Сквозь зеркало судьбы

Глава 1. Падение в иной мир, или Где тут можно взять чашечку кофе?

Дождь стучал по подоконнику моей крохотной квартирки с упорством, достойным лучшего применения. Каждая капля отбивала ритм моего идеально-отвратительного дня. Нет, идеально-отвратительной жизни. Слово «жизнь» звучало слишком громко для того, чтобы обозначать существование между четырьмя стенами офиса, заставленными чахлыми кактусами, и такими же четырьмя стенами дома, где главным украшением был след от протечки на потолке.

В руке зажат телефон. На экране — улыбающееся лицо Даши, моей лучшей подруги, и Ильи, моего парня, вернее, уже бывшего лучшего парня. Фотография сделана в ресторане, где мы должны были отмечать нашу годовщину. Со мной. А не с Дашей. Подпись в сетях говорила же: «Нашлось наконец-то что-то по-настоящему ценное. Люблю!»

«Нашлось». Я и была этой "потерей" благодаря которой произошла "находка". Ненужной, затерявшейся где-то на обочине их стремительной и успешно развивающейся жизни. Как глупо верить кому-то, забыв о своих желаниях и своей жизни. Ведь за целых пять лет отношений я во многом научилась себе отказывать, а кто-то не отказывал, а просто жил и выбирал лучшее для себя. Все, конец - Я лучшее для себя. Точка.

Стеклянная дверь душевой кабины предательски блестела, натираемая до этой самой точки, пока мысли пробегали в голове. Я потянулась за сухой тряпкой, чтобы убрать влагу, хотя какая разница? Лестница-стремянка стояла под самым потолком, кривоватая ненадежная, как и все в этом доме, а наверху зияло пятно от конденсата, которое никогда не высыхало. Хозяйка, та вообще советовала «просто не смотри на него, Милочка, и пятно само рассосется». Да, конечно, как и предательство подруги, потянулась я убрать излишние капельки "жуткого невысыхающего пятнища".

Я вздохнула и... Еще одно маленькое падение в моей личной яме. Неуклюжее, унизительное. Пятно действительно было почти не достать. Я встала на цыпочки на предпоследней ступеньке, протянула руку… И почувствовала, как нога соскальзывает с мокрого металла.

Пространство вокруг взорвалось белым светом. Это не был свет лампочки или вспышка за окном. Это было что-то огромное, физическое, выжигающее изнутри. Звук разбивающегося стекла слился с оглушительным гулом в ушах. Я не падала на холодный кафель ванной. Я проваливалась. В никуда. В бесконечный, ослепительный тоннель, где не было ни верха, ни низа, ни времени.

Меня крутило, бросало, выкручивало наизнанку. Мысли путались, обрывались. Лицо Даши. Улыбка Ильи. Скучный отчет на рабочем столе. Пятно на потолке. Все это смешалось в клубящийся вихрь и улетало прочь, оставляя лишь первобытный ужас и тошнотворное головокружение.

А потом — тишина. Глубокая, оглушительная. И боль. Дикая, раскалывающая боль во всем теле. Я лежала на чем-то мягком и влажном, уткнувшись лицом в землю. Пахло не городской пылью и хлоркой, а сыростью, прелыми листьями, хвоей и чем-то свежим.

Я пыталась открыть глаза, но веки были свинцовыми. Сквозь щель между ресницами пробивался зеленоватый свет. Не неоновый свет рекламы или свет люминесцентных ламп офиса. А теплый, живой, играющий пятнами. Солнечный свет, пропущенный сквозь густой полог листвы.

Сознание медленно, с жутким скрипом возвращалось. Каждая мышца, каждая косточка ныла и кричала о протесте. Я с трудом перевернулась на спину, и мир опрокинулся.

Надо мной простиралось небо. Но не пасмурное, серое, как из моего окна сегодня, а бесконечно синее, ясное, с двумя маленькими пушистыми облачками. И солнце... их было два. Одно было огромное красное. Другое же совсем маленькое и как будто излучающее золотое сияние. Воздух обжигал легкие своей чистотой и свежестью. Я сделала глубокий, жадный вдох, и голова закружилась уже не от боли, а от этого опьяняющего коктейля запахов: хвои, цветов и влажной земли.

Я медленно села, опираясь на руки, и огляделась. Сидела я на толстом ковре из мха в центре небольшой поляны, окруженной деревьями невиданной высоты. Стволы были толщиной с автомобиль, а листья на верхушках отливали серебром. Вдалеке доносилось журчание ручья. Никаких домов. Ни дорог. Ни следов цивилизации. Одна лишь первозданная, величественная и пугающая тишина, да буйство природы.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Где я? Что произошло? Удар? Кома? Сон?

Я ущипнула себя за руку. Больно. Слишком больно для сна.

— Алло? — хрипло крикнула я. Голос звучал чужим и слабым. — Есть тут кто?

В ответ щебетнула какая-то невидимая птица, и ветер прошелестел листьями. Идеальная, нетронутая идиллия. Которая через секунду превратилась в кошмар полной беспомощности.

Я попыталась встать, но нога подкосилась, отдавая резкой болью в голеностопе. Растяжение. Отлично. Просто замечательно. Я заползла к ближайшему дереву и прислонилась к нему, пытаясь унять дрожь в руках. На мне были все те же домашние леггинсы и просторная футболка с котиком. На ногах — разноцветные носочки. Совершенно не по погоде. Здесь было тепло, но не жарко, а с приближением вечера уже чувствовалась прохлада.

Мысли метались, как пойманные птицы. Я посмотрела на свои руки. Царапины, синяк на запястье. Никаких следов от падения в ванной. Значит, это не галлюцинация. Это… реальность.

— Так, Мила, соберись, — прошептала я сама себе, закусив губу. — Паника тебя не спасет. Нужно… нужно понять, где я. И что делать.

Вариантов было немного. Сидеть и надеяться на то что меня найдут (кто? хищники?), или пытаться искать признаки жизни - людей . Я выбрала второй. Опираясь на дерево, поднялась, осторожно наступила на больную ногу. Больно, но терпимо. Можно идти.

Я выбрала направление наобум, туда, где, как мне показалось, лес редел. Шла медленно, ковыляя, цепляясь за стволы деревьев. Мой костюм для выживания в дикой природе был смехотворен. Леггинсы моментально промокли от росы, а носочки были в грязи насквозь и собирали на себя каждую травинку и хвоинку.

Шла я, наверное, час. Солнце заметно склонилось к вершинам деревьев, и в лесу стало темнеть и холодать. Отчаянная, животная тревога начала подниматься из глубин души. Я голодна. Я хочу пить и есть. Я замерзаю. И я абсолютно одна.

