Коротко о важном

Весёлый отпуск

Летний отпуск Максим и его жена Юлия решили провести в деревне, домик в которой им продали за бесценок. Ну а если продают за ничтожно малую цену, то просто грех не купить. Надо ведь где-то проводить отпуск. Будучи ограниченными в средствах, Максим и Юлия не могли себе позволить ездить за границу на роскошные курорты с шикарными отелями, а сидеть в душном городе все три недели – самоубийство.

Оказавшись за городом, они первым же делом отправились купаться в озере, расположенном неподалёку, но через пять секунд после того, как оба зашли в воду, их намерение резко поменялось: вода была настолько холодной, что Максим начал всерьёз опасаться, что они с Юлией замёрзнут насмерть. Решив не дожидаться столь плачевного конца, супруги быстро выскочили из воды. Им казалось, что сидевшие на берегу лягушки смотрят на них со злорадством и как-то странно подмигивают выпученными глазами, словно хотят сказать: "Ну что, искупались?"

– Ничего страшного! – дрожа от холода всем телом, подбодрял Максим свою жену. – Сейчас согреемся на солнышке.

– Всё, не хочу больше солнечных ванн, – заявила Юлия чуть погодя, когда они согрелись, а вернее, поджарились. – Одной этой мне с лихвой хватает. Пошли домой, я уже вся красная, как светофор. Да и ты не лучше.

Однако по дороге домой супруги подверглись яростной атаке голодных комаров, которые, после того, как славно пообедали их кровушкой, несколько подобрели.

– Не горюй, старушка, – весело сказал Максим Юлии. – Просто сегодня пятница тринадцатое, сама знаешь. Вот увидишь, завтра будет лучше.

Утром, когда Максим проснулся, яркое солнышко заглядывало в окошко, обещая и великолепную погоду, и тёплую воду, и вообще весёлый и нескучный день. Заглядевшись на солнце, он не сразу услышал тоненький писк со стороны пола. Посмотрев вниз, Максим сразу понял, что скучать не придётся: по полу вольготно разгуливали серые мышки. Не успел он и удивиться, как услышал пронзительный визг супруги:

– Мама! Он меня укусит!

Обернувшись, Максим увидел, что положение Юлии действительно плачевное: с потолка к ней спускался большой откормленный паучище. Конечно, он был слишком маленьким, чтобы съесть её, но Юлии почему-то казалось, что настроен он враждебно.

– Максим, сделай же что-нибудь!

Голос её был таким страдальческим, что Максим просто не мог бездействовать. Одной рукой он героически схватил злодея и выбросил его на улицу.

За завтраком множество мелких мошек с удовольствием присоединились к трапезе, удивляясь негостеприимству хозяев, то и дело стремящихся их отогнать. А ползущий по столу тощий таракан, осуждающе шевеля усами, также норовил урвать себе кусочек, но, взглянув на ноги Юлии и сравнив размеры её тапочек со своими собственными, уполз прочь, видимо, решив не рисковать.

Во время прогулки по лесу Максима с супругой ждала чрезвычайно приятная встреча – ядовитая гадюка, которая то и дело пыталась с ними познакомиться.

– Стой, не шевелись! – приказал Юлии муж.

Гадюка высунула раздвоенное жало, но, убедившись, что таким образом ей не удастся привлечь внимания, гордо удалилась.

– Пошли домой, пока нам ещё кто-то не встретился, – предложила Юлия, малость оправившись от страха.

– Да, начинается отпуск! – проговорил Максим, когда они шли по разукрашенной шинами дороге. – То комары, то пауки, а теперь…

Он не договорил, так как споткнулся о невесть откуда взявшийся камень и спланировал прямиком в большую лужу. Соседскую свинью такая конкуренция всерьёз обидела. Задавшись целью отвоевать первенство любой ценой, она, деловито хрюкнув, со всего маху кинулась в грязь, забрызгав несчастного соперника с ног до головы, а заодно, немного попало и его жене. На всякий случай, чтобы боялась.

Пришлось супругам пойти на озеро за водой для стирки. Шагая с полными вёдрами, Максим не сразу заметил, как какой-то ужасно аккуратный садовод оставил старые грабли прямо на дороге. Однако в следующую секунду ему пришлось буквально почувствовать их существование на своём лбе, а ещё через секунду услышать трагический голос жены:

– Максим, ты живой?

– Не знаю, – честно ответил Максим, мокрый от воды, которая ещё совсем недавно была в ведре. – Да, – сказал он после некоторого раздумья. – Проблема с замачиванием решена, осталось только намылить и прополоскать.

Последний удар нанесла супругам погода: весь вечер они наслаждались тёплым дождиком, который беспрепятственно проникал через крышу дома.

– У-у-у! – тоскливо завыл Максим. – Ю-у-улечка, поехали домой.

– Поехали, – покорно, но нельзя сказать, чтобы безрадостно ответила Юлия.

– Прямо сейчас.

– Поехали сейчас. Пойду соберу вещи.

– Только быстрее, прошу-у-у тебя!

Юлия, у которой сборы вещей занимали, как минимум, часа два, и сама удивилась, как быстро у неё это получилось на этот раз – буквально за пять минут все чемоданы были наполнены.

– Ну что, поехали, – сказала она мужу. – Только побежали быстрее, пока от нас не сбежала последняя электричка.

Перепрыгивая через лужи, супруги со всех ног неслись к вокзалу.

– И кто сказал, что в деревне скучно? – крикнула на бегу Юлия. – По-моему, здесь очень даже интересно.

– И не говори, Юлька, – согласился Максим. – Так весело мы ещё не проводили ни один отпуск. Будет что рассказать друзьям.

– Тогда, может, зря мы уезжаем. Ведь ещё можно остаться.

– Нет, на этот раз острых ощущений достаточно. А на следующий год давай снова сюда приедем… Только сгоняю в выходные – крышу починю…

Март 2005

О вреде курения

Видели ли вы когда-нибудь в метро плакат, на котором написано "Сигарета душит тебя" и изображена подтверждающая написанное сцена насилия? Я, конечно же, никогда не сомневалась, что курение вредно для здоровья, но чтобы до такой степени…

Началось всё с того, что мы с Инной сидели в столовой и разговаривали. Инна тогда собиралась поступать в Высшую Школу Экономики на факультет прикладной политологии. Именно с этой целью она и посещала факультет довузовской подготовки. Я была уже на втором курсе факультета государственного управления, и Инна часто шутила по этому поводу: "Вот будешь известным политиком – буду тебя пиарить". Однако это была скорее шутка – быть известным политиком ну никак не входит в мои планы. Да и Инна так и не пошла на политологию – поступила в другой вуз.

В общем, сидим мы, разговариваем на разные темы: от вузовских дел до косметики. И неожиданно Инна меня спрашивает:

– Оля, а ты когда-нибудь видела призраков?

– Ни разу, – отвечаю ей.

– А вот интересно, можно ли их вообще увидеть?

– Так рассказывают же некоторые, что видели.

– А вдруг они врут? А впрочем, может кому-то и вправду дано видеть больше, чем остальным. А тем, кто не видит, проще всего объявить таких людей сумасшедшими.

– Верно, – говорю. – А вообще-то, видела я одного, в Крыму, возле моря… Говорили, ту девочку утопил старший братец, и она иногда появляется на земле.

– Чтобы мстить ему?

– Нет, он уже давно умер. А зачем появляется, не знаю.

– А где здесь компьютерный? – спрашивает меня Инна. – А то мне надо почту проверить – подруга сказала, что напишет срочное письмо.

