга Д.У. Шашенков вспоминал: «…Мне самому приходилось наблюдать в бинокль такие сцены, когда к убитому подходили солдаты, недоуменно разглядывали труп и озирались по сторонам, явно обескураженные случившимся».

Подготовка снайперов в разведывательных отрядах велась постоянно, своими действиями они доставляли врагу массу неприятностей.

По причине отсутствия специального и инженерного вооружения в 1942 году при Разведывательном отделе штаба флота была создана лаборатория по разработке и изготовлению специальных средств для проведения действий во главе со старшим лейтенантом Нестеровым. Лаборатория приступила к разработке и созданию новых образцов обмундирования, высадочных средств (надувные лодки, гидрокомбинезоны для плавания, водолазная дыхательная аппаратура), средств связи, специальной длиннофокусной фотоаппаратуры, средств наблюдения.

Все это диктовалось тем, что разведгруппы в начальный период войны направлялись в тыл противника, имея обычное вооружение и снаряжение красноармейца. Уже в 1942 г. разведчики стали получать автоматы (ППШ с плоскими магазинами) и в тыл уходили уже со смешанным вооружением, примерно 60—70% с автоматами, остальные с винтовками, а с 1943 г. с автоматами и полуавтоматическими винтовками, как правило, с собой брали на задания до 400 патронов на автомат, до 200 патронов на винтовку, по 4 ручных и 1—2 противотанковые гранаты.

Ощутимым недостатком в экипировке разведчиков было отсутствие специального обмундирования. В тыл разведчики отправлялись во флотской и армейской одежде, причем сами подгоняли ее на основании приобретенного опыта, особенно после очередного возвращения из тыла врага. Самой удобной обувью считались флотские кожаные сапоги.

Определенные трудности представлял для разведчиков осенне-зимний период, когда приходилось комбинировать одежду, исходя из поставленных задач, зимняя (валенки и полушубки), осенняя (ватники и сапоги). Для наблюдателей в целях маскировки в ледовой обстановке была разработана зимняя палатка «Сугроб», которая защищала от ветра и мороза.

Учитывая Ленинградскую блокаду, большую проблему представляло обеспечение разведчиков продовольственными пайками на период действий в тылу противника. Специальных продовольственных пайков для этой цели в предвоенный период создано не было, однако тыловые органы флота в условиях жестокого голода предпринимали невероятные усилия, шли на большие жертвы, чтобы обеспечить разведчиков твердокопченой колбасой, шпиком и даже ежедневной плиткой шоколада. Выделялась и водка, а иногда спирт. Сложность представляли хлебные продукты, выдавали черный хлеб, а если на длительный срок – галеты.

И все же, несмотря на относительно скудное питание, которое не компенсировало физические затраты человека, среди разведчиков не было случаев заболевания, не было срывов выполнения боевых задач.

Другим уязвимым местом разведотрядов флота было отсутствие специальных малогабаритных средств радиосвязи. Радиостанции типа «Север» появились в начале 1942 г., но их было мало и обеспечивались ими разведывательные группы, ведущие поиск артиллерийских батарей противника, обстреливавших Ленинград.

Кроме того, в разведгруппах не было специально подготовленных радистов, а те, что выделялись в группы из частей флота, были случайными людьми, физически неподготовленными к нагрузкам, которые их ожидали при выполнении задач в тылу противника. Чувствовали они себя неуверенно, терялись в сложной ситуации, плохо владели оружием. Таким образом, они становились обузой для групп и практически не могли обеспечить бесперебойной и устойчивой связи с центром.

Наглядный пример порочности такого способа комплектования разведгрупп радистами – ответственная операция зимы 1942 г. Разведывательная группа из Ижорского разведотряда не выполнила ответственную операцию из-за слабой физической подготовленности двух радистов. Они не умели ходить на лыжах, и нести груз им было не под силу.

Это заставило разведывательный отдел флота организовать специальные курсы радистов в 1942 г., на которые направлялись предварительно отобранные разведчики из разведотрядов, что в значительной степени усилило боеготовность групп и, естественно, увеличило эффективность выполнения ими боевых задач. В результате краткосрочной подготовки на курсах водолазы-разведчики-радисты выполняли норматив приема-передачи – 80 знаков в минуту, а также могли устранить неисправность аппаратуры в полевых условиях.

Отсутствие опыта и нехватка подготовленных офицеров-руководителей в вопросах организации и планирования действий разведывательных отрядов и групп влекли за собой отдельные просчеты и ошибки, что приводило порой к срыву запланированных разведывательных и специальных мероприятий.

Из-за того, что группы не получали четких указаний, где и до какого времени силы съемки должны находиться в точке встречи (ожидания), что делать разведчикам, если они не будут сняты в назначенное время и в назначенном месте, они не могли выполнить задание. А после выполнения боевой задачи каждый думал о том, чтобы не отстать, не опоздать, и это опять вело к неразберихе и срыву съемки группы.