Именно в этот момент я услышала звук. Не природный. Металлический. Лязг. И крики.

Надежда, острая и болезненная, ударила в виски. Я бросилась на звук, забыв про боль в ноге, продираясь сквозь кусты. Я вышла на опушку леса и замерла.

Внизу, в небольшой долине, шла схватка. Трое мужчин в грязных, потертых доспехах, с жестокими лицами, теснили одного. Он отступал, отбиваясь длинным мечом. Его одежда — темно-синий кафтан, сапоги до колен — говорили о том, что он не простой крестьянин. Но против троих ему было тяжело.

Я прижалась к стволу дерева, сердце колотилось где-то в горле. Что делать? Кричать? Но я только привлеку внимание. Убегать? А если этот один — хороший? Он выглядел… благороднее. Хотя в этой ситуации кто его разберет.

Решение пришло само. Один из нападавших, здоровенный детина с секирой, зашел сбоку и занес оружие над головой незнакомца. Тот был занят парированием удара другого и не видел опасности.

Я не думала. Сознание отключилось, сработал чистый инстинкт. Рука сама нащупала на земле увесистый камень. Я не целилась, просто изо всех сил швырнула его в сторону нападавшего с секирой.

Камень не попал в него. Он со звоном угодил в металлическую пластину на его плече. Этого было достаточно. Нападавший вздрогнул, отвлекаясь на долю секунды. Но этого хватило. Незнакомец резким движением увернулся, и секира вонзилась в землю рядом с его ногой. В следующее мгновение меч незнакомца описал изящную дугу и плавно вошел в незащищенный подмышечный провал в доспехе нападавшего. Тот с хрипом рухнул на колени.

Теперь их было двое против одного. Расклад изменился. Незнакомец воспользовался замешательством, его движения стали стремительными и смертоносными. Еще пара ударов — и второй бандит упал. Третий, увидев, что дело пахнет жареным, бросился наутек и скрылся в лесу.

Все стихло. Слышно было только тяжелое дыхание незнакомца и мое собственное, частое и прерывистое. Он повернулся, и его взгляд точно обнаружил меня.

Я вжалась в дерево, внезапно осознав всю глубину своего идиотизма. Я вмешалась в смертельную схватку! Кто он? Он сейчас ко мне повернется, и…

Но он не напал. Он медленно вложил меч в ножны на поясе и сделал шаг в мою сторону. Теперь я могла разглядеть его получше. Высокий, стройный, с темными волосами. Черты лица — утонченные, аристократические. А глаза… глаза были цвета теплого янтаря. И в них читалось не кровожадность, а крайнее изумление.

— Эмилия? — произнес он на чистейшем русском, но с легким, мелодичным акцентом. Его голос был низким, приятным баритоном. — Но как?.. Мы думали, ты… мы искали тебя повсюду!

Я не понимала. Он знает меня? Эмилия? Это мое полное имя, сокращенно - Мила, как все меня и называли дома. Но меня давно так никто не звал, с самого детства.

— Я… вы… — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

Он подошел ближе, и его лицо озарилось самой обаятельной, самой искренней улыбкой, какую я когда-либо видела. В ней было столько тепла и неподдельного облегчения, что моя паника была заткнута глубоко внутрь и понемногу поступило расслабление.

— Прошу прощения, я вас напугал, — он говорил мягко, почти нежно, как с испуганным ребенком. — Вы ранены? Позвольте.

Он снял с плеча темный плащ, изрядно потрепанный в драке, и бережно накинул на мои плечи. Ткань была теплой от большого мужского тела и пахла древесиной, кожей и чем-то похожим на амбру — дорогим мылом или одеколоном. Этот запах почему-то окончательно меня успокоил.

— Я Каэл, — представился он, слегка склонив голову. — Лорд Каэл из дома Вал’Мори. И я бесконечно рад, что нашел вас, леди Эмилия.

— Мила, — прошептала я. — Меня зовут Мила.

— Мила, — повторил он, и мое имя в его устах звучало как музыка. — Что вы здесь делаете в одиночестве? И в таких… — он тактично отвел взгляд от моих носков, — в таких одеждах?

Что я могла ответить? Что я упала с табуретки в ванной и провалилась в белую дыру? Он подумает, что я сумасшедшая или незнаю, я точно не знаю что в этом мире делают с такими как я, может я не единственная такая, были ли другие?

— Я… я не знаю, — призналась я, и голос мой задрожал. — Я не понимаю, где я и как здесь оказалась. Я просто… упала.

В его янтарных глазах мелькнуло что-то — то ли недоумение, то ли интерес. Но оно исчезло так же быстро как и показалось, что я решила, что мне просто показалось.

— Ничего, — сказал он мягко. — Теперь вы в безопасности. Я отвезу вас в свое поместье. Вы сможете отдохнуть, прийти в себя. Все объясню когда приедем. Обещаю.

Он предложил руку. Я колебалась всего секунду. Вариантов все равно не было. Сидеть в лесу и замерзать или довериться этому красивому незнакомцу с добрым и нежным взглядом. Я положила свою дрожащую ладонь на его. Его пальцы такие теплые и изящные, оказались по мужски крепкими, на внутренней же стороне ладони покрытыми жёсткими мозолями — отметила я для себя, что это ладони человека, который не боится работы или оружия.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Это мне следует вас благодарить, — он улыбнулся снова. — Ваше неожиданное появление и… э… меткий бросок очень своевременно отвлекли этого негодяя.

Он повел меня по тропинке, поддерживая под локоть, когда я спотыкалась о больную ногу. Его забота была такой естественной и ненавязчивой, что я начала расслабляться. Сквозь шок и страх подрагивая от холода, пробивалось странное чувство облегчения. Кошмар одиночества закончился. Меня нашли.

Мы вышли на дорогу — просто накатанную грунтовую колею, где стояли две лошади. Одна — вороной жеребец, мощный и беспокойный, принадлежал, очевидно, Каэлу. Вторая же, поменьше и поспокойнее лошадка, была привязана к дереву — вероятно, принадлежала одному из бандитов.

Каэл обернулся, взглянув на меня, отвязывая своего коня, - Подождите, вы вся дорожите, - и так плавно снял свой плащ, легко грациозно с безупречной осанкой, подойдя ближе за спину, его дыхание коснулось моей шеи, что вызвало приятные чувства, я одна, наедине с могучим незнакомым мужчиной который одевает на меня свою теплую одежду, такой простой жест заботы, но такой интимный, что рой мыслей в голове совсем меня обескуражил. Он также легко вскочил в седло и протянул мне руку.

