Попаданец. Сжечь их звёзды
Глава 1. Пробуждение в стали
Боль пришла первой.
Она не была похожа на ту, тупую и разрывающую, что пронзила его грудь в момент гибели там, в прошлом мире. Там был взрыв, огонь, скрежет металла и вкус крови на губах. Здесь боль была иной – холодной, электрической, пульсирующей где-то в глубине черепа, словно кто-то пытался просверлить сознание тонким лазерным скальпелем.
Потом пришёл звук. Низкий, вибрационный гул. Не шум двигателя автомобиля и не гул офисного кондиционера. Это было дыхание гиганта.
Я открыл глаза.
Вместо привычного белого потолка больничной палаты или обгоревших балок моей квартиры надо мной нависала серая, матовая поверхность. Панели стыковались с идеальной точностью, вдоль швов пульсировали тусклые синие линии. Воздух падал стерильностью, озоном и чем-то неуловимо металлическим – запахом космоса, законсервированного в герметичном корпусе.
Я попытался вдохнуть глубже, но грудная клетка встретил сопротивление. Не физическое, а странное, будто тело слушалось с задержкой. Я поднял руку. Перед глазами возникла ладонь, затянутая в темно-синюю ткань комбинезона. На запястье светился браслет интерфейса, проецируя голографические символы, которые я почему-то понимал, хотя никогда раньше не видел.
Капитан-лейтенант Алексей Воронов.
Идентификатор: 74-Alpha.
Статус: Активен.
– Что за черт… – мой голос прозвучал чужим. Более низким, хриплым, но уверенным.
Я сел. Голова закружилась, и тут же в сознание хлынул поток. Это не было похоже на воспоминания. Это было вторжение.
Чужие жизни. Чужие победы. Чужие страхи.
Курсантское училище на орбите Марса. Первый прыжок через варп-точку. Вкус синтетического кофе в кают-компании. Лицо женщины, которое я любил, но которое никогда не видел своими глазами. И смерть. Много смерти.
Я зажал голову руками, пытаясь отгородиться от чужого «я». Но постепенно хаос улегся. Я понял, кто я. Вернее, кем стало тело, в которое я попал. Алексей Воронов, офицер связи тяжелого крейсера «Непреклонный». Земной Флот. XXIII век.
А я… я был кем-то другим. Историком. Человеком, который погиб под обломками своего времени, листая старые архивы о Великой Войне, которая должна была начаться…
Я замер.
Всплыла дата. Всплыла из глубин чужой памяти, подсвеченная моим собственным знанием, которое каким-то чудом перекочевало сюда вместе с душой.
14 октября 2284 года.
Сегодня двенадцатое.
До начала войны оставалось три дня.
Я сполз с койки, ноги нащупали холодный пол. Гравитация была чуть меньше земной, тело казалось невесомым. Я подошел к стене, где вместо окна была панель. Коснулся пальцем сенсорной зоны. Металл стал прозрачным.
За ним раскинулась бездна.
Звезды здесь не мерцали. Они горели жестким, немигающим светом на фоне абсолютно черного бархата. Вдали, перекрывая собой созвездия, висела гигантская структура – орбитальная верфь «Гефест». Вокруг нее, словно пчелы вокруг улья, копошились корабли. Фрегаты, эсминцы, такие же тяжелые крейсера, как «Непреклонный».
Красивое зрелище. Величественное.
И мертвое.
Я знал, что произойдет через семьдесят два часа. Из темного сектора галактики выйдут Они. Раса, у которой нет имени, потому что никто из выживших не успел его произнести. В архивах моего прошлого времени их называли «Стирателями».
Они не будут требовать сдачи. Не будут вести дипломатические переговоры. Их корабли, черные иглы длиной в десятки километров, просто откроют огонь. Плазменные ланцеты разрежут защиту Земли так, будто её не существует. Флот, которым я сейчас командую в этом теле, превратится в облако раскаленного газа за первые двадцать минут боя.
Адмиралы совершат ошибку. Они попытаются выстроить классический оборонительный рубеж у орбиты Марса. Это будет ловушка. Предатель в штабе, человек, которому доверяют больше всех, передаст коды доступа к системе наведения.
Человечество проиграет. Планеты станут стеклом. Цивилизация будет отброшена в каменный век, если вообще выживет.
Я смотрел на свое отражение в темном стекле иллюминатора. Лицо было жестким, с глубокими шрамами у виска, взгляд холодным. Глаза цвета стали.
– Три дня, – прошептал я.
В прошлом мире я читал об этом как о свершившемся факте. Как о трагедии, которую нельзя изменить. Но теперь я был здесь. Внутри механизма. Внутри шестеренки, которая должна была сломаться.
Нейроинтерфейс на запястье пискнул, привлекая внимание.
«Капитан-лейтенант Воронов. Вам приказано явиться в центральный штаб сектора через один час. Явка обязательна. Тема брифинга: Учения "Красный Горизонт"».
Учения. Они даже не подозревают. Для них это просто плановая проверка боеготовности. Для меня – последние часы мирной жизни.
Я сжал кулак. Боль в голове утихла, уступив место странному, ледяному спокойствию.
В моем прошлом я был историком. Я изучал войны, чтобы понять, почему люди умирают. Теперь я стал солдатом. И у меня есть знание, которого нет ни у кого другого во всей Галактике.
Я знаю, где ударят они.
Я знаю, кто предаст нас.
Я знаю, как умирает человечество.
Но я не собираюсь умирать тихо.
Если судьба предрешена, если эта война – мясорубка, в которой мы обречены стать фаршем, то я изменю рецепт. Мы не будем ждать их у Марса. Мы не будем строить щиты.
Если человечество обречено сгореть, то мы станем пожаром, который испепелит и их тоже.
Я отвернулся от иллюминатора. Комната была небольшой, кают-офицерской. На столе лежал кейс с личным делом и служебным оружием – компактный импульсный пистолет.
Я взял оружие. Оно легло в ладонь как влитое. Память тела знала, как обращаться с ним. Память души знала, зачем оно нужно.
– Проверка связи, – сказал я в пустоту.
Голосовой помощник откликнулся мягким женским голосом:
– Слушаю, капитан-лейтенант.
– Отмени мой утренний доклад у старпома. Скажи, что я занимаюсь анализом разведданных сектора «Дельта».
– Принято. Но офицер безопасности может запросить подтверждение…
– Скажи, что это приказ адмирала Харлова. Личный конверт.
– Принято. Доступ санкционирован.
Я усмехнулся. В этом времени бюрократия все еще работала как часы. И этим тоже можно было воспользоваться.
У меня есть три дня.
День первый: найти предателя.
День второй: подготовить корабль.
День третий: встретить их не щитом, а клинком.
Я вышел в коридор. Металлический пол глухо стучал под ботинками. Где-то в глубине корабля гудели реакторы. Это был живой организм, готовый к бою, но не знающий, что война уже началась в моей голове.
Я шел по коридору навстречу своему новому будущему. И впервые за долгое время, с момента своей первой смерти, я не чувствовал страха. Только холодный расчет и жгучее желание увидеть, как горят чужие звезды.
Война еще не началась. Но я уже объявил её.
Глава 2. Чужие воспоминания, чужие звёзды
Коридоры «Непреклонного» дышали. Это было не метафорическое выражение. Система жизнеобеспечения регулировала давление с такой точностью, что воздух казался живым существом, втягивающим и выдыхающим кислород в ритме с работой реактора.
Я шел быстро, стараясь не смотреть под ноги. Каждый шаг отдавался эхом в металлическом настиле. Встречные офицеры кивали, некоторые отдавали честь. Я отвечал механически, полагаясь на мышечную память Воронова. Главное – не замедляться. Уверенность здесь была важнее правды.
Но внутри бушевал шторм.
Чужие воспоминания не желали укладываться в аккуратные папки. Они накатывали волнами, сбивая с толку. Вот я стою под дождем на Земле, но это не мой дождь – это воспоминание Воронова о отпуске на Орбите-4. Вот я целую девушку с рыжими волосами, чувствуя запах ее духов, но я не знаю ее имени, хотя тело помнит каждое прикосновение. Елена. Ее звали Елена. Она погибла год назад при столкновении с пиратами в поясе астероидов.
