Когда не слышен звук секунд

1

Сидя напротив Анны, Кирилл смотрел ей в лицо. Мучительно морщился, напряженно подбирал в уме нужные слова для начала разговора. Они сидели в ресторане за большим столом с белыми салфетками, на которых перед каждым стояли чашки с кофе, издававшим тонкий аромат. Анна не была красавицей – внешность неброская, но приятная. Чуть вились волосы, руки тонкие, ухоженные. Платье дорогое, на груди глубокий вырез. Отпив немного кофе, она заговорила первой.

– Ты пригласил меня в ресторан, чтобы помолчать? – спросила насмешливо. – Для этого можно было зайти в дешевое кафе. Или посидеть в парке.

– Не знаю, как начать, – натужно выдохнул он и сделал паузу. – Не хочу обидеть тебя. – Кирилл находился в хорошей форме, видный, нередко обращал на себя женское внимание. Сейчас на нем была белая рубаха с коротким рукавом.

– Начни, как можешь, – снова с насмешкой произнесла она и приблизила к себе чашку. – Но сразу предупреждаю: если решил сделать мне предложение, то будешь вторым, потому что одно предложение я уже сегодня получила от твоего приятеля Романа Бруня.

– Ромка сделал тебе предложение? – На лицо Кирилла легло удивление. – И что ты?

– Думаю. – В глазах у нее мелькнула веселая искорка.

– Это очень хорошо! – сказал он.

– Что хорошо? Что думаю или что сделал предложение? – поинтересовалась она.

– Что ты сказала мне об этом.

Анна покачала головой и решительно задала вопрос в лоб:

– А когда ты наконец сделаешь мне предложение?

– Ты знаешь, – проговорил он с заметной легкостью в голосе. – Я, собственно, и пригласил тебя для этого. И ресторан выбрал, чтобы не обидеть тебя.

– Почему ты решил, что я обижусь? – Она подняла брови.

– Понимаешь, мое предложение отличается от того, какое сделал тебе Ромка. – Кирилл тронул пальцами чашку, вдохнул в себя аромат кофе и медленно, с расстановкой проговорил: – Я предлагаю тебе прекратить наши отношения.

У Анны оторопь заметалась по лицу. Стремительно стали меняться гримасы, с которыми она не сразу смогла справиться. А когда ей это удалось, растерянно пробормотала:

– То есть как?

– Расстанемся и все, – твердо уточнил Кирилл.

– А как же свадьба? – обронила смятенно. – Я думала…

– Правильно думала! – подхватил Кирилл, перебивая ее. – Твоя свадьба будет! С Ромкой! Соглашайся, раз он сделал предложение. А то откажется.

Минуту после этого Анна думала, что стряслось. И когда до нее окончательно дошло и разложилось по извилинам мозга, она побледнела, лицо сделалось злым и неприятным. Оттолкнула от себя чашку с кофе, выплескивая его на столешницу, вскочила на ноги и резко вскрикнула:

– Ты подлец! Подонок! Негодяй!

Из-за соседних столов повернули к ним головы. Мимо проходивший официант приостановился, недоумевая.

– Я чем-то обидел тебя? – разочарованно спросил он. – Я не хотел обидеть тебя!

– Я тебя ненавижу! – задрожала она всем телом.

– Вот видишь, – спокойно сказал он. – Как же мы можем создавать семью, когда с твоей стороны такая ненависть?

Отбросив стул, она кинулась к выходу из ресторана. Он проводил ее взглядом и с облегчением вздохнул:

– А у меня нет к тебе ненависти. Я просто не люблю тебя. – Прижался к спинке резного стула и прикрыл глаза.

Официант принес заказанные блюда. Расставил на столешнице, вопросительно посмотрел на Кирилла. Тот открыл глаза, кивнул, ничего не говоря. Официант отошел. Кирилл еще посидел некоторое время, потом достал портмоне, положил на стол деньги, поднялся и вышел из ресторана. На улице было солнечно. Но вместе с тем что-то тяжелое придавливало к земле. Давило на плечи, на шею, на руки, на ноги. А внутри, в душе, словно образовался тяжелый ком и плющил ее безжалостно. Кирилл не понимал, что с ним происходило, но это определенно не было связано с Анной. Обратил внимание, что пешеходы на улице не шли, а волочили ноги, с трудом отрывали их от асфальта тротуаров и беспрестанно вытирали пот с лиц и шей. Так обычно бывает при большой усталости. Кирилл стал спускаться с крыльца и ощутил тяжесть в ногах настолько сильную, что с трудом переставлял их со ступени на ступень. Отошел несколько шагов от крыльца и полез в карман за носовым платком. Пот выступил на лице и под мышками. Кирилл не понимал, что происходило. Остановился, обтерся, наблюдая, как люди с тротуаров старались найти для себя местечко на скамейках, сплошь занятых другими. Кирилл снова двинулся к парковке, нашел глазами свою машину. Добравшись до нее, с трудом уселся за руль. Опять обтерся платком и расслабился, вжимаясь в сиденье. Включил приемник. Загремела какая-то музыка. Он поискал волну без музыки. Остановился на новостях. Привычного новостного фона не услышал. Понеслись какие-то голоса – торопливые, встревоженные, порой кричащие, перебивающие друг друга. Кирилл прислушался. Понять было трудно. Он навострился и наконец стал улавливать смысл. Беседа была сумбурной. Вопросы сыпались вразнобой, и так же вразнобой раздавались ответы. Ухватил, что трое задавали и трое отвечали.

– Недавно пришло сообщение о чрезвычайном заседании Правительства. Приборы по всей планете фиксируют внезапное начало быстрого смещения полюсов Земли. Земная ось меняет свое положение. Что вы на это скажете? Сообщают, что это фиксируется каждую минуту и каждый час. Есть опасность, что Земля изменит скорость своего вращения. В сутках будет другое время. Что вы скажете? Насколько это опасно для людей? Из разных точек Земли приходит информация о том, что моря, океаны и реки начинают выходить из своих берегов. Идет их хаотический разлив и хаотичное смещение. Многие острова на Земле уже ушли под воду. С одной стороны вода наступает на сушу, а с другой возникают новые участки суши. Во многих местах это уже не метры, а десятки километров. Что происходит? Неужели ничего нельзя сделать? – звучали разноголосые вопросы.

– Все очень опасно, потому что ученые не могут прогнозировать, когда закончится движение земной оси и полюсов, и в каких новых точках Земли они установятся. Все началось неожиданно и стремительно. Не менее страшное, что льды Северного и Южного океанов тоже начинают движение на сушу. Катастрофа усилится, когда они станут таять. Ничего невозможно предугадать и предусмотреть. И ничего нельзя сделать. Стихия. Можно только посоветовать людям, чтобы они срочно покидали места своего проживания, где наступает вода, и перемещались туда, откуда вода уходит или где есть возвышенности! – доносились нестройные ответы.

Но вопросы не прекращались:

– Вы считаете, что катастрофа будет, когда начнут таять льды? А сейчас, по вашему мнению, катастрофы еще нет? К нам в редакцию беспрерывно идут звонки. Люди спрашивают, почему давление в атмосфере ужасно растет? Что происходит, что меняется в атмосфере, кроме давления? Это удары стихии или магнитные бури? Все труднее двигаться и дышать. Сильная ломота во всем теле. Разве вы не чувствуете этого здесь и сейчас? Даже разговаривать нам с вами нелегко. Болит голова, давит на виски и на глаза. Такое ощущение, будто глаза вылезают из орбит.