— Держитесь крепче. До поместья совсем недалеко.

Я никогда в жизни не ездила на лошадях. Мой городской транспорт — это метро и маршрутки. Я с опаской и неким волнением взялась за его руку, а он, ловко будто перышко, приподнял меня и усадил перед собой в седло. Так близко. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, слышала его ровное дыхание. Мне стало неловко и… странно спокойно, так тепло на душе.

Лошадь тронулась, и я невольно вжалась в него, схватившись за могучую мужскую тренированную руку.

— Простите, — пробормотала я, краснея.

— Ничего, — он рассмеялся, и смех был тихим искренним, разряжающим обстановку. — Держитесь, сколько угодно. Для меня это большая честь — быть вашим защитником, леди Эмилия.

Мы ехали в тишине. Мысли никак не хотели успокаиваться. Лес в то время постепенно редел, уступая место холмистым лугам. Вдалеке показались огни. Не электрические, а теплые, желтые, мерцающие — огни факелов или свечей.

— Это Айвенгард, — мягко сказал Каэл. — Мое родовое поместье. Ваше пристанище на ближайшее время.

Я смотрела на приближающиеся огни, и по щекам текли слезы. Не от горя. А от переизбытка чувств — страха, боли, невероятного облегчения и какой-то щемящей, непонятной надежды.

Въезжали мы через массивные деревянные ворота во внутренний двор, вымощенный булыжником. Нас встретили люди — слуги в одинаковой простой одежде. Их лица выражали неподдельное изумление при виде меня.

Каэл легко соскочил с лошади и помог мне спуститься. Мои ноги подкосились, а он подхватил меня на руки, с такой лёгкостью и задором, что я невольно смутилась.

— Элис! — позвал он, держа меня на руках. Из дверей главного дома вышла пожилая женщина в темном платье и белоснежном чепце. — Приготовь комнату для гостьи. Самую лучшую. И принеси теплой воды, еды и мазь от ушибов.

Женщина по имени Элис, оценивающе взглянула на меня, на мой жалкий вид, на плащ лорда на моих плечах, и без лишних вопросов кивнула.

— Слушаюсь, милорд.

Каэл понес меня через весь двор в дом. Я не сопротивлялась, но внутри бурлили смешанные чувства. У меня не осталось сил даже на стыд. Я просто закрыла глаза, прижавшись головой к его плечу, и позволила ему нести себя.

Он внес меня в просторный холл с огромным камином, где уже пылали поленья, и усадил в глубокое кресло с высокой спинкой, обитое темно-бордовым бархатом. Тепло огня обожгло мою замерзшую кожу.

— Ещё немного и вы сможете отдохнуть, все в порядке, — пообещал он, опускаясь на одно колено передо мной и внимательно глядя в мое лицо. Его янтарные глаза в свете огня казались жидким золотом. В них было столько участия и доброты, что мне снова захотелось плакать. — Вы в безопасности. Я даю вам свое слово.

В дверях появилась Элис с кувшином и небольшой чашей. За ней шла девушка-служанка с огромной охапкой простыней.

Каэл поднялся.

— Отдохните. Элис позаботится о вас. А утром мы все обсудим. — Он снова улыбнулся, и эта улыбка была как луч солнца в моем личном апокалипсисе. — Добро пожаловать в Айвенгард, Эмилия.

Он вышел, оставив меня на попечение служанок. Элис молча принялась обрабатывать мои ссадины влажной тряпицей. Вода была теплой, а ее прикосновения — умелыми и аккуратными.

— Выпейте, дитя, — она поднесла к моим губам чашу с чем-то дымящимся. Это был травяной отвар, горьковатый, но согревающий изнутри.

Меня переодели в длинную мягкую ночную рубашку из грубого, но чистого льна. Потом Элис повела меня по прохладному каменному коридору в небольшую, но уютную комнату с кроватью, застеленной шкурами. Окно было закрыто деревянными ставнями.

— Это ваша комната, можете отдыхать, — коротко сказала она и вышла, притворив за собой дверь.

Я опустилась на кровать. Тело ныло, мысли путались. Лорд Каэл. Айвенгард. Бандиты. Лес. Два солнца? Нет, наверное мне показалось. Янтарные глаза, полные тепла и обещаний. «Вы в безопасности».

Я была чиста, накормлена, в тепле. Меня будто ждали. Меня, Милу, которую все звали Эмилией и которую здесь, в этом странном месте,кто-то искал. Кто-то был рад меня видеть. Кто-то спас.

Это была последняя связная мысль перед тем, как я провалилась в глубокий, исцеляющий сон, полный образов летящих листьев, золотистых глаз и ощущения крепких, надежных рук, несущих меня к спасению. Я была никем в этом мире. Я пришла из ниоткуда. Но здесь, возможно, у меня был шанс стать кем-то. Начать все заново, по другому.

Если бы я знала, что это чистый лист уже исписан чужими чернилами, а моя благородная спасительная гавань — обманчива в своем спокойствие, я бы, наверное не расслаблялась, зная где нахожусь. Потому что иллюзиям бывает свойственно исчезать, а мы женщины любим находиться в иллюзиях.

Глава 2. Нежный покров лжи

Просыпалась я медленно, как будто всплывая со дна глубокого, темного омута. Сознание возвращалось обрывками: запах дыма от камина, ощущение грубой, но чистой льняной ткани на коже, далекий крик петуха. Я лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, и хотела обнаружить, что все это — всего лишь удивительно яркий сон, и вот-вот я открою глаза на знакомый потолок с трещиной в виде дракона.

Но потолок, на который я в итоге посмотрела, был другим. Низкий, из темного дерева, с массивными потолочными балками, на которых причудливой резьбой были выведены какие-то виноградные лозы и странные цветы. Свет проникал сквозь щели в деревянных ставнях, рисуя на полу золотистые полосы.

Я сидела на кровати. Тело ныло при каждом движении, а голеностоп напоминал о себе тупой, пульсирующей болью. Но это была реальная, осязаемая боль. Значит, и все остальное — реальность.

Я была в чужой комнате. В чужом мире.

Паника, притупленная вчерашним шоком и усталостью, снова подкатила к горлу холодным комом. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Воздух пахнет деревом, воском и едва уловимым ароматом сушеных трав. Никаких выхлопных газов. Никаких запахов большого города.

«Ты в безопасности. Я даю тебе свое слово». Голос Каэла, низкий и спокойный, звучал в памяти, как заклинание. Он спас меня. Он был добр. Он казался… искренним. Это был мой единственный якорь в этом море неопределенности.