Боль в висках усилилась.
– Капитан-лейтенант?
Голос вырвал меня из оцепенения. Я остановился и повернулся. Передо мной стоял молодой лейтенант с планшетом в руках. На его погонах блестели знаки различия отдела связи.
– Да, лейтенант? – мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал.
– Адмиралтейство прислало обновленные частоты для учений, – он протянул планшет, но тут же замер, заметив мое выражение лица. – Что-то не так, сэр?
Я моргнул. В голове всплыло имя: Керимов. Старший помощник начальника связи. В памяти Воронова он был надежным, но излишне болтливым.
– Частоты, – повторил я, забирая планшет. – Керимов, ты проверял криптографические ключи для канала «Альфа»?
Лейтенант моргнул.
– Согласно регламенту, проверка проводится за двенадцать часов до начала учений, сэр.
– Регламент изменился, – солгал я без колебаний. – Угроза перехвата возросла. Мы работаем в условиях радиоэлектронной борьбы. Проверь всё прямо сейчас. И заблокируй внешний канал для входящих сообщений, кроме приоритета «Омега».
– Но это нарушит протокол связи с орбитальной станцией…
– Это приказ, лейтенант. Или ты хочешь объяснить адмиралу Харлову, почему наши коды оказались у условного противника через пять минут после начала игры?
Керимов побледнел.
– Никак нет, сэр. Будет исполнено.
Он развернулся и почти побежал по коридору. Я проводил его взглядом. Сердце колотилось. Я блефовал. В памяти Воронова не было никаких указаний насчет изменения протокола. Но я знал, что именно через канал связи штаба будет передан тот самый вирус, который отключит защиту флота в решающий момент. Предатель сидит высоко, но исполнители – вот они, рядом.
Я свернул в отсек разведки. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением.
Внутри было темно. Только голограммы столов светились мягким янтарным светом. Здесь пахло кофе и статическим электричеством. Я подошел к ближайшему терминалу и активировал его нейроинтерфейсом.
Сеть раскрылась передо мной как ладонь.
Терабайты данных. Логи перемещения флотов, отчеты о ремонте, личные дела экипажа, звездные карты. Для обычного офицера это была рутина. Для меня – карта минного поля.
Я закрыл глаза и попытался отделить себя от Воронова. Это было похоже на попытку разделить слившиеся цвета на картине.
Я – историк. Я знаю, чем это кончится.
Я – Алексей Воронов. Я люблю свой корабль.
Две личности терлись друг о друга, создавая искры. Я чувствовал профессиональную обиду Воронова за то, что его корабль считают устаревшим. Я чувствовал свой собственный, привнесенный из прошлого ужас перед неизбежностью.
– Фильтр, – скомандовал я вслух. – Показать все изменения в дислокации флота за последние семьдесят два часа. Приоритет: штаб сектора.
Голограмма вспыхнула, проектируя трехмерную модель системы. Зеленые точки – наши корабли. Красные пунктиры – условный противник на учениях.
Но меня интересовало не это. Я искал аномалию. В моей памяти, в обрывках знаний из будущего, было указано: предательство произошло на уровне координации. Кто-то изменил координаты прыжка тяжелого крейсера «Гром», подставив его под удар. «Гром» должен был стать щитом, но стал мишенью.
Я углубился в логи доступа.
Пальцы бегали по виртуальной клавиатуре. Память Воронова помогала системе навигации, но моя собственная интуиция подсказывала, где искать ложь. Историк знает: ложь всегда оставляет след. Слишком идеальные отчеты, слишком своевременные приказы.
Вот.
Запись доступа к навигационному модулю «Грома». Время: вчера, 03:00 по-корабельному. Пользователь: Адмирал К. В. Харлов.
Я замер. Харлов? Командующий сектором? Человек, который в истории будущего погибнет героем, пытаясь прикрыть отход гражданских транспортов?
– Не может быть, – прошептал я.
Или это подделка? Если коды доступа украдены, то имя адмирала ничего не значит. Но зачем менять координаты «Грома» именно сейчас, во время учений? Чтобы проверить реакцию? Или чтобы ослабить строй перед настоящим боем?
Я копнул глубже, открывая метаданные пакета. IP-адрес узла, с которого был отправлен приказ.
Орбитальная станция «Гефест». Сектор безопасности.
В памяти Воронова всплыло лицо. Полковник службы безопасности Драк. Человек с холодными глазами, который однажды допрашивал Воронова по делу о контрабанде двигателей. Дело было сфабриковано, но Воронов вышел сухим из воды благодаря адвокату. Драк этого не забыл.
– Месть? – я усмехнулся. – Или что-то большее?
Внезапно интерфейс мигнул красным.
«Внимание. Обнаружена попытка несанкционированного доступа к архиву уровня «Черный». Запрос логируется. Отправлен отчет офицеру безопасности.»
Черт.
Я слишком глубоко залез. Система безопасности «Непреклонного» была чувствительной. Если Драк получит отчет прямо сейчас, он поймет, что кто-то копает под него раньше времени.
– Отмена, – рявкнул я. – Скрыть следы. Протокол «Тень».
Память тела снова спасла меня. Воронов знал этот протокол. Он использовал его однажды, чтобы скрыть личную переписку. Интерфейс замер, красное мигание сменилось спокойным синим.
«Протокол активирован. Следы скрыты. Отчет не отправлен.»
Я выдохнул. Ладони вспотели. Это было только начало. Если я начну дергать нити слишком резко, вся конструкция рухнет раньше времени. Меня спишут на берег, посадят в карцер или, что хуже, устранят как неблагонадежного.
Я отошел от терминала и подошел к иллюминатору рубки разведки.
Звезды.
В моем прошлом времени звезды были романтикой. Точками света, вдохновляющими поэтов. Здесь они выглядели иначе. Они были холодными глазами, наблюдающими за муравейником, который скоро раздавят.
Я вспомнил описание врага из архивов будущего. «Стиратели». Их корабли не используют варп-двигатели в нашем понимании. Они складывают пространство вокруг себя, появляясь там, где их не ждут. Их оружие не пробивает броню – оно дестабилизирует материю.
Человечество пыталось сражаться честно. Пыталось вести войну по правилам. Это и стало нашей ошибкой.
– Вы не оставите нам выбора, – сказал я отражению в стекле. – И я не оставлю его вам.
В дверь постучали.
– Войдите, – не оборачиваясь, сказал я.
В рубку вошла женщина в форме капитана третьего ранга. Высокая, с короткой стрижкой цвета воронова крыла. В памяти всплыло имя: Ирина Волкова. Старший помощник командира «Непреклонного». Единственный человек на корабле, которому Воронов доверял безоговорочно.
Она внимательно посмотрела на меня. Ее взгляд был цепким, сканирующим.
– Алексей, – она назвала меня по имени, нарушая субординацию. Значит, разговор неформальный. – Керимов сказал, что ты заблокировал внешние каналы. Харлов требует связи через десять минут. Ты собираешься игнорировать приказ командующего сектором?
Я повернулся к ней. Нужно было выбрать тон. Если я начну нести чушь про будущее, она сочтет меня сумасшедшим. Если буду молчать – подозрительным.
– Ирина, – я подошел ближе, понизив голос. – Ты веришь в совпадения?
Она нахмурилась.
– В чем суть, капитан-лейтенант?
– Вчера ночью кто-то изменил координаты «Грома». Под подписью Харлова.
Волкова замерла. Ее рука инстинктивно потянулась к кобуре на бедре, но остановилась.
– Ты уверен? Это обвинение в государственной измене.
– Я проверил логи. Следы скрыты, но я видел источник. «Гефест». Сектор безопасности.
– Драк, – произнесла она тихо.
– Ты знаешь?
