Охотничья локация I

 Пролог. Дождь

Погода бывает разной. Можно сказать – хорошая погода, а иногда скривиться – плохая. Но погода обычно ни при чём, всё дело в нас и только в нас самих. Я, кажется, как-то уже говорил, что теперь не люблю дождь. Отвык. За годы жизни в городе, где дождей гораздо меньше, чем там, где я родился, я отвык. Перестал воспринимать дождь и ветер как данность, хотя раньше, в молодости они меня иногда даже радовали. Заставляли чувствовать себя молодым и живым.

Сегодня тоже шёл дождь. И нет, он меня не радовал, но я не называл погоду плохой. Она полностью подходила под настроение. Капли дождя скатывались с бронзовых фигур. А я стоял перед памятником и смотрел. Смотрел им в лицо.

Дейнерис стояла как живая. Такая же в точности, как я её запомнил, и слёзы дождя совсем её не портили. Конечно, художник преувеличил. Никто из девчонок не ходил в бой с распущенными волосами. Но памятник есть памятник, и ему и автору можно простить небольшое приукрашивание реальности, утрирование женственности и красоты.

Глядя на Фиону, совсем недавно мою невесту, пусть всего на пару неполных месяцев я не чувствовал почти ничего кроме грусти. Может немного вины и горечи, но, наверное, совсем немного. Так распорядилась судьба. Я сделал всё, что мог, чтобы она была жива. А её выбор – это её выбор.

Переведя взгляд на стоящего за спиной Фионы Иннес-Кер Алекзандера, я поморщился. И вовсе он не был таким атлетом. Да и не мог он так возвышаться над ней. Он был среднего роста. Пожалуй, и с бородой переборщили. Может, сэкономили на работе скульптора, не хотели заморачиваться с неизвестной широкому кругу и неинтересной тем, кто озаботился созданием памятника, физиономией? Я припомнил его в последний день. И борода непохожа, у настоящего в тот момент она слиплась от слюны.

Нет, кроме фигуры и лица Фионы композиция мне не нравилась. Алекзандера нужно было поставить на колени над побеждённым, кто там перед ними. И топор горизонтально в двух руках, а Дейнерис тогда была бы явным центром. И реальность отражена была бы правильнее.

Когда я шёл к памятнику, мне думалось, что придётся сдерживаться, чтобы не материализовать оружие. Но этот Алекзандер не вызывал никаких чувств. Слишком… слишком никаким он был, так, деталь для создания фона и настроения, и только для тех, кто не был там.

Уже почти отвернувшись от невесты и друга, которых я убил, бросил последний взгляд запоминая. Памятник.

Их самих, друга, который заставил себя убить, и невесту, я помнил и так. Наверное, неправильно говорить, что я убил Дейнерис, но в её смерти была и моя вина.

Наверное, это невежливо, так много говорить о себе и своих чувствах и не представиться. Меня зовут… Пусть будет Виктор Кортез. Теперь это имя для меня естественнее чем собственное. Пусть я и пользуюсь им всего несколько месяцев, а под своим прожил больше пятидесяти лет.

И знают меня теперь как Виктора Кортеза, главу Клана хаоса родовой локации Земля. Единственного игрока родовой локации достигшего восемнадцатого уровня, якшающегося с нежитью. Хуже того, главы клана, в котором нежити больше, чем людей – игроков родовой локации. Ну, пока больше. Мастера второй ступени внешнего круга школы «Духовного оружия».

Вот написал и прямо стало неудобно, как будто хвастаюсь. Впрочем, если кому интересно узнать все достижения, могут посмотреть то, что я писал раньше.

И, кстати, про нежить. Мало кто знает, что моя теперешняя подружка – орка Марил, только ей не стоит говорить как я её называю, сама она претендует на большее, раньше была личем. Нежитью, то есть. И ещё, если вам доведётся её встретить, не сейчас, сейчас-то она в карте, у меня на поясе, не стоит относиться к ней пренебрежительно. Пусть орка и не игрок, но у неё тридцать пятый уровень, а ещё она мастер ментальных воздействий. Это помимо всего прочего. Иногда я думаю, что тёплые чувства к ней – это работа её ментальных способностей. Пару раз даже спросил, но она не признаётся. Конечно, контракт, карта – это материализованный контракт между ней и мной, должен препятствовать её попыткам воздействовать на меня. Но спросите любого юриста, и он назовёт вам как минимум пару способов обойти любой контракт.

А может влечение к ней результат вложения очков в живучесть. Никаких сомнений, что гормональный фон изменился. Мы стали гораздо больше времени проводить в постели. Ну, в отношении самой Марил это и не удивительно. Попробуй побыть личем, когда такие развлечения тебе недоступны. Уверен, любой захочет после этого оторваться по полной, что она с удовольствием и делает. Со мной.

Я же тоже стал относиться к этому делу с гораздо большим интересом и энтузиазмом. Но, похоже гормональный фон – это не всё. Та лёгкость, и бездумность, которая свойственна молодости, когда любые проблемы забываются, стоит услышать стоны партнёрши и почувствовать женское тело, не вернулась. И Марил часто приходится приходить за мной на балкон, где я с сигаретой и виски сижу, уставившись на закат или в ночь. Видимо нужно что-то ещё. А может…, может, вода той реки, которая смывала все проблемы лет тридцать назад, уже утекла в море. И никакие очки параметров не могут вернуть её назад.

Марил. С Марил в последнее время всё усложнилось. Утром собираясь к памятнику, я из чистой вежливости, почти не раздумывая, предложил ей пойти вместе, под ручку, как ходят другие добропорядочные любовники. Она взглянула на небо, и заявила, что лондонское отделение европейского культа Вотана встанет на уши и приготовится к обороне решив, что мы приехали воевать.

Взгляд на небо, намекающий, что Марил не любит дождь, не выглядел весомым аргументом. Озвученная причина тоже была так себе. Возможно, наши с Марил отношения, я имею в виду не сексуальные, а деловые, не всем очевидны, ведь детали контракта, не известны никому кроме нас. Но само наличие контракта, а значит и то, что я могу её вызвать, понятно многим. Мы немного расходимся с ней в том, насколько другие уверены в её самостоятельности, а, может, даже влиянии на меня. Она напирает на психологию и преклонение перед уровнями, а я просто склонен к пессимизму.

Но я всё равно согласился. Дело не в том, что несмотря на рабский контракт, я её почти никогда не заставлю делать что-то против воли. Просто на свидание с женщиной, пусть и воплощённой в бронзе, не водят другую. А Марил, всё-таки моя женщина.

С другой стороны Орка почти не знала Фиону. Она появилась, когда детище Анэхиты – гарем с участием Дейнерис уже рассыпался. И ответственность за то, что случилось с Пэри после Китайгородского, Марил возлагала именно на англичанку. Было и другое. Например, мы осторожно обходили то, что орка как-то просила у меня разрешения «решить вопрос» с Фионой.

В общем, мы соблюли видимость приличий, и орка отправилась в карту на поясе, рядом с картами Пэри и Агата.

Трактовки, всё упирается в них. Если рассматривать Марил, как наёмника по контракту, Анэхиту, в качестве без преувеличения, одного из сильнейших игроков – членов Клана, а Агата назвать тем, кто он есть – тварью хаоса, то мой визит к памятнику – несомненная и очень серьёзная угроза. Да. А если продолжить игру в ассоциации, то после визита моего Клана в Москву, культ «Евпатия Коловрата» прекратил своё существование, а во главе Московского клана встал бывший член малого совета моего Клана. Как-то так выглядит картинка если не вдаваться в подробности.

