Правила этикета среди вампиров, или Чем накормить гостей

Пролог: "С гламуром в прошлое, или Моя квартира против родового замка"

Всем, кто считает, что понедельник – день тяжелый, советую для начала оказаться в моей шкуре. В прямом смысле. Потому что, когда ты сидишь в своей уютной однушке на окраине Москвы, доедаешь вчерашние макароны и строишь планы на то, как бы выпросить у начальника премию, чтобы наконец-то поменять унитаз – мир кажется предсказуемым и скучным. Скучным, Карл!

А потом раздается звонок в дверь.

И ты открываешь.

И твоя жизнь превращается в бразильский сериал, только вместо страстных красавцев с голыми торсами – бледный мужчина в плаще с подозрительно красной подкладкой, а вместо роз – предложение руки и сердца, от которого пахнет нафталином и вековой пылью.

Но давайте по порядку.

Меня зовут Марина. Марина Мышкина. Тридцать лет, не замужем, без вредных привычек (если не считать привычки есть бутерброды в кровати и смотреть сериалы до трех ночи). Работаю я в фирме «Антиквариат-турбо-доставка». Звучит пафосно, да? На самом деле я курьер, но курьер элитный. Я вожу старые вазы, картины в золоченых рамах и прочий хлам для богатых людей, которые думают, что если вещь старая и страшная, то она автоматически стоит миллион.

И вот в тот самый понедельник, когда за окном моросил противный дождь, а кофе в моей любимой кружке закончился на самом интересном месте, мне поступил заказ.

Заказ был странный.

Обычно клиенты – это нервные дамы с начесами или толстые дядьки с золотыми цепями. А тут в графе «получатель» значилось: «Граф Драго Вампиров, родовой замок, Тьмутараканский район, сектор №13». И адрес: «Остановка по требованию у Черного озера, далее пешком по тропе мертвецов».

Я, наивная, подумала, что это прикол. Ну любят у нас богатые люди пошутить. «Тропа мертвецов», ага. Наверное, название коттеджного поселка. Типа «Остров сокровищ» или «Золотые пески». Хотя песок там явно не золотой, а могильный, но кто я такая, чтобы судить?

В общем, погрузила я в свой старенький «Рено Логан» огромное зеркало в резной деревянной раме (весило оно, зараза, как три мешка картошки) и поехала.

Дорога была та еще. Сначала асфальт кончился, потом кончилась гравийка, потом кончилась надежда, что у меня есть навигатор, а потом кончился и сам телефон. Экран погас, и я осталась одна посреди леса, где даже птицы не пели. Потому что птицы, видимо, тоже читали адрес и решили не рисковать.

Озеро я нашла. Черное – потому что оно и правда было черным. То ли от нефти, то ли от того, что в нем тысячу лет никто не мылся. Тропа мертвецов оказалась тропинкой, усыпанной… странными костями. Я утешала себя мыслью, что это просто кто-то неудачно поужинал курицей-гриль и разбросал огрызки.

А потом я увидела замок.

Представьте себе самое мрачное здание, которое вы только можете вообразить. Башни, бойницы, на воротах – герб с изображением летучей мыши, которая подозрительно похожа на портрет моего бывшего. И все это в каких-то странных разводах, будто замок только что перенес химиотерапию. Вокруг ни души, только вороны сидят на заборе и смотрят на меня с таким выражением, будто я уже вошла в меню.

Я нажала на кнопку звонка. Она отвалилась. Я постучала. Дверь со скрипом отворилась сама.

Внутри было темно, сыро и пахло так, будто здесь век назад забыли вынести мусор. Я шла на свет (точнее, на тусклое мерцание свечи) и бормотала под нос:

– Ну ничего себе клиент попался. Это ж надо так далеко забраться от цивилизации. У них тут вайфай хоть ловит? Или они голубиной почтой пользуются?

– Вайфай у нас не ловит уже лет двести, – раздался голос из темноты. – А голуби… они почему-то дохнут, когда пересекают границу владений. Странно, правда?

Я подпрыгнула на месте, выронила сумку и повернулась.

В кресле у камина (камин, кстати, не горел, просто стоял для красоты) сидел мужчина.

И вот тут, дорогие мои, включается пункт первый: "Как не чихнуть на короля вампиров, когда у тебя аллергия на вековую пыль?"

Я чихнула.

Громко, со вкусом, три раза подряд.

– Будьте здоровы, – вежливо сказал мужчина. У него был низкий, бархатный голос, от которого у меня почему-то мурашки побежали по спине, а колени предательски дрогнули. – Хотя для нас это не самое приятное пожелание, знаете ли. Ассоциации с осиной и прочим.