– Я знаю, что у Драка есть люди везде, – она сделала шаг ко мне. В ее глазах читалась тревога, но не страх. – Воронов, ты всегда был хорошим офицером. Но сейчас ты ходишь по лезвию. Если ты ошибся…
– Я не ошибся, – отрезал я. – Через три дня начнется война. Не учения. Настоящая война. И если мы не найдем крота сейчас, «Непреклонный» станет первым в списке потерь.
Волкова смотрела на меня долго. Казалось, она видит не меня, а кого-то другого. Или видит меня насквозь.
– Три дня, – повторила она. – Ты говоришь так, будто видел это во сне.
– Назовем это интуицией, – уклонился я. – Мне нужна твоя помощь. Не как старпома. Как друга.
Она вздохнула и провела рукой по волосам.
– У нас есть два часа до связи с адмиралом. Если ты хочешь копаться в грязном белье штаба, тебе понадобится доступ к серверам «Гефеста». Локально ты этого не сделаешь.
– Я знаю, – кивнул я. – Поэтому я и заблокировал каналы. Чтобы они не заметили утечку, когда мы полезем к ним.
Волкова усмехнулась. Усмешка была хищной.
– Ты сошел с ума, Алексей. Но если Драк действительно крыса… Тогда я с тобой.
Она протянула мне свой идентификационный чип.
– Это уровень доступа «Омега-2». Он откроет тебе шлюз прямого соединения со станцией. Но у тебя будет одна попытка. Если сработает сигнализация, я арестую тебя официально. Чтобы спасти от расстрела на месте.
Я взял чип. Он был теплым.
– Спасибо.
– Не благодари, – она повернулась к выходу. – Просто не дай нам всем сгореть.
Когда дверь закрылась, я снова посмотрел на звезды. Они казались ближе. Чужие воспоминания утихли, слившись с моими в единый поток решимости.
Воронов любил этот корабль. Я любил человечество, которого еще даже не знал в этом времени.
Один чип доступа. Два часа времени. Один предатель.
И три дня до конца света.
Я вставил чип в слот терминала. Экран вспыхнул зеленым.
– Начинаем охоту, – сказал я в тишину рубки.
Звезды молчали. Но я знал, что скоро они закричат.
Глава 3. Дата: 14 октября 2284 года
Чип Волкова скользнул в порт терминала с тихим щелчком, похожим на выстрел глушителя.
Экран вспыхнул белым, затем развернулся каскадом окон. Доступ уровня «Омега-2» был ключом от королевской сокровищницы. Передо мной лежала внутренняя сеть орбитальной верфи «Гефест». Здесь хранилось всё: от схем реакторов до личных переписок адмиралов.
Но сокровищница была защищена.
– Инициация протокола «Призрак», – прошептал я.
Нейроинтерфейс на запястье синхронизировался с терминалом. Я почувствовал холодный укол в затылок – система сканировала мою мозговую активность на предмет лжи или стресса. Это была стандартная процедура для доступа такого уровня. Если бы я волновался слишком сильно, алгоритм счел бы меня потенциальным дезертиром или шпионом.
Я закрыл глаза и вспомнил лицо Елены. Рыжие волосы, запах духов, боль утраты. Память Воронова отозвалась острой вспышкой горя. Пульс участился, но это было «правильное» горе. Человеческое.
«Доступ разрешен. Добро пожаловать, капитан Волкова.»
Система ошиблась. Она считала чип, а не биометрию мозга. У меня было несколько минут, прежде чем автоматическая сверка выявит несоответствие.
Я бросился к архивам оперативных приказов. Фильтр: последние 72 часа. Авторизация: Адмирал Харлов. Коллизии: Сектор безопасности.
Данные полились потоком. Я отбрасывал мусор – заявки на ремонт, логи снабжения, запросы на отпуск. Мне нужна была аномалия.
Вот.
Приказ № 44-Б. «О временной дислокации ударной группы «Кулак»».
Согласно документу, тяжелые крейсера должны были занять позиции в секторе «Дельта-9» для проведения учений. На карте это выглядело как стандартный маневр. Но я знал историю. В будущем именно сектор «Дельта-9» стал кладбищем флота. Там гравитационные аномалии мешали работе щитов. Там враг нанес первый удар.
Кто подписал перемещение? Харлов.
Кто инициировал запрос? Полковник Драк.
Кто подтвердил безопасность сектора? Глава астрографического отдела… тоже человек Драка.
Совпадения закончились. Это был сговор.
Я скопировал файл на защищенный носитель данных, который достал из кармана комбинезона. Обычный кристалл памяти, но зашифрованный кодом, который я вспомнил из архивов будущего. Технология, которую еще не изобрели в этом времени, но которую я знал теоретически. Для их систем это будет выглядеть как битый сектор.
– Алексей, – голос Волковой прозвучал прямо в ухе через внутренний канал связи. – У нас осталось двадцать минут. Харлов начал сбор раньше.
Я открыл глаза. На экране мигал курсор.
– Я почти закончил. Ты проверила камеру в коридоре?
– Зациклила изображение. Но у нас есть проблема. Драк вышел из своего кабинета. Направляется к шлюзовой станции. Если он решит проверить логи доступа лично…
– Он не успеет, – я выдернул чип. Экран погас. – Встречаемся в кают-компании через десять минут. Иди через грузовой лифт.
– Принято.
Я спрятал кристалл в внутренний карман, рядом с ребрами. Он жег кожу, словно раскаленный уголь. Это было доказательство. Но доказательство чего? Что полковник безопасности хочет ослабить оборону? Зачем?
В голове всплыла мысль, от которой по спине пробежал мороз. А если Драк не предатель в классическом понимании? А если он… коллаборационист? В архивах моего времени упоминались «Люди Заката» – секта, считавшая, что сопротивление бесполезно, и нужно встретить новых хозяев галактики с открытыми объятиями, чтобы спасти хоть часть человечества.
– Идиоты, – прошипел я. – Они думают, что их пощадят.
Я вышел из рубки разведки. Коридор был пуст. Гул корабля стал громче, словно «Непреклонный» чувствовал мое напряжение.
По пути к кают-компании я остановился у хронометра на стене. Крупные светящиеся цифры отсчитывали время.
12 октября 2284 года. 10:45.
Два дня и тринадцать часов.
В моем прошлом мире эта дата была выгравирована на мемориале в центре Москвы. «Здесь началась Тьма». Люди приходили туда, клали цветы, молчали. Для меня это было историей. Для них – будущим.
Я провел пальцем по холодной поверхности панели.
– Четырнадцатое октября, – произнес я вслух. – День, когда небо упадет на землю.
Но теперь сценарий менялся. Я не собирался ждать падения неба. Я собирался запустить в него огонь.
В кают-компании уже была Волкова. Она стояла у иллюминатора, скрестив руки на груди. Перед ней стояли две кружки с синтетическим кофе.
– Ты нашел что-то? – спросила она, не оборачиваясь.
– Подтверждение, – я подошел к столу, положил кристалл между кружками. – Приказ о перемещении флота в зону смерти. Подписан Харловым, инициирован Драком.
Волкова наконец повернулась. Ее лицо было бледным.
– Харлов… Это невозможно. Он ветеран. Он потерял семью при вторжении марсианских сепаратистов. Он ненавидит врагов человечества больше всех нас.
– Именно поэтому это идеально, – сказал я, беря кружку. Кофе был горьким, обжигающим. – Кто заподозрит героя? Если Драк подобрал ключи к его подписи или шантажирует его… Неважно. Важно то, что через два дня флот окажется в ловушке.
– Что мы делаем? – Волкова подошла к столу, взяла кристалл. – Мы идем к адмиралу?
– Нет, – отрезал я. – Если Драк в штабе безопасности, у него уши везде. Если мы пойдем к Харлову прямо сейчас, до нас просто не дойдут. Или нас объявят сумасшедшими.
– Тогда что?
– Мы играем в их игру, – я посмотрел ей в глаза. – Сегодня будут учения. «Красный Горизонт». Мы последуем приказам. Мы займем позицию в секторе «Дельта-9».
