Смерть зимы

Глава 1

Сразу за пределами города начиналось Великое Белое Ничто.

Так местные называли пустоши в разгар зимы, и когда Марк впервые услышал это определение, не рассмеялся он скорее из вежливости. Во-первых, звучит слишком пафосно – как будто они тут в мире меча и магии живут, а не в реальности! Во-вторых, пустоши есть пустоши, они всегда плохи – зато всегда одинаково, и причин устраивать градацию он попросту не находил.

Но смеяться можно было в лишенных окон коридорах и залах города, там, где зима оставалась лишь словом, определением, данным кем-то, воспоминанием из другого места и времени. Стоило покинуть пределы Семи Ветров или хотя бы выбраться на наблюдательную площадку, и улыбка слетала как-то сама собой.

Даже то межсезонье, которое Марк видел на пути сюда, было не похоже на истинную зиму, только-только вступавшую в свои права. Снежные бури прошли чередой, порой город даже блокировали энергетическими полями, потому что опасно было не только выбираться за его пределы, но и просто открывать дверь. Откроешь – и погибнешь не ты один, ледяное дыхание зимы может отнять еще много жизней, повредить системы жизнеобеспечения, не уничтожить город, однако отсечь его часть навсегда.

Так что с приходом холодов путешественников становилось меньше, выйти на дороги рисковали лишь самые отчаянные. И теперь, глядя на новый мир, Марк в полной мере понимал, почему.

Снег уничтожил всё. Стер – и забыл нарисовать заново, оставив только чистую белую пелену. Она пугала… Должна была, пожалуй, восхищать свежестью и чистотой, а на самом деле внушала ощущение беспричинной тревоги, пробиралась под кожу, пробуждала инстинкты, требовавшие уйти, спрятаться, не видеть этого… Но уйти Марк не мог, и инстинктам пришлось замолчать.

Он даже не сразу понял, почему пустоши, укрытые снегом, так давят на него – да и на остальных людей, судя по охватившему группу напряжению. Впрочем, разобраться было не сложно.

Начать хотя бы с того, что снег выжигал глаза. Почти как солнце, однако солнце в своей атаке было честнее, оно быстро причиняло боль, предупреждая об угрозе, и вроде как давало шанс спастись. Белая пелена слепила медленно. Она отнимала глубину у пространства, стирала границу между небом и землей, уничтожала ленты дорог, которые обычно возвращали хотя бы призрачный контроль над окружением. Разум, лишенный привычных ориентиров, быстро впадал в панику, требовал всматриваться внимательней, найти хоть что-то… Но попытка разглядеть то, чего нет, еще больше травмировала глаза. Поэтому те, кто путешествовал в такое время, обязательно надевали защитные очки. Без них зрение можно было потерять минимум на несколько дней – или навсегда, если совсем уж не повезет.

Вторым оружием зимы была тишина. Мир – он ведь на самом деле очень шумный, даже после всех Перезагрузок, которые приучили человека таиться, молчать до последнего, не выдавать себя. Если нет голосов, звучат шаги, шелестят ветви деревьев, вьется ветер среди покинутых зданий…

Но зимние пустоши были другими. Здесь тишина становилась абсолютом – безмолвием, беззвучием. Люди, пораженные ею, не решались подать голос. Все остальные звуки глотал без разбору рыхлый тяжелый снег. Тишина не просто становилась царицей пространства, она давила на барабанные перепонки, сильно, до дрожи, до звона, которого на самом деле не существует – и галлюцинаций, из-за которых путники порой лишали себя слуха.

А если нет зрения, нет звука, если осязание тоже не будет служить долго, потому что снег и лед снимут кожу с мышц, что остается? Неизбежная смерть, такая страшная и мучительная…

– Ничто будет играть с тобой, – предупредил Дагмар, протягивая Марку защитные очки. – Ты уверен, что хочешь пойти с нами?

– Не хочу. Но пойду.

Это и правда не было вопросом выбора. Если бы желания играли хоть какую-то роль, Марк с удовольствием остался бы под защитой города – и рядом с Гекатой. Не чтобы спрятаться за ее спиной, а чтобы защитить ее, если продавец игрушек вновь решит проявить себя. Но обстоятельства сложились так, что Марку пришлось уйти, и теперь он лишь надеялся, что ненадолго.

Предыдущие снежные бури, ревевшие над городом, его нисколько не беспокоили. Марк знал о них только потому, что в Семи Ветрах звучало общее предупреждение, запрещавшее даже приближаться к воротам. Но у него причин приближаться и не было, его работа проходила внутри.

А та буря, что была ночью… Она оказалась особенной. Марк в тот момент как раз просматривал записи работы медицинского оборудования, когда коды у него перед глазами вдруг сорвались, обернулись бессмысленными вспышками, ударили по вискам. Он попробовал усилить контроль, разобраться, откуда идет сбой, но толка от этого не было – линии кода, недавно сохранявшие идеальный порядок, продолжали виться рваными линиями.

Потом все прошло само собой, но Марк только и успел, что вздохнуть спокойно – как оказалось, преждевременно. Новая энергетическая волна снесла ту защиту, которую он едва начал строить, рухнула на него с такой силой, что он даже потерял сознание. На пару секунд, но все же! Когда хаос приходит без единой причины, отмахиваться от него не стоит.

Марк проснулся от того, что Геката, теперь стоявшая рядом с ним, осторожно касалась его плеча носком сапога.

– Обескураживающий уровень заботы, – проворчал Марк, приподнимаясь на локтях. Голова пока кружилась слишком сильно, чтобы встать.

– Если тебе от этого легче, я сначала убедилась, что ты жив и здоров, потом только опечалилась из-за твоего варварского подхода к отдыху. Почему тебе не спалось в кровати?

– Потому что мне не спалось вообще.

Он попытался описать ей все, что почувствовал. Марку казалось, что он уже неплохо изучил истинный порядок вещей, тот самый, который в начале их знакомства Геката описывала как «ты ничего не знаешь о мире». Теперь вот знал, если не все, то многое, а толку не было.

Геката выслушала его спокойно, а когда он закончил говорить, подала руку, помогая подняться. Головокружение к этому моменту отступило, так что Марк мог встать на ноги без опасений снова изобразить из себя коврик.

– Я ничего не почувствовала, – признала Геката. – Но это, увы, ничего не значит. Я по-прежнему под блокировкой, и это не только бесит, это еще и ограничивает мои базовые способности. Я замечу энергетическую аномалию, только если она мне под зад даст, а это так себе достижение. Ну а про твои способности к контролю мы уже немало знаем, вот и объяснение.

– Это объяснение того, что произошло, а не почему произошло. Поток энергии был чертовски сильным…

– Так зима же, – пожала плечами его собеседница. – Слушай, мы с тобой говорим не про зиму прошлого, где варежки-снеговички-Новый год. И даже не про ламповую зиму Черного Города, где можно отогреться возле батареи. Несколько Перезагрузок баловались с климатическим оружием. Есть мутанты, которые выползают только в холода, и они тоже порой фонят так, что будь здоров. Ну и некоторые роботы используют холод как прикрытие или способ получения энергии. Что-нибудь из этого.

– Однозначно не мутанты: слишком сложный вариант энергии, коды разлетелись не спонтанно, они как будто были сбиты другими кодами…

– Это ведь было не возле города? А спрашиваю я исключительно ради продолжения беседы, я и так знаю, что не здесь – наши дозорные роботы ничего не засекли.

– Нет, это было далековато, – признал Марк.