Я протерла глаза.

Передо мной сидел ОН. Высокий, бледный, с точеными чертами лица, длинными черными волосами и глазами такого глубокого фиолетового оттенка, что в них хотелось нырнуть и не выплывать. Одет он был в старомодный черный костюм, на пальце поблескивал перстень с огромным рубином, а на ногах… боже мой, на ногах у него были лаковые туфли с пряжками! Как в музее!

– Вы кто? – выдохнула я, пытаясь унять сердцебиение. Оно, кстати, стучало так, что, наверное, было слышно в соседней области.

– Я? – мужчина улыбнулся, и я заметила, что клыки у него чуть длиннее, чем положено по протезу. – Я тот, кто заказал зеркало. Граф Драго Вампиров. А вы, полагаю, та самая очаровательная курьерша, которая не побоялась тропы мертвецов? Смелая.

– Курьер, – машинально поправила я. – Марина. Марина Мышкина. Можно просто Марина. А тропа… ну, знаете, премия за особо сложные заказы у нас двойная, так что я бы и по минному полю прошла.

Граф рассмеялся. Смех у него оказался приятный, не зловещий, а скорее мелодичный.

– Мышкина, – повторил он задумчиво. – Какая говорящая фамилия. Вы не боитесь, что в моем замке мыши – это деликатес?

Я икнула.

– В смысле? Вы их едите?

– Нет, что вы, – граф поднялся с кресла и подошел ближе. От него пахло сандалом и чем-то неуловимо древним, как от бабушкиного сундука. – Мыши – это еда для летучих мышей. А летучие мыши – это наши друзья, родственники и просто приятные собеседники по ночам. Так что вы в безопасности. Относительно.

Я попятилась к двери. Зеркало было уже неважно, зарплата – тоже. Главное – ноги унести.

– Стойте, – остановил меня граф. – Не уходите. Я так долго ждал… вас.

– Меня? – я ткнула себя пальцем в грудь. – Мы с вами даже не знакомы. Я вообще замуж собиралась. Ну, то есть не собиралась, но мечтала. А тут вы… со своими мышами и тропами. Вы вообще кто по жизни?

– По жизни? – граф задумался. – Ну, если формально, то я аристократ, владелец этих земель и… как бы это сказать помягче… ночной охотник.

– Охотник? – я нахмурилась. – На кого? На зайцев?

– На зайцев – редко, – усмехнулся он. – В основном на тех, кто забывает приглашение на ужин. Но вы не бойтесь, я сыт. Уже лет пятьсот никого не кусал без спроса.

У меня отвисла челюсть.

– Пятьсот лет? Так вы… вы…

– Вампир, – спокойно кивнул граф. – Классический, с проклятием, с вечной жизнью и полным отсутствием загара. Ужасно неудобно, знаете ли. В Сочи теперь не съездишь.

Я села на пол. Ноги отказали.

– Так, стоп, – я выставила вперед руку. – Давайте по порядку. Вы – граф. Вы – вампир. Вы заказали зеркало. Я его привезла. Все логично. А теперь я, пожалуй, пойду.

– Не спешите, – граф грациозно опустился рядом со мной на корточки. – Я ведь не просто так вас позвал. Я наблюдал за вами.

– Чего?! – я подскочила, как ужаленная. – Следили? Это статья! У нас за это срок!

– У нас за это – вечность, – философски заметил он. – Но речь не о том. Марина, вы – та, кого я искал. Вы жизнерадостная, вы не боитесь трудностей (доставка в такую даль!), вы умеете находить выход из любой ситуации. Ваша энергия… она бьет ключом. Это так… аппетитно.

Я поперхнулась воздухом.

– Аппетитно? Слушайте, у меня давление, диабета нет, но нервы – ни к черту. Я вам не обед!

– Я не про обед, – рассмеялся он. – Я про… спутницу жизни. Марина, выходите за меня замуж.

Тишина. Только где-то в углу заскреблась мышь, наверное, обсуждала мою кандидатуру.

– Что-что простите? – я решила, что у меня галлюцинации от недосыпа. – Это шутка такая? – Я поперхнулась воображаемым кофе, потому что настоящего у меня с собой не было. – Чай, кофе, стрихнин? Я обычно сначала в ресторан приглашаю, а потом уже предлагаю стать женой и заодно закуской.

– Стрихнин исключается, – невозмутимо ответил граф. – Яд на меня не действует уже лет триста, только аппетит портит. А рестораны… Там весь персонал пахнет чесноком, просто моветон.

– Моветон? – переспросила я. – Вы сейчас серьезно? Какое нафиг моветон? У вас тут пыль вековая, мыши-деликатесы, тропы мертвецов, а вы мне про моветон?

