В тени слов

Посвящение

Посвящается всем тем, кто не верит, что их можно полюбить. Кто вас только убедил в подобной ерунде? Однажды вам на пути встретится человек, который докажет вам, что вы достойны любви, как никто другой

Глава 1. И так началась наша история…

— Скажи честно, пока меня не было дома, в мире началась третья мировая война и все основные события пришлись именно на твою комнату? — Задумчиво оглядывая открывшееся перед ней пространство, заговорила после недолгой тишины подруга. — Иного объяснения, почему тут такой бардак, у меня нет.

Я лишь равнодушно пожала плечами в ответ на замечание Софии, а после окинула быстрым взглядом комнату, из которой не вылезала на протяжении нескольких дней.

И нужно признать: слова подруги были не так уж и далеки от правды. Наверное. Я не обращала внимание на то, во что превратилась комната, потому что мне было всё равно на это. Полный внешний бардак — единственное, что хоть как-то отражало моё соответствующее внутреннее состояние.

Да и царивший вокруг творческий беспорядок, как его предпочитала называть я, никак не был связан с войной. Только если с той, что велась в моей голове.

— Да хватит уже есть эту дрянь! — Чипсы были на полпути к моему рту, когда София выхватила их из моих рук, а после кинула обратно в упаковку. С ней она поступила с не меньшей жестокостью — свернула в рулет, а затем как прицелилась и отправила в полёт прямиком в мусорное ведро на противоположной стороне комнаты. И ведь не промазала даже!

— Эй, вообще-то это мой самый любимый вкус был! И я не доела!

— Ты хотела сказать «И я не закончила травить свой организм этим ядом»?

— Нет, я хотела сказать именно то, что сказала. Теперь ты должна мне пачку чипсов с сыром.

— Во-первых, не пачку, а гораздо меньше. Ты почти всё съела. Во-вторых, не стану я добровольно покупать тебе эту гадость! Ты ведь в курсе, что там от сыра ничего, кроме названия, и в помине нет?

— Есть или нет, какая разница, если это чертовски вкусно. И знаешь что? — София вопросительно подняла брови в ожидании продолжения. — Ты такая злая сейчас только потому, что сама себе отказываешь в этом божественном удовольствии!

— И как же ты меня раскусила? — В её голосе появились насмешливые нотки.

— А это уже секрет, который я тебе не раскрою! Даже не умоляй.

Я показала ей язык, на что София лишь хмыкнула, но ничего не сказала, лишь опустилась на кровать рядом со мной и стала пристально вглядываться в моё лицо. Под её взглядом мне внезапно захотелось съежиться и оказаться где-то в другом месте, что было довольно странно, так как ранее я никогда не испытывала настолько сильного смущения и стыда рядом с подругой. Тем не менее именно в этот момент что-то, отдаленно напоминающее эти чувства, начало наполнять всю меня с ног до головы.

Почему-то захотелось вновь рассмотреть комнату. И на этот раз я наконец увидела её глазами Соф. Такой, какой она на самом деле была. Более того, увиденное наконец вызвало у меня хоть какие-то эмоции. До этого же я не испытывала ничего. Ну валяются повсюду коробки от пиццы, и валяются. Что тут такого? Ну разбросаны везде многочисленные листы и блокноты с моими зарисовками сюжета, и что с того? Ну и превратилась я сама непонятно во что, разве это должно иметь хоть какое-то значение?

— Закончила дурачиться? — Это было сказано не с упреком, напротив — с какой-то поражающей сердце теплотой и мягкостью в голосе. И от этого на душе стало больнее вдвойне. — Расскажешь мне наконец, как ты действительно себя чувствуешь?

На несколько секунд, пока я размышляла, стоит ли сказать правду или соврать, комната погрузилась в тишину. Даже если бы я солгала, Соф бы сразу это поняла. Следовательно, это была абсолютно бессмысленная затея. Да и кому, если не ей, я могла доверить свои истинные чувства?

— А как может себя чувствовать «наголову отъехавшая писательница, которая воплотила в книге все свои самые извращенные мысли и фантазии и которой не помешало бы проверить ту самую упомянутую голову»? — Наверное, даже самая ядовитая змея, если бы могла говорить, звучала бы сейчас намного добрее, чем я в этот момент.

— Ты опять читала отзывы? — Быстро сделав вывод из моих слов, Соф закрыла глаза, а после выдохнула так глубоко, будто задержала дыхание на несколько минут и только сейчас могла нормально дышать. — Я же говорила тебе не делать этого…

— Я их не просто читала. Каждый из них я уже выучила практически наизусть. Если только за последние четыре дня не добавились новые, — с горьким смешком сказала я.

— И что тебе это дало? Зачем вообще человек будет так над собой издеваться?

— Может быть, я просто мазохистка. Может, я реально всего лишь наголову отъехавший человек, кто зна…

Несильный удар по рукам вывел меня из размышлений и не дал закончить предложение.

— Ауч! Что ты делаешь? Мне вообще-то больно, — пожаловалась я, потирая руки. На самом деле больно почти не было, если только на мгновение, но не выказать никакой реакции я просто-навсего не могла.

— И пусть будет больно! Может быть, именно боль приведёт тебя в чувства и выбьет дурь из твоей головы!

— Ранее я не замечала за тобой садистских наклонностей, — уголок моих губ против воли поднялся вверх.

— Шутишь опять? — Прищурив глаза, сказала подруга. — Видимо, раньше рядом со мной не было человека, который пробуждал моё садистское нутро. Но теперь оно проснулось и знаешь, что бы я тебе посоветовала? — И сделав драматичную паузу, будто мы находились в каком-то дурацком кино, она продолжила: — Слушаться меня! И ни в коем случае не перечить мне, — угрожающе покрутила пальцем у моего лица София.

— Хорошо-хорошо, босс. Слушаю и повинуюсь. И что же мне делать?

— Во-первых, ты перестанешь заходить в соцсети и гудридс — эти два сранных оплота ада! Достаточно и того, что ты уже успела начитаться оттуда.

— Сложно, но вполне выполнимо. А во-вторых?

— А во-вторых, ты наконец примешь душ! От тебя за милю разит помоями, словно все эти дни ты только и делала лишь то, что тусовалась с бомжами.

София делано скривила лицо и поморщила нос, дабы усилить эффект от своих слов.

— Не могу сказать, что мне в голову ни разу не приходила подобная мысль…

— Боже, Лана! Ты же не серьезно?

— Ну а что! Мне всегда казалось, что бомжи — это самые веселые и интересные люди, каких только можно встретить в жизни.

— Ты хоть раз в жизни видела хоть одного из них? — И пока я не ответила утвердительно, она поспешила уточнить: — В реальной жизни, я имею в виду. Не в фильмах или сериалах. И не в книгах уж точно.

— Эм-м. Кажется, нет, — со шкодливо-виноватым выражением лица протянула я.

— И чему я вообще удивляюсь… — Соф на мгновение подняла глаза вверх, будто в этот самый момент спрашивала у кого-то сверху, за что ей вообще досталась такая подруга как я. — Так всё, не заговаривай мне зубы!

Она встала, подошла к шкафу и, открыв его, быстро нашла мое полотенце и кинула его на кровать. Приземлилось оно, однако, мне прямо на голову. И почему-то у меня не было ни малейших сомнений в том, что это произошло не случайно.

— Ну-ка быстро в душ! А я пока приберусь тут и нагрею тебе нормальной еды. Ты по-любому ничего, кроме пиццы и чипсов, не ела за эти дни…

Перекинув полотенце себе за плечо, я встала и подошла к подруге, которая в этот момент взглядом гипнотизировала стену, очевидно, задумавшись о чем-то своем.

— Соф?

— М? — Тут же отозвалась она, вырвавшись из своих мыслей.

— Я люблю тебя, — после этих слов я быстро чмокнула её в щёку и отошла назад, ожидая её реакции, которая впрочем не заставила себя долго ждать.

— Я тоже люблю тебя, клубничка, — её губы тронула мягкая улыбка. — И что ты так смотришь на меня, как провинившийся ребенок? Иди сюда уже.

Соф раскрыла руки, и я с большой охотой нырнула в её теплые объятия. Как же мне её не хватало. На моем лице расцвела довольная улыбка, а в груди стало ощутимо легче, будто я освободилась от невидимых оков, всё это время сжимавших сердце в тиски.

Сложившуюся идиллию спустя несколько секунд объятий нарушило лишь сказанное полушутя-полусерьезно мне прямо в ухо:

— А может теперь ты наконец примешь душ, моя прекрасная поклонница бомжей?

Тонкие стены небольшой комнаты могли служить разве что иллюзорным гарантом безопасности и уединения.

В реальности же, что бы ты тут ни делал, это, даже не прилагая особых усилий, мог услышать любой. Именно поэтому всякий раз, когда в перерывах между судорожными всхлипами из меня доносился прерывистый вздох, я отчаянно закрывала губы ладонями и задерживала дыхание, молясь, чтобы и в этот раз тоже повезло и меня никто не услышал. И то ли удача была на моей стороне, то ли я просто-напросто никого никогда и не волновала, но за этот вечер меня так никто и не услышал. Зато я слышала. Всех.

Я слышала и слушала, как на улице, от которой меня отделяли лишь тонкие стены нашего старого, давнего не видавшего ремонта дома, доносились порой громкие, а порой и приглушенные голоса всех тех, кто этим вечером просто жил свою жизнь. Им было весело, они развлекались, общались на всевозможные темы и всячески перемывали друг другу косточки в вопросах, о которых таким детям, как я, уж точно не стоило знать.

И никто даже не задавался вопросом, куда же могла подеваться восьмилетняя девочка. Уверена, никто даже и не заметил ее исчезновение.

Я лежала, свернувшись калачиком на одном из матрасов, что был на полу, и взглядом гипнотизировала потолок. Было уже темно, за окном сгущались сумерки, а свет в комнате не был включен, поэтому увидеть я могла совсем не многое. Точнее почти ничего. Но это не мешало мне включить воображение на максимум и представить, что где-то там на потолке существует далекое-далекое царство, скрытое от всех глаз, кроме моих.

В этом царстве живет прекрасная принцесса с любящей семьей. У неё есть много друзей — как среди людей, так и среди животных. Вот, например, сейчас она улыбается, а ветер играет с её непослушными длинными волосами, пока она летит верхом на своём любимом драконе. Летит куда глаза глядят. Летит, не имея ни цели, ни маршрута. Она просто свободна и может в любой момент сорваться и отправиться туда, куда захочет. И родители никак не воспрепятствуют этому. А зачем? Ведь они знают, что дочка никогда не забудет о них и в конце концов обязательно вернется. Вернётся туда, где всегда ощущает себя нужной и любимой. Всегда чувствует себя в безопасности и не боится, что однажды монстр догонит её. Потому что в её реальности никаких монстров и не существует. А может быть, они и есть, вот только заботливый отец никогда не позволит тому, чтобы его единственная дочь столкнулась лицом к лицу с одним из них…

Фантазия настолько сильно меня увлекла, что я вздрогнула, когда резко услышала грохот. Кажется, кто-то уронил бутылку. Кажется, именно такие звуки раздаются, когда ломается стекло.

Я вздохнула, а затем на миг остолбенела, когда случайно выхватила свое имя из разговора мамы с кем-то.

— Лана… — мама сделала паузу, будто тщательно выбирала следующие слова, — она никогда не ведёт себя нормально. Я не знаю, что с ней не так. В жизни не видела более странного ребенка, чем она. — С этими словами у меня в груди что-то беспощадно сломалось, и казалось, будто осколки этого «чего-то» застревают внутри и, пытаясь выбраться наружу, раз за разом причиняют мне нечеловеческую боль. — Вот посмотри на Агнес! Чудо, а не ребенок. Всегда знает, как себя вести в обществе. Никогда не совершает глупых поступков. Умница и красавица. Моя любимая дочурка.

«Закрой уши, Лана, закрой уши, хватит тебе это слушать» — настойчиво вопил мой внутренний голос, но я его не слушала. Да и зачем, если после услышанных мамой слов весь мир погрузился в пугающую тишину и мне не было слышно ничего, даже биения собственного сердца? Может, оно перестало работать? А если нет, то почему меня не покидает ощущение, будто что-то очень важное умерло во мне прямо сейчас?

Я накрылась одеялом с головой и почувствовала, как обжигающе горячие слезы заструились по щекам. С принцессой бы этого точно никогда не случилось.

Я не любила вспоминать детство и предпочитала это делать как можно реже, но почему-то именно сейчас, когда горячие струи воды проходились по моему телу, а я сама безучастно стояла, не двигаясь и безвольно опустив руки, этот момент из прошлого отчётливо пронесся в голове, словно яркой кинолентой. Как бы я ни старалась убежать от воспоминаний, они всегда догоняли меня. И всегда это происходило именно тогда, когда я была уверена в том, что оставила их далеко позади.

Я не знала, почему мой разум так услужливо показал мне именно этот эпизод из детства. Чтобы напомнить о том, насколько ничтожной я была всегда и со временем это никак не исчезло, лишь только видоизменилось?

Я могла сколько угодно делать вид, что всё в порядке, что я выросла из своих детских травм и страхов и они больше не имеют никакой власти надо мной, но правда заключалась в том, что, что бы я ни делала, куда бы ни шла, чем бы ни занималась, они всегда оставались со мной.

Моя единственная стабильность в этой далеко не стабильной жизни.

— Лана, всё хорошо?

Крик Софии вывел меня из оцепенения и раздумий. Я оглянулась по сторонам и, кажется, только сейчас осознала, где на самом деле нахожусь.

Не в той маленькой темной комнатушке, в которой всегда оставалась один на один со своими мечтами и страхами. Нет, я не там. И самым ярким подтверждением этого является пар, насквозь пропитавший всю ванную комнату, горячая вода, бьющая меня по спине, и голос Софии, который совсем недавно проник в моё затуманенное воспоминаниями сознание сквозь шум от льющейся воды.

Сглотнув комок в горле и откашлявшись, я поспешила ответить подруге:

— Да, скоро выхожу!

А затем наконец занялась тем, ради чего и зашла сюда — быстро помыла голову и намылила тело гелем. Постояла ещё несколько минут под обжигающей кожу водой, позволив себе ещё несколько последних минут для слабости и жалости к себе.

Как только выйду из душа — оставлю все свои переживания, все свои неудачи и тревоги тут. Не буду тащить их за собой повсюду и тем самым лишь ещё больше расстраивать Софию. Пора уже что-то менять в своей жизни.

Протерев рукой запотевшее зеркало и посмотрев на своё отражение в нём, я поплотнее закуталась в халат и вышла из ванной комнаты.

Прохладный воздух тут же ударил мне в лицо, создав огромный контраст с тем горячим воздухом, которой насквозь пропиталась комната, из которой я вышла. Услышав щелчок открывающейся двери, София моментально оказалась передо мной и при быстром взгляде на клубни пара, выходящие из душевой и заполняющие ближайшие пространства, развела руки в стороны и запричитала:

— Ты опять купалась в кипятке? Сколько раз я тебе говорила, что это очень вредно для здоровья! Ты усиливаешь нагрузку на сердце и сама способствуешь ухудшению состояния…

— Кожи и волос, — вырвалось из меня. — Не переживай, я нанесу маску и крем, как ты мне и говорила. Больше постараюсь не мыться в кипятке, только ради тебя.

— Давно пора бы! Ладно, иди одевайся и бегом на кухню. Поешь наконец нормальной еды.

— Слушаю и повинуюсь! — Шутливо отдав ей честь, я направилась в свою комнату и на её пороге замерла.

Соф точно волшебница. Или это просто я слишком долго была в душе, а она за это время успела привести в человеческий вид мою скромную обитель.

Кровать была заправлена, а на ней аккуратно лежали подушки, до этого момента валявшиеся на полу. Коробки с пиццей исчезли, а все листы и блокноты были сложены ровной стопкой на столе. Подойдя ближе и проведя рукой по одной из полок на стеллаже, я обнаружила отсутствие хоть какого-либо намека на то, что раньше там покоился огромный слой пыли. И как после этого не любить одну рыжеволосую даму?

Быстро переодевшись в удобную домашнюю одежду, я пошла на кухню, откуда до меня уже доносились умопомрачительные ароматы домашней еды.

— Только не говори мне, что ты сходила к миссис Уильямс и всё это, — я указала рукой на гору всего того, что, уверена, совсем скоро окажется в моем желудке, — забрала оттуда.

— Бинго!

— Я тебе уже говорила, насколько сильно люблю тебя?

Соф подцепила пальцем подбородок, сделав вид, что задумалась над вопросом.