6 сентября 1943 г. разведотряд Кронштадтского укрепрайона в составе 40 разведчиков высадился с бронекатера непосредственно на пирс в базе, к счастью противник не оказал сопротивления. Неожиданно разведчики увидели зеленую ракету и начали отход к катеру, приняв ее за сигнал к съемке. Задание не было выполнено, но никого это не остановило, никто не попытался установить, кем пущена ракета, каково ее значение, никто не позаботился принять меры к организации съемки отряда, уж не говоря о выполнении боевой задачи. В результате таких стихийных (мягко говоря) действий катер, приняв на борт 27 разведчиков, отошел от пирса. Через какой-то промежуток времени появилась вторая группа из 7 человек, которую катер, подойдя к пирсу, принял на борт, и буквально тут же появилась третья группа из 6 человек, причем один из разведчиков в суматохе упал за борт и утонул…

Опять же в сентябре в том же разведотряде из-за нечеткой организации и больших нарушений в действиях ответственных за съемку еще две разведгруппы не были сняты катерами с побережья, занятого врагом. Одна из групп вышла к своим через линию фронта. Судьба второй сложилась трагически – разведчики погибли в схватке с неприятелем.

Все это было следствием отсутствия руководящих документов по боевой деятельности отрядов и групп; те же документы, что готовились на проведение боевых действий, явно указывали на полную некомпетентность офицеров-разработчиков, не имеющих абсолютно никакого практического опыта в проведении подобных операций.

Этот серьезный недочет послужил стимулом к разработке в 1943 году на флоте «Наставления по проведению разведывательных и специальных мероприятий РГ и РО в тылу противника».

«Наставление» предусматривало подготовку разведывательных подразделений к проведению ими мероприятий в тылу противника, подготовку сил и средств, обеспечивающих высадку (десантирование) и съемку групп, а также проведение боевых действий на побережье в тылу противника.

В «Наставлении» рассматривались способы высадки (десантирование, переход линии фронта) разведывательными группами в зависимости от обстановки на данном участке фронта, характера местности, времени года, состояния погоды, глубины проникновения в тыл противника.

Основным способом переброски разведгрупп и отрядов в тыл противника был наземный, через линию фронта, что было связано с большими трудностями, особенно когда враг перешел к жесткой обороне. Много разведгрупп было потеряно при проникновении в тыл противника наземным путем, однако их действия были необходимы при проведении разведывательных и специальных мероприятий, в интересах контрбатарейной борьбы с артиллерией врага и в захвате языков.

В «Наставлении» были даны разъяснения по взаимодействию с частями сухопутных войск при решении разведывательных и специальных задач, а также организации связи РГ и РО с Центром.

Глава 6. Формирование разведывательных отрядов Северного, Тихоокеанского и Черноморского флотов

К сожалению, лишь малыми, отрывочными данными о боевых делах водолазов-разведчиков, разведчиков разведотрядов флотов мы располагаем, и все-таки они есть, дела и подвиги их не забыты.

И сейчас вновь невольно на ум приходит мысль об инертности в использовании архивных материалов для восстановления фактов беспримерных подвигов героев-разведчиков ВМФ СССР, что, безусловно, послужило бы приумножению боевых традиций воинами частей спецназа флотов России наших дней.

Использование архивных материалов позволило бы расставить все по своим местам, отдать должное подвигу героев, соблюсти хронологию в изложении исторических материалов.

Капитан 1-го ранга Д.У. Шашенков вспоминает, что подрыв трех немецких эсминцев в Нарвском заливе, на банке Вигрунд на своих же минах произошел благодаря своевременному докладу разведчиков Островного укрепленного сектора о постановке немцами в данном районе минных заграждений и своевременному переносу ограждающих вех в другие точки нашими дозорными катерами, что послужило дезориентации противника и, как результат бдительности и находчивости разведчиков, подрыву вражеских кораблей на своем же минном поле.

В послевоенные годы немецкий военный историограф Ю. Майстер в своем труде «Морская война на востоке 1941 – 1945 гг.» пишет: «Германские корабли (ЭМ) «Т-22», «Т-30», «Т-32» погибли на своих минах по причине того, что постановка мин производилась с использованием примитивных навигационных средств…»

Другой пример: в книге командующего КБФ в годы Великой Отечественной войны адмирала В.Ф. Трибуца

«Балтийцы наступают» автор, рассказывая о потоплении в Финском заливе морским охотником «МО-ЮЗ» обнаруженной немецкой подводной лодки «У-250», ни словом не обмолвился о том, что лодку в этом районе торпедировал и потопил наш

«МО-Ю5».

Насколько же была закрыта деятельность Роты особого назначения, если автор опустил такую подробность, как поиск подводной лодки «У-250» водолазами-разведчиками роты и изъятие значительного количества документов, которые показывали наличие на лодке новейших секретных торпед (самонаводящихся). Это подвиг, ибо поиск шел вблизи финского берега в ночных условиях.

Можно привести еще некоторые огрехи, но суть в том, что настало время путем активного изучения архивных материаловоздать должное подвигу наших флотских разведчиков и водолазов-разведчиков.

И если благодаря воспоминаниям капитана 1 -го ранга Д.У. Шашенкова можно было как-то воспроизвести боевые действия балтийцев, то очень скудными являются материалы об их собратьях по оружию на других флотах.