– На третьем этаже – пойдём вместе.

Мы шли через второй этаж, так как компьютерный класс находится в другом крыле здания. Возле лестницы мы почувствовали запах дыма, но доносился он не с лестничной площадки, а из женского туалета. А надо сказать, там всегда накурено так, что, кажется, зайдёшь туда – мгновенно умрёшь от удушья. Поэтому те, кто не курят, почти не заходят туда.

– Постой-ка! – вдруг остановила меня Инна. – Кажется, здесь беда!

И направилась прямиком к туалету. Я тоже подошла к ней: ничего страшного я там не увидела. Увидела только добровольную мученицу с блондинистыми волосами, которая стояла у закрытого окна и пускала дым, и, видимо, гордилась собой, такой модной и независимой. Хотя гордиться тут было ровным счётом нечем! А чем, если разобраться? Тем, что она внаглую нарушала правило, запрещающее курение в здании Вышки? Или тем, что поругалась с моей однокурсницей? Это была целая история. Она стояла на том же месте, но не курила, а моя однокурсница, видимо, не зная, что она курит, спросила, какой невоспитанный человек здесь надымил. И тут девушка налетела на неё, как наседка, у которой отнимают цыплят. "Девушка, у Вас что каждые пять минут случаются приступы? Это я здесь курю! Ну и что из этого? Что?". Оттого я её и не любила. Пусть говорят, что наглость – это второе счастье. Но вот не уважаю я таких "счастливцев, хоть убейте!

– Идём, Инна, – говорю я подруге. – Видишь, беды здесь нет. Если ты, конечно, не имеешь в виду то, что курят.

Только я успела сказать это, как вдруг весь дым в помещении стал собираться в одном месте, и через минуту сложился в силуэт какой-то человеческой фигуры. Потом его очертания становились всё чётче, яснее, и наконец, перед нами предстала старуха с грубым морщинистым лицом, сутулая. Глаза её были пустыми, погасшими, щёки – впалыми. Старуха улыбнулась своими гнилыми зубами и, недолго думая, подошла к курящей девушке и крепко сжала сморщенные руки на ей шее.

И что нам с Инной было делать в этой ситуации? На наших глазах убивают человека! Звонить в милицию? Но тот, кто знает нашу доблестную милицию, тот, конечно, знает, что пока она служители порядка прибудут, эта старуха успеет не только задушить несчастную, но и закопать труп. Самим идти туда? А вдруг она и нас задушит, чтоб не было свидетелей?

– Давай найдём кого-нибудь, – предложила мне Инна. – Скажем, что тут убивают…

Первым нам встретился мой бывший преподаватель по высшей математике – мы едва не сбили его с ног.

– Валентин Захарович! – кричу я ему, не дав опомниться. – В женском туалете убийство! Бегите скорее!

– Не понял…

– Какая-то старуха душит девушку, – объяснила Инна. – И если Вы ей не помешаете – задушит насмерть.

– Идёмте, – вздохнул Валентин Захарович. – Господи, что за жизнь: то проблемы с расписанием, то ЧП!… Ну и где старуха? – спросил он, когда мы дошли до места преступления. – Не видите, человек задыхается, а вы, вместо того, чтобы открыть окно, придумываете про какую-то старуху!

– Так вот же она! – указала Инна на убийцу. – Разве Вы не видите?

Но Валентин Захарович её не слушал. Не обращая внимания на старуху и на злобные взгляды, которые она на него кидала, он подошёл к окну и открыл его. Преступница сжала кулак, но вдруг начала таять и вскоре превратилась в дым…

– Эх вы… – чихвостил нас математик, вынося горе-курильщицу в коридор. – Принесите воды!.. Жива ли?… Вроде дышит, значит, жива. Ну что вы стоите, воды давайте!

Мы с Инной бегом бросились в столовую за стаканом. К счастью, проблем с этим не было – стаканов в столовой сколько угодно. Да и дефицита воды в нашей стране, слава Богу, пока не наблюдается, а если россияне будут использовать её экономнее, то не будут знать его ещё много лет.

Когда мы принесли воду Валентину Захаровичу, он набрал в рот почти половину стакана и брызнул в лицо пострадавшей. Та открыла глаза.

– Эх Вы! – принялся математик её отчитывать. – Это каким местом надо думать, чтобы курить в закрытом помещении! Вы же едва не задохнулись!

– Когда со мной случился приступ, я хотела открыть окно, – ответила пострадавшая слабым голосом. – Но какая-то сила меня не пускала.

– Старуха не пускала, – догадалась я.

– Какая старуха? – спросила девушка, вставая на ноги.

– Никакая, – ответил математик.– Они всё выдумали.

– В жизни больше не возьму в рот этих сигарет! – поморщилась блондинка.

Затем она подошла к урне и кинула туда почти полную упаковку каких-то дорогих табачных убийц.

– Лучше уж умереть от никотинового голода, чем от удушья!

– И правильно! – в один голос ответили мы с Инной.

– Скажите спасибо девушкам, – сказал Валентин Захарович. – Ведь это они первыми увидели…

***

– А всё-таки не понимаю, – сказала мне Инна уже в компьютерном, – почему ни девушка, ни Валентин Захарович её не видели?

– Понятия не имею. Может, нам померещилось.

– Сразу двоим не может померещиться одно и то же. Это гриппом болеют вместе, а с ума сходят поодиночке…

– Тогда единственное логическое объяснение, это то, что сигаретный дым ослепляет курящего, и тот не может увидеть опасности. Только некурящие видят.

– А Валентин Захарович курит?

– Не знаю, не видела.

– Тогда, – предположила Инна, – может быть, такого не могут видеть не только курящие, но и закоренелые атеисты или циники, которые не верят ни в Бога, ни в чёрта, и вообще ни во что сверхъестественное.

– Цинизма в нашем Валентине Захаровиче, пожалуй, хватает, – согласилась я.

Июль 2005

Почтение к родителям

Настя познакомилась с Андреем в самом что ни на есть ожидаемом месте, при самых обычных обстоятельствах и самым обычным образом – в институтской столовой. Она, как всегда, сидела одна за столиком после четвёртой пары. И ела салат, как всегда на обед, перечитывая при этом конспекты по эконометрике и даже обдумывая, как будет делать домашнюю работу. И вдруг услышала:

– Девушка, здесь свободно?

Свободно, свободно. Несвободной Настя отродясь не была: сначала оттого, что была маленькой, а потом оттого, что парни попросту игнорировала её, а если и обращали на неё внимание, то оказывались несерьёзными – а с такими Настя сама не хотела встречаться. Однако высокому брюнету, которому принадлежал этот бархатный голос, она не сказала всего этого, а только улыбнулась и сказала:

– Свободно. Садитесь, пожалуйста.

Парень сделал это с удовольствием. По крайней мере, Насте показалось, что с удовольствием. "А он, видать, любитель плотно покушать", – заметила девушка, видя, с каким аппетитом её сосед уплетает солянку и сколько других блюд на его подносе: салат с капустой, рыба с картофельным пюре и чай с пончиком.

– Меня зовут Андрей, – представился парень, мило улыбаясь.

– А меня Настя.

– Рад познакомиться. Ты с экономики?

– Нет, с политологии. Первый курс. А ты?

– Третий. Экономика.

Далее пошли разговоры об учебных буднях, о преподавателях, в основном о любимых, о предметах, об интересных событиях на факультете и в личной жизни. По его разговорам Настя поняла, что Андрей – человек компанейский, обожает весёлые тусовки, праздники и походы в кино. Впрочем, он ясно дал понять, что собирается завтра в кино на фильм "Матрица" и спросил Настю, не желает ли она составить ему компанию, против чего Настя отнюдь не возражала.