Дверь в комнату скрипнула открылась, и на пороге появилась та самая женщина, Элис. В свете дня она выглядела еще более суровой: лицо, испещренное морщинами, седые волосы, убранные под безупречно белый чепец, прямой, негнущийся стан.

— Доброе утро, — произнесла она, и ее голос был таким же, как она сама — сухим, без эмоций, но не злым. — Милорд просил узнать о вашем самочувствии.

— Я… я в порядке, — сдавленно ответила я. — Спасибо.

— Вам принесут воду для умывания и завтрак. Одежду тоже подберем подобающую, — ее взгляд скользнул по моей ночной рубашке, и в нем мелькнуло легкое недоумение. — Милорд ждет вас в саду, когда вы будете готовы.

Она вышла, и в комнату тут же впорхнули две молодые служанки. Одна несла медный таз с водой и полотенце, другая — поднос с едой. Они старались не смотреть на меня прямо, их лица выражали смесь любопытства и робости.

Я умылась. Вода была прохладной и свежей. Потом принялась за еду. На подносе лежал ломоть темного, душистого хлеба, кусок сыра, странные на вид, но сладкие ягоды и глиняная кружка с чем-то вроде травяного чая. Еда была простой, но невероятно вкусной. Сам хлеб пах настоящим зерном, а не термофильными дрожжами из супермаркета. Я ела медленно, смакуя каждый кусочек, пытаясь заглушить едой внутреннюю тревогу.

Служанки тем временем порылись в большом сундуке и извлекли оттуда простое платье песочного цвета с длинными рукавами и плотный передник. Одежда была чужой, пахла лавандой и чужим жизнями. Мне помогли одеться. Платье оказалось немного великовато, но его можно было подпоясать. На ноги вместо моих разноцветных носков предложили мягкие кожаные туфли без каблука. На больную ногу наступить было всё ещё больно, но терпимо.

— Готово, — объявила одна из девушек, слегка поправив складки на моем плече.

Она провела меня по лабиринту коридоров. Дом лорда Каэла был не дворцом, но и не лачугой. Просторный, солидный, добротный. Стены из темного камня, на них — гобелены с охотничьими сценами и гербами. Под ногами скрипели половицы. Из окон открывался вид на внутренний двор, где копошились люди, и на зеленые холмы за стеной.

Меня вывели в сад. Это был не французский парк с идеально подстриженными кустами, а нечто более дикое и уютное. Плетеные арки, увитые розами, грядки с травами, фруктовые деревья. И в центре, под раскидистым деревом с серебристыми листьями, за небольшим столом сидел он.

Каэл.

Он был без плаща, в простой белой рубашке с расстегнутым воротом и темных штанах. В руке он держал какой-то свиток, но не читал его, а задумчиво смотрел куда-то вдаль. Утреннее солнце золотило его темные волосы и делало янтарные глаза еще ярче. Он был чертовски красив. И вид его был таким мирным, таким естественным в этой оправе зелени и цветов, что мое сердце ёкнуло то ли от страха, то ли от чего-то другого.

Он заметил меня, его лицо озарилось той самой улыбкой — теплой, обезоруживающей. Он отложил свиток и поднялся мне навстречу.

— Эмилия! Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — Его взгляд скользнул по моему платью, и он одобрительно кивнул. — Элис подобрала вам одежду. Отлично. Вы выглядите гораздо лучше, чем вчера. Присаживайтесь, пожалуйста.

Он пододвинул мне плетеное кресло. Я опустилась, стараясь не задеть больную ногу.

— Как ваши… повреждения? — спросил он, наливая мне из глиняного кувшина в чашу мутноватого сока. На вкус он оказался яблочным, с легкой кислинкой.

— Ничего, пройдет, — пробормотала я. — Спасибо, что… что вы обо мне позаботились.

— Пустяки, — он махнул рукой. — Это моя обязанность. И… честно говоря, огромное облегчение, что вы здесь, в безопасности.

Он помолчал, его лицо стало серьезным.

— Мила, могу я к вам так обращаться? — начал он мягко. — Я понимаю, что вы напуганы и сбиты с толку. И у меня есть вопросы. Но, полагаю, у вас их еще больше. Давайте я попробую объяснить. Вы находитесь в мире, который называется Элизиум. Конкретно — в моих родовых владениях, Айвенгарде, на севере королевства Лэнистер.

Я просто смотрела на него, стараясь переварить информацию. Элизиум. Лэнистер. Звучало как из какой-то фэнтези-книги.

— А… а как я сюда попала? — выдохнула я.

Каэл вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Это сложный вопрос. Видите ли… — он подобрал слова. — Между мирами иногда случаются… разрывы. Особенно в местах скопления силы, коим является лес, где я вас нашел. Мы называем это «Зеркала Судьбы». Люди из вашего мира появлялись у нас и раньше. Это большая редкость. Считается, что это знак великих перемен. — Он посмотрел на меня с нескрываемым интересом. — Вы — одна из таких редкостей.

В его устах это слово звучало волшебно и зловеще одновременно. Редкость. Знак великих перемен. У меня закружилась голова.

— Но… почему вы назвали меня Эмилией? Вы знали, что я появлюсь?

Каэл покачал головой.

— Нет. Мы знали, что кто-то должен появиться. Наши предсказатели… ну, это долгая история. Они говорили о падении звезды с небес, о появлении чужеземки с именем, начинающимся на «Эм». Эмилия — это было предположение. Догадка. Я просто… назвал первое, что пришло в голову. Простите, если смутил вас.

Он выглядел таким искренним, таким сожалеющим, что я тут же простила ему эту маленькую ложь.

— Ничего, — сказала я. — Мила — это сокращение. От Эмилии.

— Мила, — повторил он, и снова это прозвучало как ласка. — Прекрасное имя. Оно вам подходит.

Мы помолчали. Я пила сок, стараясь осмыслить услышанное. Значит, я не первая. Значит, здесь есть какая-то… система. Логика. Пусть и магическая.

— А что… что обычно происходит с теми, кто попадает сюда? — спросила я осторожно.

Тень пробежала по его лицу.

— По-разному. Некоторые не выдерживают перехода. Другие… не могут адаптироваться. Третьи находят свое место. Мы, местные, стараемся помочь. Проявить гостеприимство. В конце концов, если уж судьба забросила к нам человека, значит, на то есть воля богов.

Он сказал это так убедительно, с такой теплотой, что придало мне спокойствия.