Выражаю надежду, что ветераны разведотрядов флотов в годы Великой Отечественной войны откликнутся на это обращение, напрягут память, поднимут документы, отыщут в своих альбомах памятные фотографии и помогут поведать о героических делах своих товарищей по оружию в годы войны.

И все же, несмотря на скромность материала, рискну начать с создания разведывательных отрядов и описания их боевой деятельности на флотах Союза во Второй мировой войне.

Черноморский флот

Эти весьма скромные сведения удалось почерпнуть у ветерана советского подводного спецназа подполковника в отставке Романова Владимира Андреевича, одного из тех немногих составивших ядро первой в Советском ВМФ части спецназа на Черноморском флоте (ЧФ).

По окончании в 1953 г. Пушкинского военно-морского училища связи (Ленинградская область) он получил назначение в эту формировавшуюся тогда часть на должность командира отряда водолазов-разведчиков-радиотелеграфистов, где и прошел основные ступени служебной лестницы, вплоть до начальника специальной службы бригады спецназа ЧФ, а с 1973 г. служил в подобной части на Каспии.

Так вот, в годы нашей совместной службы на «Седом Хазаре» Владимир Андреевич поведал мне рассказанное одним из первых разведчиков ЧФ времен Великой Отечественной войны, впоследствии длительное время командовавшим частью спецназа флота капитаном 1-го ранга Алексеевым Иваном Онуфриевичем.

Там, как и на Балтике, с началом боевых действий в 1941 г. встал вопрос получения разведывательных данных о противнике. Командование флота принимает решение о создании двух разведывательных подразделений. Формирование их шло на базе 3-го Морского разведывательного отряда (МРО) ЧФ, причем соблюдался неукоснительно принцип добровольности. В отряды отбирались физически развитые, здоровые матросы, старшины и офицеры кораблей и частей флота. Командирами отрядов были назначены капитаны Д.С. Калинин и Коптелов. Подготовка разведчиков проходила по ускоренной программе, отрабатывались элементы высадки разведчиков и разведывательных групп в тыл противника морским путем с надводных кораблей, подводных лодок, на надувных резиновых лодках и десантирование на парашютах.

Вскоре, в конце 1941 г., отряды приступили к выполнению боевых задач в тылу по ведению разведки объектов противника, добыванию секретных штабных документов, оружия, средств связи, захвату пленных, а также уничтожению складов боезапаса, радиостанций, железнодорожных путей, эшелонов с войсками, боевой техникой и топливом.

Биографическая справка

Капитан Калинин Дмитрий Семенович родился в 1910 г. в Горьковской области, селе Новом Дальнеконстантиновского района. Русский. В ВМФ с 1932 г. По окончании Военно-политического училища им. Энгельса в 1937 году служил инструктором политотдела по комсомолу во 2-м Военно-морском училище в Севастополе; затем редактором многотиражной газеты. Перед Великой Отечественной войной был на политработе в частях Дунайской флотилии. В 1942 году назначен военным комиссаром разведывательного отряда ЧФ, а затем и командиром.

Отряд Д.С. Калинина под его командованием осуществлял дерзкие и смелые вылазки за линию фронта с целью ведения разведки и проведения специальных мероприятий. За успешные действия в тылу врага капитан Д.С. Калинин был награжден орденом Красной Звезды.

В период борьбы за освобождение Таманского полуострова отряду было дано задание с группой разведчиков высадиться на вражеский берег в районе Варваровки и, создав видимость высадки десанта, установить систему обороны и расположения огневых точек врага. В ночь на 1 мая 1943 года 32 разведчика высадились с катеров. Противник, предполагая, что это крупный десант, начал усиливать свой гарнизон. Истребители врага на бреющем полете прочесывали месторасположение разведчиков. Завязался ожесточенный бой. Получив подкрепление, противник пошел в атаку. Разведчикам пришлось отойти. Отход прикрывал командир отряда. Оказавшись в кольце врагов, капитан Д.С. Калинин взорвал себя вместе с несколькими румынскими солдатами противотанковой гранатой.

Отвага и храбрость советского офицера были признаны даже врагами: румынское командование, отдавая дань признательности храбрости офицера, похоронило героя с воинскими почестями.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31.05.1944 капитану Калинину Дмитрию Семеновичу присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Спустя некоторое время при выполнении боевого задания в тылу противника погиб и командир второго отряда капитан Коптелов. К сожалению, подробностей о действиях разведотряда ЧФ не имею.

К апрелю 1944 года на флоте создается разведывательный отряд особого назначения в составе десяти человек во главе с бывшим командиром взвода Балтийской РОН старшим лейтенантом Осиповым. Отряд участвовал только в одной боевой операции. 5 апреля 1944 года он высадился с НК в районе пос. Любимовка. Была поставлена задача вести разведку кораблей, входящих и выходящих из военно-морской базы Севастополь, и регулярно передавать по радио добытую информацию.

10 мая 1944 года отряд по окончании боевого задания был снят надводным кораблем и возвратился в базу. После освобождения Севастополя водолазы-разведчики отряда проводили обследование потопленных немецких кораблей и изымали документы, представлявшие ценность для нашего командования.

В конце 1945 года РООН был расформирован.