***

Узнав, что Настенька собирается на свидание с парнем, мама принялась суетиться, словно наседка, вычищая перья своему цыплёнку. Да и как не суетиться – у дочери ведь первое свидание! Начала она с волос дочери, слишком прямых, по её мнению. А значит, надо накрутить их на бигуди. Единственное имеющееся вечернее платье надо хорошенько разгладить, да так, чтобы Боже упаси не осталось ни одной лишней складочки. Протесты Насти о том, что в этом платье она будет "белой вороной", так как молодёжь предпочитает ходить в кино в джинсах, были благополучно проигнорированы. Также мать настояла на том, чтобы Настя срочно постригла ногти и покрасила их в розовый цвет. В тот же цвет она покрасила губы дочери и выпроводила, попросив, чтобы та непременно позвонила ей как только встретит своего бойфренда.

***

Андрей был приятно удивлён, увидев Настю нарядной. Сам он был одет в джинсы и футболку, но это отнюдь не испортило впечатления девушки о новом знакомом. В конце концов, все так одеваются в кино, да она бы и сама так оделась, если бы мама не настояла. Андрей шёл, высоко подняв голову вверх, словно гордясь тем, что рядом с ним такая элегантная девушка. "Посмотрите какой я! – словно говорил он всем своим видом. – Видите, с какой девушкой я гуляю!"

– Надо бы позвонить маме, – сказала Настя, когда они были у кинотеатра. – Я обещала позвонить ей.

– Конечно, конечно, – сказал Андрей. – Родители – это святое дело. Их нельзя заставлять волноваться.

Набрав номер мобильного матери, Настя поспешила успокоить её, сказав, что всё нормально, что Андрей рядом с ней. Мать пожелала ей удачи и на прощание сказала:

– Ну ладно, пока, зайчик мой!

– Пока, моя абрикоска!

Она обычно называла маму именно так, и маме это нравилось. Во-первых, абрикос был её любимым фруктом, а во-вторых, волосы у мамы были огненно-рыженькими, совсем как эти оранжевые плоды. И как тут не назвать мать абрикоской!

Положив трубку, Настя заметила, что лицо Андрея стало каким-то не то что недовольным, а даже злым. Можно даже сказать, искажённым яростью.

– Ты что же это? – набросился он на девушку. – Ты как с матерью разговариваешь?

– А как я с ней разговариваю? – спросила Настя, недоумевая, что сталось с её новым знакомым.

– Как как? Непочтительно, распущенно! Что это за обращение "абрикоска"!

– Ну а что же тут обидного. Я ж её любя.

– А то, что в таком тоне, – ответил Андрей ещё более резко, – ты можешь разговаривать с подружкой, но никак не с матерью! Родители – это святое, а такое обращение – чистейшее панибратство!

– Но она любит абрикосы, – ответила Настя, пожав плечами. – И кроме того, она рыженькая, как абрикос.

– Может быть, ты её ещё и рыжей зовёшь? – тон Андрея стал ещё более раздражённым.

– Иногда и рыженькой называю.

– Ну это уж совсем никуда не годится! А если бы она любила змеиную кожу, как бы ты называла свою мать? Коброй? Гадюкой? Или вообще гюрзой?

– Тише, не ори так – на нас все смотрят.

– Ещё лучше! И тебе не стыдно?

– За что мне должно быть стыдно?

– За то, как ты к матери относишься. Это не то что неуважение, это, можно сказать, циничное глумление.

– Но мама не обижается, а значит…

– Ничего это не значит! – отрезал Андрей. – Просто твоя мама очень терпеливая, раз терпит такое отношение! Другая бы взяла да выпорола как следует! И между прочим, правильно бы сделала!

– Не всякая. Я бы, допустим, не обижалась.

– Да ты просто ненормальная! – закричал Андрей, отстраняясь от неё. – Это ж надо: так вот внаглую не почитать родителей! Да ещё и гордиться этим! С меня довольно! Вот тебе твой билет, иди в кино сама, а я не желаю иметь с тобой ничего общего!

С этими словами он достал из кармана оба билета и буквально швырнул ей в руки. Не успела Настя толком ничего понять, как Андрей развернулся и пошёл в сторону метро.

– Андрей, постой! – закричала ему вслед Настя. – Ты чего?

Но тот даже не обернулся.

***

Целую неделю после этого Настя ждала, что Андрей позвонит или напишет СМС, но её мобильный молчал. После пар спускалась в столовую и нарочно садилась за тот же столик, надеясь, что Андрей снова подойдёт и спросит, свободно ли здесь. Но его там вообще не было видно. В принципе, она могла посмотреть расписание занятий на факультете экономики и сама подойти к нему, но строго-настрого приказала себе не делать этого – надо же иметь девичью гордость. Однажды она всё же увидела его в коридоре института и специально прошла мимо него, ожидая, что он её остановит. Но он прошёл, даже не поздоровавшись с ней.

В воскресенье мать Насти решила печь блины и послала дочь в магазин за молоком. Идя по улице, девушка не переставала думать об Андрее. Мечтала, как завтра увидит его в институте, как он подойдёт к ней и пригласит её куда-нибудь. В конце концов, все ссорятся, но ведь после ссоры многие остывают и мирятся. Точно так же будет и у неё с Андреем.

И вдруг перед её глазами появился… Андрей. Ошибки быть не могло – Настя хорошо помнила, как он выглядит. Не замечая её, Андрей разговаривал по мобильному, очевидно, со своим отцом. Даже по голосу можно было узнать, что это он.

– Ты что, предок, совсем охренел! – вдруг закричал Андрей. – Ты что за фигню несёшь, старый козёл!… Да засунь ты его себе в задницу!.. Что? Ну ты, папаша, полный дебил. У тебя что, совсем к старости шарики за ролики заехали?… Что ты ко мне прилип, как жвачка! Ты меня задобал!…

Он сказал своему отцу ещё много "ласковых" слов, но Настя уже не слушала. К своему удивлению она вдруг поняла, что ничуть не жалеет о разлуке с ним.

– Ай-ай-ай, какой невоспитанный парень! – услышала Настя чей-то старческий голос. – Разве можно так разговаривать с родителями?

– Хам, дедуля, – ответил ему другой, молодой и энергичный.

Настя оглянулась: позади стояли двое: молодой человек с золотыми кудрями и его старый дедушка. Увидев девушку, молодой улыбнулся ей очаровательной улыбкой. "А он милый", – подумала Настя, кокетливо улыбаясь ему в ответ.

Май 2006

Эксперимент

– Чем больше масса тела, тем медленнее на нём бежит время, – говорил 12-летней Лилечке её отец, в прошлом физик-любитель, а в настоящем инженер. – Если, допустим, одни часы поставить на Юпитер, а другие – на Землю, и потом сверить их, то получится, что юпитерские будут отставать на несколько секунд. Если, конечно, они с самого начала шли правильно. То же самое будет и в том случае, если тело движется со скоростью, близкой к скорости света.

– А если скорость больше скорости света? – спрашивала Лиля.

– Такого не бывает, даже теоретически. Скорость света – это предел.

Это ещё Эйнштейн доказал. При такой скорости масса тела стремится к бесконечности, а время останавливается. И это притом, что размеры тела стремятся к нулю.

– Как у "чёрных дыр"?

– Именно. Размеры у них маленькие, а вот весят они во много раз больше Солнца. Да что Солнце? Даже больше, чем сверхгиганты типа Бетельгейзе. За счёт массы они и притягивают всё, что попадается на их пути. И не отпускают.