— Дай угадаю. Кажется, нет, но я не прочь услышать от тебя это сейчас.

— Ну ты и врушка! — Я подошла к подруге и сгребла её в объятиях. — Ты самая лучшая подруга на свете! И я обожаю тебя.

— Знаю, — даже сквозь объятия я почувствовала, как она улыбнулась. — Но… хватит уже сентиментальностей!

Выбравшись из моих объятий, Соф смахнула рукой готовые вырваться наружу слёзы, а после указала мне на стул и жестом заставила сесть на него. Я молча повиновалась.

Я и не знала, насколько сильно соскучилась по домашней еде, пока не съела первую ложку божественного супа. Сколько бы я ни пыталась приготовить его, у меня никогда не получалось так же вкусно, как у миссис Уильямс. Зато никто не мог сравниться со мной в искусстве поедания пищи. В этом деле я была безоговорочным чемпионом.

— Ну делись, что успела посмотреть принцесса за время добровольного заточения в башне?

Я хмыкнула из-за сравнения Софии, которое не могу сказать, что мне не понравилось.

— Ну-у, — протянула я, доедая уже лепешку с курицей. — Ты точно хочешь это знать?

— Не хотела бы — не спрашивала, клубничка.

— Не уверена, что вспомню всё. Ну, погнали, — я раскрыла ладони, набрала побольше воздуха в грудь и начала по очереди загибать пальцы по мере того, как перечисляла названия очередных просмотренных фильмов и добавляла краткую эмоциональную реакцию на них. Где-то на седьмом или восьмом загнутом пальце Соф подняла ладони вверх, будто сдаваясь мне, и перебила мою тираду:

— Ну всё, я поняла, что ты зря времени не теряла. Решила нарыдаться на год вперед?

— Ты меня недооцениваешь!

— Да ну?

— Я рассчитывала на то, что выплакала свой двухгодовой запас слёз.

Соф помотала головой, мол «с каким ребенком я живу», но потом всё же не выдержала и улыбнулась следом за мной.

Сложившуюся идиллию нарушила резкая вибрация на моем телефоне, оповещающая о новом сообщении. Спокойная жизнь длилась совсем недолго.

— Хорошая новость, плохая новость или реклама? — От внезапно накатившего волнения я несколько раз постучала пальцами по столу и тут же одернула себя рукой.

— Может, ни один из перечисленных тобой вариантов. Но в любом случае, пока не посмотришь — не узнаешь наверняка.

— К сожалению, — промямлила я и потянулась рукой за телефоном.

Как же прекрасны были те несколько дней, когда я сидела дома и полностью отключила уведомления на телефоне. Это не касалось только Софии. Она была единственным человеком, чьи сообщения я боялась и не желала пропустить.

Я нахмурилась, увидев от кого было сообщение. Тревога понемногу начала охватывать мое тело, но попытавшись мысленно откинуть её в сторону, я зашла в мессенджер, чтобы прочитать текст.

Алекс:

«Лана, я помню, что обещал дать тебе столько времени, сколько тебе потребуется. Но на меня начинают давить сверху, и я уже не могу тянуть время. Нам нужно срочно обсудить с тобой контракт на твою следующую книгу и стратегию поведения сейчас. Встретимся завтра в полдень в нашем кафе? P.S. Как ты?»

— Ну что, кто это?

— Алекс, — выдохнула я. — Просит встретиться с ним завтра и обсудить… ну в общем то, обсудить всё.

— Ты пойдешь? — спросила Соф с ноткой волнения в голосе.

— У меня нет другого выхода. Да и по-хорошему надо было это сделать намного раньше, — пожала я плечами и начала печатать ответное сообщение.

Я:

«Конечно, буду там вовремя. P.S. Не переживай обо мне, всё в порядке»

Устало откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза и попыталась понять, что же принесет мне завтрашний день. Алекс обещал не беспокоить меня по мелочам какое-то время, так что я была уверена в одном — то, что он мне скажет, уж точно не является мелочью. А скорее даже поменяет мою жизнь. Но в лучшую или худшую сторону?

Какая же я всё-таки непроходимая идиотка. Разве могла я всерьез надеяться на то, что агент принесет мне хорошие новости? Было бы глупо позволить себе подобную наивность. Особенно находясь в моем положении.

— Знаешь, мы вполне могли бы сейчас продолжить твой киномарафон, — голос Софии вернул меня в реальность. — Вот только на этот раз никаких фильмов с плохим концом! Только старые-добрые ромкомы, непременно с хэппи эндом и горячими актерами в главных ролях. Как тебе идея?

Я улыбнулась, понимая, что таким образом Соф хочет не дать мне увязнуть в болоте отчаяния и самобичевания перед предстоящей встречей с Алексом.

— Всеми руками и ногами за.

Сквозь незашторенные окна виднелось окрашенное в фиолетово-голубые тона небо, по которому лениво плыли облака самых различных причудливых форм. В комнате царил полумрак.

Единственным источником света был телевизор, которому сегодня мы с Соф решили не давать отдохнуть. Посмотрев первый фильм и поняв, что одним им мы не насытили свою киножажду, быстро приняли решение включить следующий. И вот сейчас мы наблюдали за тем, как очаровательная Джулия Робертс утерла нос заносчивой продавщице в бутике. Так той и надо.

Кстати говоря, о работе.

— Соф?

— М-м?

— Ты же должна была вернуться на следующей неделе. На работе всё хорошо?

— Даже слишком, — усмехнулась она. — Я наконец выбила отпуск. Так что на целых полторы недели я полностью в твоем распоряжении.

— А это значит, что…?

— Что мы, конечно же, будем гулять все эти дни! Пора уже вытащить тебя из квартиры, а то скоро ты вообще забудешь, как выглядит дневной свет, — с глазами, в которых заплясали маленькие чертята, сказала подруга.

— А знаешь, — задумчиво подперев рукой подбородок, откликнулась я, — ты права. Я сама себя загнала в клетку и пора уже из неё выбираться. Уж слишком затянулось добровольное заточение принцессы в башне. И первый шаг сделаю прямо завтра. Благодаря Алексу.

— Умница, — улыбнулась Соф. — И всё-таки не зря мне сразу же понравился этот парень.

— Давай потом съездим к твоим родителям? Я давно уже не видела их. Да и по малышке Анне соскучилась.

— Не поверишь, но я сама хотела тебе это предложить. Вот только для твоей же собственной безопасности, когда увидишь Анну, лучше не называй её так.

— Малышкой? — удивилась я, когда подруга кивнула. — Почему это?

— То, чего мы все боялись и ждали с замиранием сердца, случилось, — с наигранным драматизмом громко прошептала Соф. — Этот монстр добрался и до моей сестренки. Подростковые гормоны ударили по ней, когда мы меньше всего этого ждали. Одно лишнее слово — и она взрывается, как пороховая бочка.

— Ох, сочувствую. Но тебе хотя бы повезло в одном — ты-то не живешь с ней, в отличие от родителей. Весь удар приходится на них.

— Зато они теперь поймут, какой паинькой я была в её возрасте, и будут знать мне цену.

— Даже не сомневаюсь в этом.

Комнату, помимо звуков, доносящихся с телевизора, наполнили звуки знакомого рингтона — кто-то звонил Софии. Она глянула на экран и улыбнулась, будто только этого и ожидала.

— Это мама. Видимо, почувствовала, что мы о ней говорили. Отвечу ей, а ты пока поставь фильм на паузу.

— Передавай от меня привет!

— Передам, — сказала Соф и скрылась в своей комнате, а я сделала то, о чем она меня просила.

В воздухе моментально повисла давящая тишина, а с экрана телевизора на меня уставился улыбающийся Ричард Гир. Ну хоть у кого-то есть повод для улыбок. Не зная, чем заняться, я потянулась рукой за телефоном, который в это время заряжался, и после одного удара сердца выключила режим «не беспокоить».

Мобильник тут же ожил, разрываясь от десятков непрочитанных сообщений и уведомлений. Мне в глаза сразу бросились те, что относились к приложению с незатейливой темно-зеленой иконкой, в которой ничего, кроме названия, не было. «BeFriends».

«Тео, наверное, с ума сошел от переживаний» — эта мысль болью отозвалась в моем сердце, напомнив о том, какой эгоисткой я являлась.

Я открыла приложение и сразу же перешла на диалог с ним, откуда на меня с укором смотрела уйма непрочитанных сообщений от него. Быстро пролистала вверх и прочитала каждое из них, пока не дошла до последнего, отправленного всего пять минут назад.

Тео:

Ты ведь знаешь, что исчезать на неделю без предупреждения — это то, что обычно делают люди, напрочь лишенные элементарных манер? Вот уж никак не мог подумать, что ты относишься к их числу.

Я усмехнулась и начала быстро водить пальцами по экрану, набирая ответное сообщение.

Нова:

Только ты мог так изящно и интеллигентно оскорбить меня.

Не прошло и секунды, как рядом с его именем загорелся зеленый огонек, а затем показались три движущиеся точки. Он набирал сообщение. А я с казавшимся затянутым в тугой узел сердцем ждала, что же там будет.

Тео:

Мне нужно убедиться в том, что это действительно ты. Вдруг тебя похитили инопланетяне и прямо сейчас я переписываюсь с ними. Наша кодовая фраза?

Я закатила глаза, но все же не смогла удержаться от того, чтобы не ухмыльнуться уголком губ.

Нова:

Надо было дубасить не сковородкой, а чем покрепче.

Тео:

Личность подтверждена.

Нова:

Поверить не могу, что когда-то в качестве секретной фразы мы выбрали именно эту. Флин этого не заслуживает.

Тео:

То есть мы серьезно будем говорить о том, чего заслуживает воришка из мультфильма? Тебе не кажется, что у нас есть другая, более весомая тема для разговора?

Кажется. И именно по этой причине я отложила момент выхода в сеть на неделю.

Нова:

Я знаю. Прости меня. Я не хотела исчезать так внезапно, даже не поставив тебя в известность. Но в свою защиту скажу, что мне правда было очень плохо.

Собеседник замолчал, видимо, обдумывая мои слова и свой ответ. А я со всей силы ударила себя по голове.

Идиотка. Я просто полная идиотка.

Нова:

Не злись на меня.

Тео:

Я не злюсь, но я действительно переживал за тебя. Больше так не поступай со мной, пожалуйста.

Нова:

Не буду. Обещаю.

Тео:

Не хочу давить на тебя, но что всё таки случилось? Если не хочешь рассказывать об этом, то не надо. Просто скажи, в порядке ли ты сейчас или нет. Только честно.

Нова:

Сейчас в полном порядке. Намного лучше, чем вчера. А завтра буду ещё лучше, чем сегодня.

Тео:

Послезавтра будешь ещё лучше, чем завтра? (подмигивающий смайлик)

Нова:

Именно! И не смейся надо мной, я вообще то отправляю запрос во Вселенную.

Тео:

Я бы никогда не посмел над тобой посмеяться.

Погруженная в переписку, я даже не заметила, как София вернулась в комнату, поэтому вздрогнула, когда, подняв глаза, увидела её нависшей прямо передо мной и подозрительно смотрящей на меня.

— Черт, ты меня напугала.

— С кем ты так бурно переписываешься? — прищурив глаза, спросила она.

— Да так, ни с кем, — буркнула я и поспешила заблокировать экран телефона.

— Уверена?

— На все сто, — я широко улыбнулась.

Соф ещё раз посмотрела на меня так, будто была уверена в том, что я ей что-то недоговариваю, но допытываться не стала. За это я её и любила. Она никогда не давила на меня, не лезла в душу, а только терпеливо ждала, когда я сама буду готова впустить её туда, ведь знала, что рано или поздно это непременно происходит. И я старалась поступать точно так же по отношению к ней.

Подруга села на диван, а я нагло положила голову на её колени. Та не сказала ни слова, лишь только принялась мягко водить пальцами по моим волосам. Возникшая тишина длилась недолго: её вновь заполнили звуки, доносившиеся с телевизора. Мы молча досматривали фильм, но головой я была погружена совсем не в него.

Все мои мысли занимала простая и оттого невероятно сложная в своей простоте мысль — а можно ли вообще влюбиться в того, кого ты никогда не видела?

Потому что я, кажется, влюбилась.

Глава 2. Улыбка прощания

В воздухе витал аромат свежей выпечки, а по радио мелодичным и ласкающим слух голосом Тейлор Свифт негромко доносилась её новая лирическая композиция из недавно вышедшего альбома.

Пальцем я не спеша и бездумно вырисовывала незамысловатые хаотичные линии на слегка запотевшем стекле стакана, где еще полчаса назад доверху был налит шоколадный коктейль. Один из самых вкусных шоколадных коктейлей, который мне когда-либо доводилось пробовать в этом городе.

В кафе из посетителей не было никого, кроме меня и милой опрятной бабушки, уютно устроившейся за столиком у окна и погрузившейся с головой в чтение книги. За всё то время, что я провела тут, она ни разу не отвлеклась от своего занятия. Такая погруженность в процесс чтения вызывала во мне целый вихрь странных чувств, точную природу которых я, как бы ни старалась, так и не смогла определить.

Восхищение, удивление, страх, предвкушение и тоска, соединившиеся воедино в странном коктейле, замешанном неопытным бариста и оставлявшем во рту терпкое послевкусие горечи.

Пялиться в открытую на людей — это некрасиво и уж точно ни капельки не вежливо, и я всячески мысленно напоминала себе об этом, но взгляд иной раз против воли падал на старушку. Точнее, на книгу в ее руке. Книгу, которую написала я.

Я издавалась вот уже четыре года, но только сейчас в реальной жизни оказалась в такой ситуации. Кто-то читал мою книгу прямо у меня на глазах. Это ощущалось как какая-то вселенская ирония, злой рок, глупая насмешка судьбы. Почему это произошло именно сейчас?

Сейчас, когда моя писательская карьера находилась на таком дне, глубине которого позавидовала бы даже сама Мариинская впадина, а я сама чувствовала себя ни кем иным, разве что законченной неудачницей.

Хейт, обрушившийся на мою личность в соцсетях, подкосил меня и вывел из хрупкого душевного равновесия.

Да, я подозревала, что новая книга не будет воспринята всеми положительно и некоторые, возможно, даже не захотят её читать. Кому-то хватило бы и аннотации, чтобы понять, что книга не подходит им. Это совсем не было неожиданностью для меня. Невозможно нравиться всем и при этом продолжать оставаться самой собой.

В какой-то степени я даже готовилась к неоднозначной реакции публики и настраивала себя на то, что на меня может обрушиться критика. Но чего я уж точно никак не могла предвидеть — так это того, каких масштабов достигнет до сих пор не прекращающаяся акция хейта в сторону меня и книги, в которую я вложила столько сил, сколько не вкладывала ни в одну из ранее написанных.

Эта книга была глубоко личной для меня, и я верила, что, несмотря ни на что, она сумеет найти отклик в сердцах людей. Эта книга была моей величайшей гордостью, моим вызовом самой себе, который я наконец решила принять. Эта книга была олицетворением тех битв, что непрерывно велись в моей душе с самого детства. Эта книга была моим спасением. От самой себя в том числе.

А сейчас она стала колодцем, в которую не раздумывая плевал каждый, кто проходил мимо…

Но милая старушка, сидевшая в нескольких метрах от меня, никогда не узнает о том, какие баталии велись в душе автора небольшого томика, который она сейчас держит в руках. Ровно так же, как и не узнает о том, что этим самым автором являюсь я. Никто никогда не узнает об этом.

Я сделала ещё один глоток коктейля, и в этот самый момент негромко зазвенел дверной колокольчик, оповещавший о прибытии нового посетителя. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, кто это был.

— Алекс, рада тебя видеть, — я поднялась со стула и обняла друга, когда он оказался напротив меня.

Да, отношения между мной и Алексом не ограничивались одним лишь издательством и связывавшим нас деловым контрактом. Он был не только прекрасным агентом, без которого взлет моей писательской карьеры, возможно, никогда бы и не случился, но и потрясающим человеком, который всегда понимал меня с полуслова.

В чем-то мы с ним даже были похожи. Одинокие люди, нашедшие покой в творчестве. Поправочка: просто люди, однажды нашедшие покой в творчестве. Это я до сих пор оставалась птицей свободного полета, а Алекс связал себя узами брака чуть больше года назад. Его жена тоже была творческой личностью, и, думая о них, я не переставала задаваться вопросом: как они вообще способны уживаться вместе в одном доме? Мне это казалось каким-то чудом, но, видимо, любовь — это всего лишь одно из ее проявлений.