— Спасибо, — снова сказала я, и на этот раз в голосе послышались слезы. — Я не знаю, что бы я делала без вас.

— Не стоит благодарности, — он дотронулся до моей руки, и его прикосновение было теплым и легким, как крыло бабочки. — Сейчас ваша задача — отдыхать и поправляться. Айвенгард — ваш дом. Мои люди — ваши люди. Если что-то нужно — просто скажите Элис или мне.

В его словах была безупречная, почти рыцарская галантность. После подлости Ильи и предательства Даши это было как бальзам на душу.

— Я… я постараюсь не быть обузой, — промямлила я.

— Вы ею не будете, — он улыбнулся. — Напротив. Ваше появление… для меня это большая честь. И, возможно, большая удача.

В его глазах снова мелькнул тот самый интерес, любопытство, которое я заметила вчера. Неужели это интерес ко мне, как к личности. Как к женщине. Щеки мои вспыхнули.

В этот момент со стороны ворот послышался шум — топот копыт, скрип колес, грубые голоса. Каэл нахмурился и поднялся.

— Прошу прощения, Мила. Кажется, прибыл мой… сосед. Дела, которые нельзя отложить. Отдохните, погуляйте по саду. Элис покажет вам все, что нужно.

Он кивнул мне и быстрым шагом направился ко двору. Его осанка изменилась, из расслабленной и дружелюбной стала собранной, даже напряженной.

Мое любопытство пересилило хорошие манеры. Я, припадая на больную ногу, подошла к арочному проему в стене, откуда был виден внутренний двор.

Во двор через широко распахнутые ворота въезжала группа всадников. Человек десять. И в отличие от людей Каэла, одетых в простые, практичные одежды, эти были облачены в темные, почти черные доспехи с мрачными чеканными узорами. Их лица были скрыты за забралами. Они сидели на конях с неестественной, пугающей неподвижностью. Воздух вокруг них словно сгустился и похолодел.

В центре группы был один, который сразу привлек внимание. Он был выше других, даже сидя в седле. Его доспехи были не просто черными, а матовыми, словно поглощающими свет. Плащ цвета запекшейся крови. Он не носил шлема.

Его лицо… его нельзя было назвать ни старым, ни молодым. Оно было будто высечено из гранита — резкие, жесткие черты, бледная кожа, жёсткие губы. А глаза… даже с этого расстояния я почувствовала ледяной укол его взгляда. Темные, почти черные, бездонные. В них не читалось ничего. Ни гнева, ни любопытства, ни жизни. Пустота и холод.

Это был лорд Аррен. Я не знала его имени, но сердце бешено застучало, предупреждая об опасности. Это мог быть только он.

Каэл встретил его у входа в дом. Он держался с достоинством, но без подобострастия.

— Аррен, — произнес Каэл, и в его голосе прозвучала холодная вежливость. — Не ожидал тебя так скоро.

Тот, кого он назвал Арреном, медленно, с какой-то хищной грацией спрыгнул с коня. Он был на голову выше Каэла, и его фигура дышала грубой, неотразимой силой.

— Дела не терпят отсрочек, Каэл, — произнес Аррен. Его голос был низким, хрипловатым, без единой эмоциональной ноты. Он звучал как металлические осколки бросаемые с языка. — Ты получил мое послание?

— Получил, — ответил Каэл. — Но считаю условия неприемлемыми.

— Ты не в позиции считать что-либо, — отрезал Аррен. Его взгляд скользнул по двору, по людям, застывшим в почтительном страхе, и остановился на мне.

Я вжалась в каменный косяк, стараясь стать невидимой. Но было поздно. Его черные глаза зацепились за меня. В них не было ни удивления, ни интереса. Лишь безоценочное сканирование, как взгляд машины. Но от этого взгляда по коже побежали мурашки, и дыхание перехватило. Казалось, он увидел не просто женщину в чужом платье, а все — мой страх, мою растерянность, мое ненужное здесь присутствие.

Он отвел взгляд, будто не увидев ничего стоящего внимания, и снова обратился к Каэлу.

— Мы обсудим это внутри. Без свидетелей.

Это было приказание, а не просьба. Каэл слегка побледнел, но кивнул. Он что-то сказал Элис, стоявшей неподалеку, и та тут же направилась ко мне.

— Пойдемте, дитя, — ее голос звучал резко, в нем слышалась тревога. — Вам негоже здесь быть.

Она почти силой увела меня от арки, назад в сад, а затем и в дом. Я шла, как во сне, все еще ощущая на себе ледяное прикосновение того взгляда.

— Кто… кто это? — прошептала я, когда мы остались одни в коридоре.

Элис нахмурилась, ее губы сжались в тонкую ниточку.

— Лорд Аррен из дома Рендар, — произнесла она, и в ее устах это имя звучало как предостережение. — Наш… сосед. Вам лучше держаться от него подальше. Он не любит чужаков. И не терпит слабости.

Она проводила меня обратно в комнату и ушла, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и дрожала. Контраст был оглушающим. С одной стороны — солнечный сад, добрые глаза Каэла, его обещания защиты и заботы. С другой — мрачная, леденящая душу фигура Аррена, несущая с собой ощущение неумолимой угрозы.

Каэл казался теперь еще более лучезарным и безопасным на фоне этого ледяного демона. А его гостеприимство — настоящим спасением.

Я не видела их переговоров. Не слышала, о чем они говорили. Но я видела лицо Каэла, когда он встречал Аррена. Видела напряжение в его плечах. Аррен был его проблемой. Его врагом.

И я, по глупости, оказавшись перед лицом этого человека, стала частью этой проблемы. Мысль была пугающей.

Но вместе с ней пришла и другая. Каэл защитит меня. Он дал слово. Он был добр и благороден. А противники благородных людей, как правило, и были такими — темными, жестокими, как этот лорд Аррен.

Я решила держаться подальше от мрачного соседа и делать все, чтобы присмотреться к Каэлу. Быть тихой, не создавать проблем. Может быть, тогда все наладится. Может быть, этот странный новый мир действительно станет для меня домом.

Я не знала этого мира, он был чужой для меня. А я в нём просто напуганная девушка, которая верит в то, что удача всегда улыбается.

Я увидела зло и добро и четко определила ориентиры. Высокий, с черным ледяным взглядом и жёсткими словами - лорд Аррен, тот кого нужно обходить стороной. И подавший руку помощи - Каэл, теплый, галантный, позаботившийся обо мне в том темном лесу и тот кто дал слово защиты...

