пустота внутри меня до сегодняшнего дня

Глава 1

Сегодня прекрасная солнечная погода. Конец августа, а на улице листва еще оставалась зеленой, будто лето и не собиралось уходить. Солнечные лучи греют душу, а теплый ветерок скользил по улицам старого района, шевеля траву в трещинах асфальта, а также колыхал темные волосы, словно черная ночь, молодому водителю. А где-то вдалеке от гоночной машины в глухом, в этом старом районе города среди домов «народная стройка» и оставшихся древних бараков доносились крики и шум как кто-то за кем-то бежит и орет.

В машине настежь открыты окна, а задумавшийся молодой человек за рулем наслаждался лучами солнца, которые не просто грели его, а проникали внутрь.

Задние окна, как и заднее лобовое в ночь тонированы. На окнах внутри есть шторки, которые должны закрывать от солнца.

Машина, в которой он сидел – это не просто обычное средство передвижение, а гоночная праворульная машина. Это марк, а точнее фиолетовый с перламутровым переливом Тойота марк II. Машина выглядит так, как будто прямо сейчас будет гонять на японских гонках. Ее вид очень хороший и со стороны может показать, что где-то тут сейчас будет проходить выставка модных гоночных автомобилей. Спереди и по бокам машины находились различно рода обвесы на машины, казалось, она занижена и практически ползет по асфальту, словно хищник, прижавшийся к земле перед рывком. На багажнике сзади был приделан «спойлер на багажник». Этот элемент, который находится на самом багажнике и может улучшать аэродинамику, а может его хозяин этой деталью хотел приукрасить вид своей машины. Данный Mark никак не вяжется с тем местом, где он сейчас стоял. Эта машина выглядела чужеродно. Как если прийти на похороны в свадебном пышном белом платье.

Внутри – все было странно. Два передних сиденья в машине красного цвета, выглядят так будто стащили из гоночного симулятора в детском клубе. Коврики в машине окрашены в красно-черные квадраты, а вот задние сидения были из бежевой кожи, они были не гладкими, а скорее состоящие из вертикальных гладких бежевых кожаных полосок сантиметров по пятнадцать. Немного смотрится нелепо, но пара пушистых подушек в красном и черном тонах делают задние места уютнее. Машина была собрана из противоречий – как и её хозяин.

За рулем сидел мужчина в белой майке с открытыми плечами и татуировкой, уходящей с левого предплечья на спину. Водитель потянулся левой рукой к маленькой полочке под старым экраном и кассетным проигрывателем. Мускулистая рука, загорелая, с напряжёнными сухими мышцами, нащупала леденец. Он начал разворачивать зелёный леденец, когда тишину разорвал шум – крики, тяжёлые шаги, хаотичный гул.

Он поднял взгляд и вышел из состояния отрешенности поглядывая по сторонам, а затем посмотрев в зеркала заднего вида он увидел бегущую парочку.

По улице держась за руки бежали два человека.

Парень и девушка. Похожие слишком сильно друг на друга.

Лица у них были разными и в то же время пугающе похожими. Те же скулы, та же линия носа, одинаковый разрез глаз. Кожа светлая, с лёгким румянцем и россыпью едва заметных веснушек на носу и скулах. У них одинаковые глаза – большие, светло-зелёные, с холодным, почти стеклянным оттенком, который был заметен в обычное время, но сейчас их глаза были напуганы, зрачки расширены, в глазах читался животный страх.

Красные волосы делали их заметными. Не ярко-рыжие, не огненные – а насыщенно-красные, глубокого искусственного алого оттенка, который подчёркивал светлую кожу и усиливал контраст с зелёными глазами.

У парня волосы были короткими, слегка растрёпанными. У девушки – длинные, завязанные в высоких хвост, который уже растрепался из-за их побега.

Сейчас они отличались от себя обычных. Он – сдерживался и сводил челюсть, пытаясь быть холодным, у нее – на лице была виднелась усталость, страх, будто она сейчас вот-вот упадет и заплачет.

Они держались за руки, будто это было единственное, что не давало им развалиться. Он бежал чуть впереди, не отпуская её руку, задавая темп. Она – на полшага позади, уже задыхаясь, но не позволяя себе остановиться.

Парень – худощавый, спортивный, лет шестнадцати или семнадцати. Его телосложение худощавое, но при этом спортивное, сразу видно, что человек привык много двигаться, но при этом у него нет этой излишней массивности. Его рост около 190 сантиметров, плечи не широкие и не узкие для его телосложения. В его внешности чувствовалась сдержанная сила, спокойствие человека, привыкшего брать ответственность. Зелёные глаза сейчас напуганы, ищут выход из ситуации, когда в обычное время в них чувствуется жизнь и лишь изредка бывает спокойствие.

Короткие взъерошенные красные волосы были сырыми настолько что с них капала вода. На нем футболка приглушенного бежевого-серого оттенка, будто на размер больше, она как и его волосы была мокрая, но не полностью, в области лопаток на спине и немного в зоне воротника. Ткань на футболке образует складки, которые при движении развиваются как волны, подчеркивая расслабленность. Рукава доходят почти до локтей, добавляя образу небрежности и легкости. Шорты свободные чуть ниже колена темно-синего цвета. Они контрастируют с мягкостью верхней части образа, создавая ощущение комфорта. Через плечо перекинута черная сумка на широкой лямке. Она пересекает грудь диагонально, добавляя динамики силуэту и подчеркивает городской стиль. На ногах черные кеды с белыми полосками, а также белые длинные носки.

Он явно нервничает, но бежит и пытается не подавать виду, что у него глобальные проблемы и если он прямо сейчас не решит куда им скрыться, то их бегство ни к чему хорошему не приведет. Если бы он дал слабину и занервничал, его спутница скорее всего уже бы сдалась и не бежала рядом с ним.

Парниша то и дело оглядывается, оценивая обстановку, чтобы понять, что им делать и где сейчас скрыться. Он прекрасно понимает, что в данный момент они могут надеяться только наудачу, видя, как его спутница уже задыхается и перебирает ногами и находится награни того, чтобы сейчас свалится замертво, ведь у нее больше нет сил бежать.

Он бежал изо всех сил, не позволяя себе паниковать. Потому что знал: стоит ему сломаться – сломается и она.

Девушка рядом была его зеркалом и противоположностью одновременно.