– Я серьезно, Марина, – граф взял меня за руку. Рука у него была холодная, но приятная. – Я предлагаю вам руку, сердце и, если пожелаете, склеп в самом престижном районе кладбища.

– Склеп? – я выдернула руку. – Вы меня в склеп зовете жить? Слушайте, у меня, конечно, квартира маленькая, унитаз течет, соседи сверху вечно танцуют, но там хотя бы тепло и есть розетки! А у вас тут что? Свечи? И где я буду заряжать телефон?

– Мы проведем электричество, – пообещал граф. – Я лично переговорю с молниями. Они у меня в друзьях.

Я посмотрела на него. Красивый, черт возьми. Прямо как со страниц романа, которые я читаю на ночь. Но романы – романами, а жизнь – жизнью.

– Слушайте, граф, – я встала, отряхнула джинсы. – Спасибо, конечно, за предложение. Лестно. Очень. Но я замуж хочу по любви, за живого, теплого, чтобы вместе ипотеку платить, детей в садик водить, а не по кладбищам с вами гулять и кровь из пакетиков пить. У меня, между прочим, мама – учительница, она такого зятя не переживет.

– Мама? – граф оживился. – А у нее какая группа крови?

– Вы неисправимы! – я закатила глаза. – Все, я пошла. Зеркало в прихожей. Распишитесь за доставку.

Я развернулась и решительно направилась к выходу. Но граф оказался быстрее. Он в одно мгновение оказался передо мной, преграждая путь.

– Марина, подождите. Я понимаю, это неожиданно. Но я не могу ошибиться. Я пять веков живу, я научился чувствовать людей. Вы – та, кто нужен мне. Вы сможете вдохнуть жизнь в этот замок. Вы сможете… научить меня смеяться по-настоящему.

Он говорил это так искренне, что у меня внутри что-то дрогнуло.

– А вы? – тихо спросила я. – Что вы сможете дать мне?

– Вечность, – просто ответил он. – И защиту. Никто не посмеет вас обидеть. Ни один оборотень, ни один некромант, ни одна злая свекровь. А еще… у меня есть библиотека с книгами, которым по пятьсот лет, и коллекция старинных украшений. И я научу вас летать. Не в самолете, а по-настоящему.

– Летать? – я представила себя, парящую над лесом. – А страшно?

– Со мной – нет.

Я замолчала. В голове боролись два голоса. Голос разума орал: "Беги, дура, это ненормально!" А голос авантюризма шептал: "А почему бы и нет? Надоела серая жизнь, надоели макароны на ужин и вечно пьяный сантехник дядя Петя. А тут – граф, замок, вечность…"

– Мне нужно подумать, – выдавила я.

– Думайте, – кивнул граф. – Но знайте: я умею ждать. Я ждал пятьсот лет, подожду и еще немного. Только, умоляю, не тяните с ответом больше ста лет – у меня уже нервы не те.

Я фыркнула.

– Ладно. Давайте я хотя бы зеркало поставлю, а то оно тяжелое.

Мы вместе потащили зеркало в гостиную. Когда мы его распаковали, граф ахнул.

– Оно прекрасно! Теперь я наконец смогу увидеть, как выгляжу после пробуждения. А то все думаю, не появилась ли у меня за ночь щетина.

– А разве вампиры… – начала я.

– Бреются? – перебил он. – Еще как. Только лезвия быстро тупятся о клыки.

Я рассмеялась. И в этот момент поняла, что, кажется, пропала.

Домой я вернулась под утро. Упала на кровать и уставилась в потолок.

"Марина, ты сошла с ума, – пульсировала мысль. – Ты разговаривала с вампиром, он сделал тебе предложение, а ты не сбежала. Ты серьезно думаешь об этом?"

Да, черт возьми, думаю!

Потому что когда тебе тридцать, когда ты одна тащишь на себе эту жизнь, когда каждый день похож на "День сурка" – хочется чего-то… Ну необычного. А что может быть необычнее, чем стать женой вампира?

Зазвонил телефон. Мама.

– Мариночка, дочка, как дела? – заворковала она в трубку. – Ты куда пропала? Я звонила, звонила…

– Мам, я замуж выхожу, – выпалила я.

Пауза. Потом мамин голос:

– За кого? За того сантехника?

– Нет, мам. За графа.

– За графа? – мама явно села на стул. – Где ты графа нашла? В очереди за хлебом?

– Нет, мам. Я ему зеркало возила. В замок. Он вампир.

Долгая пауза. Слышно было, как мама судорожно вздыхает.