Северный флот

В начальный период Великой Отечественной войны на флоте создается Объединенный разведывательный отряд под командованием капитана Н.П. Барченко-Емельянова, в его состав входит разведывательный отряд старшего лейтенанта В.Н. Леонова – будущего легендарного разведчика, дважды Героя Советского Союза. О такой колоритной фигуре стоит поведать современным разведчикам флотского спецназа.

Призван он был на флот из Москвы, с завода «Калибр». Вначале служил на подводной лодке Балтийского флота, затем на Севере. Летом, с началом войны, пришел в разведывательный отряд Северного флота рядовым разведчиком, затем стал командиром отделения, а осенью 1942-го его назначают заместителем командира отряда по политчасти.

Вскоре стало очевидным, что тогдашний командир отряда утратил свои командирские качества, военное счастье его обходило стороной. Это стали замечать не только подчиненные, но и командование флота. Нужен был смелый, волевой, решительный командир, лидер, как теперь говорят, с которым бы разведчики шли на боевое задание без оглядки.

И такого командира нашли, им стал Леонов, хоть и не имевший специального военного образования, но получивший к этому времени солидную боевую практику. Популярность нового командира разведотряда быстро росла, это привело к тому, что на флоте признали отряд как подразделение, способное выполнить любое сложное задание.

Леонова хорошо описал в своих рассказах его подчиненный и товарищ по боевым походам М.А. Бабиков:

«…Облик командира, как и всякого незаурядного человека, многогранен. Короче и четче всего его характеризует само имя

– командир. Такой человек призван и поставлен командовать, распоряжаться другими людьми. Леонов широкоплечий, коренастый и плотный, довольно крепок физически, особенно цепки его длинные руки. Еще в довоенные годы он постоянно участвовал в соревнованиях по лыжам и владеет ими хорошо. Умело управляет шлюпкой. Он не хитер, но смекалист, ум у него оборотистый, быстрый. Что Леонов человек храбрый – в этом не сомневаются не только разведчики. Но храбр он не безрассудной горячей храбростью, которая присуща людям эксцентричным, несдержанным, порывистым. В нем нет холодности, присущей людям, равнодушным к судьбе подчиненных. Он не безразличен ни к себе, ни к нам, десантникам: жить ему, как и всем нам, тоже хочется, он жизнерадостен и жизнелюбив, ради жизни мы все вместе с ним и воюем. Только с ними, с этими разведчиками силен и Леонов!»

По-моему, лучшей характеристики командиру трудно дать. У отряда Леонова богатый опыт десантных операций и дальних разведывательных пеших походов в глубокий тыл врага, на оккупированные немцами норвежские земли, за горный хребет Муста-Тунтури.

При овладении городом Петсамо (Печенга) за захват 88-мм батареи на мысе Крестовый, прикрывавшей подход к нему, отличились разведчики разведотряда флота. Командиру отряда В.Н. Леонову за этот бой было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Примечателен разговор Леонова с командующим Северным флотом вице-адмиралом А.Г. Головко на пирсе в Лиинахамари. Он просил добро возвратиться на мыс Крестовый, чтобы достойно похоронить погибших товарищей своего отрада. Это говорит о многом.

Когда комфлот отметил геройские действия отряда и приказал всех до единого представить к наградам, Леонов неожиданно задал вопрос: «Как же быть с Агафоновым и Пшеничных – они первыми ворвались на батарею и захватили ее, все разведчики отряда считают их героями». На что адмирал ответил: «Ну если все – тогда ошибки не будет. Пишите реляции».

К большому сожалению, подробностями действий разведотряда Леонова я не располагаю, вышесказанное почерпнуто из воспоминаний адмирала А.Г. Головко и главного старшины Героя Советского Союза М.А.Бабикова.

Тихоокеанский флот

На Тихоокеанском флоте после 1938 года ежегодно проводились учения по высадке разведывательных групп с подводной лодки в подводном положении. В годы Великой Отечественной войны в целях поддержания высокой боевой готовности такие учения продолжались. В 1945 году по опыту этих учений на флоте разработано «Наставление по высадке разведгрупп с надводных кораблей и подводных лодок».

В январе 1945 года приступили к формированию 140-го разведывательного отряда Тихоокеанского флота.

День Победы над гитлеровской Германией выплеснул через край людскую радость. Ликовала наша необъятная страна, весь мир. Однако на Востоке флот находился в боевой готовности, там шла война наших союзников по антигитлеровской коалиции с не менее коварным врагом – милитаристской Японией.

Всего через неделю после Победы разведывательный отряд Северного флота получил команду отбыть на Тихоокеанский флот. Туда отобрали тех, кто помоложе, поздоровее. А ранее, за два месяца до окончания войны, из отряда отобрали трех опытных, боевых командиров отделений и отправили на Амурскую флотилию.

Сборы были короткими, а дорога на Восток – долгая Отряд убыл с командиром Леоновым, с героями С. Агафоновым и А. Пшеничных. Настала пора североморцам отплатить тихоокеанцам за товарищество, за флотское братство.

С прибытием во Владивосток отряд североморцев, по сути, влился в Тихоокеанский отряд, ибо «северян» по численности была одна треть, но они стали ядром нового соединения. Этим салажатам, не нюхавшим пороха, предстояла учеба короткая, но крайне напряженная.