Девушка со стройным и пропорциональным телом, тонкой талией, аккуратными плечами, стройными ногами – нежная и притягательная девушка на вид ровесница парня, в черном сарафане с белыми рукавами. Сразу видно эта девушка создана не для драк и бегства. Основа ее платья состоит с нежным рассыпным узором – мелкие цветочки в белых, темно-синих и светло-желтых оттенках. Корсетная часть платья плотно облегает талию, подчеркивая изящество. Спереди аккуратная шнуровка, тонкие ленты перекрещиваются, добавляя нотку старинной романтики. Над корсетом видна белоснежная вставка из тонкой, но не прозрачной ткани – она мягко собирается у груди создавая ощущение скромности и нежности одновременно. Рукава пышные, объемные из легкой ткани, они обнажают линию ключицы. Манжеты аккуратно собраны, благодаря чему рукава сохраняют форму воздушности. Плечи ее обрамляют узкие бретели – непросто функциональная деталь, а тонкий штрих удерживающий весь образ. Они сшиты из той же части что корсет и верхний слой юбки, украшены тем же цветочным узором, и мягко ложатся на кожу. Юбка платья короткая, но многослойная. Верхний слой мягко расходится при движении, открывая нижнюю юбку с кружевной каймой. Белое кружево выглядит снизу, придавая наряду игривость. Её дыхание уже сбивалось, шаги становились короче, ноги путались. Она держалась за правый бок, словно пыталась удержать внутри себя воздух.

Её волосы – красно-алые, с небольшими черными прядями, длинные, собранные в небрежный хвост, из которого выбивались пряди и липли к вспотевшему лицу. Глаза девушки сейчас расширены от ужаса, ресницы слиплись, губы приоткрыты – она буквально хватает воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Вдруг, красно волосый парень замечает необычную машину для этой местности и задумывается «наверное какой-то приезжий заблудился или кого-то ждет. Была не была, сил нет и времени придумывать что-то еще тоже. ещё немного – и она упадёт» обернулся он на свою сестру.

Парочка подлетела к машине, не всматриваясь кто там внутри, а в основном таращась в ту сторону, из которой только что прибежала. У них нет сил и это их последняя крупинка надежды на спасение. Запыхавшийся красно волосый паренек спрашивает:

– Здо… Здорово, приятель. Можешь нас подкинуть до какого-нибудь ТЦ?

В то время как его спутница стояла и держала себя за правый бок, глотая воздух, будто сейчас задохнется.

– Нет. Я не такси, – грубо ответил водитель, давая понять, что не настроен разговаривать. Потянулся заводить машину, чтобы уехать как можно скорее.

Молодой человек на улице стоявший рядом с машиной, сжимал руку своей сестры так, что костяшки на руках белели от силы. Он сам уже задыхался от такой пробежки, но быстро пытался придумать что сказать дабы водитель их все-таки взял. В этот момент из-за поворота стала выглядывать, а точнее бежать с битами группа устрашающих лиц.

«человек десять? Все с битами? Что сделали эти ребята? Нахрена за двумя хилыми подростками охотится такая группировка, да еще и с битами. Блять. Я не хочу, чтобы их прикончили на моих глазах, но и проблемы мне не нужны…» – подумал суровый водитель, а после выругался в слух:

– Блять. Ну что за хуйня? – он тяжело вздохнул – Эй, вы двое, – крикнул он. – У вас три секунды, чтобы запрыгнуть на задние сиденья.

Близнецы застыли, вцепившись друг в друга, и уставились на приближающуюся толпу. В этот момент страх оказался сильнее разума – ноги будто вросли в асфальт.

Водитель не выдержал и сказал:

– Одна секунда прошла. Садитесь, или я уматываю один, – его голос был грубым и тяжелым.

Двое испугавшихся ребят пришли в себя и буквально запрыгнули на задние сидения. Как только дверь захлопнулась мужчина в белой майке дал тапкой в пол, и они с оглушительным ревом машины поехали по этому старому району, оставляя позади крики, гул шагов и, судя по всему, негодование преследователей.

Двое, побледневших ребят, сидели стиснув зубы и схватившись за руки так сильно, что кожа на их руках побелела и могло показаться, что кто-то кому-то может сломать случайно руку. Близнецы по очереди поглядывали в окно заднего вида как далеко они уже оторвались от этой шайки.

Спустя пару минут они пришли в себя и их дыхание выравнялось. Красноволосый парень с еще влажными волосами от пота стал рассматривать с кем он все-таки едет в машине и что это за машина. Он никогда раньше не ездил на чем-то подобном, всё внутри казалось необыкновенным: яркие сиденья, низкая посадка, глухой рёв двигателя, и для него увидеть такое было в новинку.

Посмотрев на свою сестру и переглядевшись с ней, он понял, что она тоже немного в шоке от интерьера машины внутри, а также девушка невзначай скосила взгляд вперёд, на руку водителя, и, едва заметно, кивнула указывая видневшуюся татуировку парня за рулем. Они не понимали сколько ему лет, ведь его плечи были довольно широкие, а руки достаточно накачанные, как если бы они зашли в качалку или клуб местных футболистов или боксеров.

Водитель хоть и смотрел на дорогу, но краем глаза заметил, что девушка смотрит на него и специально подшутив над незнакомцами напряг левую руку, дабы испугать и показать силу перед этими двумя. Если бы девушка знала, что водитель делает это специально, то назвала бы его позером.

На левой крепкой накачанной руке водителя виднелась татуировка – начиная с предплечья тянутся тонкие черные линии, напоминающие ветви или трещины на старом мраморе, поднимаясь выше, к бицепсу и плечу линии становятся гуще, они переплетаются, обвивают мышцу, подчеркивая ее форму, даже когда рука находится в расслабленном состоянии. Именно тут девушка задержала свой взгляд на татуировке, она изучала каждый изгиб, каждый переход тени.

Вспотевшая девушка с растрепанным хвостом сидела левее от своего брата и обзор у нее на водителя был куда лучше, но все же кресло водителя не позволяло рассмотреть татуировку дальше, поэтому ей оставалась лишь рассматривать то, что попадает в ее поле зрение и догадываться «а что же находится там дальше». Она не видела полностью лица водителя лишь немного его профиль, подбородок был четко выражен, также она заметила небольшую горбинку на его носу. Ей хотелось еще немного рассмотреть его и понять сколько все-таки человеку везшего их лет. Она пыталась угадать возраст, придумать образ, понять, кто он вообще такой. Как только девушка решила задать вопрос невзначай «кто он такой? Он гонщик?» и все в этом духе как водитель Марка резко затормозил и сказал:

– Все. Приехали. Выметайтесь. – голос звучал грубо и равнодушно, будто речь шла не о людях, а о лишнем грузе, чтобы больше не впутываться в неприятности. Всю дорогу водитель размышлял брать с них моральную компенсацию или нет, и стоит ли вообще брать ли хоть копеечку за проезд, но пораскинув мозгами он пришел к выводу: «Пиздец сказал отец – когда пиздец, так что поскорей бы они свалили и все. Чем меньше жоп, тем чище воздух».

– Эй, подожди, – парень огляделся. – Это же далеко от ТЦ.

Девушка смотрела в окно и не совсем понимала, где они вообще находятся.

– Я разве не говорил, что я не такси? Выметайтесь и скажите спасибо, что вообще увез, – бросил водитель, ни разу не повернувшись.

Парочка снова переглянулась, не стала спорить.

Худощавый парень открыл дверь и выползая из машины немного заминаясь:

– Этт… спасибо, что помог.