Так или иначе, с Алексом у нас сложились близкие и тёплые отношения и для их поддержания нам совсем не надо было видеться каждый день. Может быть, не ограничиваться одними только деловыми отношениями было ошибкой, но это был риск, на который мы оба сознательно пошли.

— Я тоже очень рад тебя видеть, звездочка, — объятия Алекса как всегда были очень крепкими и он чуть не задушил меня в них. Я зашлась в притворном кашле, намекающем на то, что мне не хватает кислорода, и меня тут же отпустили.

Мы сели за стол и почти сразу же перед Алексом опустилась рука с кружкой, в которой дымился ароматный кофейный напиток. Я кивком головы поблагодарила официантку, и та удалилась.

— Как у тебя это всегда получается? Я ведь только зашел, — Алекс глотнул напитка и на секунду прикрыл глаза от наслаждения. — М-м, мой любимый кортадо.

— Спроси это лучше у себя. Как у тебя всегда получается приходить вовремя? Ни минутой раньше или позже. Это какой-то талант, правда.

— Детка, у меня много самых разных талантов. Хочешь узнать о каждом из них? — Алекс сказал это голосом того-самого-крутого-парня-в-университете-которому-не-может-отказать-никто.

— Фу, меня сейчас стошнит, — я скривила лицо и жестами изобразила позывы к рвоте.

В ответ на это друг только рассмеялся, после чего в воздухе повисло молчание, прерываемое лишь фоновыми звуками, типичными для любого кафе.

Как бы легко ни было общаться с Алексом, я понимала, что к главной теме мы ещё и близко не подошли. Скорее всего он просто не знал, как это сделать максимально безболезненно для меня. Да только это было невозможно. Поэтому я и решила помочь ему и одним простым предложением сорвать пластырь. Всё равно мою рану он никак не мог затянуть, а лишь только создавал видимость того, что всё под контролем и хуже уже быть не может.

— Итак, что там у нас происходит с издательством? Рассказывай, какой вердикт вынесли по «делу Новы», — сарказм всегда был моей главной защитной реакцией на любого рода потрясения. Вот и сейчас я решила спрятаться за ним, надеясь, что его толстая броня спасет меня от страха и неуверенности.

Во взгляде Алекса я без труда распознала тень сомнения. Нет, так дело не пойдёт.

— Давай отбросим бэкграунд наших личных отношений и сосредоточимся только на тех, что касаются работы? На данный момент ты всего лишь мой агент, а я всего лишь твой автор, — произнесла я твердым голосом, словно и впрямь этими слова переключила незримые внутренние режимы. Лана отошла в сторону, уступив место Нове. — И прошу тебя, не надо тщательно подбирать слова и жалеть меня. Я уже большая девочка, справлюсь с чем бы мне ни пришлось услышать от тебя сейчас. Так что говори как есть. Так будет легче и тебе, и мне.

Алекс шумно выдохнул и сложил пальцы обеих рук в замке.

— Хорошо, будь по-твоему. — Я одобрительно кивнула, и он продолжил, мгновенно посерьезнев: — Дела идут не очень хорошо, Лана. Но мы другого и не ожидали.

— Конкретика. Дай мне конкретику, Алекс, — с нажимом произнесла я.

— Издательство хочет сдвинуть выход твоей новой книги на осень. Пока что на осень. Я более чем уверен, что этот перенос — это только начало, и если ничего не изменится, то они будут бесконечно тянуть резину. Хуже всего то, что контракт дает им такое право, и сделать мы ничего не можем.

— Хорошо, — я прижалась спиной к стулу и затуманенным словами агента сознанием устремила взгляд к книге на руках у другой посетительницы кафе.

На самом деле я не видела книгу, лишь только смотрела сквозь неё, а в ушах в это время стоял нестерпимый неприятный шум. Сердце ускорило свой темп и его стуки отдавались где-то в районе горла. В голове бешеным темпом проносился вихрь из самых разных мыслей и ни одну из них я не могла поймать за ниточку. Воздуха катастрофически не хватало.

Я вдыхала и выдыхала, вдыхала и выдавала, но предательский организм будто противился самому факту поступления в него кислорода. Такое ощущение, что в моей голове прошло разрушительное цунами. Мой разум был стихийным бедствием. А я оказалась погребена под обломками его разрушений.

Сквозь эту пелену сознания до меня донёсся, словно произнесенный через толщу воды, чей-то обеспокоенный голос.

— Лана, ты меня слышишь? — Это голос Алекса?

Кто-то трогал меня обеими руками за щеки и несильно встряхивал их из стороны в сторону. Туман в сознании потихоньку прояснялся. Я подняла глаза на того, чьи руки все ещё в крепком захвате держали мои щёки, словно без его поддержки они то и дело упадут на пол, растекшись по ней лужицей. Почему эта мысль вообще пришла мне в голову?

Алекс. Меня держал Алекс. В глазах всё расплывалось, не было четких картинок, но я знала, что это был он.

Складка между его бровями первой бросилась мне в глаза, и я не придумала ничего лучше, кроме как сконцентрироваться на ней. И уже спустя несколько секунд вокруг неё начал появляться весь образ друга, а шум в ушах постепенно стихал.

Алекс смотрел на меня с тревогой. Мне бросился в глаза стакан с недопитым коктейлем, и, убрав трубочку на стол, я одним жадным глотком опустошила его, после чего облегченно выдохнула. В горле было так сухо, словно жидкость в мой организм не попадала неделями.

Приступ тревоги. Это был всего лишь небольшой приступ тревоги.

Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы и попыталась привести свои мысли в порядок.

— Держи, — Алекс протянул мне стакан воды, непонятно откуда взявшийся. Я с признанием посмотрела на него и сделала несколько глотков жидкости. Стало полегче. По крайней мере больше не было ощущения, будто я задыхаюсь.

— Спасибо, — я легко улыбнулась, и Алекс тут же вернул мне улыбку. Только если моя была смущенная, то его была понимающая.

— Все хорошо?

— Да, не переживай, — я не собиралась улыбаться, но улыбка сама по себе вырвалась из меня. — Я такая идиотка, правда. Ты ведь тоже так думаешь? Сама заливала все эти глупые речи, мол «я сильная, не жалей меня» и сама же при первом случае необоснованно впала в дурацкую панику.

— Мне сказать правду или…?

— Нет, ничего не говори, — я взмахнула рукой, а после пробурчала себе под нос: — все равно я и без того знаю, что ты скажешь.

Алекс в ответ на это лишь хмыкнул.

В моей голове была полнейшая мешанина, и мне понадобилось порыться в ней несколько секунд, чтобы наконец вспомнить, что вообще Алекс сообщил мне такого, вызвавшего у меня приступ тревоги. Я устало вздохнула, когда все кусочки пазла встали на свои места.

— Кроме того, что мой следующий релиз перенесли, больше нет никаких новостей?

— Есть. Издательство хочет, чтобы ты активнее занялась соцсетями и нашла другой способ самостоятельно продвигать «Лею». Не через те моменты, которые вызвали наибольший хейт у аудитории, а через что-то такое, к чему невозможно будет придраться. Найти что-то нейтральное и акцентировать внимание именно на этом. Возможно, сменить позиционирование книги.

— Это бессмысленно и неправильно. Я не буду лгать своим читателям.

— Но ты позволишь им ненавидеть тебя за…? — Алекс на мгновенье осекся. — За что они тебя, собственно говоря, ненавидят?

— Хотела бы я знать. Видимо, за то, что не оправдала их ожиданий, перейдя в другой жанр. За то, что в новой книге подняла те темы, о которых в прошлых даже не смогла бы и заикнуться. За то, что выросла из жанра, благодаря которому меня полюбили как автора. За то, что посмела не стоять на одном месте, а решила развиваться… — Скорее размышляя, чем утверждая, пробормотала я, а после обессиленно добавила, опустив руки: — Я не знаю, правда.

— Это не твоя вина, — Алекс взял меня за руку и сжал её. — Я горжусь тобой и какими стали твои тексты, какой стала ты сама как автор. Ты проделала огромную работу, и я главный свидетель этому. Я знаю, что «Лея» достойна всеобщей любви и признания. Я знаю, что однажды ее заметят. И когда это произойдет, все поймут, как несправедливы они были к тебе.

Я не знала, что можно было ответить на это. Но кажется, слова и вовсе не были необходимы. Алекс и без них знал, что я его услышала.

— В любом случае я не буду менять позиционирование «Леи» в соцсетях. Я придумаю что-то другое. Пока не знаю что именно, но обязательно придумаю. Я хочу, чтобы люди хотели прочитать книгу не из-за каких моментов, которых в ней и вовсе нет, а из-за того, какой она уже является. Я уже рассказала историю такой, какой она ко мне пришла, и хочу, чтобы её полюбили или не полюбили именно в этом виде и ни в каком другом

— Другого я от тебя и не ожидал. Поэтому не переживай, то же самое я сказал редактору.

— И что тот?

— Было сложно, но я его уговорил не менять кардинально позиционирование книги в соцсетях. Всё-таки в первую очередь это повредило именно имиджу издательства и нанесло бы ему репутационные риски. В итоге мы сошлись на то, что не нужно заострять внимание на тех моментах, что совсем уж не пришлись по вкусу читателям. Не надо махать красной тряпкой перед быком. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Резонно.

— Издательство обратило внимание на то, что ты сейчас совсем не активна в соцсетях и забросила их. По их мнению, тебе нужно вернуться туда как можно скорее и продвигать книгу через те темы, что близки многим и потенциально не вызовут негативной реакции. Семейные ценности и взаимоотношения, поиск себя, любовь, дружба и прочее. Обо всём этом люди любят и хотят читать. Но тебе нужно сгладить острые углы, а лучше даже никак не упоминать то, что может стать триггером для читателей.

— То есть мне нужно рассказать о книге, при этом выкинув из рассказа всё то, на чем она построена? То, без чего книги и вовсе не было бы? — сняв очки и зажав пальцы на переносице, задалась я вполне справедливым вопросом.

— Получается, так.

— Ты ведь понимаешь, насколько это абсурдно? Это полнейший идиотизм. Я таким не буду заниматься.

— Лана, я всё понимаю. Но и ты пойми меня — нам нужно как-то выпутаться из этой ситуации. Нам нужно найти какой-то выход. И то, что предлагает издательство, — это…

— Полная хрень, вот это что, — договорила я за него.

Алекс тактично промолчал, но что-то мне внутри подсказывало, что он более чем согласен со мной.

— Ладно, оставим пока это. Лана, просто знай, что я не считаю, что ты должна вернуться в соцсети только потому, что издательство требует этого от тебя. Если тебе все еще нужен отдых, то позволь себе его взять. Наберись сил, оставь всё то, что произошло, позади, открой новый лист. И как только поймешь, что ты в состоянии вернуться — возвращайся. Я, как твой агент и как твой друг, настоятельно рекомендую тебе сделать именно так. Но решение, конечно, только за тобой.

Отчего-то меня очень тронула речь Алекса. Я не одна. Он — тот самый человек, на которого я могу положиться, зная, что он не предаст. Я сморгнула предательские слезы, которые уже успели скопиться в уголках глаз, и улыбнулась.

— Я обязательно вернусь в соцсети. Но не сейчас. Мне правда необходима передышка. Мне нужно сполна глотнуть воздуха, потому что многие дни я чувствовала, что нахожусь в клетке. Но я справлюсь.

— Конечно, справишься, звездочка. Разве может быть иначе? С таким-то агентом, как я, — Алекс самодовольно улыбнулся. — А вообще, последнее, что я хотел сказать перед тем, как уйти, — не читай отзывы, Лана. Не делай этого. Так будет только хуже. Для тебя хуже, не для нас.

— София уже успела пожаловаться?

— Она переживает за тебя. И ты не можешь винить её в этом.

Я кивнула, соглашаясь со словами Алекса.

— Не буду. Мне сполна хватило того, что я уже успела прочитать. Кстати, ты ведь знаешь, что я мало того, что мизогинистка и психопатка, так ещё одновременно и сионистка, и антисемитка? Вот таких масштабов достиг абсурд.

— Многого же я о тебе не знал, — со смешком сказал Алекс. — Но а если честно, ты же не воспринимаешь все эти обвинения в свой адрес всерьез? Людям только дай повод натравить всех собак на кого-то. Хотя порой даже повода никакого не требуется, чтобы обвинить того, кого выбрали в роли козла отпущения, во всех смертных грехах.

— Ох уже эта загадочная и не постижимая разуму человеческая натура, — я закатила глаза. — Зачем мне воспринимать всерьез то, что написано людьми, очевидно не имеющими ни малейшего понятия о том, что они пишут? Вот это действительно было бы глупо.

— Рад это слышать, — Алекс произнес это мягко, а после уже сменил тон на деловой. Ну, по крайней мере, попытался это сделать. — Итак, звездочка, я, как твой агент, настоятельно рекомендую и даже требую, чтобы ты отдохнула. Забудь о том, что ты писательница, у которой есть определенного рода проблемы, и хотя бы на время побудь просто Ланой. Побудь девушкой, которой не надо думать о заботах Новы Рид. Перезагрузись. Это всё, чего я хочу от тебя. Договорились?

— Договорились, — ответ легко сошел с моих уст.

— Вот и славно. Мы со всем справимся, просто не забывай об этом. Я обещаю тебе, что ты выйдешь из этой ситуации еще успешнее и еще сильнее, чем была до неё. Ну а пока, — Алекс засуетился и встал из-за стола, а я поднялась вслед за ним, — мне пора уходить. Обещал Грейс помочь с картинами.

Я подошла ближе и крепко обняла друга. Он наклонился и погладил меня по волосам.

— Передавай привет Грейс от меня. Я непременно загляну к ней на открытие выставки.

— Обязательно передам, — Алекс отстранился от меня и взглянул четко в глаза. — Не забывай о том, что я тебе сказал, — строго наказал он.

— Не забуду, не переживай.

Когда Алекс ушел, мне показалось, что с собой он забрал и мою тревогу. На душе было так спокойно, как никогда раньше. Кажется, действительно настала пора стать Ланой и дать Нове уйти на заслуженный временный покой.

Я оплатила счет и уже собиралась было уходить, как взгляд мой опять против воли оказался на даме с книгой. Сердце пропустило удар, когда я заметила, что она читает последнюю страницу. А затем что-то перевернулось во мне, когда наши с ней взгляды на мгновенье встретились и я увидела на её приятном морщинистом лице искреннюю, с тенью печали улыбку, которая появляется только тогда, когда ты вынужден попрощаться с чем-то, что уже глубоко впустил в своё сердце.

Легкая улыбка тронула мои губы, и я, мягко закрыв входную дверь, вышла на улицу. Солнце своими теплыми лучами будто ласково шептало мне на ухо: «Все будет хорошо». И я почему-то верила в это.

Глава 3. Всё дело в иллюзии

— Ты уверена, что это хорошая идея? — неуверенно произнесла я, придирчиво оглядывая свое отражение в зеркале. — Мне кажется, это всё как-то… — я на мгновение запнулась, пытаясь подобрать правильное слово, — слишком.

— Не «слишком», а в самый раз, клубничка, — София встала рядом со мной и сжала руками мои плечи. — Ты выглядишь просто потрясающе. И знаешь, я бы отдала всё на свете, чтобы иметь такую сочную попку, как у тебя. — Она игриво поиграла бровями и руками очертила в воздухе две окружности.

Я не была глупой или слепой, чтобы отрицать очевидное — я действительно выглядела хорошо. Хотя нет, слово «хорошо» было бы явным преуменьшением. Я выглядела восхитительно. Эффектно. Шикарно. Вот уж никогда бы не подумала, что когда-нибудь смогу применить эти слова по отношению к себе.

Для человека, который слишком сильно ценит свой комфорт, в повседневной жизни отдавая предпочтение свободным, не сковывающим движения вещам, и напрочь игнорируя такие понятия как «макияж» и «укладка», нынешний образ определенно являлся своеобразным выходом из зоны комфорта.

Длина платья была экстремально короткой и годилась лишь на то, чтобы закрыть все стратегически важные места. Платье почти не оставляло простора для фантазии, обнажая большую часть тела. Но стоит признать — более изысканного и роскошного наряда я в жизни не видела.

Тем не менее привыкнуть к такой экстремальной длине было сложно, поэтому я ещё раз машинально одёрнула края платья вниз. Оно, как и ожидалось, не сдвинулось ни на миллиметр, отчего я лишь тихонько отчаянно вздохнула и еще раз уставилась на себя в зеркало, на этот раз попытавшись абстрагироваться от того факта, что в зеркале я вижу именно себя. Было намного легче адекватно оценить себя, как бы это сделал любой другой, посмотревший на тебя со стороны, представив, что красивой незнакомкой в отражении является кто-то другой. Но не я. Уж точно не я.