– Вот и все, что по-настоящему важно. Как однажды сказал великий мудрец, не моя проблема. Золотые слова, рекомендую сделать одним из жизненных ориентиров.

Марк прекрасно знал, что Геката лишь изображает беззаботную скуку, она восприняла его предупреждение всерьез, просто решила, что угрозы для города и правда нет. Снаружи по-прежнему кольцом стояли боевые дроны, присланные Черным Городом. Они могли не только заранее предупредить об опасности, но и защитить экспедицию, если понадобится.

И она была во всем права – а отступить Марк все равно не мог. Слишком уж странной была энергия, мелькнувшая в пустошах. Он заставил бы себя забыть о ней, если бы пришлось просить своих спутников об опасной вылазке. Однако выяснилось, что после бурь проводники и так отправляются на разведывательные миссии, Марк мог присоединиться к ним.

Ему требовалось лишь одобрение главы миссии – с тех пор, как погиб Иовин, Марк подчинялся исключительно Гекате. Она возражать не стала, хотя и недовольство не скрывала:

– Ты уже не ребенок, сам можешь решить, что тебе делать. Задача у тебя одна: не умереть.

– Да как-то не собирался…

На этот раз в пустоши отправлялась группа под управлением Дагмара. Это к лучшему: Марк не ладил ни с кем из проводников, в основном потому, что они держались сами по себе и вообще не искали друзей. Но Дагмара он хотя бы знал, да и старший проводник отнесся к его просьбе спокойно. Он передал Марку защитное оборудование, мудрости и предупреждений отсыпать не стал – знал, что это бесполезно.

Марк покинул Семь Ветров с мыслями о странной энергии, он ожидал, что только это и будет иметь значение, он был отвлечен, когда то самое Великое Белое Ничто ударило по нему в полную силу. Он-то думал, зима – это те снегопады, через которые они добирались сюда… Напрасно. Истинная зима была похожа на гигантские челюсти, вмиг сомкнувшиеся на мире.

Охранные роботы Черного Города на проводников не отреагировали. Сначала, когда они только появились, конечно, не обошлось без скандала… Лидеры Семи Ветров созвали срочное совещание, притащили туда Гекату, попытались предъявить какие-то претензии – с разной степенью вежливости. Это они зря, конечно. Для профилактики один из роботов отстрелил часть хлама с ближайшей башни прямо сквозь энергетический щит. На этом потрясание кулаками завершилось, настал момент мучительного осознания того, насколько Черный Город все-таки сильнее.

– Мы не ищем вражды, – напомнила тогда Геката. – Но и навредить себе мы не позволим. А если вы докажете, что вы наши союзники, навредить мы не позволим и вам.

Со временем жители города успокоились, осознали, что роботы не собираются устраивать внезапный штурм. Они оставались на своих местах и даже выпускали из Семи Ветров небольшие группы людей, но только если те направлялись не к Черному Городу. Это вызвало предсказуемые нарушения в потоке беженцев, но не критичные, потому что зимой миграция и так замедляется.

Вот и теперь небольшие транспорты, которые использовали проводники, проехали мимо роботов без каких-либо проблем. Машины были созданы для быстрых путешествий, однако защитой похвастаться не могли: начать хотя бы с того, что у них были ничем не прикрытые окна. Такого Марк давно не видел, но возмущаться не собирался – и потому что у него, гостя, не было права голоса, и потому что это позволило ему чуть лучше изучить истинную зиму, поначалу едва не оглушившую его.

Она оказалась такой же противоречивой, как и вся новая реальность. Марк, заметив опасность, ни на миг не забывал о ней, но даже так он признавал за зимой уникальную, ни на что не похожую красоту. Ветер, мороз и снег нарушали плоское однообразие пустошей, порой выстраивая на удивление высокие белые скульптуры. Иногда на редком солнце искрились радугой причудливые острые кристаллы, будто покрытые ледяным пухом. Дыхание зимы проявлялось на снежном полотне спиралями и постоянно движущимися волнами.

Это завораживало, но Марк подозревал: если бы не защитные очки, эта непредсказуемая игра пространства могла обернуться серьезной травмой мозга. Да и потом, даже взгляд в окно позволял догадаться, насколько там, снаружи, холодно… Так холодно, что воздух может смерзнуться в легких, если не повезет попасть в морозную зону, поэтому Дагмар рекомендовал при выходе из транспорта добавить к очкам еще и маску.

– Так что именно вы ищете? – спросил Марк, когда гипнотизирующая белизна стала хоть немного привычной.

Группа проводников оказалась больше, чем он ожидал – три малых транспорта, с дюжину человек. Многовато для простой разведки, больше на собирателей похоже…

Дагмар не стал ничего отрицать:

– Мы делаем то же, что и раньше. Если мы не ведем сквозь пустоши людей, мы охотимся за трофеями.

– Да, но… Какие трофеи могут быть в заснеженных пустошах?

– Звери, ставшие жертвами вьюги. Оборудование, которое изначально поддалось вирусам, но из-за мороза вышло из строя и теперь может сменить хозяина. Это лишь несколько примеров.

– Погибшие за время бури беженцы?

Марк не пытался пристыдить Дагмара, он прекрасно знал основные принципы выживания за пределами контролируемых территорий. Ему было скорее любопытно увидеть, как проводник отреагирует.

Дагмар не отреагировал никак – он остался так же невозмутим, как в начале путешествия.

– Да. Беженцы тоже. Можно считать это мародерством, но сейчас уважение к праву собственности мертвых – непозволительная роскошь. Вещи нужны живым.

– Я на вещи не претендую, если что. Все, что вы найдете, будет вашим. Мне нужно только… кое-что понять.

Проводник наконец позволил себе усмехнуться:

– А на понимание не претендуем как раз мы.

Поездка длилась дольше, чем ожидал Марк, проводники явно использовали недолгое затишье перед новыми бурями, о которых уже предупреждал компьютер. Все вокруг оставалось одинаковым, двигаться по дорогам удавалось только с помощью автопилота, который прекрасно помнил, где они были. Марк видел: они давно преодолели расстояние, с которого еще можно было вернуться пешком и остаться в живых. Теперь, получается, их жизни зависели от транспорта с неровно работающим мотором… Но жаловаться он не имел права, это изначально не было увеселительной прогулкой.

Проводники вынуждены были отдалиться, потому что вблизи Семи Ветров не обнаружилось никаких трофеев – а значит, ничего, что могло испускать энергию, насторожившую Марка. Он предполагал, что разберется в источнике, если они доберутся до какого-нибудь покинутого города – мало ли, какое оборудование там вдруг заработало! Но пустоши оставались верны себе, здесь ничего не сохранилось.

Ответов попросту не было… Такую энергию могло породить лишь нечто грандиозное, а нечто грандиозное, в свою очередь, не осталось бы незамеченным на снежной равнине. Марк почти готов был признать, что уловил какую-то природную аномалию, когда транспорт начал замедляться.

– Что случилось? – нахмурился Марк. За окном, возле которого он сидел, по-прежнему не было ничего, что заинтересовало бы проводников.

– Первые обнаружили что-то необъяснимое, – ответил Дагмар.

– Есть то, о чем даже вы не догадываетесь?

– Такого в пустошах больше. Возможно, мы даже сейчас не поймем, что это. Но первые говорят, что это нельзя пропускать.

Транспорты проводников ехали колонной в непривычном для Марка порядке. Он-то ожидал, что во главе будет как раз временный лидер. Но нет, транспорт Дагмара двигался вторым, предоставляя своим спутникам сомнительную привилегию принять на себя удар.