– Да, спасибо тебе. Если бы не ты… – начала девушка, но брат взглядом приказал молчать.

– Сколько мы должны? – спросил он.

– Наличка есть?

– Эм… нет.

– Тогда ничего не надо. Валите.

Девушка вылезла, парень захлопнул дверь. Водитель снова нажал на газ и уехал, не желая оставаться рядом ни секунды.

Они остались одни.

Молодые люди огляделись и поняли, что они находятся на парковке у озера рядом с городом, пешком до ближайших магазинов и самого города минут 10-15 пешком, а до места сходки с друзьями весь час, если не больше.

Местность рядом с озером как из романтических фильмов. Парковка находится на возвышенности с одной стороны от стоянки сразу же проходит дорога, а с другой стороны лавочки, красивый вид на озеро и деревянная лестница ведущая к пляжу и самому озеру. Озеро длинной по береговой линии около трех километров, нет вот маленькое и не Байкал. Вокруг самого озера сделали парк, так что тут много лавочек, раздевалок, лестниц и пеших деревянных дорожек.

Они на секунду задержали взгляды друг на друге, будто пытаясь убедиться, что всё произошедшее действительно было реальностью. Первой заговорила она:

– Вень… тебе не кажется, что это был чересчур эмоционально нестабильный день? – произнесла Алла неожиданно спокойно. – Нам срочно нужно выпить. Вино. Или пиво. А лучше что-нибудь покрепче.

И не дожидаясь ответа, она резко присела на корточки, прижала колени к груди, обхватила их руками и уткнулась лбом в собственные колени. Тишина длилась всего пару секунд – а потом её будто прорвало.

– Что за пиздец сегодня вообще был?! – выкрикнула она сквозь слёзы, уже не пытаясь держаться. – Сначала эти утырки из семнадцатой, а потом ещё этот парень в машине…

Голос срывался, слова путались.

– Даже не знаю, кто хуже, – продолжала она, захлёбываясь. – Эти уроды… или тот непонятный тип, который нас подвёз.

Вениамин стоял рядом, не зная, куда деть руки и взгляд. Он неловко опустился рядом, осторожно потянулся, чтобы погладить её по спине, но Алла резко вскочила, ткнула в него пальцем и заговорила быстро, сбивчиво, будто боялась замолчать хоть на секунду.

– Ты видел его татуировку? – выпалила она. – Такая странная… корни какие-то. Кто вообще бьёт себе корни на руке? Хотя не в этом даже дело. А если бы он оказался психопатом? Голос у него… жуткий. Он точно не лучше тех отморозков.

Она замолчала на долю секунды, будто переводя дыхание, а потом устало добавила, уже тише:

– Я так устала, Вень. Я больше не могу. Мы живём в каком-то дурдоме. Почему мы просто не можем перевестись или переехать?

После этого её поток слов уже не поддавался контролю. Алла говорила без остановки – пять минут подряд, может больше. Логика терялась в ее словах, мысли перескакивали одной на другую. Она уже не вспоминала и не проклинала сегодняшний день, а просто вспоминала самое худшее, что произошло с ней за ее жизнь. Сегодня у нее случился эмоциональный срыв, который нужно было пережить каким-то образом и ей и Вене.

Стоило Вениамину открыть рот, как она начинала говорить ещё быстрее, словно боялась, что тишина и голос брата могут разрушить ее изнутри.

Он смотрел на свою близняшку и чувствовал опустошение внутри, ту же тревогу. Только в отличие от неё, он держал это в себе. Он понимал: стоит ему сейчас дать слабину – Алла не успокоится вообще.

Снаружи он выглядел собранным и спокойным. Внутри – был так же растерян. Волнение за сестру было сильнее, чем произошедшее за последние несколько дней.

Наконец он просто молча взял её под руку.

– Пойдём, – тихо сказал он. – Сядем на скамейку. Отдохнём немного.

Он хотел добавить, что их ждут ребята. Хотел сказать что-то ободряющее. Но, глядя на Аллу, понял – сейчас это не имеет значения.

«Минут через тридцать подойдём. Или вообще потом. Да и похуй на друзей, – мелькнуло у него в голове – Кир и Тим поймут. Надо только написать им».

И он повёл её в сторону скамейки, стараясь идти медленно – так, чтобы Алла от истерики не упала.

Ее лицо полностью покрылось слезами, а ноги от стресса уже подкашивались.

Глаза Вениамина были красными, но он держался и не плакал, глядя на свою сестру.

Глава 2

После того, как водитель дал газу на своей фиолетовой с перламутровым переливом иномарке от незнакомой парочки, у него на левом переднем сиденье зазвонил телефон.

Трубку взял совершеннолетний молодой человек с ярко-голубыми глазами – такими, в которых легко утонуть, если задержаться взглядом дольше положенного. Их холодный оттенок особенно выделялся на фоне длинных чёрных ресниц, густых и изогнутых, словно их и вправду кто-то аккуратно завил. Взгляд у него был внимательный и раздражённый, с той самой спокойной уверенностью, которая без слов давала понять: с этим человеком лучше не играть и не проверять границы. Брови прямые, плотные, с минимальным изгибом. Они усиливают ощущение строгости и недовольства лица.

Черты лица были чёткими и выразительными. Лицо ближе к вытянутому ромбу или узкому овалу, с выраженным сужением к подбородку. Линия роста волос подчёркивает вертикальность лица, усиливая ощущение вытянутости. Высокие скулы, острые, хорошо выраженные, заметно выступающие придают облику резкость, а нос с лёгкой горбинкой не портил его, а, наоборот, подчёркивал мужественность и делал лицо запоминающимся.

Губы полные. Контур чёткий, уголки губ слегка опущены, что создаёт выражение отстранённости. Подбородок узкий, заострённый, заметно выступающий вперёд. Линия челюсти чёткая, с резким переходом к подбородку. Нижняя часть лица выглядит напряжённой и собранной, словно постоянно находится в состоянии внутреннего контроля.

Волосы – густые, чёрные, с естественным блеском – были подстрижены так, что длина плавно сокращалась от макушки к шее. Обычно пряди мягко спадали вперёд, формируя челку, которая могла слегка касаться глаз и закрывала лоб. С ней его лицо менялось: взгляд становился незаметным, будто он нарочно прятался от мира, выбирая оставаться в тени и не подпускать никого слишком близко.

Но сейчас волосы были зачёсаны назад, открывая лоб и позволяя рассмотреть его черты в полной мере. В таком виде он казался старше, строже и опаснее – словно перед тобой стоял совсем другой человек.

Будто сама причёска отражала две стороны одной личности: с зачёсанными назад волосами – тот, кто не боится быть собой и внушает угрозу; с челкой, падающей на глаза, – невидимка, который п предпочитает раствориться для всех и быть никем.

Поскольку молодой человек не любил разговаривать по телефону за рулем, он припарковался сразу, как услышал звонок и увидел кто звонит, благо сейчас середина дня и машин почти нет.

