Сказка Иномирье

Каждый человек, время от времени, начинает верить в чудо, а в декабре, когда приближаются новогодние праздники, эта вера усиливается и многие, даже, надеются, что именно в новогоднюю ночь самая заветная их мечта обязательно исполнится.

Середина декабря. Страницы календаря напоминают, что скоро, скоро наступит праздник новолетия. Самое время подумать о заветной мечте!

Вчера я работала в своей однокомнатной квартире при свете настольной лампы с холодным светом до глубокой ночи над иллюстрациями к подарочному изданию книги мифов древних славян, которые должна показать сегодня во второй половине дня авторитетной комиссии в крупном издательстве.

Издательство объявило открытый конкурс среди художников-иллюстраторов. Я давно мечтала работать по специальности, поэтому с энтузиазмом ухватилась за преставившуюся возможность, так как победа в конкурсе давала шанс устроиться на постоянной основе художником-иллюстратором в данное издательство.

Иллюстрации у меня получились качественные: насыщенные, яркие цвета, множество деталей и прорисовок. Но всё же, как считала я, чего-то на хватало. Не хватало, конкретно, в образах мифических героев. Я пыталась представить, как они могли бы выглядеть, все эти мифические существа, боги и богини, но так и не смогла проработать их образы окончательно, в них присутствовали стереотипы. Понимала, что проблема в том, что я мало знакома с содержанием славянских мифов и слабо представляю кем по своей сути, являются те или иные мифические персонажи.

«Что ж, что сделано, то сделано. Фантазия моя меня, конечно, немного подвела, но в целом получилось неплохо! Будь у меня больше времени, я бы почитала больше мифов и смогла бы тогда интереснее что-то изобразить». – думала я, ещё раз просматривая готовые иллюстрации утром.

Сложила аккуратно листы с иллюстрациями в тёмно-синего цвета папку, серебристую флешку с иллюстрациями в электронном виде в небольшую на длинном ремешке чёрную сумку и начала быстро собираться, потому что до обеда я должна была успеть на выставку работ своих учеников, которая проходила в школе искусств. В школе искусств я работала учителем изобразительного искусства и композиции.

В начале, думала, что работа временная, но сложилось так, что временное затянулось. Вот уже полтора года, как я учитель. В целом, меня всё устраивает: любящие меня дети, благодарные родители, талантливые коллеги-педагоги. Но в тоже время пристальное внимание и многочисленное окружение, делали мою жизнь не совсем комфортной. И сегодняшняя выставка была, своего рода испытанием. Нужно было общаться с большим количеством людей, отвечать на их реплики, давать оценку ученикам и их работам, что для меня было не совсем приемлемым, но приходилось это делать, исключительно по запросу родителей и конечно, лучезарно улыбаться.

Быстро умылась, завязала в хвост свои длинные, густые, пшенично-русого цвета волосы, надела серый свитер, чёрные широкие джинсы, чёрный шарф и ботинки на грубой подошве и серую просторную куртку. Вышла на лестничную площадку со старинной плиткой на полу, закрыла ключом дверь своей квартиры и спустилась бегом по лестнице, касаясь только кончиками пальцев старинных, кованых перилл, с третьего этажа к парадной двери подъезда. Вышла на улицу. Кругом всё серое. Народ с озабоченными лицами снуёт во всех направлениях. Держа папку с иллюстрациями, прижатой аккуратно к груди пробилась к входу в метро. Зашла в вагон. Посмотрела на часы в телефоне.

«Три минуты в пути. Успеваю!» – подумала я, облокотившись на стойку рядом с выходом из вагона и спрятавшись под капюшоном куртки.

Взбегая, по широкой парадной лестнице школы искусств встретила идущую мне на встречу директрису школы, как всегда элегантную и доброжелательную Раису Петровну Малёнкину. Именно она рассказала мне про конкурс в издательстве. Раиса Петровна заулыбалась и проговорила:

– Александра Александровна, предварительно посмотрела работы ваших подопечных. Восхитительные! Нет ни одной повторяющейся работы. Они все уникальны и неподражаемы! И как вам удаётся сохранить в работах ваших учеников их индивидуальность!?

– Благодарю, Раиса Петровна! Надеюсь, я не опоздала!? – спросила, чтобы не вдаваться в объяснения по поводу моих педагогических талантов.

– Нет, вовремя! Через пять минут начнём. – ответила Раиса Петровна, спускаясь к входной двери, чтобы встретить очередного важного гостя школы.

В просторном, светлом, с огромными окнами выставочном зале школы уже собралось достаточно много народа. В основном родители и дети. Увидев меня, родители моих учеников, обступили со всех сторон, интересуясь успехами своих талантливых деток и выражая благодарность мне. Кто-то из родителей поздравлял с наступающим Новым годом и Рождеством и от лица всех родителей вручил мне нарядный пакет, видимо, с каким-то презентом, в надежде на то, что именно я, останусь учителем изобразительного искусства и композиции у их деток ещё очень долгое время.