Они свернули с дороги, дальше двинулись по равнине. Далеко отъезжать не пришлось, и это к лучшему, потому что под снегом могло скрываться что угодно. Транспорты выстроились единой линией и окончательно остановились. Двигатели, впрочем, продолжали работать – то ли ради быстрого отступления, то ли для сохранения тепла.

Как только открылись двери, ветер ударил сильно, непривычно остро, будто хлыстом по лицу прошелся. Лучшего напоминания о том, что дышать нужно через фильтр, Марку не требовалось. Он чуть замешкался с непривычным оборудованием и покинул машину последним, но своих спутников легко догнал – они остановились. Он не спрашивал, почему, он и так это видел.

Перед ними были то ли беженцы, то ли другие проводники, просто не из Семи Ветров – малая группа, сказать сложно. Да и не так это важно, потому что все они были мертвы. Они не лежали на снегу, они навсегда остались на ногах – десятка тепло одетых фигур, пронизанных льдом.

Именно пронизанных, не покрытых снаружи, это Марк с такого расстояния хорошо разглядел. Лед не пришел извне и не пробил их насквозь, они сами стали льдом. Каждая капля воды, находившаяся в их теле, попросту замерзла. Так не могло произойти – не должно было, люди замерзают насмерть иначе! Но кому это доказывать, если все уже случилось?

Они не готовились к смерти, а потому не пытались спастись. В позах этих людей не сохранилось ни намека на страх, напротив, они оставались спокойны до последнего. Они понимали, что дела их плохи, но они надеялись выжить, ведь совсем недалеко, по другую сторону от группы, стоял их транспорт… тоже превратившийся в гигантскую льдину.

Мороз не убил их, он вырвал их из мира живых и перенес не в царство смерти, а в царство зимы, ведь они стали не трупами, а частью Великого Белого Ничто.

– Ты знаешь, кто это? – спросил Марк.

– Кочевники, – кивнул Дагмар. – Те, у кого нет постоянного дома. Они тоже занимаются собирательством. Потом нам же и продают то, что не успели собрать мы.

– Больше не будут.

– Да… эти не будут.

Если эти кочевники прожили достаточно долго, чтобы познакомиться с Дагмаром и примелькаться в Семи Ветрах, они не были ни глупы, ни наивны. Они наверняка пережили не одну зиму, они знали, какие опасности таят в себе пустоши в этот сезон. Но сейчас они даже не насторожились, это явно было необъяснимо – совсем как всплеск энергии, который уловил Марк.

Сейчас он ничего не чувствовал. Он проверил окружение на коды, однако не обнаружил и намека на них. Оборудование, которое возили с собой кочевники, перестало работать по понятным причинам, а больше рядом ничего и не было…

Теперь уже не было, изначально было. Марк отошел в сторону, чтобы получить возможность взглянуть на группу под другим углом. Ему сразу показалось, что покойники стоят как-то странно: не движутся вместе, а выстроились кругом. С другой стороны можно было различить, что они застыли вокруг чего-то необычного, напоминающего черный куб диаметром примерно в метр. Похоже на какое-то оборудование… Но скрытое наледью, как и мертвецы. Марк пытался вспомнить, видел ли он нечто подобное в Черном Городе или Семи Ветрах, однако вариантов не нашлось.

– Вы знаете, что это? – уточнил он у своих спутников.

– Нет, такого мы еще не находили.

Оно не могло просто появиться на снегу из ниоткуда. Марк предположил бы, что его привезти с собой кочевники, но тогда они бы не пялились на прибор в таком изумлении. Похоже, они съехали с дороги специально, чтобы его изучить – и, получается, попали в ловушку? Но если так, она сработала один раз, сейчас Марк не находил в ней ни намека на энергию.

– Вы собираетесь везти это в Семь Ветров? – спросил он.

– Да, это выглядит как ценность, – подтвердил Дагмар. – Возможно, оно повреждено льдом, но разбираться с этим будут конструкторы. Или ты считаешь, что оно опасно?

– Не похоже… Никакого излучения нет.

– Наши сканеры тоже ничего не показывают. В качестве меры предосторожности мы будем перевозить это на крыше, должно быть достаточно. Если конструкторы заплатят, это хоть как-то оправдает нашу поездку.

Дагмар кивнул двум проводникам, и они двинулись вперед. Марк пошел за ними – не чтобы помешать, а чтобы изучить прибор до того, как его поднимут и, возможно, собьют последние настройки или вообще разрушат. Он не ожидал подвоха – да, они отдалились от дороги, но они все равно оставались на равнине, понятной, предсказуемой, давно изученной.

По крайней мере, так было раньше. Но что бы ни убило людей, землю оно тоже не пожалело. Сначала Марк уловил тот особый, ни на что не похожий звук, с которым расползаются трещины по льду. Последнее предупреждение, последний шанс спастись, и Марк хотел бы воспользоваться им – он просто не успел.

Долина прямо под ними разлетелась на крупные осколки, увлекая и мертвецов, и трех живых в ледяную бездну.

* * *

Геката понимала, что поступила правильно, разрешив эту миссию. Начать хотя бы с того, что Марк не ребенок, который нуждается в наставлениях, если он захотел выйти в зимние пустоши, это должно быть важно. Да и потом, они ведь знали, что продавец игрушек скоро проявит себя… Он сделал рискованную ставку, когда использовал значительную часть своих ресурсов сразу после их прибытия. Он надеялся посеять смуту, в идеале – добиться гражданской войны, это понятно. Но теперь он проиграл и обязан реагировать.

Он слишком осторожен, чтобы бросить на охоту за чужаками все свои силы, наверняка у него хватает неиспользованных трюков. Но он уже понял, что нужно нечто большее, он должен был привезти это в Семь Ветров – и явно не со стороны Черного Города! Если принять все во внимание, предчувствие Марка становится еще важнее. Если бы кто-то другой перехватил сигнал, Геката бы его сама из города вышвырнула на разведку, не дожидаясь, пока он проявит должный энтузиазм.

Но все-таки это Марк… Геката понимала, что подобная привязанность не сулит ничего хорошего. Та часть ее души, которая опасалась предательства с самого начала, требовала убить его все настойчивей. Впрочем, она припозднилась, и требования эти больше напоминали детские капризы… Геката с печальной обреченностью осознавала, что убить уже не сможет.

– Вы проявляете удивительную заботу о своих людях, – прозвучало у нее за спиной.

Геката не вздрогнула и не обернулась, она прекрасно знала, кто к ней подошел. Может, ее способности и ограничивал блокатор – но она все равно оставалась Воплощением Черного Города. Агата еще не вошла в комнату, а Геката уже распознала ее приближение – по звуку шагов, по запаху, даже по дыханию.

– Я просто прогуливаюсь по городу, – равнодушно отозвалась Геката.

Ветер квартала развлекателей подошла ближе и тоже посмотрела на снежную пустошь, раскинувшуюся за затемненным в зимний сезон окном. У них не было назначено никаких встреч, и Геката предпочитала не оставаться с лидерами наедине – местные слишком любят интриги и сплетни, зачем давать им лишний повод? Но раз уж Агата нашла ее сама, шарахаться она не собиралась.

– Вы прогуливаетесь от одной наблюдательной площадки к другой, и все они выходят на ту сторону, в которую ушла экспедиция, – смиренно сообщила Агата.

– И какой из этого следует вывод?

– Только то, что вы хороший руководитель миссии. Это вдвойне важно, если учитывать, какая судьба постигла вашего коллегу.