И это на удивление помогло.

Я открыла глаза и ещё раз взглянула в отражение зеркала. И теперь мысль о том, что я была одета в настолько смелый и откровенный наряд, что было совсем не свойственно мне, больше не вызывала приступ паники. Я смотрела на себя, но не чувствовала, что вижу себя. И это было большим облегчением. Теперь я могла здраво оценить увиденное.

Серебристое мини-платье без бретелей было безупречным и сидело полностью по фигуре, создавая эффект «второй кожи». Прямая линия декольте подчеркивала изящные ключицы, а шарф-лента в тон платью, обернутый вокруг шеи и уходящий своим длинным хвостом назад, за спину, создавал яркий вечерний акцент. И платье, и шарф были усыпаны по всей длине россыпью мелких кристаллов, словно упавших с неба звёзд.

София заставила меня снять очки, без которых я ни черта не видела, и на этот вечер мне пришлось отдать предпочтение линзам. Всё, чтобы не испортить образ, над которым она столько трудилась. Легкой рукой подруги волосы были уложены в аккуратный пучок с двумя прядями по бокам, мягко обрамляющими лицо. Макияж я также доверила ей: максимум, на который я была способна сама, — это тушь и бальзам для губ. И то не была уверена в том, что и с ними бы не налажала, не размазав все по лицу.

Получившийся результат поразил меня. Я не знала, как именно называется то, что сотворила с моим лицом Соф, но мысленно прозвала это волшебной силой макияжа. Я выглядела совсем по-другому, но при этом продолжала оставаться собой. Удивительно, как один правильный макияж способен настолько освежить лицо и подчеркнуть черты лица, при этом совершенно не изменив и не исказив их.

Всё-таки не зря Соф несколько недель ходила на дорогущие курсы по макияжу и прическам. Плоды её трудов сейчас очень явно отражались на моем лице.

И всё же одна мысль не давала мне покоя.

— Ты уверена, что поход в клуб накануне первого собеседования на работу, — это именно то, что мне нужно?

— Открытие такого клуба, как “Paradise in Hell” бывает только раз в жизни, а на собеседования можно ходить хоть каждый день. Да никто и не говорит, что ты обязана получить работу после первого же пройденного собеседования, — со знанием дела сказала она и заговорщически улыбнулась. — Так что считай, что мы просто правильно расставляем приоритеты.

— Приоритеты, да, точно, — я улыбнулась, вспомнив о том, как мы провели минувшие полторы недели. — Стало быть, поездки в другие города и посещение там самых странных фестивалей — это тоже часть правильно расставленных приоритетов? — смешок вырвался из груди.

— Нет, дорогая, это уже часть моего масштабного плана по возвращению тебя к жизни и привнесению в неё ярких красок, — Соф уселась на банкетку и принялась застегивать ремешок босоножек.

Я присела на край кровати и последовала примеру подруги. Никогда не любила обувь на каблуках, да и ходила на них с грацией пьяного пингвина (и плевать, что пингвины не пьют), но к данному образу ничто другое не подошло бы, поэтому пришлось пойти на очередную жертву во имя красоты.

Быстро справившись с обувью, я залезла в телефон, но не заметив там никаких новых уведомлений от Тео, тут же его выключила. А потом, вспомнив зачем я вообще изначально залезла в него, снова включила и открыла приложение для вызова такси.

— «Убер» приедет через 5 минут, — сказала я Софии, которая почему-то опять сидела у туалетного столика и поправляла свой и без того идеальный макияж. Откровенно говоря, она являлась тем самым человеком, которому мейкап был совсем не нужен. Она и без него была красавицей, приковывающей взгляды окружающих. Для этого ей даже не надо было прикладывать никаких усилий. Во многом всё благодаря её располагающей к себе теплой ауре и харизме, которую не нарисуешь ни одной кисточкой.

— Я уже почти готова, — протянула она, докрашивая губы блеском. А затем поправив руками волосы, уложенные в пляжные локоны, встала и направилась ко мне.

Я не могла оторвать взгляда от неё. Да, возможно, я выглядела весьма недурно, но подруга ничуть не уступала мне. Её огненно рыжие волосы отлично контрастировали с изумрудного цвета платьем, которое было гораздо более целомудренным, чем у меня. По крайней мере, вверх был закрыт, открывая взору лишь глубокий V-образный вырез декольте. Длина платья чуть выше колена подчеркивала стройные ноги Соф, но это ничуть не выглядело пошло, благодаря длинным рукавам и слегка приподнятым элементам в плечах.

Захватив сумочки, мы спустились вниз, где нас уже ожидало желтое такси. Я не знала, что принесет сегодняшний вечер, но сердце в груди билось так отчаянно и быстро, будто уже было в курсе чего-то, о чём я сама ещё не могла догадаться.

Среди нас двоих именно Соф всегда была заводилой и экстравертом. Она жаждала новых знакомств и никогда не отказывалась от возможности посетить новые модные и гламурные заведения, где могла бы завести полезные знакомства. Светская жизнь была неотъемлемой частью жизни подруги. Оно и неудивительно, учитывая то, что она работала в популярном глянцевом журнале.

Я же предпочитала держаться вдали от светской тусовки, да и по сути своей никак не была с ней связана, поэтому подруга не посчитала лишним быстро ввести меня в курс дела, пока колдовала над моими волосами и лицом, и рассказать главные новости из той жизни, частью которой я никогда не являлась. Почти все из них так или иначе крутились вокруг долгожданного открытия ночного клуба ”Paradise in Hell”. Куда мы собственно говоря и направлялись.

Вокруг этого клуба ходило множество слухов и легенд. Во многом они были связаны с тем фактом, что его владельцами, судя по инсайдерской информации (которую откуда-то раздобыла Соф), являлись три влиятельных человека, но только один из них — бизнесмен Леонардо Моралес — находился на виду публики. Личности двух других совладельцев заведения были неизвестны, и это неминуемо рождало возникновение самых разных теорий в обществе.

Некоторые из них были до смешного абсурдны, а другие же звучали настолько реалистично, что вполне могли сойти за правду. Но так или иначе, это были всего лишь жалкие слухи, распространяемые жадными до получения в обществе признательности и хоть какой-то популярности людьми.

Всем было интересно разгадать личности двух других совладельцев клуба. Узнать, почему же они предпочли оставаться в тени. Но судя по всему, никому это так пока и не удалось выяснить. И что-то мне подсказывало, что и не удастся, если только они сами не захотят выйти на свет.

Само открытие клуба было также окутано флером таинственности, гламура и эксклюзивности. Попасть туда сегодня было не так-то и легко, но Соф сумела раздобыть два VIP-билета благодаря своей работе. И уже только глядя на приглашения, можно было догадаться, что место, которое мы собирались посетить, было далеко не из простых.

Бархатистый черный конверт, красная сургучная печать и само приглашение внутри, напечатанное на очень тактильно приятной (и естественно, чёрной) бумаге, где золотыми сияющими и слегка выпуклыми буквами было выведено название клуба, дата открытия и персональный код гостя — всё это буквально кричало о шике и роскоши.

Я крутила в руке приглашение и не могла оторвать взгляда от необычного логотипа клуба. Он представлял собой изящный силуэт, где слева возвышалось золотистое ангельское крыло, а справа — алый изогнутый дьявольский рог. Было в этом нечто прекрасное и в то же время порочное. Плавные, мягкие штрихи крыла словно обещали нечто возвышенное и воздушное, в то время как более резкая линия рога таила в себе скрытую опасность и притягательную дерзость. Баланс тьмы и света в чистом виде.

Не могла не признать, что я была в предвкушении. Хотя бы на один день стать частью мира, который был слишком далек от меня, — в иной раз эта перспектива показалась бы мне пугающей и я откинула бы её на задворки сознания, не успев даже как следует подумать о ней, но сегодня на место испуга и тревоги пришло воодушевление. Правда, надолго ли?

Я на 90% являлась интровертом. Но как же было прекрасно порой дать этим 10% шанс проявиться, а мне — откинуть неуверенность в себе и почувствовать в полной мере вкус жизни. Жаль только, что это было сделать не так то и легко, как бы мне ни хотелось. В моей жизни все было бы намного проще, если бы я была хоть на 1% такой же легкой на подъем и открытой всему новому и неизведанному, как София.

Ладони немного вспотели от роя хаотичных мыслей в голове, поэтому я убрала приглашение в конверт, чтобы сохранить его первозданный роскошный вид. А затем по инерции потянулась к шее, но рука не уловила ничего, кроме голой кожи и являвшегося частью образа шарфа-ленты.

Паника на минуту захлестнула всю меня с ног до головы, а сердце в считанные секунды ускорило свой ритм. В разуме калейдоскопом сменялись одна картинка за другой, пока нужная из них наконец не встала перед закрытыми глазами. Выдох, полный облегчения, вырвался из моей груди.

Я ведь сняла кулон дома. А ведь когда-то обещала самой себе не расставаться с ним ни на минуту... Очередная жертва, принесенная во имя красоты. Оставалось лишь надеяться, что она была сделана не напрасно.

Долго расстраиваться по этому поводу мне не позволили дошедшие до сознания звуки музыки, доносившиеся откуда-то издалека. Они означали лишь одно: мы уже почти добрались до места назначения.

А спустя несколько секунд мои догадки подтвердило появившееся в поле зрения элегантное черное квадратное здание в несколько этажей, построенное в минималистичном стиле. С вывески на меня смотрели уже знакомые крыло и рог, светящиеся золотым цветом. А чуть ниже ярко мерцало название клуба.

Мы на месте.

“Paradise starts in hell” («Рай начинается в аду»)

Надпись на вывеске, располагавшейся на входной зоне в клуб, загипнотизировала меня. Интересно, что означает это высказывание? Не просто так ведь именно его выбрали и повесили сюда.

Первое впечатление важно. Оно отпечатывается в сознании и влияет на дальнейшее восприятие того, относительно чего оно сложилось. Первое впечатление не изменить, поэтому надо с умом создавать его. С умом выбирать, каким ты хочешь, чтобы оно было. Каким ты хочешь, чтобы тебя увидели.

В моей голове усиленно крутились шестеренки, пытаясь понять, что именно хотели донести до посетителей клуба этим, казалось бы, абсолютно парадоксальным выражением. В чем заключается его философия? А в том, что она была, я ни капли не сомневалась.

Ты никогда не познаешь рай, не побывав в аду? Если говорить другими словами — ты никогда не станешь по-настоящему счастливым, не пережив для начала то, что тебя сломает? Следуя такой логике, получается, что боль — не зло? Ад — не зло? Это всего лишь своего рода необходимый промежуточный этап на пути к счастью? На пути к собственному раю?

В этом, кажется, имелся смысл.

— Хватит пялиться на вывеску, пойдём внутрь, — прошептала мне на ухо София и тем самым остановила хаотичное движение шестеренок в моей голове. Разум немного успокоился, и я перевела взгляд на девушку, стоявшую прямо перед нами.

Приятной внешности хостес участливо улыбалась нам. На ее шее сверкало золотое колье в виде крыла, а на ушах — в тон ему серьги в виде рога. Вау. Такое внимание к деталям поражало и не могло не восхищать. А возможно, в этом даже не было ничего сверхъестественного, просто мне не помешало бы почаще выходить в свет. Может быть, тогда я бы не смотрела на всё подряд как на восьмое чудо света.

— Добро пожаловать туда, где рай и ад идут рука об руку. Отдайтесь эмоциям и не жалейте ни о чём, что произойдет сегодня, — томным голосом произнесла девушка, после чего открыла нам дверь в… ад? рай? Я не понимала, как назвать это место.

Мы с Софией переглянулись и уверенным шагом проследовали внутрь. Дверь за нами тихо закрылась.

Я не знала, что ожидала увидеть внутри, потому что ранее никогда не была в ночном клубе и могла только создавать в своей голове картинки того, каким он может быть. Но в любом случае увиденное превзошло все мои ожидания.

Было нечто странное в том, чтобы собственными глазами лицезреть то, что когда-то находилось лишь в твоем воображении. Было необычно видеть, как картинка из твоей головы оживает, но при этом в реальности она выглядит намного лучше и шикарнее, чем ты когда-либо могла её себе представить.

Стильно, минималистично и роскошно.

Так бы я, наверное, несколькими словами описала внутренний интерьер клуба. Ничего лишнего, но при этом не создавалось ощущение, будто чего-то не хватает. Всё на своем месте. Всего ровно столько, сколько и должно быть.

Пространство погружено в мягкий полумрак: приглушенные огни от красных неоновых полос бросали длинные тени на стены. По периметру уютно расположены низкие диванчики с бархатной обивкой, словно приглашая расслабиться и, сидя на них и потягивая в руках изысканный напиток, наблюдать за всем происходящим вокруг. В центре, под мерцающим светом, было отведено место для танцпола. Напротив диванчиков находилась барная стойка с высокими стульями. Туда мы и, не сговариваясь, направились.

Как только мы опустились за барную стойку, бармен приветливо нам улыбнулся и поставил перед нами меню.

— Добрый вечер, дамы. У нас в меню есть напиток на любой грех. Выбирайте свой, — он подмигнул и тут же переключился на другого подошедшего гостя, давая нам время на то, чтобы ознакомиться с меню и определиться с выбором.

А выбор был очень даже велик. И непрост. Аж глаза разбегались от открывшейся перед нами картины.

— «Небесная исповедь», «Падение Люцифера», «Иллюзия рая»… — Быстро пробежавшись глазами по тексту меню, я с приглушенным свистом зачитала названия коктейлей. — У человека, который придумывал эти названия, явно всё в порядке с воображением.

— «Нужен ли тебе настоящий рай, если мираж так прекрасен?» — Томно закусив губу и посмотрев на меня исподлобья, прошептала Соф своим самым сексуальным голосом.

Мы переглянулись, наши губы одновременно тронула легкая ухмылка, а после мы обе не выдержали и рассмеялись.

Это какое-то безумие. Полнейший идиотизм.

Почему мы вообще смеемся?

— Кажется, у нас обеих вконец сдали нервы, — со смешком в голосе, будто прочитав мои мысли, ответила на мой невысказанный вопрос Соф. — Нам точно нужно выпить, иначе мы так и не сумеем расслабиться, — заключила она.

— Максимум один коктейль. Не хочу напиваться, мне завтра утром еще на собеседование идти, — обреченно выдохнула я, вновь вспомнив о своей неизбежной участи.

— Ты меня пытаешься убедить или себя, клубничка? — Соф подозрительно прищурила глаза, а после взялась обеими руками за мою ладошку и проговорила медленно, четко выговаривая каждое слово, словно какую-то мантру: — Расслабься. Не думай ни о чем сегодня. Кроме как горячих парней, естественно. Отдайся этому вечеру. Выключи мозг и просто дай себе отдохнуть. Уверена, что с тобой ничего не случится, если ты всего лишь на один вечер ослабишь контроль над своей жизнью. Ты будешь в порядке. Ты ведь в курсе, что я не позволю случиться противоположному?

Что-то дрогнуло внутри меня. Может быть, Соф права и мне стоит прислушаться к её словам? Ведь в самом деле, что самое плохое может случиться, если я лишь на один вечер позволю себе сегодня не думать ни о чем, кроме как о себе и своих желаниях, затаенных где-то глубоко внутри меня? Сегодня я хочу просто жить эту жизнь, не думая о последствиях. Так почему бы не сделать это?

— Я тебя люблю. Не думаю, что кто-то способен привести меня в порядок так быстро, как это делаешь ты.

Подруга крепче сжала мою ладонь, что лишь сильнее успокоило мои нервы, а после аккуратно убрала их с моей руки и схватилась за меню.

— Так что возьмем? — спросила Соф, внимательно вчитываясь в текст меню.

В этот самый момент бармен, словно каким-то магическим образом поняв, что мы говорили о напитках, вернулся к нам с ослепительной улыбкой на лице.

— Определились с выбором, дамы?

Мы переглянулись с Соф, и она взглядом дала мне понять, чтобы именно я ответила на вопрос. Надо ведь с чего-то начинать путь к той версии себя, которой я бываю нечасто.

— Нам, пожалуйста, две «Иллюзия рая», — собрав волю в кулак, твердым голосом обратилась я к молодому парню, который с улыбкой на лице ждал нашего ответа.

— Отличный выбор, — бармен одобрительно кивнул и тут же повернулся к стойке с бутылками, начиная умело жонглировать ими и творить свое искусство.

