Чай с розмарином

Пролог

Тусклый свет свечей едва держался в холодном воздухе церкви. Пламя дрожало без ветра, втягиваясь вверх тонкими языками, отбрасывая искаженные тени на темные стены.

В центре, прямо под мрачным куполом с потемневшими фресками, судорожно вздрагивало тело. Молодой господин, склонившись перед алтарем и не поднимая головы, неустанно плакал. Сколько времени он провел в заброшенной церкви, неизвестно, но заледеневшие пальцы едва шевелились.

Мучительным эхом разносился плач. Он вспыхивал, а затем затихал. Снова вспыхивал и снова затихал. Так до тех пор, пока с губ не сорвалось: “Умоляю, спаси его!”.

К кому была обращена мольба — неизвестно. Брошенную церковь с давних времен никто и не думал посещать. Голос дрожал на грани хрипа и визга: то срывался в тихий, обрывающийся всхлип, то взрывался новым криком, — пронзительным и отчаянным. С каждой секундой плач становился хуже и никак не прекращался.

— Все, что хочешь... ! Я отдам все, только верни его!

Как и прежде, никто не ответил.

Он умолк, как будто уже смирился с проигрышем. Не успел толком даже подумать о том, чтобы встать и уйти, как вскрикнул и отбросил от себя серебренный кинжал. Тот со звоном ударился о каменный пол, раскаленный добела, источая пар, словно знак свыше от самого Натараджи.

На лице юноши проступила улыбка.

Ангелы на фресках купола, чьи лица давно были истерты временем, будто впились в него взглядом. И вдруг все свечи разом погасли. Но не от ветра.

Тьма накрыла церковь мгновенно. Следом появился ветер, — не с улицы, а будто из самого храма. Послышался убаюкивающий детский голос.

“Мальчик плачет — небо бьется,

боги с жалостью смеются.

Дашь ли душу? Дашь ли имя?

Может... жизнь отдашь мне тихо?”

Парень взволнованно огляделся по сторонам. Тьма, плотная и густая, скрывала абсолютно все, даже свои руки он едва ли мог разглядеть. Дрожащие, синие губы кое как вымолвили:

— Натараджа... ?

В ответ снова прозвучали слова — тихие, тянущиеся, больше похожие на жуткую колыбель. В тщетных попытках добиться ответа, на лице все отчетливее проступала гримаса отчаяния. Наконец, словно получив благословение, в голову пришел ответ, и на лице проблеснула надежда.

— Забери душу!

Иссохшая, — тихо прошептал голос, — Мне не нужна.

— Тогда имя...

Имя твое сотрется временем.

— Тогда забери мою жизнь!

Послышался смешок.

Договорились.

Свечи зажглись. Тьма рассеялась.

Снаружи в городе третий день был настоящий переполох. Не было ни единого уголка в империи, где бы не слышалось приевшееся: “Этот молодой господин пропал!”

Всюду шастали военные без сна и отдыха. Даже в таких местах, как грязные земли, они рыскали день и ночь. Не было и шанса на то, что этот инцидент не станет самым обсуждаемым. Будь то дальние захолустья, или процветающие города.

— Хороший был юноша, добрый. Впрочем, сомневаюсь, что семье стоит ждать хороших вестей. Уже три дня как найти не могут.

— Да может он просто свинтил от чертовой семейки под шумок. Вот его никак найти и не могут.

“Под шумок”, наверное, предполагался тот злосчастный случай, произошедший незадолго, до пропажи молодого господина.

— И не говори! В последнее время страшные происшествия преследуют империю. Не предзнаменование ли это чего дурного, а?

— Кстати об этом. А разве молодой господин не сошел с ума? Ну... из за того самого случая. Ходили же слухи, те, сами понимаете. Может и не пропадал он вовсе, а прячут его, от глаз чужих и от позора подальше.

— Вот-вот, — дружно закивали зеваки.

— О чем это вы?

Все обернулись в сторону человека, явно не знающего последних событий. Глаза раскрыли так, будто это что то из ряда вон выходящее — не знать последних сплетен! Да ладно бы о пропаже избалованного аристократа не знать, но не знать о том, что произошло в резиденции прославленного маркиза? Вздор! Они притянули его ближе и набросились просвещать.

— Недавно казнили публично того парнишу, слышал хоть? Тот гений, поступивший в академию. Так вот, его благородно приютил у себя маркиз, дал кров, ночлег и всеми удобствами обеспечил. Как к родному отнесся, по человечески! А этот крысеныш что? Взял да поножовщину устроил. Благо, маркиз выжил. Но каким будет его разочарование, когда придет в себя! Вот ведь, пригрел у себя на груди змею гадкую!

Послышались осуждающие возгласы. Все тут же стали бранить и осыпать проклятиями, посягнувшего на народного благодетеля, гения.

— Но как этот гений связан с пропавшим молодым господином?

— Да все просто. Молодой господин, как растение, которое долго росло в сухой, бедной почве. А потом его пересадили в тёплую землю, стали поливать, беречь — и оно впервые расцвело. После этого оно уже не захочет назад, в прежнюю пустыню. Все же не мудрено, что молодой господин стал так одержим тем человеком. Внешне ангельское создание. Умен и обаятелен, со всеми был обходительным и добрым. Кто же мог подумать, что гадина такая скрывается.

Помимо сплетен о пропавшем молодом господине, не менее обсуждаемой была та самая змея гадкая, пригретая на груди. Но если в первом случае постоянный треп о пропаже всем надоел, то во втором случае, люди с удовольствием еще с месяцок другой пообсуждали бы случай. Наверное, в силу своего характера, услышь тот человек, что о нем говорят, он бы нагло рассмеялся простакам в лицо, а может напротив, молча выслушивал, опустив взгляд ниц, не смея поднимать головы. Увы, мертвецам не положено ни то, ни другое.

— А ведь так и есть! В день казни слышал, молодого господина из комнаты не выпускали. Вел себя как обезумевший. Все хотел спасти ту змеюку, а ведь тот чуть не убил его родного дядю!

— Бедная семья... Уважаемая мать, на почве стресса, сильно потеряла в весе, а уважаемый отец настолько измотал себя в поисках, что едва ли мог удержать ручку. О братьях старших, слухи придурнущие — говорят, одеяния все черные, а из комнат своих не выходят, будто уже похоронили младшего.

— Чепуха! Плевали они на него с высокой колокольни, а все что сейчас происходит просто показуха.

С каждой новой волной обсуждений, догадки становились все абсурднее предыдущих, а противоречие в словах являлось для них настолько незначительной вещью, что подобные прорехи едва ли могли остудить бурную фантазию.

Тем временем военные продолжали работу. Они обыскали каждый уголок, опросили каждого человека: и взрослого и ребенка, даже стариков с деменцией, — все тщетно.

Но никому и в голову не приходило заглянуть в заброшенную церковь — место, давно забытое и будто вычеркнутое из жизни империи. Могло ли оно прийти кому то в голову? Никогда! Даже дети, и те из любопытства не посещали ее. Люди давно отреклись от богов. Во всей империи церкви были сожжены одна за другой еще очень давно. Только одну сохранили:

Во спасение и сохранение великой истории империи!

В той холодной мрачной церкви свечи не горели.

В центре, прямо под мрачным куполом с потемневшими фресками тело больше не вздрагивало. Склонившись перед алтарем, оно бездыханно валялось, а в руке его — кинжал, залитый кровью. Сколько еще времени оно пролежало в церкви неизвестно, но заледеневшие, зеленоватые пальцы рук свидетельствовали о продолжительности времени.

Еще долго никому в голову не приходило заглянуть в заброшенную церковь. И именно там, среди холодных стен и погасших свечей, все это время лежало тело молодого господина.

Глава 1

Глава 1.

В старом, давно заброшенном особняке на окраине империи, в тусклом свете астрамитов, виднелись еле различимые фигуры двоих людей. Один расслабленно сидел на краю бильярдного стола, покуривая сигарету, второй — в белой маске, что закрывала верхнюю часть лица, смирно стоял напротив. Воздух был тяжел от затхлости и пропитан терпким запахом табака. Тишину нарушал лишь мягкий треск тлеющей сигареты и редкий скрип рассохшихся половиц.

— Господин Варэнди, заказчик не из тех, кто приемлет отказ.

Варэнди ответил не сразу. Он сделал последнюю затяжку, задержал дым во рту и медленно выдохнул.

— Полагаю, ваш хозяин привык получать все, чего пожелает?

— Обычно это не вызывает затруднений.

— Тогда сегодня у него будет необычный опыт. Я не берусь за работу, связанную с маркизом Теодор.

Отойдя от бильярдного стола и приблизившись к человеку в маске, он с легкой, почти насмешливой небрежностью похлопал того по плечу.

— Передай это своему хозяину.

Засунув руки в карманы штанов, он направился к выходу.

Выйдя из особняка, он вдохнул свежий воздух и потянулся. Сел в карету, и подал сигнал кучеру.

Причины, по которой ему не хотелось браться за работу, связанную с маркизом, как таковой не было. Точнее, она была, но недостаточно веская, чтобы о ней говорить и рассчитывать на понимание. С момента, когда ему впервые, еще в детстве, довелось узнать о маркизе Рутвене, появилось стойкое чувство: держаться от него подальше. Возможно, все дело в странных воспоминаниях, преследовавших его. Закономерно сводящиеся к одному: маркиз опасен. Что странно, ведь он, как известно каждому, был добрейшим человеком, которого знали в империи Ортавия и за ее пределами. Народ даже наградил его довольно претенциозным титулом.

В город Лен-Риз он прибыл ближе к вечеру. Киллиан доехал до таверны старика Олинса, которая так и называлась — “Таверна старика Олинса”. Рядом со входом стояла картонная фигура самого хозяина — низкорослого, круглолицего и очень жизнерадостного.

Едва Киллиан вошёл в зал, как увидел старика на стойке. Олинс размахивал кружкой, что-то выкрикивал и пытался одновременно пить, танцевать и подбадривать посетителей. Время от времени он спрыгивал на пол, делал несколько нелепых па и снова забирался наверх.

Киллиан решил, что лучше не привлекать его внимания.

Он осторожно прошёл в глубь зала и увидел Тэрона Шойса. Друг сидел за дальним столиком, скрестив руки на груди. По выражению его лица было ясно: недоволен.

— Ты припозднился, Киллиан Варэнди. — сказал Тэрон.

— Я торопился как мог.

Киллиан опустился на диван напротив, вытянул ноги и без разрешения забрал у друга кружку пива.

— Это моё, — заметил Тэрон.

— Теперь уже нет.

— Иногда я думаю, что дружба с тобой была моей самой большой ошибкой.

— Не преувеличивай. Ты совершал и более серьёзные ошибки, — улыбнулся Киллиан.

Тэрон устало поправил очки. Киллиану больше не нужно было ничего говорить, чтобы напомнить о случае с кошкой. Он, конечно, друга ни в чем не упрекал, но воспоминания того дня неприятным чувством отзывались в сердце Тэрона. И Киллиан знал.

— В приюте всё настолько плохо, что ты решил сбежать в город? — сменил тему Тэрон.

— Благодаря Раэлю дела идут прекрасно.

— Раэль слишком хорош для тебя.

— Мне тоже так кажется.

— Я говорил не как комплимент.

Киллиан сделал глоток пива и посмотрел поверх плеча Тэрона. Олинс как раз пытался исполнить танец, который, по-видимому, должен был изображать боевой ритуал. Один из посетителей уже начал подбадривать его ударами кружки по столу.

— Раэль управляется с приютом лучше меня, — признал Киллиан. — У него есть терпение, ответственность и способность не спускать последние деньги на сомнительные развлечения.

— То есть ты всё-таки свалил на него всю работу?

Киллиан состроил мордочку, будто вот-вот расплачется.

— Я плачу ему хорошую зарплату!

— Это не оправдание.

— Разумеется, оправдание. Более того, весьма убедительное.

Тэрон закрыл глаза и медленно вдохнул. Он явно собирался возразить, но в последний момент передумал. Вступать в полемику с Киллианом было бессмысленно. Любую претензию тот умел превратить в шутку, а любую шутку — в доказательство собственной правоты.

— Ладно, — сказал Тэрон. — Я позвал тебя не ради разговора о Раэле. Случилось то, чего я так боялся.

Киллиан радостно повернул голову.

— О! Ты наконец-то понял, что Олинс не умеет танцевать?

— В издательство пришёл заказ.

— Это звучит как катастрофа только в твоём исполнении.

— Заказ на того парня.

Киллиан не сразу понял, о ком именно идёт речь. Тэрон говорил тише, чем прежде, и теперь постоянно косился на соседние столики. Музыка в таверне заглушала разговор, но осторожность всё равно выглядела разумной.

— На кого?

Тэрон наклонился ближе и прошептал имя. Киллиан сделал вид, будто расслышал и тихо выдохнул:

— А.

— Ты его знаешь?

— Конечно.

— Правда?