Я уже приготовилась отвечать на многочисленные вопросы, которые сыпались со всех сторон на меня, но пришло моё спасение в лице Раисы Петровны и важных гостей. Они прошли к микрофону, стоящему в дальнем углу выставочного зала, на фоне живописных работ учеников школы. Произнесли парадные слова приветствия, поздравлений и благодарности всем присутствующим и не только и пригласили всех пройти в актовый зал на отчётный концерт школы искусств.

Прежде чем войти в актовый зал я посмотрела в телефон, чтобы узнать который час и поняла, что мне пора уходить, если я не хочу опоздать в издательство.

«Надо предупредить Раису Петровну!» – решила я и начала протискиваться сквозь толпу людей, хлынувших в актовый зал, чтобы занять лучшие места.

У самой сцены мне, наконец-то, удалось приблизится к директрисе на достаточное расстояние, чтобы она смогла меня услышать.

– Раиса Петровна, Раиса Петровна! – не громко позвала я.

Раиса Петровна меня не слышала, зато услышали те, кто оказался рядом. Люди решили мне помочь и окликнули директрису. Она обернулась. Я замахала ей рукой.

– Сашенька, вы что-то хотели? – спросила, развернувшись ко мне на встречу Раиса Петровна.

Так как директриса остановилась, у меня получилось подойти к ней ближе.

– Раиса Петровна! – начала я. – Мне нужно уйти в издательство. На конкурс. Вы помните.

– Да, да, конечно, иди. – проговорила она, спеша, так как концерт вот-вот должен был начаться. – Успеха тебе! – выкрикнула она, когда я уже бежала к выходу из актового зала.

Спустилась в холл, оделась, решила посмотреться в зеркало.

«О, что же это!? Как всегда, в самый ответственный момент!» – огорчившись из-за увиденного в отражении зеркала, подумала я.

На моём лице, помимо россыпи мелких, красовались ещё три огромных прыща.

«Результат стресса и недосыпания». – мысленно искала я объяснение выступившим на моём лице прыщам. – «В таком виде я не смогу пойти на конкурс!»

Зазвонил телефон.

– Мама!

Коснулась пальцем «Принять вызов» и услышала говорящий в моё ухо мягкий голос мамы:

– Саша, как твои дела! Ты уже с конкурса или ещё нет!?

– Мам, рада тебя слышать! Его перенесли. – соврала по-крупному в первый раз я маме, потому что не хотела раскрывать истинные причины того, почему я не участвую в конкурсе.

Моя мама всегда старалась меня поддержать во всех моих начинаниях, но то, что причиной отказа от конкурса стали прыщи на моём лице для неё будет не понятным, у неё был другой характер и отношение к таким мелочам, как прыщи, и она, наверняка начнёт убеждать меня, что прыщи на лице не могут быть проблемой для её талантливой дочери. Но, так как они были проблемой для меня, переубеждений мамы я слушать не желала, поэтому и обманула её.

– Жаль, очень жаль! Но он же когда-нибудь состоится и ты, моя хорошая, обязательно победишь!

– Да, мам, конечно! – отозвалась я, стараясь предать бодрости своему голосу.

– Саша, приезжай ко мне на Новый год! Будут ещё твои тёти и дяди.

– Хорошо, что ты будешь встречать Новый год не одна! – придав радости своему голосу порадовалась я за маму. – Передавай от меня всем привет! Я уже приглашена к друзьям, поэтому не смогу приехать. – пришлось соврать вновь, так как не хотела, чтобы моё первое враньё раскрылось при личной встрече с мамой, так как я не умею врать, тем более, глядя в глаза своей мамы.

«Надеюсь, после праздников она забудет про конкурс!»

– Что ж, я рада! – сказала мама, а я поспешила завершить разговор:

– Мамочка, мне пора идти. Позвоню с праздником поздравить.

– Целую, обнимаю! – ласково произнесла мама.

Я прервала соединение. Положила телефон в карман куртки, взяла папку с иллюстрациями, сумку и нарядный пакет с презентом, вышла на улицу.

Мои родители познакомились, когда были ещё студентами, а после обучения в вузах поженились. Их объединяла любовь к природе. Мой папа по профессии художник, а мама минеролог. Они часто выезжали на природу. Папа писал свои чудесные пейзажи, а мама собирала разнообразные минералы для своей коллекции. Когда родилась я, то тоже стала участницей походов на природу. Правда, если планировался длительный поход, чаще всего летом, родители привозили меня к бабушке и деду в деревню с названием «Лесновка», находившуюся в самом центре Сибири.