Прижав затылок к подголовнику, Кирилл потер лоб. На виски ему тоже давило. И пока он сидел без движения, это давление было терпимым, но когда начинал двигаться, ощущал его с новой силой. Никогда прежде не придавал особого значения катаклизмам на Земле. Какие-то были давным-давно, какие-то происходили в настоящее время. Но все они случались далеко от него и не казались страшными, ибо не угрожали его жизни. Он и сейчас не думал, что история с земной осью и полюсами не завершится так же внезапно, как началась. Где-то произойдут изменения, а где-то все останется как было. Конечно, на Земле многое изменилось за миллионы лет, но не с такой быстротой, как сейчас. Все вернется на круги своя. И будет происходить так же медленно, как было всегда. Одно, пожалуй, смущало его: непонятно, что происходило в атмосфере. Ему казалось, что все собралось в кучу. Определенно можно сказать, что появилась какая-то аномалия. Кирилл усилил звук приемника и вновь прислушался, прикрыв глаза.

– На эти вопросы пока нет ответов. Да, с атмосферой что-то происходит, что-то в ней меняется. Но все происходит так быстро, что ученые не готовы сразу объяснить это. Непонятно, как изменение направления оси Земли, перемена мест полюсами влияет на происходящее. Да, приборы показывают изменение давления, но глобальные причины тем временем неясны. Правда, активность Солнца быстро растет. Но вращение Земли пока не ускорилось и не замедлилось. Атмосфера Земли также пока остается прежней и в своих пределах, – неслись в ответ растерянные голоса.

– Пока вы будете выяснять причины, все континенты на Земле поменяют свои места и географические очертания! А заодно и названия! – возмущенно и отчаянно бились не менее растерянные выкрики.

– Но без знания причин невозможно предпринять какие-либо разумные действия, – оправдывались в ответ. – Мы на протяжении многих лет следили за смещением полюсов. Это происходит уже давно. Но величины были настолько малы, что изменения на Земле происходили незначительные, почти незаметные. Никто не ожидал, что ось Земли начнет так быстро менять свое положение, что смещение полюсов внезапно ускорится многократно. Ученые всего мира в тупике. Если это не остановится, все грозит населению Земли не просто катастрофой, грозит исчезновением. Вы представляете, что произойдет с людьми, когда вокруг них не останется привычной среды обитания?

Кирилл поморщился. С какими это учеными ведут беседу в редакции? Они не ученые, они какие-то паникеры. А с другой стороны, кто-то должен предупредить население планеты о возможных грядущих изменениях. Но что может появиться вместо привычной среды обитания? Сплошной океан или неосвоенные, неприспособленные для жизни людей участки суши? По телу Кирилла пробежала холодная дрожь. Не хотел бы он сейчас очутиться в непривычных условиях. Ибо это означало бы обрушение всех его планов и устремлений, коих у него в голове слишком много. Тогда наступит одно желание: выживать любой ценой. Все существование будет направлено на это. Как у лесных зверей.

– Черт, как раскалывается голова! – отрывисто раздалось из приемника. – Невозможно вести передачу дальше! Надо сделать перерыв. – И тут же другой голос объявил: – Перерыв на несколько минут! Уважаемые радиослушатели, послушайте музыку! Не переключайтесь! После музыки мы продолжим в эфире разговор с учеными! Надеемся, что этот разговор поможет вам всем сориентироваться в том, какие решения принимать в сложившихся обстоятельствах.

Кирилл снова поморщился. Да, при таких ученых ответах только и принимать решения. Эти ответы не только не выведут никуда, а, наоборот, заведут, где сам черт не ночевал. Музыка из приемника казалась кошмарной, долбила по мозгам, как молот по наковальне. Кирилл потянулся к приемнику, чтобы отключить, но не успел коснуться кнопки, как мелодия внезапно оборвалась и выплеснулся встревоженный голос:

– Срочное сообщение! Срочное сообщение! Нам только что поступило сообщение, что смещение земной оси и полюсов ускорилось. Из Великобритании пришла информация, что остров начинает топить. Волны поднимаются все выше и погружают прибрежные города в воду. Западное побережье Европы тоже тонет. Люди в панике. Бросают все свое имущество и бегут на восток. Также сообщают, что вместе со смещением полюсов стремительно меняется направление вращения Земли. С этим связано движение воды на планете. Неужели человечество бессильно каким-то образом остановить это? Мы понимаем, что это стихия, но ведь у нас уже не времена Всемирного потопа. Человечество значительно поумнело, технический прогресс в наивысшей точке развития. И все же получается, что обуздать стихию мы не в состоянии. Справиться с нею неспособны. Так чего же нам ждать дальше? Ученые не дают ответа. Мы обещали вам продолжить передачу: разговор с учеными.

Но, к сожалению, вынуждены извиниться перед слушателями. Как только пришло сообщение об ускорении смещения земной оси и полюсов Земли, так наши гости сразу покинули студию. Видимо, они сейчас больше нужны на своих рабочих местах, нежели на этой передаче. Но мы не обиделись на них. Если их работа поможет исправить положение, в котором оказалось население Земли, пусть усиленно трудятся. Вот новое сообщение с Африканского континента. Океан топит западное побережье Африки. Никто не может объяснить, почему океан наступает со стороны запада. Это противоречит всем известным законам природы, ибо движется вслед за вращением Земли, тогда как все должно бы быть ровно наоборот. Среди нашей редколлегии нет ученых, поэтому мы ничего не готовы научно объяснить, но, руководствуясь собственными умозаключениями, можем предположить, что, очевидно, открытые ранее законы – законы, по которым мы всегда жили, – теперь перестают действовать. И наступает пора, когда вместо старых надо будет открывать новые законы, чтобы человечество могло существовать и дальше. К тому же, вот мне подсказывают, ученые опасаются, что Земля может полностью поменять направление своего вращения вокруг своей оси. И восход, который мы всегда встречали на востоке, будет приходить к нам с запада. Если, конечно, будет кому его встречать. Мы не знаем, что произойдет на Земле, если подобные опасения подтвердятся, но мы точно можем предположить, что с планетой случится нечто невероятное. Редакция призывает всех слушателей молиться за то, чтобы этого не произошло, чтобы полюса вернулись на свое прежнее место и чтобы все у людей было хорошо!

Кирилл с трудом втянул в себя воздух и нажал кнопку, отключая приемник:

– Шизики, – пробормотал себе под нос. – Совсем спятили. Земля у них закрутится в другую сторону. Не тем местом думаете. Сидите там и го́ните пургу. Не конопатьте людям мозги. Поумерьте пыл. Вранью надо знать меру. – И сам себе усмехнулся. Только что по извилинам мозга гонял мысли об иной среде обитания. Наслушался всяких бредней. Да уж. У страха глаза велики. Так можно и до ручки дойти. А что, собственно, неординарного происходит? Океан топит прибрежные районы? Ну, это, пожалуй, страшно для тех, кто там живет. Для остального населения планеты без происшествий. Если не считать этого бешеного давления. Так ведь и оно не постоянное. В ресторане сидел – ничего не чувствовал. Ударило, когда вышел на улицу. Так совпало. Атмосферное давление – оно может меняться десять раз на дню. Ничего необычного в этом. Скоро пройдет. Он стиснул зубы и надавил пальцами на лоб. Голова все-таки трещит, больно прикоснуться к черепной коробке. Того и гляди развалится надвое. И откуда только прет это сумасшедшее давление? На небе ни облачка. День обычный. Как всегда.

Кирилл повел глазами по сторонам. Обратил внимание, как на тротуаре остановилась девушка в светлом топе и джинсах, с дамской сумочкой на плече. Достала из нее платочек, вытерла пот со лба, затем прижала платок к носу. Несколько раз посмотрела на него и сошла с тротуара к дереву. Оперлась на ствол, а затем стала медленно опускаться на колени и валиться набок. Кирилл было отвернулся к лобовому стеклу, но в голове чиркнула мысль, что девушка может упасть, и он опять повернул лицо к тротуару. И действительно, та уже лежала под деревом. Возле нее остановилась пожилая пара. Склонились. Потом мужчина полез в карман, достал телефон и долго перебирал по нему пальцами. После чего озадаченно закрутил головой. И тяжелой походкой, не обычной старческой, а отяжелевшей придавленной, точно нес огромный мешок на спине, направился к парковке, прямиком к машине Кирилла. Стукнул пальцами по стеклу. Морщинистое лицо было потным и усталым, глаза – круглыми и красными. Кирилл опустил стекло.