Не прошло и нескольких минут, как два бокала, украшенные долькой лимона, оказались перед нами. За это время я успела ещё раз осмотреться вокруг. Играла спокойная, приглушенная музыка, входная дверь не успела закрываться, как снова открывалась, впуская в помещение всё новых гостей.

Все они были как на подбор. Кажется, в этом заведении имелся особенный фейс контроль, который не позволял впускать внутрь тех, кто по шкале элегантности соответствовал оценке ниже 10. Иначе объяснить такое обилие стильных людей, которые всем своим видом давали понять, что они являются сливками общества, я просто не могу.

На контрасте с ними и их умением достойно держать себя в руках мои нервозность и неуверенность в себе, сопровождавшиеся теребением платья и бесконечным заламыванием пальцев, выглядели как что-то инородное и совсем не соответствующее подобному месту.

Надо успокоиться. Надо успокоиться. Надо…

— Ради бога, прекрати ерзать и выпей ты уже этот коктейль, — Соф буквально пихнула перед моими глазами бокал с неизвестной мне жидкостью и я, поколебавшись всего на секунду, взяла его в руки и тут же выпила залпом. После чего моментально пожалела.

Горечь обожгла горло, и на мгновенье показалось, что меня сейчас стошнит. Прямо на этот безупречно чистый и идеально отполированный пол, на который бог знает сколько денег угрохали. Но через несколько секунд противное ощущение пропало и, смягчившись, оставило на кончике языка лишь терпкое ягодное послевкусие. Одновременно с этим мои конечности расслабились и какая-то необъяснимая, но приятная легкость овладела телом — с головы до кончиков пальцев.

Тревога никуда не делась, но хотя бы больше не было желания испариться в воздухе и исчезнуть, не оставив после себя ничего.

София ошарашено глядела на то, как быстро содержимое бокала исчезло во мне, но затем хмыкнула и одобрительно кивнула, когда я без слов попросила бармена повторить мне напиток. Сама же она не спеша потягивала коктейль, явно наслаждаясь им больше, чем я.

Не знаю, была ли причиной тому выпитая «Иллюзия рая» или же это просто сработало банальное самовнушение, но мир вокруг вдруг показался ярче, настроение приподнялось и, несмотря на то что в этот момент играла приглушенная классическая мелодия без слов, совсем не располагающая к активным движениям, где-то глубоко внутри меня зародилось дикое желание потанцевать. И я не смогла воспротивиться ему. Бедра сами собой начали плавно двигаться, рисуя на стуле восьмерку. В такт этим движениям плечи мягко опускались и поднялись, вправо-влево. Вправо-влево…

Возможно, находиться под влиянием иллюзии — это не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд. Подумала я и тут же почувствовала, как спину вдруг обожгло жаром, пустив по коже волну колючих мурашек. Я обернулась, но из-за царившего в помещении полумрака не смогла найти того, чей пристальный взгляд вызвал у моего тела настолько сильную реакцию.

Может быть, это тоже была всего лишь иллюзия?

Глава 4. Рыцарь в облике Дерека Шепарда

Второй коктейль был явно лишним. А выпить его сразу после того, как залпом проглотила первый, можно смело назвать очередным верхом моего идиотизма.

Как жаль, что это я поняла только тогда, когда изо всех сил пыталась сосредоточиться на торжественной речи Леонардо Моралеса. Нужно ли упоминать, насколько безуспешными были мои старания?

Я видела, как он шевелил губами, как из них доносились какие-то слова, которые даже складывались в целые предложения, но их смысл почти не доходил до меня.

Кажется, прямо сейчас он что-то говорил об уникальном режиме работы клуба. Я слушала вполуха, крутя одно из своих колец на пальце, пока в один момент смысл его слов, наконец, не дошел до моего слегка опьяневшего сознания.

Стоп. Я же не ослышалась?

Я резко выпрямилась на барном стуле, как будто это каким-то образом могло заострить мой слух.

— Нам было важно создать пространство, куда люди смогут и, что более важно, захотят возвращаться не только ночью, но и при свете дня. Но сделать это самым простым и банальным из всех возможных способов показалось мне и моим двум бизнес-партнерам идеей совершенно не привлекательной. Нам нужно было нечто большее. Более грандиозное. И решение пришло неожиданно. Прокрутив в голове его, мы сразу поняли: это оно. Это то, что мы так долго искали, — мужчина сделал небольшую паузу, пока все, казалось, затаили дыхание в ожидании продолжения его речи. И она последовала вместе с его удовлетворенной улыбкой. — Ранним утром “Paradise in Hell” закрывает свои двери лишь только для того, чтобы спустя несколько часов, в этот же день вновь отворить их перед гостями, но уже представ перед ними в новом облике. В облике элитного ресторана, где вы можете насладиться живой оркестровой музыкой, изысканными блюдами и огромным светлым пространством, тонущим в дневном свете.

Ого. Всё-таки не ослышалась.

— Рай ведь не обязан выглядеть одинаково как ночью, так и днём?

Сразу за этим риторическим вопросом последовали бурные, восторженные овации гостей. Лишь на секунду замешкавшись от растерянности, я решила тоже последовать их примеру. Хоть Леонардо и выглядел сдержанно, но нельзя было не заметить его довольное выражение лица. На которое он, впрочем, имел все законные права.

Дождавшись, пока реакция гостей утихнет и помещение вновь накроет тишина, он едва заметно кивнул в знак признательности и продолжил:

— Я благодарен каждому и каждой, кто разделяет этот прекрасный вечер вместе с нами. Позвольте этому месту стать для вас не просто убежищем от проблем и реальности, а вашим собственным уголком рая. Но прежде чем это произойдет и ночь окончательно вступит в свои права, я буду рад ответить на некоторые вопросы многоуважаемой прессы, — он махнул рукой в сторону, после чего люди, до этого момента находящиеся в самых разных уголках помещения, сорвались со своих мест и направились в ту точку, на которую указал Моралес.

Из-за воздействия алкоголя я туго соображала и информация доходила до меня не сразу. Я не сразу поняла, что люди, в мгновение ока собравшиеся возле сцены, были журналистами. По крайней мере, бейджи на их груди свидетельствовали именно об этом.

Подождите, сюда пригласили и журналистов? Интересно. Я почему-то вообще не думала о них и сама для себя решила, что открытие клуба предназначено только для элиты сего мира. Ну и некоторых простых людей, таких как я.

Хотя, с другой стороны Соф же тоже журналистка. И сюда она попала только благодаря своей работе… Боже, я совсем забыла об этом. По правде говоря, я забыла обо всем. Даже о роде деятельности подруги. Мой мозг порой любил включать режим тормоза, когда дело касалось элементарных вещей. Как, например, сейчас.

М-да, Лана, молодец. Премия в номинации «лучшая подруга года» точно твоя.

Логично, что раз Соф получила приглашение обозреть открытие нового фешенебельного клуба от журнала, в котором работает, то и другие её коллеги по цеху тоже не остались в стороне. Но если Соф сюда шла ещё и с целью развлечься самой, то другие журналисты, которые в этот момент буквально атаковали Моралеса вопросами, явно не имели подобных планов.

И почему-то у меня было ничем не объяснимое ощущение, что приглашение, которое получили они, отличалось от того, что было у Софии. Надо будет завтра спросить у подруги. Она явно знает больше меня.

А вот приглашенные журналисты, похоже, знали слишком мало. Судя по их вопросам, некоторые из них не знали вообще ничего. Ни про самого Моралеса, ни про его партнеров (а точнее их желания сохранить анонимность). Не говоря уже о базовых принципах этики.

Как можно было прийти на открытие подобного места столь неподготовленными? О профессионализме, а точнее о его отсутствии, я и вовсе молчу.

Но стоит отдать должное Моралесу: он держался молодцом. И бровью не повел ни разу в те моменты, когда я на его месте наверняка бы взорвалась от злости и негодования. Все шло хорошо. Ровно до того момента, пока не наступила буря… И явилась она в самом неожиданном облике.

В облике неприятного мужчины с противным гнусавым голосом и явно завышенным чувством собственной важности. При одном только взгляде на него мне инстинктивно захотелось поморщиться. Он выглядел очень самодовольным, когда, не спеша, явно наслаждаясь каждым произнесенным им словом, задал вопрос:

— Господин Моралес, позвольте уточнить один момент. Сегодня вы представляете собой успешного предпринимателя, управляющего несколькими бизнесами. Но, насколько известно, впервые ваше имя стало известно широкой общественности не из-за успехов в бизнесе, а из-за вашей довольно громкой семейной истории.

Он сделал короткую паузу, получая удовольствие от того, что сейчас находился в центре всеобщего внимания, и продолжил:

— Скажите, является ли этот громкий и масштабный проект попыткой окончательно доказать вашей семье, что вы достойны носить их фамилию, и закрепить своё место среди наследников династии Моралес?

Пугающая, звонкая тишина воцарилась в зале. Было настолько тихо, что я почти физически почувствовала, как десятки людей одновременно задержали дыхание.

Гости ошарашенно переглядывались между собой, а кто-то с различными эмоциями — начиная со страха и заканчивая интересом — смотрел на журналиста, осмелившегося задать столь неуместный и глупый вопрос. Соф, сидевшая рядом со мной, уронила голову на ладонь и пробормотала себе под нос что-то вроде:

— Время совсем тебя не меняет, Шон. Какой же ты идиот…

Она знает этого человека? Я не успела толком осознать эту информацию, как Соф уже выпрямилась и, прищурившись, перевела взгляд на Моралеса, пытаясь уловить его реакцию. Я сделала то же самое. Но увидела совсем не то, что ожидала.

Он выглядел расслабленным, полностью контролирующим ситуацию и нисколько не задетым вопросом горе-журналиста. Единственное, что хоть как-то могло выдавать его истинное отношение к произошедшему, — это слегка поджатые губы и ходящая ходуном напряженная линия челюсти.

— Любопытно, — спокойно произнес мужчина спустя всего несколько секунд, которые показались мне целой вечностью. — Я открываю клуб, а вас по-прежнему интересует только моя семья.

Его губ коснулась легкая улыбка, не предвещавшая, однако, ничего хорошего.

— Смею полагать, это означает лишь одно из двух. Либо сам клуб не представляет для вас никакого интереса — в отличие от моей биографии, либо же он получился настолько безупречным, что вы не нашли ни одного вопроса, который смогли бы задать о нем.

Где-то в толпе кто-то негромко хмыкнул.

— Следующий вопрос, — отрезал Моралес, прервав зрительный контакт с человеком, который, как я уже знала, является Шоном, и потеряв к нему всякий интерес.

На лице журналиста сейчас не было ни намека на самодовольство. Абсолютно мрачный, недовольный и слегка растерянный, он лишь безмолвно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

Атмосфера в зале мгновенно изменилась и температура в воздухе повысилась на несколько градусов, как только прозвучал следующий вопрос. И он, к моему огромному облегчению, не имел ничего общего с предыдущим.

Мне срочно нужно выпить.

Благо, бармен моментально счел по глазам мое желание, и уже спустя несколько минут я жадно глотала напиток, который планировала изначально выпить не больше одного бокала… упс.

Но только это могло спасти меня сейчас от напряжения, сковавшего тело, и тревожных мыслей, заполонивших разум.

Я не выносила конфликтных ситуаций. Особенно когда не могла никак вмешаться в них, и единственное, что могла сделать, — это наблюдать со стороны, что же будет дальше. Подобные ситуации высасывали из меня всю энергию и выбивали из колеи. Именно поэтому я всегда старалась держаться подальше от любого рода конфликтов. Именно поэтому держалась подальше от семьи.

Я скучающе крутила в руке бокал, когда моё внимание привлекла неожиданная картина. Прямо на моих глазах разворачивалась увлекательная немая сцена, главными участниками которой были Моралес, тот самый недожурналист и двое секьюрити в черных костюмах, которые неторопливо, уверенной поступью шли к нему, а затем встали по обе стороны от Шона, отгородив его от остальных людей.

Один из охранников что-то сказал ему на ухо, после чего тот растерянно оглянулся по сторонам, явно ища поддержки. Но не получил её. Рука другого секьюрити легла на плечо журналиста и сжала её. У того не было ни единого шанса выбраться.

Я подняла взгляд на сцену и заметила, что в этот самый момент Моралес также наблюдал за сложившейся немой сценой. Его взгляд едва заметно скользнул куда-то в сторону, вглубь зала, и задержался там на несколько секунд, явно в ожидании чего-то.

Я проследила за ним и обнаружила нескольких мужчин, сидящих за одним из бархатных диванов. Ничего необычного. Они выглядели, как типичные представители элиты, пришедшие на открытие модного клуба. Из-за темноты я не смогла разглядеть их лица, но кое-что занимательное сразу же бросилось мне в глаза.

Один из мужчин уверенно кивнул Моралесу, после чего тот, словно только и ждал этого кивка, повторил это действие одному из охранников и повернулся к журналисту, на вопрос которого отвечал. Охранники, видимо, приняли его кивок за сигнал вывести журналиста из клуба. Через минуту его уже не было в зале.

Интересно.

Было ли всё это правдой или моё пьяное, заигравшееся воображение додумало некоторые детали? Этого я уже не могла узнать.

Единственное, в чем я на данный момент была уверена, — мне необходимо в ближайшее время оказаться на танцполе. Слишком много всего успело произойти за этот вечер (а ведь он только начался), а мне пора бы наконец развеяться. Ведь именно за этим я сюда и пришла.

Глава 5. Всё или ничего

Что это, черт возьми, было?

Чем дольше я прокручивала в голове события последних 30 минут, тем больше вопросов у меня возникало.

Кем был тот загадочный мужчина, который появился передо мной и спас, как какой-то гребанный супермэн? Почему он вообще обратил на меня внимание? Только из-за того, что именно ко мне привязался его недоумок-знакомый?

Почему от него исходила такая пугающая, властная аура, заполоняющая собой все пространство? И как он сумел одними только своими словами заставить того покинуть клуб? Словно он был его, на хрен, владельцем.

Да нет, это какой-то бред.

Это реальная жизнь, а не одна из тех книг, которыми я люблю зачитываться, когда жизнь кажется невыносимо сложной. Да и я сама уж точно не героиня романа. Ведь как известно, тренеры не играют.

Я сидела на опущенной крышке унитаза, уткнувшись локтями в колени, а ладонями — в лицо. И думала.

Даже не знаю о чем именно. Кажется, обо всем и ни о чем одновременно.

И вместе с этим пыталась мысленно воззвать к своей интуиции, чтобы понять, что же мне делать дальше. Стоит ли принять произошедшее как знак того, что мне лучше отправиться домой? Или исполнить свой первоначальный план и вернуться на танцпол, забыв обо всем?

Интуиция молчала.

Отлично, именно тогда, когда она мне нужна была больше всего на свете.

Взглядом я прожигала дыру на дверце кабинки, в которой заперлась, как только на танцполе поняла, что мне нужно несколько минут тишины и уединенности. Иначе моя голова окончательно пойдёт кругом.

Уйти или остаться? Остаться или уйти?

Мне нужен какой-то знак свыше. Сомневаюсь, что сама я способна принимать сейчас хоть какие-либо решения.

Телефон ожил, оповещая о новом сообщении.

— Тео, — вырвалось у меня шепотом, когда я разблокировала экран смартфона.

В последний раз мы с ним переписывались несколько дней назад, когда ему нужна была моя поддержка.

Мы с ним могли посоревноваться в том, у кого более натянутые отношения с родителями. Точнее, с одним из них. Я не была в курсе всей его истории, как и он моей, но знала, что он на протяжении нескольких лет почти не общался с отцом. Только по особым случаям. И каждый раз их контакт неминуемо завершался конфликтом.

Подозреваю, исход их последней встречи ничем не отличался от всех предыдущих.

Тео:

«Кажется, я близок к тому, чтобы сделать что-то, что либо станет моим лучшим решением в жизни, либо о чем я буду жалеть до конца своих дней».

Я непонимающе нахмурилась.

Нова:

«Ты всё-таки решился на пересадку волос? Покупаешь билет в Стамбул?»

Тео:

«Я уже пожалел о том, что когда-то рассказал тебе о выпадении волос. Между прочим, я уже давным-давно вылечил эту проблему!»

Я закусила губу, пытаясь не улыбнуться. Бесполезно.

Нова:

«Хорошо-хорошо, только не плачь. Я не могла не уточнить. Вдруг ты наконец решил кардинально изменить жизнь и начал с прически».

Тео:

«Изменить жизнь — да. Начать с прически — нет».

Нова:

«Тогда с чего?»

Ответ пришел почти сразу.