– Ты же сказал, это ловушка!
– Это ловушка для флота. Но не для нас. У меня есть план, как превратить их засаду в их же могилу. Но мне нужно время и полный контроль над системой наведения «Непреклонного».
Волкова усмехнулась, но в глазах плескалась тревога.
– Ты требуешь невозможного, Воронов. Контроль наведения – это прерогатива командира и главного артиллериста.
– Сегодня командир в госпитале на Земле. Отравление неизвестным вирусом, – я вспомнил деталь из памяти тела. – Старпом – это ты. А я – офицер связи с особыми полномочиями от штаба. По крайней мере, так они думают.
Я кивнул на кристалл.
– Спрячь это. В сейф. Код знаешь только ты. Если со мной что-то случится… передай это капитану Рену с «Грома». Но только если увидишь, что щиты начинают падать.
– Алексей, – она положила руку мне на плечо. – Ты говоришь так, будто не вернешься.
– Я историк, Ирина, – вырвалось у меня. Я быстро поправился: – То есть… я изучал тактику. Я знаю, что в таких случаях выживаемость командного состава менее десяти процентов.
Она помолчала, затем кивнула.
– Хорошо. Я прикрою тебя перед экипажем. Но если ты ошибся насчет Драка…
– Лучше ошибиться в предателе, чем в дате, – сказал я тихо.
Раздался сигнал вызова. Голос вахтенного офицера прозвучал по селектору:
– Всем офицерам состава явиться в центральный зал видеоконференции. Через пять минут начало брифинга адмирала Харлова.
Волкова убрала кристалл в карман.
– Время показа.
Мы вышли в коридор. Теперь нужно было надеть маску. Лицо уверенного офицера, который не знает, что через семьдесят часов его мир сгорит.
Я шагал рядом с Волковой, чувствуя вес кристалла в её кармане и вес знания в своей голове.
14 октября 2284 года.
Я запомню эту дату. И они запомнят.
Когда мы вошли в зал видеоконференции, там уже собрались офицеры. В центре висела голограмма адмирала Харлова. Суровый человек с седыми висками и шрамом через всю щеку. Он выглядел уставшим.
– Господа, – начал Харлов. Его голос гремел в динамиках. – Ситуация в секторе обостряется. Разведка докладывает о повышенной активности в Темной Зоне. Учения «Красный Горизонт» переходят в фазу боевой готовности.
Я посмотрел на экран. В углу транслировалась дата.
12.10.2284.
До конца света оставалось два дня.
– Капитан-лейтенант Воронов, – адмирал перевел взгляд прямо на меня. – Ваш доклад по каналам связи?
В зале повисла тишина. Все смотрели на меня. Драк стоял в углу, его холодные глаза буравили меня. Он знал. Или подозревал.
Я сделал шаг вперед.
– Каналы зачищены, адмирал. Помех нет. Но я рекомендую усилить шифрование на частотах наведения. На случай… непредвиденных обстоятельств.
Драк усмехнулся. Едва заметно.
– Излишняя предосторожность, капитан-лейтенант. Наши системы надежны.
– Надежность – понятие относительное, полковник, – парировал я, глядя ему в глаза. – Особенно когда враг знает наши пароли.
В зале повисла напряженная тишина. Харлов нахмурился.
– Достаточно. Выполняйте приказ. Флот выходит через час.
Связь прервалась. Голограмма исчезла.
Офицеры начали расходиться, перешептываясь. Драк подошел ко мне вплотную. Он был выше меня на голову, и запах от него шел тяжелый – табак и металл.
– Вы играете в опасную игру, Воронов, – прошептал он так, чтобы слышал только я. – Любопытство сгубило не одну карьеру.
– А слепота сгубила не один флот, – ответил я спокойно.
Он задержал взгляд на моем лице, затем резко развернулся и ушел.
Волкова коснулась моего локтя.
– Ты только что объявил ему войну.
– Нет, – я посмотрел на удаляющуюся спину полковника. – Я просто предупредил его, что охота открыта.
Я вышел из зала. Впереди был выход в открытый космос. Впереди была война.
И у меня было два дня, чтобы подготовить костер, в котором сгорят их звезды.
Глава 4. Флот, обречённый на гибель
«Непреклонный» отчалил от дока в 14:00 по корабельному времени.
Я стоял на мостике, в тени командного возвышения, и наблюдал, как орбитальная верфь «Гефест» медленно уплывает назад, превращаясь из гигантской конструкции в светящуюся точку. Вокруг нас, строясь в боевой ордер, двигались еще сорок семь кораблей. Тяжелые крейсера, эсминцы поддержки, фрегаты разведки.
Величие Земного Флота. Гордость человечества.
Для любого другого офицера это зрелище было бы вдохновляющим. Для меня оно было похоже на парад приговоренных к казни.
Я знал статистику. В архивах будущего было подробно расписано, кто выжил в битве при Марсе, а кто нет. Крейсер «Гром» – погибнет со всем экипажем. Фрегат «Стриж» – исчезнет без следа. Линкор «Суворов» – получит критические повреждения и будет добит собственным экипажем, чтобы не достался врагу.
«Непреклонный» … В оригинальной истории мы выжили чудом. Командир проявил инициативу, нарушив приказ об отходе, и сумел увести корабль в астероидное поле. Но цена была высока: две трети экипажа, включая половину офицеров мостика.
– Курс на сектор «Дельта-9» подтвержден, – доложил штурман. – Время до прыжка: десять минут.
Я перевел взгляд на Ирину Волкову. Она сидела в кресле старпома, прямая как струна. Наши взгляды встретились на секунду. Она знала, что этот прыжок – не игра.
– Капитан-лейтенант Воронов, – голос командира корабля, капитана первого ранга Соколова, прервал мои размышления. Он был человеком старой закалки, честным, но слишком доверчивым к штабу. – Статус систем связи?
– Все каналы открыты, товарищ капитан. Шифрование на уровне «Буря».
– Принято. Подготовить варп-двигатели к синхронизации с флотом.
Я кивнул и вернулся к своей консоли. На экране мигали зеленые индикаторы. Все системы в норме. Все системы лгали.
Проблема Земного Флота была не в отсутствии храбрости. Проблема была в регламенте. Наши компьютеры боялись перегрузки больше, чем врага. Системы безопасности блокировали вывод энергии на щиты выше 85%, чтобы не сгорели реакторы. Ограничители огня не давали стрелять чаще раза в три секунды, чтобы стволы не деформировались.
В мирное время это спасало бюджет. В войне против «Стирателей» это было самоубийством. Их корабли плевали на перегрев. Их оружие прожигало наши щиты за секунды.
– Ирина, – я подключился к закрытой частоте. – Ты получила доступ к модулю энергораспределения?
– Да, – её голос был тихим, едва слышимым сквозь гул мостика. – Но Алексей, если я сниму ограничители, а нас проверят после учений… нас разжалуют.
– После учений нас проверят мертвыми, – отрезал я. – Слушай. Я загружу патч в систему навигации. Он будет маскировать реальные показатели энергопотребления под стандартные. Для штаба мы будем работать в рамках регламента. Для себя… мы выжмем из реактора всё.
– Это опасно. Реактор может не выдержать.
– Лучше взорваться самим, чем дать себя убить, – я пас. – Ты со мной?
Волкова помолчала. Где-то на фоне слышался писк датчиков.
– Загружай. Я прикрою тебя с моей консоли. Если спросит Соколов, скажу, что это калибровка датчиков для учений.
– Принято.
Я начал вводить код. Пальцы летали по голографической клавиатуре. Это был не просто код. Это были знания из будущего. Алгоритмы оптимизации, которые человечество изобретет только через десять лет, после первых поражений. Я адаптировал их под текущее железо.
На экране побежали строки.
Обход протокола безопасности 7-Alpha…
Перенаправление энергии вспомогательных систем…
Щиты: потенциал повышен на 40%.
Скорострельность: потенциал повышен на 25%.
– Готово, – выдохнул я.