– Молодой человек, – с частыми длинными передышками медленно проговорил мужчина. – Вы не могли бы сейчас позвонить в скорую помощь со своего телефона? Мой смартфон что-то перестал работать, странно это, я ведь утром зарядил его, – пожал плечами и еще раз попросил: – Позвоните.

– Что-то случилось? – спросил Кирилл, чувствуя, как сам еле ворочает языком. Вопрос был излишним – парень сразу сообразил, что с девушкой плохо.

– Девушка без чувств, у нее носом идет кровь, – замедленно выговорил мужчина. Голос был чистым, с легкими вибрациями. – Видите, лежит под деревом? Возле нее моя жена. Надо вызвать скорую. Наверно, солнечный удар. А может, все из-за этого кошмарного давления. Оно способно убить.

Достав телефон, Кирилл набрал номер. Но звонка не получилось. В ответ стояла глухая тишина. Он несколько раз повторил набор. Результата никакого. Беспомощно развел руками:

– Не понимаю.

– Все понятно, молодой человек, дело не в телефоне. Связь нарушена, – огорченно сказал мужчина. – Но что-то надо сделать. Не бросать же девушку на произвол судьбы. – Потер потные ладони о синие брюки, зачем вытащил из внутреннего кармана легкой безрукавной серой куртки телефон, посмотрел на него, вздохнул и снова сунул в карман. Поправил воротник клетчатой рубашки, спросил: – Вы уж извините за назойливость, молодой человек, но, может, вы отвезете ее в скорую? – и повторил: – Не бросать же ее здесь посреди улицы. Это не по-человечески.

– Почему я? – поморщился Кирилл.

– Но у меня же нет машины, – медленно парировал мужчина. – К тому же на парковке в других машинах не видно водителей.

– Ну что ж, ведите ее сюда, – вздохнув, согласился Кирилл.

– Так она же без чувств, – со скупой укоризной натужено напомнил мужчина. – Ее надо принести. Одному мне тяжело, а жене моей тяжести нельзя поднимать. Помогите мне, молодой человек.

– Послушайте, мужчина! – Как иглой кольнуло в сердце парня. В этот миг он забыл о давлении, о головной боли, о тяжести во всем теле. – А если она по дороге концы отдаст? Мне потом с полицией дело иметь? Вы-то будете ни при чем. А я должен буду отмываться. Я ее знать не знаю. Ни имени, ни отчества, ни фамилии. Если это ваша родственница, то и отвечайте за нее. Ко всему, коль она без чувств, везти ее надо не в скорую, а в больницу.

– Она не наша родственница, молодой человек. Просто она упала на улице у нас на глазах, и нам ее по-человечески жалко. Мы же люди, а не звери. Но если вас больше устраивает вариант с родственницей, тогда, – он сделал передышку, – если вы не возражаете, мы поедем вместе, – предложил мужчина.

– Это другой расклад, – протянул Кирилл. – Надеюсь, она жива.

– Разумеется, разумеется, – закивал мужчина.

Превозмогая тяжесть ужасного давления, Кирилл медленно выбрался из авто и побрел следом за мужчиной. Их встретило расстроенное лицо его жены:

– Не приходит в сознание, – издалека едва слышно сказала она. Впрочем, произнесла она громко, но расстояние и тяжесть, сдавившая виски и заложившая уши, не дали возможности Кириллу услышать полный звук. Женщина была в легкой зеленоватой кофточке и бежевой юбке ниже колен. На худощавом моложавом лице была такая же утомленность, как у мужа, а в движениях – замедленность, как у всех пешеходов.

Девушка лежала на спине. На ее верхней губе Кирилл увидел засохшие струйки крови – потеки из носа. Светлый обтягивающий топ испачкан землей и зеленью травы. Дышала. Небольшая грудь ритмично поднималась и опускалась. «Жива – это уже хорошо», – скользнуло у парня в голове. И на мордашку ничего себе. Бросить такую красотку посреди улицы было бы свинством. Вдвоем приподняли ее с земли и понесли к машине. Женщина шла рядом. Кирилл поинтересовался:

– Вы не смотрели у нее в сумочке – может, там паспорт есть или какие-нибудь другие документы?

– Не смотрела, – сказала женщина. – Как можно? Это же ее личные вещи.

– А если бы она умерла?

– Тогда другое дело, – с одышкой отозвалась женщина.

Девушку в полусидячем положении поместили на заднем сиденье. Мужчина и женщина устроились по сторонам от нее. Кирилл сел за руль. Но прежде, чем завести мотор, морщась, обернулся:

– Подайте ее сумочку. Поищу документы, – и, видя на лице женщины возражение, пояснил: – А как же иначе? Вы представитесь в больнице ее родственниками, а не знаете, как ее зовут и где она проживает. Это подозрительно. Странные родственники. Так и в полиции недолго очутиться.

С явной неохотой, однако понимая, что парень прав, женщина подала ему дамскую сумочку девушки. Он быстро перебрал содержимое и вытащил паспорт:

– Я же говорил, что паспорт здесь. Сейчас посмотрим, как ее зовут. Запоминайте. Чик Ибра Фид, – прочитал и озадаченно уставился в текст. В уме еще раз перечитал, думая, что не понял. – Иностранка, что ли? А почему паспорт наш? – Но с заднего сиденья ему не ответили. На лицах мужчины и женщины не было никаких эмоций. Повторил еще раз. – Значит, иностранка с нашим гражданством. Чик Ибра Фид. Национальность неизвестна. В больнице если спросят, придумайте сами. А прописана, – он перелистнул страницы, – по адресу: улица Лунная, дом семь. – Снова спросил: – Кто знает, где улица Лунная? – Подождал ответа, не дождался, заключил: – Понятно. Я тоже не знаю. И навигатор теперь не помощник: телефон не работает. В общем, как водится, все в одну кучу. – Положил паспорт и сумочку девушки на соседнее сиденье, запустил мотор, включил скорость, нажал на педаль газа.

Машина двинулась тяжело и медленно, как будто была загружена под завязку. Всю дорогу до больницы Кириллу приходилось постоянно газовать. Его не покидало чувство, что ехал он сейчас словно на лошади, которая из последних сил едва тащила перегруженную телегу, спотыкалась, и постоянно требовалось ее подгонять. Обращало на себя внимание, что людей на тротуарах становилось все меньше. А другие авто на дороге тянулись так же трудно, моторы их работали с натугой, рычали. Кирилл стискивал зубы, сожалея уже о том, что согласился ехать в больницу. Тут хоть самому обращайся к врачу. Ехать было нелегко. Иногда перед глазами начинали плыть радужные круги. И тогда он встряхивал головой и часто моргал, стараясь разогнать их. Но головная боль не проходила. Уже начинало сильно ломить затылок. В зеркало заднего вида поглядывал на пассажиров. Девушка беспомощно полулежала, голова откинута назад, глаза закрыты. «Ладно уж, – оживлялся его мозг, когда видел ее бледное лицо. – Жалко, если такая красотка прикажет долго жить. Довезу до больницы – пусть врачи разбираются». Мужчина и женщина были неподвижны. Прижались к спинке сиденья и, казалось, перестали дышать, смежив веки. Так и подъехали к больнице. Кирилл заглушил мотор, намереваясь объявить, что прибыли на место, но вдруг в зеркало увидел, как голова девушки стала подниматься и глаза раскрылись. «Чудеса!» – мелькнуло у него в голове. Девушка зашевелилась. А следом за нею слегка оживились мужчина с женщиной. И тут у Кирилла в голове первый раз щелкнуло, что их имена он даже не спросил. Хотя зачем они ему нужны? Пусть берут девушку и топают с нею в больницу. Так вот она перед ними.