– Марина, ты что, опять сериалов пересмотрела? Или с Ленкой из бухгалтерии на корпоративе перепила?

– Мам, я серьезно.

– Ну, – мама вздохнула, – хоть не алкоголик и не безработный. А жить где будете?

– В замке.

– А тепло там? – деловито спросила мама. – А то у тебя вечно ноги мерзнут.

– Обещал провести отопление.

– А свекровь?

– Тоже вампир. Пятисот лет.

– Марина! – мама уже почти кричала. – Ты хоть представляешь, что такое свекровь-вампир? Она же тебя с первого дня грызть начнет! В прямом смысле!

– Мамуль, прорвемся. Я же твоя дочь. Кого я только в жизни не перегрызла – и начальников, и соседей, и того хама из ЖЭКа. А тут – граф. Красивый. И клыки белые.

Мама замолчала, переваривая информацию. Потом выдала:

– Ну смотри, дочка. Если что – сразу звони. Я хоть и учительница, а осиновый кол в сумочке ношу. На всякий случай. От хулиганов.

Я рассмеялась и положила трубку.

За окном всходило солнце. Обычное, московское, утреннее. А я лежала и думала: "Господи, ну почему у меня все не как у людей? Почему мне в мужья предлагаются только вампиры с пятисотлетним стажем, а не нормальные программисты с ипотекой?"

Но в глубине души я уже знала ответ.

Потому что нормальные программисты не умеют говорить такие слова. И не смотрят так. И не обещают научить летать.

Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

– Ну что, Мышкина, готова стать Вампировой? Звучит как приговор, а? Или как диагноз?

Зеркало молчало. Но мне показалось, что оно подмигнуло.

Вот так и началась моя новая жизнь. С курьерской доставки в никуда, с предложения руки и сердца от клиента с клыками и с маминого обещания приехать с осиновым колом, если что-то пойдет не так.

А что? Звучит как отличный план на ближайшую вечность.

Глава 1. "Переезд в склеп, или Как упаковать иконы и осиновые колья"

Решение было принято. Официально я, Марина Мышкина, тридцати лет от роду, с высшим экономическим и хроническим невезением в личной жизни, становлюсь невестой графа-вампира. Звучит как название бразильского сериала, в котором героиню в конце обязательно убьют, а потом воскресят, и окажется, что она на самом деле принцесса.

Но в моем случае воскрешать, надеюсь, не придется. Я еще пожить хочу. Хотя бы для того, чтобы увидеть лицо моей будущей свекрови, когда она узнает, что я не умею играть на клавесине и предпочитаю «Поле-чудес» чтению средневековых манускриптов.

Переезд был назначен на ближайшие выходные. Драго (я уже привыкла называть его по имени, хотя каждый раз внутри что-то вздрагивало – ну не каждый день твой жених тебя старше на пять столетий) любезно предложил прислать за мной карету.

– Какую карету? – переспросила я в трубку. Связь в его замке, конечно, была отвратительная, но мобильный чудо-аппарат ловил сеть, если забраться на самую высокую башню и держать телефон над головой. – У меня «Рено Логан», между прочим, не чета вашим рыдванам. Я сама доеду.

– Марина, дорогая, – голос Драго звучал терпеливо, как у воспитателя в детском саду, – твой автомобиль не проедет по тропе мертвецов. Там особое покрытие. Магическое.

– Магическое покрытие? – фыркнула я. – Асфальт, что ли, заколдованный?

– Можно и так сказать. Он заколдован так, что его размывает каждую ночь, чтобы никто лишний не проехал. Но для тебя мы сделаем исключение. Я пришлю гроб.

– ЧТО?!

– Гроб-лимузин, – поправился Драго. – Это современная модель. С кондиционером, мини-баром и тонированными стеклами. Очень комфортно.

Я представила, как подъезжаю к своему подъезду в гробу на колесах. Бабульки на лавочке такого не переживут. А ведь они моих родителей знают!

– Давай без гроба, – твердо сказала я. – Я сама. На своей машине. Если что – подсадишь своих летучих мышей, пусть толкают.

– Мыши не толкают, они кусают, – обиженно заметил граф. – Но ладно. Как скажешь. Я вышлю тебе пропуск.

– Какой пропуск?

– Магический. Повесишь на зеркало заднего вида. Он будет светиться красным и отпугивать нечисть.

– А нечисть – это кто? – уточнила я.

– Ну, конкуренты, – туманно ответил Драго. – Оборотни там, лешие. Бывшая моя, кстати, тоже иногда шастает по ночам. Она у меня… своеобразная.

– Бывшая? – я насторожилась. – Какая бывшая? Ты же говорил, что пятьсот лет один!