В июне разведотряд в обновленном составе перебрался на остров Русский. Была составлена программа специальной подготовки с тем расчетом, чтобы в короткие сроки обучить необстрелянных тихоокеанцев, помочь освоить «северянами» новый театр военных действий. Вооружившись лупами, разведчики скрупулезно изучали -побережье противника по топокартам и аэрофотоснимкам, справочникам. Много внимания уделялось огневой подготовке, изучению стрелкового оружия врага, проводились усиленные тренировки высадки на надувных лодках и в штиль, и при накате, прыгали в воду, таща за собой лодки, цепляясь за водоросли, срываясь со скользких камней.

Все прекрасно осознавали близость боевых действий с Японией, отлично понимали, что эти события должны положить конец Второй мировой войне.

Война началась в ночь на 9 августа 1945 г. Как и следовало ожидать, разведотряд Леонова оказался на острие удара наших войск в этой фазе войны. Первая операция отряда – дерзкая высадка днем прямо в порт Унги (Юки) с целью выяснения обстановки в порту, в городе, ибо он был ближайшим к советско-корейской границе. Отряд активно действовал и дальше на приморских участках и в первых бросках десанта. Я не располагаю сведениями о боевой деятельности отряда, но она достаточно подробно освещена в мемуарах участников этих сражений. В частности, она описана ветераном Макаром Андреевичем Бабиковым в книге «На восточном берегу» (серия

«Рассказы бывалых людей»).

Выполнив свой долг, личный состав отряда на японской шхуне, укомплектовав экипаж своими специалистами, провожаемый сотнями боевых друзей, взял курс к родным берегам.

На переходе была получена радиограмма наркома Военно-морского флота адмирала флота Н.Г. Кузнецова о преобразовании разведывательного отряда в гвардейский за боевую активность, за умелые действия, за образцовое выполнение приказов.

И, пожалуй, было бы справедливо в целях преемственности боевых традиций вновь созданному в 1955 году на том же острове Русский морскому разведывательному пункту присвоить звание гвардейского. Издревле принято сохранять имена и почетные названия кораблей навсегда, и они носят их с гордостью.

Глава 7. Водолазные подразделения РККА

Пожалуй, можно было и не обратить внимания на эту историю, поведанную мне в 1981 году инженером службы безопасности мореплавания Каспийской флотилии капитаном 3-го ранга в отставке Мацюрой Анатолием Ивановичем.

Но что-то подсказало – это заслуживает внимания, уж больно необычной она мне показалась, тем паче что нигде о ней не было ни слова в печати. Суть сводится к тому, что с началом войны в августе 1941 г. решением наркома обороны СССР в 9 км от города Горького, в местечке Моховые Горы, на берегу Волги, была собрана группа инструкторов легководолазного дела, окончивших в 1940 г. Всесоюзные центральные курсы комсостава спасательной службы Союза ОСВОДа СССР в составе 12 человек.

Старшим группы инструкторов назначен А.И. Мацюра. В группу вошли Гороховский, Исаченко (Украинская ССР), Авдонин и Троицкий (Ярославль) и др. Цель сборов – подготовка личного состава стрелкового полка к форсированию водных рубежей в подводном варианте.

Для этой цели был выделен стрелковый полк, расквартированный в г. Горьком.

На начальном этапе подготовки проводилось обучение командного состава, затем командиры взводов, рот и батальонов проводили подготовку красноармейцев под контролем инструкторов. Программа обучения была рассчитана на полуторамесячный срок. Использовались дыхательные аппараты типа «ВИА-1» и «ВИА-2» (водолазный изолирующий аппарат), состоявшие в тот период на вооружении спасателей ОСВОДа.

Позднее поступили аппараты «ИПА-3» (изолирующий подводный аппарат), гидрокостюмы (раздельные рубаха и штаны), в качестве грузов – металлические цепи, затянутые в пожарные шланги и одевавшиеся на плечи (под руки), пояса из чугунных болванок.

Теоретический курс был предельно краток, основное внимание уделялось практическим действиям. С отработкой начальных погружений под воду элементы подготовки усложнялись, вводились аварийные ситуации, а затем бойцы приступали к тренировкам по хождению под водой, в связке отделений.

В качестве курсоуказателя использовались магнитные компасы, кустарным образом загерметизированные с рукояткой для удобства пользования. Внешне этот компас напоминал ручной фонарь водолаза (РПФ).

На завершающем этапе подготовки комплектовались подразделения водолазов-разведчиков, которые, используя магнитные компасы, прокладывали под водой путеводную нить, по которой двигались водолазы-подрывники, имевшие при себе взрывчатку.

В октябре 1941 г. подобная же подготовка проводилась с другим стрелковым полком в районе Ярославля, но, к большому сожалению, сведений о фактической боевой деятельности этих полков на советско-германском фронте нет.

И уже, может быть, совсем не к месту, но все-таки хочется поведать и еще об одном примечательной факте, имевшем место в далеком прошлом.