– Алло. Что случилось? – голос водителя Марка звучал равнодушно.

– Вел, ну ты можешь хоть иногда быть весёлым? От тебя за километр таращит холодом, как мы вообще подружились? – веселым голосом говорил молодой человек, явно в хорошем настроении и с улыбкой на лице.

– Стас, чего хотел? Про дружбу поговорить? Мне некогда. Давай потом. Пока.

– Эй, погоди! Ты приедешь сегодня катать?

– А кто-то будет?

– Да все, как обычно. Ты забыл, что сегодня пятница?

– Да… – Савелий на секунду замялся, вспомнив недавних попутчиков.

– Ну так тебя ждать? Ледышечка ты наша, – Стас громко рассмеялся в трубку.

– Буду. Всё, давай, мне некогда.

– Да бл, подожди! – Стас говорил немного волнуясь, зная, что, Савелий не любит пускать к себе в машину вообще кого-либо. – Ты можешь пару человек захватить? Я не успеваю их забрать.

– Нет. Я не такси. Всё, пока. Увидимся сегодня. – Сказал Вел чувствуя как он начинает раздражаться и чувствовать что-то сильнее, чем за последние 2 года.

Это хорошо, что он стал более эмоциональным, но гнев и раздражение не должны выходить наружу так ярко и агрессивно объяснял ему психолог. Начинать чувствовать эмоции надо, не надо их заедать или как-то пытаться скрыть. Надо их принять и выплескивать правильно, чтобы они не накапливались и не блокировали в будущем другие эмоции или же наоборот не вызывали вспышки агрессии.

– Эй, подожди! Так ты захв… – не успел Стас договорить, как Вел скинул трубку.

Он задумчиво посмотрел в телефон, набирая другой номер, и пробормотал, глядя прямо перед собой:

– Надеюсь, он не тупой и понял: моя машина – это моя машина. Кому надо – ноги в руки и дойдут пешком.

Наконец Савелий дозвонился. С третьего раза.

– Алло? Что-то срочное? У меня работа, – голос девушки был приятным, мягким, но уставшим.

– Можешь уйти сейчас на час?

– Нет.

– А на пятнадцать минут?

Она тяжело выдохнула:

– Ладно. Пятнадцать, не дольше. Заберёшь меня, и заедем в тот двор.

Савелий подъехал к назначенному месту, опустил стекло до конца и положил руку на дверь так, что локоть свисал наружу. Машина стояла на холостом ходу, а он смотрел в сторону угла дома – туда, откуда, по его мнению, она должна была появиться. В голове было пусто, но внимание было сфокусировано на ожидании, от чего в его глазах было раздражение и нервозность.

Минут через десять из-за угла вышла девушка. Хоть она выглядит и младше, но ей уже восемнадцать лет и она в этом году зачислена на первый курс Университета. Она шла быстро, с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Заметив его взгляд, она заулыбалась и помахала рукой – просто, привычно, будто делала это сотни раз и никогда не задумывалась, какое впечатление производит.

Савелий заметил её раньше, чем успел осознать это. И в тот же миг весь мир будто остановился. Улыбка была настоящей – тёплой, живой, такой, какой улыбаются только тем, кого действительно рады видеть. Когда их взгляды пересеклись, в этом простом жесте – поднятой руке, коротком взгляде – оказалось больше близости, чем он ожидал.

Он отметил её фигуру почти машинально: тонкую талию, ровную осанку, уверенную лёгкость движений. Она шла к машине быстрым шагом, и длинные прямые чёрные волосы, тяжёлые и гладкие, доходили до самой поясницы, мягко скользя по спине. Савелий поймал себя на том, что смотрит дольше, чем следовало бы, и не спешит отводить взгляд.

Лицо у неё было спокойное – без желания произвести впечатление. И именно этим оно притягивало. Тонкий прямой нос с едва заметно округлым, чуть приподнятым кончиком придавал облику мягкость, делал черты особенно живыми. Небольшой лоб гармонично вписывался в лицо, не перетягивая внимание на себя. Тёмно-карие глаза смотрели внимательно и прямо, будто в них всегда жило безумство и любопытство к миру.

В этом взгляде Савелий вдруг почувствовал странное, непривычное спокойствие – такое, при котором не нужно быть сильнее, громче, увереннее. Просто возможность быть спокойным и наслаждаться каждой секундой.

Её губы – естественные, чуть припухлые, одинаковой формы – легко двигались, когда она улыбалась. И именно эта улыбка зацепила сильнее всего: не яркая, не вызывающая, а тёплая, такая домашняя, на которую раньше он не обращал внимания.

На ней было платье-рубашка – светлое, спокойного бежевого оттенка, без лишних деталей. Ткань выглядела плотной, но мягкой, хорошо держала форму и подчёркивала фигуру ровно настолько, насколько это позволяла офисная сдержанность. Пуговицы шли ровной линией от воротника до колен, добавляя образу собранности и аккуратности. Платье сидело свободно, но при этом подчёркивало тонкую талию.

Рукава были закатаны чуть выше запястий – как у человека, который много работает и не любит мешающих рукавов, которые мешают работать с бумагами. В этом образе чувствовалась лёгкая небрежность, делающая образ живым. Тонкий пояс мягко обозначал талию, не превращая наряд в что-то вызывающее.

На ногах – туфли на высоком каблуке, явно для стиля, а не для удобства. Они не бросались в глаза, но завершали образ, делая его строгим, эффектным и продуманным. Савелий вдруг осознал, что она всегда была стильной и красивой, но прежде он не обращал на это внимания. Она не «подбирала» образ – она просто была в нём собой, и именно это цепляло сильнее всего.

Минимальные украшения – тонкая цепочка на шее и часы с не широким и не тоненьким ремешком – подчёркивали аккуратность, не отвлекая внимания от ее лица, но при этом подчеркивали ее стиль. Макияж был почти незаметен: ровный тон кожи, слегка подчёркнутые глаза, естественные губы.

Весь её образ складывался в ощущение уверенности и утонченности. У этой девушки точно есть вкус в одежде. Она выглядела так, будто привыкла быть в этом мире на своём месте: работать, решать вопросы, идти вперёд – и при этом оставаться собой. Не вызывающе, не вульгарно, а достаточно, чтобы Савелий снова поймал себя на мысли, что смотрит дольше, чем собирался. Он смотрит на неё не так, как привык. Не равнодушно, не с холодом, не со взглядом друга. Савелий просто смотрел – и понимал, что в её внешности нет ничего лишнего. Всё складывалось в образ, который хотелось запомнить и рассматривать каждую секунду.

Водитель коротко сказал «привет», качнув головой в сторону заднего сиденья и лениво показал большим пальцем – мол, садись туда.

Она послушно обошла машину, открыла дверь и устроилась сзади. В салоне сразу изменилась атмосфера с напряженной, на расслабленную, родную, почти домашнюю.