В этот раз корабль дрогнул. Не так, как обычно, при включении двигателей. Это была глубокая, утробная вибрация. «Непреклонный» почувствовал разницу. Он понял, что ему разрешили быть зверем.
– Внимание всем постам, – голос Соколова стал жестче. – Вход в варп-зону через одну минуту. Пристегнуть ремни.
Я посмотрел на иллюминатор. Звезды начали искажаться. Пространство сжималось, превращаясь в туннель из фиолетового света.
Варп-прыжок.
В моем прошлом времени люди мечтали о нем. В этом времени это была рутина. Но для меня каждый прыжок напоминал о том, насколько мы малы. Мы копошимся в пыли, думая, что владеем галактикой, пока из темноты не выйдет кто-то настоящий.
Корабль рвануло. Желудок подкатил к горлу. Мостик погрузился в полумрак варп-туннеля.
– Мы в пути, – доложил штурман. – Время до выхода: четыре часа.
Четыре часа. У нас было четыре часа до того, как мы займем позицию в секторе «Дельта-9». Четыре часа, чтобы подготовиться к тому, что может случиться через два дня.
Я откинулся на спинку кресла. Голова гудела. Использование чужих знаний требовало концентрации, которой у меня не было в избытке.
– Воронов, – позвал Соколов. – Почему у нас скачет энергопотребление в вспомогательных системах?
Сердце екнуло. Но я был готов.
– Калибровка сенсоров, товарищ капитан. Готовимся к стимуляции повреждений в ходе учений. Чтобы система не выдавала ошибки при реальном попадании.
Соколов посмотрел на меня поверх очков. Он был умным человеком. Он знал, что калибровка не дает таких скачков. Но он также знал, что учения – это полигон для экспериментов.
– Убедитесь, что к выходу из прыжка все системы стабилизировались. Я не хочу сюрпризов на построении.
– Будет исполнено.
Соколов отвернулся. Волкова едва заметно выдохнула.
– Пронесло, – прошептала она в канал.
– Не расслабляйся, – ответил я. – Самое сложное впереди.
Я открыл карту сектора. «Дельта-9». Пустое пространство. Никаких планет, никаких станций. Идеальное место для засады. Гравитационные волны здесь могли скрыть появление крупных кораблей до самого момента выстрела.
Именно туда нас гнали.
Я активировал скрытый канал связи. Кристалл, который мы забрали у Драка, теперь был подключен к моему терминалу через защищенный порт. Я сканировал его содержимое еще раз.
В файле была не только подпись Харлова. Были координаты. Не наши координаты сбора. А координаты встречи.
Сектор «Дельта-9». Точка «Зенит».
Время: 14 октября, 03:00.
Статус: Ожидание контакта.
Контакта с кем?
– Ирина, – я понизил голос до минимума. – Посмотри на точку «Зенит» на карте.
– Вижу. Пустота.
– Через два дня там не будет пустоты. Там будут они.
– Ты уверен?
– Я видел отчеты о потерях. В этой точке был уничтожен весь авангард. Если Драк передает координаты нашему флоту врагу… значит, у них есть канал связи.
– Под пространственный передатчик? Это запрещено конвенцией.
– Для предателей законы не писаны, – я сжал кулаки. – Нам нужно найти этот передатчик. Пока мы в прыжке, связь с внешним миром ограничена. Но локальная сеть флота работает.
– Ты хочешь просканировать другие корабли? Это будет воспринято как акт агрессии.
– Не сканировать. Слушать. Я настрою фильтры связи на поиск аномальных всплесков энергии. Если кто-то во флоте пытается отправить сообщение наружу во время прыжка… мы это услышим.
– Это игла в стоге сена.
– У нас нет выбора. Если мы найдем передатчик сейчас, мы сможем заблокировать сигнал. Враг не получит точные координаты нашего построения. Их удар будет неточным.
Волкова посмотрела на меня с новым уважением.
– Ты думаешь на шаг вперед. Хорошо. Я дам тебе доступ к пассивным датчикам. Но у тебя есть один час. Потом начнется проверка систем перед выходом.
– Мне хватит сорока минут.
Я снова погрузился в работу. Вокруг гудел варп-двигатель. Корабль несся сквозь искривленное пространство, унося нас в ловушку. Но теперь внутри ловушки была своя капканная проволока.
Я чувствовал себя сапером, который пытается обезвредить бомбу, пока его везут на ней к месту взрыва.
На экране забегали графики. Энергетические сигнатуры кораблей флота. «Гром», «Суворов», «Непреклонный» …
Всплеск.
Я замер.
Сектор 4. Фрегат «Стриж».
Короткий импульс энергии. Не характерный для работы двигателей. Не характерный для систем жизнеобеспечения. Частота… зашифрована.
– Нашел, – прошептал я.
– Кто? – спросила Волкова.
– «Стриж». Они только что отправили пакет данных. Размер… пять терабайт.
– Это чертежи флота. Планы обороны.
– Да. И они отправили их прямо сейчас, пока мы слепы в варпе.
– Нужно сообщить Соколову.
– Нет, – я остановил её руку, тянущуюся к микрофону. – Если мы сообщим сейчас, Драк узнает. Он мониторит внутреннюю связь. Он поймет, что мы знаем, и уничтожит доказательства. Или нас.
– Тогда что делать?
– Пусть отправят. – Я посмотрел на графики. – Но я уже скопировал сигнал. Я знаю частоту получателя.
– Ты можешь отследить, куда ушел сигнал?
– В варпе сложно. Но… – я улыбнулся. – У меня есть идея. Если они используют эту частоту снова, когда мы выйдем из прыжка…, я смогу послать им ответ.
– Ответ?
– Вирус. Не тот, что уничтожает системы. Тот, что заменяет данные.
Волкова расширила глаза.
– Ты хочешь подменить координаты, которые они передают врагу?
– Именно. Пусть думают, что мы будем в точке «Зенит». А сами мы встанем в точку «Омега». Пусть враг стреляет в пустоту.
– Это рискованно. Если они заметят подмену…
– Они не заметят. Потому что я использую их же протокол шифрования. Я видел его в архивах будущего. Они будут думать, что связь надежна.
Я начал писать код. Это было опаснее, чем снимать ограничители реактора. Это была прямая диверсия внутри своего флота. Измена изменникам.
Время шло. Оставалось два часа до выхода.
Я чувствовал, как потеют ладони. Если меня поймают сейчас, трибунал будет мягким приговором. Расстрел на месте.
Но я видел перед глазами горящие города будущего. Я видел стекло вместо океанов.
– Готово, – сказал я. – Ловушка установлена. Теперь ждем. Если «Стриж» попробует отправить еще что-то при выходе из прыжка… данные уйдут неверные.
Волкова кивнула.
– Я прикрою тылы.
Варп-туннель начал рассеиваться. Фиолетовый свет сменился чернотой космоса. Впереди зажглись звезды. Сектор «Дельта-9».
– Выход из прыжка завершен, – доложил штурман. – Флот перестраивается.
Я посмотрел на тактическую карту. Зеленые точки наших кораблей выстраивались в линию. Точка «Зенит» была в центре построения. Там должен был встать «Стриж».
Но мой вирус уже работал. В их навигационных компьютерах координаты точки «Зенит» были слегка смещены. На пару тысяч километров. Для обычного глаза – незаметно. Для дальнобойных орудий врага – фатально.
– Капитан-лейтенант Воронов, – голос Соколова прозвучал спокойно. – Доклад о состоянии систем.
– Все системы в норме, товарищ капитан. Готовы к учениям.
Я солгал. Мы не были готовы к учениям. Мы были готовы к войне.
Я посмотрел на темную пустоту впереди. Где-то там, за горизонтом событий, уже шли корабли врага. Они думали, что знают, где мы будем. Они думали, что мы беззащитны.
Пусть думают.
Флот был обречен на гибель в истории, которую я знал. Но история пишется теми, кто выживает.
– Начало учений через пять минут, – объявил командир.
Я коснулся панели. Вирус активирован. Ограничители сняты. Предатель раскрыт.