– Даже свет?

– Даже свет. Потому они и тёмные такие.

– А если бы, – вдруг спросила Лиля, – можно было бы двигаться быстрее света, получается, время бы шло в обратном направлении. И тогда можно было бы попасть в прошлое?

– Теоретически да.

Такие дискуссии были в семье не редкостью. Лиля не меньше отца любила физику и в школе получала по этому предмету преимущественно отличные оценки. Назло одноклассникам, которые предпочли бы, чтобы она не хуже разбиралась в бытовом мате и специфических терминах касательно размножения. Причём не бактерий и вирусов, в размножении которых Лиля как раз таки разбиралась, а двуногих млекопитающих. Зато физичка Елена Александровна не имела никаких претензий по поводу любви своей ученицы к её предмету.

Однако для того, чтобы наука стала наукой, одной теории мало – нужны научные подтверждения, а проще говоря, нужен эксперимент. И этот эксперимент Лиля и решила провести.

В качестве лаборатории была выбрана квартира бабушки. Время проведения эксперимента, естественно, самое удобное – когда в квартире никого не было – родители с бабушкой ушли на рынок. Хотя как это никого?! В квартире, кроме неё, остался бабушкин кот Сеня. Но его можно было не опасаться – этот полосатый сибирский плут никому не скажет, и даже не потребует "Вискаса" за молчание. Одним словом, всё чисто.

Для начала требовалось подобрать подходящее тело. Нет, не тяжёлое, а такое, чтобы запросто можно было двигать. Двигать, к примеру, тумбочку или холодильник ну никак не входило в Лилькины планы. Наконец, Лиля остановилась на плюшевой собачке, которую бабушка подарила ей, когда та была ребёнком.

Однако какие же эксперименты со временем без часов! Это получится даже неуважение к "царице наук"! Тем более, если у самого экспериментатора с чувством времени большие проблемы. Наиболее подходящими для этой цели оказались бабушкины часы, стоящие на столе. Они отсчитывали каждую секунду с таким хрустом, как будто бабушка ела яблоки.

Оставалось зафиксировать часы на поверхности тела. С этой целью Лиля полчаса рылась в бабушкиной тумбочке, пока, наконец, не нашла бинт.

Ещё полчаса было потрачено на то, чтобы как можно крепче привязать часы к собачке. Наконец, когда Лиле показалось, что она привязала их достаточно крепко, она схватила собачку за хвост и принялась раскручивать несчастную по окружности, стараясь раскрутить с как можно большей скоростью.

Вдруг часы выскользнули из-под привязи и, повинуясь закону инерции, полетели в сторону прихожей, а там не без помощи закона всемирного тяготения, благополучно приземлились на линолеум.

Сеня, никогда за свою кошачью жизнь не изучавший физики, наблюдал результат эксперимента, вытаращив зелёные светящиеся глаза. А Лиля побежала уточнять степень несоответствия полученных и ожидаемых результатов. Впрочем, в одном таки было соответствие – часы работали так, словно в настоящий момент двигались со скоростью света, а проще говоря, вообще остановились. Кроме того, откололась одна деталь, без которой они уже не могли служить будильником. "Ну, всё, бабушка меня убьёт!" – испугалась Лиля.

Чтобы избежать наказания, Лиля поставила часы на прежнее место, а то, что отломилось, положила сверху. Увидев такое, Сеня подошёл к ней и мяукнул, глядя на неё хитрыми глазками.

"Это не поможет, – истолковала Лиля его мяуканье. – Бабушка всё равно узнает".

– Конечно, узнает. Только заметит потом, когда я уйду домой. А когда я снова приду к ней, она уже простит и не будет меня ругать.

Хотя сама-то не верила. Ведь часы постоянно хрустели, а теперь по тишине бабушка может понять, что часы не идут. Конечно же, начнёт присматриваться и обнаружит поломку. Не лучше ли тогда самой признаться? Говорят, повинную голову меч не сечёт.

Наконец, с рынка вернулись родители и бабушка. Лиля и Сеня побежали встречать их. Лиля целовала, а Сеня лёг на спину, требуя, чтобы каждый из пришедших почесал ему живот. Встал только тогда, когда его требования были выполнены. Родители пошли на кухню выкладывать из сумок продукты, а бабушка направилась прямиком в комнату.

Но бабушка ничего не замечала. Она то и дело говорила о том, какую хорошую и недорогую пряжу она купила, и что она собирается вязать из этой пряжи. Каждый раз, когда внучка открывала рот для чистосердечного покаяния, бабушка вставляла какую-нибудь фразу, касающуюся то кулинарных планов на обед, то дороговизны всего самого необходимого, то перспективы избавления Сеньки от блох. При этом приближалась к журнальному столику с неработающими часами. А приблизившись, поставила сумку на столик и принялась выкладывать клубки серой пряжи. Вдруг она сделала одно неосторожное движение локтём, и часы кубарем покатились со стола.

– Ой, какая я неловкая! – запричитала бабушка, поднимая часы. – Ой, кажется, сломала! Ну а ты-то чего улыбаешься?

Май 2006

За экологию и здоровье нации

– Поедем на озеро, – предложил Никита.

– Поехали, – согласилась Люба.

Наскоро собрав всё самое необходимое, Люба заперла калитку, оставила записку, и они с Никитой пошли вдоль огородов.

Несмотря на то, что Петушки – город маленький и до озера можно было дойти пешком менее чем за два часа, парочка предпочла доехать на маршрутном такси – зачем зря время терять. Причём предложил Никита – Люба не очень-то жаловала маршрутки как экологически опасный вид транспорта и предпочитала, если можно, идти на своих двоих. Но перспектива не успеть вдоволь накупаться и позагорать (Никите было вредно загорать после двенадцати) заставила её отказаться от экологических убеждений.

Во время пути они познакомились с одним молодым попутчиком – мальчиком лет девяти. Он также ехал на озеро и, что самое удивительное, без родителей. Звали мальчика Антоном. Всю дорогу Никита давал молодому человеку советы: сколько минут в день надо делать зарядку; на каком расстоянии от глаз держать книгу во время чтения и тетрадь при выполнении домашнего задания; что может случиться, если кушать много сладкого, часто смотреть телевизор, курить и, наконец, употреблять алкоголь. И, по правде сказать, имел на это право – у него было неоконченное медицинское образование. Люба в свою очередь рассказывала Антону о том, почему нельзя кидать фантики от конфет на тротуары и выбрасывать мусор в лес или в воду.

Замолчали они только тогда, когда, наконец, доехали, порядком утомившиеся от просветительской деятельности. Зато заговорил Антон, представитель просвещённой молодёжи. Рассказывал, как у них в школе ученики застали учителя за курением в туалете; как пьяный сосед поругался с собственным котом, и оба после этого ходили поцарапанными; и как его лучший друг нечаянно уронил в озеро (не в это – в другое) горшок с навозом.

Купались они то всей компанией, то каждый по отдельности. Вскоре Антон ушёл, и Люба предложила Никите доплыть до противоположного берега. Тот, дабы не давать девушке повода почувствовать своё превосходство, поплыл с ней.

Доплыли они уже почти замученные, но довольные. Ещё бы! Ведь погода была лучше некуда: и солнце светило, и вода была тёплая, да и озеро чистое (на грязное Люба и Никита и не пошли бы). На берегу сидели три девушки и о чём-то оживлённо беседовали. А у самого берега, зацепившись ручками за камыши, плавал большой полиэтиленовый пакет. Причём явно не пустой.