Тео:

«С важных мелочей, которые кто-то счел бы чем-то совсем незначительным».

Нова:

«Я не понимаю».

Нова:

«Объяснишь?»

Тео:

«Я хочу познакомиться с девушкой. Она не выходит у меня из головы».

Сердце странно кольнуло, будто его слова задели что-то внутри, о чем я сама старалась не думать.

Это же не ревность?

Я же не могу ревновать человека, которого даже ни разу не видела?

Нова:

«Она будет полной дурой, если откажет тебе».

А в это время сама надеялась на то, что эта девушка действительно откажет ему. Как лицемерно с моей стороны.

Я не хочу делить Тео ни с кем.

Но если он сам не чувствует того же по отношению ко мне, есть ли хоть какой-то смысл в том, чтобы продолжать тешить себя глупыми надеждами? Почему я сама себя настраиваю на боль?

Нова:

«Знаешь, а ты подал мне идею. Я возьму с тебя пример. Сегодня я тоже сделаю то, что страшно. На что бы не решилась в здравом уме».

Тео:

«Тогда вперёд».

Я неуверенно смотрела на его сообщение, не веря в то, что сама написала. Но пути назад нет. Я не спасую. Раз уж сказала, то сделаю. И плевать, что перемены — это одна из тех вещей, которые я не люблю больше всего на свете.

Нова:

«Вперед».

Я выключила телефон и решительно поднялась с места. Вышла из кабинки и оказалась прямо напротив зеркала. В глазах снова загорелся едва уловимый огонек. И его было более чем достаточно, чтобы разжечь пламя.

Хотела знак свыше — получила его.

Сегодня всё или ничего.

И я выбираю всё.

Улыбнувшись самой себе в зеркало, я вышла из дамской комнаты и направилась ко входу в зал клуба. Я спешно переставляла ногами, будто что-то неосязаемое сзади подталкивало меня идти быстрее. Не останавливаясь, отвлеклась лишь на секунду, чтобы поставить телефон в клатч, и тут же угодила лбом во что-то твердое.

Инстинктивно отшатнулась назад, готовясь к неминуемому падению, но меня удержали на месте две сильные руки, сцепившиеся на моей талии.

Телефон с шумом приземлился на пол, оказавшись прямо рядом с чьими-то черными лакированными ботинками.

— Это уже второй раз, — со смешком в голосе прозвучало рядом с моим ухом, от чего мою кожу покрыла россыпь мурашек.

После небольшой паузы я медленно подняла голову и столкнулась взглядом с довольным прищуром карих глаз,

Да ну на хрен!

Вселенная, я просила только один знак свыше! Или там наверху сейчас проходит акция: берешь один знак и второй получаешь в подарок?

— Простите, — я выпала из оцепенения и отстранилась от мужчины на несколько сантиметров. Только хотела поднять телефон, как меня опередили и одновременно с этим удивили.

Тот самый не-Дерек-Шепард грациозно наклонился и одной рукой поднял устройство, после чего протянул его мне.

— Держите, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Кажется, моей главной задачей на сегодня стало спасать вас. От чего бы то ни было.

— Боже, это так неловко, — протянула я, беря в руки телефон и чувствуя, как щеки сгорали от стыда. — Я обычно не бываю такой неуклюжей. — Да, обычно всё гораздо хуже.

— Не стоит. Если честно, я как раз искал вас.

Что? С чего бы кому-то, а уже тем более такому, как он, искать меня? Да ещё и в таком месте.

— Искали меня? — Я нахмурила брови. — Зачем?

— Хотел предложить вам провести этот вечер вместе, — непринужденно и легко ответил он.

«Провести вечер вместе»? Он хоть понимает, насколько двусмысленно это звучит? Я кто для него — девушка легкого поведения какая-то, что ли? Неужели в глазах окружающих я выгляжу именно так?

Видимо, считав по моим глазам, как именно я расшифровала его слова, мужчина поспешил добавить:

— Не знаю, о чем вы подумали, но уверяю вас: это совершенно не имеет никакого отношения к тому, что я имел в виду.

— И что же вы имели в виду? — я сложила руки на груди, как в защитном жесте. Хотя по какой-то странной причине и не чувствовала, что надо обороняться. Интуиция, что ли, наконец проснулась?

— Позвольте мне быть рядом с вами в этот вечер. Если так вам угодно, думайте, что я буду вашим джином, исполняющим любые ваши желания.

Он говорил слишком серьезно, чтобы сказанное можно было принять за шутку.

Я ничего не понимала.

— С чего такое щедрое предложение? Я вас даже не знаю. Да и мы не в «Алладине» находимся, чтобы вы стали моим джином, — ощетинилась я. — В чем подвох?

— Его нет. Просто поверьте мне. Подвоха и правда нет.

— С чего это я должна верить незнакомому человеку? Вы можете оказаться кем угодно. Да хоть серийным убийцей, — я всплеснула руками и мысленно добавила: «А я уж точно не намерена стать жертвой».

— Я похож на серийного убийцу? — он выразительно поднял бровь.

Дверь, ведущая в помещение клуба, открылась, ненадолго заполнив воздух громкими басами очередной зажигательной танцевальной песни.

— Ни один серийный убийца не похож на серийного убийцу, — задумчиво прошептала я, как только пространство опять погрузилось в тишину.

— Верно, — кивнул мужчина. — Стало быть, у вас нет никакого другого варианта убедиться в том, что я не причиню вам вреда, кроме как, рискнув, проверить это самой.

Мужчина чуть склонил голову набок, пристально вглядываясь мне в глаза, будто пытаясь что-то отыскать в них. Он не обрывал зрительный контакт, и я тоже не собиралась делать это первой. А в это время в голове прокручивала его предложение.

В самом деле, что мешает мне сказать ему «да»? Я ничего не потеряю от этого, а скорее даже выиграю. Разве не этого я хотела сегодня? Забыть обо всем и обо всех и просто хотя бы раз в жизни отдаться эмоциям.

Решение было принято практически моментально.

— Хорошо. — Мне показалось, или я увидела тень облегчения в его глазах? — Я согласна. Но только с одним условием.

— Всё, что угодно, — прошептал он, приблизившись ко мне так, что между нами оставались какие-то считанные сантиметры.

Мое дыхание прервалось от такой неожиданной близости. Глаза отчаянно заморгали, пытаясь найти что-то, за что я могла бы мысленно ухватиться, как за спасательную шлюпку. Взгляд против воли упал на губы мужчины, а затем поднялся выше — к его магнетическим глазам. Я сглотнула, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над собственным телом.

— Мы не будем знать имена друг друга, — наконец мои губы вернули способность произносить слова. — И больше никогда в жизни не встретимся.

Взгляд мужчины стал задумчивым. Я ожидала, что он не согласится на моё условие, поэтому удивилась, когда он произнес:

— Хорошо.

И все? Так легко? Почему-то меня накрыло разочарование. Неужели где-то в глубине души я хотела, чтобы он не согласился со мной?

— Раз уж мы не будем знать имен друг друга, то я бы хотел узнать кое-что другое. И желательно прямо сейчас, — произнес он внезапно охрипшим голосом.

Я непонимающе уставилась на него, все ещё ощущая недостаток кислорода в лёгких от такой странной близости.

Его взгляд скользнул по моим губам, которые я приоткрыла, чтобы задать ему вопрос. И в этот самый момент я уже где-то на уровне инстинктов знала, что произойдет дальше. И не ошиблась.

Его рука легла на мою талию так быстро и неожиданно, что я и сама не поняла, как это случилось. В следующую секунду он уже притянул меня к себе — резко, почти рывком, стирая между нами всякую дистанцию.

Я не успела и толком ничего осознать, как его губы накрыли мои в отчаянном, жадном поцелуе. Словно он весь вечер себя сдерживал и только сейчас решил отпустить контроль.

Лишь на мгновенье я замерла, потерявшись в неожиданности происходящего. Сумка выпала из моих рук.

А затем пальцы сами сжались на ткани его рубашки. Я поддалась эмоциям.

И ответила на поцелуй. Так, словно только этого и ждала. Словно по-другому и не могло быть вовсе.

Его губы были на удивление очень мягкими и приятными. А мои — невероятно податливыми.

Трудно сказать, сколько времени его губы сминали мои. Возможно, прошло несколько часов, а, возможно, всего пару секунд. Время потеряло всякое значение, прекратив существовать для нас, растворившихся в этом сладостном моменте.

С моих губ вырвался негромкий стон удовольствия, и его было достаточно для того, чтобы движения мужчины изменились. Поцелуй превратился из жадного в нежный, неспешный. И незаметно для меня все закончилось.

Моё бедное сердце отбивало гребанную чечетку в груди. А на лицо опустились две теплые ладони, сжав щеки в ласковом жесте.

— Вот это я и хотел узнать, — прошептал он. — И, кажется, совсем не ошибся.

— Давай покинем это место, — резко произнесла я, поддавшись какому-то неожиданному внутреннему порыву. — Только подожди меня, пожалуйста, тут несколько минут. Мне нужно предупредить подругу о том, что я уйду.

Теплые губы мужчины, чей вкус я уже знала, едва коснулись уголка моих и задержались там на несколько мгновений.

Ух ты. Это слишком интимный жест для того, кто знаком со мной всего пару часов.

— Хорошо, — выдохнул он прямо мне в губы.

Я отстранилась от него и только сейчас заметила, что моя сумка лежала на полу. В какой момент я её уронила? Рывком подняла её и так же быстро зашагала к двери. Мой незнакомец уже открыл дверь и галантно придержал её для меня.

Я скользнула в пространство громких басов музыки и веселящихся людей. И почему-то улыбка не сходила с моих губ, а я сама прижимала к ним ладонь.

Остановилась на входе, взглядом пытаясь среди множества других людей отыскать Софию. И на танцполе увидела знакомую копну рыжих волос.

Оне заметила меня только тогда, когда я оказалась прямо перед ней.

— Лана, — подруга улыбнулась, — ты задержалась. Ещё чуть-чуть, и я пошла бы за тобой.

Я взяла её за руку и безо всяких слов потащила к свободному месту возле барной стойки.

— Соф, я ухожу.

— Что? Ты домой?

— Нет, — я помотала головой. — Я познакомилась с одним человеком, и… В общем я пойду с ним.

На мгновенье на лице Соф отобразилось беспокойство, которое почти сразу превратилось в ухмылку.

— Нужно ли мне напоминать тебе о правилах безопасного секса?

Если бы в клубе не было темно, то мои раскрасневшиеся щеки были бы видны каждому. Но Соф и без того знала меня слишком хорошо, а потому рассмеялась во весь голос.

— Успокойся, я всего лишь шучу. — Она притянула меня ближе к себе и обняла. — Отдохни по полной, клубничка. Ты сама знаешь, что делать.

Я отстранилась от подруги и призналась:

— Я не хочу бросать тебя тут одну. Чувствую себя паршиво от этого.

— Брось, да и я тут вовсе не одна, — она обвела глазами помещение, заполненное людьми. — Не думай обо мне. Но будь осторожна. А лучше отправь мне живую геолокацию, чтобы я не переживала о тебе и знала, где ты находишься.

Я достала из сумки телефон и одним нажатием пальца отправила в диалог с Соф свое местоположение.

— Ты тоже будь осторожна. Напиши мне, как будешь дома.

Соф ещё раз обняла меня на прощание, после чего направилась к танцполу. Я немного понаблюдала за ней и её танцами, после чего неспешно, даже слегка ленивой походкой проследовала к выходу.

Там меня, расслабленно скрестив ноги и уперевшись спиной к стене, а взглядом — в пол, ждал мой незнакомец. Над его головой висела вывеска с фразой, которая первой бросилась мне в глаза при входе в помещение. Остановившись в шаге от двери, я ещё раз обвела взглядом надпись.

“Paradise starts in hell”.

Словно почувствовав моё приближение, он поднял голову. Что-то в его взгляде неуловимо изменилось, когда он посмотрел на меня. Сердце в груди забилось с ускоренной силой, когда он медленно и грациозно, словно уверенный в себе хищник, направился в мою сторону.

Я затаила дыхание. Но всё-таки без колебаний вложила свою руку в его ладонь, когда он в считанные секунды оказался рядом со мной.

А в голове почему-то настойчиво крутилась одна и та же мысль.

Сейчас все только начинается.

Глава 6. Сбежавшая Золушка

Почему кто-то настойчиво светит фонариком мне в лицо?

Я зажмурилась и накрыла ладонью глаза, пытаясь спрятаться от яркого света. Тщетно. Такое ощущение, что светили со всех возможных сторон.

Голова трещала и казалась ватной и тяжелой, словно весила не меньше тонны. Жутко не хотелось вставать и разлеплять веки, но какая-то неведомая сила заставила меня поводить пальцем по постели в поисках телефона.

Он должен быть где-то здесь.

Сил открывать глаза не было, поэтому я с облегчением выдохнула, когда пальцы нащупали знакомое устройство.

Еле заставила себя приоткрыть один глаз, все ещё не понимая, почему так дерьмово себя чувствую.

Стоило мне только включить телефон, как он через несколько секунд истошно завопил на всю комнату. Звук будильника отозвался болезненной пульсацией в моей гудящей голове.

Рефлекторным двойным нажатием на кнопку включения я обеспечила себе временную тишину. А чтобы эта тишина не прервалась через каких-то несчастных 10 минут, огромным усилием воли медленно открыла и второй глаз и ещё раз посмотрела в экран телефона.

В глазах все плыло и мутнело. Лишь только спустя несколько секунд взгляд наконец сфокусировался на больших цифрах на дисплее.

7:11 утра.

Протяжный вздох вырвался из груди. И зачем мне только понадобилось поставить будильник на такую рань?

Я уже закрыла глаза, переместила телефон под подушку и была готова вновь провалиться в прекрасный мир сновидений, как в сознании начали появляться обрывочные картинки из не такого уж и далекого прошлого.

Вот мы собираемся с Соф, вот едем в такси и я кручу в руках черный конверт, вот мы заходим внутрь клуба… Картинки в моей голове сменяли друг друга настолько быстро и хаотично, что я и толком не поспевала за ними.

«Иллюзия рая», речь Моралеса, странный журналист, энергичные танцы, мерзкая рука на моем запястье, проникновенные карие глаза и прическа Дерека Шепарда…

Дальше все уже совсем расплывалось в голове, но я изо всех сил пыталась дотянуться до последней ниточки, за которую могла бы ухватиться, чтобы приблизиться к разгадке вопроса: почему же я так отвратительно себя чувствую?

Почему голова жутко раскалывается и кажется одновременно и чрезвычайно легкой, и невыносимо тяжелой, а во рту настолько сухо, что я сейчас с большим удовольствием влила бы в себя за раз целый литр воды?

Инстинктивно я облизнула губы, и это действие вызвало у меня яркие флэшбеки из вчерашнего вечера. Настолько яркие и четкие, что, не выдержав, я резко приподнялась на кровати и распахнула глаза.

Голова разразилась ещё большей пульсирующей болью, чем прежде. Яркий солнечный свет слева от меня тут же ударил по глазам и мне захотелось поморщиться.

Так это был не фонарик, — только дошло до меня.

Стоп, почему мою комнату заливает солнечный свет, если я всегда на ночь задвигаю тяжелые шторы?

Где, черт возьми, я нахожусь?

Руки неосознанно прижали к груди белоснежное одеяло, которое накрывало с ног до живота моё тело. На котором, как я с ужасом поняла, не было ничего, кроме огромной, явно мужской футболки.

Боковым зрением я увидела второго человека, лежавшего справа от меня. Нервно сглотнув, я с опаской перевела взгляд в эту сторону и увидела крепкую мужскую спину, лишь частично прикрытую тем же одеялом, что было и на мне, и затылок с лохматыми ото сна темно-каштановыми волосами.

Твою мать.

Висок резко стрельнул адской болью, и я уперлась головой о мягкое изголовье кровати, а обеими руками обхватила волосы, крепко сжав их почти до самого затылка.

Мысленно я, превозмогая головную боль, пыталась воссоздать цепочку вчерашних событий и понять, как все дошло до того, что на следующий день я проснулась, одетая лишь в незнакомую футболку, в незнакомом месте, рядом с незнакомым мужчиной.

Хотя… таким уж незнакомым он был для меня?

Мне срочно нужно увидеть его лицо.

Словно каким-то образом услышав мои мысли, мужчина издал негромкий стон и перевернулся на другой бок. Я затаила дыхание, сердце в груди застучало как бешеное, даже проблема гудящей головы отошла на задний план, когда в считанных сантиметрах от моей правой руки показался не чей-то затылок, а мужское лицо.