– Пусть начнется, – прошептал я.
В глубине сектора «Дельта-9» что-то дрогнуло. Датчики засекли гравитационную аномалию.
Это были не учения.
Они пришли раньше.
Глава 5. Призрак будущего в штабном терминале
Тревога взвыла не сразу. Сначала замигал красный индикатор на панели дальнего сканирования. Потом загорелся второй. Через секунду весь мостик погрузился в багровое мерцание.
– Контакт! – гаркнул оператор сенсоров. – Неопознанные объекты! Появление внезапное! Дистанция – пятьдесят тысяч километров!
– Это часть учений? – голос Соколова дрогнул. Он посмотрел на хронометр. – Сценарий не предусматривал выхода противника на этой векторе.
– Товарищ капитан, – я поднялся из кресла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Сигналы объектов не соответствует нашим учебным мишеням. Энергетический профиль… черный. Поглощение излучения вместо отражения.
В зале повисла тишина. Черные корабли. В досье разведки их не существовало. Но в моих архивах, в воспоминаниях из будущего, они были описаны подробно. «Стиратели». Их обшивка была изготовлена из материала, который не существовал в периодической таблице человечества XXI века.
– Открыть огонь? – спросил старший артиллерист, рука уже зависла над кнопкой залпа.
– Стоять! – рявкнул Соколов. – Не стрелять без приказа! Вдруг это гражданские суда? Или ошибка системы?
– Это не ошибка, – сказал я. Я подошел к своему терминалу. Экран жил своей жизнью, потоки данных неслись водопадом. Но для меня в этом хаосе был порядок. Я знал этот паттерн.
В будущем, через десять лет после начала войны, ученые Земного Флота расшифруют запись первого контакта. Они назовут это «Песней Смерти». Специфическая модуляция гравитационного поля, которую издавали корабли врага перед атакой. Сейчас системы «Непреклонного» считывали это как помехи. Для меня это был четкий сигнал.
– Капитан, – я повернулся к Соколову. – Это не учения. Это боевой профиль. Они блокируют наши частоты связи. Посмотрите.
Я вывел на главный экран график. Белая линия связи с флагманом стала прерывистой.
– Помехи естественного происхождения, – возразил оператор. – Гравитационные аномалии сектора.
– Нет, – отрезал я. – Это глушение. Целенаправленное. Они не хотят, чтобы мы предупредили флагман.
Соколов посмотрел на меня внимательно. В его глазах читалось сомнение, но также и понимание ситуации. Он был ветераном. Он чувствовал запах крови лучше любого сенсора.
– Воронов, вы уверенны?
– На сто процентов, сэр. Если мы не откроем огонь первыми, через тридцать секунд они будут в пределах эффективной дистанции их плазменных ланцетов.
– Откуда вы знаете про ланцеты? – спросил он тихо.
– Анализ энергопотребления их кораблей, – соврал я. – Они заряжают оружие.
Соколов кивнул.
– Боевая тревога. Щиты на максимум. Орудиям – целеуказание по ведущему объекту. Огонь на поражение.
– Есть!
Мостик ожил. Люди метались по своим местам, но делали это слаженно. «Непреклонный» был готов. Благодаря моим изменениям в системе энергораспределения, щиты вспыхнули ярче обычного, насыщенные дополнительной мощностью.
– Они открывают огонь! – крикнул оператор.
Из темноты вырвались тонкие лучи. Не лазерные. Они оставляли за собой шлейф искаженного пространства.
– Уклонение! – скомандовал Соколов.
Корабль дернулся. Гравитационные компенсаторы взвыли. Луч прошел в километре от корпуса, но даже на таком расстоянии обшивка зашипела. Металл терял структуру.
– Ответный залп!
Борта «Непреклонного» вспыхнули огнем. Снаряды ускорителей понеслись к врагу.
Я смотрел на свой терминал. Мои пальцы бегали по клавишам быстрее, чем мысли. Сейчас было самое важное. Пока все смотрели в иллюминаторы, я смотрел в сеть.
Трактор «Стриж».
Фрегат должен был находиться на левом фланге. Но на тактической карте его значок дрожал. Он не стрелял. Он разворачивался.
– Ирина, – я подключился к внутреннему каналу. – «Стриж» меняет курс. Они подставляют борт под удар.
– Вижу, – ответила она. – Соколов спрашивает, почему они не отвечают.
– Потому что они ждут, пока нас убьют, – я ввел последнюю команду в вирус. – Активируй протокол «Зеркало».
– Алексей, это заблокирует их двигатели на минуту. Если они свои…
– Они не свои.
Я нажал Enter.
На карте значок «Стрижа» вспыхнул желтым и замер. Двигатели фрегата заглохли. Он повис в пространстве, став легкой мишенью.
– Что произошло со «Стрижем»? – спросил Соколов.
– Техническая неисправность, товарищ капитан. Перегрузка реактора. Они выбыли из боя.
– Жаль, – Соколов не стал углубляться. – Весь фокус на ведущем корабле противника.
В этот момент мой терминал пискнул. входящее сообщение. Не через общую сеть. Через защищенный канал, который я открыл ранее.
«Ты думаешь, это изменит что-то, мальчик?»
Текст появился на экране без адреса отправителя. Но я знал, кто это. Драк. Он был на связи с врагом. Или у него был доступ к их каналу.
Я не стал отвечать текстом. Я открыл микрофон терминала.
– Полковник Драк, – сказал я тихо. – Вы забыли одну вещь.
– Какую? – голос в динамике был искажен, но я узнал эти металлические нотки.
– Историю пишут победители. А вы уже проиграли.
Я разорвал соединение и тут же запустил сканер глубины. Сигнал Драка шел не с орбитальной станции. Он шел изнутри сектора. С корабля противника.
– Боже мой, – прошептал я. – Он не просто предатель. Он уже там.
– Воронов! – голос Соколова выдернул меня. – Щиты падают! Левый сектор!
Я взглянул на экран. Один из черных кораблей прошел сквозь строй наших фрегатов, игнорируя их огонь. Он шел прямо к «Непреклонному».
– Они знают наши частоты щитов, – понял я вслух. – Они подстраивают оружие под резонанс нашей защиты.
– Можно ли изменить частоту? – спросил Соколов.
– Да. Но нужно время на перенастройку генераторов.
– У вас есть десять секунд.
Я закрыл глаза. В памяти всплыла схема генераторов щитов модели «Барьер-7». В будущем их модифицировали после этой битвы. Добавляли случайный шум в частоту. Но сейчас этой функции не было.
Придется импровизировать.
Я открыл доступ к ядру реактора. Это было безумие. Вмешательство в работу ядра могло привести к взрыву. Но если щиты падут, взрыв будет снаружи.
– Ирина, держи стабильность реактора. Я буду модулировать выход энергии.
– Ты сошел с ума! Это пробьет предохранители!
– Делай!
Я начал вводить код. Руки двигались автоматически. Я представлял поток энергии не как цифры, а как воду. Нужно было сделать его турбулентным, нестабильным, но контролируемым.
Ввод…
Подтверждение…
Перезагрузка системы щитов.
На секунду свет на мостике погас. Реакторы взвыли.
– Щиты отключены! – крикнул оператор.
– Ждем… – прошептал я.
Три секунды. Вражеский луч был в тысяче километров.
– Включение!
Щиты вспыхнули фиолетовым светом. Частота изменилась. Хаотично.
Вражеский луч ударил в щит и… рассеялся. Как вода о камень. Резонанс не сложился.
– Есть попадание! – заорал артиллерист. – Их щит пробит!
– Добить! – скомандовал Соколов.
Вторая волна снарядов «Непреклонного» угодила в черный корпус врага. Там, где раньше была гладкая поверхность, зияла рваная рана. Из нее вырывалось белое пламя.
Корабль врага задрожал и начал отходить.
– Они отступают? – не поверил кто-то из офицеров.
– Они перегруппировываются, – сказал я. – Это был только разведывательный отряд.
Я откинулся на спинку кресла. Руки дрожали. Адреналин отливал, оставляя после себя холодную пустоту.