"Ну это уж совсем никуда не годится, – подумала Люба. – Мало того, что бросили пакет в воду, да ещё и неизвестно какого мусора туда накидали!"

Обычно брезгливая в таких случаях, Люба подошла к камышам, осторожно отцепила от них источник загрязнения и бросила его к берегу. Однако до берега не добросила – пакет оказался довольно тяжёлым.

Девчонки, сидевшие на берегу, отчего-то разволновались.

– Ой! – закричала одна. – Наше пиво выбрасывают!

Не успела Люба сообразить, что произошло (но уже успела понять, что сделала что-то не то), как Никита проворно подплыл к берегу, поднял плавающий пакет и прицепил его обратно к камышам, ожидая, что Люба начнёт возмущаться.

– Девушки пиво охлаждать поставили, – объяснил он подруге. – А ты взяла да выбросила.

– Так это ваш пакет? – переспросила Люба девчонок. – А я думала, кто-то выбросил, ушёл да так и оставил. Тогда извините.

– Да ничего страшного! – хором ответили девушки и засмеялись.

Никите и Любе ничего не оставалось кроме как хохотать вместе с ними.

– Да, Люба, – смеясь, сказал Никита, когда они пешком добирались до своего берега. – Ну ты и учудила! Хорошо ещё девчонки нормальные попались. Будь это мужская компания, они бы, наверное, нас побили.

Со своего берега парочка ещё раз сплавала до того, где сидели девушки с пивом. Никита в шутку предложил подруге ещё раз выбросить пиво, сказав при этом "Дубль два", но Люба почему-то отказалась.

Вернувшись обратно так же пешком, Никита посмотрел на часы – было уже двенадцать с чем-то. Пора было уходить, вернее, уезжать.

Однако автобусов и маршрутных такси не было видно. А жара стояла нестерпимая.

– Может, зайдём в магазин – возьмём по мороженному, – предложила Люба.

– Хорошо, только не очень сладкое, – согласился Никита. – А то сладкое портит зубы.

"И не только зубы", – подумала Люба, у которой каждый раз как она съест много сладостей, на лице появлялись крупные прыщи. Но от недостатка глюкозы, как известно, появляется раздражительность. А Никита хотел бы видеть Любу пусть прыщавой, но доброй, вместо красивой злючки. А кроме того, испугавшись как бы самому, ожидая автобус, не стать раздражительным, взял и себе сливочного мороженного с джемом.

Однако первой начала сердиться Люба:

– Как долго придётся ждать этот автобус? Может, пойдём пешком?

– Пожалуй, да. Быстрее дойдём.

Они шли, ели по дороги мороженное и разговаривали. В основном не об экологии и здоровом образе жизни – к этой теме они возвращались только тогда, когда видели какого-нибудь пьяного гражданина или лежащую в кустах вблизи домов кучу мусора. Шли и мяли в руках обёртки от мороженного, так как за время пути не нашли ни одной урны.

Май 2006

Цена жадности

Ура! Сегодня меня отпустили пораньше. Впервые за две недели практики. Признаюсь честно, не ожидала такой щедрости от своего руководителя. Он, пока не заездит студента, не успокоится.

Но сегодня, видимо, работы было немного. Вот меня и отпустили, чтоб глаза не мозолила.

А раз уж освободилась, то решила забежать к Ритке – моей лучшей подруге. Благо, она живёт недалеко.

У подъезда, как обычно, сидели на лавочках старушки и что-то обсуждали между собой. Когда я проходила мимо, они на минутку отвлеклись, кинули на меня короткий взгляд и снова вернулись к своим делам.

Я позвонила по домофону. К счастью, Рита оказалась дома.

– Ой, это ты. Галя! Сейчас открою…

Через минуту дверь открылась, и я зашла в подъезд. На лестничной клетке показалась незнакомая женщина. На вид ей было больше шестидесяти. Увидев, что дверь открыта, она заспешила вниз к выходу, опираясь на палочку.

Когда старушка подошла поближе, я увидела, что её глаза абсолютно безжизненные. А вид был не просто усталый, а жутко измученный. Как будто она не то кидала руду лопатой, не то вовсе поднялась из гроба.

Выйдя из подъезда, она зло взглянула на меня и с неприкрытой завистью произнесла: "Молодуха!". Не говоря уже о том, чтобы сказать спасибо, что держала для неё дверь. И пошла дальше, бормоча себе что-то под нос: не то жаловалась на свою долю, не то проклинала всех молодых и здоровых.

На пятом этаже я увидела ещё одно человеческое лицо, такое же неприветливое и завистливое, как у той старухи. На этот раз – молодой девушки, которая стояла на площадке и курила. Я заметила, что она с завистью косилась на мою грудь.

Рита встретила меня обрадованная и удивлённая. Тоже не ожидала, что мои эксплуататоры отпустят меня так рано.

До самого вечера мы сидели в её комнате: рассматривали фотографии, болтали о том о сём (в основном сплетничали о парнях), слушали песенки Кристины Орбакайте. В общем, весело проводили время. Изредка выходили из комнаты, чтобы попить чайку на кухне.

Пришли с работы Ритины мама и папа, и мы помогали маме приготовить ужин. Поужинав, пошли смотреть видеофильм.

Когда фильм кончился, было уже около десяти вечера. В конце января темнеет быстро. Поэтому Рита и её родители настаивали, чтобы я заночевала у них. Тем более, что недавно в этом районе ограбили Ритину знакомую, как раз в десять. Словом, я осталась.

Среди ночи меня разбудил протяжный мужской голос:

– Отдай! Отдай деньги!

Нет, не грозный. Скорее жалобный, как у нищих в метро.

Открыв глаза, я никого не увидела. Рита спала как убитая. Да и не могла она говорить таким голосом. Даже ради прикола.

Когда голос снова потребовал денег, я поняла, что он доносится из квартиры соседей. Кровать, на которой мы спали, находилась как раз у стены, поэтому я слышала каждое слово.

– Отдай! Отдай!

– Пошёл на фиг, труп вонючий! – ответил ему женский голос. Очевидно, его жены.

– Ну отдай! – голос стал ещё более плаксивым.

Женщина в ответ сказала ему ещё пару "ласковых", в очередной раз намекнув, что он не только умер, да ещё и истлел. Может, у неё с головой не совсем хорошо?

Сосед перестал просить. Теперь за стеной послышался стук отодвигаемой мебели и грохот выдираемых из комода ящиков, сопровождаемый криками жены "не лезь туда, не лезь сюда". Потом к ним присоединился ещё и девичий голос, грубый и прокуренный. Девушка на чём свет стоит ругала папашу, пообещав, что денег ему не видать, поэтому лучше ему будет идти откуда "припёрся".

Видимо, глава семьи так и не нашёл денег. Он снова принялся умолять дать ему хоть десяточку. Что было дальше, я не слышала, так как заснула.

Утром за завтраком я спрашивала Риту, как она уживается с такими соседями и не пробовали ли пойти жаловаться. Родителей дома не было – они ушли на работу ещё в восемь.

– Куда жаловаться? Да и зачем? Чтобы в психушку заперли?

Я возразила было, что подлечиться в психушке этим соседям очень даже не помешает. По крайней мере, соседке, раз она называет живого мужа покойником. На что Рита мне ответила:

– Упекут не её, а нас. Муж у неё и вправду покойник.

Признаюсь честно, до этого я в привидений не верила. Но ведь Рита нормальная. Я, вроде бы, тоже. Слуховыми галлюцинациями не страдаю. Что сцена между соседями была наяву, помню точно. Пьяной я быть не могла – мы с Ритой пили только чай. Не то, что её сосед-алкоголик.