– Приехали? – подал голос мужчина.

Девушка закрутила головой. В глазах стояло недоумение, бледность с лица стала медленно сходить, легкий румянец оживил его:

– Кто вы? – проговорила испуганно. – Где я? Что вам от меня нужно?

Женщина начала длинно объяснять, как они шли за нею, как она сошла с тротуара и упала, как они подошли, и так далее, и так далее. В конце Кирилл не вытерпел и, морщась от головной боли, прервал женщину:

– В общем, коротко, Ибра: я привез тебя в больницу. Эти люди согласились сопроводить тебя. Поднимайся и вперед!

– Откуда вам известно мое имя? – изумилась та, все больше приобретая уверенность в себе.

– Из твоего паспорта, – ответил Кирилл и протянул ей документ, а следом и дамскую сумочку.

– Вы копались в моей сумочке? – возмутилась Ибра, краснея еще больше. – Да как вы посмели прикоснуться к ней?

– По-твоему, надо было бросить тебя на улице? – в свою очередь возмутился Кирилл. – Это скажи спасибо своим сопровождающим. Они канючили, чтобы я отвез тебя в больничку. Вместо благодарности она мне тут коленца выкидывает! Давайте выметывайтесь все, чтоб духу вашего больше не было! Благодарные пассажиры! Вот она – больница, а вот дорожка к ней. Надеюсь, тащить тебя больше не придется! Своими ножками потопаешь!

– Не надо никуда меня тащить! – не унималась девушка, отправляя паспорт в сумочку и проверяя, все ли там на месте. – Я тебя не просила об этом! Никакая больница мне не нужна. Я сама медсестра.

– Вы были без чувств, – вставил слово мужчина.

– Спасибо, конечно, – понизив тон перед пожилым человеком, пробормотала девушка. – Но сейчас со мной все нормально. – Глянула на Кирилла. – Отвези меня туда, откуда забрал!

– Нет, вы только посмотрите на нее! Она мне еще приказывает! – заскрипел зубами Кирилл, вдавливая затылок в подголовник.

– Тебя самого надо в больницу! – воскликнула она. – Дайка руку, проверю давление!

– Себе измеряй! – огрызнулся парень. – У тебя вон из носа кровь текла!

Девушка запустила руку в сумочку, достала зеркальце, а затем платочком стерла следы крови на верхней губе. Мужчина и женщина по-прежнему сидели неподвижно, как два истукана. Кирилла это больше всего напрягало:

– Долго сидеть будете? – вопрошал он недовольно. – Конечная остановка!

– Так двигаться не хочется, – наконец утомленно обронила в ответ женщина и сложила на коленях руки, пальцы на которых нервно подрагивали. Она пыталась это скрыть, а потому то и дело клала ладонь на ладонь, периодически меняя их местами. – Какое-то нехорошее предчувствие на душе. Чувствуешь себя этаким маленьким беспомощным человечком. Со всех сторон давит, а что давит, не поймешь.

– Может, на ночевку здесь устроитесь? – сердито съязвил Кирилл. – Бездомные, что ли?

– Обижаете, молодой человек, – сказала она, с трудом ворочая языком. – У нас с мужем хорошая квартира. Живем вдвоем. Дети и внуки далеко. Если что случится с нами, быстро не приедут.

– Да, вот так сложилось, – напряженно пробормотал мужчина и покачал головой.

Если бы Кирилл не услышал из приемника, что причиной всему атмосферное давление, мог запросто подумать, что те в нетрезвом состоянии, – так тягуче звучали их голоса. Разумеется, он учитывал их возраст, потому что у молодой девушки голос был поживее, но тоже словно прорывался сквозь барьеры. Впрочем, а что подумал бы, если б послушал со стороны свой голос? Кирилл усмехнулся, но усмешка больше походила на болезненную гримасу. Девушка спрятала в сумочке зеркало и сжала в ладони носовой платочек, помолчала, слушая пожилых людей, и снова обратилась к Кириллу:

– Ты отказываешь мне? Я могу заплатить.

– Я не извозчик и не такси, чтобы возить тебя туда-сюда! – поморщился тот. – И так времени из-за тебя много потерял. Уже должен быть на работе. Меня люди ждут.

– А мы, по-твоему, не люди? – проговорила она.

Кирилл опять завел мотор и включил кондиционер. Все же так дышалось легче и меньше набегал пот. Между тем ехать никуда не собирался, хотя девушке, когда она услышала, как заработал мотор, показалось, что он внял ее просьбе. Но Кирилл зарубил на корню ее надежду:

– Послушайте, люди, я вас привез сюда, а дальше меня не касается, что вы станете делать! Перед вами больница, а вон в той стороне троллейбус ходит, а на соседней улице – трамвай. – Показал рукой. – Топайте в любом направлении, куда душа желает. Не задерживаю. И вы меня не задерживайте. А то буду вынужден начать применять физическое воздействие к вам: по одному вытаскивать из авто и отправлять на все четыре стороны! Странные люди! Чего сидите, чего ждете?

После его слов голос подал мужчина:

– Так вы в больницу не пойдете, Ибра? – спросил у девушки.

– Я на сегодня не записывалась, – попробовала отшутиться та, но получилось не очень удачно.

Мужчине определенно сейчас было не до шуток – чувствовал себя он не очень хорошо и в душе ругал себя за то, что ввязался сам и ввязал жену в эту историю. Пробормотал:

– В экстренных случаях без записи. – В голосе прозвучало сожаление, что напрасно потрачено время. И, видя, что его замечание не произвело на девушку никакого впечатления, тягостно вздохнул, прижимая руку к сердцу, сказал своей жене: – Тогда нам здесь больше делать нечего. Выходим, милая. Давай зайдем с тобой в больницу. Я что-то неважно себя чувствую. – Лицо его было серым, застывшим, словно безжизненная маска.

Они вышли на две стороны автомобиля. Соединились, взяли друг друга за руки и медленно тяжело двинулись к больнице, пригибаясь к земле то ли под гнетом атмосферного давления, то ли под бременем преклонных лет, но скорее всего, под грузом и того и другого. В машине с Кириллом осталась девушка. Он сквозь лобовое стекло проводил взглядом мужчину с женщиной, раздраженно глянул на Ибру:

– А ты чего раздумываешь? Не вижу причин, чтобы тебе своими ножками не отправиться своей дорогой!

Ответить ему она не смогла, потому что в этот миг увидела, как на дорожке мужчина замер, схватился за сердце и начал терять равновесие. Колени подогнулись. Тело повалилось вперед. Вокруг него испуганно захлопотала жена, растерянно закрутила головой, что-то стала говорить, чего в машине было не слышно.

– Ему плохо! – натужно выдохнула девушка. – Надо помочь. – Потянулась к Кириллу, сдавила пальцами ему плечо. – Пойдем!

– Ты же медсестра, – напомнил он, выключая мотор. – Вот и помоги. Я уже одной помог – и в дураках оказался. Больше не хочу. – Тем временем сам уже потянулся к дверной ручке.

Ибра вышла из машины и шагнула к дорожке, на которой лежал мужчина. Кирилл тоже вышел, но остался стоять у авто, наблюдая издалека за действиями девушки. Та с трудом перевернула мужчину на спину. Лицо его было в крови. Падая, ударился им о тротуарную плитку. Его жена суетилась вокруг, приговаривая умоляюще с передышками:

– Осторожно! Ради бога, осторожно! У него больное сердце.