На терминале мигало новое сообщение. От системы мониторинга флота.
«Внимание. Обнаружена передача данных с корабля «Стриж» на внешнюю частоту. Попытка блокировки… Неудачно. Источник сигнала изменен.»
Драк успел. Несмотря на блокировку двигателей, он отправил что-то.
– Что мы изменили? – спросила Волкова, подходя ко мне. Она видела мои руки.
– Мы выиграли время, – ответил я. – Но они знают, что мы здесь. И они знают, что мы не такие беззащитные, как они думали.
– Это хорошо?
– Это значит, что они перестанут играть с нами. Следующий удар будет настоящим.
Я посмотрел на тактическую карту. Зеленых точек стало меньше. Три фрегата исчезли. Просто погасли.
Война началась. Не через три дня, как было в истории. Сегодня.
История изменилась. Мой вирус, мои модификации, мои знания – все это создало новую ветку реальности. Призрак будущего коснулся настоящего, и теперь они переплетались.
– Капитан-лейтенант, – позвал Соколов. – Отлично сработали со щитами. Откуда такая идея?
– Интуиция, товарищ капитан.
– Интуиция спасла нам жизнь. Запомню.
Он повернулся к остальному экипажу.
– Всем постам! Приготовиться к длительному бою. Мы не отступим.
Я посмотрел на свой терминал. В углу экрана мигала дата.
12 октября 2284 года.
В моей истории война началась 14-го. Сейчас было 12-е.
Я сдвинул сроки на два дня.
– Два дня, – прошептал я. – Это два дня, которых у человечества не было.
Два дня на подготовку. Два дня на то, чтобы предупредить другие сектора. Два дня на то, чтобы найти Драка и уничтожить его прежде, чем он откроет ворота для основного флота врага.
– Ирина, – сказал я. – Нужно связаться с Землей.
– Каналы забиты.
– Найди путь. Через гражданские спутники. Через торговые суда. Через что угодно. Сообщи командованию: код безопасности «Альфа-9» скомпрометирован. Все пароли нужно сменить.
– Они не поверят.
– Заставь поверить. Скажи, что это приказ адмирала Харлова. Используй его имя.
– Это подлог.
– Это война, Ирина. В войне нет подлога. Есть победа и поражение.
Она кивнула и ушла к коммуникаторам.
Я снова посмотрел на звезды. Они больше не казались холодными. Они горели. Где-то там, в темноте, шли главные силы врага. И где-то там был Драк.
Призрак будущего предупредил меня. Теперь я должен был стать призраком для них.
– Следующий ход за вами, – сказал я в пустоту мостика.
Корабль содрогнулся от нового взрыва где-то вдали. Битва за сектор «Дельта-9» только начиналась. И на этот раз человечество не будет беззащитным.
По крайней мере, не на этом корабле.
Глава 6. Первый приказ: изменить курс
Дым рассеялся медленно. Не настоящий дым, а ионизированная взвесь, оставшаяся после разрядов плазмы, столкнувшихся с щитами. На мостике пахло озоном и перегретой изоляцией.
– Потери? – голос Соколова звучал хрипло. Он не отрывал взгляда от тактического экрана, где красные точки врага медленно отступали за гравитационную границу сектора.
– Легкие повреждения обшивки в секторе 7-Г, – доложил старпом Волкова. – Щиты восстановились на 80%. Энергия в норме. Жертв нет.
– А у «Стрижа»?
– Фрегат обесточен. Двигатели мертвы. Они подают сигнал бедствия.
Я стоял у своей консоли, ожидая. Самый важный момент наступил сейчас. Битва выиграна, но война проиграна, если мы останемся здесь.
В оригинальной истории флот держал позицию в «Дельта-9» ровно шесть часов. Затем вышли основные силы «Стирателей». Человечество потеряло сорок процентов линейных кораблей за один залп.
– Товарищ капитан, – я сделал шаг вперед. – Разрешите доложить.
Соколов повернулся. Его лицо было покрыто мелкими царапинами – осколки стекла от перегрузки щитов.
– Слушаю, капитан-лейтенант.
– Противник отступил не потому, что испугался. Они ушли на перегруппировку. Их главный флот ближе, чем показывают сенсоры.
– У вас есть данные?
– Косвенные, – признал я. – Анализ их тактики. Они проверяют нашу защиту. Прощупывают. Если мы останемся в текущих координатах, следующий удар будет массированным. И мы его не выдержим.
Соколов поморщился.
– Приказ адмирала Харлова однозначен. Удерживать сектор «Дельта-9» до окончания учений. Или… до особого распоряжения.
– Учения закончились, сэр, – жестко сказал я. – Когда в нас стреляют на поражение, это не учения.
В зале повисла тишина. Офицеры замерли, ожидая реакции командира. Нарушить прямой приказ адмирала во время боевой готовности – это трибунал. Но остаться здесь – это смерть.
– Вы предлагаете нарушить приказ? – спросил Соколов тихо.
– Я предлагаю сохранить корабль для выполнения будущих приказов, – парировал я. – Мертвый корабль не защищает Землю.
Соколов подошел к иллюминатору. В темноте космоса висел неподвижный силуэт «Стрижа». Фрегат-предатель.
– А что делать с ними? – он кивнул на фрегат. – Если мы уйдем, они останутся здесь. Враг захватит их. Там коды доступа…
– Они уже передали коды, – сказал я. – Но на борту есть логи. Черные ящики. Если мы заберем данные с «Стрижа», мы сможем доказать предательство.
– Это займет время. Время, которого у нас нет, – возразила Волкова.
– Не обязательно стыковаться, – я быстро печатал на консоли. – Я могу удаленно выгрузить их журналы связи через наш вирус. Это займет две минуты. Но нам нужно уйти из зоны видимости их дальнобойных сканеров.
Соколов выпрямился. Решение созрело.
– Воронов. Вы уверены в своих данных насчет главного флота?
– На девяносто процентов, сэр.
– Этого недостаточно для трибунала, – Соколов усмехнулся. – Но достаточно для выживания. Штурман!
– Слушаю, товарищ капитан!
– Проложить курс к астероидному полю «Гамма-4». Маскировка по максимуму. Двигатели на минимальную мощность.
– Есть!
– Воронов, – капитан посмотрел на меня. – У вас две минуты на выгрузку данных с «Стрижа». Потом мы уходим. Если не успеете – бросаем их.
– Хватит одной минуты, – ответил я.
Я вернулся к терминалу. Пальцы летали по клавишам. Связь с «Стрижом» была односторонней – они не могли отвечать, но их системы все еще были открыты для моего вируса.
Подключение…
Обход брандмауэра…
Копирование журналов…
Прогресс-бар пополз вверх. 10%… 40%…
– Обнаружено движение! – крикнул оператор сенсоров. – Новые контакты! Варп-сигнатуры! Много целей!
– Сколько? – рявкнул Соколов.
– Десять… двадцать… пятьдесят! Это целый флот, сэр!
– Выгрузка завершена? – спросил капитан, не оборачиваясь.
– 90%… – я стиснул зубы. – Еще десять секунд!
– Воронов! – голос Волковой был напряжен. – Они открывают огонь по «Стрижу».
– Зачем? – удивился кто-то.
– Чтобы уничтожить свидетелей, – понял я. – Они знают, что мы забрали данные.
– 100%! Готово!
– Отходим! – скомандовал Соколов. – Полная скрытность!
«Непреклонный» дрогнул. Двигатели вышли на режим тихого хода. Мы скользнули в тень крупного астероида, гася тепловое излучение.
На экране, там, где только что висел «Стриж», вспыхнула ослепительная вспышка. Фрегат исчез. Просто испарился под лучами черного флота.
– Они уничтожили своих, – прошептал оператор.
– Они не свои, – сказал я. – Они были расходным материалом.
Соколов опустился в кресло. Его руки слегка дрожали. Он только что отдал приказ на отступление. В его карьере это могло стать пятном. Но он смотрел на экран, где красные точки врага прочесывали сектор, в котором мы должны были стоять.