– Ну, один – это громко сказано. Были… эпизоды. Но все несерьезно. Так, укусились пару раз и разбежались.

Я закатила глаза. Ну конечно. У него там целый гарем бывших, а он мне про «единственную» поет. Ладно, будем разбираться по факту.

День переезда наступил как-то слишком быстро. Я стояла посреди своей однушки и с ужасом понимала, что половину вещей брать с собой нельзя. Ну потому что – ну куда?

Иконы. У меня в углу висели три иконы, бабушкино наследство. Красивые, старые, в серебряных окладах. Драго, когда увидел их по видеосвязи (я специально провела экскурсию по квартире, чтобы он понимал, с кем связывается), почему-то чихнул и отодвинулся от экрана подальше.

– Милая, а это обязательно? – спросил он, косясь на иконы с таким видом, будто они сейчас оживут и пойдут на него крестным ходом.

– Это бабушкины! – возмутилась я. – Я без них как без рук!

– Они же меня… того… – Драго выразительно постучал по груди, намекая на осиновый кол, но, видимо, вспомнил, что иконы – это тоже серьезное оружие. – Может, оставим их твоей маме? Для сохранности?

Я вздохнула. Пришлось согласиться. Иконы отправились к маме, которая, узнав про вампира, уже заказала в интернете книгу «Как изгнать нечисть своими руками» и теперь ждала доставку с нетерпением.

Осиновые колья. Да, у меня они были. Лежали себе спокойно на антресоли вместе с новогодней елкой и старыми лыжами. Когда-то давно, в пору увлечения историческими реконструкциями, я ездила в рыцарский лагерь. Там мы делали мечи, луки и прочее оружие. И заодно настрогали кольев – просто так, для антуражу. А теперь они лежат и смотрят на меня с укором: «Ну что, подруга, предаешь?»

– Ребята, вы уж извините, – прошептала я, заворачивая колья в старую простыню. – Но мой жених – это мой жених. Вы же не будете против, если я вас… ну, на всякий случай, возьму? А то мало ли что.

Колья промолчали. Но мне показалось, что один из них неодобрительно сверкнул.

Чеснок. О, это была отдельная песня. Я обожала чеснок. Жарила его, добавляла в супы, натирала на хлеб и ела с салом. А тут – бац! – и нельзя. Драго, когда услышал про мою любовь, побледнел еще сильнее (хотя куда уж сильнее) и сказал:

– Марина, дорогая, я понимаю, у каждого есть свои слабости. Но если ты съешь чеснок, я не смогу подойти к тебе ближе, чем на километр. А если поцелую – меня стошнит прямо на твое платье.

– Фу, – сказала я. – Какая гадость.

– Вот именно, – обрадовался Драго. – Так что давай договоримся: чеснок – только когда я в командировке.

Пришлось чеснок тоже оставить. Я смотрела на связку золотистых головок и плакала. Почти.

Крестик. Мой нательный крестик, который я носила с детства. Тут вопрос был еще сложнее. Драго, когда увидел его на мне в первую нашу встречу, как-то странно дернулся и отодвинулся.

– Это… это обязательно носить? – спросил он, глядя на крест, как кролик на удава.

– А ты что, боишься? – удивилась я.

– Не боюсь, – гордо ответил граф. – Но он… жжется.

– Крестик жжется?

– Для нас да. Как крапива, только больнее. Я, конечно, потерплю ради тебя, но на постоянной основе – это жестоко.

Я вздохнула и сняла крестик. Повесила его на икону, которую отдавала маме. Пусть хранит.

– Ты уж прости, – сказала я крестику. – Но любовь – она такая. Требует жертв.

Крестик, кажется, обиделся и тускло блеснул в ответ.

Упаковка вещей заняла два дня. Я металась по квартире, как угорелая, и пыталась понять, что из моей обычной жизни может пригодиться в замке, где нет нормального отопления, а окна завешены черными шторами, чтобы солнечный свет не убил случайно зазевавшегося родственника.

– Так, теплые носки – беру. Термобелье – беру. Пуховик – беру, – бормотала я, запихивая вещи в огромные чемоданы. – Шубу? Шубу, наверное, не надо. Они там, кажется, против меха. Сами же в шубах ходят, но из своих… из бывших, что ли? Фу, Марина, не думай о плохом.

Косметика. Тут был сложный момент. Драго сказал, что в замке зеркал почти нет. Потому что они, видите ли, не отражают вампиров, и это наводит тоску.

– А как же я буду краситься? – удивилась я.

– А зачем тебе краситься? – удивился в ответ Драго. – Ты и так прекрасна.