– Приветики, – протянула она, расстёгивая пуговицы на рубашке, будто между делом. – У нас максимум минут пятнадцать, на секс еще меньше. Обед почти закончился, начальник сегодня на месте, так что мне нужно успеть вернуться вовремя.

Она мельком взглянула на него.

– А ты чего вообще такой импульсивный сегодня? Что-то случилось?

– Все в порядке, – отозвался Савелий, не оборачиваясь. В его голосе звучала привычная сдержанность. – Не хочу особо разговаривать.

Она лишь усмехнулась, привыкшая к его манере. Савелий всегда был холоден, но сегодня его молчание и тон, с которым он говорил были намного холоднее.

– Я-то привыкла к твоему холодку, – протянула она, заканчивая с пуговицами. – Но… такими словами ты другую девушку никогда не возбудишь.

Он едва заметно улыбнулся уголком губ, но промолчал, сворачивая в тихий переулок. Припарковавшись, Савелий заглушил двигатель и привычным движением стал закрывать лобовое стекло защитной пластиной.

– Сегодня пятница, ты поедешь на катать? – спросила она уже другим тоном, пока он возился с солнцезащитной пластиной.

– Да. За тобой заехать? Или ты сегодня пас? – отозвался он, наконец оборачиваясь к ней. Взгляд скользнул по ее фигуре и стал чуть теплее.

Она уже скинула рубашку. Сидела на заднем сиденье в одном белье – расслабленная, уверенная в себе, будто так и надо. В руках вертела красно-черную пушистую подушку, которая всегда лежала в машине у Савелия.

– Ну, я в раздумьях, – пожала она плечами, доставая из подлокотника упаковку и маленький тюбик. – Пока не уверена.

Савелий перебрался назад. На мгновение между ними повисла неловкость – слишком тесно, слишком буднично для того, что должно было случиться.

– Каждый раз мне неловко делать это в машине, – признался он тихо, расстёгивая штаны.

– Напомню тебе, – усмехнулась она, – что сегодня это была твоя идея. Я могла сейчас работать и не видать твоих смущений.

Она встала на колени – лицом к нему, так близко, что их носы почти касались, а ее дыхание он чувствовал на своих губах. Её глаза, широко распахнутые, смотрели прямо в его душу – открыто, без тени стеснения, будто изучала его реакцию.

– Всё, – выдохнул Савелий. – Слишком много слов.

Рука сама легла ей на затылок – властно, но не грубо. Пальцы погрузились в волосы, притягивая её ближе. Дальше разговоры действительно закончились.

Он притянул её к себе, и в этот момент будто оборвалась невидимая нить сдержанности. Поцелуй вышел не мягким – требовательным, почти жадным. Поцелуй вышел жёстче, чем он хотел, но она впилась в ответ – без нежности, а некой жадностью. Именно так, как он хотел.

Савелий скользнул ладонью по её спине – медленно, чувствуя каждый позвонок, каждую дрожь, которая пробегала по телу. Его ладонь задержалась на ее пояснице, а затем он медленно скользнул рукой вниз, притягивая ближе. В тесном салоне машины любое движение ощущалось сильнее – их колени соприкасались, сбитое дыхание стало слишком громким, как и шорох ткани, который сводил с ума громче любых стонов.

Она провела пальцами по его шее, чуть задержалась у линии подбородка.

– Ты сегодня другой, – прошептала она в паузе между поцелуями.

Он промолчал. Не потому, что не хотел отвечать – просто слова застряли где-то в горле. Вместо ответа Савелий лишь накрыл её губы своими – глубже, медленнее, настойчивее, заставляя её забыть собственное имя.

Вика прикрыла глаза, выдыхая его имя – тихо, хрипло, и этого хватило, чтобы он окончательно потерял голову. Савелий чувствовал, как теряет контроль – и ему это нравилось.

Машина едва заметно качнулась.

Его губы скользнули ниже – по шее, к ключице, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она запрокинула голову, кусая губы, чтобы не быть слишком громкой, – пыталась молчать, но эти попытки бесили и заводили одновременно.

Внутри стало жарко – не только от закрытых окон. Она двигалась в такт – послушно и жадно одновременно, и от этого единства внутри закипало что-то первобытное, неконтролируемое.

В какой-то момент она рассмеялась коротко и сбивчиво:

– Если кто-то сейчас постучит в окно, я тебя убью.

Он усмехнулся, уткнувшись ей в шею.

– Никто не постучит.

Ещё секунду назад она смеялась, а уже в следующую – он притянул её ближе, заставляя податься всем телом вперёд, и смех оборвался, сменившись тихим стоном.

Он уже не думал о том, что за окном день, что они в машине, что кто-то может пройти мимо. Каждый тихий всхлип Вики стирал остатки самообладания. Руки сжимались сами собой – сильнее, жёстче, до дрожи, которую он чувствовал всем телом. Она податливо двигалась в его руках, отвечая на каждое движение, и Савелий на секунду прикрыл глаза – слишком хорошо, чтобы помнить, кто он и где.

Время словно ускорилось. Их движения стали быстрее, дыхание громче.

Краем глаза Савелий заметил, как она скользнула взглядом по часам – этот жест должен был выбесить, так как напоминал, что нам надо ускорится, что у них очень мало времени, а он хотел насладится этим моментом как можно дольше. В следующую секунду Вика закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях.

Всё было на грани – спешка, риск, страсть. Никаких роз. Никакой нежности. Только жёсткий, быстрый секс, от которого сносило крышу им обоим. Савелий сам удивлялся, как легко забывал про свою неловкость, стоило ей прильнуть ближе. Он выключал голову и просто наслаждался этим моментом.

Когда напряжение достигло пика, она вцепилась в его плечи, словно боялась упасть, и на мгновение мир за окнами перестал существовать.

Потом всё стихло. Она всё ещё тяжело дышала, когда опустилась рядом на сиденье, прислонившись головой к его плечу. Несколько секунд они сидели молча, восстанавливая дыхание.

Вика быстро пришла в себя, привычно собирая одежду и приводя себя в порядок. Одно мгновение она ещё была вся его, ещё секунду назад она тяжело дышала, прижимаясь к нему, а теперь уже натягивала одежду с какой-то пугающей нервозностью.

Савелий смотрел, как ловко её пальцы застёгивают пуговицы, как привычно поправляет волосы, и в груди кольнуло что-то похожее на досаду. Она поправила волосы – привычно, будто не замечая его взгляда. А он не мог оторваться. Силы у него еще были, а желание дальше куда-то двигаться – нет. Всё, чего ему хотелось – чтобы она никуда не уходила. Но она уже смотрела на часы.

– Вел, может ты пошустрее будешь собираться? – Бросила она с легким раздражением, взглянув на часы. – Я серьезно опаздываю…

В ее голосе сквозило желание прикрикнуть, но она сдержалась – знала, что на его ледяное спокойствие это не подействует. Лишь тяжело вздохнула, поправляя волосы и готовясь выскочить из машины, чтобы успеть на работу.