– Вы спасли корабль, Воронов, – сказал он тихо. – Но теперь мы вне связи с флагманом. Мы изолированы.
– Это лучше, чем быть мертвыми, – ответил я. – И у нас есть данные.
Я достал кристалл памяти из терминала.
– Здесь логи «Стрижа». Переписка с неизвестным абонентом. Координаты встречи. И… – я пас. – И расшифровка их канала связи.
Соколов поднял бровь.
– Расшифровка? За две минуты?
– У меня были… заготовки, – уклончиво ответил я. – Ключи шифрования совпадают с теми, что использовались в секторе безопасности «Гефеста».
Капитан внимательно посмотрел на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Не просто подозрение. Интерес.
– Вы говорите так, будто знаете больше, чем должно быть известно офицеру связи.
– Я знаю только то, что вижу, товарищ капитан. А я вижу, что нас предали.
Соколов кивнул медленно.
– Хорошо. Мы в изоляции. Курс на «Гамму-4». Время на скрытность – шесть часов. За это время мы должны понять, что делать дальше.
– У нас есть два варианта, – сказал я. – Первый: пробиваться к Земле и передать данные командованию.
– И попасть под трибунал за дезертирство, – добавил Волкова.
– Второй, – продолжил я. – Остаться здесь. Использовать преимущество скрытности. Мы знаем их тактику. Мы знаем их слабые места. Мы можем стать занозой в их боку.
Соколов усмехнулся.
– Один крейсер против флота?
– Не один, – я указал на тактическую карту. – Посмотрите.
Я выделил несколько зеленых точек. Корабли, которые не отступили вместе с основным флотом. Те, кто потерял связь.
– «Гром», «Варяг», «Скорпион». Они живы. Они тоже вышли из строя связи. Если мы найдем их…
– Мы соберем эскадру, – закончил Соколов. – Партизанский отряд.
– Именно. Официально мы числимся пропавшими без вести. Для врага мы – призрак.
Соколов встал.
– Воронов. Вы берете на себя координацию связи между кораблями. Найдите их. Убедитесь, что они не попали под влияние… – он запнулся. – Что они чисты.
– Будет исполнено.
– И еще, – капитан подошел ко мне вплотную. – Если вы знаете что-то еще… что-то, что может помочь нам выжить… Не держите это в себе. Сейчас не время для секретов.
Я посмотрел ему в глаза.
– Я знаю, где будет их следующий удар, сэр. Через шесть часов. Они пойдут не к Земле. Они пойдут к верфям «Гефест».
Соколов побледнел.
– Там тысячи гражданских…
– Именно поэтому они там будут. Чтобы лишить нас возможности ремонтировать корабли.
– Вы уверены?
– Да.
Соколов кивнул.
– Тогда у нас есть шесть часов, чтобы подготовить сюрприз.
Он повернулся к экипажу.
– Всем постам! Боевая готовность номер один. Мы не бежим. Мы перегруппировываемся.
Я отошел к своей консоли. Руки все еще дрожали, но уже от возбуждения.
Я изменил курс. Не только корабля. Истории.
В оригинальной линии времени «Непреклонный» погиб здесь, в «Дельта-9». Теперь мы живы. Мы скрыты. Мы вооружены знанием.
Я открыл канал связи. Зашифрованный, прыгающий по частотам.
– «Гром», это «Непреклонный». Прием.
Тишина. Помехи.
– «Гром», ответьте. Это приоритет «Омега».
– …Прием… – голос пробился сквозь шум. – Кто это?
– Воронов. С «Непреклонного». Вы живы?
– …Еле… Щиты на исходе. Где флагман?
– Флагман скомпрометирован, – сказал я четко. – Не выходите на связь с штабом. Повторяю, не выходите на связь с штабом. Встречаемся в точке «Омега-7».
– …Понял. «Гром» выходит из тени.
Я оборвал связь. Один есть.
– Ирина, – позвал я.
– Да?
– Сколько у нас времени до того, как Драк поймет, что мы не мертвы?
– Часа два. Потом они начнут сканировать сектор на наличие тепловых следов.
– Значит, у нас есть два часа, чтобы стать невидимыми, – я посмотрел на звезды. – И чтобы подготовить первый удар.
– Ты действительно думаешь, мы сможем что-то сделать? – спросила она тихо. – Против всего флота?
– Мы не будем сражаться с флотом, – ответил я. – Мы будем сжигать их звезды.
Я вспомнил свои слова из первого дня. «Если человечество обречено – оно уйдёт, сжигая чужие звёзды».
Тогда это была метафора. Теперь это становилось планом.
– Воронов, – голос Соколова прервал мои мысли. – Что это за сигнал?
На экране мигала новая точка. Не вражеская. Не наша.
Странная сигнатура. Искаженная.
– Не знаю, – я нахмурился. – Но она идет из глубины темного сектора. Прямо оттуда, откуда пришли они.
– Может, разведка?
– Нет, – я почувствовал холод. – Это ответ.
– На что?
– На мой вирус.
Я вспомнил сообщение от Драка: «Ты думаешь, это изменит что-то?»
Они не просто приняли удар. Они адаптировались.
– Приготовиться к маневру, – сказал я громче, чем планировал. – Они нашли нас.
– Как? Мы же скрыты!
– Не нас, – я указал на сигнал. – Они нашли «Гром». И идут к нему.
Соколов вскочил.
– Курс на точку «Омега-7». Полная скорость.
– Они нас засекут.
– Пусть засекут. Мы не бросим своих.
Я смотрел, как «Непреклонный» выходит из тени астероида. Двигатели взревели, оставляя за собой шлейф ионизированного газа. Скрытность потеряна. Но зато мы шли в бой.
Первый приказ был выполнен: изменить курс.
Второй приказ родился сейчас: не оставлять своих.
История снова менялась. И на этот раз я писал её своими руками.
– Щиты на максимум, – скомандовал я. – И приготовьте торпеды. У меня есть идея, как встретить их гостей.
– Какую? – спросил артиллерист.
– Мы подарим им сверхновую, – ответил я. – В миниатюре.
Корабль рванул вперед, навстречу темноте, где уже загорались огни чужих звезд.
Глава 7. Недоверие подчинённых
«Непреклонный» резал пространство, оставляя за собой искаженный шлейф варп-следа. Мы шли на форсаже, игнорируя протоколы безопасности. Двигатели выли на пределе, вибрация передавалась даже через подошвы ботинок.
Но самым громким звуком на мостике была тишина.
Я чувствовал взгляды. Тяжелые, липкие, оценивающие. Когда я проходил мимо операторов, они отворачивались к экранам, но я знал – они говорят обо мне. В закрытых каналах связи, в личных чатах, шепотом у кофемашины.
«Кто он такой?»
«Откуда он знает?»
«Почему капитан ему верит?»
Я спас корабль. Я вывел нас из ловушки. Но для экипажа я был тем, кто нарушил присягу. Тем, кто заставил капитана Соколова пойти против приказа адмирала.
Я подошел к терминалу тактического планирования. Мне нужно было подготовить торпеды. Тот самый «сюрприз», о котором я говорил. Но доступ к боезарядам был заблокирован.
На экране всплыло окно: «Требуется авторизация главного инженера».
Я обернулся. Главный инженер, полковник Громов, стоял у консоли реактора. Высокий, седой, с лицом, высеченным из гранита. Он смотрел на меня без эмоций.
– Полковник, – сказал я. – Мне нужен доступ к боевому блоку три-альфа.
Громов не двинулся.
– Зачем?
– Подготовка спецбоеприпаса. Для встречи с «Громом».
– У нас нет спецбоеприпасов, капитан-лейтенант, – его голос был холодным. – Есть стандартные плазменные торпеды. И есть регламент их использования.
– Мне нужно снять ограничители мощности заряда.
Громов наконец повернулся. В его глазах плескалось открытое презрение.
– Вы хотите перегрузить боеголовки? Это нестабильно. Вы можете взорвать себя еще до в