Но, к моему удивлению, Рита ответила, что он никогда не был алкоголиком. Он работал пожарником и свою основную работу совмещал с мародёрством. После тушения пожаров он то и дело приносил домой телевизоры, компьютеры и другую технику, а то и деньги, которые погорельцы откладывали на чёрный день. На все попытки усовестить его, сосед отвечал: "Жизнь такая. Каждый вертится, как может", мотивировал свои поступки маленькой зарплатой. (Как будто бы все остальные получали на порядок больше!)

Но долго оставаться безнаказанным, наживаясь на чужой беде, невозможно. Вскоре соседу поставили страшный диагноз – рак лёгких. Он умирал долго и мучительно. Жена и дочери оставались равнодушными к его страданиям.

Но на этом наказание для него не кончилось. Теперь каждую ночь покойный появляется дома и ищет деньги, которые украл у погорельцев. Но даже если жена сжалится и отдаст, взять он их всё равно не сможет. От этого его душа и страдает.

Не меньше пострадала и его семья. Вдова его серьёзно больна неизвестно чем. Говорят, через месяц-другой она присоединится к мужу. Болезнь её сильно состарила – сорокапятилетняя женщина, она выглядит на целых шестьдесят. Их младшую дочь насмерть сбила электричка. А у старшей рак груди.

– Их Бог покарал? – спросила я.

– Нет, Галя. Бог не карает детей за грехи родителей. Просто у краденного плохая энергетика. Одно дело, когда тебя дарят что-то с добрыми намерениями, а другое – когда отбираешь без спросу. Особенно если произошло несчастье.

Действительно, где-то я читала, что вещи, украденные во время бедствий или после убийства, а то и последнее у бедных, считаются проклятыми и притягивают несчастья, не щадя ни правого, ни виноватого. А если имела место смерть, то те, у кого эти вещи окажутся, будут жить недолго.

– Единственный выход, – сказала Рита, – вернуть вещи хозяевам. Тогда и сами будут живы и его душа успокоится. Только они обе такие жадные. Им уже все это советуют – как в пустую бочку. Спрашивается, зачем им все эти вещи, если здоровья нет? В гроб ведь их не заберёшь…

Апрель 2007

Диссидент

Из Петушков в Костерёво – что может быть проще? Особенно если живёшь в пяти шагах от станции. Пошёл на вокзал, купил билет (школьникам и студентам скидка), подождал, пока подойдёт владимирская электричка. Одна остановка – и ты на месте. А там вдоль платформы до знакомого дачного посёлка. То-то Оксана обрадуется!

Идти, к счастью, недалеко. Вот Наташа уже у знакомой калитки зовёт подругу. Через секунду на крыльцо выходит крашеная блондинка в удобном спортивном костюме.

– Наташка, ты? Здорово! – в её голосе искренняя радость.

– Привет, Оксанка! Как живёшь?

Открыв калитку, подруги целуются в щёчку, а через пять минут сидят на крыльце, больше похожем на маленькую веранду, и пьют чай со свежесваренным клубничным вареньем.

– Ну, рассказывай, Наташ, как дела?

– Да всё по-прежнему. Витька так и не позвонил. Ну и пошёл он в… В общем, куда подальше. А у тебя как?

– Да тоже всё также.

– Ни с кем не встречаешься?

– Не-а, – беспечно отвечает Оксана. – Не смотрят парни. Вадик, правда, вчера позвонил, предлагал начать всё сначала, но я ему отказала. Предательства я не прощаю.

Далее пошли разговоры об однокурсниках с подробностями их личной жизни, о бывших одноклассниках, с которыми Наташе или Оксане довелось повидаться, и много-много интересного. Когда все темы были исчерпаны, а мятный чай давно остыл, девушки перешли на соседей.

– Вот там, видишь, синий домик, – Оксана показала рукой вперёд, за спину Наташи. – Там живёт ну форменный чудак! Кто что сделает, этот сразу – вы не имеете права, это аморально. За это его весь посёлок называет Диссидентом. Правда, он несколько грубоватый…

– Значит, хам, – подытожила Наташа. – Да, слава Богу, что я с ним не знакома. Ненавижу хамов!

– Да не, он не хам – просто резкий дяденька. Так он ничего, только очень уж за правду.

– Вот таких и не люблю. Нет у меня симпатии ко всем этим диссидентам.

На это у Наташи была причина. Два года назад, ещё будучи школьницей, она приезжала в Покров к подруге Люсе, у которой собака родила щенят. Не зная, что делать с приплодом (утопить – жалко, оставить – дорого), решили отдать их в хорошие руки. Наташа помогала Люсе писать объявления. Когда же подруги, намазав клеем очередную бумажку, собирались приклеить её на загаженный пошлостями и свастиками забор (на котором также развевались другие объявления), откуда ни возьмись появился мужик. Обозвав подруг собаками женского рода и напомнив в грубых выражениях, что они совершают акт вандализма, он велел им убираться прочь, предупредив на прощание: "Попробуйте только приклейте – по шее получите". Опасаясь снова нарваться на грубость, девушки больше не клеили объявлений. Щенков всё-таки удалось отдать. Но с этих пор борцы за правду вызывают у Наташи ассоциацию с этим грубияном и поэтому ей неприятны.

– Ну и что, что наш Диссидент грубиян? – заступилась за соседа Оксана. – Зато если нас, слабых девушек, кто-то обидит, он заступится. Предвзято ты о людях судишь, Наташка! Надо быть проще!

– Может быть, – согласилась Наташа.

***

Проснувшись, Наташа с Оксаной позавтракали блинами, которые испекла Оксанкина бабушка, и сразу же пошли на огород. Бабушка попросила внучку собрать клубнику, и Наташа, конечно же, пошла помогать подруге. Бабушка была рядом, поливая из шланга помидоры.

– Зачем они затеяли эту сельскохозяйственную перепись? – спрашивала бабушка не то девчонок, не то саму себя. – Деньги им, что ли, девать некуда? Или хотят показать, будто о нас заботятся?

Причины, по которой затевалась Большая сельскохозяйственная перепись 2005 года, девушки не знали. Переписчицу спросить не могли. Во-первых, она приходила утром, когда Наташа с Оксаной ещё спали. А во-вторых, она, скорей всего, и сама не знала.

Закончив поливать, бабушка ушла к соседке, оставив девушек одних. Не собираясь вникать в эту перепись, они тем не менее услышали одну из версий.

– Вводить какой-то налог, наверное, собираются, – говорил проходящий мимо мужчина своему товарищу.

Укрытые кустом смородины, Наташа и Оксана не могли видеть говорящих, зато всё прекрасно слышали.

– Скорей всего, – ответил другой голос. – Произвол полнейший.

– Вот сегодня приходит ко мне тётка, спрашивает, вынюхивает. Я и послал её на три буквы. Надо же бороться с беспределом.

– Конечно.

– А то они на голову сядут. Я вот никогда с этим не мирился.

Наташе показалось, что где-то она этот голос уже слышала.

– Это и есть ваш Диссидент? – тихонько спросила она Оксану.

Та кивнула.

– Нашёл, с кем бороться! При чём здесь переписчица? Ей поручили, она и спрашивает.

Оксана лишь недоумённо пожала плечами. Видимо, тоже не поняла благих намерений соседа.

Наташа поднялась с корточек, чтобы посмотреть на горе-диссидента. И едва не упала обратно – он был как две капли воды похож на того хама, что оскорбил их с Люсей два года назад. Вот он, борец со слабыми женщинами!