— Нет.

Тэрон сжал пальцы на переносице.

— Я отказал заказчику.

— Правильно сделал.

— Ты даже не спросил, почему.

— Если ты отказал, значит, была причина.

— Но ты не знаешь, что произошло.

— Зато знаю тебя. Ты трусишь только тогда, когда дело действительно опасное.

Тэрон хотел что-то сказать, но Киллиан уже снова отвернулся к залу. Олинс теперь сидел верхом на бочонке и пел песню, которую никто не просил его исполнять.

— Как Роксана? — спросил Киллиан. — А Корделия?

Тэрон снял очки и потёр глаза.

— Роксана почти не спит и всё время злится. Корделия плачет, если я отхожу от неё дальше чем на два шага. Дома невозможно работать, поэтому я ночую в кабинете.

— А, ты всё ещё жалуешься на то, что семья отнимает у тебя время?

— Я жалуюсь на то, что у меня больше нет времени ни на что.

— Это одно и то же.

— Спроси лучше, как дела в издательстве.

— Я и так знаю. Ты сидишь в своём гнезде, печатаешь имперские заявления и делаешь вид, будто управляешь крупным бизнесом.

— Я действительно им управляю.

— Тогда почему жалуешься мне?

Тэрон скривился. Он обладал множеством достоинств, но выражение лица у него было совершенно неподходящим для человека, владеющего крупнейшим издательством империи. Когда Тэрон злился, наружу вылезали два передних зуба, брови сходились над переносицей, а ноздри начинали раздуваться.

Киллиан называл это своим любимым выражением друга.

Тэрон уже открыл рот, чтобы высказать ему всё, что думает, когда снаружи раздался грохот.

Не обычный звук падения или удара. Взрыв.

Стены таверны дрогнули. С потолка посыпалась пыль, несколько кружек упали со стойки и разбились. Музыка оборвалась, а посетители на мгновение застыли, словно никто не успел понять, что произошло.

Затем зал взорвался криками.

Люди бросились к выходу. Кто-то опрокинул стол, кто-то начал звать солдат. Олинс, потеряв равновесие, свалился с бочонка и исчез за стойкой.

Тэрон не двигался.

Его сигарета медленно выпала из пальцев.

— Там... — выдохнул он.

Киллиан поднялся.

— Что? Что там?

Тэрон посмотрел на него. В его лице уже не осталось раздражения, усталости или привычной недовольной гримасы.

— Там сейчас должна быть Роксана.

Киллиан ничего не ответил.

Тэрон резко развернулся и бросился к выходу.

Глава 2

Глава 2.

Киллиан последовал за ним. Тэрон уже успел представить худшее — обугленные стены, обломки, крики Роксаны и маленькую Корделию, — а потому вряд ли мог сейчас рассуждать здраво.

На улице царил хаос.

Неподалёку к небу поднимался густой чёрный дым. За ним едва проглядывало пламя, а из разрушенного здания доносились крики. Люди выбегали на дорогу, толкали друг друга и беспорядочно метались, не понимая, куда именно нужно двигаться.

— Роксана! — закричал Тэрон.

Он рванулся вперёд, но Киллиан успел схватить его за плечо.

— Ты с ума сошел! Подожди! — прохрипел Киллиан, с трудом сдерживая его. — Посмотри на здание!

— Отпусти!

— Ты собираешься войти в горящее здание?

— Там моя семья!

Тэрон вырвался и снова сделал шаг к огню. Киллиан перехватил его уже обеими руками.

— Потолок может рухнуть. Мы еще не знаем, там ли они были в момент взрыва!

Тэрон ничего не ответил. Он тяжело дышал, неотрывно глядя на здание. Пламя отражалось в его очках, и из-за этого его взгляд казался почти безумным.

Киллиан понимал, что происходит у друга в голове. Тэрон уже видел перед собой тела, кровь и обугленные стены. Человеческое воображение в подобных случаях отличалось особой жестокостью: оно всегда выбирало самый страшный вариант и старательно дорисовывало детали.

К месту взрыва прибежали военные. Они начали оттеснять толпу и организовывать людей, которые пытались пробраться внутрь. Один из солдат что-то крикнул Тэрону, но тот, похоже, даже не услышал.

— Тэрон, посмотри на меня.

Он не отреагировал.

— Тэрон!

Киллиан встряхнул его за плечо.

— Мы ещё не знаем, были ли они внутри в момент взрыва.

Эти слова наконец достигли цели. Тэрон замер и повернул голову.

— Что?

— Ты сам только что сказал, что они должны были быть там. Должны — не значит были.

— Но они...

— Вспомни, что ты говорил в таверне. Роксана собиралась забрать Корделию и зайти к тебе в издательство. Возможно, они уже ушли.

Тэрон смотрел на него, будто пытался заставить свой разум работать. Несколько секунд он молчал, затем резко вдохнул и оглядел толпу.

— Роксана!

Киллиан тоже начал всматриваться в людей. Вокруг были солдаты, зеваки, испуганные жители и несколько слуг, выбежавших из соседних домов. Каждый новый крик заставлял Тэрона вздрагивать.

И тут из-за спин собравшихся донёсся женский голос:

— Тэрон?

Он обернулся так быстро, что едва не потерял равновесие.

Роксана стояла у края дороги. На руках она держала двухлетнюю Корделию, которая сонно уткнулась лицом в материнское плечо. Сама Роксана выглядела бледной и растрёпанной, но была цела.

Тэрон несколько мгновений просто смотрел на них. Потом сорвался с места.

Он добежал до жены, едва не упал перед ней на колени и крепко прижал к себе обеих. Роксана попыталась что-то сказать, но Тэрон не слушал. Он повторял её имя, гладил Корделию по голове и бессвязно шептал, что всё хорошо.

— Я думал... — наконец выдавил он. — Я думал, вы были внутри.

— Мы как раз собирались зайти, — ответила Роксана. — Но Корделия начала плакать, и я решила немного пройтись. Мы только отошли от здания, как раздался взрыв.

Она тоже говорила сбивчиво. Похоже, страх отпустил её лишь теперь, когда Тэрон оказался рядом. Киллиан позволил себе вздохнуть.

— Как видишь, — пробормотал он, — сегодня ты ещё не стал вдовцом.

Тэрон поднял на него взгляд.

— Сейчас не время для шуток.

— Если я перестану шутить, ты начнёшь плакать.

— Я не плачу.

— Конечно! Это просто чрезвычайно влажное выражение лица

Роксана слабо улыбнулась, а Тэрон отвернулся, делая вид, будто не слышит. Киллиан уже собирался отойти, когда заметил предмет в руках Роксаны.

Белая маска. Улыбка на его лице исчезла, он выхватил маску и спросил:

— Откуда она у тебя?!

— Почему ведешь себя так грубо с моей женой? — вмешался Тэрон, — Это уже перебор!

Роксана посмотрела на маску.

— А? Один мужчина отдал её мне. Просил передать тебе.

Он оглядел толпу. Люди всё ещё суетились возле разрушенного дома, солдаты расчищали проход, кто-то кричал о пострадавших. Наконец, за разрушенным зданием он увидел знакомую фигуру человека, на лице которого была белая маска. Их взгляды встретились.

Забрав маску и ничего не объяснив, Киллиан бросил друзей.

Поздней ночью, в одном элитном баре продолжал гореть свет. За барной стойкой сидел парень с каштановыми, слегка кучерявыми волосами и смотрел в содержимое стакана. В янтарной жидкости отражались глаза темно-зеленого цвета, задумавшиеся о чем то.

Бармен натирал до блеска бокалы и что то напевал себе под нос, совершенно игнорируя присутствие Киллиана. Кроме них двоих в помещении больше никого не было.

Он лениво оперся локтями о стойку, склонив голову набок, будто решил поболтать от скуки.

— Долго же твой товарищ.

Бармен никак не отреагировал. Все также делая вид, будто увлеченно полирует посуду, хоть в этом и не было необходимости. Лис, — подумал Киллиан.

— Налей еще. Что нибудь приличное. День был так себе.

— Слышал. — не отводя взгляд от бокала, ответил бармен. — Выглядишь куда более расслаблено, чем мы предполагали. Хотя будь оно так, сейчас бы мы здесь не разговаривали.

Киллиан тихо хмыкнул. Сделал глоток и чуть скривился — не от вкуса, скорее от мысли.

— Я вежливый, — в его взгляде мелькнуло что-то острое. — Не путай.

— Аккуратнее.

— О, — Киллиан чуть приподнял брови, а улыбка стала шире. — Ты меня предупреждаешь. Мило.

Тут же в бар вошел человек. Послышался звук медленно приближающихся шагов. Киллиан посмотрел через плечо, и отвернулся. — На этот раз другой, не тот, что был днем, — мысленно отметил он. Взял белую маску, которую ему любезно передали через Роксану, и наложил поверх лица. Широко улыбаясь и размахивая рукой в приветственном жесте, он повернулся всем телом в сторону прибывшего человека.

— Это у вас секта какая то? Ходите в своих масках, как какие то фанатики.

Человек в маске снял с себя капюшон плаща и подошел ближе. Выхватил из руки маску и сказал:

— Тебе не положено ее носить.

— Ах, как хотелось. Вы же понимаете, что шантажировать члена седьмого узла, это все равно, что копать себе могилу?

Мужчина презрительно ухмыльнулся.

— Ну так иди поплачь своему боссу об этом. И уже к утру по кускам будешь собирать своих близких.

Киллиан дёрнул щекой; угрозы он слышал сотни раз, но за последние сутки это уже второй раз, когда ему напоминают о семье подобным образом.

Он лениво вздохнул.

— Вы ведь не связывались с Сильвой? Как нашли меня?

Связаться с организацией сложно. И даже пройдя этот этап, нет гарантий, что за ваш заказ возьмутся. А если это произойдет, то в обмен организация может выдвинуть разные условия, помимо денежного вознаграждения. Поскольку большая часть клиентов из высшего общества, — часто требуют компрометирующую их информацию, для обеспечения собственной безопасности и конфиденциальности.

— Верно. Нам помог не твой босс.

Глаза Киллиана резко расширились. Губы приоткрылись, но слова не последовали, только короткий вдох, тихий и обрывистый. Он замер не моргая. Если они не связывались с Сильвой, то как смогли найти меня? Я ведь получил шифр, — не мог понять Киллиан. — Только если...

— Несладко же нам с вами пришлось. Нашу заявку отклонили, но нам повезло.

Только если в организации не завелась крыса.

— Даже босс посчитала ваше задание никчемным, — усмехнулся Киллиан.

Человек в маске выхватил стакан из рук Киллиана и сделал глоток.

— Не зазнавайся, Варэнди. Наш господин не любит, когда над ним смеются.

— Тогда ему не стоит со мной связываться.

— Ты сам уже не сможешь отказаться. Впрочем, наш господин был впечатлен. Даже задействовав все свои силы, мы с трудом нашли способ связаться с организацией, хоть и безуспешно. Не зря вас называют призрачной подпольной группировкой. Поговаривают, даже члены организации не знают кто в нее входит, а общаетесь вы специальными одноразовыми шифрами. — опустошив стакан, он выронил его из рук. — Интересно, это правда?

— Тебе знать не положено.

Тот лишь пожал плечами.

— Мы уже о многом узнали.

— Ваш хозяин воистину страшный человек. Мне в самом деле не остается ничего, кроме как взяться за заказ, — неожиданно дружелюбно сказал он. — Раз уж мы играем не по правилам, я бы хотел знать, кто заказчик.

— Узнаешь, когда выполнишь заказ.

Киллиан нарочито приуныл.

— И кто вам сообщил обо мне, вы, конечно, тоже не скажете.

Человек в маске слегка улыбнулся, и как предполагалось, не ответил.

— Почему вам нужен именно я?

— Мой товарищ не очень хорошо в этом разбирается, но судя по тому, что он рассказал, тот человек ненавидит тебя всей душой.

Тогда неудивительно, что он сдал меня с потрохами! Киллиан даже не пытался скрыть свои попытки понять, о ком речь. Увы, для молодого парня вроде него, он успел перебежать дорогу не одному человеку. А учитывая его нрав! Вопросы о том, как он умудрился, отпадают.

Он вслух начал перечислять, будто все происходящее его забавляет.

— Карим? Саманта? Андреана? Карамил? Шелдор? Валентин? Скип? Вектор? Кто бы это мог быть?

Бармен и человек в маске переглянулись, будто посылая друг другу мысленные сигналы.

— Довольно. Ты должен будешь выкрасть дневник маркиза Рутвена Теодор. У тебя в лучшем случае три месяца. Не справишься, и считай тебе и твоим близким, вплоть до тех, кто оказывал тебе услугу, придет конец.

Киллиан зевнул. Долго, словно нарочно растягивая зевок.

— Продолжайте, я слушаю.

Человек в маске скривил лицо и прищурил взгляд.

— По не очень достоверным данным, это черный, кожаный дневник, на обратной стороне которого золотая гравировка V.V. Но есть одна проблема.