Поразительным в этой истории является то, что неведомая судьба соединила имена служивших в стрелковом полку Красной армии крошечное волжское местечко Моховые Горы и имя инженера-путейца в ПортАртуре Михаила Петровича Налетова. Истинно российский патриот, он в тяжелое для Родины время (1904) задумал строить подводный минный заградитель, не имея какой-либо поддержки, на свои личные сбережения. И он создал его. На это патриота подвигла трагическая гибель адмирала С.О. Макарова на броненосце

«Петропавловск», которая болью отозвалась в сердцах русского народа. Многие патриоты России горели желанием отомстить врагу, и Налетов решил воплотить желание в реальность. При всей иллюзорности его стремлений он рассчитывал с помощью подводного минзага вывести из строя 1—2 японских корабля из базировавшихся в порту Дальнем и тем самым оттянуть силы врага от Порт-Артура. И кто знает, если бы он это воплотил в жизнь, как бы повернулся ход войны, ибо наличие подводной лодки (пусть СМПЛ) вынудило бы неприятеля высадить десант вдали от Порт-Артура, что создало бы для японского флота определенную трудность. Пример этому был: появление во Владивостоке подводных лодок, поставленных по железной дороге из Питера, заставило японцев снять его блокаду.

По сути, минный заградитель Налетова – это сверхмалая подводная лодка: клепаный цилиндр с коническими оконечностями водоизмещением 25 тонн. Она была вооружена двумя минами, или двумя торпедами – диаметром 450 мм.

Сдача Порт-Артура не позволила закончить испытания сверхмалой подводной лодки, и корпус был взорван, дабы не достался врагу.

Неудача не обескуражила Налетова, впоследствии он разработал еще ряд проектов подводных минных заградителей. Созданный им же подводный минный заградитель «Краб» успешно действовал в Первую мировую войну.

Однако вернемся в Моховые Горы, которые были свидетелями первых начинаний этого конструктора-самоучки.

В редкие свободные летние дни, еще до службы в Порт-Артуре, Михаил Петрович Налетов, проводя здесь свой отдых, предавался страстному увлечению – созданию подводного корабля. Он привозил интереснейшие механические модели и занимал ими не только детей. Его игрушечная подводная лодка сигарообразной формы, длиной 30 см, с небольшой башенкой-рубкой, имела герметичный корпус, короткий стержень-перископ и двигатель-винт с заводной пружиной. Завода хватало на 5 метров подводного хода, затем лодка выходила в надводное положение.

Как знать, может, на том самом месте, где в 1941 г. был построен пирс для подготовки красноармейцев к подводным спускам, и проводил свои опыты конструк тор-самоучка подводных минзагов, увлекающаяся натура, человек, обладавший ясным умом и отчетливо понимавший перспективы российского флота.

Разумеется, много еще белых пятен даже в истории Великой Отечественной войны, подвиги многих героев не оценены по достоинству, но хочется сказать доброе слово одному из пионеров советского подводного плавания капитану 3-го ранга в отставке Мацюре Анатолию Ивановичу, отдавшему лучшие годы на благо Родины (службу в ВС закончил на торпедных катерах Каспийской флотилии), вырастившего и воспитавшего в традициях советского флота сына, ныне капитана 1-го ранга, до недавнего времени старшего преподавателя Каспийского высшего военно-морского училища им. С.М.Кирова.

Был и другой российский патриот, также пытавшийся внести свою лепту в разгром врага, – известнейший русский дрессировщик Владимир Леонидович Дуров.

Еще в годы Первой мировой войны, в 1915 году, В.Л. Дуров предложил военному ведомству использовать морских животных для действий на морских театрах против немцев. В своей докладной он писал: «Я решил, что должен применить особо дрессированных животных в войне. Я начал действовать и изобрел способ посредством ластоногих срезать мины, взрывать подводные лодки и т.д.».

Построив дома обширный глубокий бассейн, он начал усиленно тренировать своего любимца морского льва Лео, применяя испытанный метод дрессировки – поощрение. Он научил Лео резать минрепы, разработав конструкции особых ножниц, затем научил его поднимать человекообразную куклу со дна, бросаться вслед за движущимся макетом подводной лодки, а укрепленная на теле животного магнитная мина с часовым механизмом мгновенно прилипала к корпусу макета лодки. Затем он занялся дрессировкой тюленей и всего за три месяца обучил 20 ластоногих подсекать мины, спасать тонущих людей и атаковать подводные лодки.

Однако, несмотря на горячую поддержку моряков-черноморцев, военно-бюрократическая машина не дала возможности осуществить начинания В.Л. Дурова.

Идея была названа сомнительной и канула в архив Главного морского штаба России.

Отрадно было услышать, что идея все же нашла последователей. Телевидение недавно поведало, что на Северном флоте создан Центр по подготовке морских животных, о котором мечтал наш соотечественник и известнейший дрессировщик В.Л. Дуров, большая работа, проводившаяся уже в наше время в Севастополе, продолжается!

Опыт Великой Отечественной войны на флотах показал, что деятельность разведывательных подразделений при решении присущих им боевых задач на побережье и в тылу противника имела важное значение, полностью себя оправдывала и вывела их в ряд наиболее активных сил разведки флотов, показала большие возможности этого рода сил.