Сам-то я скорее воспринимаю этих троих как свою несколько странную и экзотическую семью. Сначала отбивался, но постепенно смирился.

Даже перестал возражать фарси, её идеям о временном браке и гареме. Не согласился, а именно что смирился. Пэри – фарси, родившаяся в Ираке, и до встречи со мной жившая в мусульманском мире. Мне её взгляды во многом кажутся странными, но в последнее время я даже не подшучиваю над ними. Впрочем, после схватки на Китайгородском с Анэхитой не спорит почти никто. И по объективным причинам, сложно пообщаться с человеком, который выходит из карты редко и только когда рядом нет чужих. И по другим, в основном потому, что после убийства Дейнерис, у неё началось психическое расстройство. Так вышло, что свою подругу убила именно она. И несмотря на то, что Фиона не оставила ей выхода, и правоту, даже, наверное, справедливость сделанного, принять случившееся Пэри не смогла.

Если коротко, то Анэхита уверила себя, что она убийца по натуре, живое оружие опасное для окружающих, особенно тех, кто не может защититься. Она настаивает на том, чтобы находиться в карте, и просит вызывать её только для боя или с соблюдением различных мер предосторожности. Какое-то время казалось, что она постепенно справится с собой, но улучшение оказалось иллюзорным. У меня есть некоторые соображения по этому поводу, которые я несколько раз обсуждал с Марил. Но об этом потом.

Я уже почти минуту чувствую напряжённое внимание к себе. Чувства опасности вроде бы нет. Но пифия, мой капитан очевидность, предупреждает, что в людных местах погружение в свои мысли несёт опасность, даже если явных проявлений пока… и хихикает. А вот «третий глаз», несмотря на отсутствие опасности, говорит, что внимание, обращённое на меня не просто недоброжелательно, а сродни ненависти.

Сверхчувства, сверхспособности, ворчливо бормочу про себя, это здорово, но не всегда полезно. В охотничьей локации – это дополнительный шанс выжить, несомненно. А на земле – часто просто лишнее беспокойство. Обгонишь кого-нибудь на шоссе и получай по полной программе. Или, вот, как сейчас, может я просто помешал кому-то пройти. Или мой приличный вид какому-нибудь оборванцу не понравился. Это ж Лондон, их здесь больше, чем достаточно. Они агрессивны, а толерантные местные полицейские совсем не спешат вмешаться, если кто-то из них в тебя плюнет. Нет, потом и протокол составят и съёмки с камер приложат, но настроение уже будет испорчено, а от того, что дебила пожурят в участке и отпустят радости никакой.

А вот если ты ему дашь пинка, то тебя оформят за милую душу. Ну, может, Виктора Кортеза и отпустят, он всё-таки близок к семейке лорда Иннес-Кер, но нервы помотают, рассказывая про терпимость.

В этот раз ненависть источал не оборванец, а самый настоящий военный, в форме похожей на полевую, и бежевом берете. Погоны похоже офицерские. Я ему на ногу наступил, что ли?

– Виктор Кортез, ты? Здесь? – вояка выпятил грудь, наступая на меня.

Вот теперь опасность стала реальной. Почти неотвратимой. Не, ну серьёзно, я совсем без дураков рисковал задохнуться от хохота. Тот, на кого никогда не нападал двухмесячный котёнок с наращенными кисточками на ушах, может и не понять.

Первый лейтенант двадцать второго полка из Херефорда, судя по нашивкам и берету. Игрок с ником Дикий Кот. Уровень 4, кажется, пытался затеять драку со мной на улице Лондона. Вполне в стиле Лондонских кокни. Кстати, от акцента штабной колледж его не избавил.

Если он ещё и оружие призовёт, то даже и не знаю, что делать. Прибить как-то через чур, тем более здесь. А в моём исполнении, если без вызова на поединок, штраф будет в разы больше, чем я с него опыта могу получить. Всё-таки глава клана, Игра расценит это как военные действия или вооружённую провокацию.

– Спокойнее, офицер, меня бесконечно радует собственная известность, ну, или твоя память на лица и имена, но это совсем не повод брызгаться слюной. Я здесь, и просто пришёл посмотреть на памятник. Кстати, там моя невеста изображена.

Может и не стоило вступать в беседу, включить отвод глаз, и просто уйти, было бы гораздо более взвешенным решением. Но, не сложилось, или просто желания не было.

– Великие люди, особенно женщины, могут ошибаться, а потом признавать ошибки и оставаться великими. А такие типы как ты, готовые пойти на союз с кем угодно, чтобы остановить нас, не имеют права даже пачкать памятник героям своим взглядом. Мне противно, что ты и твои союзники из Московского клана ещё существуете.

– Сильно, непонятно, но впечатляет. Мне уже стоит испугаться, или немного подождать?

Загадочные речи британских военных успешно могли конкурировать с бессмысленностью научных исследований их учёных. Хотя, кажется, министр обороны у них гражданский, но положение обязывает, он тоже регулярно вещает нечто странное. Один из последних перлов звучал похоже на речи Дикого Кота – мы не испугались падающих по курсу бомб, мы их не заметили, только засняли на видео, а в следующий раз, мы используем свои возможности которых и в этот раз было достаточно.

– Скоро мы начнём ходить в охотничью локацию за опытом, станем сильнее и обязательно отомстим, я обещаю, – англичанин прям прожигал меня взглядом.

Вот в этом он был прав, прямо сейчас европейская фракция не представляла из себя почти нечего серьёзного. После гибели сильнейших – Алекзандера и Дейнерис, там, конечно, были игроки более высоких уровней, чем этот петушок, но всё равно так себе. Им, пожалуй, только индийцы уступали.

А сама угроза напомнила мне некую искажённую формулировку логической задачи про Ахиллеса и черепаху Зенона, в основном утверждение о том, что шансов нет. Хотя, пожалуй, на Ахиллеса Дикий Кот не тянул, подводят меня ассоциации.

Вокруг начал собираться народ, кое-кто доставал смартфоны – бич современности. Никакого тебе прайвеси, даже треснуть по зубам дурачка не удастся. Круг уплотнялся. Теперь и под отводом глаз не уйти, невидимка проталкивающийся через толпу – это смешно и грустно, ещё Уэллс писал о таком казусе.

Но в игру можно поиграть и вместе, адреналина у него должно быть побольше, он ведь просто моложе, к тому же кокни, да ещё и спецназовец.

– Мальчик, ты не забыл сменить памперс? Когда угрожаешь мне, стоит подготовиться к последствиям.

Оп-па, у Дикого Кота в руках появился шотландский палаш. С топором, конечно, было бы зрелищнее, но и так снимающие подались назад и загалдели.

– А вот и нянька, Анна-Лиза, похоже Вы слишком туго затянули своему малышу подгузники, ему моча в голову ударила.

Раз Анна-Лиза. Уровень 9 здесь, всё случившееся точно провокация. В политических дрязгах она чувствовала себя куда как лучше, чем в бою. Конечно, по сравнению с котёнком она гораздо более серьёзный боец, но и выдержка у неё гораздо лучше, а ещё, помнится, входит в круг жрецов.

Анна-Лиза была абсолютно спокойна и уверена в себе, уж кому как не ей знать, что просто так я не убиваю. Да и за дело, очень часто это случается не сразу, а прямого нападения пока нет. Правда головой она крутит. Отмороженные девки, которые могут меня сопровождать, совсем не так выдержаны. Убить может и не убьют, но вполне в их характере что-нибудь сломать и сказать, что так и было.