– Да, высокое положение не всегда спасает от печальной участи. Я могу чем-то помочь вам, Ветер Агата?

– Не смею и мечтать о таком. Мне просто тоже захотелось полюбоваться красотой зимы.

Геката сильно сомневалась, что хотелось ей именно этого, но реагировать на намеки она не собиралась. Ее зрению снежная слепота не грозила, поэтому она, не моргая, всматривалась в горизонт. Она предпочитала не думать, зачем это делает.

Глава развлекателей не спешила уходить. Геката не смотрела на нее, но видела ее отражение в окне, и от нее не укрылась печальная улыбка, отразившаяся на лице Ветра.

– Я не всегда жила в Семи Ветрах, вы знали? Думаю, да, вы пришли на переговоры подготовленной, это внушает уважение. Раньше меня не особо привлекал дом, я не боялась мира, мне казалось, что свобода дороже всего. Я любила только танцевать… Потом – танцевать и человека. Но с этим тоже можно жить свободно.

Гекате хотелось намекнуть на отсутствие принципов и разборчивости, но она сдержалась. Ее собеседница дала понять, что не стесняется своего прошлого – даже той его части, о которой она теперь рассказывать не стала, но без которой слабая молодая женщина не смогла бы выжить в пустошах.

Если ей нравится называть все это танцем, то и пожалуйста.

– В момент, когда я поняла, что хочу любить только одного человека, стало ясно, что просто порхать по жизни больше не получится, – продолжила Агата. – Он дал мне повод измениться – он принял меня такой, какая я есть.

«Значит, тоже неразборчивый, отличная пара», – мрачно подумала Геката, однако снова предпочла помолчать.

– Мы оба знали о Семи Ветрах, жили здесь, восхищались этим местом, поэтому двинулись сюда… А потом наступила зима. Раньше зиму предугадать было проще, а теперь хорошо если в полугодие уместится… Может вообще не быть зимы, но это если очень повезет. Когда мы отправлялись в путь, не было даже снега, хотя дожди становились все холоднее. Мы рассудили так: зима ведь не обрушится на нас неожиданно, если в дожде появятся первые снежинки, мы затаимся, найдем убежище…

– Несколько наивно, – не выдержала Геката.

– Скорее, отчаянно – мы верили в лучшее, потому что так проще всего не сломаться. Никакое убежище не дало бы нам гарантий, и мы предпочли рискнуть. Однако ж не сложилось… Вы верите в карму?

– Я знаю, что это такое.

– Уже неплохо. Не могу с уверенностью сказать, мое прошлое нас догнало или его грехи накопились… В любом случае, нам не повезло – и не повезло на редкость паскудно. Сразу за дождем пришла снежная буря. Мир еще был покрыт водой, мгновенно обернувшейся льдом. Мы шли в караване, но от него почти сразу ничего не осталось. Ветер раскидал людей в разные стороны, напугал, вогнал в панику, а когда начинается паника, выжить уже невозможно. Они падали, разбивались, ломали кости, и снег становился красным, но ненадолго, вьюга быстро прятала кровавые следы, как будто ничего не случилось… Как будто никто из нас не имел значения! А еще было холодно. Порой холод можно было терпеть, но порой он причинял не меньшую боль, чем кислота, хотя все мы были хорошо одеты, мы использовали защитные мази… Бесполезно. Моя подруга лишилась глаз… Я не знаю, почему, они просто вытекли алым потоком из глазниц.

Геката как раз об этом догадывалась: разведчики Черного Города давно предупреждали, что зима в пустошах приносит, среди прочего, еще и смешанные потоки воздуха, когда уровень температуры может за считаные минуты измениться на десять-пятнадцать градусов. Да и перепады давления на отдельных, необъяснимо небольших участках в эту пору не редкость.

Именно поэтому Черный Город не позволял затвердеть озерам лавы: они становились естественным барьером на пути смешанных потоков. Но в пустошах такой защиты не было, и у зимы появлялась возможность нанести еще один смертельный удар.

– Когда о таких бурях рассказывают проводники или беженцы, они часто добавляют «зато это не длится долго»… «Зато»! – невесело рассмеялась Агата. – Нет там никакого «зато»… Люди умирают за миг. Разве это не превращает час в вечность?

– Ты не умерла.

– Нет, но это не моя заслуга. Я видела, как умирают другие… Но он не позволил умереть мне, нашел нам обоим укрытие… Точнее, я думала, что обоим. Он так сказал, а я сквозь снег не увидела, я поверила ему, потому что всегда верила. Но он остался слишком близко к выходу…

– Замерз насмерть? – предположила Геката. Она не собиралась изображать сочувствие, потому что не испытывала его. Она видела слишком много смертей, если бы она начала скорбеть о каждом, кого никогда не встречала, она бы лишилась остатков рассудка.

– Было бы хорошо, если бы замерз… Это звучит ужасно?

– Это звучит разумно. В пустошах хватает того, что хуже смерти.

– Я вроде как знала об этом, – вздохнула Агата. – Но на себе испытала впервые. Он получил холодовые ожоги, сильные… Руки, лицо, началось отмирание тканей… Он велел мне идти дальше без него, но я лишь посмеялась над ним. Я точно знала, что Семи Ветров достигнем мы оба.

– Знала – не слишком ли смело?

– Та же история, что с наивностью и отчаянием: просто способ выжить. Но тогда в моей реальности все казалось очевидным. Мы с ним были вместе слишком мало. Я любила его слишком сильно. Он пострадал слишком внезапно, без какой-либо причины. Разве это не достойные аргументы для судьбы, чтобы она оставила нас в покое?

– Достойные, если бы судьба хоть когда-нибудь слушала.

– Я думала только о том, что правда на моей стороне, и держалась за это.

Агата все-таки заставила своего спутника встать. Уже это было чудом… Она считала, что чудом. Геката же подозревала, что подвигом, последним подарком ей. Он поднялся не ради себя, он наверняка уже чувствовал, что стал смертником. Но он хотел дать ей повод двигаться дальше, убедиться, что она доберется до Семи Ветров или хотя бы до другого каравана. Марк бы, пожалуй, тоже так поступил… Думать о нем сейчас не хотелось, однако такие назойливые мысли сложнее всего отбросить.

Конечно же, далеко раненый не прошел. Не потому, что не хотел или недостаточно любил. Просто травма усиливалась, отвоевывала у тела последние силы. Он упал, ведь он должен был упасть. Но не погиб… Он хотел исправить это, он пытался все завершить, однако Агата не позволила ему. Любовь порой эгоистична, она видит мир таким, как ей выгодно.

Себя Агата жалеть тоже не собиралась, из ремней и части собственной одежды она соорудила конструкцию, которая позволила бы тащить мужчину по снежному насту, иначе она бы его нести не смогла. Далее последовали часы страдания для них обоих… Он терпел, потому что ничего больше сделать не мог. Она продолжала тянуть, отчаянная, понимающая, что одна она давно уже добралась бы до города… но убежденная, что ей одной этот город попросту не нужен.

– Я думала, что не дойду… А потом он показался на горизонте. Семь Ветров прекрасны, вы ведь заметили это? Раньше такие места называли свалками. Но теперь любое рукотворное сооружение – доказательство того, что у человека осталась хоть какая-то власть над этим миром. Мы не проиграли окончательно… Зимой город особенно заметен, он черным цветом режет горизонт. Я смотрела на него, плакала, тащила… Внутри меня будто новый источник сил открылся, я даже усталости не чувствовала, не то что боли, чистая эйфория! Но карма, карма… и судьба. Под моей ногой вдруг оказался тонкий лед, его ведь не различишь среди снегов! Я провалилась в яму… Неглубокую, по колено мне, но заполненную водой.

