Одна минута

Он проснулся за минуту до будильника.

Это случалось часто – тело знало время лучше всякого механизма. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как за стеной начинают двигать стульями соседи, как где-то во дворе заводится машина, как тишина медленно сворачивается, уступая утру.

Минута до звонка. Он всегда считал это подарком – лишняя минута, когда можно ещё не вставать, ещё не начинать, ещё просто лежать и ни о чём не думать.

Но сегодня думалось.

Он лежал и вдруг поймал себя на мысли: а какая вообще была главная минута в его жизни? Та самая, одна, после которой всё остальное уже не так важно? Была такая?

Вопрос пришёл не как тоска, не как боль. Скорее как утреннее любопытство к самому себе. Интересно же, когда ты был по-настоящему собой? Когда время остановилось?

Минута кончилась. Будильник заверещал.

Он привычным движением ткнул в кнопку, сел, свесил ноги. Посидел так, глядя в пол. Потом встал и пошёл на кухню – ставить чайник, доставать чашку, открывать холодильник.

Всё как всегда.

Но вопрос остался. Где-то на фоне, как радио, которое играет тихо-тихо, почти не слышно, но если прислушаться – оно есть.

Какая минута? Когда?

Он налил кипяток в кружку, сел к окну. За окном было серое утро, конец февраля или начало марта – он не помнил. Какая разница.

И вдруг, ни с того ни с сего, вспомнил отца.

Ему было лет восемь, и отец учил его жарить яичницу.

– Смотри, – говорил отец, – главное – не торопиться. Сковороду сначала прогрей, потом масло.

Он стоял на табуретке, чтобы доставать до плиты, и очень старался запомнить. Отец протянул ему яйцо:

– Теперь разбивай. Одной рукой, об угол.

Он ударил, скорлупа треснула, но пальцы сжались слишком сильно – и всё полетело в миску вместе с осколками. Желток растёкся, белок смешался с белыми кусочками.

– Ой, – сказал он и замер, ожидая, что сейчас будут ругать.

Отец засмеялся.

– Бывает, – сказал он. – Давай второе. И третье, если опять не получится. Яиц у нас много.

Он достал из холодильника ещё два яйца, и они вместе стали пальцами вылавливать скорлупу из миски. Смешно, мокро, липко.

Потом он разбил второе – уже лучше, только пара мелких осколков. Отец показал, как их достать краешком ложки. Третье получилось идеально.