– Роджер, держите себя в руках, я Вам приказываю – строго произнесла она, и повернувшись ко мне немного изменила тон, и повысила голос, чтобы было лучше слышно, – Виктор, Вам не следовало провоцировать верующего на территории его собственного культа. Мы стремимся к миру и не допускаем действий, которые можно было бы расценивать как враждебные.

Отличная попытка. А теперь мой ход. Жалко, что на видео это не отразится, но и так неплохо получится.

Даже для кратковременного группового внушения мне требовались серьёзные усилия. Но сценка была простенькой и детали не требовались. Здесь нет серьёзных специалистов. А дурачок своей ненавистью дал мне в руки отличный козырь.

Роджер, почувствовав в своих руках что-то тяжёлое, с недоумением уставился на окровавленный топор. Опустил глаза. Я сделал ещё одно усилие, чтобы картинка дошла до него. И спецназовец закричал, осознавая, что он наделал и привлекая внимание толпы. Народ даже бросил снимать, глядя на армейского офицера, который отбросил от себя оружие и развернувшись побежал. А топор не звякнул об асфальт, а глухо шлёпнулся на бесформенный труп и быстро расплывающуюся во все стороны лужу крови. Эта картинка была ещё проще, почти никаких деталей.

Кого-то вырвало. Кто-то закричал. Снимающие рассасывались гораздо быстрее чем собирались. Минус триста ЦИ, жалко, конечно, но оно того стоило.

– Пойдёмте, Анна-Лиза, кино больше не снимают, так что можно поговорить серьёзно.

Можно было бы и ей показать картинку, но сценка произошла у неё за спиной, да мне, собственно, это и не нужно. Пусть Дикий Кот, когда придёт в себя, расскажет ей почему все разбежались.

– Постойте, а где Роджер, почему…

– Не обращайте внимания, ему привиделось, что он зарубил Вас топором. Эдипов комплекс, наверное, Вы его слишком опекаете.

Член малого круга жрецов культа Вотана застыла на полушаге.

– Виктор, Вы понимаете, что Вы говорите, это какая-то чушь.

– Поверьте, я заметил у него в глазах что-то такое, или почувствовал, впрочем, подробности он расскажет Вам сам, – теперь я изменил тон, пусть она не решает, но, может, донесёт до своих, – Ваш человек мне угрожал.

– Роджер Вам? Виктор не смешите меня, – ей не было смешно, и Роджер за несколько минут до этого не играл, третий глаз в таких простых чувствах осечек не делает.

– Вы достаточно умны, чтобы понять и если не убедить, то передать. Да, хотя бы передать. Дейнерис и Алекзандер мертвы, я не угрожаю, я просто напоминаю, что в первый раз они остались живы. И мне очень жаль, что случился второй. А теперь не провожайте меня, я сам доберусь до Хитроу.

По дороге в аэропорт я зашёл в гостиницу и отказался от номера. Насколько я мог заметить, за мной никто не шёл. Я никогда не тренировался выявлять «хвост», но если ты чувствуешь внимание, направленное на тебя, можно рассчитывать, что в конце концов заметишь наблюдателя, если он есть. Какие-то всплески были, но я списал их на водителей, которые опасаются, что пешеход не дождётся зелёного и шагнёт на зебру.

Какое-то время заняло собрать вещи, я не стал вызывать Марил, не так уж и много она на себя одевала ночью.

По дороге к метро, ещё несколько раз попытался уловить чужое внимание, но его не чувствовалось. Хотя, автоматы для покупки проездных и толкучка на входе у турникетов не самое лучшее место. Кто-то ищет свободный или освобождающийся автомат, ну и так далее.

В вагоне метро, глядя на дома, которые больше напоминали морские контейнеры с окнами и крышами, я запустил истинное зрение. На вагон его более чем достаточно, и в отличие от сканирования, оно даёт возможность отличить игроков от обычных людей, не слишком уверенно, но всё же лучше, чем ничего.

Произошедшее рядом с памятником отодвинуло мысли о личном на задний план. Похоже, Китайгородский мало кого убедил в чём бы то ни было. Отдельных игроков, ветеранов, да и среди них не всех.

Зачем вообще был этот спектакль? О том, что я приеду я предупреждал, так что избежать столкновения проблемы не было совсем. Неужели кто-то всерьёз думал, что я зарублю мальчишку? Скорее всего, то, что случилось у памятника было направлено даже не против меня или моего Клана, а просто для поддержания общего градуса противостояния, каких-то внутренних целей, а может для торговли с российской фракцией.

Настроения в медиапространстве, как теперь называют пропаганду, дают достаточно возможностей для создания «убеждений», а скорее предрассудков среди новичков. А дальше достаточно воздерживаться от сотрудничества между игроками, чтобы поддерживать нужные настроения, как-то так.

А для оценки отношения к моему Клану, пожалуй, достаточно присмотреться к российской фракции. Про остальных и судить сложно, и информации мало, а ещё они пока не знают про собственных ветеранов. Да, да, несмотря на переписку со мной, формально о вступлении в Клан ещё никто не заявил. Поэтому в каких-то культах ещё могут сохраняться иллюзии. В Москве же иллюзий, казалось бы, быть не должно. И случилось всё под боком, можно сказать грубо и зримо.

И, тем не менее, даже с ними не прошло и нескольких недель, как возникли трения. Почти незаметные, и не с кураторами, а с главой, вроде бы другом, но обманываться не стоит.

«Предложение стать игроком и членом Московского клана – это продолжение службы Родине», – как-то так Алекс озвучил идею. Вряд ли столь трескучую фразу придумал он сам, но на таком фоне, действительно глупо предлагать кандидатам присмотреться к другому Клану. А что будет, когда они почувствуют силу? Как долго их будет интересовать сотрудничество со мной?

Впрочем, это всё будет потом, а пока конечная, нужно выходить и озаботиться билетом в Москву. День и время поменялись, и непонятно, удастся ли мне решить вопрос быстро и без проблем.

Вообще-то перед прилётом я планировал встретиться с моим не состоявшимся тестем, лордом Иннес-Кер. Именно его я предупреждал о прилёте. Нам было о чём поговорить, как казалось мне. Но даже если он и не участвовал в подготовке сцены у памятника, я передумал, решил, что встреча бессмысленна и незачем терять время.

У стойки продажи авиабилетов девушка, привычно и профессионально улыбаясь, предложила мне дурацкую дилемму, провести четыре часа в аэропорту, а потом долететь ещё за четыре часа, или лететь шесть, через час, но с пересадкой. Она была уверена, что формально более короткий вариант должен мне понравиться.

Здесь похоже требуются пояснения. Сам я никуда лететь не собирался, надёжнее и проще уйти порталом. Мне всего лишь было необходимо отправить вещи, которые невозможно пронести через портал. Это даже не расточительно, а просто глупо каждый раз проходя через портал заново приобретать всё, что нельзя сквозь него пронести. Например, восстанавливать документы, покупать одежду и так далее.

Раньше, до того, как началось любимое развлечение западных партнёров – дутое уголовное преследование Виктора Кортеза британскими и американскими органами расследования, у меня была возможность останавливаться в Англии в собственных или арендованных квартирах, или в резиденциях семьи Иннес-Кер. Именно там оставлялись вещи, которые потом поверенные пересылали в случае необходимости по указанным им адресам.