С вполне знакомыми чертами.

Какова вероятность того, что если он сейчас откроет глаза, то я встречусь взглядом с парой завораживающих карих глаз?

Это был он.

Сто процентов это был именно он.

Тот самый человек, который помог мне вырваться из лап мерзкого ублюдка. Который поцеловал меня так, что земля уходила из-под ног. С которым вчера я за руку ушла из клуба, направившись…

Направившись куда?

Последнее мое воспоминание из вчерашнего дня — это то, как я, вложив свою ладонь в его руку, покинула стены клуба. Дальше — пустота. Белый лист. Темная бездна. Абсолютное ни-че-го.

Мне нужно срочно убираться отсюда. Это было единственное, в чем я на данный момент была уверена.

Тем более что неспроста я поставила будильник на такое раннее утро. Вспомнить бы ещё, зачем я это вообще сделала.

Еще одно воспоминание вспышкой пронеслось в голове, и я не знала что делать — то ли вздохнуть от облегчения, то ли разозлиться на свою непрекращающуюся тупость.

Собеседование. У меня сегодня собеседование на работу! И судя по всему, оно будет буквально через несколько часов!

Хуже утра и не придумать.

Картина маслом — я просыпаюсь с жутким похмельем в незнакомом месте рядом с незнакомым человеком, о котором не помню почти ничего, одетая в одну только чужую футболку, не зная даже где валяется моя одежда и как мне доехать домой. А вишенкой на торте является то, что у меня сегодня ещё и первое собеседование на работу. И я даже не могу вспомнить на какую именно позицию!

Тихо, стараясь не издавать лишних звуков, я выползла из кровати. К своему удивлению, на прикроватной тумбочке с моей стороны обнаружила закрытую бутылку негазированной воды, чистый стакан, блистер с таблетками и небольшую плитку шоколада. А ещё записку, текст которой не сумела прочитать на расстоянии без очков. Текст в глазах двоился, расплывался.

Мысль об очках привела меня к следующей логичной мысли, от которой в ушах внезапно зашумело. Линзы! Я же вчера была в линзах! Я бы почувствовала, если бы они были на мне и сейчас?..

Глаза не ощущали никакого дискомфорта, да и видела я так, как видела без линз, от чего я сделала вывод, что каким-то чудесным образом вчера в своем состоянии всё-таки додумалась их снять. Хоть за что-то не хочется прибить себя.

С облегчением потянулась рукой к записке на тумбе и быстро прошлась глазами по строчкам, написанным аккуратным ровным и слегка наклоненным вправо почерком на обеих сторонах небольшого листа:

«Скорее всего, утром ты будешь чувствовать себя ужасно из-за похмелья. Выпей две таблетки адвила, тебе должно будет полегчать от него. Только не пей на голодный желудок — я поставил рядом плитку шоколада. Надеюсь, что ты любишь молочный шоколад.

P.S. Спасибо за то, что позволила мне быть твоим личным джином. Это была лучшая ночь в моей жизни. Надеюсь, что не только в моей ☺︎

P.P.S. Твои вещи и сумка на стуле рядом с дверью. Если тебе будет некомфортно возвращаться домой в этой одежде, смело надевай мою. Она на том же стуле. Пусть они останутся у тебя как что-то, что будет напоминать о проведенном нами вместе вечере».

Я машинально посмотрела на дверь. И, действительно, рядом с ним находился стул, на котором аккуратно было сложено что-то, отдаленно напоминавшее моё платье и клатч. А на спинке были спортивные штаны и худи с капюшоном.

В груди что-то ёкнуло. Когда в последний раз кто-то, не считая Соф, проявлял ко мне такую заботу? Было очень странно получить от незнакомца то, что я не видела даже от собственной семьи.

Я могла бы выпить таблетки на голодный желудок, как часто это делала, но почему-то рука сама потянулась к шоколадке и развернула её упаковку. Два небольших кубика оказались у меня во рту, немного перебивая похмельную горечь. Неспеша разжевав их и пытаясь хотя бы немного насладиться их вкусом, я перевела взгляд на все ещё лежавшего и мирно спящего мужчину. И почувствовало какое-то странное тепло и трепет в сердце.

Как жаль, что из-за дурацкого уговора, который я сама же и придумала, я больше никогда не увижу его.

Открутив крышку бутылки, я даже не стала утруждать себя тем, чтобы налить воду в стакан, и прижалась губами к горлышку. Несколько жадных глотков — и сухость во рту пропала. А бутылка была опустошена наполовину. После этого вынула две таблетки из блистера и закинула в рот, запивая их оставшимся количеством воды.

Минут через 20 должно уже стать легче. А пока можно наконец и одеться.

Тихо, стараясь не шуметь и не отрывая взгляда от мужчины на кровати, я короткими, но быстрыми шагами проскользнула на другой конец комнаты. Щеки запылали, когда я обнаружила на платье знакомую черную полоску.

Очень «вовремя» спохватилась для того, чтобы испытать стыд, — подумала я, натягивая на себя нижнее белье.

И затем оказалась перед вопросом. Залезть в короткое и очевидно неудобное вечернее платье, в котором я буду выглядеть белой вороной в дневном свете улицы, или же надеть удобную и закрытую одежду? Мужскую, правда, и наверняка совсем не моего размера, но других опций не было.

Ответ был очевиден.

Я схватила черные спортивные штаны, аккуратно висевшие на спинке стула, и опустила ноги в них. Как и ожидалось, они висели на мне мешком. Благо, на поясе были шнурки. Я крепко затянула их и, убедившись, что штаны не сползают с меня, перевела взгляд на худи.

В это время утром бывает достаточно прохладно. Этого аргумента хватило мне для того, чтобы я надела худи поверх футболки (опять же не моей), в которой спала. От одежды приятно пахло ароматом свежести.

Все, пора валить отсюда.

Я юркнула к кровати, на которой все еще валялся мой телефон. Взяла его в руки и, сама от себя того не ожидая, захватила ещё и плитку шоколада вместе с запиской. Зачем — не знаю.

Вернулась ко стулу и села на него, чтобы надеть каблуки. К сожалению, тут у меня никакой другой альтернативы не было. Не выходить же на улицу ранней весной с босыми ногами? Меня точно примут за городскую сумасшедшую.

Из груди невольно вырвался смешок, когда я поняла, насколько нелепо выгляжу со стороны. Лохматые волосы, не смытый и слегка растекшийся вечерний макияж (это я увидела в дисплее телефона), туфли на каблуках и вдобавок ко всему этому еще и спортивная одежда.

Нет, я в любом случае буду выглядеть как городская сумасшедшая. Этого не избежать.

Собравшись и бросив последний взгляд на спящее тело мужчины, на безмятежное лицо которого падали теплые лучи солнца, я на несколько секунд задержалась у двери.

Как бы хотелось, чтобы эта история закончилась совсем не так, — с горечью подумала я.

Но если судьба, то мы ещё встретимся.

Эта мысль придала мне сил, и, улыбнувшись себе под нос, я тихо закрыла за собой дверь.

Возможности оглядеть как следует помещение у меня не было. Надо уже заказывать такси и отправиться домой, чтобы у меня было хотя бы немного времени прийти в себя перед тем, как уйти на собеседование.

Я несколько раз прокрутила ключом на входной двери и та легко открылась. Надо уходить.

Закрывая дверь, я испытывала небольшое чувство вины от того, что из-за меня квартира по сути останется на какое-то время открытой. Но я не имела права брать с собой ключ от квартиры незнакомого человека. Чем бы это отличалось от воровства?

Надеюсь, мой незнакомец простит мне это.

Как и то, что я втихую сбежала, как какая-то гребанная Золушка, не оставив после себя даже потерянную туфельку.

Глава 7. Хуже уже точно быть не может

Пожилой консьерж провожает меня недоуменным, но одновременно заинтересованным взглядом, пока я спешно и немного неловко двигаюсь к лифту.

Он даже не ответил на моё приветствие, слишком ошеломленный моим внешним видом. Не могу судить его за это. На его месте я бы тоже потеряла дар речи при виде себя.

Кажется, я продолжаю чувствовать на себе его взгляд, даже когда оказываюсь у двери в квартиру и как можно тише стараюсь прокрутить ключом в замочной скважине.

У Соф сегодня последний выходной перед выходом на работу. Не хотелось бы разбудить её в такую рань.

Да и что бы я ей сказала? Как бы объяснила, что именно вчера произошло, если и сама толком ничего не понимала?

Тихо закрыв за собой дверь, я вздохнула с облегчением, когда квартира встретила меня оглушающей тишиной.

Соф ещё не проснулась. Оно и к лучшему. Будет время подумать, как и что ей рассказать.

Держась одной рукой за стену, другой снимаю с себя туфли. Чертыхаюсь, когда на мгновение теряю равновесие, но не падаю, продолжая крепко упираться ладонью о стену.

С горем-пополам управившись с обувью, на цыпочках босиком направляюсь в комнату подруги. Сквозь приоткрытую дверь вижу, как она лежит на правом боку, обхватив подушку обеими руками и закинув левую ногу выше правой. Эта картина вызывает у меня на лице легкую улыбку.

Аккуратно закрываю дверь, мысленно молясь, чтобы она не издала никаких звуков, и бреду к своей комнате. Устало бросаю клатч на кровать, а затем, опомнившись, достаю из него телефон, который упрямо держится на последнем издыхании. Как и я сама. Как только достаю зарядку и вот-вот собираюсь поставить телефон заряжаться, замечаю, как экран мигает новым сообщением.

Медленно оседаю на кровать, когда, разблокировав телефон, несколько раз прохожусь глазами по трем написанным словам.

Тео:

«Я это сделал».

Мне не требуется много времени, чтобы понять, что имеет в виду Тео. И от этого в груди затягивается тугой узел, который перекрывает доступ к кислороду.

Надо не подать виду, что что-то не так.

С этой мыслью я и набираю сообщение другу.

Нова:

«И как всё прошло?»

Долго не приходится ждать ответа. Он приходит почти мгновенно.

Тео:

«Лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Даже в своих самых смелых мечтах».

Нова:

«Рада, что хоть кто-то из нас вчера здорово провел время».

Тео:

«Расскажешь, что случилось?»

Нова:

«Не знаю».

А затем тут же добавляю:

Нова:

«Точно не сейчас. Мне надо бежать. Надеюсь, этот день закончится как можно быстрее».

Отключаю телефон и наконец отправляю его заряжаться, пока он не вырубился. А сама достаю из шкафа полотенце и бегу в душ.

Мне нужно поторопиться, чтобы не опоздать на собеседование и суметь привести себя хотя бы минимально в порядок. Не идти же туда как чучело.

Смываю макияж, ужаснувшись увиденной в зеркале картиной. Тушь растеклась по всему лицу, а под глазами залегли темные круги, превратив меня в жуткое подобие панды. Губы сухие, потрескавшиеся и ни намека на блеск в глазах. Лишь только вселенская усталость и непонимание происходящего. Все-таки недаром консьерж не мог оторвать от меня ошеломленного взгляда.

Обычно я люблю подольше находиться в душе, потому что это отлично очищает не только тело, но и душу, но сейчас такой роскоши у меня нет. Приходится действовать в ускоренном режиме.

И уже спустя 10 минут я сижу на кровати в своей комнате, бессмысленно глядя на чужие спортивные штаны и худи в своих руках.

И что мне с ними делать? На память себе оставить, что ли, в самом деле?

Помотав головой, словно возражая собственным же мыслям, я аккуратно сложила вещи и засунула их в самый дальний угол шкафа, чтобы они не мозолили мне глаза. И не напоминали о прошлом, которое я даже и не помню.

В какой момент всё в моей жизни настолько пошло под откос?

Я натягивала на себя заранее подготовленный брючный костюм, когда раздался телефонный звонок. И кому я только понадобилась в такую рань? Брови поползли наверх, когда увидела имя абонента.

— Все в порядке? Зачем ты мне звонишь так рано? — я поставила телефон на громкую связь, а сама ногой закрыла дверь комнаты и принялась вытирать полотенцем волосы.

— И тебе привет, сестренка, — послышался бодрый голос Агнес. — Я тоже рада тебя слышать.

— Не ерничай. Я сейчас немного занята. У тебя что-то важное?

— Я надеюсь, ты не строила планы на эту пятницу.

— А что? — я оставила полотенце в сторону, решив, что волосы всё-таки высохнут и без моего участия, а вот макияж сам собой не появится на лице.

— Только не говори мне, что ты забыла! — возмущенно воскликнул женский голос на том конце провода.

— Забыла что? — делая вид, что не понимаю о чем она говорит, откровенно дразнила сестру я, параллельно нанося на лицо увлажняющий крем.

— Лана, у мамы день рождения в пятницу! Ты же не могла всерьез забыть о таком?

— Да я издеваюсь над тобой, успокойся. Конечно же я помню об этом. У меня уже даже подарок готов.

Это не было неправдой. Подарок давным-давно был упакован и лежал у меня на книжной полке, дожидаясь своего часа.

— Ты такая засранка! — на заднем фоне послышался истошный детский плач и вместе с ним крик сестры, направленный не на меня: — Джон, загляни к детям, посмотри что случилось! — Видимо, не получив от мужа никакого ответа, Агнес чертыхнулась и добавила уже мне: — Лана, я пойду посмотрю, что там стало. Увидимся скоро.

— До встречи в пятницу, — тихо произнесла я, но сестра уже отключила звонок.

Краем глаза я увидела время на дисплее телефона, и от этого паника нахлынула на меня.

Черт, черт, черт! Мне уже давно пора выходить.

Как можно аккуратнее я постаралась нанести тушь на ресницы, после чего обвела губы карандашом. Конечно же, криво. Но времени исправлять не было, поэтому я лишь слегка подтушевала все пальцем и сверху нанесла блеск. Попыталась скрыть темные круги под слоем консилера, и вроде даже получилось это сделать более-менее сносно.

Напоследок немного пощипала себя пальцами за щеки, чтобы вернуть лицу румянец, и, мысленно задавая самой себе вопрос — зачем я вообще иду на это собеседование — я всё-таки вышла из дома.

Может быть, день продолжится лучше, чем он начался. Хуже уже точно быть не может.

Глава 8. Будь что будет

— Не смейся! — в очередной раз предупредила я Соф и угрожающе выставила перед собой указательный палец, закончив свой рассказ.

Подруга в ответ лишь согласно кивнула, но ей было не провести меня этим. Смешинки в уголках её глаз, поджатые изо всех сил губы и тяжелое дыхание давали мне ясно понять, что ровно через три... два... один...

Она не выдержит и зальется громким истерическим смехом на всю квартиру, взорвавшись, как спящий годами вулкан.

Я обреченно вздохнула и устроилась поудобнее на диване, наблюдая за тем, как постепенно её щеки приобретали пунцово-красный цвет, а смех становился всё более хриплым и даже свистящим. Сама она, задыхаясь сквозь него, издавала какие-то непонятные звуки, которые совсем скоро стали складываться в отдельные слова и даже предложения.

— Я не могу... Ха-ха-ха. Боже... — ещё несколько раз она упомянула Господа, после чего значительно успокоилась и, вытирая глаза от подступающих слез, добавила с трясущимся от переизбытка эмоций голосом:

— Да это прям готовый сценарий для твоей новой книги, клубничка, — прыснула она.

И все понеслось по новому. Гостиную опять заполнил громкий, почти что истерический смех Софии, который начинал вызывать у меня раздражение.

Ну сколько можно! Я и без того с самого утра вся на нервах, не понимаю, что мне делать и как вообще докатилась до жизни такой, а тут ещё подруга вместо того, чтобы поддержать меня или дать какой-то совет, предпочитает посмеяться над тем, в какой глупой ситуации я оказалась.

И между прочим, во многом именно по её вине! Зачем я только вчера поддалась уговорам рыжеволосой ведьмы и пошла в тот злосчастный клуб? Но нет, винить надо не её, а только саму себя.

Я не выдержала, взяла подушку, лежавшую у меня под боком, и кинула её в подругу. Соф поймала её на лету и, поставив на свои колени, уткнулась в неё головой, тем самым заглушая свой смех.

Выхода нет. Нужно просто переждать момент, когда она наконец успокоится, переварит всю полученную информацию и поможет мне разобраться с кашей, которую я собственноручно заварила

Я тяжело вздохнула и положила голову на подголовник дивана, а сама посмотрела наверх. Теплый закатный свет мягко отражался в стенах комнаты. Золотой час. Моё самое любимое время. На мгновение мне показалось, что на потолке скользнули какие-то тени. Они кружили туда-сюда, будто в каком-то нелепом, плохо поставленном танце. И это вызвало улыбку на моем лице.

