Сталь и Бархат. Путешествие духа

Размер шрифта: 13

ISBN 978-5-0069-1904-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Приветствую тебя, мой читатель!

Я рад, что ты здесь. Если ты коснулся этих строк, значит, наш внутренний отклик совпал.

Перед тобой цикл из 27 стихотворений.

В этом сборнике мой честный опыт: поиск себя, иллюзии и реальность, конфликты и борьба, смирение и одиночество, отчуждение и вера, трансформация и мудрость.

Я писал, чтобы услышать себя, а теперь зову и тебя пройти этот путь вместе со мной. Если хоть одна строчка из моего сборника сделает твой день лучше, значит я точно жил не зря.

И последнее.

Все смыслы, чувства и образы в этой книге – мои.

Каждое состояние было прожито лично.

Однако в работе над ритмом и формой я прибегал к помощи ИИ.

Подобно тому, как классики годами шлифовали строки, обращаясь к словарям, учителям и друзьям-поэтам, так и я воспользовался технологичным редактором.

Приятного прочтения.

Часть I. ПАДЕНИЕ

Моё кино

Я живу в своём кино,
Где сюжет мне дан без роли.
Я – и свет, и полотно,
И дыхание в неволе…

Снимает камера парад,
Не давая сердцу доли.
Достаётся сто наград
Лишь актёру – и по роли.

Вижу я, как ищет блеск
Всё живое, всё земное…
И на ощупь жаждет текст,
Что спасёт, раскроет, смоет.

Но и я – не глас витрин,
Не герой, не эпизод,
Не сияние картин —
Просто есть, и просто – вот!
Ты – искусство вне строки,
Словно музыка без нот,
Словно вечер у реки —
Просто есть, и просто – вот!

Но желаю всей душой:
Не любви из кадров сна,
А объятий под луной,
Где Божественность видна.

Бывшей

«Так опасно в своём кино – искренне верить, что любишь живого человека, оставясь влюблённым лишь в образ».

Мне маска гордости ясна – в ней нет изъяна,
Но в свет души твоей теперь закрыта дверь.
Моя же правда оказалась лишь обманом,
И тень вины – мой самый горький зверь.

В твоих глазах не лёд, а отреченье —
Финал моих неверных аксиом.
Я строил образ – в том моё паденье:
И за рисунком не увидел дом.

Мне эту боль никак не искупить.
Зачем же я теориям служил?
Не могу тебя… живую… отпустить!
Ты не простила. Но я тобой лишь жил.

Разлом

Тебе приятен добрый жест,
Но там, в глазах – немой протест…
В судьбе таких бушует шторм,
Где трепет сердца – зримый гром.

В них не ищи – невольно, пусть —
Чужую радость или грусть.
В разбитых, слабых, но живых
Ты слышишь…
Мой смиренный стих?
Пошёл ты вон! Он бьёт под дых!

К чертям покой в пустом окне,
Когда всё плавится в огне!
И слёзы градом по душе —
В безумном, диком мятеже.

Разлом внутри – накрыла муть,
Здесь – только лёд, застывший в ртуть,
Там – немоты стеклянный путь.
.
Мои мосты – дотла в пыли.
В пустом неоне – всё в угли.
Замкнулись кольца той змеи.

Ложный трон

Беспечный дух – в плену мечтаний —
Писал свой образный пролог.
Но час настал для истязаний —
За тяжкий грех суровый срок.

В чужих глазах ища спасенья,
Взошёл на трон наивный князь.
Душа застыла над пустыней,
И с миром потерял он связь.

Вернулось сердце сокрушённым,
Мираж развеяться не смог.
Всё, что снилось окрылённым,
Осело прахом возле ног.

В четырёх стенах, надрывно,
Слился крик в бетонный холст.
Жизнь бесплодна, непрерывна —
И трон воздвигнут на погост.

Тюрьма

Мой голос алчет, жаждет воли,
Но в горле – буря и застой.
Бегу в кольце…
До крика
Боли острой: «Боже!» —
Смириться не дано с тюрьмой.
Я – птица в каменном загоне,
И свет потерян в беззаконье.

Какой урок…
Темницей выжженный ожог:
Мой демон выкрал ключ в пути.
Но сможет ангел в ад сойти?
Услышать, как её душа там плачет,
И что её неволя значит…

Аидов сон

На ребре границы Стикс,
По реке, ведущей вниз,
Где туман тяжёл и сиз, —
В сновиденье – вечный странник,
А паромщик – сей избранник,
Бросил медь к Аиду вниз.

Там в оковах стонут тени —
Ангелы в плену смертей.
Им не выйти из владений
Без любви и без цепей.
Вепрь боли, зверь из власти
Нас калечит в чёрной пасти.

Там же вижу под горой:
Бесы мечутся толпой
В край, где круг царит незлой,
Но я слышу только вой…

Сон исчез. И вот – черта.
Я в слезах у врат моста.
Между ангелом в аду
И бесом райским… На беду —

Застыл. Ни звука поутру.
Лишь сера липнет к языку.
Всё – лихорадка в злом пожаре,
И явь страшнее сна в кошмаре.
Угас мой дух в пылу страданий.

Портрет

В горьком осадке бессонных часов,
Где вязнет рассудок в бреду помутнений, —
Лукавые звуки чужих голосов
Да пепел забытых, ужасных волнений.

Лицо – безупречно, как гладкий атлас,
Но в раме застыла черта Дориана:
Из впадин пустых и предательских глаз
Глядит темнота векового изъяна.

Там холст оживает в полночном углу,
Гниль проступает изысканным швом.
На собственный суд, как на праздник, иду,
В груди ощущая стальной перелом.

Часть II. СУДЬБА И ОЧИЩЕНИЕ

Ахиллес

Омытый аидом в бесстрашии рос, —
Породой отваги отмечен всерьёз,
Он право на славу – мечом преподнёс.

И ведал он бой – как стихийную высь,
Где в молнии бега потери неслись,
И в личном, отточенном танце сплелись
Его же клинки – летящая кисть,
А в грации жеста – есть хищная рысь.

В доспехах литых и под стать божеству,
Он шёл по рядам, как сквозь прах и листву:

Продолжить чтение