Глава 3. Первая искра находчивости

Следующие несколько дней в Айвенгарде текли медленно и плавно, как густой мед. Мое существование свелось к тихому, почти растительному режиму: сон, еда, короткие, осторожные прогулки по саду под присмотром Элис или одной из служанок. Голеностоп понемногу заживал, боль сменилась лишь легкой тянущей болезненностью при неловком движении.

Каэл был идеальным хозяином и прекрасным собеседником. Он навещал меня каждый день, всегда ненадолго, всегда с какой-то мелкой, изящной темой для разговора: показывал редкий цветок в саду, спрашивал мое мнение о вине (я не разбиралась, но делала вид, что мне нравится), рассказывал легенды Элизиума. Он был очарователен, галантен и держался со мной с такой почтительной нежностью, что у меня перехватывало дыхание. После Ильи, который мог забыть о нашей встрече, если ему звонил начальник, это было непривычно и пьяняще.

Но за этой идиллией скрывалась гнетущая тоска. Тоска по своему миру, по кофе, по интернету, по возможности просто взять и погуглить «что делать, если ты попала в другой мир». Здесь я была беспомощным, ничего не значащим придатком. Красивой диковинкой, о которой заботятся из вежливости или из-за суеверного страха перед «знамением».

Меня охватывало отчаяние. Я не была ничьей Эмилией здесь. Я была никем. Пустым местом. И эта мысль съедала изнутри гораздо сильнее, чем любая физическая боль.

Однажды утром я сидела на кухне — в огромном, душном помещении с низким потолком, где всегда пахло дымом, свежим хлебом и травами. Элис что-то помешивала в большом котле, подвешенном над огнем. Две служанки, Лина и Марта, растирали в каменной ступке какие-то зерна. Их лица были усталыми и потными.

— Опять подгорело, — с раздражением проворчала Элис, снимая котел с огня. — Никак не угляжу за этой проклятой кашей. И соль почти вся закончилась, а новая партия из деревни только через неделю.

Я наблюдала за ними, и в голове сами собой всплывали картинки из прошлой жизни. Электрическая плита с таймером. Пакетик соли из магазина. Блендер. Здесь всего этого не было. Здесь был каторжный, ежедневный труд, чтобы просто поесть.

Лина, растирая зерна, тяжело вздохнула. —Руки уже отваливаются, а ее нужно еще много, для хлеба…

Я наблюдала за ее движениями: она делала короткие, отрывистые толчки, быстро уставала. Мне вдруг вспомнился урок физики в школе. Сила давления. Площадь поверхности.

— Подожди, — не удержалась я. — Можно я попробую?

Лина с удивлением посмотрела на меня, потом на Элис. Та хмуро кивнула.

Я подошла к ступке. Это был тяжелый, грубо обтесанный камень. —Ты делаешь так, — я показала ее короткие движения. — Но если взять пестик под другим углом и делать не толчки, а круговые, вращательные движения… вот так… — я взяла пестик и попробовала делать как говорю. Тяжело. Но через несколько кругов зерна поддались, начали превращаться в муку гораздо быстрее и равномернее. — Видишь? Ты используешь не только силу, но и вес камня и стираешь зерна, вместо того чтобы расскалывать их.

Лина смотрела с открытым ртом. Потом осторожно взяла у меня пестик и попробовала повторить. Ее лицо озарилось удивлением. —И правда! Легче!

Элис подошла и внимательно посмотрела на процесс, потом на меня. —Откуда ты знаешь такое?

Я замялась. —У нас… где я росла… так иногда делали.

Это была полуправда. Я видела нечто подобное в документальном фильме про старинные мельницы. Но здесь это было откровением.

Элис что-то пробормотала себе под нос и вернулась к своему котлу. Но я поймала ее взгляд — в нем было уже не просто снисхождение к странной гостье, а легкое уважение.

Успех, крошечный, но реальный, окрылил меня. Я почувствовала прилив энергии. Я могла быть не просто обузой. Я могла быть полезной.

Я оглядела кухню. Хаос. Полная импровизация и отсутствие системы. Идеи быстро рождались в моей голове.

— Элис, а почему у вас котел висит прямо над огнем? — спросила я. — Его же невозможно регулировать.

— А как иначе? — флегматично спросила повариха.

— Можно сделать… — я искала слова, пытаясь объяснить принцип дужки и цепи, чтобы можно было перемещать котел выше или ниже огня. Я нарисовала пальцем на запыленном столе. — Вот так. Тогда не будет подгорать.

Элис смотрела на мой рисунок, и в ее глазах загорался медленный, внимательный огонек понимания. —Хм… — это было все, что она сказала. Но я видела, что мысль заработала.

Потом мой взгляд упал на мешочек с той самой «почти кончившейся» солью. Она была крупной, сероватой, с примесями. —А эту соль… ее можно очистить, — сказала я.

— Как? — на этот раз в голосе Элис прозвучало настоящее удивление и любопытство.

Я объяснила, насколько смогла, принцип растворения и выпаривания. Про фильтрацию через плотную ткань. Элис слушала, не перебивая, изредка кивая.

— Попробуем, — решительно заявила она, когда я закончила. — Марта, таз с водой и чистая тряпица!

Мы устроили маленький химический опыт прямо на кухне. Я чувствовала себя немного сумасшедшей, но азарт гнал меня вперед. Через час у нас была небольшая мисочка с белой, чистой, мелкой солью.

Элис взяла щепотку, попробовала на язык. Ее глаза расширились. —Чистая… Как в городе у богачей. Никогда такой не пробовала.

Лина и Марта смотрели на меня как на волшебницу. И впервые за все время пребывания здесь я почувствовала не беспомощность, а силу. Силу знаний. Мои скучные школьные уроки, документальные фильмы, статьи в интернете — все это оказалось магией в этом мире.

В этот момент на кухню вошел Каэл. Он, видимо, искал меня. —Мила, я… — он замолчал, оглядев сцену: довольная Элис, смотрящие на меня с обожанием служанки, я — с перепачканными в саже руками и растрепанными волосами. — Что здесь происходит?

— Леди Эмилия показывает нам свои чудеса, милорд, — с непривычной почтительностью сказала Элис и показала ему мисочку с солью. — Глядите.

Каэл взял щепотку, повертел в пальцах. Его удивление было искренним. —Это ты сделала? Из нашей старой соли?

Я кивнула, вдруг смутившись. —Ну да… просто немного физики и химии…

Он посмотрел на меня. И этот взгляд был уже другим. В нем не было снисходительности или галантной игры. В нем был живой, острый, до жути расчетливый интерес. Как будто он смотрел не на милую, забавную диковинку, а на… на что-то очень ценное и полезное.