***

Вскоре пришла бабушка Оксаны. С гордостью за себя девушки протянули ей полное ведро клубники.

– Ай да умницы! – похвалила бабушка. – Молодчины вы мои! Ну, что будем делать? Варенье или компот?

– Даже не знаю, – отозвалась Оксана. – Вроде бы и того много, и другого.

– Тогда может Наташа предложит что-нибудь интересное?

Кроме как потолочь, засыпать сахаром и заморозить у Наташи не было никаких идей. Только так обращались с ягодами у неё дома. Но Оксана и бабушка эту мысль приняли на ура.

– Только сахара у нас нет. Сбегайте на рынок, а я пока помою, переберу.

С удовольствием! Ай да бабушка! Понимает, что девчонкам больше хочется поговорить вдвоём. На этот раз обсуждению подверглась пожилая соседка Оксаны, которая вечно жалуется, что у неё нет денег.

– Экономить не умеет, вот их и не хватает. У неё сын автозапчастями торгует. Вот, кстати, его магазин.

Посмотрев чуть вправо, Наташа действительно увидела магазин "Автозапчасти". Среди выставленных на улицу автомобильных шин сидели двое. В одном Наташа узнала Диссидента. Оксана ещё вчера говорила, что он работает здесь продавцом. Другой, одетый в дорогой летний костюм, курил сигарету и что-то говорил ему.

– Это и есть её сын, – объяснила Оксана.

Когда девушки поравнялись с ними, владелец магазина вдруг вынут сигарету изо рта и, не потушив, бросил наземь.

"Это он зря, – подумала Наташа. – Сейчас этот Диссидент ему всю плешь проест".

Но, к её удивлению, Диссидент промолчал. Оксана, тоже изрядно удивившись, решила исправить это упущение.

– А окурки бросать некрасиво, – сказала она ему. – Некультурно.

– Да ладно, – отмахнулся владелец магазина. – Все так делают.

А Диссидент как-то заискивающе улыбнулся начальнику:

– Правильно, Леонид Сергеевич. Здесь и так всё загажено.

Оксана с Наташей поглядели на "борца за справедливость", потом – друг на друга и, не удержавшись, расхохотались.

Сентябрь 2007

Продажная

Дядя Андрей нанизывал на шампуры свежее мясо, время от времени вороша палкой угольки. Мама с тётей Анной сидели в домике, потягивая из пластмассовых стаканчиков сухое вино. Я, вскарабкавшись на брёвна в оконный проём, смотрела, как невдалеке, у турникетов, пятилетний Марк играл с Владиком, мальчишкой на два года старше. Впрочем, на малышей я смотрела лишь изредка – в основном слушала очередную страшилку. После пятой Минск, откуда приехала эта семья, начал казаться мне каким-то неведомым царством, где духи умерших по-хозяйски бродят по городу, случайный попутчик в автобусе может оказаться вампиром, а сосед, которого знаешь с детства – оборотнем, хватающих в полночь несчастных прохожих. Мастерски дядя Андрей страшилки рассказывает.

Это был наш последний вечер в "Соснах", танцующих вальс у бескрайнего Нароча. Завтра мы с мамой уезжаем в родное Ярцево. Дядя Андрей с тётей Викой и Марком остаются здесь ещё на недельку. А потом – в столицу. Везёт же людям!

А впрочем, смотря как посмотреть. Может, пока мы завидуем столичным, они завидуют нам? У нас и воздух чище, и суеты меньше. Хотя историй интересных, а порой и просто невероятных тоже хватает. Среди них есть и такие, от которых волосы встают дыбом. Одну из них я, желая отстоять честь родного города, и стала рассказывать столичной паре.

***

Есть в городе Ярцево у самого Халтуринского переезда халупка деревянная, затерянная среди множества ей подобных. И в этой халупке жила вдова с двумя дочерями. Старшая уже к тому времени закончила институт, стала самостоятельно зарабатывать. А младшая ещё только в десятом классе училась.

Старшая была в семье любимицей. Ей и кусочек лакомый, и одёжка самая лучшая, и капризы все выполнялись как по команде. Скажет "хочу" – мать тут же принесёт ей на блюдечке с голубой каёмочкой. Младшую так не баловали. Она и появилась только потому, что аборт делать было уже поздно. Пришлось оставить. Потом, правда, мать с отцом смирились, привыкли, даже полюбили по-своему, но старшая так и оставалась для них любимой.

Неудивительно, что при таком воспитании девушка выросла эгоисткой. Став самостоятельной, она даже не думала помочь матери – жила, как принцесса, и всё, что заработает, тратила исключительно на себя.

Однажды в семью пришла беда – заболела мать. Да так, что врачи всерьёз говорили о её смерти. Только дорогостоящая операция могла спасти её, но в семье денег не было. Старшая, в принципе, могла бы помочь, но не хотела. Что ей до больной матери, когда в субботу идёт с подружками в ресторан?

Но, к счастью, мир не без добрых людей. Услышала про несчастье двоюродная тётя из Смоленска, прислала денег. Младшая обрадовалась, горячо благодарила добрую тётя, свечку за неё в церкви поставила. Хоть какой-то шанс для матери. А старшая подумала? "И зачем ей столько денег? Всё равно долго не проживёт. Ну, сделают ей операцию, всё равно возраст уже не тот. А мне деньги очень бы пригодились – давно хотела уехать в Москву и открыть своё дело".

Так подумала да незаметно их и умыкнула. И немедля – в Москву.

Когда мать и младшая сестра обнаружили пропажу, старшая была уже далеко. Да и не подумал никто на неё – не верили, что она могла у собственной матери украсть.

Погоревали, да делать нечего – стали думать, где деньги взять. Тётя сама не богатая – больше дать не могла. Сама девушка без образования – на престижную работу устроиться нереально. Оставалось только на панель. Одноклассница посоветовала, сказала, что самый верный способ заработать сразу и много. Девушка сначала устыдилась, но видит – иного выхода нет. Стала торговать собой. Маме, конечно, об этом не говорила – то врала, что заняла у знакомых, то говорила, будто сестра из Москвы прислала. И так – пока не наскребла нужную сумму.

Матери сделали операцию, да только ей не помогло. С каждым днём ей становилось всё хуже, а однажды она сказала дочери, которая сидела у её постели:

– Вот и пришёл мой час. Уже своих вижу: папу твоего, бабушку с дедушкой. Они меня к себе зовут. А ещё старуха Смерть пришла. Нет, не с косой… в белых тапочках. Ой, доченька, она говорит, что через год придёт, одну из вас заберёт, ту, что продажная. Никому не продавайся, родная, слышишь! И сестре передай, чтоб никому… Живите честно, Бог с ними, с деньгами…

Дочь пообещала, что обязательно передаст, а женщина тотчас же умерла.

Старшая сестра тем временем жила в Москве и о родных даже не вспоминала. Да и что ей родные, когда у неё была другая забота – выбрать свадебное платье помодней, дабы не ударить в грязь лицом перед родственниками жениха. А то жених очень выгодный, с тугим кошельком, со статусом, с иномаркой и коттеджем, да и счёт в швейцарском банке приличный. И что самое лучшее – наивный, он искренне думает, что невеста любит его самого. Нужен он ей больно, как же?

Получив от сестры телеграмму о смерти матери, она и не подумала переносить свадьбу, и в то время, как та в Ярцеве хоронила маму, спокойно веселилась на собственной свадьбе. Только после похорон приехала, чтобы решить вопрос с наследством. Тогда-то младшая сестра и рассказала о предсмертном видении матери.