— И какая?

— Элай.

В попытках вспомнить, кто это, Киллиан закрыл глаза, однако вспомнить ему не удалось.

— У него я тоже не на добром счету?

— Едва ли есть кто то, кто у него на добром счету. В общем, этот монстр тоже хочет получить дневник. Поэтому, собственно, наш уважаемый господин в это и ввязался. Не дай ему заполучить дневник.

Человек в маске достал стопку бумаг из своего плаща и протянул Киллиану. Он стал их перебирать, и первое, что бросилось ему в глаза — документ, подтверждающий личность.

— Кейн Луинский? Хотите, чтобы я притворился другим человеком?

— Мы уже позаботились обо всем. Маркиз Рутвен обожает собирать картины прославленных художников. Ты будешь жить в резиденции маркиза в качестве приглашенного гостя. Тебе известно это имя?

Киллиан напрягся. О, да! Еще как известно, ведь это у него два года назад я украл картину и продал ее на аукционе! — тут же пронеслось в его мыслях. Два года назад, по стечению не очень приятных обстоятельств ему пришлось отправиться на западный континент в империю Антар. По нелепой ошибке, огромная часть денег организации была отправлена в фонд маркиза Рутвена, и чтобы вернуть деньги “по-тихому”, был осуществлен этот план. Киллиан выкрал картину, которую маркиз так хотел и продал ее ему втридорога на аукционе. Темное прошлое! Это был единственный раз, когда Киллиан был вынужден пересечься с маркизом Рутвеном.

— Почему именно он?

— В коллекции маркиза немало работ этого художника. И он ведет довольно замкнутый образ жизни. Идеальный персонаж для твоей роли.

Послышался смешок.

— А! Ну так подарили бы ему какую нибудь дорогущую картину в обмен на дневник, делов то. Уверен, твоему хозяину это по карману.

Человек в маске приблизился и навис над Киллианом. Атмосфера в баре резко помрачнела.

— Тебя что, молнией прошибет, если хоть раз перестанешь паясничать? Я скажу один раз: наш господин не из тех людей с которыми ты можешь играться.

Киллиан улыбнулся и примирительно вскинул руки.

— Нет так нет, чего лицо сразу такое корчить, у меня аж мурашки по телу пошли. Скажи-ка лучше, тот, кто вам помог найти меня, что он попросил взамен?

Сзади раздался резкий треск разбившегося бокала, и тут же последовали короткие, быстрые хлопки. Киллиан обернулся.

— Вау! А ты ничего так! — прошипел бармен, прислонившись к нему вплотную. — Но не спеши задавать вопросы, ответы на которые тебе не понравятся.

Человек в маске его прервал.

— Мы уже отправили от твоего имени письмо маркизу и получили положительный ответ. Завтра утром за тобой приедут.

Человек в маске и бармен покинули помещение.

Ошарашенный услышанным, Киллиан выдохнул с облегчением, только когда убедился, что за ним не наблюдают. Он со всей силы пнул стул на котором до этого расслаблено и спокойно сидел.

— Эти уродцы в масках совсем границ не знают. Узнаю, кто меня так подставил — все косточки в шее переломаю, — он стал нервно кусать губы, как резко схватился за голову и пошатнулся.

Это был очередной приступ головной боли, которая сопровождала его на протяжении всей жизни. Она всегда внезапно начиналась, и также внезапно стихала, оставляя после себя неприятное чувство.

Когда боль стала понемногу проходить, Киллиан покинул бар и направился в таверну Олинса. Точнее, к гостинице, что была в том же здании, начиная со второго этажа.

Вернувшись в свою комнату, он лег в постель и стал смотреть в потолок. Нормальный сон казался настоящей роскошью для него. Стоило только прикрыть глаза, как в голову лезли жуткие образы прошлого.

Проснулся Киллиан довольно рано. Люди маркиза должны были приехать за ним по утру. Он быстренько собрался и спустился в таверну. Посетителей не было. Только Олинс возился за стойкой, гремя посудой.

— А ты, дружок, рано.

— Старик, я уезжаю из города. Какое то время меня не будет. Передашь Тэрону.

— Без проблем, а куда ты?

Киллиан не ответил. С улицы послышался звук приближающегося экипажа. Он двинулся к выходу и сказал, приставляя указательный палец к губам:

— Не говорите о том, что сейчас увидите.

Выйдя из таверны, Киллиана встретил роскошный экипаж, не вписывающийся в местную обстановку. На дверце красовался герб дома Теодор. Из кареты вышел пожилой господин невысокого роста.

— Рад приветствовать вас, господин Кейн Луинский. Меня зовут Федор, я дворецкий резиденции Теодор.

— Рад встрече, Федор.

Киллиан забрался в карету. Стоило ей тронуться с места, как повисло молчание. В памяти Киллиана мелькал блеклый образ Кейна Луинского. Самое яркое, что он помнил о нем, — это то, что тот ужасно зажатый и тихий. Украсть у такого картину было проще простого. Киллиан решил, что будет придерживаться этого образа.

Федор сидел напротив, сложив руки у колен, и неотрывно глядел на “Кейна”, словно изучал его с ног до головы и сопоставлял с документами, которые получил. Киллиан решил помочь. Он достал громоздкие очки, сгорбился и начал нервно перебирать пальцы. Затем тихо закашлялся и испуганно посмотрел на дворецкого.

— Господин Кейн, вам плохо?

Киллиан раскраснелся, и исподлобья смотрел на, казалось бы, в самом деле обеспокоившегося старика. На лице стала проступать улыбка, и он прикрыл рот рукой, с трудом сдерживая себя от смеха. Притворятся своей полной противоположностью оказалось куда веселее! Прямо до дрожи в теле.

— Все в порядке, просто поперхнулся, — успокоил Киллиан, и быстро опустил взгляд.

— Господин Кейн, вы хорошо добрались?

Киллиан сдержанно кивнул головой.

— Маркиз невероятно счастлив принимать в своей резиденции такого важного гостя, как вы.

Киллиану показалось, что тот немного лукавит. Хотя возможно, просто воображение разыгралось. Он дружелюбно улыбнулся, неловко обнажая верхние зубы.

— В империи Антар наслышаны о величии маркиза Рутвена. Я... Это я счастлив быть его гостем.

— И что говорят о маркизе за пределами нашей империи?

— Ну... он хорошо относится ко всем людям, не зависимо от их положения в обществе, помогает беднякам и... Он воспитывал, как родного сына нынешнего эрцгерцога Велиар, после того, как его семья погибла в пожаре. На его счету много... добродетелей, не просто так ведь его прозвали... отцом... нации.

— Вы правы.

Киллиан не был поклонником Рутвена, как бы его не прославлял народ. Имея столько власти и денег, проблему с умирающими от голода и болезней людьми в самых отдаленных и бедных районах так и не решили. И никто не поставил вопрос о безопасности людей, что там живут. Во многих местах по прежнему бесчинствовали беспорядки: грабежи и убийства.

Федор за секунду считал ответ Киллиана, и принялся задать свой следующий вопрос. Будто у него была заготовлена целая стопка вопросов для него.

— Вы впервые в Ортавии?

Киллиан сгорбился сильнее а голос сделал еще тише. В документах, которые передал ему человек в маске была собрана вся информация о Кейне Луинском. В Ортавии он был два раза.

— Нет, до этого я был два раза.

— С какой то целью?

Киллиан резко покачал головой. Если бы не материал, который мне дали вчера, — подумал он, — я бы никогда и не узнал, что Кейн приезжал, чтобы найти меня!

— Должен сообщить, что маркиз вернется к вечеру, сейчас у него дела во дворце.

— Да-да! Я понимаю... Он очень занятой человек.

— Действительно. Его племянника вот-вот восстановят в должности генерала, он очень волнуется.

Киллиану показалось это забавным.

— Кстати... Слышал у маркиза нет детей.

Он уверенно произнес, не понижая громкость голоса и сразу же опустил голову, будто извиняясь за свою дерзость. Федор никак не отреагировал.

— Должно быть именно этим обусловлена его чрезмерная забота и любовь к племяннику и нынешнему эрцгерцогу. Все же его ребенок скончался в утробе матери, так и не появившись на свет.

Долгожданный ребенок маркиза света белого не увидел и скончался, повергнув всю империю в скорбь. Маркиза Теодор от горя сошла с ума, и сейчас восстанавливает свое психологическое состояние под тщательным присмотром врачей в их загородном имении.

— Мне так жаль маркиза и его жену... На долю добрых людей всегда выпадает больше несчастий... Должно быть, его племянник настоящий счастливчик.

Федор со вздохом покачал головой.

— Господин Кейн, я бы очень хотел, чтобы с его младшим племянником вы никогда не пересекались.

Киллиан распахнул взгляд и удивленно спросил:

— А кто его племянник?

— Его зовут Элай.

Услышав это имя вода не хлынула на сушу, солнце не испепелило все живое, холодные порывы ветра не настигли империю. В общем, мир не изменился. Это было обычное имя очередного аристократа, о котором Киллиану не доводилось прежде слышать. Стало быть, не так страшен зверь, как о нем говорят.

Оставшуюся часть дороги Федор продолжал задавать ему вопросы. Киллиан отвечал тихо, сбивчиво и с таким видом, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.

Резиденция маркиза уже показалась впереди.

И вместе с ней началась его новая жизнь — жизнь Кейна Луинского, скромного гостя, любителя живописи и человека, которому предстояло украсть дневник у самого Рутвена Теодора.

Глава 3

Глава 3.

Киллиана встретили у входа несколько слуг.

Они поклонились почти одновременно, но сделали это по-разному: кто-то слишком поспешно, кто-то сдержанно, а одна из служанок так и вовсе едва не выронила поднос, заметив его лицо. Киллиан сделал вид, что ничего не заметил.

Его провели в гостевую комнату, где уже приготовили сменную одежду. Наряд оказался безупречным — мягкая белая рубашка, тёмный жилет, брюки, сшитые точно по фигуре, и длинный халат. Такую фигуры скрывать за халатом, какое расточительство! — подумал Киллиан.

Настоящий Кейн Луинский, судя по всему, ценил удобство значительно выше красоты.

Через некоторое время в комнату внесли ужин.

Стол быстро заполнился блюдами: мясом в пряном соусе, запечёнными овощами, рыбой, фруктами и несколькими видами выпечки. Киллиан не стал отказываться. Дорога действительно вымотала его, а подозрительное отношение к маркизу никак не мешало пользоваться его гостеприимством.

Когда он закончил, рядом появился Федор.

— Господин Кейн, еда пришлась вам по вкусу?

Киллиан поправил очки и кивнул.

— В таком случае, вы не будете против небольшой экскурсии по резиденции?

Киллиан на мгновение задумался.

Ему следовало устать после дороги. Кейн Луинский, вероятно, ответил бы, что хотел бы отдохнуть. Но слишком ранний отказ мог вызвать подозрения.

— Буду только рад, — произнёс он, стараясь вложить в голос как можно больше робкой признательности.

Федор едва заметно улыбнулся.

— Тогда прошу следовать за мной.

Особняк Теодор оказался ещё внушительнее, чем Киллиан ожидал.

Снаружи его окружали высокие колонны, изящные карнизы и сложная лепнина, не потемневшая даже от времени. Массивная бронзовая дверь вела в просторный холл. На стенах висели картины в тяжёлых позолоченных рамах, а под потолком мерцали астрамиты, отбрасывая на мраморный пол тёплые пятна света.

Федор провёл его через гостиную.

Здесь находился мраморный камин, над которым висел портрет маркиза Рутвена. Рядом стояли плюшевые кресла, старинный письменный стол и несколько фарфоровых фигурок, настолько хрупких, что Киллиан сразу представил, сколько неприятностей можно получить, случайно разбив хотя бы одну.

Из высоких окон открывался вид на внутренний двор. Там журчал фонтан, между клумбами тянулись аккуратные дорожки, а за розами и подстриженными кустами темнели тенистые деревья.

— Федор, — спросил он, когда они вышли на террасу, — а что это за здание?

Позади особняка возвышалось сооружение около десяти метров в высоту. Оно резко отличалось от остальных построек: круглые башенки, высокие узкие окна, цветные стекла и крыша, напоминавшая игрушечный замок.

Здание выглядело нелепо. Не просто старомодно — именно по-детски.

— Это библиотека, — объяснил Федор. — Маркиз построил её для эрцгерцога Михаэля, когда тот был ребёнком. Эрцгерцог очень любил читать, однако библиотека в особняке показалась маркизу неподходящей для маленького мальчика.

Киллиан посмотрел на башенки ещё раз.

— Он ведь давно вырос.

— Разумеется.

— А библиотека всё ещё стоит.

— Маркиз не видит причин что-либо менять.

Киллиан промолчал.

Странно, — подумал он, — дети вырастают и меняются, а этот детский замок продолжает неизменно стоять и мозолить глаза.