– Милый, я ценю твой комплимент, но без тонального крема я похожа на панду после бессонной ночи. А без туши – на альбиноса. Так что либо мы вешаем зеркало в ванной, либо я буду ходить страшная и пугать твоих гостей.

– Хм, – задумался граф. – А гостей пугать – это вариант. Тогда они будут меньше есть.

Я замахнулась на него тапком (виртуально, по телефону). Зеркало решили повесить.

– Только серебряное не бери, – предупредил Драго. – От серебра у нас аллергия. Сыпь, зуд, желание завыть на луну. Хотя последнее – это скорее к оборотням.

– А какое брать?

– Обычное, амальгамное. Амальгама – она нейтральная.

Я почесала затылок и записала в блокнот: «Купить несеребряное зеркало». Жизнь с вампиром оказалась сложнее, чем я думала.

Вечером перед отъездом ко мне заявилась подруга Ленка из бухгалтерии. Та самая, с которой мы иногда перепивали на корпоративах и которая теперь считала моим долгом рассказать ей всю правду о графе.

– Маринка, ты дура? – спросила Ленка, даже не поздоровавшись, и плюхнулась на мой чемодан. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

– Лен, я замуж выхожу, – улыбнулась я.

– За кого? За покойника? – Ленка округлила глаза. – Он же вампир! У них там, знаешь, какие порядки? Они спят в гробах, пьют кровь и не любят, когда жены спорят!

– Я тоже не люблю, когда спорят, – заметила я. – Так что мы поладим.

– А дети? – Ленка заломила бровь. – Ты о детях подумала? Какие у вас будут дети? Полувампиры? Они же днем спят, а ночью по потолку бегают!

– Лен, у нас любовь, – я попыталась придать голосу трагическое выражение, но получилось смешно. – А любовь, она любые преграды преодолеет.

– Ой, не смеши меня, – Ленка махнула рукой. – Любовь у нее. Скажи лучше, богатый он?

– Ну… замок, земли, коллекция картин…

– А машина?

– Гроб-лимузин.

Ленка задумалась. Потом выдала:

– Гроб-лимузин – это круто. У нашей начальницы только мерс, а тут – целый гроб. Это же эксклюзив! Ладно, выходи. Но если что – я первая приеду с чесноком.

– Спасибо, подруга, – я обняла Ленку. – Ценю.

Утро переезда выдалось пасмурным. Я загрузила чемоданы в багажник «Рено Логана», повесила на зеркало магический пропуск (он и правда светился красным и периодически издавал звуки, похожие на писк летучей мыши), и тронулась в путь.

Дорога, как и в прошлый раз, была ужасной. Асфальт кончился быстро, гравийка тоже, а потом началась тропа мертвецов, которая встретила меня знакомыми костями и полным отсутствием навигации. Магический пропуск светился все ярче, и я ехала прямо на этот свет, как мотылек на лампу.

Вдруг из леса выскочило что-то большое, лохматое и страшное.

Я затормозила.

Существо подбежало к машине и уставилось на меня глазами размером с блюдце.

– Ты кто? – спросила я, стараясь не дышать. Хотя, кажется, дышать как раз стоило перестать – существо принюхивалось.

– Я – сторож, – басом ответило существо. – Ты чья будешь?

– Я – невеста графа Вампирова, – гордо сказала я.

– А, Драго, – существо сразу подобрело. – Хороший мужик. Долго один мается. А ты чего приехала?

– Переезжаю.

– С вещами?

– С чемоданами.

Существо обошло машину кругом, заглянуло в салон и одобрительно хмыкнуло:

– Чесноком не пахнет. Крестов нет. Серебра тоже. Молодец, подготовилась. Проезжай.

– А ты кто вообще? – решила уточнить я на всякий случай.

– Я? Лесовик я. Местный. Слежу, чтобы чужие не шастали. А ты теперь своя. Так что проезжай, счастья тебе и… ну, чтобы не кусали сильно.

Я поблагодарила лесовика и поехала дальше.

Замок встретил меня хмурыми башнями и открытыми воротами. На пороге стоял Драго – бледный, красивый, в черном костюме и с букетом… странных цветов.

– Это что? – спросила я, вылезая из машины и принимая букет.

– Это ночные фиалки, – гордо сказал граф. – Они цветут только в полнолуние и пахнут кровью. Я специально для тебя вырастил.

– Кровью? – я понюхала букет и чихнула. – Пахнет как в больнице, честное слово.

– Это изысканный аромат, – обиделся Драго. – Ладно, пойдем, покажу твои новые апартаменты.