Однако масштабы использования разведотрядов и РОН, результаты их деятельности, особенно в начальный период войны, значительно снижались по следующим причинам:

– отсутствие на флотах в довоенный период разведывательных подразделений спецназначения, поспешность при их формировании в связи с началом войны, отсюда низкая организационная сторона боевой деятельности;

– недостаток опыта в выполнении специальных задач и действий в тылу противника, отсутствие полноценных учебных и боевых документов, регламентирующих деятельность этих частей;

– неправильный (а порой и поверхностный) подход в начале войны к отбору кандидатов для службы в разведотрядах и РОН. Сыграл свою роль и тот факт, что мало внимания уделялось морально-политическим и психологическим качествам матросов, старшин и офицеров, что в значительной степени снижало боеспособность частей;

– полное отсутствие специального снаряжения, вооружения, ВВ, средств взрывания (СВ), специальных продовольственных автономных пайков и многого другого, чем располагали к этому моменту развитые страны.

Несмотря на все отмеченные недостатки, а может, и просчеты, РОН и РО флота независимо от их прямого предназначения все-таки дополняли регулярные силы флотов, отнюдь не заменяя их, ибо с помощью этих подразделений, используя небольшое количество личного состава (решительных, смелых и хорошо обученных воинов), можно с успехом достичь хороших результатов при ведении боевых действий.

В доказательство правильности этого утверждения можно привести данные о действиях итальянцев и англичан в период Второй мировой войны, убедительно доказавших, что горстка смелых боевых пловцов способна не только временно вывести из строя крупные боевые корабли, но и сковать значительные силы противника, отвлекая от выполнения более важных задач сотни бойцов.

Глава 8. Создание СПЕЦНАЗА ВМФ СССР

Завершилась Вторая мировая война, охватившая все континенты Земли и морские театры военных действий (МТВД), полным разгромом Германии и Японии вместе с их сателлитами. История хранит своих анналах свидетельства героических подвигов подводных-диверсантов, вписавших славные страницы в историю нашей Родины.

Водолазов-разведчиков, о которых идет речь, роднит в равной степени с боевыми пловцами (подводными диверсантами) – итальянцами, англичанами, немцами, американцами, японцами чувство патриотизма, все они шли на верную гибель, однако стремились изо всех сил выполнить поставленную боевую задачу. И здесь нельзя не отдать дань их несгибаемой воле, бесстрашию, стоическому пренебрежению к смерти.

Следует отметить, что в ходе Второй мировой войны подводные диверсионные силы и средства (ПДСС) нашли широкое применение в боевых операциях флотов воюющих держав на всех МТВД. Использование ПДСС было заманчивым с точки зрения дешевизны материальных средств на их разработку, строительство и восполнение потерь, а также сравнительно короткие сроки создания.

В послевоенный период результаты действий ПДСС привлекли к себе повышенное внимание руководства флотов всех государств. Да это и не вызывает сомнения, в конечном счете несколько сотен самоотверженных боевых пловцов добились таких результатов, которые могут быть сравнимы лишь с итогами крупных морских сражений с участием десятков тысяч людей, применением боевой техники стоимостью в сотни миллионов долларов.

Считается, что с началом войны диверсионные операции будут занимать по важности второе место после применения ядерного оружия.

Руководствуясь этими соображениями, во всех странах мира проводятся широкие экспериментальные работы по изысканию наиболее эффективных средств подводных диверсий, создаются центры подготовки разведывательно-диверсионных подразделений.

Следует также помнить, что диверсионные действия, как правило, не раскрывают национальной принадлежности агрессивной стороны. Все это и порождает особую заинтересованность у противника в такого рода боевых действиях.

Несмотря на то что в ряде случаев действия ПДСС были малоэффективными, а то и вовсе неудачными, опыт боевого использования этих средств тщательно изучался. Повышенный интерес к ПДСС в послевоенной период, особенно в наши дни, объясняется прежде всего возрастанием внимания к использованию «малых боевых средств» в межрегиональных конфликтах и локальных войнах, а привлекают они к себе внимание, кроме всего прочего, своей мобильностью. Они становятся практически силой, которая вносит значительный вклад в наступательную мощь военно-морских сил.

Мне кажется, что настало время, когда уже можно рассказать о нашей службе больше, чем это было сделано прежде.

Друзья и соратники, а их остается все меньше, те, кто подвиг меня к написанию этой книги, уверены, что не должны быть забыты имена тех, кто первым создавал части спецназа на флотах и флотилиях Союза ССР.

В большей части официальной истории этого периода о спецназе, особенно морском (подводном), не было сказано ни слова. С недавних пор в средствах массовой информации делаются отдельные попытки отдать должное этой героической службе. Данная публикация не претендует на исторически документированное полное освещение темы, однако необходимо отметить, что даты создания частей, имена командиров, отдельных офицеров, мичманов, отдельные вопросы тактики действий личного состава на учениях, описание экипировки, вооружения и снаряжения водолазов-разведчиков соответствуют действительности.