Она не стала пояснять, что это значит, да и не требовалось. Вода в таких условиях становится одной из самых страшных угроз. Нельзя промокать и уж точно нельзя надолго оставаться в воде, однако Агата допустила и то, и другое. Будь она одна, она бы вырвалась, побежала к заметному городу, использовала последние минуты, когда еще можно все исправить… Но она не могла покинуть свою ношу.

– Он к тому моменту уже не говорил со мной… Я понимала, что это значит, потому и не обернулась. Или не понимала и не обернулась потому, что не хотела терять право на непонимание? Уже и не скажу, не помню… Я так и не выбралась. Я жива лишь потому, что проводники города решили мне помочь. Они и сказали мне, что он мертв… Они вынудили меня бросить тело там, куда я его донесла… Телам здесь не место. Мои слезы не имели значения, мои крики заглушили повязкой. Меня спасли, даже не понимая, что я этого не хотела… Я ведь только и любила, что его и танцевать.

Агата приподняла подол длинной юбки и насмешливо постучала по металлическому протезу, заменявшему ей ногу. Для ее собеседницы это откровением не стало, Геката давно уже составила список всех, кто лишился частей тела.

– Я думала, что умру, просто чуть позже, чем следовало бы… И я уж точно не ожидала, что стану Ветром!

– Да, это наименее вероятный исход, – кивнула Геката. – Как так получилось?

– Я ведь Ветер квартала развлекателей! Конкуренция за эту роль не так уж велика… Когда я прибыла, тут царил такой бардак… Ветер был, но он следил в основном за тем, чтобы звезды вечерних шоу не поубивали друг друга. И еще… с детьми в этот квартал лучше было не заходить. Только вот я видела, что это нравится далеко не всем. Даже те девочки, которые оказывают предсказуемые услуги, не хотели жить в подобном мире… Секс – это не грязь, это потребность и радость для них. Но, получается, мы тут существовали как животные, и все казалось настолько запущенным, что никто даже не брался это исправить. У всех ведь была своя жизнь, своя нужда в покое и счастье… У всех, кроме меня. Чтобы отвлечься от собственной боли, я начала думать над тем, как усовершенствовать жизнь в квартале.

Ветром ей предложили стать довольно быстро. Тогда окружающим казалось, что Агата так навеки и останется печальной одноногой девой, которая творит добро в память о возлюбленном… Просчитались. Нет, сама она не сказала об этом вообще ничего. Но Геката прекрасно знала: одними добрыми помыслами и терпеливыми увещеваниями подобного порядка не добьешься. Впрочем, даже этот порядок тоже показывал, что новая правительница растворилась в городе, стала его частью и ни в чем больше не нуждалась.

– И к чему была эта поучительная сказка? – поинтересовалась Геката.

– Нет особой причины… Просто каждый раз с приходом истинной зимы я вспоминаю долгие дни там… В белизне. И мысли свои вспоминаю. О том, как тратила время на сомнения, а ведь если среди постоянного разрушения появился хотя бы крошечный шанс любить – почему бы не любить?

В памяти Гекаты мелькнул другой день… Она догадалась, что так будет, попыталась отстраниться или хотя бы подготовиться – конечно же, не помогло. Она была с другим человеком, и взгляд его помнила, и слова, и знала, что от этого не уйдет уже никогда.

– Потому что порой любовь оканчивается не байками для внучат у костра, – холодно отметила Геката.

– Я не то хотела сказать, я…

Что она хотела сказать на самом деле – Геката так и не узнала. Да и не особо расстроилась, потому что это перестало иметь значение. По коридорам, множась гулким эхо, разнесся вой системы предупреждения. Похоже, на все кварталы сразу… Любопытно.

– Что там уже случилось? – насторожилась Ветер.

Она поспешно достала личный компьютер, чтобы узнать, откуда исходит угроза. Геката в таком не нуждалась, блокатор глушил ее силу, но не забирал до конца. Уж подключиться к примитивной системе видеонаблюдения она могла!

Поэтому она увидела, что происходит в квартале путешественников, чуть раньше, чем ее собеседница. Просто она промолчала, а Агата испуганно охнула:

– Боже мой… Откуда они?!

Она действительно не понимала, надо же… А вот Геката не чувствовала не то что шока – даже легкого удивления.

Она-то прекрасно знала, насколько тонка грань между беженцами и разбойниками. Иногда одни превращаются в других. Иногда они путешествуют вместе. Даже в новом мире, полном хаоса и бесправия, опасно кричать, что ты преступник, всегда найдутся желающие остановить тебя так или иначе. Поэтому разбойники часто примыкают к караванам, порой чтобы эти самые караваны убить, но куда чаще – чтобы получить убежище, зима ведь никого не щадит.

Те, что оказались здесь, наверняка надеялись передохнуть, отсидеться, а потом двинуться дальше, к Черному Городу. Таким недоумкам почему-то всегда казалось, что там их обязательно ждет безопасность и раздолье. О том, что их пристрелят, как прокаженных, еще на границе, они даже не помышляли, не было в их фантазиях этой главы.

Теперь же из-за снежных вьюг и роботов они застряли здесь, и у кого-то сдали нервы. Скорее всего, у лидера, в подобных группах так бывает, ну а остальные слепо пошли за ним. Теперь в холле началось побоище по вине двух десятков человек, которые спешно набирали в чужие транспорты оружие, еду и заложников в стремлении прорваться – должно быть, хотели уловить затишье между бурями.

– На что они надеются? – пораженно спросила Агата. – Их же сейчас казнят!

– На скорость они надеются. Тех воинов, которые дежурили в холле, они уже убили, роботов отключили, а новые воины еще не добрались. У них добрые десять минут, чтобы свалить.

– Это же нелепо… Куда вы?

– Размяться, – бросила Геката, покидая наблюдательную площадку.

В ее присутствии там действительно не было смысла: боевые роботы не подведут, к Черному Городу не прорвется никто. Но тогда пострадают транспорты, погибнут люди… Не то чтобы это преследовало бы Гекату в ночных кошмарах, однако если можно такого избежать – почему нет?

А главное, все это могло отвлечь ее от собственных навязчивых мыслей, странного послевкусия, которое оставила история Агаты, и бесконечного разглядывания белых равнин. Она засиделась без дела, для нее это противоестественно, отсюда все беды. Ей просто нужно почувствовать себя живой… даже если кому-то для этого придется стать мертвым!

Нарушать ради такой мелочи приказ Черного Города Геката, естественно, не собиралась, потому что тогда к смертям разбойников смело можно было добавить ее собственную. Но ей разрешили использовать силу тренированного человека, здесь этого будет достаточно.

Когда она добралась до холла, сборы уже заканчивались. Геката на ходу отстегнула от пояса изогнутые лезвия – длиннее кинжалов, короче мечей, изготовлены специально для нее. Она хотела, чтобы оружие выглядело всего лишь частью традиционного костюма. Зачем при этом сообщать местным, что лезвия сделаны из металла, способного отразить большую часть выстрелов?

Она не собиралась вести с разбойниками переговоры, напала сразу. Они, конечно, видели, как она пришла – она перемахнула через пару лестничных пролетов, чтобы добраться до них. Но они и мысли не допускали, что она атакует, а над обнаженным оружием они посмеивались. Они явно ожидали, что она будет просто угрожать им этим, так нелепо, одна против всех… Первый из них так и не прекратил смеяться – отсеченная голова полетела в сторону с улыбкой.