После их встречи Савелий поехал работать. Сейчас он подрабатывал доставщиком еды, но их сегодняшняя встреча с Викой не выходила у него из головы. Что-то было не так.

Бывали дни, когда он мог смеяться с ней и даже шутить, но сегодня он чувствовал что-то другое глядя на нее.

Савелий запретил себе об этом думать. Работа и дорога требовали полной концентрации. Он изо всех сил старался не копаться в себе.

Но дорога не отпускала. Мысли снова и снова возвращались к ней, цеплялись за каждую деталь: как она запрокидывала голову, как кусала губы, как смотрела на него этим своим взглядом – исподлобья, изучающе, будто видела насквозь.

Вечером Савелий заехал за своей спутницей, и они вместе направились к «Бантику» – большому магазину на окраине города. По пятницам там собирались ребята на машинах: музыка, разговоры, дым от покрышек и короткие вспышки адреналина, когда асфальт начинал визжать под колёсами.

Ночь только начиналась.

– Если сегодня будет Милкис, я хотела бы с ним покататься, – сказала Вика спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном.

Савелий покосился на неё, но голос остался ровным:

– Так вы с ним уже виделись? У вас отношения?

– Не-а, – Вика пожала плечами, рассматривая себя в зеркальце. – Отношения не начались, пока просто общаемся. Но если что-то наметится, я тебе скажу.

– Ладно. Надеюсь, ты помнишь наш уговор.

Савелий говорил это, испытывая лёгкий укол ревности, но сам же себе запретил на это право.

Подъезжая к парковке у «Бантика», они сразу заметили движение – вокруг одинокого столба кто-то уверенно наворачивал круги. Машина была почти точной копией савелиевской: та же модель, та же посадка. Разница была лишь в цвете – машина полностью белая и в ночь тонированная.

Возле стоянки стояла группа – человек пятнадцать, не меньше. Кто-то курил, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то просто молча наблюдал, не отрывая взгляда от машины.

Чуть поодаль, освещённый светом фонарей, стоял Стас. Его белоснежные кудрявые волосы бросались в глаза даже в полумраке – будто кто-то специально подсветил их. Свободная тёмная толстовка, светлые джинсы, потёртые кроссовки – одежда человека, которому важно не выглядеть эффектно, а чувствовать себя удобно. В одной руке – телефон, в другой – электронка, которую он периодически потягивал, когда не был увлечён съёмкой.

Стас и Савелий часто катались вместе: кто-то один за рулем, кто-то на пассажирском, потом менялись. Не лучшие друзья, скорее просто приятели, которые могли встретиться, сходить в компьютерный клуб или зимой прокатиться на сноубордах. Но даже при редких встречах они всегда находили, о чем поговорить – возможно, из-за открытости Стаса, а возможно, потому что Савелий умел слушать и не ощущать напряжения в компании Стаса.

Он заметил Савелия почти сразу – и, как только тот с Викой вышли из машины, оживился и быстрым шагом направился к ним.

Вика была в коротком топике, прямых штаны, лёгкая кофта на молнии, раскрытая спереди, и белые кроссовки. Образ был простым, но при этом имел какую-то хулиганскую черту, которая никак не мешала ей выглядеть уверенной.

Савелий, в свою очередь, был в свободной кофте, шортах ниже колена, длинных носках и кроссовках. Наряд был удобным и расслабленным, подчёркивая его привычку держать дистанцию, не выставлять себя напоказ – но при этом оставаться в поле зрения. Челка на улице была зачесана назад, что позволяла другим заглядывать в его синие глаза.

– О, Вик, ты сегодня тоже тут, – сказал он с улыбкой, а затем протянул руку Савелию. – Здорово, братишка.

Савелий пожал руку, коротко кивнул:

– Привет. Народу сегодня прилично.

– Да, – Стас расплылся в довольной улыбке. – Но так даже интереснее.

– Я бы тоже сегодня не отказалась прокатиться с кем-нибудь, – вдруг сказала Вика, бросив на Савелия быстрый взгляд. – Ты ведь не против, Вел?

– Твое дело с кем тебе проводить время, – равнодушно ответил он. – Но только предупреди меня, если ты останешься тут, я планировал уехать минут через тридцать.

Вика скрестила руки на груди, сделав недовольное лицо, но уже через секунду, – нет, я тоже с тобой поеду, – посмотрев по сторонам, она заметила, что тут нет того, кто ей нравится и еще раз утвердительно резко сказала – отвезешь меня домой тогда, тут сегодня скучно.

Савелий, согласившись кивнул, не в его правилах было оставлять знакомую ему девушку неизвестно где: раз забрал из дома, нужно домой и вернуть.

Стас, которому их разговор был явно неинтересен, закатил глаза:

– Пошли уже к остальным.

Они подошли к компании, перебросились парой фраз о трассе, о покрытии, о том, где лучше зайти в поворот. А затем Савелий и Вика направились к его машине.

Когда Савелий дрифтил в поворотах, он чувствовал свободу, контроль и при этом его усталость уходила, он получал настоящее удовольствие.

Вика удобно устроилась на пассажирском сидении, волосы слегка развевались от открытого окна, крепко держась за ручку двери.

Савелий завёл двигатель. В первые секунды дрифт был плавным. Он чувствовал контроль, скорость. Каждое движение руля отдавалось в руках, каждое касание педалей – в ногах.

На поворотах пассажирку бросало из стороны в сторону, ремень безопасности смягчал эти качания. Волосы взлетали, повторяя движение машины. Она получала удовольствие и громко смеялась, пока они катались.

Савелий не обращал на нее никакого внимания, он был погружен в свои мысли и полностью занят процессом поворотов, чтобы проехать как можно круче не перед ребятами, а перед самим собой. Сегодня его интересовало проехать как можно опаснее.

В какой-то момент машину повело. На долю секунды – слишком долгую – контроль ускользнул. Столб оказался опасно близко. В последний момент Савелий выправил траекторию. Ещё одно неверное движение – и всё закончилось бы иначе. Сердце билось в груди, адреналин пульсом бежал по венам, но он справился.

Вика и дальше продолжала смеяться, а после того как они остановились она с веселой улыбкой на лице повернувшись к Савелию сказала:

– Это было опасно, может повторим?

Он усмехнулся

– На сегодня, пожалуй, достаточно, – а после подмигнул ей

Она рассмеялась ещё громче. Настолько, что, когда Савелий сказал:

– Ну все, покатались, давай прощаться и поехали

Девушка так сильно и долго смеялась, что просто кивнула ничего не сказав, она осталась сидеть в машине, а Савелий вышел попрощаться со своими знакомыми.

Стас заметил его улыбку и тут же не удержался:

– Твою счастливую морду можно увидеть, только когда ты почти разбиваешься?

– Видимо, – усмехнулся Савелий. – Адреналин – мой лучший психотерапевт.