Сейчас всё это было недоступно. Запуганные поверенные, арестованные счета, опечатанные квартиры, идиотские публикации в газетах. Все те радости, которые привычно организовываются властями если они хотят «договориться» с кем-нибудь.

Сейчас, вроде бы волна должна была сойти на нет, но раздуть легко, а пока до всех конечных исполнителей доведут, что компания закончена пройдёт немало времени, если вообще вспомнят, что дело надо бы закрыть.

Собственно, одним из вопросов, которые я хотел обсудить с отцом Фионы, как раз и были все эти неудобства. Но, если провокации продолжаются, тема, похоже, преждевременна.

Перед прилётом в Лондон я отправил вещи с помощью сервиса DHL. В принципе удобно, приехал курьер, забрал, а когда мы прибыли в гостиницу, всё уже там. Но есть и минусы, такая отправка, даже срочная отнимает не меньше суток. В этот раз я решил смухлевать. Приехать в аэропорт, сдать вещи, пройти регистрацию и уйти в портал, чтобы встретить вещи уже в Москве.

Если учесть, что точки выхода в Москве у меня недалеко от Белорусского вокзала, а по дороге вполне можно найти какое-нибудь кафе или ресторан, то «полёт», даже не очень короткий, не напрягает.

А вот уйти до регистрации, а потом и отметки о «проходе» на посадку в самолёт не получится. Вещи могут выгрузить. Не все авиакомпании так поступают, но рисковать не хочется, вещей жалко, ищи их потом где-нибудь у криминалистов.

Теперь должно стать понятно, что никакая пересадка меня не устраивала, там тоже могут отслеживать посадку, а значит и выгрузить вещи.

Доброжелательной девушке, я, постаравшись улыбнуться сообщил, что четыре часа в Хитроу – моя мечта. Погулять, посмотреть. Я зачитывался Хейли и в восторге от «The Terminal», хотя она похоже просто не поняла о чём я, только пальцем у виска не покрутила. Ну и ладно, она всё равно была страшная.

У стойки S7 я был уже за двадцать минут до начала регистрации уже переодевшись в форму игрока. Меня достало таскаться с чемоданом, надоел людской муравейник, я хотел как можно быстрее закончить, и в уме по большей части перебирал картинки известных мне забегаловок вокруг Белорусского, а ещё строил маршруты, так, чтобы успеть на аэроэкспресс и к выдаче багажа, но посетить что-нибудь более интересное по составу блюд в меню. Душевное равновесие нуждалось в серьёзной поправке, лагманом в подвале тут не обойдётся.

Девушка не стойке получив билет удивлённо воззрилась на меня, собралась спросить, где паспорт, но… расслабилась, отправила чемодан по транспортёру на погрузку и сообщила мне номер места у прохода. Минус десять ЦИ, девчонка оказалась достаточно внушаемой, а напарник ещё не пришёл.

Слабые мазки внимания. Немного удовлетворения. Всё это ерунда, естественно в форме игрока я не могу не заинтересовать кого-нибудь. Хотя всё моментально сходит на нет, это – Европа, тут и не таких чудиков можно увидеть.

Ладно, нужно напрячься, впереди паспортный контроль, таможня, безопасность. Можно было бы метнуться под отводом глаз, но мало ли. Удивишь службу безопасности у камер наблюдения тем, что на тебя как-то не так реагируют окружающие, кто его знает какие у них протоколы. До посадки, точнее до отметки требуется сливаться с окружающими, значит придётся. Не так долго осталось.

Затея с экономией времени уже не казалась мне такой удачной. Подождал бы до завтрашнего вечера своих вещей. А Марил вообще гораздо естественнее чувствует себя в своём халате, шароварах и туфлях, несколько комплектов которых в своё время приобрела за Единицы Игры (ЕИ). Они являются предметами игры и не исчезают при переходе через порталы.

Впрочем, жалеть и ругать себя бессмысленно, чемодан уже в недрах терминала, и теперь нужно завершить комбинацию, а в следующий раз быть умнее.

Внимательный взгляд на паспортном контроле встретил прямо, а что мне скрывать, я честный и законопослушный, ну, обычно. Это сегодня так сложилось, что я без паспорта, но я больше не буду дяденька. Тридцать пять единиц ЦИ и неподкупный офицер нажал кнопку открывающую калитку. Сигнал узнавания от компьютера не прозвучит, и на экране не появится ничего, для этого нужно хоть что-то да сунуть в сканер. А в собственной ладони можно увидеть многое, если прежде внимательно заглянуть мне в глаза.

Боевой пояс и его содержимое таможеннику предъявлять не стал, прошёл зелёным коридором. У меня в кармане осталось несколько бумажек по пять и десять фунтов, но платить таможенную пошлину, да меня жаба сгложет.

То же и на проверке службы безопасности. То, что пояс, сумка и её содержимое не проявляются на спец аппаратуре я, в принципе, знал, но расстёгивать, застёгивать. Прошёл рамку без звона и ладно.

Слава Богу, в этот раз ворота выхода на посадку не меняли. У стойки я был первым. Некоторое время обдумывал идею сообщить девушкам на стойке, что у меня агорафобия, или ещё какая фобия, требующая срочно оказаться в салоне и накрыться пледом на дальнем кресле. Пока обдумывал, началась посадка.

И вот тут-то, в момент, когда всем на тебя, дурачка, собирающегося больше сорока минут до взлёта отсидеть в душном салоне, наплевать, внимание было уже невозможно объяснить естественными причинами. Интересно, а в чём дело? Кого-то интересует, кто проходит на посадку? Ловят кого-то?

Интересно, почему в такие моменты первой целью охотников считаешь себя? Внезапно я почувствовал, что нужно срочно покрутить затёкшей шеей. Бывает ведь. Обычно начинаешь с потолка, потом направо, налево… именно там была точка внимания, не так уж и далеко, где-то у соседних ворот, сейчас закрытых. Один человек спиной, а второй, похоже с ним разговаривает, и в лице что-то знакомое.

Но девушка, забрав талон уже предложила мне пройти в рукав. Ну да, до самолёта нужно дойти и ещё раз предъявить талон, пропустить кого-нибудь вперёд, и включить отвод глаз.

Когда я вернулся к стойке у соседних ворот никого не было. Один из разговаривавших, тот, что стоял спиной ко мне как раз подходил, протягивая одной из служащих посадочный талон.

Парень как парень стриженый черноволосый молодой с курчавой бородой. Одет чисто аккуратно, но достаток явно существенно ниже среднего. Я бы сказал внешность восточная, но никаких намёков излишнюю религиозность. Плечо опустил, похоже небольшой рюкзак достаточно тяжёл, может компьютер.

А с того направления откуда он шёл, третий глаз донёс чувство удовлетворения и радости, такой, что не нужно концентрироваться на человеке, чтобы уловить его.

Вообще-то меня ждал кебаб, хорошее вино, долма, ну, там, ещё по мелочи. Много заказывать нельзя, опоздаю на аэроэкспресс, а он раз в полчаса, а вечером вообще раз в час. Поэтому я колебался.

Любопытство победило. Двигающийся в сторону бара, расположенного почти напротив, через проход, человек был знаком. Нет, не так. Я его где-то видел, помнил, как он двигается, но он изменился, то ли постарел, то ли ещё что. Движения стали скованными, и я его не узнаю.

Так же под отводом глаз я подошёл к бару, на несколько минут можно задержаться. Человек как раз сел за столик, к нему подошёл официант, и мне удалось его разглядеть.