Словно Михаэль навсегда остался тем ребёнком, для которого его построили.

— Могу я войти внутрь?

— К сожалению, нет.

— Почему?

— Входить туда могут только маркиз и эрцгерцог Михаэль.

Федор произнёс это спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы Киллиан понял: продолжать расспросы не стоит.

— Понятно.

Он ещё некоторое время смотрел на здание, стараясь запомнить расположение окон и боковой вход. Если дневник действительно находился в резиденции, библиотека Михаэля казалась одним из наиболее вероятных мест.

Экскурсия продолжилась.

Они прошли мимо кухни, оружейной комнаты, зимнего сада и длинной галереи, соединявшей главный корпус с хозяйственными постройками.

Из прачечной доносились голоса девушек.

— Вы видели гостя маркиза? — спросила одна из них. — Такой красавец. Говорят, он иностранец.

— Красавец, — ответила другая, — но слишком тихий. Ему не хватает уверенности. И очки странные.

Киллиан невольно замедлил шаг.

Он уже собирался пройти мимо, но Федор неожиданно остановился и открыл дверь прачечной.

Голоса тут же смолкли.

Девушки застыли над работой, а затем одна за другой опустили головы. На их лицах появились застенчивые улыбки. Киллиан почувствовал на себе несколько украдкой брошенных взглядов.

Он вошёл следом за Федором.

Одна из служанок всё же осмелилась посмотреть прямо на него. Их глаза встретились.

Девушка резко отвернулась. Румянец мгновенно исчез с её лица, уступив место мертвенной бледности.

— Продолжим, — сухо сказал Федор.

Киллиан бросил на девушку последний взгляд и вышел.

Они продолжали осматривать резиденцию почти весь день. Киллиан старательно изображал вежливого гостя, интересовался картинами, кивал в нужных местах и иногда задавал вопросы, которые не имели никакого отношения к его настоящим интересам. Одновременно он запоминал план особняка.

Где находились лестницы. Какие двери запирались. Сколько слуг дежурило на каждом этаже. В какой части дома коридоры оставались без присмотра.

К вечеру список мест, которые стоило проверить в первую очередь, почти сформировался:

кабинет маркиза, его покои, библиотека Михаэля и библиотека внутри резиденции.

Если дневника не окажется ни там, ни там, Киллиану придётся перевернуть весь особняк.

Мысль эта ему очень не нравилась, учитывая насколько он огромен.

Поднимаясь на второй этаж, Киллиан задержался возле картин.

На стенах висели фамильные портреты. Большинство изображённых смотрело на мир с привычным аристократическим превосходством. Но одна картина привлекла внимание Киллиана совсем по другой причине.

На ней был изображён мальчик лет одиннадцати. Он сидел в огромном кресле, казавшемся слишком большим даже для взрослого человека. Лицо ребёнка сияло улыбкой, обнажавшей мелкие, почти жемчужные зубы. Рядом стоял круглый столик с тонкой стеклянной вазой, в которой белели три лилии.

С первого взгляда портрет казался милым.

Со второго — печальным.

А чем дольше Киллиан смотрел на него, тем сильнее изображённый ребёнок казался ему уродливым.

Мальчик выглядел потерянным внутри кресла. Белые лилии напоминали цветы, которые приносят на могилу.

— Будто его похоронили прямо на картине, — пробормотал Киллиан.

Он слегка наклонил голову.

— Он умер?

Мысль показалась ему странной. Но с тех пор как он надел личину Кейна, его собственное восприятие тоже стало странным. Возможно, чужое имя действительно заставляло его думать как-то иначе.

Размышления прервал внезапный звук шагов позади. Он обернулся и увидел его. Перед ним стоял высокий мужчина, одетый в чёрный сюртук и белый кружевной воротник. Его глубоко посаженные голубые глаза блестели остроумием и жизнелюбием, придавая лицу особое обаяние. Тонкие губы едва заметно изгибались в лёгкой улыбке, завершавшей безупречный внешний облик. Это был маркиз Рутвен Теодор собственной персоной.

Потрясённый неожиданностью встречи, Киллиан ни слова не сказал, потому, нарушив неловкую тишину, маркиз мягко заговорил:

— Красиво, правда? Этот ребёнок — мой любимый Михаэль, — сказал маркиз. — Тогда прошло несколько лет с тех пор, как он лишился обоих родителей и остался совершенно один.

Он посмотрел на портрет, и улыбка на его лице стала слабее.

— Как бы я ни старался, я так и не смог заменить ему родителей. Впрочем, думаю, никто не способен по-настоящему заменить тех, кого потерял.

Киллиан не знал, что ответить.

Маркиз говорил мягко, без театральной скорби, казалось, то, что о нем говорили не было преувеличением. Было бы гораздо проще, если бы Рутвен был фальшивым, — промелькнула смутная мысль у Киллиана.

— Прости, что наша встреча состоялась при столь неподобающих обстоятельствах, мой… уважаемый гость, — маркиз неловко рассмеялся. — Я чрезвычайно рад принимать в своём доме такого выдающегося человека, как ты. Завтра состоится официальное знакомство, поэтому прошу не держать на меня зла.

Киллиан быстро опустил взгляд.

— Что вы, маркиз, — раскрасневшись, нервно заговорил Киллиан, — все в порядке!

Маркиз рассмеялся. Искренне, беззаботно, и Киллиан улыбнулся в ответ. А затем, пожелав добрых снов, удалился, оставив своего гостя в одиночестве. Киллиан ещё несколько секунд стоял перед картиной, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем его улыбка исчезла.

Он снова посмотрел на мальчика.

— Значит, любимый Михаэль, — тихо произнёс Киллиан. — И библиотека только для него.

Он закончил с разглядыванием картин и направился в подготовленную для него комнату. Уснуть долго не получалось. В голове проносился бесконечный поток мыслей.

Надо выбраться в город и передать Сильве, что в организации есть предатель.

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. А если Сильва ему не поверит? В конце концов, доказательств у него не было. Только шифр и слова человека в маске.

Но предатель существует. Человек, передавший мне сведения о заказе, определённо принадлежит к седьмому узлу, иначе как бы он отправил мне шифр?

Он сжал пальцы в кулак.

А если, найдя дневник, они попытаются убить меня? Предатель... что он попросил взамен?

Перед глазами вспыхнули белые маски. Киллиан резко сел на кровати.

Кто они? Организация? Но он никогда о них не слышал. Весь подпольный мир контролировал седьмой узел — тогда кто стоял за этими людьми? И при чём здесь маркиз?

Слишком много странностей. Кажется, я ввязался во что-то гораздо большее.

Спустя несколько часов раздумий, ему удалось уснуть.

Рассвет пробился сквозь щёлочки ставен раньше, чем того хотелось бы. Ночь промелькнула незаметно. Ранний шум окончательно разбудил. Покинув постель и пройдя через просторные залы большого особняка, он спустился по лестнице, надеясь встретить кого-либо из жильцов. Однако первый этаж оказался таким же безмолвным и пустынным, как и два верхних этажа.

Выход во двор прервал тишину необычным криком. Взгляд Киллиана устремился вдаль, где возле фонтана стоял какой-то странный незнакомец. Высокий мужчина в белой маске, закрывающей верхнюю половину лица, держался уверенно, эффектно жестикулируя рупороподобным предметом и громко объявлял:

— Всем собраться сюда, уважаемые гости, всем сюда! Где же наш достопочтенный хозяин, маркиз? Ах, вот вы где... Все собрались? Сейчас прозвучит сообщение, собственноручно составленное нашим светлейшим эрцгерцогом, обращённое непосредственно к нашему дорогому маркизу!

Киллиан вздрогнул. Такая же маска, как и у тех людей!

Насмешливая улыбка искривила губы незнакомца, который тут же начал торжественно зачитывать письмо:

“Маркиз,

Позвольте выразить глубочайшую признательность за проявленную ко мне доброту и искреннюю заботу о моем скромном положении. Как трогательно видеть такую чуткость и внимание со стороны благороднейшего представителя светского общества!

Однако вынужден вам признаться: ваше желание оказать мне помощь в таком вопросе вызывает одновременно радость и печаль. Позаботьтесь лучше о своем кошельке и репутации как делали это всегда. Я правда начинаю за вас переживать. Настоятельно прошу прекратить докучать мне, ибо честное слово, дому Велиар нужны ваши подачки меньше, чем корове седло.

Пусть ваша великодушная душа успокоится: мои дела идут прекрасно, благодарение небесам. Так что оставайтесь спокойны и спите спокойно, знайте — дом Велиар стоит крепко и гордость наша нерушима!

Искренне ваш, Михаэль”

Завершив чтение, незнакомец немедленно покинул сцену.

Лишь после этого двор взорвался шёпотом.

— Вы слышали?

— Он снова выставил маркиза посмешищем.

— Молодой эрцгерцог совершенно не умеет держать себя в руках!

— Это уже не высокомерие, а откровенное неуважение.

Федор резко хлопнул в ладони.

— Всем вернуться к работе!

Слуги нехотя разошлись.

Рутвен ещё несколько секунд стоял у фонтана, а затем повернулся и направился в дом.

Киллиан пошёл следом. Вот так спокойно отпустят? — подумал он.

В любом случае Рутвен выглядел слишком невозмутимым для того, кого только что публично унизили.

Город тут же охватило волнение слухами, распространившимися с невероятной скоростью среди населения. Молодой эрцгерцог вновь проявил открытое высокомерие, выставляя маркиза в неудобное положение!

— Ну конечно! — возмущённо восклицали горожане, обмениваясь мнениями на городских улицах. — Опять одно и то же: нескрываемое неуважение!

Маркиза снова выставили в дурном свете.

Михаэль вновь продемонстрировал высокомерие.

Дом Велиар якобы оказался на грани разорения.

Последнее утверждение было особенно нелепым, но именно поэтому пользовалось наибольшей популярностью.

Маркиз пригласил Киллиана позавтракать вместе с ним.

— Кейн, ты хорошо спал?

Киллиан быстро кивнул.

— Очень хорошо. И... мне жаль, что ты стал свидетелем сцены у фонтана.

— Ничего страшного, — поспешно ответил Киллиан. — Я почти ничего не слышал.

— Правда?

Киллиан опустил взгляд и кивнул.

Маркиз потянулся к бутылке и принялся разливать вино по бокалам. Вино перелилось через край и растеклось по скатерти багровым пятном.

Рутвен замер.

— Проклятье, — тихо произнёс он.

Он схватил салфетку и попытался промокнуть пятно, но сделал это слишком резко. Бокал опасно качнулся, едва не опрокинувшись.

— Прошу, не обращай внимания, — сказал маркиз, не поднимая взгляда. — То есть… не стоит придавать этому особого значения.

Киллиан промолчал.

Слуги быстро заменили скатерть, а завтрак перенесли в оранжерею. Там было теплее, свет проникал через стеклянную крышу, а между столами росли цитрусовые деревья.

Маркиз произнёс приятный тост за знакомство, после чего разговор постепенно стал непринуждённым.

— А ты слегка хромаешь, Кейн, — заметил маркиз. — Всё в порядке?

— Ничего серьёзного. Детская травма...

— Вот как. Ты хорошо её скрываешь.

— Вы наблюдательны.

Маркиз просиял.

— Раз так, замечательно.

Он взглянул на тарелку Киллиана.

— Не любишь мясо?

Большая часть блюд была перемешана, однако мясо осталось нетронутым.

— Не особенно.

— А что вы любите?

— Всё, что не пытается убежать с тарелки.

Маркиз рассмеялся. Киллиан тоже улыбнулся.

— Кстати, маркиз…

— Можно просто Рутвен.

Киллиан сделал вид, будто смутился.

— Рутвен… Как долго я могу оставаться здесь?

— Говоря об этом, — маркиз взял бокал и покрутил его в пальцах, — через месяц я планирую провести бал. Я был бы рад видеть вас среди гостей.

— Через месяц?

— Вы можете остаться и после бала. Если, конечно, резиденция не успеет вам наскучить, — рассмеялся Рутвен.

Киллиан опустил взгляд.

Месяц.

Ему выделили три месяца, и чем дольше он будет находиться в доме, тем проще станет искать. Значит, торопиться не обязательно.

— Я с удовольствием останусь.

Их разговор прервал вошедший Федор. Дворецкий наклонился к маркизу и что-то прошептал ему на ухо. Рутвен сразу посерьёзнел.

— Простите, Кейн. Мне нужно ненадолго отлучиться.

— Конечно.

Маркиз вышел вместе с Федором. Киллиан проводил их взглядом.

Глава 4

Глава 4.

Киллиан ещё некоторое время сидел за столом, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем взял вилку и попробовал продолжить завтрак.

Едва он успел поднять кусок хлеба, как в груди вспыхнула резкая боль, а в сердце ударило острой болью. В голове раздался продолжительный, высокочастотный звон. Голова начала раскалываться.

Больно!

Окружающий мир дрогнул. Стеклянная крыша оранжереи поплыла перед глазами, цветы и деревья расплылись в яркие пятна.