Девушка присела на корточки возле мужчины, пощупала пульс. Тихо поднялась на ноги, поискала глазами сумочку, не нашла, ибо та осталась в машине, тыльной стороной ладони вытерла пот со лба, негромко проговорила:

– Он мертв.

И тут же разнесся тоскливый вскрик женщины. Она упала на тело мужа и заплакала горько и потерянно. Ибра попыталась успокоить ее, но у девушки не хватило сил, чтобы оторвать ту от трупа. Только и успела сказать:

– Я разделяю ваше горе, но поберегите себя.

Женщина снова громко вскрикнула и затихла. Девушка насторожилась, чуть подождала и тронула ее за плечо:

– Вам плохо? Что с вами? – С усилием повернула ее на бок.

Открытые глаза женщины были неподвижны, щеки в слезах. Ибра пощупала пульс у нее. Пульса не было. Девушка не поверила себе. Прощупала еще, более тщательно. Но пульс не прощупывался. Она ладонью прикрыла ей глаза. Обернулась на Кирилла. По ее виду тот понял, что все кончено. Оба мертвы. Оставив их, Ибра оторопело вернулась к машине, пробормотала:

– Их больше нет.

– Я это понял, – отозвался парень.

– Надо сообщить об их смерти, – обронила она.

– Куда? Телефоны не работают. Интернета нет. Ничего нет.

– Хотя бы в больницу, – предложила девушка.

– Ты медсестра. Иди. А я поеду. У меня свои дела, – сказал он, намереваясь сесть за руль.

– Но это неправильно, – остановила Ибра.

– Почему неправильно? – парировал Кирилл, пожимая плечами. – Я им не родственник, не работник морга и не полицейский, чтобы заниматься их трупами. – Сделал паузу, играя желваками, надеясь приглушить боль в затылке. – Жалко, конечно, людей. Не будь этого атмосферного давления – может быть, они еще пожили бы. Но сейчас сердца не выдержали. Их жизнь закончилась. Теперь никакие твои действия этих людей не оживят, предпринимай хоть что – они не поднимутся, не потопают дальше и не поблагодарят тебя.

– Ты циник, – нахмурилась девушка.

– А в чем ты усматриваешь мой цинизм? – поморщился парень, неспешно сел за руль, достал из кармана ключ, приготовился вставить в замок зажигания. – Я говорю правду. Все так и обстоит на самом деле. Больше хочу сказать, что ты причастна к их смерти. Если бы там не свалилась с тротуара, а они не шли бы следом, не понадобилось бы им тогда напрягаться и возиться с тобой. И, может, они спокойно прошествовали бы к своему дому. А здесь вдобавок ты расстроила их отказом пойти в больницу. Вот все и слилось в одно. А теперь забирай свои шмотки из машины, метись, куда глаза глядят. Девчонка ты симпатичная, но явно мне не пара.

– Я не набиваюсь к тебе в пары, – вяло усмехнулась она. – Был бы ты миллиардер – тогда другое дело, а так, судя по твоей машине, ты сильно не дотягиваешь до него. – Открыла дверь позади водительской, нагнулась за сумочкой, чуть подумала и села на заднее сиденье. – Отвезешь меня домой, а потом свободен как птица.

– Ну ты шустра, однако! – изумился Кирилл, поворачиваясь назад. – Когда же я, наконец, от тебя избавлюсь? Решила оставить трупы на улице? Я, значит, циник, а ты душа-девица? Славно пристроилась!

– Много разговариваешь, – сказала Ибра, усаживаясь удобнее на сиденье и кладя дамскую сумочку на колени. – Побереги энергию. Не хватало еще, чтобы с тобой что-нибудь стряслось. Что мне тогда прикажешь делать? Тоже бросить тебя в машине? Включи лучше радио, новости послушать.

– В карман за словом не лезешь. – Кирилл усмешливо покачал головой. Можно, конечно, сделать усилие, вытащить ее из авто и дать пинка под зад. Но голова так изводит, и такая тяжесть в теле, что напрягаться больше не хочется. Черт с нею, нетрудно отвезти домой и пусть катится потом, как колобок по лесу. Он потянулся к приемнику: не мешает самому послушать, что балаболят в эфире по поводу земной оси. Коснулся кнопки. Из приемника громко понеслась речь. Кириллу показался звук настолько громким, что в голове словно взорвалось что-то, раскалывая череп надвое и разбрасывая по этим половинкам весь мозг, в ушах зазвенело. Он убавил звук. И салон авто заполнили тревожные голоса:

– Катастрофа, надвигается катастрофа! Синоптики передают, что льды Северного и Южного океанов начали резкое движение. Пошло их интенсивное таяние. Уровень воды стремительно поднимается. Движение полюсов возрастает с каждым часом. Ось земная ушла на много градусов от прежнего положения. Это катастрофа! Остров Британия исчез под водой. Австралия утонула. От малых островов следа не осталось. Затоплены все прибрежные государства Западной Европы, под водой одна треть Американского континента и Африки. Спасения нет. Никто не может спастись. Люди не успевают бежать и не знают куда. Вода надвигается на сушу. Вода наступает стремительно. Это новый Всемирный потоп. Атмосфера превратилась в ад. Давление убивает людей. Сообщают, что в городах и деревнях люди просто падают на улицах и в домах от разрывов сердец. Это ужас, и он надвигается безудержно со страшной скоростью! Все меняется буквально поминутно! Грядет конец света! Связь со спутниками все хуже, часто прерывается и начинает полностью теряться.

Больше будет невозможно отслеживать, что происходит на Земле в режиме реального времени. Мы не сможем узнавать свежие новости и сообщать их вам. Мы слепнем. Мы глохнем. Интернета нет. Аэропорты забиты, самолеты перестают летать, и вообще неизвестно, куда можно податься. На железнодорожных вокзалах творится то же самое. Людей пропасть, а поезда не трогаются с места. В речных и морских портах сумятица. В океанах и морях пропадают корабли. Это ужас, что творится! Никто не может сориентироваться. Все злы и несчастны. Еще немного времени, и будут неуправляемыми. Приближается хаос. К тому же есть опасность, что наша радиостанция скоро тоже умолкнет. В эфире все становится ненадежным. Слушатели вообще ничего после этого не узнают. Наступает апокалипсис.

2

Затрудненно дыша, Кирилл с Иброй напряженно слушали эти потоки панических утверждений, которые застревали в ушах и от которых невозможно было избавиться. Кирилл не хотел верить, но его неверие совсем не значило, что этого не было на самом деле:

– Слышала? – спросил девушку, отключил приемник и медленно тронул машину с места. – Сносят мозг своими бреднями. Похоже, у всех там вывихнуты мозги. Показывай дорогу к твоему дому, я не знаю, где улица Лунная.

– Почему же бредни? – не согласилась девушка. – Ты сам свидетель, как умерли мужчина и женщина. Посмотри, до сих пор лежат на дорожке. А вон туда посмотри – там тоже кто-то лежит на земле, – показала на другую сторону улицы.

И пока ехали, много раз наблюдали на тротуарах вдоль дорог распластанные неподвижные тела людей. Возле никого не было. На полпути Ибра, сжавшись на заднем сиденье, вдруг глуховато, растягивая слова, заявила:

– Я не поеду домой. Не хочу оставаться одна.

– Треп из приемника напугал? Не бойся, до нас это не докатится. Слишком далеко. К тому же мне по жизни всегда везет. Там, где я, ничего произойти не может, – вяло сказал Кирилл, притормаживая авто. – Ты же медсестра – дуй к себе на работу. Там найдешь компанию. Судя по тому, что происходит на улицах, у медиков сейчас работы будет невпроворот. А я с тобой нянчиться не собираюсь, возиться с тобой не с руки. У меня тоже работа.