Материалы, изложенные здесь, – это главным образом воспоминания товарищей по службе, в частности Дмитрия Уваровича Шашенкова, капитана 1-го ранга в отставке, сделавшего так много для создания и становления нашей далеко не простой службы. Это был настоящий бессребреник, отдавший любимому делу всего себя. Мы все, знавшие его, поражались силе духа и самоотдаче ветерана, пребывавшего уже в солидном возрасте, и, не скрываю, завидовали белой завистью этой его неуемной энергии. Особенно памятны наши встречи в Баку, когда Дмитрий Уварович оказывал мне практическую помощь при создании части на Каспии. Долгими вечерами длились наши беседы, это были поучительные рассказы о зарождении и становлении отечественного морского спецназа, о деятельности прародительницы наших частей Роте особого назначения (РОН), разведывательных отрядах морской пехоты и военно-морских базах Балтийского флота. Зачастую беседы проходили на набережной «Бакинской Венеции», и я невольно ловил себя на мысли, что они чем-то напоминают сказки «Тысячи и одной ночи», хотя здесь вовсе не было необузданной фантазии, присущей всем флотским рассказчикам, стремящимся привлечь внимание слушателей. Нет, ничего подобного здесь не было. Это, в сущности, строгие по своей сути и хронологии констатации безграничной храбрости воинов-разведчиков поры Великой Отечественной. Видимо, сама обстановка, тихая южная ночь, еще не остывшие камни парапета, яркие звезды и легкий морской ветерок настраивали на такой лад.

Ветерану было что рассказать и о своей флотской службе. Многое из того, что мне довелось услышать, я привожу на страницах «Записок…»

Говоря о создании части спецназа на Каспии, я рассказал о той огромной помощи, которую мне оказал капитан 1-го ранга Д.У. Шашенков, однако не могу обойти молчанием оказанное мне внимание и добрые советы офицеров Разведуправления Главного штаба ВМФ: капитана 1-го ранга В.И. Мартьянова, полковника В.Ф. Самойленко, капитанов 1-го ранга А.М. Криковцева, Н.Н. Пирогова, В. Станкевича, Д.А. Рубина, Г.П. Сизикова, полковника В. К. Клименко и многих других.

Неоценимую помощь оказал начальник Разведуправления Главного штаба ВМФ вице-адмирал Юрий Васильевич Иванов. Его приезд в Баку решил вопрос передачи нам технической позиции, где была затем создана база по подготовке и ремонту подводных средств движения, ПЛСМ типа «Тритон-2».

Следующий приезд адмирала в Баку в дни, когда в Москве проходил XXIV съезд КПСС, был сопряжен с ответственным периодом подготовки особой группы спецконтингента.

Сменивший Ю.В. Иванова вице-адмирал Иван Кузьмич Хурс постоянно держал под контролем основную задачу, решаемую частью, – ход подготовки групп спецконтингента. Общаясь с курсантами при посещении части, он вникал во все подробности их обучения и обеспечения. Досконально разобравшись в наших возможностях, он способствовал переводу на Каспий Учебно-испытательного отряда, морского разведывательного корабля (МРЗК) «Анемометр» и созданию условий для проведения заводских и государственных испытаний ПЛСМТ типа «Тритон-2» на нашей базе. Его авторитет, признанный на флотах, способствовал упрочению нашего положения на Каспии. Иван Кузьмич был согласен со мной и в том, что это большая ошибка – перевод части с Каспия на Ладогу. История подтвердила нашу правоту. Но то были уже другие времена, другие веяния…

А вот время, когда к руководству РУ ГШ ВМФ пришел адмирал Иван Кузьмич Хурс, пожалуй, стоит того, чтобы остановиться на нем. Будучи заместителем начальника управления, он уже тогда внушал не только почтение к себе со стороны офицеров разведуправления, но и со стороны тех, кто служил в частях. Его осанка, выражение смугловатого (скорее обветренного) лица говорили о смелости, избытке энергии, присущей людям беспокойной и властной натуры. Это был человек с несколько дерзкой самоуверенностью, всесторонне подготовленный моряк с блестящей репутацией большого руководителя морской разведки. От всей его дышащей здоровьем фигуры веяло чем-то основательным. И это было именно так, а посему никто из нас не сомневался, что он займет этот высокой пост.

Мне особенно памятны его приезды к нам в часть на Каспии. Он не просто знакомился с людьми, состоянием учебно-материальной базы, но и обсуждал с офицерами специальные вопросы и задачи, а также проблемы, отражающие военно-политическую обстановку в регионе.

Иван Кузьмич не чурался общения с семьями офицеров, его визиты оставляли у всех присутствующих самое благоприятное впечатление. Интересный собеседник, он щедро делился своими воспоминаниями из богатой флотской жизни. Эти разговоры имели некий подтекст, адмирал преследовал цель поднять в глазах собеседников приоритет нашей весьма почетной службы.

Адмирал производил разборы тактико-специальных учений на командном пункте части, они были крайне поучительны. Делал он это без какой-то назидательности и издевки (а мы знали и таких проверяющих), максимально используя примеры службы наших собратьев по оружию на флотах.

Особенно наглядными были его проверки обязанностей личного состава разведывательных групп. Казалось бы, ничего нового он не привносил в эти инструктажи, и в то же время это были основательные проверки боеготовности. Одним словом, назначение Ивана Кузьмича все мы восприняли с большим энтузиазмом и надеждой на грядущие большие изменения в службе.