– Ба, Джордж, какими судьбами? – я отодвинул стул и присел за столик старого знакомого.

У американца дрогнула рука и пузырёк с таблетками покатился по столу. Я понял почему я не узнал его сразу, он действительно двигался чуть заторможено, как-то осторожно, а ещё он был сед. Действительно сдал, а раньше такой живчик был.

– Не молчите, Джордж, я Вас сто лет не видел. Как Ваше здоровье? – поймав таблетки я поставил пластмассовую упаковку перед собеседником и даже немного вытянул пробку – примите, если нужно, я никому не расскажу о маленькой слабости старого друга.

Подошёл официант и принёс виски и стакан со льдом. Как всегда в барах, виски пару капель, а льда с горкой.

– Вы видите этого мужчину? – Джордж показывал официанту на меня правой рукой, а левой ухватился за стакан с виски.

Алкоголик, нет, чтобы предложить собеседнику. Отвести глаза официанту – раз плюнуть. А «Игры разума» я тоже смотрел.

– Нет, сэр, у нас достаточно пустых столиков. С Вами всё хорошо? Вам нужна помощь? – официант не горел желанием общаться со странным посетителем.

– Спасибо, всё нормально, – Джордж отпустил стакан с виски и начал открывать таблетки.

Что-то он разволновался. Руки дрожат. Никак совесть не чиста? Впрочем, если бы у американца была совесть, это был бы кто-то другой. Как там в анекдоте? Если бы у бабушки было, то она была бы дедушкой…

Я взял стакан с виски и отпил. Так себе, к такому и лёд не очень нужен. Джордж, вытряхнув наконец таблетку на ладонь, кинул её в рот и потянулся за стаканом.

– Джордж, кто же запивает успокоительное виски? Вам доктор не говорил, что от этого можно чёрт знает что увидеть, безо всяких галлюцинаций. Вон из стакана со льдом хлебните.

Джордж уставился на меня как на пришельца с того света. Впрочем, его мысли говорили, что он бы этого хотел, и не просто хотел, а активно прикладывал к этому усилия.

– Вы не можете быть здесь, Виктор, я видел, как Вы прошли в самолёт, мне только удалось добиться ремиссии, а Вы опять здесь… Но ничего, сейчас взлёт, а посадки уже не будет, – он захихикал, – и тогда я точно избавлюсь и от Вас, и от ваших шлюх.

– Ты чего бормочешь придурок? Хочешь, чтобы я опять Марил позвал? Она тебе быстро вправит мозги, – про «вправит» я, похоже погорячился, но от штампов избавиться сложно.

Заглянув в мысли американца, глаза которого опять начали стекленеть, я позавидовал Марил и посочувствовал Джорджу.

Творение Марил отличалось от моих, как работа мастера от поделок любителя. Хотя, может, пациент и сам его дорисовывал, мозг сложная штука. Лич обнимал Джорджа со спины, наклоняясь заглядывал в глаза, а у змейки не только каждая чешуйка была видна, даже зрачки менялись как живые. Похоже, ремиссия не слишком затянулась.

– Джордж, да Джордж же, почему не будет посадки? Что случится с самолётом? – видимо поганец не просто так стоял с тем молодцом с восточной внешностью.

Мой «старый друг» стремительно терял связь с реальностью. Связных мыслей в голове почти не было, но картинка была достаточно информативной. На ней молодой бородач, которого я только что видел, кладёт что-то к себе в рюкзак, лежащий на стойке, что ли. А вторые руки, не его, что-то набирают на небольшой панели с кнопками и экранчиком, а потом одна из них исчезает, возвращается и кладёт поверх крышки панели пульт.

Не сиделось тебе дружок в палате с мягкими стенами дома. Может зарезать? Да нет, пусть живёт, ему сейчас хорошо. Я с трудом разорвал связь и постарался сразу забыть скабрезную картинку с участием Джорджа, лича, и… Ну его, даже рассказывать о таком не хочу. А горемыку Марил нужно будет… ладно, я подумаю об этом позже. Но про «Вещего Олега», да ещё детскую книжку она точно наврала. Хотя, может, это сублимация самого американца, они странные.

На посадку я почти успел. Двери в коридор только начали закрывать, но рисковать я не стал. Отвод глаз, скольжение, чёрт и недалеко, а всё-таки больно. В салон я вошёл последним.

Он сидел почти над крылом, получается ряд двадцать пятый, что ли. Толкаться не стоило, поэтому подошёл я к нему минут через пять. В его ряду кресла были пусты, а он сидел у окна, насмотреться что ли хотел.

– Привет, – я сел рядом и обратился к нему по-английски.

Он не ответил, только глаза полезли из орбит. Судя по гримасе, и тем мыслям, что его посетили, ему что-то про меня наплели. Что-то такое, что явно отличалось от реальности, ведь я тихий спокойный, дружелюбный, готовый к сотрудничеству. И совсем, совсем нестрашный.

Жаль, я хотел как лучше, а получится, как всегда.

– Хочешь жить, бери рюкзак, пошли. Мне некогда, мне ещё нужно успеть кебаб съесть. А не сделаешь, будет всё, как ты представляешь. А если выведешь меня из себя, позову Марил, и станет ещё страшнее. Она горемыка, её даже я иногда боюсь.

Интересно, а этот придурок понимает по-английски? Может я зря валандаюсь, и пора призвать Марил? Она отлично говорит по-арабски, а не то, что можно подумать.

Зачем дурачок схватился за нож, я так и не понял. Перехватил его руку и немного сжал, что-то хрустнуло. Может рукоять? Но, «больно» – он пискнул по-английски. Повезло ему, Марил осталась в карте.

Ещё минуты три он убеждал меня, что выключить бомбу не сможет, просто не знает как. Кебаб грозил перейти в разряд недостижимой мечты – я просто не уверен, что с движущегося самолёта удастся создать портал. И это добавляло мне убедительности, я вообще опасен для людей, стоящих между мной и едой.

Если коротко, ещё через три минуты мы были у выхода из самолёта. Бортпроводницы убеждали нас, что так не делается, что раз посадка закончена, то теперь нужно долететь и дождаться медпомощи там, после посадки, а у них есть аспирин, и они поделятся. А бородатый, прижимая одной рукой к груди рюкзак, показывал им вторую, которая действительно выглядела не очень, и прямо жаждал к врачу.

Я был убедительнее несмотря на то, что всё время оставался под отводом глаз. Правда мне это стоило почти двести единиц внутренней энергии. Упрямые девчонки, а может, просто следуют инструкции.

Люк они открыли, переглянулись и начали выяснять друг у друга, какого хрена, они, правда выразились иначе, Машка, не закрыла люк, когда вон идут рукав отстёгивать. Дальше я слушать не стал.

Выбравшись через какую-то боковую дверь на поле, мы некоторое время обсуждали, что делать с бомбой и рюкзаком. У него, честно говоря, идей было мало. И пришлось согласиться с моим предложением. Парень аккуратно разделся, надел рюкзак и ремнём связал лямки. В этом я ему помог, одной рукой действительно неудобно, мы совместными усилиями сломали её ещё в двух местах. А то вдруг он Гудини тайный, и выползет из рюкзака.

В рюкзаке нашёлся его телефон, по которому он и вызвал полицию, сообщив, что он террорист, у него бомба, но он хочет сдаться. Телефон я ему потом, когда он всё в него рассказал, запихнул обратно в рюкзак.