– Какая работа? – возразила девушка, промокая носовым платком пот на лице. – Рабочий день закончился. А мое дежурство в больнице через двое суток. – И вдруг огорошила: – Поеду к тебе! – проговорила таким тоном, точно перед этим долго раздумывала и, наконец, согласилась на его предложение, которого он не делал.

Кирилл от неожиданности машинально надавил на педаль тормоза, припарковал машину на обочине, оторопело вытаращил глаза:

– Что? С чего ты взяла, что я повезу тебя к себе? Я комнаты внаем не сдаю. К тому же, как ты сама заметила, я не миллиардер. Поживиться у меня нечем, деньгами не сорю, любовниц не содержу. Кроме того, у меня есть жена и куча детей.

– Не ври! – прервала она его. Медленно набрала в легкие воздух и так же медленно выговорила: – Никого у тебя нет. Женатые так не выглядят. И так себя не ведут. После того, что ты услышал по радио, женатый все бросил бы и в первую очередь понесся домой – спасать свою семью. А ты ведешь себя как полный идиот. Значит, ни за кого не чувствуешь ответственность. Такими бывают только холостяки. Причем махровые, закоренелые эгоисты, любят только себя. Девушкам с удовольствием пудрят мозги, а потом бесстрастно бросают их. Тебя надо в музее выставлять с табличкой: «Не подходить. Токсичен».

Кивая головой, делая вид, что соглашается с нею, хотя в душе такая характеристика его несколько покоробила, парень подхватил, стоило ей закончить:

– И зачем тебе переться к такому на квартиру? Подкати под бочок к какому-нибудь надежному персонажу.

– А где они, надежные, среди вашего брата? – спросила она с явным разочарованием. – Или маменькины сынки, или пустобрехи. Маменьки с радостью спихивают вас со своей шеи на шею жены, а вы вместо жены хотите иметь вторую маменьку. А уж брехать горазды: и «звезды с неба достану», и «на руках носить буду», а сами сядете на шею жене и ничем не согнать оттуда, пока жена сама это ярмо с себя не сбросит. Запомни: женская шея создана для украшений, а не для того, чтобы кто-то сидел на ней! Не стало среди вас настоящих мужиков. Все какие-то ущербные, убогие душонки. А это потому, что воспитывают вас в основном матери, настоящей мужской руки рядом нет. Вот и вырастаете вы этакими слизняками, стараетесь везде прилипнуть, присосаться, приспособиться, чтобы и обстиранными быть, и накормленными. Без инициативы и без умения трудиться на благо семей своих. От этого уйма разводов. И ничто вас не спасет, пока не станете настоящими мужиками.

Усмехнувшись, Кирилл помолчал, некоторое время собирался с мыслями и произнес:

– У тебя, видать, богатый опыт. Спорить не стану. Если хочешь испытать меня, то не советую. Зачем наступать на те же грабли? Открывай дверь, и – весь мир для тебя. Дарю.

– Нашел что дарить, – осуждающе покачала головой Ибра. – Мир, который рушится. Стремительность, с которой все происходит, не оставляет надежд.

– Брось болтать, – поморщился Кирилл, массируя пальцами левый висок, в который, казалось, переместилась вся затылочная боль. – Надежда всегда есть, пока человек живет. Весь мир не разрушится. Что-нибудь останется. – Сделал паузу и добавил: – Не поддавайся панике.

Ибра намеревалась что-то ответить, но в этот момент вдруг у машины возникли трое: молодая пара с ребенком. Ребенку было лет пять, но он, очевидно, выбился из сил, и его на руках держал отец. Между тем оба родителя выглядели не лучшим образом. Худые, невысокие ростом. Взмокшие от пота, измученные, поникшие, еле стоявшие на ногах. Мать ребенка постучала в стекло, вернее сказать, нерешительно поскреблась, безнадежно моргая глазами. Кирилл приспустил стекло. Она пролепетала упавшим голосом:

– Отвезите нас на вокзал. Мы больше не можем идти. У нас уже нет сил. Такси нигде нет, а все другие нам отказали. Если вы откажете, мы упадем.

– На какой вокзал? – невесело откликнулся парень. – Вы слышали радио? Поезда никуда не ходят.

– Мы ничего не слышали, – продолжала вымаливать она, вцепившись пальцами в свой синий топ. – Подвезите, прошу вас! Нам надо уехать отсюда. У нас ребенок. Мне страшно за него.

– Я вам объясняю, – сердито повысил голос Кирилл, говоря с одышкой. – Поезда никуда не ходят. Нет связи. Понимаете? Никакой связи нет. Ни с самолетами, ни с поездами, ни между людьми. Идите домой и сидите там.

– Наш дом далеко отсюда, – вставил слово ее муж, видя, как разговор жены доводит ее до изнеможения. Приталенная салатовая рубаха у него на спине была мокрой. – Мы не здешние. Тут в отпуске. Хотим уехать домой.

– Что за день сегодня! – вырвалось у Кирилла. Он несколько раз вздохнул. – Почему ко мне все обращаются, как в контору по услугам?

– Они едва держатся на ногах, – заметила с заднего сиденья Ибра. – Помоги.

– Сиди молча! – помрачнел парень. – У тебя права голоса здесь нет.

Девушке не понравилось такое обращение. Она оторвала себя от спинки сиденья, подалась вперед. В глазах вспыхнула неприязнь. Он определенно разозлил ее. Ибра не привыкла к такому обращению и никогда не допускала, чтобы ею помыкали. Несмотря на то что в его машине она находилась на птичьих правах и уже сносила терпеливо его некоторые выходки, но не до такой же степени, чтобы ей всякий обормот закрывал рот! Мысль, в которой парень был назван обормотом, пришлась ей по вкусу. Собственно, она ничего о нем не знала и действовала, руководствуясь интуицией. Он вполне мог быть охламоном, а мог быть приличным человеком. Но в сложившихся обстоятельствах было страшно оставаться одной, хотя и от него как от козла молока, но все-таки в данной обстановке не было чувства одиночества. Зацепилась за первую попавшую возможность после того, как атмосферное давление свалило ее с ног посреди улицы. Он не отказал мужчине и женщине, помог дотащить до своей машины. Хотя мог бы отмахнуться и катить своей дорогой. А ведь ей было реально плохо. Могла бы и коньки отбросить. Возможно, прохладный воздух от кондиционера привел в чувство. Так, либо иначе, но парень сыграл свою положительную роль. Сейчас ей чуть легче. Она отдает ему должное. Но язык пусть придержит. Конечно, она могла бы не цепляться за него, отправиться к своим знакомым и друзьям, но неизвестно, что сейчас происходит с ними, где они и как переносят то, что творится в мире. Все вокруг определенно напуганы. Городские улицы стремительно пустеют, людей почти не видно. Транспорт пропадает. Шум на дорогах умирает. Совсем не исключается, что, отколовшись от этого парня, останешься в пустоте. Ни друзей не доищешься, ни до дома не дотащишься, станется – полная неизвестность. Ни телефонов, ни радио, ни телевидения. Сычом завыть придется и ждать невесть чего. Между тем парня осекла:

– Ты бы, правоголосый, пожалел людей. Не заставлял их унижаться. У них ребенок. Если умрет, ты виноват будешь.

– Посмотрите на нее! – повысил голос Кирилл и на одном дыхании, чувствуя, как бешено пульсирует кровь в висках, вытолкнул из себя: – Залезла без спроса в мое авто и меня же пытается в чем-то обвинять! – отдышался, сбрасывая напряжение. – Зачем им помогать, если на вокзале они застрянут на неизвестное время? Передали же, что все вокзалы забиты желающими уехать. Наверно, ни сесть ни встать.

Мать ребенка, слушая их препирательство, умоляюще смотрела на Ибру. Казалось, она готова расплакаться, но, наверно, уже не было сил, чтобы плакать, и она просто смотрела заискивающе и вместе с тем отрешенно. Такой взгляд бывает у человека, который хочет жить, но вместо этого собирается умирать. Поймав ее глаза, Кирилл потянулся к противоположной двери, чтобы открыть ее, но передумал, сказал:

– Садитесь на заднее сиденье.