Остальные, надо отдать им должное, отреагировали мгновенно. Даже слишком быстро, если задуматься… Изначально Геката решила, что они поддались групповой панике. С чего еще им срываться после долгого терпеливого ожидания? Но при таком раскладе они и действовали бы хаотично. Теперь же, добравшись до зала, она видела, что подготовились они вполне неплохо. Они провели полную разведку, разобрались в кодах доступа к транспортам, заранее выяснили, где хранятся запасы продовольствия и оружия, да и когда началась атака, они действовали со слаженностью военного отряда.

Они сами додумались до этого? Или кто-то подсказал им?

Пока что разбираться в этом не было времени, на Гекату теперь нападали со всех сторон. Ей приходилось двигаться постоянно, без единой паузы, и даже так казалось, что она танцует в огненном вихре. Она могла бы выдержать прямое попадание… Да, пожалуй, могла бы. А человек бы не сумел, так что она бы выдала себя, без вариантов. Ни к чему подобному Геката не готовилась, она ожидала, что будет проще! При мысли о том, что она подведет Черный Город из-за нелепой прихоти, страх сжимал изнутри ледяной хваткой, Гекате приходилось тратить немало сил, чтобы обороняться и просто успокоиться.

К счастью, ей все-таки не пришлось справляться одной. Воины не успели, они даже задержались, и проверка системы наблюдения показала, что они сейчас бьются в безнадежно запертую дверь – еще один этап сложной подготовки! Но, избавившись от предсказуемой угрозы, разбойники не учли непривычную.

Мустафа сработал великолепно, как всегда. Он мгновенно перехватил контроль над роботами, все еще хранившимися в грузовом транспорте, вывел на поле боя пятерых одновременно, и расклад сил мгновенно изменился.

Риск все-таки отпал, казнь разбойников становилась просто вопросом времени, как бы отчаянно они ни сопротивлялись. Только вот для Гекаты это больше не было простым развлечением, у нее появилась куда более важная цель.

Она внимательно следила за разбойниками, пыталась определить, кто у них главный. По одному лишь виду не скажешь, они все были похожи на покрытые мхом полипы, растущие в затопленных станциях. Приходилось полагаться на их поведение, на редкие приказы, звучавшие сквозь крики. Она выделила троих, но одного разорвало на части прямым попаданием термического снаряда прямо перед ней. Нехорошо получилось, ее всю обляпало месивом этим, а платье ведь отличное было… Ладно, не важно, остались еще двое.

Одному она перебила ноги и оставила выть у стены, другого перехватила за волосы, оттащила в сторону, бросила на пол и прижала к горлу лезвие так, чтобы он и пошевелиться не смел. Геката кивнула Мустафе, одновременно благодаря за помощь и поручая разобраться с оставшимися разбойниками, сама же она сосредоточилась на своих пленниках.

– С этого момента начинаются откровения, – предупредила Геката. – Кто вас на это надоумил?

– Никто! – процедил сквозь сжатые зубы тот, который лежал прямо под лезвием. – Вольной птице нельзя подрезать крылья, она…

– Ой, не надо, – поморщилась Геката. – Вот не надо и все. Я эти поэтические метафоры от вас, недоносков, и в лучшие времена плохо переношу, а сейчас я покрыта глазурью из твоего товарища и не в настроении. По делу! Вы сами не додумались бы, вас должно было триггернуть, чтобы вы взяли задницы в руки и пошли на такую атаку.

До нее с запозданием дошло, что она ведет себя скорее как Воплощение, чем как загадочная переговорщица… Впрочем, не важно. Никто из горожан не слышит, они далеко и вообще в истерике, а разбойники привыкли к такому общению.

– Ты действительно думаешь, что с тобой будут говорить как с человеком? – презрительно ухмыльнулся пойманный разбойник. – Да ты просто тупая шлю…

Дальше он говорить перестал, забулькал – так обычно бывает с лезвием в горле. Геката не собиралась с ним возиться, у нее изначально было на один источник информации больше, чем требуется.

Особенно при том, что второй внушал ей большие надежды. Он оказался правильно напуган: достаточно, чтобы не выпендриваться, но недостаточно, чтобы полностью потерять связь с реальностью.

Геката сделала шаг к нему, поднесла окровавленное лезвие поближе, и это мгновенно заставило его отвести взгляд от затихшего товарища.

– Ну? – поторопила Геката. – Кто вам мотивационную речь толкнул?

Он хотел сказать, она знала это. В его глазах уже появилась нужная покорность, он склонил голову, он готовился заговорить и не смог лишь потому, что короткая металлическая стрела с тошнотворным треском пробила его голову насквозь.

Стрела?.. Она-то откуда взялась? Геката такого не ожидала – самым старомодным оружием пользовалась она, разбойники предпочитали то, что стреляет без натягивания тетивы. Она на всякий случай укрылась за металлической перегородкой, потом только осмотрелась.

Долго искать убийцу не пришлось: она обнаружила на одном из балконов малого робота-посыльного, сжимавшего в механических руках арбалет, причем самодельный. Да тут все самодельное – роботу тоже явно скрутили основную программу!

– Сучонок! – поморщилась она.

Продавец игрушек знал, что она его найдет – то ли наблюдал за ней, то ли догадался. В любом случае, робот махнул на прощание манипулятором, а потом разлетелся на части.

Ему не нужен покой, ему нужны диверсии. Разбойники могли бы опознать того, в чьем теле он скрывается, это стало бы таким прорывом… Но, может, переговоры видели другие беженцы? Или засняли камеры? Есть смысл поискать.

Продавец игрушек подставился, он такое делает, только если цель очень уж важна. Но этой диверсией он не добился ничего по-настоящему значимого… Да, погибли некоторые заложники, малая группа воинов, однако это не такая уж высокая цена за избавление города от спящей угрозы. Он обычно метит выше, так что он или теряет хватку, или знает то, чего не знают они.

Геката хотела надеяться на первый вариант, отчаянно хотела. Но мысль о том, что он пытался отвлечь ее, отказывалась уходить. Он ведь и не скрывал, что Марк был для него такой же важной целью, как уничтожение города, и…

И Марк не вернулся.

Глава 2

Никто не ожидал, что Зоран Лазик будет вести себя как герой. Собственно, ожидали от него на этой миссии только одного: исполнения приказов. И эти приказы порой как раз получались настолько нелепыми, что героем ему приходилось становиться против воли. Хоть бы кто спасибо сказал… Ну, не убили – и ладненько.

В остальное же время Зоран был волен делать что угодно: хоть заигрывать с местными девицами, хоть забиться под одеяло и плакать. Собственно, примерно так он и планировал проводить часы отдыха, слишком уж много на него свалилось в последнее время. Начиная с миссии, на которую он не хотел отправляться, заканчивая предательством Иовина Бардаса, в которое он никак не мог поверить.

Так что в первые пару дней Зоран действительно отстранился от всего и почти не выходил из комнаты, ожидая, когда же бардак закончится. Но обратно в Черный Город никто не собирался, миссия продолжалась, и Зоран вдруг обнаружил, что ему хочется действовать.