Естественно, все эти дискуссии и звонки начались только после того, как боинг с моими вещами ушёл на рулёжку. Что я зря трудился? А потом мы попрощались, и я ушёл в портал. Я не стал ждать полицию, кебаб гораздо привлекательнее, чем беседы с лондонскими бобби.

Костяные рыцари. Небоевые потери ведут к…

Выйдя из портала в домене Клана, несколько секунд обдумывал какую точку выхода выбрать в Москве. Теперь выбор у меня был, не то, что раньше. Можно было пойти к Алексу, к себе, или определить какую-нибудь другую точку.

Идти к Алексу, хотя от Тишинки существенно ближе к Белорусскому вокзалу не хотелось. И настроения не было, и стрелять у него денег тоже не комильфо. Он служивый, бюджетник в переводе на современный чиновничий язык. Ему, конечно, доплачивают за то, за сё. Но, по доходам с генеральным директором специализированного консультационного Бюро «Виктория» ему сравниться трудно. А если лорд Иннес-Кер наконец закроет эту лавочку с блокированием моих счетов, то и невозможно.

И с настроением стоило считаться. Руководителю Московского клана не терпится начать действовать, и кураторы подгоняют, вот он и пытается по-разному «уговорить» меня как он выражается «перейти наконец от обдумывания планов к их выполнению». Последние несколько дней приходится от него «прятаться», насколько это возможно с почтой игры. Нафигене я пока запретил приглашать его «в сауну». Из-за их разговоров за столом у Анэхиты могут быть проблемы. Но он подключил множество знакомых, которые помогают ему меня «тормошить». И если стрельнуть у него кредитку, тут не отвертишься от разговоров, да и возвращать потом придётся. А это опять приведёт к «уговорам».

Да, а кроме того, не решит вопрос нормальной одежды, а разгуливать по городу в форме игрока – привлекать недоумённые взгляды. Всё-таки в моём возрасте «приличные» люди так нечасто одеваются.

В принципе, можно было выйти и в других местах. Теперь, после того как я взял умение «564389» «картография и ориентирование» зависимость от точек выхода стала существенно меньше. Умение ранга F + вообще-то на каждом новом этапе имело дополнительное название. Начав с F (1 / 3), мне удалось довести его до уровня Е (1 / 5). Всё на опыт, полученный во время схватки на Китайгородском – триста пять ОИ Конечно, нужно больше. С имеющимся уровнем вместо того, чтобы оказаться рядом, вполне можно построить портал на крышу здания, а потом думать, как спускаться.

Тем не менее уровень даёт возможность получить основные ориентиры локации даже до визита туда, не говоря уже о возможностях внутри конкретной, в данном случае «родовой» локации. Теперь высадок почти вслепую, как в случае визита к Эржене можно было избежать. Хотя и это умение ещё осваивать и осваивать.

На первой миссии, в ранге кандидата в игроки просто не было доступа к таким умениям, с ним преимущество было бы слишком существенным. Во время квалификации, частичный навык был, но отражалось и запоминалось только то, что можно увидеть глазами. Ну, может чуть больше.

Потом, когда началось создание клана, его уже можно было получить, но в тот момент оно не было жизненно важным, да и забыл я о нём. А «вспомнил», когда пытался выспросить у Марил, как в замок пришли «Дети меллорна» и последователи «Отца гор».

Орка никогда не отказывается отвечать на конкретные вопросы, но сама подсказок не даёт. Даже о том, чем владеет сама, рассказывает только если прямо и правильно поставишь вопрос. В этом и она и предок Агата удивительно единодушны. Причины немного разные. Предок Агата считает что то, до чего ты не дорос, не дошёл, не додумался, приносит мало пользы. А Марил, с ней всё сложно…

Продолжая про себя формулировать «сложности», выбрал точкой выхода свою квартиру и построил портал. Там есть второй комплект карт, смартфон, наличные, одежда, ну и ноутбук. Мне всё-таки хотелось посмотреть новости из Лондона и время прилёта рейса, с которым летели вещи.

Войдя к себе, отозвал форму, включил ноутбук и прошёл в душ. Лондон хотелось с себя смыть. И Джорджа, и Анну-Лизу, и остальных. Даже мимолётно позавидовал людям с избирательной памятью, вот бы и у меня от поездки осталась только плачущая бронзовая Дейнерис.

Загрузившийся, пока я был в душе ноутбук ничего нового сообщить не смог. Похоже «партнёрам» не удалось найти на видео «хороших» ракурсов. А явные проблемы офицера САС почти одновременно с «миролюбивыми» речами представителя культа показывать никто не хотел.

Про взрывы в Хитроу тоже ничего не было, как и сообщения о «поимке» мусульманского террориста. День у «хороших друзей» не задался. Ничего, завтра– послезавтра какой-нибудь информационный повод для очередных наездов придумают.

Уже наудачу набрал в строке браузера «Кортез Виктор». Последняя статейка «из информированных источников» была двухнедельной давности. Ничего нового. Впрочем, отсутствие плохого, при определённых допущениях можно расценить…

Нет, хватит с меня. «Я обдумаю это завтра». Но тон был не Скарлет О’Хара. Просто подготовка требует времени, а пока есть более насущные дела.

Одеваясь, я всё-таки сформулировал «сложности» орки.

Марил не хотела давать советов и рассказывать о своём «пути» в развитии игрока, потому что он, как она считала, сначала привел к тому, что она потеряла статус и стала нежитью, а потом к «рабскому» контракту. Она не произносила этого сама, мысли мне удалось прочесть у неё в голове. Ну да, постепенно совершенствуюсь. Конечно, в тот момент она потеряла спокойствие и концентрацию, но, тем не менее. Там была ещё одна мысль, несколько менее мрачная. Но ни одну из них я обсуждать с ней не стал.

Вот теперь можно и призвать её. Да, мне удаётся читать её мысли, но нет никакой уверенности, что мне всегда удаётся защититься от её способностей.

Орка тоже оделась в более приемлемое в большом городе. Что-то из того, что они приобретали ещё с Анэхитой. Набросила шейлу. И мы отправились в Вареничную № 1. Недалеко, вкусно, вряд ли будут какие-то сюрпризы с гречневой кашей «по-купечески», или медальонами из свинины. В отсутствие Пэри с напитками, которые нравились мне, тоже проблем не будет. Впрочем, там и компоты, лимонады и соки тоже есть.

У нас было не слишком много времени, не больше двух с половиной часов, если ехать в Шереметьево на аэроэкспрессе. Машина исключалась, не столько из-за напитков, сколько потому, что если тебе удалось выехать из центра, переехать МКАД по Ленинградскому проспекту, и проехать мимо Химок, то ты превзошёл Радищева. Мне лично до него было далеко во всех смыслах. А ехать по платной, и платить до Шереметьево столько же сколько потом до Вышнего Волочка запрещала жаба. Она у меня за годы выросла здоровая, и я с ней почти не спорил.

Все эти расчёты, использование машины или электрички, Марил не волновали совсем. Она принимала живое участие только в Игре. Жизнь в родовой локации, за исключением готовки, в этом Пэри удалось её переломить, она полностью переложила на нанимателя, то бишь меня.

Не помню, писал ли я, но орка после воскрешения трепетно относилась к любым плотским радостям, включая и покушать. На фигуре это никак не сказывалось, поэтому она себе позволяла. Поэтому, когда официант отошёл от нас на его лице отражалось одновременно, не иначе как тренируется, облегчение подследственного после допроса и радость продавца после удачной сделки.