И тут у молодой матери появились на глазах слезы. Она взахлеб попыталась поблагодарить, но вместо этого навзрыд судорожно стала тягуче говорить что-то неразборчивое и, очевидно, в этот момент совершенно бессмысленное. Муж стал успокаивать ее, устало роняя одно и то же слово:

– Ну, ну, ну, ну.

Ибра вышла из машины. Открыла для них дверь. Они медленно, один за другим сели, посадив между собой ребенка. И затем сразу отключились. Расслабившись, внезапно почувствовали такое облегчение, что перестали ощущать свои тела, лишь в одном дыхании еще чуялся живой дух. Сомкнувшиеся веки не открывались. Мозг никаких мыслей не воспроизводил. Голоса исчезли. Ибра закрыла за ними дверь и села рядом с Кириллом. Тот глянул на нее недовольно:

– И что мне теперь делать с ними?

– Дай им отдохнуть. Они измождены, – сказала девушка.

– Они что, на железной дороге шпалы таскали? – досадливо поморщился он.

– Каждый по-своему борется за жизнь. – произнесла Ибра. – Наверно, долго пытались попасть на вокзал. Все отказывали. Один ты пошел навстречу. Сейчас всякое движение делается с трудом. Даже говорить трудно.

– Вот и не говори, без тебя тошно.

– Ты же оптимист.

– Знаешь, мне сейчас кажется, что оптимизм появляется тогда, когда ничего другого не остается. Даже идущие на казнь верили, что они будут жить вечно, – выговорил он и затих, облокотился на руль, лбом оперся на руки, делая глубокие вздохи.

Ибра тоже замолчала. Было такое состояние души, когда загадывать что-либо наперед бессмысленно, поскольку никто не знал, что уготовила им судьба. Мысли были скудными, предчувствия не радовали, с трудом приходилось превозмогать боль не только в голове, но и во всем теле, будто мышцы превращались в тряпки и не могли уже полноценно управлять движениями. Временами чудилось, что мало-помалу душа уходила в пятки, и приходилось с усилием ее оттуда вытаскивать. Если все происходило точно так, как говорили по радио, а она не могла не верить в это, то им теперь оставалось только одно: включить весь свой оптимизм. Не отрываясь от руля, Кирилл слегка завозился, точно искал для себя удобную позу, затем подал голос:

– Не могу я ждать, когда они выспятся! И куда их везти, тоже не знаю. Где проводили свой отпуск? У друзей, в гостинице или в санатории? И примут ли их там назад? – пожал плечами, поднял голову.

– Сейчас вряд ли от них ты чего-то добьешься, – откликнулась девушка. Сделала паузу, прежде чем продолжить: – Но на вокзале им точно делать нечего. Остается одно: если ты не хочешь везти их к себе домой, предлагаю поехать ко мне. Места на всех хватит. И на тебя в том числе.

– Разумеется, я не хочу вас всех везти к себе домой, – поморщился Кирилл. – У меня не пункт приема пострадавших. Обыкновенная квартира.

– Положим, мы еще не пострадавшие! – возмущенно вспыхнула Ибра, и эта короткая вспышка стоила ей усилий, от которых перед глазами запрыгали темные зайчики. Она прервалась, сжалась, пригнув голову, и сидела так некоторое время, приходя в себя. Надо было успокоиться. Профессиональное чутье медсестры подсказывало, что внешнее давление снова стало расти. Не следует вспыхивать, спорить и много говорить. Неплохо было бы теперь прилечь и сделать укол от давления. Дома в ее аптечке все есть, и неплохо было бы сейчас заехать в аптеку и прикупить еще лекарств. Наверняка те нужны всем, кто в машине. – Мы лишь оказались в трудном положении. А впрочем, неизвестно, что ждет нас дальше, – и, неожиданно для Кирилла, спросила: – У тебя деньги есть? Надо заехать в аптеку.

– У меня банковская карта есть.

– Банкоматы наверняка не работают. Не понимаешь разве?

– Есть и наличка. Много надо?

– Все, сколько есть.

– Ты сумасшедшая?

– Выжить хочешь?

– Умирать не собираюсь.

– Тогда поезжай в аптеку.

Кирилл тронул машину с места. Глаза забегали по уличным вывескам. Скоро попалась вывеска аптеки. Подрулил к ней. На заднем сиденье завозился отец ребенка, подал слабый голос:

– Приехали на вокзал?

– Деньги есть? – в свою очередь спросил Кирилл.

– На билеты? Есть. – Полез в карман брюк. Долго вытаскивал портмоне, долго раскрывал его. Затем протянул купюры Кириллу.

Тот взял, показал Ибре:

– Этого хватит? Я ему потом отдам.

– Пошли вместе, – сказала она и раскрыла дверь.

Пожав плечами, не понимая, зачем он нужен в аптеке, Кирилл тоже вылез из-за руля. Вдвоем вошли внутрь. Никого. Ибра постучала пальцами по аптечному прилавку, позвала:

– Кто-нибудь живой есть?

В ответ ни звука. Девушка постучала еще. Опять тишина. Она дернула дверцу, чтобы пройти за прилавок. Та на крючке изнутри. Взглядом показала парню. Кирилл понял. Рванул ее на себя, ломая крючок. Ибра прошла. Там внутренняя дверь. Она заглянула за нее и махнула рукой Кириллу, чтобы шел за нею. В помещении со шкафами и полками на стуле сидела женщина. В белом халате, лежа грудью на столешнице. Под головой скрещенные ладони. Ибра коснулась ее спины, чуть толкнула. Та зашевелилась, приподняла лицо и с трудом подалась к спинке стула.

– Вам плохо? – спросила Ибра и пощупала пульс. Потом попросила Кирилла: – Придержи ее.

Тот положил аптекарше на плечо руку. Ибра зашарила по шкафам. Распаковала тонометр. Измерила давление женщине. Нашла шприцы и коробку с ампулами. Сделала ей укол в вену. Затем той же процедуре подвергла Кирилла и себя. И пока женщина приходила в норму, с верхом набрала в картонную коробку лекарств и разных приборов. Положила на стол деньги. Дополнительно раскошелила Кирилла. Тот выложил все, что у него было. Потом подхватил коробку и, чувствуя, как после укола улучшается состояние, понес лекарства в автомобиль. В машине Ибра измерила давление и сделала уколы молодой паре и их ребенку. Чуть повеселев, Кирилл заметил:

– С таким набором лекарств можем и ко мне отправиться.

– Здесь не так много, – остудила его девушка. – Если все надолго затянется, этого не хватит. Правда, у меня дома тоже есть хорошая аптечка, но все равно это капля в море.

– Денег больше нет. Карманы все опустошил, – с сожалением констатировал парень и развел руками.

Пассажиры на заднем сиденье пробудились, зашевелились, и мужской голос спросил:

– Мы не на вокзале?

– Какой вокзал, к черту, Стёпа? – воскликнул Кирилл и почувствовал, что в возбужденном состоянии не ощутил той тяжести во всем теле, какая была до укола.

– Я не Стёпа, – поправил молодой отец. – Меня зовут Костя, мою жену – Лида, а сына – Дима. А вас как зовут?

В другом случае Кирилл даже не подумал бы, чтоб сообщать свое имя. Не приятель, не знакомый – так, первый встречный. Но теперь обстоятельства складывались таким образом, что с этим первым встречным придется на какое-то время сойтись, пока не уляжется вся чехарда, происходящая на планете. Должно же это когда-то закончиться наконец. А сейчас надо знакомиться. Он показал на девушку и с прорвавшимся вдруг юмором произнес:

– Она – Ибра. Иностранка с нашим гражданством. Национальность неизвестная. Медсестра. Противнейшая натура, любит парнями командовать. А кроме этого, неведомо, кого и что она еще любит.