Это было так необычно, так странно… Он знал, на что можно отвлечься, и все же мысли сами собой летели к недавним событиям. Мама с бабушкой наверняка не похвалили бы его за то, что он подставляется под удар при очевидной возможности отсидеться в безопасности. Но Зоран успокоил себя мыслью, что в драку он точно не полезет и пределы города не покинет. Он немножко поработает в защищенной лаборатории, в таком точно нет ничего страшного!

Он получил образец из хранилища по всем правилам, чтобы никто не заподозрил, будто он делает это по поручению продавца игрушек. Хотя зачем продавцу игрушек дохлый жук, которого извлекли из черепа Стига Форслунда, мужа здешней медички? Для их врага это отработанный ресурс, а вот Зоран допускал, что кое-что полезное из паразита еще можно добыть.

Касаться жука голыми руками Зоран не собирался, даже при том, что существо это давно умерло. Он брезгливо достал из хранилища контейнер и всю дорогу нес на металлическом манипуляторе. Лишь поставив контейнер в сканер, он смог вздохнуть с облегчением и вернулся в привычную стихию – к компьютерам.

Зорану с самого начала показалось, что они слишком быстро отмахнулись от этого жучары. А ведь поиск хранилища паразитов был одной из основных целей их миссии! Просто остальным казалось, что от дохлого насекомого толку не будет. А еще на них тогда многое навалилось, они отвлеклись, и гибель Стига отошла на второй план.

Теперь же Зоран вернулся к этому, и схемы, которые упрямо лезли ему в голову, оказались неожиданно полезны.

Звуковой сигнал его личного компьютера отвлек Зорана, заставил испуганно подпрыгнуть на стуле – но он чаще всего так реагировал. Он понимал: если к нему сейчас кто-нибудь подкрадется, он умрет прямо тут от разрыва сердца. Такой финал жизненного пути его не прельщал, поэтому Зоран подключился к местной охранной системе и задал команду предупредить его заранее, если кто-то направится в сторону лаборатории.

Система и предупредила, а он все равно чуть со стула не слетел. Просто замечательно.

Беглый взгляд на монитор показал, что причин для страха нет, а вот для плохого настроения – очень даже. По коридору уверенно шла Нико, и вряд ли ее какая-нибудь подсобка заинтересовала. В лабораторию явилась, как пить дать… Зоран отвлекся от работы, развернулся в сторону двери и постарался придать себе позу уверенного человека.

Вроде бы, получилось, но Нико все равно не была впечатлена. Хотя ей не угодишь, она вечно мрачная ходит, и вообще – она жуткая, это уже не исправить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Нико, игнорируя и приветствие, и правила вежливости как таковые.

– Работаю, – отозвался Зоран. Они с Нико были на одном уровне, и ему не полагалось ее бояться… Но он все равно боялся и дерзил на грани истерики. – Полезное занятие, очень рекомендую!

– Ты ковыряешь дохлого жука.

– Я работаю с одним из немногих вещественных доказательств, оставленных нашим врагом! Как ты вообще тут оказалась?

– Не по своей воле так точно, – поморщилась Нико. – Госпожа Геката велела проверить, кто чем занят, и доложить ей.

Зоран хотел язвительно поинтересоваться, не разучилась ли госпожа Геката ходить, но вовремя прикусил язык: после некоторых шуток может стать совсем не весело. Он снова развернулся к компьютеру, однако от объяснений не отказался.

– Я пытаюсь понять, в каком состоянии был паразит до того, как его напустили на Стига. Это может стать ключевой подсказкой к тому, где этих существ вообще прячут.

– Да он заморожен наверняка был, а морозильные камеры можно расположить где угодно!

– В том-то и дело, что нет! – торжествующе объявил Зоран. – Ну, не про камеры, а про то, что он был заморожен… Некоторых существ из пустошей действительно можно реанимировать после глубокой заморозки, особенно таких примитивных, как это. Но на их состоянии подобный подход все равно скажется, ткани, поврежденные морозом, не восстанавливаются на сто процентов. А этот паразит был не только свежевылупившимся, он пребывал в отличном здравии! До того, как Марк его придавил.

– И что это тебе дает?

– Для того, чтобы паразит оставался жив, но не приходил в сознание и, соответственно, не атаковал, нужны очень специфические условия – по уровню света, влажности воздуха, наличию той или иной техники… Ты замечала, что воздух во всех кварталах города разный?

– Им можно дышать, мне этого достаточно, – усмехнулась Нико.

– Ты удивишься, но насекомые порой более привередливы, чем люди!

– Как ты вообще надеешься что-то понять по дохлому жуку?

– Через сравнение, – пояснил Зоран. – Я определю основные его характеристики сканером, потом прогоню по нашей базе данных, чтобы найти похожие виды, лучше изученные. Дальше задача компьютера – определить, в каких условиях нуждаются эти виды, чтобы понять, где для паразита создали нужную среду.

– Притянуто за уши!

– У тебя есть идея получше?

– Отправиться на миссию в равнины… Вергер до сих пор не вернулся.

– Печально, но в равнинах от меня толку не будет, я не люблю холод и быстро простужаюсь. Хотя если госпожа Геката прикажет, то я сразу же, безо всяких сомнений…

– Ой, прибереги лесть, – отмахнулась Нико. – Я уже предлагала это госпоже Гекате, и она велела ждать. Так что можешь играть со своими каталогами и дальше!

Она действительно не верила в его успех и задерживаться не стала, Нико направилась к двери. Зоран вздохнул с облегчением: так даже лучше, а то под ее взглядом сидеть все равно что под бетонной плитой…

Компьютер сработал как надо, он определил наиболее вероятный состав воздуха, в котором был выведен паразит. Зоран мог задать и иные параметры, но воздух проверить проще всего. Он подготовил переносной сканер и отправился в город, снова и снова повторяя себе, что он, вообще-то, почетный гость и его никто не убьет… по крайней мере, не должны.

Воздух в кварталах и правда был разным – хотя Нико, вероятнее всего, и сама знала об этом, ей просто очень хотелось поиронизировать. На территории конструкторов и медиков следили за тем, чтобы влажность оставалась предельно низкой. Воины уделяли этому куда меньше внимания, но у них явно наметились проблемы с вентиляцией, которые они почему-то не решили, и дышать было сложновато. В квартал проводников Зорана не пустили, вежливо и без объяснений. Он подозревал, что, если попробует настаивать, объяснение он все равно не получит, зато получил пулю в лоб.

А вот в квартал развлекателей его даже пригласили, только радовался он этому недолго. Там висела тяжелая вонь, которую местные жители наверняка называли как-нибудь красиво – ароматизаторами или благовониями… Зоран же не сомневался, что это химозная дрянь, потому что у него почти сразу начали слезиться глаза и появилось першение в горле. Бабуля не зря говорила, что в семье много аллергиков… А тут на нем еще и повисла грудастая девица, обмазавшаяся маслами от ушей до пяток. Нет, девица была хороша, груди – тоже… эргономичны. Но пока она лезла целоваться, Зоран боролся за каждый вдох, поэтому пришлось стратегически отступить вдоль стены. Даже если это был отвлекающий маневр, паразит в таких условиях долго не протянул бы.

В квартале путешественников тоже воняло, но уже по-другому. Если развлекатели пытались играть с ароматами точно так же, как с музыкой и светом, то путешественники жили по принципу «не мое, не жалко». Они бросали мусор, где придется, включали на прогрев транспорты, ну и мыться они не спешили – им такое дорого и холодно.

Никто не разрешал им подобную вольницу открыто. Однако Деннис Альбин занял любопытную позицию: он позволял им сначала совершить нарушение, а потом уже прибегал за штрафом, никого ни о чем предупреждать он не собирался.