– В следующий раз я за рулем, – хмыкнул Стас

– Тогда до следующий встречи. Но без попыток меня угробить. Хотелось бы не огорчать свою матушку печальными новостями.

Стас удивлённо приподнял брови, потом протёр глаза:

– Подожди… Ты сейчас пошутил? Савелий, как говорится «раз в год и палка стреляет»

– Не привыкай, – буркнул тот. – Мы поехали. До встречи.

Они пожали руки, и Савелий вернулся в машину

Вика уже сидела спокойно, с серьёзным выражением лица.

– А ты, кстати, чего так рано сегодня домой?

Савелий посмотрел на нее с удивлением, а потом заводя двигатель сказал, – завтра первое сентября, надо в школу, а ты разве не идешь в вуз?

– А… – протянула она. – Нет, нам, конечно, сказали прийти со всеми познакомиться, но я не хочу стоять на линейке и на всем этом праздничном мероприятии, – вдруг задумавшись на секунду, а затем резко повернувшись к Савелию она предложила, – пошли завтра в кино? Я не хочу сидеть дома весь день.

– А как же тот парень? – Савелий бросил на неё быстрый взгляд. – Ты в итоге его слила?

– Нууу… – пожала она плечами, и уголки её губ чуть опустились, – он стал намекать сразу на более близкие отношения. А ты же знаешь, мне нужны серьёзные отношения.

Он ухмыльнулся:

– Ага, знаю-знаю

– Ну так чего? – продолжала Вика. – Пойдёшь в кино? Билеты с меня.

– Завтра по плану работа после школы, – ответил Савелий. – Надо будет развести доставку.

– Блин, – вздохнула она. – Ладно, тогда я пойду на свидание с одним.

– Ты будешь с ним спать? – спросил он с недоверием

– Нет, – спокойно сказала Вика. – Помню про наш уговор.

Он кивнул.

Он кивнул, пытаясь спрятать напряжение.

– Расскажешь потом, как прошло, – добавил он тихо.

Пока он вез её домой, взгляд Савелия невольно останавливался на её лице. Он ловил каждую деталь: слегка растрепанные волосы, уголки улыбки, глаза, которые постоянно что-то наблюдали. Ему хотелось просто смотреть на неё, и он поймал себя на том, что делает это чаще, чем следует.

Вика почувствовала его взгляд и с интересом приподняла бровь:

– Да что сегодня с тобой? – спросила она, устремив на него исподлобья тот самый взгляд, с которым могла разглядеть всю его душу.

Он отвернулся, сосредоточившись на дороге, не ответил.

– Ты что, влюбился в меня спустя столько времени? – улыбнулась она, шутливо дерзко.

Он покашлял и привычно отмахнулся:

– Не говори глупостей.

– Ну чего ты сразу такой холодный? – продолжала она, чуть наклоняясь к нему. – Будь потеплее, может, у нас что-то и получилось бы.

– Думаешь? – спросил он, серьёзно, с лёгкой растерянностью.

– Ты сейчас серьёзно? – Вика улыбнулась, но глаза у неё блестели от любопытства. – Хочешь сказать, что что-то чувствуешь?

– Эмм… я не уверен, – признался Савелий, опустив взгляд на руль.

– Вел… такими вещами не шутят, – серьёзно сказала Вика.

Они уже подъезжали к её дому.

– Я… ты мне нравишься, – начала она, слегка замявшись, – и ты знаешь об этом. Но я не рассматривала тебя как парня, хотя, может… – она замолчала, задумавшись.

– Ладно, наверное, я просто перенервничал сегодня, – пробормотал он. – Давай забудем этот разговор.

Вика прищурилась, глядя ему прямо в глаза:

– Тебе надо поспать. Я пошла. – Она резко повернулась, а потом с лёгкой усмешкой добавила. – Если вдруг поймёшь, что влюбился в меня… жду с кольцом.

Савелий невольно улыбнулся:

– Всё, давай, топай, любовь моя. Набери, как зайдешь домой.

Она вышла из машины, на ходу посылая ему воздушный поцелуй, и побежала к подъезду.

Когда дверь закрылась за ней, Савелий прикрыл лицо рукой, ударил в руль и мысленно ругал себя: «О чём я вообще думаю? Она твоя подруга. Ты забыл, кого на самом деле любишь? Дебил…»

Потом, когда Вика позвонила, чтобы сказать, что дома, он медленно завел машину и уехал, всё ещё погружённый в собственные мысли.

Глава 3

Первое сентября в этом году выпало на субботу. Было солнечно, тепло. Савелий шёл в школу в привычной белой рубашке, чёрном пиджаке – свободном, будто на пару размеров больше, – и широких брюках. Челка, как обычно, была зачесана вперёд, почти полностью скрывая лицо за очками. В школе так проще было остаться незаметным: чем меньше тебя видят – тем меньше вопросов.

В школу он ходил пешком, ему не хотелось, чтобы кто-то из школы знал, что у него есть машина и вообще, чем меньше люди знают, тем лучше.

В этой школе он сейчас заканчивал одиннадцатый класс, а появился здесь лишь в прошлом году.

По пути в школу он увидел, как его три одноклассника задирают, какого-то пухленького мальчика, который сам за себя даже постоять не может.

Гордей, главный из этой компании, был чуть ниже двух своих друзей, с короткой аккуратной стрижкой. Его нос был прямой, с едва заметным задранным кончиком, что придавало лицу дерзости и уверенности. Взгляд сильный, чуть вызывающий, но притягательный – он будто всегда знал, что заслуживает внимания. Все его тело, его осанка, поднятая голова, уверенные движения создавали впечатление, что мир принадлежит и крутится вокруг него.

Матвей Чернышев был выше Гордея, широкоплечий и стройный. Его кривой нос добавлял лицу характера, делал его образ живым и запоминающимся. Волосы аккуратно зачёсаны назад, подчеркивая открытый лоб и чёткие черты лица. Взгляд пронзительный, как будто видишь человека, который понимает, чего хочет, и не боится это показать.

Даниил Валуев был самым высоким из троицы, с длинными руками и сильной фигурой. Его широкий нос идеально гармонировал с лицом, делая образ немного грубым, но в то же время привлекательным. Он не был слишком разговорчив, но его молчаливое присутствие производило впечатление уверенности и силы.

Эти три пацана были местными гопниками, они не отжимали деньги, но им просто нравилось запугивать слабых и самоутверждаться за их счет. Конечно, через силу они заставляли некоторых делать за них домашку и им просто нравилось, что их бояться и все им потакают, не более того. Ну и участвовать в драках им определенно нравилось, показывая кто тут главный и кого надо слушать.

Мальчик, которого они прижали к стене, были ниже их ростом сантиметров на пять- десять, он был пухленьким, но не толстым и как бы сказали его одноклассники с девственным пушком над верхней губой. Если был какой-то карикатурный или образный ботаник- задрот, этот мальчик мог бы стать главным подобием всех этих стереотипов как минимум на вид.