Мы вошли в замок. Внутри было все так же темно, сыро и пахло вековой пылью. Но теперь здесь появились какие-то признаки жизни: в камине горел огонь (настоящий, не бутафорский), на стенах висели гобелены с изображениями охоты (надеюсь, не на людей), а в углу стояло пианино.

– Это все для тебя, – сказал Драго. – Я пытался создать уют.

– Милый, это трогательно, – я огляделась. – Но где моя комната?

– Твоя? – удивился граф. – У нас будет общая.

– Общая – это здорово. А где кровать?

– Кровать? – Драго замялся. – Понимаешь, у нас тут не принято спать на кроватях. У нас… гробы.

Я замерла.

– Гробы?

– Ну да. Это же удобно. Компактно, уютно, крышка закрывается – никто не мешает.

– Драго, – медленно сказала я. – Я не буду спать в гробу.

– Почему?

– Потому что я живая! Мне нужно дышать! Мне нужно пространство! У меня клаустрофобия!

– Какая фобия?

– Боязнь замкнутых пространств! Я в лифте и то с трудом езжу, а тут – гроб!

Граф задумался. Потом лицо его просветлело:

– А если сделать гроб с вентиляцией? И с подсветкой? И с мягкой обивкой?

– Нет! – отрезала я. – Либо у меня будет нормальная кровать, либо я уезжаю обратно в Москву, к маме, чесноку и иконам!

Драго побледнел еще сильнее (что, повторюсь, было уже почти невозможно).

– Хорошо, хорошо, – замахал он руками. – Будет тебе кровать. Я прикажу плотнику. Сделаем кровать в виде гроба, только большую.

– В виде гроба? – я закатила глаза. – Ладно. Пусть в виде гроба. Но с периной! И с подушками! И с одеялом!

– С одеялом? – удивился граф. – А зачем? Мы же спим в одежде.

– Я не вы, – отрезала я. – Я сплю в пижаме и под одеялом. И если твои родственники будут заходить ко мне без стука, я буду кидаться в них тапками.

– Какими тапками?

– Обычными. Из мягкого материала. Не серебряными.

Драго вздохнул, но согласился.

Вечером мы сидели у камина. Я – в кресле, он – на полу у моих ног.

– Ну как тебе здесь? – спросил граф.

– Сыровато, – честно ответила я. – И пыльно. У вас тут уборка вообще бывает?

– Бывает. Раз в столетие. В прошлый раз мыли полы в 1923 году.

– В 1923? – я поперхнулась. – Драго, тут же пыли накопилось на археологический слой!

– Это не пыль, – обиженно сказал граф. – Это налет истории.

– Это пыль, – твердо сказала я. – Завтра же начинаем генеральную уборку. Где у вас тут веник?

– Веник? – Драго посмотрел на меня с ужасом. – Ты хочешь мести веником? Это же нарушит магическую защиту! Пыль – она хранит следы веков!

– Мне плевать на следы веков, – заявила я. – У меня аллергия. Я уже три раза чихнула, пока мы разговариваем. Где веник?

– В подвале, – сдался граф. – Но туда лучше не ходить. Там моя бывшая живет.

– Что?! – я подскочила. – Какая бывшая?! Ты говорил, она по ночам шастает, а не в подвале живет!

– Ну… она шастает, а живет в подвале. Это удобно: и тепло, и темно, и от солнца далеко.

– Драго, – я уперла руки в бока. – Либо она съезжает из подвала, либо я уезжаю в Москву. Выбирай.

Граф посмотрел на меня долгим взглядом. Потом улыбнулся.

– Ты невыносима.

– Я знаю. Но ты сам выбрал.

– Выбрал, – согласился он. – И не жалею. Завтра же переселю бывшую в склеп на окраине. Там тоже неплохо. С видом на озеро.

– С видом на Черное озеро? – уточнила я.

– Да.

– Ну, хоть смотреть будет на что, пока меня ненавидит.

Драго рассмеялся и поцеловал меня в лоб. Губы у него были холодные, но приятные.

– Я люблю тебя, Марина Мышкина, – сказал он.

– А я тебя, граф Вампиров, – ответила я. – Хоть ты и идиот.

За окном завыли волки (или оборотни – кто их разберет), в камине весело трещали дрова, а я сидела и думала: "Господи, ну вот как я до такого докатилась? Жила же нормально, с макаронами и сериалами. А теперь – замок, вампир, бывшая в подвале и пыль вековая. Красота!"

Внезапно поняла страшную истину – мне спать негде! Кровать еще не сделали, гробы я принципиально не признаю, а на кресле шея затечет. И чувство такое накатило, «я бомжик» называется. Паршивое ощущение, между прочим.