Оставался только квартал кормильцев. Эту территорию Зоран считал наиболее вероятным вариантом с самого начала и все равно пошел туда в последнюю очередь. Причина была проста: он боялся успеха, да и попасть в закрытый квартал вроде как сложно…

Однако в его фантазии все оказалось куда драматичней, чем в реальности. Стоило ему только попросить о праве осмотра, как местные лидеры тут же его пустили. Да они его с распростертыми объятиями приняли, как сына, которого у них никогда не было, но им очень хотелось его завести. Разговаривала с ним в основном Корнелия, то и дело по-матерински его приобнимавшая, а ее муж держался на пару шагов позади и поддакивал, хотя Зоран и не думал спорить.

– Я знаю, что на нас косо смотрят, – вещала Корнелия. – Теперь, когда точно доказано, что угроза реальна, все только и говорят, что об обнаружении на нашей территории мертвого тела, потом того мерзкого существа… Но разве это делает нас сообщниками? Ни в коем случае! Ой, да вы и сами знаете: предательство появляется где угодно, как плесень!

Она произнесла это вроде как беззаботно, однако ее взгляд при этом оставался многозначительным. Понятно с ней все, на Иовина намекает… И Зоран осознавал, что она права, но то, что по имени Иовина решили потоптаться еще и местные, неприятно кольнуло. Они ведь не знали его, не понимали причины, заставившие его поступить именно так, вот и нечего изображать, будто они во всем разобрались!

В отместку Зоран объявил:

– Данные сканера показывают, что паразита, скорее всего, вывели именно здесь!

– Как?! – выдохнула Корнелия.

– Быть не может! – отрезал Чонси.

– Как – я пока не знаю, но быть очень даже может. Здесь идеальные для него условия. Вероятнее всего, он может долго выживать, не пробуждаясь, как… ну, как Ловушка.

Зоран подумал об этом в миг, когда произнес вслух, а потом сам себе удивился: как же он не догадался раньше? Если продавец игрушек использовал для своих мутантов генетический материал Ловушки, они не нуждаются ни в какой заморозке! Они и так не будут нападать до последнего.

Еще одна специфическая черта Ловушки в том, что она может притворяться чем-то другим, совсем на себя не похожим. А если так, вся окружающая зелень, все цветы и травы обретают совершенно иное значение…

– Если это окажется правдой, знайте – нас использовали! – объявила Корнелия.

– Может, такой паразит и вовсе был один? – с надеждой поинтересовался Чонси. – Мы тут ничего подозрительного не замечали!

– Я понятия не имею, один он был или нет, но я буду искать.

Они еще долго составляли ему компанию, хотя он о таком не просил. Со стороны это смотрелось на редкость нелепо: сначала шел Зоран со сканером, а сразу за ним двумя грузными тенями двигались супруги Кларк. Он постоянно слышал за спиной их сосредоточенное сопение, хотя они явно пытались ему не мешать, помалкивали даже, при том что для них это и вовсе противоестественно. Наконец к ним подошли какие-то фермеры и, с опаской глядя на чужака, попросили о помощи. Ничего страшного не произошло, но Кларки попросту рады были отвлечься и оставить гостя одного.

– Если что – зовите! – предупредила Корнелия. – Мы примчимся! Или кто-нибудь еще. Тут все знают, как вы нам дороги!

Особо дорогим Зоран себя не чувствовал, он угрюмо кивнул и продолжил работу, только она привычно заглушала страх. А ведь для страха причины как раз были: он получал все новые подтверждения того, что паразит изначально был выведен здесь. Но как его обнаружить? Искать инкубаторы? Нет, все не может быть столь очевидно… А даже если продавец игрушек сумел наладить тут лабораторию, как отличить ее от десятков парников, занимающих эту территорию?

Если же коконы существ похожи на какие-нибудь плоды, найти их будет куда сложнее. Да и нужно ли находить? Зоран слишком хорошо понимал: он не защитится, если паразиты вдруг проснутся. Они, похоже, не так опасны, как Ловушки, но проверять это на самом себе он не хотел.

Сканер дал ему все, что мог. Зорану оставалось лишь бродить по обширным территориям квартала кормильцев, выискивая хоть что-то подозрительное, хоть какой-то намек на врага. Он заглядывал в заросли, искал открытые двери, у него уже в глазах рябило от тысячи оттенков зеленого. Он поднимал взгляд лишь для того, чтобы отдохнуть… Он не ожидал, что в один из таких моментов отдыха перед ним вдруг окажется бабища с ружьем.

Он как раз проходил по узкой тропинке между грядок, когда она стала у него на пути. Крупная женщина с решительным видом направляла на него пусть и старое, но неплохо сохранившееся оружие. При таком раскладе Зоран поднял руки быстрее, чем начал думать, сработали инстинкты.

– Нет причин для насилия! – заверил он. – Я не вторгался, я здесь по приглашению!

– По какому еще приглашению? – поинтересовалась она. – Ты на моей земле, а я тебя не звала!

Сначала Зорану показалось, что она из старшего поколения – что было совсем уж обидно, потому что женщины старшего поколения его традиционно любят. Но, присмотревшись повнимательней, он разглядел, что она молода, еще и тридцати нет, просто она рослая, крупная и одета дурацки, в какие-то грязные серые тряпки. Может, вообще местная сумасшедшая? Тогда дела его плохи!

Зоран начал в панике подыскивать роботов, которых мог бы взять под контроль. Кое-что нашел, но в основном сервисные дроны, простенькие, и они далеко, он их вряд ли перегонит достаточно быстро. Что тогда делать, кричать и звать на помощь? А вдруг это заставит сумасшедшую выстрелить? В том, что ее потом казнят, Зоран не находил никакого утешения. Может, и не казнят даже, если она тут из него удобрение сделает!

Но прежде, чем впасть в панику из-за превратностей собственной судьбы, Зоран успел услышать поблизости новые голоса, женские и обращенные явно не к нему.

– Селия, что ты делаешь?!

– Мать твою, ты где этот пердадрон взяла?!

По тропинкам вдоль грядок к ним теперь спешили еще две молодые женщины, похожие на обладательницу ружья, но явно улучшенные модели. Одна тоже была не красавицей, на взгляд Зорана – слишком мускулистой, с короткой стрижкой, но она хоть сразу выглядела на свой возраст, да и определенная привлекательность черт все-таки сохранилась. Вторая и вовсе оказалась очаровательным созданием, тоненькая такая, худенькая… чем-то неуловимо похожая на Леони, и это сходство ударило больнее, чем ожидал Зоран.

Обе женщины, уже не обращая внимания на грядки, подбежали ближе и закрыли гостя собой. Стриженая бросала на него неприязненные взгляды, вряд ли она ему сочувствовала, просто знала, кто он такой. Младшая же повернулась к нему и низко поклонилась:

– Простите, пожалуйста, произошло недопонимание!

Зоран, уже готовый ругаться, замер в смущении, не зная, как реагировать. Ему никогда не кланялись, как Воплощению какому-то! Не похоже, что она смеется, она действительно считает, что он достаточно важен для этого…

В себя его привел окрик тетки с ружьем:

– Ли́тти, совсем сдурела?

– Ты скажи, сдурела или нет! – осадила ее стриженая. – Нам проблемы новые понадобились? Предыдущие кончились, надо пополнить запас?

Худенькая девушка не обращала на них внимания, она говорила только с Зораном:

– Прошу извинить моих сестер… Я Литти Кашби́р, это мои сест