Пока еду приносили, и официант крутился рядом со столом, разговор был отрывочным, практически ни о чём, погода, рейс, я даже похвалил её умение обращаться с шейлой. Меня действительно удивляло, как обе мои подружки умудряются сохранять чистоту своих платков. Но наконец поверхность стола почти скрылась, налили пару рюмок, выпили под борщ и солянку.

– Как прошла встреча с Дейнерис и Алекзандером? – мне показалось, или клыки Марил стали заметнее?

Похоже, она что-то успела прочитать у меня в голове. Она если и делала это, то осторожно, стараясь не перегнуть палку.

Я рассказал всё. В кратком варианте это заняло время как раз до момента, когда Орка перешла ко второму. Нож у неё был в левой, но движения были такими, что официант не решился забирать тарелку из-под первого.

Марил хотела уточнений. Но я успел первым и поинтересовался, как ей удалось создать такую красоту в мозгу Джорджа.

У удивлённой орки даже жестикуляция и работа со столовым прибором дала сбой. Момент слабости дал шанс официанту, и он цапнул обе тарелки, я тоже закончил с солянкой.

– Перестань, я тебе несколько раз объясняла уже, дай «клиенту» нарисовать себе страшилку, и он испугает себя гораздо лучше, чем когда-нибудь удастся тебе, – Марил изящно прорезала и медальон, и глазурь тарелки.

Проходящий мимо официант принял её жест на свой счёт и побледнел, – «вам что-нибудь ещё принести?».

– Почему ты злишься? Не случилось нечего страшного или опасного.

– Как только ты немного разберёшься с текущими делами… Я никогда не вмешивалась в твои решения, у меня нет на это права. Но если ты не хочешь сам, может быть ты разрешишь мне с Анэхитой навестить… нет, пообщаться с героями сегодняшнего дня.

– Марил, милая, если ты читаешь мои мысли, то знаешь, что лезть поперёд батьки – моветон. А если ты просто обиделась за своего Лорда, вспомни, пожалуйста, он не злопамятен, но долго помнит поступки людей, – похоже я тоже воспринял произошедшее острее, чем думал, – ну, как минимум пока не увидит памятник.

Мы разговаривали по-русски. У общего нет такого количества оттенков. Орка хорошо запомнила, как над ней подтрунивали во время встречи с Алексом и пользовалась любым случаем отточить своё знание языка. Но Нафигене всё равно уступала, видимо генетическая предрасположенность сказывалась.

– Тебя стало сложно читать, это не комплимент, проще спросить. Ты действительно хочешь, назовём это, послать всем предупреждение?

– Думаю, очень серьёзно думаю над этим, Марил. Но не сейчас, позже. Сейчас нам лучше вернуться к текущим проблемам.

Следующая фраза была произнесена мысленно и адресно, тренировка не бывает лишней.

– Ты отлично знаешь, что я не хотел быть первым, кто принесёт правила Игры в родовую локацию. А ещё я стараюсь бороться всегда, даже если ситуация кажется безнадёжной.

– Прошу прощения Лорд, я действительно перешла границу.

Ну право, вслух в Вареничной такие разговоры вести не стоит, не потому, что кто-то может подслушать, просто слишком уж выспренно.

Пора было подумать о времени и приналечь на еду, особенно орке, за разговором она отвлеклась, а оставлять или брать с собой не хотелось ни ей, ни мне.

Разговор продолжился уже в мягких креслах аэроэкспресса. Там обычно пассажиры редко сидят вплотную.

Мне не хотелось повторять очевидное, но на всякий случай, просто чтобы не было иллюзий, пришлось.

– Ты должна понимать, что Московский клан не только не поддержит нас, если мы будем воевать здесь, но и наоборот перекроет мне кислород окончательно. Нам придётся уйти в замок. Насовсем. А кроме того, война затронет посторонних. Окажутся втянуты даже субъекты Игры. У нас недостаточно сил для такого противостояния. Пока.

– Это твоя родовая локация, и такие решения, согласна, можешь принять только ты сам, извини.

– Но это не значит, что всё закончится так, просто сейчас я не вижу пути, только цель. Возможно, нужно всего-навсего подождать, а возможно, есть то, что просто пока не пришло в голову. И с теми Игроками, вроде Лао Ху, Кицунэ и остальными, кто планирует вступить в Клан, мы пока это не обсуждаем. Они или придут полностью, или не придут, а тогда это знание для них лишнее. Всё, давай к текущим делам.

Аэроэкспресс идёт пятьдесят минут, не так много времени, но важного и было-то только два вопроса, Пэри и Кифер.

Кифер – это условно, для меня, Марил ту же самую тему начинала с имени Меинард. А на самом деле она была шире – игроки клана, которые вступили в него нежитью, костяные рыцари. Проблема стала по-настоящему животрепещущей после боя на Китайгородском проезде. Но ещё неделю после него никто её не касался.

Сначала был траур по Дианте и Айнуру. Нет, это не были формальные правила, просто… на фоне того, что случилось с ними, остальные на какое-то время отвлеклись от собственных проблем. Потом стало известно, что Анэхита почти не выходит из карты и меня старались не задевать.

Но жизнь даже у нежити, каким бы оксюмороном это не звучало, берёт своё. И сейчас Марил вполне определённо сказала, что больше не сможет сдерживать Меинарда. При её влиянии на него это был не звонок, а набат. А если учесть, что и Кифер прислал мне письмо из которого было понятно, что он просто уйдёт, если не будет назначен срок исполнения обещаний, то решение откладывать становилось неправильно.

А если начистоту, то просто нечестно. Обещания нужно исполнять, и не тогда, когда тебя прижмут, а вовремя.

Самым опасным в исполнении именно этого обещания было то, что после оживления члены Клана захотят уйти в свои родовые локации. Я поделился этими мыслями с Марил сразу, как только она несколько дней назад пересказала первую беседу с Меинардом. И сразу же был вынужден запретить ей подчинение.

На второй день орка согласилась, что решения, которые ей иногда подсовывает натура лича – слишком быстрые и однобокие. Топтаться на мозоли я не стал. А сегодня она выступала капитаном Очевидность, сообщив, что мы толчём воду в ступе. И гордо улыбнулась, видимо давно искала, куда бы вставить перл словесности.

Прежде чем согласиться, я рассказал ей про «ушат холодной воды» и «открытые двери», но Марил гордо ответила, что эти выражения были одними из первых, и не новы для неё. Каюсь «капитана Очевидность» я придержал. Просто зачитал несколько пассажей из писем ветеранов родовой локации, последних, не тех, которые они писали сразу после боя.

Каюсь, мне доставляет удовольствие смотреть на орку в такие моменты. Она очень потешно дуется. Но очень важно не переборщить, поэтому я почти сразу объяснил, что если бы до принятия решения ветеранами Клан потерял хоть кого-то, то и их настроения были бы другими, особенно у «политиков» вроде Лао Ху и Кицунэ. Такие люди тонко чувствуют конъюнктуру и умеют пользоваться тем, что в них нуждаются.

На самом деле комбинация была незатейлива. К нам точно должны были прийти пять человек: Два Меча, Бен Гур, Кицунэ, Куэсу и Лао Ху. Остальных ветеранов, которые полагались на них я пока не считал.

