Император Хаоса: Расколотые Небеса

Глава 1. Пепел на белом шелке

Утренний туман над пиком Облачной Гряды пах сыростью и холодным железом. Ли Мэй стояла на коленях, оттирая каменные плиты внутреннего двора. Ледяная вода в ведре, пальцы давно онемели, но она не смела остановиться.

Мимо проходили ученики внутренней секты. Их одежды из небесно-голубого шелка не касались грязи, а шаги были бесшумны. Мэй не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, кто идет. Она чувствовала их.

Это было ее проклятие и ее тайный дар. Дар, о котором никто в ордене «Чистого Неба» не знал. Для наставников она была просто служанкой без духовного корня, годной лишь для черной работы. Но Мэй ощущала ци каждого человека как физическое прикосновение к своей коже.

Вот прошел старший ученик Чжан — его энергия напоминала тяжелый, тупой молот, от которого вибрировали зубы. А следом проскользнула сестра Лин — ее ци была острой и холодной, словно игла, вонзающаяся под ребра.

— Эй, пустоголовая! — носок сапога толкнул ведро, и грязная вода выплеснулась на подол Мэй. — Ты пропустила пятно.

Мэй молча склонила голову, сжимая тряпку. Гнев был непозволительной роскошью. Она знала: стоит ей поднять взгляд, и она увидит презрение. В мире Четырех Пиков те, кто не мог собрать ци в даньтянь, были ниже пыли.

— Оставь ее, Чжан, — лениво протянула Лин. — Не трать свою духовную силу на мусор. Сегодня день Великой Медитации. Старейшины откроют Барьер Предков.

Они ушли, смеясь. Мэй выдохнула, чувствуя, как давление их аур исчезает, оставляя после себя лишь фантомную боль в висках. Она продолжила тереть камень, но тревога, поселившаяся в груди с самого рассвета, не уходила. Воздух был наэлектризован. Ци вокруг пика вела себя странно — она не текла плавно, а дрожала, как натянутая струна перед разрывом.

Грохот раздался внезапно.

Небо над орденом раскололось. Не было ни облаков, ни молний — просто лазурь сменилась багровым огнем. Защитный купол, гордость секты «Чистого Неба», лопнул с звуком разбивающегося стекла, и на внутренний двор посыпались осколки чистой энергии.

Крики. Взрывы. Запахи гари и озона.

Мэй вскочила, опрокинув ведро. С неба спускались фигуры в черных одеждах, оседлавшие летающие мечи. Они несли смерть.

— Нападение! Секта Кровавого Лотоса! — завопил кто-то, прежде чем его голос захлебнулся.

Мэй побежала. У нее не было оружия, не было защитных техник. Единственное, что она могла — это чувствовать, где концентрация смертельной энергии выше, и сворачивать в другую сторону. Она петляла между горящими павильонами, задыхаясь от дыма.

Ей нужно было добраться до западного склона, к старым складам, где можно было спрятаться в расщелинах скал.

Впереди, прямо перед библиотекой сутр, сражался старейшина. Его ци сияла белым светом, но противников было трое. Один из нападавших, высокий мужчина с лицом, скрытым маской, поднял руку. С его пальцев сорвался сгусток черного, ревущего пламени.

Старейшина уклонился. Пламя, не найдя цели, ударило в стену, отрикошетило и устремилось прямо в Мэй.

Она даже не успела вскрикнуть.

Удар был не физическим. Это было вторжение. Чужеродная, агрессивная энергия ворвалась в ее тело, словно раскаленная ртуть. Она почувствовала, как ее собственные, слабые и неразвитые меридианы вспыхивают и лопаются один за другим.

Боль была такой ослепительной, что мир исчез.

— А-а-а! — крик застрял в горле сухим хрипом.

Ее отбросило взрывной волной. Тело перелетело через ограждение террасы и полетело вниз, в туманную бездну ущелья, разделяющего пики.

Падение казалось вечностью. Ветер свистел в ушах, но он не мог остудить пожар внутри нее. Каждый канал, по которому должна течь жизнь, превратился в обугленную дорожку боли.

Удар о ветви деревьев, растущих на выступе скалы, замедлил падение, но сломал ей ребра. Мэй рухнула на жесткую землю, покрытую мхом, и сознание милосердно покинуло ее.

Она очнулась от холода, который пробирал до костей, но внутри все еще тлел жар. Каждое движение отзывалось агонией. Мэй попыталась сделать вдох и закашлялась кровью.

Она была жива. Каким-то чудом.

Она лежала в небольшой пещере, скрытой за водопадом. Шум воды заглушал звуки битвы наверху, хотя небо все еще было окрашено в тревожные багровые тона.