Савелий не любил ввязываться в чужие разборки, особенно ему не хотелось этого в первый день после каникул. Школьнику хотелось пройти мимо, сделать вид, что ничего не видит, но совесть взяла верх. Он сделал шаг вперёд.

– Гордей, перестань, ему больно, – сказал он твёрдо и схватил руку главаря, отцепляя её от горла пухляша.

Гордей, чуть ниже ростом и ещё наклонившийся, посмотрел на Савелия снизу вверх с удивлением. Его друзья, стоявшие рядом, переглядывались, явно не понимая, что делает «тихоня» из их класса.

– Эй, Савелий, а ты не приахуел ли? – злобно и с ноткой раздражения спросил Гордей.

Савелий ничего не ответил, но подумал «ебушки воробушки, сегодня же первое сентября, а ты и в этот день ведешь себя как мудак. Гребанный Гордей, ты не мог хотя бы это делать это там, где меня нет?»

Он убрал руку Гордея, взял за плечо этого бедолагу и повёл его прочь. Перед уходом он развернулся:

– Он мой друг. Не трогай его. Если что-то нужно – подойди ко мне. – он не отпускал свою руку с плеча зашуганного мальчика и прибавив шагу они отдались от одноклассников Савелия.

Вся компашка гопников стояла в недоумении «что это только что было?»

По пути в школу мальчик все пытался сказать спасибо, но место этого просто поглядывал на своего спасителя и опускал лишь глаза вниз, не решаясь даже поблагодарить.

Уже подходя к школе:

– Эмм… спа…си…бо, – наконец выдавил он.

– Не за что, – ответил Савелий, убирая руку с плеча.

– Как тебя зовут? – спросил мальчик, с небольшим удивлением и робкой надеждой.

– Савелий, – ответил он. – А тебя?

– Димьян. Приятно познакомиться.

– Взаимно. «Постарайся не привлекать к себе внимания», – сказал Савелий. – Они обычно запугивают тех, кто слабее… В общем, не попадайся им на глаза.

Он громко выдохнул, и компашка гопников осталась стоять в полной недоумении: «Что это было?»

Савелий зашёл в школу почти автоматически, не обращая внимания на яркое солнце и первое сентября. Он сразу направился в свой класс, где обычно находился классный руководитель, и, найдя своё старое место, лёг головой на парту – дремать, пока ещё не началась «официальная жизнь» учебного года.

Звонок прозвенел, и вскоре в класс вошла Татьяна Ивановна. Савелий мгновенно выпрямился: он знал, что этот учитель никогда не позволит просто так дремать, и ругаться с ней ему совсем не хотелось.

– Так, мои умники, с первым сентября вас! – начала она с привычной энергией. – У меня есть хорошие новости… и не очень. Начнём с плохих.

В классе послышались недовольные вздохи.

– В этом году к нам присоединили соседнюю семнадцатую школу, – продолжила она. – Хорошая новость – больше друзей, плохая – придётся делить классы. И к нам придут десять новеньких. Так что, кто желает, собирайте вещи и идите за мной.

Ребята переглянулись, но никто не шевельнулся.

– Если никто не решается, тогда я выберу по списку, – добавила она, – пять мальчиков и пять девочек.

Через несколько минут десять человек вышли из класса. Позже Татьяна Ивановна вернулась уже с новыми учениками:

– Вот ваши новые одноклассники, – сказала она, указывая на них рукой. – Рассаживайтесь по возможности через одного: мальчик-девочка, знакомьтесь.

Савелий слегка поднял голову, заметив, что перед ним сел тот самый пухляш, которого он спас от Гордея всего несколько часов назад. Он снова опустил голову на парту, стараясь не привлекать внимания, пока классный руководитель ушла.

На задних партах привычно разместилась троица – Гордей с друзьями, «короли» школьного двора. Парта перед Гордеем оставалась пустой, и Савелий понимал, что это ненадолго.

– Отлично, – сказала Татьяна Ивановна, возвращаясь. – Сегодня составим списки классов, и у вас будет шанс поменяться.

На следующем уроке Савелий с удивлением услышал знакомые имена. Он резко проснулся, приподнялся и почти не веря глазам, подумал: «Лисенок? Кир? Это правда?» – и ущипнул себя.

Классный руководитель окинула взглядом ряды и нахмурилась:

– Так, а где они?

Мальчик с темными короткими волосами пожал плечами:

– Их сегодня нет. В понедельник будут.

– Болеют? – уточнила Татьяна Ивановна.

– Не знаю.

Учительница перевела взгляд на другую парту и строго поджала губы:

– Так, ты и ты. – Она ткнула пальцем в сторону близнецов с красными волосами. – Чтобы в понедельник были с нормальным цветом. Это школа, а не клуб.

Близнецы переглянулись между собой и покорно кивнули, так как предполагали, что им не дадут покоя за их цвет волос.

Когда прозвенел звонок с урока, Савелий не стал мешкать. Он сразу направился к парте, возле которой уже собралась небольшая компания: парень, за которым он наблюдал ещё на уроке, девушка с красными волосами и ещё один ученик из параллельного класса – тот самый, который только что отвечал учителю, что не знает, где его знакомые.

Савелий вспомнил цвет этих волос и понял, что это были те, кого он в тот раз подвез. Он поправил очки и спросил этих ребят, спокойным, но менее холодным и угрожающим голосом, чем в тот раз в машине:

– Где Арина и Кирилл?

Парень за партой – его звали Вениамин – настороженно сощурился:

– Ты их знаешь?

Савелий на секунду задержал взгляд на его лице, потом перевёл на девушку рядом. Невероятно, – подумал он. – Они же просто копии. Два одинаковых ебла, просто охуеть. Никогда не видел, чтобы люди были так похожи.

– Ты им угрожал? – вмешалась Алла, девушка, что так похожа свои лицом на парня сидящего за партой.

– Так что с ними случилось? – сказал Вел, понимая, что скорее всего не получит ответ.

– Не твое дело, проваливай – сказал Вениамин.

В этот момент подошёл Гордей со своими друзьями. Савелий заметил, как они хотят показать свое превосходство и запугать новеньких учеников.

– Нормально вы так разговариваете с нашими одноклассниками, – начал Гордей. – Посмотрю ваши друзья настолько «смелые» что даже не пришли в первый день учебы. Видимо ваша компашка, как и ваш главарь Сайракс слишком высокомерна и слаба на деле.

Савелий внутренне сжал челюсти, но молчал. А после он задумался «что? Сайракс? Мне послышалось? Что за бред несет этот сопливый?»

Алла не выдержала:

– Как ты смеешь их оскорблять?!

– Тебе лучше заткнуться. – сказал Веня, глядя на Гордея.

«Членораздельно срать не научились, да и затыкалки не выросли еще, а уже пытаются друг друга запугать. О, Господи, дай мне сил закончить эту школу» – подумал Савелий, глядя на эти нелепые разговоры.