Если бы нас покинули шесть из семи оживлённых, Меинард останется с Марил, ему просто некуда идти, то вероятнее всего Кицунэ и Лао Ху претендовали бы на места в малом совете. Одно пустовавшее после ухода Алекса и место Кифера. И отказать им, особенно если начнутся намёки на дальнейшие уходы было бы очень сложно. Но принимая игроков в клан до оживления я мог ставить условия, и Лао Ху в совет не попадал. Только Кицунэ. А дальше, даже если уйдёт Кифер, его заменит Меинард. Кицунэ и не успеет договориться с Нафигеной, и не потащит в совет Лао Ху, а у Куэсу – кандидата японки шансов не будет. А значит оппозиция так и останется в меньшинстве.

Мне были не очень интересны эти игры, но жизнь вынуждала, точнее Игра. Впрочем, Марил своим уважительным взглядом и наклоном головы перед Лордом почти смыла горечь сожалений о том, что приходится вот так использовать тех, кто идёт рядом, почти друзей.

А ещё напомнил себе, что Куэсу и Кицунэ, так же как и Лао Ху уже делали ошибки, и позволить им встать у руля нельзя, у меня длинная память.

Аэроэкспресс прибыл к ярко освещённому перрону, и мы направились в зону прилёта. Заберём вещи, вернёмся домой и поедем на Волгу. Марил нравился большой город, рестораны, улицы полные людей и машин, но в больших дозах он её утомлял. А ещё он слишком контрастировал с тем, что мы видели, приходя в охотничью локацию. Скорее всего было и что-то ещё, но хватало и сказанного, чтобы не задерживаться дольше, чем необходимо.

На обратном пути мы обсуждали тонкости ментальных воздействий. Сначала, правда я написал Киферу и Меинарду, они должны были отобрать остальную пятёрку претендентов на оживление. Марил потребовала, чтобы я писал её охраннику и дядьке чуть ли не под диктовку, хотя там и было всего несколько слов. Но отказать я не смог, для неё это было важно.

Потом были письма игрокам родовой локации, завтра они должны быть готовы, сначала разговор со всеми, а потом пойдём в домен Клана.

А после получения ответов, не сговариваясь мы углубились в тонкости умений, работа лучшее лекарство от захлёстывающих эмоций.

На Волгу мы приехали даже не поздней ночью, а скорее ранним утром. Пробки, да и выехали поздновато. Глядя на дорогу уже сквозь светлеющие сумерки, на последних километрах пути я думал, что ложиться уже поздновато, и собирался встретить рассвет с сигаретой и чем-нибудь крепким. Но входя из машины орка попросила не призывать сегодня Агата и не сидеть на балконе, а сразу пойти с ней в спальню.

Мы действительно так и не уснули, но я ни секунды не пожалел, что с сигаретой и спиртным не сложилось. Орку никогда нельзя было назвать холодной или бесчувственной, но сегодня она вела себя так, словно живёт последний день. А когда встало солнце, шепнула – «спасибо» и убежала. Схватила бы убегая простыню, и вообще кадр из фильма про любовь.

А я наконец направился на балкон с сигаретой, идти в душ на этом этаже, как пить дать опоздаем на встречи, о которых столько договаривались, а на другой лень.

Чай у Марил сегодня тоже удался, и после душа и пары чашек чаю мы ушли в замок. Вышли, где обычно, у кордегардии. Перед уходом догадался кинуть письмо Киферу, так что он уже ждал.

Мне редко приходит в голову пользовать истинным зрением или сканированием на Земле, особенно в больших городах. Только если есть, или предполагается опасность. Но тогда требуется время, чтобы настроить действие способности, иначе просто утонешь в отображаемой информации, да и голова моментально заболит.

В охотничьей локации всё иначе, здесь любые дополнительные возможности – шанс прожить дольше, а не стать чьим-то опытом. Поэтому здесь использование истинного зрения – рефлекс.

Рефлекс, который сегодня наградил меня головной болью с порога, а Марил рядом зажмурилась и обхватила свою руками. Кифер понимающе улыбнулся и кивнул.

– Гоблинята, я тоже поначалу дёргался, а сейчас привык, притерпелся, хотя иногда шугаем, но Меинард…

К чему он об охраннике орки было непонятно ещё секунд двадцать. Пока мы не вышли за угол, направляясь к главному входу.

Замок восстанавливали частями, но Кифер настоял, чтобы в этом здании были восстановлены три помещения. Кордегардия – вроде как для своих. Что-то вроде переговорной, комната с большим столом, за которым могла разместиться компания человек десять или чуть больше и зал. С залом понятно, он, насколько это удалось, напоминал зал собраний клана. Стол на возвышении, кафедра и ряды кресел для членов.

Да, так вот выйдя из-за угла я сначала шарахнулся, на меня летел Меинард с двумя гоблинятами на плечах. Ну, не так и быстро, но рефлекс есть рефлекс. От удара я удержался, но меч призвал. Марил за спиной шумно вздохнула. Оглянулся. Орка могла взглядом прожечь не очень толстую стену. Правда тут же сделала непроницаемое лицо, хотя, похоже едва сдерживала улыбку.

– Он всегда любил детей, и …

– Тебя тоже катал?

– Ну, я была старше, когда мы познакомились, – это она смутилась, что ли?

Детвора на улице стала рассасываться. Самых непонятливых хватали и растаскивали к стенам гоблинши. Человек, идущий по замку в сопровождении орки и Кифера, которые подчёркнуто держатся позади, а при встрече подаются назад костяные рыцари, может быть только один. А ещё похоже кто-то заметил меч и истолковал. Оружие в руках Лорда – сигнал побыстрее убраться с дороги. Лордами в Игре не могут стать те, кто не убивает лучше других.

Ко входу мы подошли почти в тишине. Подбежал Меинард, уже со свободными руками.

– Извините, Лорд, я…

Теперь уже мне пришлось сдержать улыбку. Если к ним привыкнуть, можно заметить, что костяным рыцарям доступно выражение чувств. Не знаю как у них получается, с маской вместо лица.

В переговорной сели за стол. Мой стул даже здесь по настоянию Кифера сделали отличающимся. У него тоже было своё место за столом, заметное по царапинам, но сейчас он уже приноровился. А вот Меинарду пришлось устраиваться, мешал костяной меч.

У нас была пара часов, пока не придут на встречу ветераны и их не проводят сюда. Да, ещё Нафигена должен подойти, его присутствие как члена совета необходимо, но в проблемы нежити он вмешивается редко. Его интересы Алекс и Московский клан.

Ему придётся намекнуть, что Клан – это больше, чем костыль для москвичей, а если не поймёт… тогда и буду думать. Хотя Марил уже несколько раз беседовала с ним потихоньку от меня, и, может, из этого будет толк.

– Кифер, Меинард, вы отобрали пятёрку? Что о них скажете?

– Что тебя интересует, Виктор? – наедине, ну, в узком кругу, они ведут себя попроще, но сегодня такой день, что думаю – это последнее обращение по имени.

– Ты знаешь, и он знает – я ткнул рукой в Меинарда, – настроения, разговоры. Короче, кто из них может уйти?

Пожалуй, не стоило так резко, но на политесы нет времени, если они не сообщили о своём выборе кандидатам, а я об этом писал обоим, можно как-то скорректировать список.

– Лорд, Вы никогда не спрашивали о наших намерениях…

– Брось, с Меинардом и так ясно, а ты… Ты имеешь право на любой выбор, я обещал, а моё слово не пустой звук.

– Разговоров мало Лорд, а под контролем учишься молчать, – Меинард покачал головой, – говорят разное, а отбирать по принципу – кто громче кричит, что останется…

– Один из тех, кто в списке хочет уйти. Может, Марил узнала бы больше…

Марил покачала �