— Физики? Химии? — переспросил он мягко, подходя ко мне. — Интересные слова. Ты не перестаешь удивлять меня, Мила.

Он взял мою руку, совсем не смущаясь ее вида, и поднес к губам. Его поцелуй на запыленную кожу был легким, но наэлектризовал все мое существо. —Ты просто сокровище. Я знал, что твое появление — это дар судьбы.

Его слова были сладкими, как мед. Но почему-то после того взгляда они показались мне немного… липкими. Я смущенно убрала руку. —Я просто помогла.

— Ты сделала нечто большее, — он улыбнулся, и его лицо снова стало прежним — обаятельным и открытым. Тот пронзительный, оценивающий взгляд куда-то исчез. Может, мне показалось? — Продолжай в том же духе. Мои владения — твои владения. Все, что видишь, можешь… улучшать.

Он ушел, оставив меня на кухне под восхищенными взглядами женщин. Но его уход не принес облегчения. Во мне боролись две эмоции: гордость от того, что я смогла сделать что-то стоящее, что меня ценят, и какая-то смутная, непонятная тревога. Тот взгляд… он был таким голодным.

Вечером за ужином — который на этот раз был приготовлен идеально, и Элис с гордостью сказала, что это благодаря моему совету с цепью, — Каэл был особенно внимателен. Он расспрашивал меня о моем мире. Осторожно, ненавязчиво.

— И вы говорите, у вас нет магии? — удивленно спросил он, когда я попыталась описать электричество.

— Ну… есть. Но другая. Ее можно… посчитать. Измерить. Понимаете? — я пыталась объяснить основы научного метода.

Он слушал, подперев рукой подбородок, и его глаза снова стали темными и глубокими, как колодец. —Посчитать магию… — прошептал он. — Удивительно. А ваше исцеление? Травы? Хирургия?

Я рассказала про антибиотики, про вакцины, про сложные операции. Его интерес был жадным, почти физическим.

— Расскажи мне все, что помнишь, — сказал он, и в его голосе прозвучала металлическая нотка, которую я раньше не слышала. — Каждую мелочь. Это может быть… очень важно.

Я пообещала, польщенная его вниманием. Он был моим спасителем, моим другом. Конечно, я хочу ему помочь.

Позже, возвращаясь в свою комнату, я прошла мимо полуоткрытой двери в его рабочий кабинет. Он стоял у карты, разложенной на столе, и о чем-то тихо разговаривал со своим управляющим, старым суровым мужчиной по имени Гаррет.

— …нужно усилить поставки в столицу, — говорил Каэл. — Цены на зерно растут. Если мы сможем предложить больше…

— Нечем, милорд, — грубо ответил Гаррет. — Урожай скудный. Земля истощена. И соль дорожает. А без нее и мясо не засолить, и кожи не выделать.

Каэл ударил кулаком по столу. —Черт! Нужно что-то делать. Аррен уже выжимает из своих земель вдвое больше! Он…

Он замолчал, заметив меня в дверях. Его лицо мгновенно сменило гнев на привычную приветливую улыбку. —Дорогая, Мила! Прости, мы немного засиделись. Ты идёшь отдыхать?

Я кивнула и поспешила прочь. Но услышанное засело в голове, как заноза. Проблемы с урожаем. Дорогая соль. Аррен… он был эффективнее? Этот мрачный, ледяной человек?

В своей комнате я подошла к окну и откинула ставни. Ночь была тихая и ясная. Два спутника Элизиума — большая серебристая Луна и маленькая, голубоватая — висели в небе, заливая светом сад.

Я чувствовала себя странно. С одной стороны — эйфория от того, что я нашла способ быть полезной. Я была не просто пустым местом. С другой — тревога. Взгляд Каэла. Его жадный интерес. Его разговор с Гарретом.

Он видел во мне не просто человека. Он видел ресурс. Полезный ресурс.

Я вспомнила ледяные глаза лорда Аррена. Его безразличный, сканирующий взгляд. Он смотрел на меня и видел… ничего. Ничто. Пустое место.

И сейчас, почему-то, его откровенная, холодная враждебность казалась менее пугающей, чем скрытая, расчетливая доброта Каэла.

Я потянулась к маленькому букетику полевых цветов, что Лина поставила мне в кувшин сегодня утром. Они были простыми и милыми.

«Не паранойь, Мила, — сказала я себе. — Он спас тебя. Он заботится о тебе. Он галантный и добрый. А тот… тот просто бездушный монстр».

Я решила завтра попробовать поговорить с Элис об урожае. Может быть, я смогу вспомнить что-то еще из школьного курса биологии. Что-то про севооборот, про удобрения… Я помнила, что азотные удобрения — это хорошо, но как их сделать без химического завода?

Это была как головоломка. Сложная, но увлекательная. И она отвлекала меня от тоски по дому. От мыслей о предательстве. От страха перед будущим.

Я была попаданкой. Знамением. И возможно, именно в этом и была моя сила. Не в том, чтобы быть пешкой в чьей-то игре, а в том, чтобы менять правила этой игры с помощью знаний, которые для меня были обычной жизнью, а для них — волшебством.

Первая искра находчивости разгоралась внутри в маленькое, но уверенное пламя. Я еще не знала, во что оно превратится — в костер, который согреет меня, или в пожар, что спалит все дотла. Но я была полна решимости раздувать его дальше.

Глава 4. Танцующая тень предательства

С тех пор как я «превратила» грубую соль в столовую, мое положение в Айвенгарде изменилось. Меня перестали воспринимать как хрупкую диковинку, которую нужно оберегать от сквозняков. Теперь на меня смотрели с любопытством, а кое-кто — с откровенным подобострастием. Служанки заглядывали в мою комнату с вопросами о том, как лучше отстирать пятно или сделать мыло ароматнее. Элис, хоть и сохраняла свой суровый вид, теперь советовалась со мной по поводу меню и хранения провизии.

Каэл поощрял это. Его похвалы были щедрыми, его внимание — постоянным. Он стал проводить со мной еще больше времени, и наши беседы постепенно смещались от абстрактных легенд к более приземленным темам: управлению поместьем, урожаям, ремеслам.

— Ты просто неиссякаемый источник мудрости, Мила, — говорил он, поднося к моим губам чашу с вином во время очередной совместной трапезы. Мы ужинали в его личной столовой, куда меня теперь приглашали каждый вечер. — То, что ты рассказываешь… это переворачивает все с ног на голову.