– Что же мне теперь делать? – спрашивала она. – Я же собой приторговывала.

Старшая в ответ холодно усмехнулась:

– Твои проблемы. Жила бы себе как нормальные люди – ничего бы не было. А так – через год подохнешь. Сама виновата.

Вскоре старшая уехала в Москву к мужу. А младшая пошла работать продавщицей в книжный – благо, знакомые пожалели девушку, пристроили. Там же и любовь свою встретила – из постоянных покупателей. Приглянулась она молодому человеку, а он – ей. Стали встречаться, а вскоре расписались в ЗАГСе, стали жить вместе.

Как раз прошёл год со дня смерти матери, и вдруг старшая сестра заболела. Муж-бизнесмен, обеспокоенный её состоянием, положил её в лучшую клинику. Но молодая женщина не выздоравливала. Лучшие врачи только руками разводили: мол, всё, что можем, делаем, да ничего не помогает. Видимо, не выживет. Только сама она не унывала – знала ведь, что не за ней старуха придёт.

Муж тем временем в Ярцево родственнице телеграмму пишет: мол, приезжай, сестра твой совсем плоха. Та, получив её, тут же приехала в Москву вместе с мужем.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она сестру, едва только зашла в палату.

– Не боись – помирать не собираюсь, – зло ответила та. – Ты лучше о себе побеспокойся – к тебе же скоро старуха придёт.

А у самой уже едва силы хватает, чтобы говорить. Пришла медсестра, сделала укол – хоть немного легче стало.

Ночью она долго вертелась – не могла заснуть. Внезапно дверь палаты отворилась. Женщина оглянулась да так и обмерла. В дверном проёме стояла старуха Смерть, точно такая же, как её описывали в книгах: в чёрном плаще с капюшоном, из-под которого торчат пустые глазницы. Только косы при ней не было. А под полами плаща виднелись белые тапочки.

– Собирайся, дорогуша, – заговорила она низким голосом. – Пошли.

– А почему я? – спросила несчастная, с трудом обретя дар речи. – Я не продажная. Это моя сестра торговала собой.

– Сестра твоя, – ответила Смерть, приближаясь, – продавала своё тело. Да и то не ради себя. А ты же – свою душу. Ещё тогда, когда у больной матери деньги украла. Потом мужу своему продалась за деньги. Чем ты в таком случае лучше сестры? Та хоть не врала клиентам, что любит их. Тело ты продала ему, а душу – дьяволу. Он ждёт тебя, идём скорее.

Тут-то женщина испугалась по-настоящему – стала умолять Смерть о пощаде:

– Пожалуйста, не надо! Сколько хочешь денег дам, только не забирай!

Но старуха покачала головой:

– Нет, Смерть не берёт взяток. Сказав так, она вытянула свои костлявые руки и задушила несчастную.

Июль 2009

Синяя кожа

Лучик солнца, яркий и шаловливый, просачиваясь через сетку гардин, запрыгал по комнате. Потоптавшись по столу, где кучей лежали теперь уже ненужные тетрадки, он спустился на узорчатый палас и оттуда, набравшись смелости, заскочил на кровать, разбудив спящую девушку. Она тут же открыла глаза и посмотрела на висящие на стене часы:

– Ой, уже полдесятого! – подумала Алла вслух. – Однако же…

С кухни слышался звон посуды, что-то весело потрескивало на сковородке. Наверное, мама жарила её любимые картофельные оладушки.

Сладко потянувшись, девушка встала с постели и направилась в ванную. Проходя мимо, кухни, бросила:

– Привет, ма!

– Привет, – ответила женщина в синем фартуке, не оборачиваясь. Видимо, так была занята готовкой.

Но Алла уже была далеко. Включив свет, она зашла в просторную ванную и привычно кинула взгляд на обрамлённое голубым "мрамором" зеркало. И застыла на месте, как громом поражённая.

– Что это? – вырвалось у неё.

От изумления и ужаса девушка закрыла глаза, затем повертела головой, словно пытаясь отогнать это страшное видение и, наконец, снова посмотрела в зеркало. Кошмар никуда не исчез.

"Но я же вчера не пила! – с отчаянием подумала Алла. – Откуда этот глюк? Неужели…"

Нет, не может этого быть! Это какая-то ошибка! Это зеркало врёт! Пылая надеждой, девушка дрожащими пальцами схватила с этажёрке пудреницу, раскрыв, вперила взгляд в круглое зеркальце. То же самое!

Алла бросила пудреницу на пол и зарыдала.

– Алла, что случилось? – послышался за дверью встревоженный голос. Алла…

– Мамочка! Что это? Что? – дочь беспомощно подняла глаза.

Мать побледнела и в испуге отшатнулась:

– Аллочка! Девочка моя!

– Что мне делать, мама? Как теперь жить?

Если бы мать могла ответить на этот вопрос! Но она, по-видимому, и сама не представляла. Всё, что она могла – это крепко обнять плачущую дочь. Так она и сделала.

– Ты, главное, не отчаивайся, – ласково увещевала она Аллу. – Мы сейчас же пойдём к доктору…

– В таком виде?! – запротестовала девушка. – Ни за что! Я лучше умру, чем выйду на улицу! Такая.

– Тогда я сейчас же вызову скорую. Ты только успокойся.

Успокойся? Какое уж тут спокойствие?! Неужели мама не понимает, КАК ей сейчас плохо? Ещё вчера была красавицей – хоть на подиум отправляй, все парни ложились штабелями, готовые на всё, лишь бы "королева школы" удостоила их внимания. Из них, пожалуй, можно было верёвки вить. А девчонки просто умирали от зависти – все хотели быть как Алла. Кто же мог подумать, что случится ТАКОЕ.

Слёзы капля за каплей катились по лицу девушки, ото лба до самого подбородка покрытому ярко-синей кожей.

***

Доктор, немолодой седовласый мужчина, безнадёжно развёл руками:

– К сожалению, мы ничего не можем сделать. Это первый случай в моей практике, когда ко мне обращаются с такими симптомами.

– Но как же так? – женщина от волнения встала со стула и замахала руками перед лицом доктора. – Вы же брали анализы! Неужели ничего не показали?

– Видите ли, анализы у Вашей дочери в порядке…

– В порядке!? По-вашему, это порядок, когда человек ни с того ни с сего синеет?!

– Прошу Вас, успокойтесь…

– Да пошли Вы к чёрту! Доктор, называется! Даже поставить диагноз не может!

С этими словами мать Аллы резко повернулась всем телом на сто восемьдесят градусов и пулей вылетела из кабинета, едва не сбив по дороге старушку.

– Ходят тут всякие! – крикнула она, с ненавистью глядя на ту, которая невольно встала на её пути. Так, словно эта бабушка и только она одна была виновата в том, что случилось с Аллой.

***

– Навоз! Опять навоз! – Алла подошла к чашке и скривила свой синий курносый носик. – Ну, долго ещё?

Мама, вздохнув, погладила дочь по головке.

– Ну, потерпи, солнышко, ещё недельку. Понимаю, что противно, но что делать?

Предложить альтернативу девушка, как ни старалась, не смогла. Оставалось только вслед за матерью обречённо вздохнуть и, скривившись ещё сильнее, выпить залпом содержимое чашки – "навозный чай" – как успела окрестить Алла эту смесь зелёного чая, листов смородины и заговорённого навоза. Выпить уже который раз. И хоть бы действительно помог!

Ох уж эти бабки деревенские! Как будто они знают больше и лечат то, что не под силу лучшим врачам из центра! Но мама цепляется за них, �