— Кейн?

Голос доносился откуда-то издалека.

Киллиан схватился одной рукой за сердце, другой прикрыл ухо. Звон становился громче. Он пробирался прямо в голову, разрывая мысли на отдельные обрывки.

Больно!

Киллиан опрокинулся на бок. Последнее, что он успел увидеть, — встревоженные лица слуг и белый свет, пробившийся сквозь стеклянную крышу. А затем сознание погрузилось во тьму.

Ему снова снились чужие воспоминания.

На этот раз они были слишком быстрыми. Как будто одно и тоже событие производилось множество раз. Неизвестный человек, чье лицо было стерто, вонзал в него точно в сердце нож. Стоило этому случится, как все становилось нормальным. Потом “Бам!” и снова нож в сердце. Из раза в раз.

Казалось бы жертвой был он, но почему тогда каждый раз вонзая нож, нанося точный удар в сердце, тот человек скулил, точно собака, будто умирал он сам?

Киллиан попытался рассмотреть лицо, но изображение рассыпалось, словно отражение в воде.

Он открыл глаза.

Над ним находился потолок гостевой комнаты. Голова болела так, будто по ней несколько часов стучали молотком. Киллиан попробовал пошевелить рукой и обнаружил, что пальцы слушаются. Уже неплохо, — отметил он.

В кресле возле окна сидел Федор. Дворецкий читал книгу, но, заметив движение, сразу отложил её.

— Как ваше самочувствие, господин Кейн?

— Я в порядке...

— Вы потеряли сознание почти на два часа.

Киллиан медленно сел на кровати.

— Два часа?

— Именно.

Он провёл ладонью по лицу. Воспоминание о видении уже начинало тускнеть. Остались только отдельные ощущения: жар, страх и чьё-то отчаянное дыхание.

Киллиан опустил ноги на пол.

— Федор, могу я выбраться в город?

— После такого приступа?

— Мне станет лучше... если я немного прогуляюсь.

Киллиан произнёс это с такой кротостью, что самому стало неприятно.

Федор некоторое время молчал, затем поднялся.

— Я распоряжусь подготовить экипаж.

Киллиан проводил его взглядом. Через полчаса они покинули территорию резиденции.

Город встретил их праздничным шумом.

Центр столицы сиял яркими красками: над улицами развевались флаги, на площадях играли музыканты, а между рядами домов тянулись гирлянды. Высокие здания с украшенными фасадами и башнями поднимались вдоль дорог, образуя причудливый силуэт города.

Карета медленно двигалась среди экипажей. За окнами мелькали парки, ухоженные сады, торговые ряды и толпы прохожих. Настоящий Кейн, вероятно, пришёл бы от этого в восторг, — подумал Киллиан. — Он мог бы разглядывать архитектуру, восхищаться фонтанами и останавливаться у каждого здания, о котором рассказывал Федор.

Киллиан же интересовала не столица, которая и без того была ему знакома. Ему нужно было передать Сильве предупреждение.

— Здесь довольно оживлённо, — заметил Федор.

— Да.

— Вы уже бывали в этой части города?

— Кажется...

— Кажется?

Киллиан поправил очки.

— Прошло много времени.

Федор больше ничего не сказал, но Киллиан почувствовал его взгляд. В конце концов карета остановилась у небольшой чайной лавки.

С виду место ничем не выделялось. Узкая вывеска, потемневшая от дождей, два окна с пыльными стёклами и дверь, на которой висел колокольчик.

Федор посмотрел на лавку с лёгким сомнением.

— Федор, что это за место?

— Чайная лавка. Очень... популярная, — протянул дворецкий, сделав перед последним словом многозначительную паузу.

Киллиан знал, что скрывается за этой популярностью. Лавка служила прикрытием для крупной сети по сбыту запрещённого дурмана. Но для седьмого узла она была важна не только этим. Здесь принимали сообщения, которые нельзя было доверить ни письму, ни человеку.

— Я бы хотел зайти внутрь. Можно?

— Разумеется. Только недолго, господин Кейн.

Внутри пахло сушёными травами, мёдом и пряностями. За прилавком стоял пожилой продавец, перебиравший небольшие жестяные коробки. Он поднял взгляд на Киллиана и спросил:

— Что желаете?

— Семь упаковок чая, — ответил Киллиан. — Из разных сборов.

Продавец сразу же понял и молча достал коробки, расставляя их на прилавке.

— Завернуть вместе?

— Нет. Шесть перевяжите обычной нитью. Седьмую — чёрной.

Пальцы продавца на мгновение замерли. Он поднял глаза на Киллиана, тот продолжал безразлично рассматривать коробки.

— Чёрная нить нынче дурной знак, — тихо произнёс он.

— Потому я её и выбрал.

Продавец больше ничего не спросил. Он завернул чай, спрятав чёрную коробку в самый низ свёртка.

Это был старый знак, которым пользовались только в чрезвычайных обстоятельствах. Седьмой узел заражён. Среди его членов есть предатель.

Киллиан положил на прилавок монеты и забрал свёрток. Теперь сообщение отправится дальше — от продавца к следующему связному, от связного к тому, кто сумеет передать его Сильве.

— Благодарю, — сказал Киллиан.

— Надеюсь, чай придётся вам по вкусу, господин...

Киллиан снял огромные очки, разворошил волосы и хитро улыбнулся.

— Кейн.

Лицо старика побледнело. В его памяти всплыл давний день, когда чайная лавка стала собственностью седьмого узла, а подросток с полным безразличием в глазах расправился с тремя подручными. Почему он его запомнил? Наверное, потому, что те трое были просто мелкой сошкой. И когда подступил вопрос: “Почему именно их?”, Сильва спросила у мальчика:

Отомстил?

То, с каким выражением лица тот смотрел на нее, старик никогда не забудет, даже если очень сильно захочет.

— Кейн...

Киллиан надел очки, поправил свёрток под мышкой и вышел из лавки. Он сделал всё, зачем пришёл. Теперь оставалось надеяться, что Сильва получит предупреждение раньше, чем предатель нанесёт новый удар.

Федор удивленно посмотрел на него, но ни о чае, ни о внезапно изменившейся прическе спрашивать не стал.

Следующей остановкой оказалось ателье.

Даже с улицы оно выглядело слишком роскошно. На витрине стояли манекены в нарядах, стоимость которых, вероятно, могла содержать небольшой приют несколько месяцев.

— Это правда необходимо? — неловко спросил Киллиан.

— На предстоящем балу вы представите новый костюм знаменитого модного дома, — ответил Федор. — Таково желание маркиза.

— А если я надену что-нибудь уже готовое?

— Маркиз будет разочарован.

Киллиан вздохнул.

Внутри их встретила пожилая дама с серебряными волосами. Она осмотрела Киллиана с головы до ног и сразу принялась за работу.

— Руки в стороны, молодой человек.

Киллиан подчинился.

Его измеряли по плечам, рукам, груди и талии. Когда портниха обернула ленту вокруг его бёдер, Киллиан окончательно понял, что не создан для подобных мероприятий.

Федор тем временем рассказывал о модном доме.

Он слушал только краем уха. Из всего объяснения понял лишь то, что аристократы записывались туда за полгода, а некоторые готовы были ждать и дольше.

— Невероятно, — пробормотал он. — Очередь на одежду.

Портниха сделала вид, что не услышала.

Когда Федор отвлёкся на разговор с владельцем ателье, Киллиан вышел наружу и сел за небольшой столик возле соседнего кафе.

Голова всё ещё побаливала после приступа, а мысли оставались неприятно спутанными. Киллиан закрыл глаза. И тут заметил знакомую фигуру.

Человек, что нагло зачитывал письмо эрцгерцога у фонтана, стоял на противоположной стороне улицы. Федор что-то говорил внутри ателье и, кажется, не заметил, что он вышел. Киллиан решил не ставить его в известность.

Он двинулся за незнакомцем.

Тот не торопился. Переходил улицы, сворачивал в переулки и иногда замедлял шаг, словно проверял, продолжает ли Киллиан следовать за ним.

Ноги автоматически ускорили темп, почти переходя в бег, неуклонно сокращая расстояние между ними. Сердце билось учащённо, кровь пульсировала от возбуждения. Наконец, достигнув цели преследования, он остановился рядом с незнакомцем, тяжело дыша и испытывая удовлетворение от достигнутого результата.

Схватив того за руку, он почувствовал внутри себя какое то странное, вязкое ощущение, словно его затягивало болото. Появилось желание сбежать и больше никогда с ним не пересекаться. И все же он сказал:

— Кто ты такой!?

Незнакомец замер, слегка повернув голову в сторону Киллиана. Серые, прозрачные глаза устремились на него ледяным блеском, выражающим массу недоверия и отчуждения. Через некоторое время, тонкие черты лица незнакомца исказились в улыбке, а холодный блеск глаз приобрёл оттенок неприкрытого любопытства. В этот момент он был похож на хищника, способного в одно мгновение загрызть свою добычу. Разум и тело Киллиана кричали ему опасаться стоящего напротив человека, но любопытство оказалось сильнее. Словно невидимая нить тянула его к нему.

В ответ неизвестный лишь задал вопрос:

— Какая из моих личностей тебя интересует?

Наблюдая замешательство Киллиана, он ухмыльнулся и стремительно освободил свою руку, уверенно направляясь вперёд. Однако его движения вовсе не свидетельствовали о желании спрятаться или сбежать, напротив, он словно вел его за собой в неизвестность.

Всю дорогу они были на расстоянии трех метров друг от друга. Киллиан следовал за ним так долго, что успел заметить, как яркий праздничный облик города сменяется мрачным пейзажем бедности, голода и отчаяния. А праздное солнце постепенно сменяют тучи. Все это неожиданно напомнило ему прошлое, детские годы и мать.

Незнакомец остановился у ветхой гостиницы, название которой, “Жемчужина города”, казалось неуместным и ироничным. Мало того, что она находилась почти на отшибе, в западной части столицы, так еще и выглядела просто отстойно.

Взгляд незнакомца, исполненный решимости, указал направление входа. Немного помешкав, Киллиан все же пошел следом. Не зря же он так долго плелся за ним. Внутри все было так же как и снаружи: очень мрачно и совсем не располагающе к тому, чтобы посетить это место вновь.

Он прошёл через пустой вестибюль. За стойкой регистрации сидел сонный мужчина, который даже не поднял головы. Незнакомец поднялся по скрипучей лестнице, а Киллиан последовал за ним.

Номер триста одиннадцать встретил их неприметностью обстановки: потрепанная кровать, старая тумбочка, скромный шкаф, да облезлый письменный стол с единственным шатким стулом - вот и весь скудный интерьер комнаты. Когда дверь в комнату только распахнулась, Киллиан вроде как заметил пробежавшую под кровать крысу.

— Может уже представишься? — нагло настоял Киллиан.

Сделав пару шагов внутрь, незнакомец внезапно развернулся, крепко схватив плечи Киллиана. Его серые глаза, видимые из-под маски, казались прозрачными и ледяными. Он сказал:

— Я тот, о ком судачат не стесняясь последствий, тот, чьё имя боятся произнести, и тот, кого никто и знать не знает. Кто я?

Киллиан не успел ничего толком сообразить, как с улицы донёсся жалобный женский крик.

— Помогите!

Сквозь мутное стекло комнатного окна возник до боли знакомый ночной кошмар Киллиана: улица была объята тьмой, дождь барабанил по крышам домов, слабый лунный свет едва пробивался сквозь густую пелену туч. Женщина, одинокая и беззащитная, боролась с насильником, напоминая ту роковую ночь, которая до сих пор терзала душу Киллиана.

Киллиан выскользнул из комнаты.

— Куда? — спросил незнакомец.

Но Киллиан уже сбегал по лестнице.

Он вылетел на улицу и бросился к женщине. Нападавший заметил его, выругался и метнулся в переулок.

Киллиан помог ей подняться.

— Вы не ранены?

Она отрицательно покачала головой.

Киллиан, убедившись, что женщина не пострадала, ринулся вдогонку, жадно глотая воздух. Видимость снижалась с каждой секундой, дождь падали частыми тяжелыми каплями, словно крупные камни, оставляя следы влаги на лице и глазах. Страх, рожденный прошлой болью, подогревал адреналин, делая его ноги быстрее, дыхание глубже. Острые потоки воды застилали взор, размывая контуры реальности. Преследуемый двигался быстро. Он несколько раз сворачивал, исчезал за домами и снова появлялся вдалеке.

Киллиан почти догнал его, когда впереди мелькнула тёмная аллея.

Он вбежал туда. Пусто. Только дождь, туман и слабый свет фонаря.

— Покажись, урод!

Ответа не последовало.

Киллиан медленно обернулся.

Позади тоже никого не было.

Он понял, что потерял преступника. Более того, в какой-то момент перестал понимать, действительно ли преследовал нападавшего или его намеренно увели в эту часть города.