Я уже и забыла о Соф и её безуспешных попытках перестать смеяться. Перед глазами появились изображения маленькой меня, также смотрящей в потолок комнаты и придумавшей целый волшебный мир с принцессой в главной роли.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз предавалась этим спасительным грезам?

Я не знала ответа на этот вопрос.

— И что будет дальше?

Я перевела взгляд на Соф, которая успела успокоиться за то время, пока я была погружена в воспоминания о маленькой себя, и сейчас внимательно, пытливо смотрела на меня. В её взгляде больше не осталось ни смешинок, ни любого другого намека на веселье.

— Знала бы я, — с горечью ответила я.

— Что ты планируешь делать, если, — она на пару секунд запнулась, но быстро продолжила, — тебя возьмут на эту работу?

Предположение звучало настолько нереалистично и абсурдно, что я не удержалась от смешка.

— Это не произойдет, поверь мне, — с легкой улыбкой сказала я.

— Почему же? — Соф моментально оживилась, привстав с кресла и сложив ноги по-турецки.

— А почему это должно случиться? — ответила я вопросом на вопрос. — Соф, абсолютно все факторы складываются не в мою пользу. И знаешь, я даже не могу сказать, что это само по себе плохо. Вот ты бы взяла на работу в качестве своего ассистента человека, с которым провела ночь накануне? — От этих слов я непроизвольно съежилась. Это ж насколько надо было напиться, чтобы не помнить абсолютно ничего из прошлой ночи — Добавь ко всему этому ещё то, что мы договорились больше никогда не встретиться, а утром я и вовсе сбежала от него. А ведь ещё вчера мы даже не знали имена друг друга!

— А вдруг ты ему понравилась? — так легко спросила подруга, словно в этом не было ничего странного или ненормального.

Я? Понравилась? Ему?

Сердце ускорило свой ритм, стоило мне только на мгновение задуматься об этом. Но реальность мигом отрезвила меня, напомнив о том, о чем я бы не хотела вспоминать.

Это невозможно.

Особенно учитывая обстоятельства.

— Соф, брось, тебе совсем не подходят эти слова, — отмахнулась я, пытаясь не дать маленькому ростку надежды ни малейшего шанса прорасти в моем сердце и превратиться в прекрасный цветок. — Ты же всегда была далека от подобных сантиментов.

— Я — да. Но я не ты, — ловко заключила она.

Разговор начинал уходить куда-то не туда. И не сказать, что мне это нравилось.

— Лана, я не буду сейчас отвешивать тебе комплименты, зная, как ты к ним относишься. Но делать вид, будто ты совсем не романтичная натура, — это немного, м-м, глупо, не правда ли? Иначе бы ты не стала той, кем являешься. Но меня удивляет не это. — Соф привстала и облокотилась ладонью о подбородок, задумчиво смотря на меня. — Почему тебе так трудно поверить в то, что кто-то может заинтересоваться тобой? Что кому-то ты можешь понравиться? Это ведь совершенно естественно. Тебя невозможно не полюбить.

— Со-оф, — с паникой протянула я. — Я не хочу об этом говорить.

Подруга понимающе и как-то печально улыбнулась мне, словно изначально догадывалась о том, что я не захочу говорить на эту тему. Это был не первый и наверняка не последний раз.

— Так кто он вообще такой? — резко перевела она тему, вступая на более безопасную территорию. — Что мы о нем знаем?

В голове сразу вспыхнул образ обнаженного мужского тела из сегодняшнего утра.

Стоп, мозг, о чем ты вообще думаешь! Прекрати немедленно!

— Его зовут Элиас Сэлинджер. Он адвокат по бракоразводным процессам. И один из основателей юридической фирмы «Сэлинджер и партнеры», — тут же выдала я всю известную мне информацию.

— Очень оригинальное название, — хмыкнула Соф, а потом замерла, будто осознав что-то. — Подожди. Элиас Сэлинджер? Почему мне знакомо это имя?

— М-м, не знаю. Может, ты когда-то писала статью о нем?

Подруга сидела с таким нахмуренным лицом, словно от того, вспомнит она или нет, кем же являлся этот мистер Сэлинджер, зависела судьба целого мира. Так и не вспомнив ничего, она побежала в комнату, после чего вернулась с ноутбуком в руках.

— Сейчас-то мы всё и узнаем о тебе, Элиас, — ехидно прошептала она, сев уже рядом со мной на диван.

Я с интересом наблюдала за тем, как запорхали её изящные пальцы над светящейся в полумраке клавиатурой.

Хотелось ли мне узнать больше о человеке, который за минувшие сутки дважды встретился мне на пути? Да ещё и такими необычными способами. Конечно же, да. Поэтому я не мешала Соф, лишь только украдкой поглядывала на экран ноутбука.

Смысла в этом, однако, было ровно столько же, сколько и в том, чтобы, не оправившись от похмелья, пойти на собеседование по работе.

Я, как всегда, забыла куда поставила очки, поэтому текст на экране расплывался перед глазами и даже щурясь я не могла прочитать его. Поэтому благополучно забила на экран и вместо этого решила понаблюдать за тем, как изменялось выражение лица Соф по мере того, как она поглощала информацию во всемирной паутине.

И судя по изменениям в ее лице и тому, как быстро её глаза скользили по экрану устройства, она нашла что-то поистине занимательное.

Разум подкидывал мне самые разные варианты того, что это могло быть. Может быть, у него криминальное прошлое? Или даже настоящее... Он глава мафиозной группировки, которая орудует в Ньюкленде? А работа адвокатом — это всего лишь прикрытие? Вот почему от него исходила такая тяжёлая, но притягательная аура!

Лана, стоп! Тебе определенно стоит поменьше читать книг про мафию!

— Ну и семейка у него... — пробормотала подруга, перестав водить пальцем по тачпаду.

— Что? Ну что там? — я мигом оживилась.

— Лучше скажи, чего там только нет, — Соф как-то невесело усмехнулась.

Я выразительно выгнула бровь. В ответ на это подруга лишь тяжело вздохнула и принялась вводить меня в курс дела. А точнее в курс биографии моего новообретенного знакомого незнакомца.

— У него есть сестра, — Соф осеклась и тут же поправила саму себя. — Была сестра. Или всё-таки есть. Черт. Я не знаю, как правильно сказать.

— И? — я непонимающе нахмурилась. — Причем тут его сестра?

— А притом, моя дорогая, — Соф посмотрела мне прямо в глаза, и отчего-то её взгляд вызвал у меня волну мурашек по коже, — что, когда ей было 18, а Элиасу 17, она попала в аварию. После которой впала в длительную кому. И судя по всему она находится в ней до сих пор.

Ого.

Всё внутри меня похолодело от слов подруги. Неосознанно я перенесла ситуацию на себя и Агнес. Что, если бы такое случилось с ней? Смогла бы я жить после такого? Способен ли человек вообще оправиться от такого трагичного события? Может он жить спокойно, зная, что родной для него человек застрял между жизнью и смертью? Возможно, даже навсегда?..

Нет, я не хочу даже думать об этом.

— Это... — я совсем не знала, что сказать. — Ужасно.

— Да, — тихо согласилась Соф, закрыв ноутбук и обхватив его обеими руками. — Но это далеко не всё.

Я покачала головой, не желая слушать дальше. Мне бы для начала переварить уже услышанную информацию.

— Нет. Подожди.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Мы обе погрузились в свои мысли, которые крутились вокруг трагедии, произошедшей с совсем юной девушкой. Золотистый свет за окном постепенно тускнел, уступая место вечерним сумеркам.

— Сколько лет прошло с того момента? — наконец спросила я, разрывая тишину своим хриплым шепотом. Отчего-то сил не было на то, чтобы говорить громче.

— Почти шестнадцать.

Шестнадцать лет.

С ума сойти.

Шестнадцать долгих лет, за время которых надежда и отчаяние становятся единым, неразделимым целым.

— Разве в коме можно находиться так долго? — почему-то задала я вопрос, который ещё секунду назад даже не был у меня в голове.

— С деньгами и возможностями его семьи, думаю, можно и не такое, — невесело усмехнулась Соф.

— Его семья настолько богата? Ты знаешь, что я далека от медицины. Но разве поддерживать стабильное состояние человека, находящегося столько лет в коме, не требует больших денег?

— Я бы даже сказала — катастрофически огромных денег. И да, его семья действительно очень обеспечена. Думаю, деньги — это последнее, что их волнует.

— С чего такой вывод?

— Ох, клубничка, — Соф протяжно вздохнула. — Тому, что происходит в его семье, позавидует даже сама Санта-Барбара.

— И что это должно значить?

Вместо ответа Соф опять открыла ноутбук и, немного поводив пальцем по тачпаду и щелкнув пару раз по нему, повернула экран в мою сторону.

С него на меня смотрела молодая, красивая пара, выходившая из какого-то ресторана. Они казались моими ровесниками. Беззаботные, счастливые. И определённо влюбленные друг в друга. Искры между ними даже сейчас долетали до меня.

— Посмотри внимательнее на парня. Он не кажется тебе знакомым?

— А должен? — Я подвинула ноутбук ближе к себе и внимательно уставилась на молодого человека.

Что-то в его чертах лица действительно показалось мне смутно знакомым. И стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором моментально возник образ совсем другого человека. Внутри что-то щелкнуло, и я наконец поняла, что к чему было.

— Это он? — Я ещё раз вгляделась в лицо молодого парня, держащего за руку симпатичную темноволосую девушку. Сомнений быть не может: я смотрю на молодую версию человека, в постели которого проснулась сегодня утром. — А рядом с ним... Его девушка?

— Жена.

Сердце пропустило несколько быстрых ударов, и я в шоке уставилась на подругу.

— Он женат?

Твою мать. Если это действительно так, то я уже ненавижу его. И себя тоже. Но ведь на его руке не было ни кольца, ни даже полоски от него!

— Что? Нет! Я неправильно выразилась. Десять лет назад, — начала пояснять Соф, а я внимательно слушала её, — когда это фото было сделано, Элиас Сэлинджер был женат на Кассандре Рейнхарт. Они уже несколько лет в разводе.

От этих слов словно камень с души упал. Я бы ни за что в жизни не простила себя за связь с женатым мужчиной. И совсем не важно, при каких обстоятельствах она случилась.

— Я так и не поняла, причем тут Санта-Барбара.

— Сейчас поймешь, не переживай, — Соф открыла другую вкладку и показала мне еще одно фото.

— Это же Кассандра? — указала я на женщину, в которой легко считывались черты лица бывшей жены Элиаса. Только тут она явно была постарше и улыбалась более сдержанно, чем на первом фото. А ещё её волосы были светлее и короче. Скорее всего, это фото было сделано недавно, на какой-то красной дорожке.

На её талии лежала рука довольно эффектного мужчины с проседью в волосах и небольшой бородой. Из-за его спортивного телосложения и ухоженности я не смогла определить его возраст. Но он определенно был гораздо старше девушки.

— Да, это она.

— А кто это рядом с ней? Ее отец?

Соф прыснула от смеха. Да так, что ее слюни полетели и в мою сторону тоже.

— Да что такое? — взорвалась я. — Я сказала что-то смешное?

— Ну в целом да, — продолжала говорить она загадками.

Нет бы сразу сказать в чем дело, надо же обязательно поиздеваться надо мной!

— Ладно-ладно, успокойся. Он действительно отец. Но не её, — и, конечно, же подруга не могла обойтись без того, чтобы не сделать драматичную паузу. Но быстро её прервала, увидев, что моё терпение было на исходе, — а Элиаса. А по совместительству ещё и её нынешний муж

Я шокировано моргнула. А потом ещё раз. И ещё, пока наконец не вернула себе способность говорить.

— Что?

Соф тяжело вздохнула.

— Кассандра Рейнхарт была женой Элиаса Сэлинджера. Спустя какое-то время после развода с ним она вышла замуж за его отца, — принялась она разжевывать мне информацию, как маленькому несмышленному ребенку.

Но никаких трудностей со слухом у меня не было. А вот с перевариванием полученной информации — определенно были.

— То есть это правда? Бывшая жена Элиаса сейчас замужем за его отцом? — с ужасом осознала я.

Кажется, я даже услышала, как где-то вдалеке треснула последняя уцелевшая клетка моего мозга.

— А ты думала, я шутила, когда говорила про Санта-Барбару?

— Получается, женщина, которая раньше была его женой, теперь его мачеха?

Эти слова оставили во рту горький и противный привкус грязи. Захотелось выпить стакан воды, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Но наверное, даже литр воды не помог бы справиться с этой задачей.

— Получается, так, — Соф пожала плечами, словно в этой ситуации не было ничего ненормального.

— Боже, это же извращение какое-то! — Я вскочила с дивана так быстро, словно на меня только что вылили кипяток. Принялась ходить по комнате, как заведенная, пока не остановилась у окна. — Это ощущается, как инцест!

Соф едва заметно поморщилась от моих слов, спокойно наблюдая за тем, как я металась по комнате. Мне надо было выплеснуть эмоции, пока они не поглотили меня целиком.

— Но это не он, — осторожно сказала она и добавила рассудительно: — Клубничка, каждый волен жить так, как хочет. Согласно своим ценностям. Ты же понимаешь это лучше меня.

— Да, но... Всё это ощущается так неправильно.

— У каждого свое «правильно», — тихо ответила Соф. — И мы понятия не имеем, что там произошло на самом деле.

— Не уверена, что мне вообще нужны подробности.

— Именно поэтому не спеши судить их, пока не услышишь историю со всех сторон, — как-то слишком грустно сказала Соф, словно погрузившись в свои мысли и переживая в этот момент какую-то личную трагедию.

Мне было нечем возразить ей.

Подруга была права.

Какое право я имела судить кого бы то ни было, даже не зная его историю целиком? Я ведь совсем не такой человек.

Но легче от этого не становилась.

На душе поселилась какая-то странная тяжесть, перекрывавшая мне полноценный доступ к кислороду. Перед глазами снова возник образ молодого парня из фото, державшего за руку любимую девушку и смотревшего на нее с восхищением и трепетом в глазах.

Интересно, продолжал ли любить её тот человек, который вчера в клубе смотрел на меня, как на какое-то чудо света? Человек, который сегодня утром на собеседовании сделал вид, что мы даже не знакомы? А самое главное — человек, который вот уже шестнадцать лет жил с болью в сердце?

Боже, как всё сложно.

Я будто действительно, сама того не желая, оказалась в какой-то бразильской мыльной опере.

Но хочу ли я исполнять в ней роль? Или лучше сбежать, пока не поздно?

Как бы хотелось, чтобы кто-то ответил на эти вопросы.

Но, увы, никто, кроме меня, не мог этого сделать.

Немного успокоившись, я села обратно на диван, прижав колени к себе и обхватив их руками. Соф вновь уткнулась в экран ноутбука, что-то сосредоточенно выискивая в нём.

Образ моего возможного будущего работодателя не хотел покидать мысли. Интересно, о чем он подумал, когда увидел сегодня меня, стоящей у двери в его кабинет? А утром, когда, проснувшись, не обнаружил меня рядом с собой? Допускал ли он вероятность того, что я могу сбежать?

В памяти сразу всплыла записка. Она же являлась ответом на мой вопрос.

Уголки губ поползли вверх, когда я вспомнила детали сегодняшнего утра. Вот так парадокс: ещё пару часов назад я страдала от похмелья и стыда, а сейчас, вспоминая всё произошедшее, не могла сдержать улыбку.

А я ведь сама хотела, чтобы наша с ним история закончилась совсем не так. Кто ж знал, что Вселенная воспримет мои слова настолько буквально?

Я тихо усмехнулась своим же мыслям и опустила голову на колени.

Будь что будет.

Вибрация от входящего сообщения на телефоне заставила меня поднять голову. Если это очередная реклама...

Но нет, пришедшее сообщение на почте оказалось совсем не рекламой. А нечто другим. Тем, что я совсем не ожидала...

Уважаемая мисс Уитман,

Мы рады сообщить, что по итогам собеседования было принято решение предложить вам должность ассистента адвоката в юридической фирме «Сэлинджер и партнеры».

Во вложении вы найдете трудовой договор и описание ваших должностных обязанностей.

Ваш первый рабочий день начинается завтра в 9:00.

Добро пожаловать в «Сэлинджер и партнеры»!

С уважением,

Эндрю Дэвидсон

Отдел кадров

В неверии я несколько раз перечитала текст письма, пока смысл слов наконец не сложился в моей голове.

Меня взяли на работу.