– Балабол! – возмутилась девушка. – Не слушайте его. Он ничего не знает обо мне. Впрочем, я о нем тоже ничего не знаю! – Посмотрела ему в глаза. – Как тебя зовут?

– Вы что, незнакомы? – изумленно спросила с заднего сиденья Лида.

– А как же билеты? – вдогонку своей жене отправил Костя. – Я давал деньги на билеты.

– Денег не хватило! – усмешливо отозвался Кирилл. – Ни копейки не осталось после покупки лекарств.

– Каких лекарств? – оторопел Костя.

– После которых вы немного ожили, а то совсем плохи были, – сказал уже серьезно Кирилл. – Но и на лекарства денег не хватило, хоть я тоже выложил все, что у меня было.

– Зачем так много лекарств? – опять подала удивленный голос Лида.

Кирилл посмотрел на Ибру: дескать, отвечай, это по твоей части, ты медсестра – сможешь популярно объяснить. Она кивнула, словно переняла инициативу, и, полуобернувшись назад, заговорила твердым голосом:

– Затем, что сидеть нам с вами здесь придется неизвестно сколько. Все вокруг стоит. Ни уехать, ни улететь сейчас вы никуда не сможете. Связи никакой нет. По радио передали, что надвигается катаклизм. С Землей творится что-то невообразимое. Все пришло в движение. Вода топит сушу. Ледники тают. Земная ось меняет свое положение. Полюса перемещаются в другие места. В общем, все безрадостно. Да что я вам говорю, – глянула на Кирилла. – Включи радио – пусть сами послушают.

Парень коснулся кнопки приемника, но из него понесся только шум и скрип. Кирилл попытался найти какую-нибудь другую волну, однако везде вместо голосов одни шумы. Он вздохнул:

– Все. Эфир тоже заглох. Похоже, дела еще хуже, чем мы думаем. Мы в полном вакууме.

– Мы утром сегодня краем уха слышали кое-что, поэтому и заторопились домой, – сообщил растерянно Костя. – И что теперь делать? – Лицо Кости было таким потерянным, что его стало жалко больше, чем самих себя.

Однако стоило ли задавать вопрос, на который ни у кого сейчас не было ответа? Что бы они ни предприняли, положения вещей на планете этим не изменят. А вот изменения, происходящие с планетой, точно изменят все их бытие. Между тем вопрос был задан, и надо было как-то поддержать молодого отца. Кирилл поинтересовался:

– Где вы проводили отпуск? У родственников, у друзей, в доме отдыха?

– Мы – дикарями. По гостиницам, – вставила слово Лида, видя, что Костя совершенно выбит из колеи, убит неожиданными обстоятельствами.

– Значит, там, где вы были, вас никто уже не ждет и никому вы не нужны, – подвел безрадостный итог Кирилл. Помолчал, вспомнил вопрос Кости и закончил: – В таком случае у вас выбора нет.

Такой ответ еще больше озадачил Костю. Впрочем, это не было ответом на его вопрос, скорее было окончательное понимание Кириллом, что у этой пары с ребенком не имеется здесь никаких нитей, соединяющих их с кем-либо, что единственная жиденькая, едва намечающаяся связь теперь только с ним и Иброй. Все складывается довольно странно. В его машине волею случая собрались четверо взрослых людей, которые понятия не имеют, кто находится рядом. И можно ли в этом упрекать случай? Он явно ни при чем. Это уже стечение обстоятельств, ирония судьбы, момент просветления. Видимо, и дальше им придется сосуществовать вместе, как бы этого ни хотелось. Но произнести все вслух он никак не желал, отгонял от себя такие мысли, надеялся, что вот-вот все разрешится, Земля вернется в свое прежнее положение и состояние, и пережитое останется лишь в воспоминаниях. Положив руки на руль, Кирилл смотрел на свои пальцы и удивлялся, как мысли его мечутся из крайности в крайность. То верит в надвигающийся апокалипсис, то верит в благополучный исход, то ни во что не верит. Уже пора прибиться к одному какому-то берегу, а не болтаться, как дерьмо в проруби. Кирилл набрал в легкие воздуху, чтобы произнести какую-то фразу, но его опередила Ибра. Она догадывалась о метаниях Кирилла. В отличие от него, у нее медленно, но с полным осознанием происходящего на Земле все начинало раскладываться по полочкам. Волнение и страх, конечно, продолжали присутствовать, но она загоняла их под каблук и не давала возможности разгуляться. Хорошо понимала, что страх теперь не помощник, он способен в одночасье умертвить все, чему еще долго предназначено жить. Она увидела, что и Кирилл стал осознавать это. Поэтому с его лица сползла блуждающая неопределенность. Между тем она не стала дожидаться, когда он выскажется как человек, принявший на плечи неожиданно свалившиеся тяжести, и сказала просто, но вместе с тем определенно:

– Придется вам остаться с нами.

После этого наступила длинная пауза. Каждый прокручивал в голове ее слова. Для каждого из них они значили нечто свое, что следовало или принять, или отторгнуть. Для Кирилла уже все было ясно. Но вот для Кости с Лидой стало ломкой самих себя. Они пытались оживить в сознании иные варианты, но всякий раз упирались в неопределенность и неразрешимость каждого из них. Предложение Ибры тоже не решало всего, но хотя бы давало какую-то временную определенность.

– Как вы себе представляете это? – взволнованно спросила Лида.

– Очень просто, – сказала Ибра. – Сейчас мы все вместе едем ко мне. У меня в доме для всех есть место. Считайте, что ваш отпуск продолжается. Вместе будет не страшно пережидать происходящие катаклизмы на Земле. Будем надеяться, что скоро это закончится.

– А если скоро не закончится? – выдохнул Костя.

– Не будем гадать. Едем ко мне, и все!

Кирилл не спешил трогать машину с места. У него было свое жилье, и он мог спокойно ехать туда. Ибра избегала одиночества, Костя и Лида вполне способны разбавить его. Получалось, ему быть с ними совсем не обязательно. Правда, появилась небольшая закавыка: Ибра ему понравилась. Тут, как говорится, все при ней. Конечно, характер, видать, своенравный, стервозный, пытается главенствовать, но с ним этот номер не пройдет. Хотя судить сейчас о характере сложно, ибо обстоятельства таковы, что у всякого крыша может поехать и норов проявиться такой, что мама не горюй, какого отродясь не было. Между тем отвезти всех к Ибре, конечно, придется. Заодно узнать, где Лунная улица и дом номер семь. Пригодится. Оторвав глаза от руля, Кирилл пробормотал:

– В примаках я никогда не ходил. И ходить не собираюсь. Но отвезти, так и быть, отвезу.

– Значит, договорились! – улыбнулась Ибра, и Кирилл отметил, что ее улыбка ему понравилась. Девушка прижалась к спинке кресла. – Я подскажу, где, куда поворачивать, – сказала она. – Жаль, что денег больше нет. По дороге заехали бы в магазин за продуктами.

– У меня есть, – раздался сзади голос Лиды. Вытащила из кошелька деньги, показала Ибре. – Что купить хочешь?

– Все, что съедобное, – повеселела Ибра.

Машина медленно покатила по дороге, быстро набирая скорость. Кирилл опять отметил про себя, что ехал автомобиль тяжело, подобно груженому грузовику. Стало быть, ничего в атмосфере не изменилось, разве что могло ухудшиться. И то, что они в машине сейчас легче переносят внешнее давление, – это действие лекарства. Выходит, случайная встреча с Иброй имеет положительный эффект. В таком случае стоит серьезно подумать, не задержаться ли у нее на какой-то период. А дальше время покажет. Игра со смертью – нешут