Киллиан прижался спиной к мокрой кирпичной стене и тяжело перевёл дыхание.

Голова снова начинала болеть.

— Ну конечно, — пробормотал он. — Почему бы этому дню не стать ещё хуже?

Именно в этот момент внезапный мощный удар обрушился на затылок, обезоруживая его сознание. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как окончательно потерять сознание, — расплывчатый силуэт знакомой фигуры, исчезающей в темноте аллеи.

Открыв глаза, он обнаружил себя в незнакомой просторной комнате. За окном непрерывно шумел дождь, ритмично барабаня по крыше и стеклам. Голоса из угла с каждой секундой становились отчетливее. Один принадлежал человеку, который громко и раздражённо высказывал своё недовольство. Второй звучал спокойнее — в нём чувствовалась насмешка, почти откровенное удовольствие от чужого раздражения.

Голова гудела, тело казалось тяжёлым, а затылок горел от боли

— Ты ни во что меня не ставишь, Элай! — взбесился человек в кресле.

— Это не так.

— Бессовестный лжец.

— Прям настолько не понравилось томиться в ожидании своего часа в соседней комнате? — жеманно протянул Элай.

От такой манерности, тот казалось вот-вот разрыдается.

— Ты... !

Киллиан не двигался и прислушивался.

В кресле у окна сидел худощавый человек. Он держал спину прямо и смотрел перед собой, не поворачивая головы к собеседнику.

За его креслом стоял Элай, человек, из за которого он отделился от экипажа. Слуга эрцгерцога. Человек в белой маске. Тот самый, за которым он пришёл в гостиницу.

Киллиан внимательно наблюдал за ними.

Что-то в их позах казалось неправильным. Обычно собеседники смотрели друг на друга, меняли положение тела, реагировали на слова жестами. Этот человек сидел неподвижно, словно восковая кукла. Он даже не поворачивал головы к Элаю.

В то же время сам Элай стоял свободно, облокотившись на спинку кресла. Он выглядел расслабленным, но его взгляд не покидал собеседника.

Это напоминало игру хищника с добычей. Стоило человеку в кресле повернуть голову — и игра закончилась бы.

— По твоей вине мы могли попасться! — продолжил тот. — Ты уверен, что он не проболтается?

Элай тяжело вздохнул. В ответ он произнёс спокойно, но даже лёжа в кровати, Киллиан почувствовал опасность. Лучше бы, — подумал он, — человеку в кресле уже закрыть свой рот.

— Ваше высочество, второй принц. Кейн пока не проболтался. Да даже если он и захочет это сделать, разве будет у него такая возможность?

Наступила короткая пауза.

— Я просто его убью.

Киллиан почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Не стоит переживать о том, что ещё не произошло. Лучше подумайте, насколько он может быть нам полезен.

Элай замолчал. Затем послышались шаги. Киллиан сразу закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Сердце билось слишком громко. Он не успел толком успокоиться, как Элай остановился возле кровати.

— Эй, просыпайся и пой, — произнёс он сладким голосом. — Тебя раскрыли.

Киллиан медленно открыл глаза. Вспышка молнии осветила комнату. На мгновение Киллиан увидел серые глаза Элая. В них плясали знакомые черти.

Киллиан мысленно вздохнул. Он точно не в себе!

— Сейчас ты находишься в особняке великого герцога Велиар, — продолжил Элай. — И надеюсь, понимаешь, в каком положении оказался.

Киллиан попробовал приподняться, но тело не послушалось. Голова отозвалась новой волной боли.

— Когда я нашёл тебя на улице, ты выглядел как помойная крыса, которая вот-вот подохнет. Я решил дать тебе шанс на жизнь. Поэтому будь полезен.

Элай задумался, наклонив голову. Затем его выражение внезапно изменилось, будто перед Киллианом оказался совершенно другой человек.

— То есть, — уточнил он, — будь любезен помочь этим загнанным в угол аристократам.

Киллиан состроил испуганное лицо, а в мыслях пронеслось: “Ну, что за поганец! Кого он напугать пытается?”

Элай явно ожидал вопросов: кто они, зачем его похитили, что случится, если он откажется. Но Киллиан не желал выглядеть героем дешёвой драмы.

Он спросил:

— Раз я нахожусь в особняке Велиар, значит, великий герцог тоже здесь?

Глава 5

Глава 5.

Второй принц мгновенно поперхнулся водой, которую до этого так изящно потягивал. Он наклонился вперёд, закашлялся и принялся отчаянно махать рукой, пытаясь дать Элаю понять, что на заданный Киллианом вопрос отвечать не стоит.

Выглядел он при этом так, словно рак, брошенный в кипящую воду. Однако Элай, ведомый лишь собственными желаниями, не собирался игнорировать вопрос.

— Великий герцог, говоришь... — тихо переспросил он, слегка наклонив голову.

Киллиан ощутил, как в комнате постепенно сгущается напряжение.

— Да, он здесь, — оскалился Элай. — Ему принадлежит особый уголок этого особняка. Могила.

В комнате стало настолько тихо, что Киллиан услышал, как дождь ударяет по оконному стеклу. Как это мертв? — не укладывалось в голове. — Такое вообще возможно?

Во владениях Велиар были не просто деревушки да города — вся северная и западная часть империи были под контролем эрцгерцогства. Более того, дом Велиар играл значительную роль в принятии политических решений. Как так вышло, что единственный потомок мертв, а об этом никому неизвестно?

Юлиус медленно выпрямился. Его лицо покраснело от гнева, а пальцы сжались в кулаки. Он бросил на Элая яростный взгляд, но тот, казалось, вообще не заметил его возмущения. Элай невозмутимо сидел рядом с Киллианом и внимательно наблюдал только за ним.

— Элай...

Голос Юлиуса прозвучал тихо, но в нём слышалось предупреждение.

Лишь спустя мгновение Юлиус стремительно поднялся с кресла и зашагал навстречу Элаю. Однако, тот вдруг выступил вперёд, вынуждая принца пятиться назад. Под давлением неумолимой силы Юлиус потерял равновесие и рухнул на пол, поражённый собственным страхом и превосходством Элая. Раскрасневшись, пытаясь скрыть дрожь в теле, принцу стало стыдно от того, что он на мгновение позабыл, кто стоит перед ним.

— Ты... !

Киллиан отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А про себя во всю ухахатывался с обоих. Принц великой империи лежал на ковре, красный от злости и унижения, а Элай смотрел на него сверху вниз с таким выражением, будто видел перед собой особенно назойливое насекомое.

Юлиус поднялся не сразу. Сначала он выпрямился, затем поправил одежду и пригладил волосы. Всё это время принц сохранял настолько серьёзное выражение лица, будто падение произошло исключительно по его собственному плану.

Киллиан едва не рассмеялся. Однако смех застрял в горле. Как бы нелепо ни выглядел второй принц, человек рядом с ним не был смешным. Он был опасным.

Киллиан прекрасно понимал, что ему пора покинуть это место. Чем дольше он оставался в комнате, тем больше чужих секретов узнавал. А то, что Элай раскрыл вещи, слышать которые Киллиану точно не полагалось, добавляло ещё больше хлопот.

Юлиус наконец вернулся к креслу, гордо поднял голову и сел обратно. Он старательно делал вид, будто ничего особенного не произошло.

Элай лишь тихо хмыкнул, после чего развернулся к кровати.

Киллиан воспользовался этим моментом.

— Послушайте, господа, я не уверен, что мне вообще положено знать такие подробности, — осторожно начал он. — Более того, я всего лишь художник, прибывший в эту империю ради вдохновения. Маркиз любезно приютил меня, но сейчас меня наверняка уже ищут. Так что, с вашего позволения, я...

Он скинул одеяло и попытался встать с кровати, однако мощная рука Элая повалила его обратно.

— Не нужно спешить, Кейн. Мы еще не поболтали.

С такой силой он впечатал Киллиана обратно в постель, что бедолага от боли вскрикнул.

— Смилуйтесь, я никому не расскажу, обещаю, — вымолвил он. — Я всего лишь турист! Иностранец!

Киллиан старательно изображал панику. На самом деле он был убеждён, что не испытывает страха. Вот только тело думало иначе: внутри всё неприятно сжималось, а сердце билось чуть быстрее обычного.

Элай улыбнулся. Однако хладнокровие в его глазах не исчезло. Напротив, казалось, чужие мольбы и страх доставляли ему удовольствие.

Вопреки этому он убрал руку, и мягко произнес:

— Не бойся, Кейн, я не собираюсь причинять тебе вреда.

Киллиан посмотрел на руку, прижимавшую его к кровати.

— Конечно...

Элай убрал руку.

— Как я и сказал раньше, нам нужна твоя помощь.

— Н-но разве могу я вам чем-то помочь?

— Конечно. Так ведь, ваше высочество?

Юлиус не повернул головы, а только сухо подтвердил:

— Да.

Киллиан перевёл взгляд с одного на другого. Он никак не мог понять происходящее.

Он ведь второй принц, его высочество великой империи, почему так жалок перед этим слугой? Да, Элай силен, очевидно, и с головой не все в порядке, но разве это значит, что он может допускать подобное отношение в адрес принца?

Киллиан отбросил ненужные мысли. Он набрал воздух и морально готовил себя ко второй попытке. В самом деле, — подумал он, — не станут же они меня тут насильно держать!

— Смилуйтесь, господа, меня наверняка ищут и совсем скоро я вернусь на родину, так что поищите другого кандидата, а я...

Не успел он даже на миллиметр поднять свое тело, как вновь оказался впечатан в постель.

— А я говорю не спеши, Кейн.

Киллиан покраснел от смущения. Именно он, Киллиан Варэнди, а не Кейн Луинский. Именно он, дважды оказался прижат к постели и проигнорирован, словно не представлял для Элая никакой опасности. Хуже того — словно вообще не был человеком, способным самостоятельно принимать решения.

Он лишь стиснул зубы и замер, стараясь не показать, насколько его раздражает происходящее.

Элай выдержал его взгляд, а затем убрал руку.

— Начнём с того, что никто из присутствующих в этой комнате не убивал эрцгерцога, — спокойно заверил он.

Киллиан натянуто улыбнулся. Пожалуйста, больше ничего не говори, не втягивай меня в это еще сильнее, — настойчиво думал про себя он.

Элай некоторое время молчал, а затем резко поднялся и отошёл к комоду. Киллиан проводил его взглядом. Юлиус тоже нервно наблюдал за каждым движением Элая, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

Он взял с комода несколько светильников и один за другим зажёг их. Комната постепенно озарилась светом.

Наконец Киллиан смог нормально рассмотреть лица обоих мужчин.

Юлиус был мертвенно бледным и тощим. Его лицо отличалось острыми чертами: вздёрнутый нос, большие круглые глаза, тонкие губы. Он выглядел достойным и статусным — если не принимать во внимание недавнюю истерику и падение на ковёр.

С Элаем всё было иначе.

При свете его лицо оказалось моложе, чем в полумраке. Высокие скулы, острый подбородок, тёмные волосы, небрежно падавшие на лоб, — всё это придавало ему почти безупречную привлекательность.

Но сильнее всего Киллиана поразило выражение его глаз.

Элай не ухмылялся. Не улыбался, не щурился насмешливо и не пытался изобразить дружелюбие. Его серые глаза смотрели спокойно и рассеянно, словно происходящее в комнате не имело для него ни малейшего значения.

Из-за этого он неожиданно казался почти безобидным.

До сих пор Киллиан видел Элая только с одной из его привычных масок: то с широкой, притворно доброжелательной улыбкой, то с хищной ухмылкой, подчёркивавшей его превосходство.

Скучающее выражение выглядело естественно. Настолько естественно, что Киллиан невольно задумался, не было ли оно настоящим лицом Элая.

Возможно, тот действительно не стремился казаться жестоким или загадочным. Возможно, ему просто было скучно среди людей, которые не представляли для него никакого интереса.

Киллиан поймал себя на том, что слишком долго его разглядывает.

Какая разница, насколько он красив, если с головой у него не всё в порядке?

Элай, словно почувствовав его взгляд, повернул голову.

— На что уставился, придурок? — лениво спросил он.

Иллюзия безобидности тут же рассыпалась. Киллиан ничего не ответил, но усмирить взгляд не сумел.

Элай улыбнулся — дружелюбно и спокойно, почти искренне. Затем подошёл к комоду, стоявшему возле окна. Киллиан и Юлиус одновременно напряглись. Второй принц даже едва заметно отодвинулся в кресле.

А с чего это он ещё сильнее побледнел — недоумевал Киллиан, наблюдая за Юлиусом краем глаза.

Элай взял с комода подсвечник.

Несколько секунд он просто держал его в руке, задумчиво глядя на Киллиана. Резким движением Элай ударил его подсвечником по голове.

Перед глазами Киллиана вспыхнул белый свет. Пока разум туманился, все что он мог видеть, бесстрастное выражение лица Элая. А все что он мог слышать — это жуткий вопль второго принца.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала Киллиан почувствовал тупую боль в затылке. Затем до него донёсся чей-то голос, приглушённый и раздражённый.