Я краснела и отводила взгляд. Его восхищение было приятным, но все чаще его взгляд, тот самый — оценивающий и голодный, — проскальзывал сквозь маску галантности. Он выпытывал детали. Все больше деталей. Как именно работает пар? Можно ли сделать механизм, который бы молол зерно без помощи воды или ветра? Как сохранить мясо без соли?

Я рассказывала, что помнила. О паровых двигателях, о консервации, о элементарных принципах механики. Я была польщена его вниманием. Он был статным, умным мужчиной, лордом, и он ловил каждое мое слово! После лет жизни в тени это было опьяняюще.

Но в тишине моей комнаты, ночью, меня грызла тревога. Он записывал кое-что. В маленький, изящный блокнот, который всегда был при нем. И в его вопросах все чаще проскальзывала не праздная любознательность, а конкретная, практическая нужда.

Однажды он прямо спросил: —Мила, а в твоем мире… есть ли способы быстро обогатиться? Создать нечто, что даст неоспоримое преимущество перед другими?

Вопрос прозвучал невинно, задумчиво. Но что-то в нем заставило меня внутренне сжаться. —Ну, технологии… изобретения… — неуверенно сказала я.

— Именно, — он улыбнулся, и его глаза блеснули. — Изобретения.

В тот же день после обеда я решила прогуляться одна. Моя нога почти зажила, и жажда независимости, пусть и в пределах стен поместья, гнала меня прочь от людских глаз. Я вышла в тот самый сад, где впервые беседовала с Каэлом.

Воздух был теплым и густым от аромата роз. Я нашла укромную скамейку, скрытую ветвями плакучей ивы, и присела, закрыв глаза, пытаясь представить, что я где-то в парке у себя дома. Тщетно. Пение птиц здесь было другим, и запахи, и само качество тишины.

Именно из-за этой тишины я услышала голоса. Они доносились из-за стены, отделявшей сад от внутреннего двора. Голос Каэла — низкий, напряженный — и грубый, хриплый голос Гаррета.

— …должен быть готов через неделю, — говорил управляющий. — Иначе мы опоздаем.

— Он будет готов, — отрезал Каэл. В его тоне не было и тени той теплоты, с которой он говорил со мной. Это был голос холодного, расчетливого командира. — Новый метод работает. Скорость обработки кожи выросла вдвое. Мы заткнем за пояс всех поставщиков в столице, включая Рендаров.

Мое сердце замерло. Рендары… это ведь Аррен. Я затаила дыхание, стараясь не шелохнуться.

— Да, милорд, — пробурчал Гаррет. — Девушка… она и правда клад. Жаль, Аррен пронюхает рано или поздно. Он не успокоится.

Каэл тихо рассмеялся. Этот смех заставил меня поежиться. —Аррен — последняя из моих проблем. Он слишком занят своими солдатами и пограничными стычками. Он мыслит категориями силы. А сила будущего — здесь, — я услышала, как он постучал пальцем по чему-то твердому, вероятно, по тому самому блокноту. — Она выложит мне все свои секреты, даже не подозревая об этом. Она пылинка, занесенная ветром, и она так хочет быть нужной, так хочет доверять… это почти смешно.

Кровь отхлынула от моего лица. Я похолодела, как будто меня окунули в ледяную воду. Пылинка. Секреты. Почти смешно.

— А что потом? — мрачно спросил Гаррет. — Когда она станет ненужной? Или опасной?

Наступила пауза. Я боялась пошевельнуться, боялась дышать.

— Не беспокойся о том, что не входит в твои обязанности, Гаррет, — голос Каэла стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Я разберусь. Как только мы выжмем из этого «знамения» все до последней капли… ветер унесет пылинку обратно. Туда, откуда она появилась. Навсегда.

Потом я услышала их удаляющиеся шаги.

Я сидела на скамейке, не в силах пошевелиться. Мир вокруг поплыл, закружился. Воздух, который еще секунду назад пах розами, теперь казался удушающим и ядовитым.

Все было ложью. Вся его доброта, его восхищение, его галантность… это была ловушка. И я, как полная дура, велась на нее, радуясь каждому его слову, каждому взгляду. Я сама, добровольно, выкладывала ему знания, которые он превращал в оружие. Оружие против своего врага. А меня… меня он собирался выбросить, как использованную тряпку. «Ветер унесет пылинку». Что это значило? Убьет? Выгонит в лес? Или есть способ отправить меня обратно? Но его слова «навсегда» звучали слишком зловеще.

Ко мне вдруг вернулась вся боль от предательства Даши и Ильи. Та же самая схема. Мной пользовались, потому что я была удобной, полезной, а потом выкидывали, когда я становилась ненужной. Я думала, что здесь, в этом новом мире, все будет иначе. Что я начну с чистого листа. А вместо этого наступила на те же грабли. Только ставки были теперь неизмеримо выше.

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Нужно бежать. Сейчас же. Пока он не понял, что я все слышала.

Я вскочила со скамейки и, почти не чувствуя под собой ног, бросилась прочь из сада. Я не знала куда. Просто бежала, стараясь держаться подальше от людных мест, прижимаясь к стенам, замирая в тени каждый раз, когда слышала шаги.

Мне нужно было выбраться за стены. Но как? Ворота охранялись. А я была никем. Простой приживалкой, которую лорд по своей доброте приютил. Меня никто не выпустит.

Слезы текли по моим щекам, но я смахивала их с яростью. Нет. Я не позволю ему так поступить со мной. Я не пылинка. Я пережила падение между мирами. Я выжила в лесу. Я нашла в себе силы быть полезной. Я не сломаюсь теперь. У меня есть я. Главное у меня есть я, а выход обязательно появится, всегда появляется.

Мне нужно было время. Чтобы подумать. Чтобы составить план. И мне нужно было продолжать играть свою роль. Роль наивной, благодарной дурочки, которая без ума от своего спасителя.

Я остановилась у дальнего флигеля, где располагались кузница и мастерские, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в коленях и выровнять дыхание. Я должна выглядеть нормально.

Из открытых дверей кузницы доносился звон молотов и шипение раскаленного металла о воду. Я заглянула внутрь, стараясь придать своему лицу беззаботное выражение.

Кузнец, могучий мужчина по имени Торген, и его подмастерья работали, не поднимая голов. Но я заметила кое-что. Они использовали новый инструмент — что-то вроде больших клещей с улучшенной рукояткой, о принципе действия которых я как-то раз обмолвилась Каэлу. Он передал идею дальше.

Идея, которая должна была дать ему «неоспоримое преимущество».

Мое сердце сжалось от боли и гнева. Он уже применял мои знания. Он уже наживался на них.

Я повернулась, чтобы уйти, и чуть не столкнулась с Элис.