Мэй попыталась обратиться к своему телу, проверить состояние, как учили на общих лекциях для слуг. Но вместо привычного слабого течения жизни она наткнулась на пустоту и руины. Ее духовные каналы были не просто повреждены — они были сожжены дотла. Для мира культиваторов она стала калекой. Хуже, чем калекой — разбитым сосудом.

Слезы отчаяния навернулись на глаза, но тут ее дар эмпатии внезапно взвыл, как сирена.

Рядом был кто-то еще.

Энергия этого человека была чудовищной. Она напоминала бушующий океан, запертый в слишком маленькой шкатулке. Это была сила уровня, который Мэй никогда не встречала даже у главы ордена. Но эта сила была хаотичной, рваной, отравленной болью и безумием.

Мэй с трудом повернула голову.

В глубине пещеры, прислонившись спиной к камню, сидел мужчина. Его одежды, когда-то роскошные, из темного шелка с серебряной вышивкой драконов, были изодраны и пропитаны кровью. Длинные черные волосы разметались по лицу, скрывая черты, но Мэй видела его глаза.

Они горели неестественным золотым светом.

Он сжимал в руке меч, лезвие которого, казалось, поглощало свет. Вокруг него воздух дрожал, и иней покрывал камни, несмотря на то, что от мужчины исходил жар.

— Уходи... — прохрипел он. Голос был низким, вибрирующим, и от него по коже Мэй побежали мурашки. — Или умрешь.

Мэй хотела бы уползти, но тело не слушалось. И, что странно, ее дар эмпатии тянул ее к нему. Сквозь ярость и хаос его ци она чувствовала что-то еще. Одиночество. И жажду. Не воды или еды, а жажду баланса.

Его энергия была чистым Ян — переизбыток огня и света, который сжигал его изнутри. Ему не хватало Инь, чтобы успокоить этот шторм.

— Я... не могу двигаться, — прошептала Мэй.

Мужчина дернулся, его лицо исказила гримаса боли. Золотое сияние в глазах стало ярче.

— Искажение Ци, — поняла Мэй. — Вы умираете.

Он издал сухой смешок, перешедший в кашель.

— Проницательная... для служанки. Мой даньтянь треснул. Энергия выходит из-под контроля. Скоро здесь все превратится в кратер.

Он попытался встать, чтобы уйти глубже в пещеру, подальше от нее, но ноги подвели его. Он рухнул на колени всего в паре шагов от Мэй.

Волна его жара накрыла ее. И в этот момент произошло нечто необъяснимое.

Ее сожженные каналы, которые должны были причинять лишь боль, вдруг среагировали на его близость. Пустота внутри нее жадно потянулась к его переполненности. Это было похоже на то, как сухая земля впитывает первый дождь.

Мэй не контролировала себя. Инстинкт выживания, смешанный с ее странным даром, заставил ее протянуть руку. Ее пальцы, дрожащие и грязные, коснулись его запястья.

Контакт был подобен удару молнии.

— Ах! — выдохнули они одновременно.

Его бушующая Ян-ци хлынула в нее. Для любого другого это стало бы мгновенной смертью. Но у Мэй не было целых каналов, которые могли бы разорваться. Ее тело, ставшее сейчас одной сплошной раной, приняло этот огонь, и он... не обжег. Он заполнил пустоты.

Мужчина замер. Золотой огонь в его глазах на мгновение потускнел, уступая место изумлению. Он посмотрел на ее руку на своем запястье, затем на ее лицо.

— Ты... — он тяжело дышал, и в этом дыхании Мэй впервые услышала не угрозу, а облегчение. — Ты пьешь мой огонь? Как?

— Я не знаю, — прошептала она, чувствуя, как странное, пьянящее тепло разливается по животу. Боль от падения начала отступать, сменяясь странной истомой. — Мне... становится легче.

Он перехватил ее руку. Его хватка была железной, горячей. Он подтянул ее ближе. Теперь их лица были в сантиметрах друг от друга. Мэй увидела, что он красив пугающей, хищной красотой: резкие скулы, тонкие губы, прямой нос.

— У тебя нет духовного корня, — пробормотал он, сканируя ее своим восприятием. — Твои меридианы уничтожены. Ты должна быть мертва. Но ты... ты как бездонная пропасть для моей лишней силы.

Он смотрел на нее уже не как на помеху, а как утопающий смотрит на спасательный круг.

— Как тебя зовут? — спросил он требовательно.

— Ли Мэй.

— Мэй... — он словно попробовал имя на вкус. — Я Вэй Хоу. И если ты хочешь дожить до рассвета, Мэй, тебе придется подойти еще ближе.

Он потянул ее на себя, и Мэй, лишенная сил сопротивляться, упала на его грудь. Их тела соприкоснулись, и резонанс энергий усилился стократно. Это еще не было страстью, но это была самая интимная связь, которую Мэй когда-либо испытывала. Она стала живым заземлением для бога, сходящего с ума от собственной мощи.