— Зачем ты его ударил, Элай?! Если нам нужна его помощь, нужно вести себя спокойнее!

— Да ладно. Он всего лишь потерял сознание.

— Он мог серьёзно пострадать!

— О!

На щеке Киллиана что-то болезненно хлопнуло. Он с трудом разлепил глаза и увидел склонившегося над ним Элая. Рядом стоял Юлиус, бледный и обеспокоенный.

Киллиан резко вскрикнул и оттолкнул Элая.

— Не трогай меня!

Элай отступил на шаг. Он посмотрел на собственную одежду, словно Киллиан оставил на ней грязные следы, затем спокойно сел на стул возле кровати и скрестил руки на груди.

— Прости, — произнёс он. — Наверное, было больно.

Киллиан несколько секунд молча смотрел на него. После удара и этого равнодушного извинения он больше не видел причин продолжать притворяться испуганным Кейном.

— Больно? — переспросил он, слегка рассмеявшись. — А давай-ка я ударю тебя так же, и ты мне скажешь, больно ли тебе?

Элай приподнял одну бровь. Его взгляд скользнул к подсвечнику, а затем вернулся к Киллиану.

— Хочешь? — улыбнулся он.

Киллиан покосился на него.

— Прошу прощения, — произнёс он, медленно поднимаясь с кровати. — Я сейчас же возвращаюсь к маркизу. Не останавливайте меня, иначе я не смогу забыть об этом инциденте.

Он говорил спокойно, почти вежливо. Однако в голосе уже не осталось прежней робости. Элай не стал останавливать его. Киллиан сделал шаг к двери, потом второй. Отсутствие сопротивления насторожило его, но он решил не упускать возможность.

Дойдя до двери, Киллиан взялся за ручку и дёрнул её. Дверь не поддалась. Он попробовал ещё раз, сильнее. Заперто.

Он медленно обернулся. Элай уже стоял рядом. Он двигался настолько бесшумно, что Киллиан не услышал его приближения.

Наклонившись к его уху, Элай тихо прошептал:

— Останься ненадолго, Киллиан.

Киллиан замер. Элай отстранился и многозначительно посмотрел ему в глаза. Теперь в его выражении появилась едва заметная усмешка.

— Правда прости, — сказал он. — Просто я человек тонкой душевной организации. Мало кто осмеливается так нагло меня рассматривать.

Он сделал короткую паузу, словно подбирал наиболее подходящее слово.

— Я слегка растерялся.

Он говорил с таким видом, будто пытался изобразить искреннее раскаяние, но нарочно подчёркивал наигранность собственных слов.

— Да плевал я на твои комплексы. Что ты…

Киллиан осёкся. Элай мог быть связан с организацией человека, нанявшего его. Более того, ему было известно, что перед ним вовсе не Кейн Луинский. А значит, всё это могло грозить Киллиану серьёзными последствиями.

Элай чуть отступил от двери.

— Кейн, мы просто поговорим. Пойдём.

Киллиан бросил на него хмурый взгляд, но всё же послушался. А про себя отметил: Юлиус не знает его настоящую личность, в отличие от Элая.

Его взгляд пересекся с принцем, тот оценивающе смотрел. Киллиан почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он резко схватил Элая за ворот рубашки и впечатал его в стену.

Юлиус вздрогнул и издал испуганный визг.

— Что ты делаешь?!

Элай не сопротивлялся. Он даже не попытался убрать руку Киллиана. Просто продолжал смотреть на него с прежним скучающим выражением.

— Кто ты такой? — процедил Киллиан.

Несколько мгновений Элай молчал. Затем его улыбка стала шире, а рука сомкнулась на запястье Киллиана. В следующее мгновение боль пронзила ладонь и прошла до самого плеча. Элай вывернул его руку за спину, заставив потерять равновесие, а затем бросил его на пол.

Киллиан ударился плечом и стиснул зубы.

— Я же сказал, — спокойно произнёс Элай, глядя на него сверху вниз. — Мы просто поговорим.

Киллиан медленно поднял голову.

Элай наклонился к нему, но не стал помогать подняться.

— Юлиус, как тебе наш гость?

Второй принц всё ещё смотрел на Киллиана с тревогой. Он явно хотел что-то сказать, но сперва бросил быстрый взгляд на Элая.

— С характером, — наконец ответил Юлиус.

— Главное, чтобы проблем не доставлял.

— И сделал всё быстро.

— Согласен.

Киллиан нахмурился. Элай выпрямился и подошёл к комоду. На этот раз он не спешил. Взял с него небольшой колокольчик и позвонил.

Через несколько секунд дверь открылась. В комнату вошёл пожилой мужчина. Киллиан посмотрел на него — и на мгновение забыл о боли в руке. Перед ним стоял Федор.

Нет. Не Федор.

Мужчина обладал теми же чертами лица, таким же ростом и почти такой же манерой держаться. Различия были, но в первый момент они казались несущественными.

Киллиан приподнялся на локте и пристально посмотрел на вошедшего.

— Это Юрий, — пояснил Элай. — Брат-близнец Федора.

Юрий поклонился.

— Ваше высочество, пора возвращаться во дворец.

Юлиус выглядел так, будто хотел возразить, но в последний момент передумал. Перед выходом он задержал взгляд на Киллиане. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение или предупреждение.

Киллиан не успел понять, что именно Юлиус собирался сказать. Второй принц развернулся и вышел. Дверь закрылась. В комнате остались только Киллиан и Элай.

Некоторое время они молчали.

Киллиан всё ещё сидел на полу, придерживая больную руку. Элай стоял неподалёку и не проявлял ни малейшего желания помочь ему подняться.

— Итак, Кил, — произнёс он.

Рука по-прежнему пульсировала от боли. Но то, как Элай сократил его имя, на мгновение заглушило неприятные ощущения. Он произнёс его так, будто имел право на подобную фамильярность.

— Не называй меня так, — выдавил Киллиан.

— Почему?

— Потому что я не разрешал.

— Разрешение нужно?

— Тебе — особенно.

Элай наклонил голову, словно действительно обдумывал ответ.

Киллиан с трудом приподнялся. Плечо болело, рука всё ещё ныла, но он не собирался позволять Элаю увидеть слабость. На его лице появилась улыбка — красивая, если не считать того, что больше всего она напоминала оскал человека, готового вцепиться кому-нибудь в горло.

— Кто ты такой? — спросил Киллиан.

На лице Элая промелькнуло удивление.

Он смотрел на Киллиана так, словно перед ним был настоящий идиот. Это выражение читалось в каждом движении его бровей и уголке губ.

— Ты идиот? — словно подтверждая его мысли, спросил Элай.

Киллиан промолчал. Элай вздохнул и наконец ответил:

— Моё имя Элай Эштария. Я третий сын маркиза Авриэля Эштария, а также младший племянник маркиза Рутвена.

В ушах Киллиана раздался звон. В голову будто с каждой секундой вбивали тяжёлый кол. Комната пошатнулась. Очертания мебели расплылись, а светильники превратились в смазанные пятна.

Киллиан сделал шаг назад, но ноги не удержали его. Элай успел подхватить его за локоть и не позволил упасть.

— Элай...

На него нахлынули воспоминания: как Тэрон рассказывал в таверне Олинса, о человеке, чье имя, казалось, тот произнес с особой осторожностью. Это был Элай.

Как человек в маске предупреждал о том, кто заинтересован в дневнике и кто крайне опасен. Элай.

И даже дворецкий предостерегал. Младший племянник Рутвена. Элай. Опасен.

Но было и еще. В баре, где работала его мать, уже упоминалось это имя. Элай Эштария. Тогда одно только его упоминание вызвало бурную негативную реакцию. Еще раз так неосторожно произнесешь это проклятое имя, и я клянусь, убью тебя сам! Слова хозяина бара, адресованные человеку, что произнес это имя.

Как я мог забыть? Почему не вспомнил? — не мог понять Киллиан.

Киллиан сжал губы. Пока он находился в растерянном состоянии, Элай отпустил его локоть, подошёл к комоду и взял вазу с водой.

Элай вылил воду ему прямо на голову.

Холод обрушился внезапно. Киллиан сразу закашлялся и отшатнулся. Мокрые волосы прилипли ко лбу, рубашка промокла, а тело пробрала дрожь.

— Ты правда не знал? — спросил Элай.

Киллиан поднял на него раздражённый взгляд.

— О чём?

— О том, кто я такой. Разве ты не живёшь у Рутвена? Там повсюду висят мои портреты. Да и тот, кто тебя нанял, не мог не упомянуть обо мне.

Киллиан не нашёлся с ответом. Вспоминая резиденцию маркиза, он действительно стал припоминать что то похожее. Были невероятной красоты портреты человека, в военной форме. Весь при параде. Даже в кругу других аристократов выделялся. Сейчас же перед Киллианом был парень в белой рубашке, небрежно заправленной в штаны, с растрёпанными волосами и скучающим взглядом.

Элай Эштария.

И теперь Киллиан наконец понял, почему все, кто произносил это имя, говорили о нём с таким страхом.

Глава 6

Глава 6.

Киллиан медленно поднялся, придерживая больное плечо. С волос стекали капли воды, а за окном всё ещё бушевал дождь. Давно никто не позволял себе так откровенно втаптывать его в грязь. Особенно человек, который был моложе него.

Киллиану хотелось поставить Элая на место. Вот только тот был выше, крупнее и, очевидно, сильнее. Более того, Элай слишком хорошо это знал — и потому даже не пытался скрыть своего превосходства.

Киллиан поднял голову.

— Элай...

— М?

Он произнёс его имя спокойно, почти лениво. Внутри всё ещё кипела злость, но страха в его взгляде не было.

Киллиан не проиграл. По крайней мере, пока.

— Я убью тебя, когда всё закончится.

Эти слова не были пустой угрозой. Киллиан принадлежал к тем людям, которые всегда держат своё слово. Даже если обстоятельства вынуждали его отступить, даже если враг оказывался сильнее, он не забывал обещаний.

Элай несколько секунд молча смотрел на него.

— Да? Как страшно... — протянул он с притворным ужасом и положил руку ему на плечо. На губах появилась улыбка. — Но, Кил... ты дрожишь.

Киллиан вздрогнул не столько от прикосновения, сколько от раздражения. Он резко сбросил руку Элая со своего плеча.

— Это потому, что ты облил меня водой.

— Конечно, поэтому, — невозмутимо согласился Элай. — Других причин для этого нет.

— Приятно, что ты это понимаешь.

Киллиан отвернулся, избавляя себя от необходимости доказывать очевидное. Разумеется, он дрожал из-за холода. В конце концов, Элай вылил ему на голову целую вазу воды, а не пригласил на приятную прогулку под дождём.

Однако объяснять это было бы ошибкой.

Стоило Киллиану начать оправдываться, как в глазах Элая его слова тут же превратились бы в жалкую попытку скрыть страх. А позволить этому человеку заметить хоть малейшую слабость Киллиан не мог.

Он уже достаточно унизился за сегодняшний вечер.

Киллиан бросил на Элая короткий взгляд и вдруг понял, что впервые оказался на месте Тэрона.

Теперь он осознал, какое терпение тот проявлял по отношению к нему. Выслушивать его самоуверенные заявления, наблюдать за попытками казаться умнее, и при этом каждый раз сдерживаться, не поставив Киллиана на место.

Так вот каково это — разговаривать со мной? Мысль оказалась настолько неприятной, что Киллиан тут же от неё отмахнулся.

— Теперь перейдем к делу? — спросил Элай.

Киллиан перевел на него взгляд.

— Говори, для чего привел меня сюда.

— Знаешь, почему твой заказчик хочет получить дневник?

Киллиан задумался. Прямо об этом никто не говорил, и его самого это не сильно волновало. Но в памяти что то отдаленное всплывало.

— Потому что его хочешь ты.

Элай кивнул.

— Достань его для меня.

— С чего бы мне делать это для тебя?

— С того, что ты умрешь, если откажешься.

Киллиан промолчал.

— Тебя наняли только для того, чтобы ты добрался до него раньше, — продолжил Элай. — А когда дневник окажется у них, они приступят к осуществлению второй части сделки.

Киллиан нахмурился.

— К какой еще второй части?

— Они убьют тебя. Это было условием того, кто тебя сдал им. И поверь, эти люди всегда исполняют договоренности в точности.

Киллиан не выдержал и наконец спросил то, что его все это время так интересовало и напрягало.

— Откуда тебе это все известно? Даже если все так, как ты говоришь, они не смогут меня убить.

Элай рассмеялся. Резко и неожиданно.

— А, я понял. Думаешь, что Сильва тебе поможет? К слову это она позволила предателю тебя сдать.

Киллиан замер. Элай наблюдал за ним с откровенным интересом.

— Ты лжёшь.

Элай пожал плечами.