– Драго, – жалобно сказала я. – А где я сегодня буду спать?

– Со мной, – просто ответил он.

– В гробу?!

– Нет, что ты. Я прикажу постелить тебе в библиотеке. Там диван есть. Старинный, правда, еще XIV века, но на нем даже короли спали.

– Короли XIV века? – уточнила я.

– Ну да. Правда, они все уже умерли. Но не от дивана, а от чумы.

Я вздохнула и пошла в библиотеку. Диван оказался жестким, пах сыростью и скрипел при каждом движении. Но я завернулась в плед (свой, привезенный из дома), подложила под голову подушку (тоже свою) и закрыла глаза.

– Ничего, – прошептала я. – Привыкну. Наверное.

За стеной что-то гулко ухнуло. Потом заскреблись мыши. Потом кто-то (надеюсь, ветер) завыл в трубе.

– Марина, ты сама этого хотела, – сказала я себе. – Сама. Вот теперь и пожинай плоды. Или клыки? Короче, что там у них пожинают.

И провалилась в сон.

Утром меня разбудил странный звук. Кто-то (или что-то) ритмично стучало в окно. Я открыла глаза и увидела… летучую мышь. Огромную, размером с кошку. Она сидела на подоконнике и смотрела на меня черными бусинками глаз.

– Чего тебе? – спросила я.

Мышь пискнула и ткнулась мордой в стекло.

– Есть хочешь? – догадалась я.

Мышь энергично закивала. Честное слово, закивала!

Я встала, накинула халат и пошла на кухню. Кухня в замке оказалась огромной, с печью, в которой можно было зажарить целого мамонта, и котлами, в которых, наверное, варили приворотные зелья.

– Есть кто? – крикнула я.

Из-за печи вышел повар. Тот самый, которого я видела в прошлый раз – в окровавленном фартуке и с безумными глазами.

– А, мадемуазель невеста, – прошелестел он. – С добрым утром. Желаете крови?

– С утра? – я поморщилась. – Нет, спасибо. У меня на завтрак обычно кофе и бутерброд.

– Кофе? – повар скривился, будто я попросила жареных тараканов. – Это же отрава. Вот кровь молодого оленя – это да. Бодрит, тонизирует, витамины.

– Я буду кофе, – твердо сказала я. – И бутерброд. С сыром.

– С сыром?! – повар схватился за сердце. – Мадемуазель, сыр – это же брожение! Это же… это же… у нас от него несварение!

– Так вы же не едите, – резонно заметила я. – А я ем. Так что давайте кофе и сыр. И хлеб. И масло.

Повар вздохнул, как мученик на костре, и полез в какие-то закрома. Через полчаса передо мной стояла чашка кофе (на удивление, отличного) и бутерброд с сыром, который явно добыли из сундука с надписью «Не есть! Проверено временем!».

– Спасибо, – сказала я, откусывая бутерброд.

Сыр оказался вкусным. Правда, пах слегка плесенью, но я решила, что это такой особый, французский.

Мышь за окном нетерпеливо заскреблась.

– Ах да, – я отломила кусочек бутерброда и открыла окно. – Держи.

Мышь схватила хлеб и была такова.

– Это его кормить теперь? – спросила я у повара.

– Её, – поправил повар. – Это Графиня. Она у нас главная по ночным полетам. И по сплетням. Если хотите, чтобы новость разнеслась по всем окрестностям – скормите ей бутерброд.

– О, – я задумалась. – А это мысль. Надо будет взять на заметку.

Я допила кофе и пошла искать Драго. Впереди был долгий день – знакомство с замком, разбор вещей и, самое страшное, подготовка к приезду родственников. Но об этом я пока старалась не думать.

В конце концов, я – Марина Мышкина. Я курьер, который доставил зеркало в замок вампира и выжил. А значит, выживу и здесь.

Наверное.

Глава 2. "Смотрины: Предки не подарок, а вечная головная боль"

Неделя пролетела как один день. Вернее, как одна ночь, потому что в замке все жили по ночному графику, и я потихоньку начала превращаться в сову. Ложилась в шесть утра, вставала в три дня, и первое время ходила сама не своя, путала тапки и один раз чуть не налила в кофе кровь вместо сливок. Хорошо, вовремя понюхала – запах был тот еще, больничный.

Драго оказался заботливым женихом. Правда, заботливость у него была специфическая. Он мог среди ночи притащить мне в библиотеку (я так и спала на том дубовом диване, потому что кровать в виде гроба все еще строгали местные плотники, которые работали только по четным числам и только при луне) букет свежих… нет, не роз – летучих мышей. Они сидели у него на руке и противно пищали.