— Возможно. Но тогда у тебя нет причин злиться. Вернёшься к Сильве и спросишь её обо всём сам.

Киллиан сжал кулаки.

— Конечно, целью был не конкретно ты, да и для благого дела, и все же...

— Что ты сказал?

— Сказал, что Сильва только и ждала момента, чтобы уличить предателя.

Опять что то неприятно кольнуло. Значит Сильва уже знает, кто предатель, — подумал Киллиан.

— Раз ты оказался в это втянут, — продолжил Элай, — в обмен на то, что ты достанешь мне дневник, я не дам тебе умереть. Только мне это под силу.

— И ты, конечно же, не убьёшь меня сам?

— Если бы хотел убить, ты бы не проснулся после удара подсвечником.

Он скривил губы, почувствовав себя настоящим дураком. А ведь это он, переживая за организацию спешил сообщить Сильве о предателе. В этом и нужды никакой не было.

Объективных причин обижаться действительно не было, ведь все это ради организации, и Сильва даже позаботилась о том, чтобы Киллиан не умер. Но сердце все равно будто защемило. Можно было хотя бы предупредить, — усмехнулся про себя он.

— Сделай лицо по проще, — сказал Элай.

Киллиан резко посмотрел на него.

— Я с таким родился, — спокойно ответил он, не выдавая истинных чувств.

— Ты не сильно расстроился.

— Кажется, тебя это расстроило.

Улыбка Элая едва заметно дрогнула.

— Разве что немного.

— Какое счастье. Не хотелось бы причинить тебе душевную травму.

— Не беспокойся. Я переживу.

Киллиан покачал головой. Спорить с Элаем было всё равно что пытаться победить зеркало: в ответ всегда возвращалась его собственная насмешка, только ещё более раздражающая.

Он снова посмотрел на Элая.

— Раз ты втянул меня в это, я хочу знать, что стало с эрцгерцогом.

— Теперь хочешь знать? А мне в тот раз показалось, что ты совсем не хочешь, чтобы я говорил об этом.

Киллиан чуть не затрясся от злости. Так ты все понял и специально продолжал проверять мое терпение? — мысленно взбесился он.

— Появилось кое что, что я хочу разузнать.

Что за собой скрывает конфликт между Рутвеном и Михаэлем. Любителю тайн вроде Киллиана, ввязываться в это дело было нежелательно, по крайней мере, по этой причине. Он будто добровольно ищет себе проблемы.

— Вот только я не хочу отвечать на твои вопросы.

Элай произнес это с ленивой насмешкой.

Он сделал шаг.

— Ни как я связан с людьми в масках.

Еще шаг.

— Ни о моей связи с седьмым узлом.

Шаг.

— Ни о конфликте между Михаэлем, мной и Рутвеном.

Он остановился.

— И конечно, что такого важного в дневнике, я тоже не скажу. Но ты всегда можешь подглядеть.

Киллиан ухмыльнулся. Что бы ты меня глаз лишил и язык отрезал? Или того хуже — жизни. Учитывая его самоуверенность и слова о том, что только ему под силу защитить Киллиана от людей в масках, он вполне мог убить его. Позже. Если будет повод. В таком случае едва ли найдется тот, кто сможет его остановить.

— Так и поступлю, — ответил Киллиан. — Если ты сказал все, что хотел, я пойду.

Он дернул ручку двери, и она вновь оказалась заперта.

— С чего собираешься начать поиски?

Кто бы сомневался. Все с дозволения Элая.

Киллиан отошел ненамного от двери и засунул руки в карманы штанов, демонстративно смотря на Элая.

— На мои вопросы не отвечаешь, и ждешь, что я стану отвечать на твои?

— Какой же ты проблемный, Кил. Я с трудом сдерживаю себя от того, чтобы не прикончить тебя здесь, а ты продолжаешь меня испытывать. Тобой движет любопытство, а мной — желание поскорее разобраться. И чем покорнее ты будешь, тем быстрее закончишь дело. Тем меньше шансов, что я в самом деле убью тебя.

Киллиан рассмеялся.

— Это я сдерживаю себя от твоего убийства. Еще посмотрим, кто в конце концов умрет.

— А ты осмелишься? И даже если так, разве силенок хватит?

— Поживем увидим.

— Так хочется быть центром всего происходящего? Но ты всего лишь пешка.

— Тогда моя победа над тобой будет еще грандиознее.

Элай похлопал в ладони.

— Тогда жду с нетерпением, — сказал он особенно дружелюбно. — Но пока на мой вопрос не ответишь, отсюда все равно не выйдешь, Кил.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Киллиан вздохнул.

— Я выделил несколько мест: библиотека в резиденции, покои маркиза, его кабинет и библиотека Михаэля. Начну с них.

Элай замолчал.

Перемена в нём произошла почти незаметно, но Киллиан всё равно её уловил. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал тяжёлым, а черты словно застыли.

Элай медленно поднял глаза. В них больше не было привычной скуки или насмешки. Только холодная, тщательно сдерживаемая ненависть.

— Библиотеку Михаэля можешь сразу вычеркнуть из списка.

— Почему?

Киллиан не пытался спорить. Ему действительно хотелось знать причину. Однако Элай воспринял вопрос иначе.

Он приблизился. На его губах появилась улыбка, но она совершенно не сочеталась с выражением глаз. Те оставались мрачными и неподвижными, будто Элай уже мысленно представлял, как расправляется с человеком напротив.

Киллиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Элай остановился слишком близко. Киллиан сам не заметил, как сделал шаг назад. Затем ещё один. Но отступать оказалось больше некуда: спиной он упёрся в стену.

Элай не прикоснулся к нему, и всё же Киллиан ощущал себя так, будто его загнали в угол. Страх подступил неожиданно. Достаточно сильный, чтобы на мгновение лишить его дара речи.

Элай склонил голову набок.

— Дневника там нет, — произнёс он тихо. — Я говорю тебе это точно.

Киллиан с трудом сглотнул и заставил себя ответить:

— Даже если и так... я хочу туда пробраться, чтобы кое в чем разобраться.

Улыбка Элая стала шире.

— Как знаешь.

Он ненадолго замолчал, продолжая смотреть Киллиану в глаза. Затем слегка наклонил голову, будто подбирал наиболее подходящие слова.

— Только... — протянул Элай. — Не думаю, что увиденное тебе понравится.

Киллиан нахмурился.

— Ты говоришь так, будто сам там был.

— Был.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что от него стало ещё тревожнее.

Элай отстранился, наконец позволяя Киллиану свободно дышать. Он подошел к комоду и позвонил в колокольчик. Спустя несколько секунд дверь открылась и вошел Юрий.

— Господин?

— Нашему гостю пора обратно в помойку Теодор.

Юрий провел рукой, указывая Киллиану направление. Киллиан не сразу сообразил, что нужно идти. Юрий покашлял. Киллиан показательно посмотрел на Элая и пошел к двери. Пока он не покинул комнату, Элай сказал:

— Не обманывайся, насчет Рутвена. В нем нет ничего человеческого.

В этот момент Киллиан посмеялся про себя. Слышать про человечность от кого то, вроде него, звучало почти как шутка. Глупая и нелепая. Он был уверен: какие бы скелеты не прятал в своем шкафу маркиз, их точно будет на порядок меньше, чем у Элая.

— И если нужна будет помощь, обратись к Федору. Он поможет.

Киллиан обернулся к Элаю. Ну конечно. Федор тоже.

Пока они с Юрием шли по пустым коридорам, Киллиан спросил Юрия:

— Как давно вы здесь работаете?

Юрий не ответил.

— Вы старший или младший брат?

Снова молчание.

— Простите, я был слишком настойчив...

— Совсем нет. Но господин велел не отвечать на ваши вопросы. Сюда, пожалуйста.

Они завернули за угол и вышли через огромную черную дверь. На улице все еще шел дождь. Голова болела от удара, так же, как и плечо, а тело становилось горячее.

Юрий посадил его в карету.

Пока карета мерно катилась, медленно раскачиваясь в такт монотонному стуку колёс, на Киллиана неожиданно нахлынула волна воспоминаний. Не тех приятных мгновений, что хотелось бы бережно хранить в душе, а тех тягостных образов прошлого, от которых хотелось поскорее избавиться навсегда.

Забавно устроена человеческая память: самые светлые моменты уходят незаметно, растворяясь во времени. Однако болезненные эпизоды цепко удерживаются в сознании, навечно врезаясь в душу глубокими шрамами, и напоминают о себе кошмарами.

Он вспомнил маму. Именно её тепло согревало его детство, наполняло радостью и надеждой.

Отец ушёл из их жизни задолго до его появления на свет. Корделия, его мать, никогда не говорила о нём, а он, в свою очередь, не задавал вопросов, считая ненужным выяснять подробности той истории.

Они жили вдвоём. Отец оставался лишь абстрактным понятием, никак не затрагивающим их повседневную жизнь. Для него, его мама стала единственным близким человеком, светом и смыслом существования. Её нежность, забота и любовь сделали его детство поистине счастливым, несмотря на трудности быта. Каждый вечер, засыпая рядом с ней, он чувствовал защищённость и покой, зная, что завтра вновь увидит её ласковую улыбку.

К несчастью, как бы сильно Киллиан не любил свою маму, это не уберегло ее от жестокости внешнего мира. Судьба безжалостно обошлась с маленьким Киллианом, оставив лишь страдания и испытания. Казалось несправедливым, что столь добрый и чистый человек, как она, должен пройти через столько невзгод. Почему добрые и честные страдают больше остальных? Вопрос этот мучил его долгие годы, не находя разумного объяснения.

В тот день он осознал, что счастье очень хрупкое, мимолетное, оно существует ровно до тех пор, пока остаётся возможность наслаждаться теплом близкого человека.

Они шли домой поздним дождливым вечером. Киллиану нравилось гулять под дождем, наблюдая, как капли блестят на мокрых улицах. Мост пересекал реку, освещённый редкими огоньками фонарей. Тишину нарушала лишь дробь капель и редкие голоса прохожих.

Но тишина оказалась обманчивой.

Из-за угла появились трое мужчин. Их движения были неуклюжи, речи невнятны. Они обратили внимание на Корделию, заговорили грубо, навязчиво. Киллиана охватил животный страх.

Будучи ребёнком, он попытался вмешаться, защитить свою маму, но те монстры, видя его сопротивление только злобно рассмеялись. В одночасье все трое мужчин переключились на маленького Киллиана. Его били ногами, руками, унижали словами, плевались. Всё вокруг погрузилось в хаос.

Голос Корделии, дрожащий и отважный одновременно, звучал как отзвук надежды и горького отчаяния.

— Не трогайте моего ребенка! — кричала она. — Ребенка моего не трогайте... !

Когда казалось, что больнее уже не станет, Киллиану попытались сломать ногу. От боли он потерял сознание. Но куда больнее оказалась не физическая боль, а то состояние, когда он пришел в сознание и увидел то, что увидел.

Шёл проливной дождь, гром гремел всё ближе, молнии сверкали ярким белым пламенем. Мир перевернулся вверх дном. Шум дождя заглушал отчаянные крики ребенка и мольбы о помощи. Тогда эти минуты растянулись бесконечно долго, время замерло, остановившись в абсолютном кошмаре.

Он молил лишь об одном: пускай изуродована, пускай со сломанными конечностями, но жива. Она лежала неподвижно. Кровь стекала по её телу, смешиваясь с грязью и водой.

Сердце Киллиана сжималось от ужаса и бессилия. Он стоял рядом, не понимая, что делать дальше. Именно в этот момент яркая вспышка осветила небо, и раздался страшный звук. Разряд молнии угодил точно в тело Корделии. От неё повеяло запахом жжёной плоти, омерзительного сладковатого аромата смерти.

Мир перестал существовать. Время остановилось. Ужас и горе захлестнули Киллиана целиком. Слезы бежали по щекам. Слёзы боли и невыносимой потери. Его последняя надежда рухнула в бездну.

Погружённый в пучину тяжёлых воспоминаний, Киллиан почти не заметил, как карета мягко затормозила возле величественных ворот поместья маркиза. Федор мгновенно бросился к нему. Тревога отражалась в каждом движении его фигуры. В свете редких уличных фонарей тусклый отблеск ложился на лицо дворецкого, придавая ему особое выражение заботы и беспокойства.

Подхватив Киллиана под руку, он помог выйти из кареты, направляя осторожными движениями к дому. Ноги отказывались слушаться, мышцы дрожали от напряжения и усталости. Чувство опустошенности окутывало сознание, лишая сил двигаться самостоятельно. В конечном счете его ноги окончательно подкосились.

Тяжело дыша и закрывая глаза он чуть было не повалился на мокрый асфальт, и лишь благодаря Федору, что придерживал его, этого не произошло. Голова кружилась, мысли путались, усталость и горе накрыли с головой.

— Господин Кейн? — голос Федора доносился словно из-под воды.

Киллиан попытался ответить. Но губы не шевельнулись.