«Как жаль, что они уже ушли в мир иной! Дед полтора года как, а бабушка раньше». – вспомнив про бабушку и деда подумала я, быстро шагая по тротуару.

Мама посвятила себя семье, дому, а папа работал. Когда я училась в старших классах папу пригласили преподавать в вузе. Выбираться всей семьёй на природу стали реже. А в один из дней мама, вдруг заявила, что она не реализовалась полностью в жизни, что она хочет выйти на работу. Это стало началом отдаления родителей друг от друга и в конце концов они развелись. Я считала, что все их разногласия можно было легко преодолеть, так как чувствовала, что родители всё ещё любили друг друга, но получилось так, как получилось.

Надо сказать, что мама преуспела на профессиональном поприще и вскоре тоже стала преподавать в одном из горных вузов на Востоке нашей страны, а позже там же заняла должность декана. Папа же, по приглашению уехал преподавать за границу, на Запад. А я после окончания вуза получила в подарок от родителей однокомнатную квартиру и осталась жить в городе своего детства.

Я шла по серой улице в окружении людей во всём сером, погружённая в свои мысли.

«Скоро, скоро праздник новолетия, но природа сопротивляется и как будто отказывается внести свою лепту в обеспечение радостного настроения на кануне самого светлого и значимого праздника человечества. Кругом серость, сырость и температура воздуха, которая надёжно поддерживает унылость и тоску. Душа бунтует против, удушающей серости и требует снега, снега, снега, морозца, солнца и снега. И в тоже время тепла, которое не могут дать искусственные огни, облепившие фасады зданий и витрины магазинов».

На телефоне прозвучала мелодия, оповещающая о том, что пришло сообщение. Открыла телефон.

– Сообщение от папы.

В сообщении прочитала:

«Любимая моя дочурка, очень хочу тебя увидеть. Соскучился. Если надумаешь приехать ко мне на Новый год, буду очень рад тебя встретить. Саша, высылаю тебе чуть больше денег, чем обычно. Порадуй себя чем-нибудь к празднику!»

«Пап, благодарю за подарок и приглашение, но приехать не смогу. Встречаю Новый год с друзьями. С наступающим тебя!» – написала я в ответ и добавила смайлик с улыбочкой.

Друзья, вернее подруги у меня есть. Немного, но есть. И это правильно, потому что считаю, что настоящих друзей много быть не может. И хотя, они у меня есть, встречать новолетие вместе мы точно не собирались. Одна подруга уехала на лыжный курорт с родителями, другая в свой родной городок к семье, третья встречала праздник со своим любимым человеком, с надеждой, что он сделает ей предложение руки и сердца.

К тому же, я была не довольна собой за то, что в очередной раз отказалась от своей мечты, в угоду своим комплексам, поэтому настроение было такое – забиться в уголок и не высовываться. Хотелось туда, где душу греют только добрые воспоминания. И тут я подумала:

«А почему бы не «да»!»

Набрала номер Раисы Петровны.

– Раиса Петровна! Удобно?.. Мне необходимо уехать… Да… Сегодня… Журналы заполнила… Да… У меня есть несколько дней отгулов… В Сибирь… Да. Хорошо… Благодарю, Риса Петровна. С наступающим!

Вернулась в свою квартиру, когда уже наступил вечер. В воздухе ещё витал аромат, сохранившийся с вечера, от свечки с запахом дикой ягоды и красного апельсина. Я люблю свечи с их живым, невероятно тёплым огнём. Открыла ноутбук и купила билет на самолёт в один конец, так как ещё не решила, когда хочу вернуться.

Вылет из аэропорта около четырёх утра. У меня было достаточно времени, чтобы собраться не спеша. В начале, собрала дорожную, испытанную уже не раз в поездках сумку со всем необходимым. Положила в неё одежду, средства гигиены и продукты. Всего понемногу, чтобы можно было её пронести в салон самолёта, как ручную кладь. Взвесила на безмене, получилось около десяти килограмм.

«Немного тяжеловато!» – приподняв несколько раз сумку, подумала я. – «Ничего не поделаешь, придётся тащить».

Потом немного перекусила отварной куриной грудкой с авокадо и выпила чай с лимонником и мятой, приняла душ, закрыла занавесками окна. Надела термобельё, носки тёплые, утеплённые чёрные джинсы, крупной вязки серый свитер, шапку с шарфом вязаные мышистого цвета, просторную серую куртку. Засунула в карманы тёплые варежки на псевдомеху.

«Всё-таки в Сибирь еду!» – думала, натягивая на ноги высокие чёрные дутыши.

Вызвала такси. Вышла из подъезда чуть раньше, чтобы выбросить мусор.

До аэропорта доехала быстро. В зале ожидания, несмотря на наступившую ночь, было очень оживлённо и ярко от изобилия света и предпраздничных украшений. Прошла регистрацию. Вышла к автобусу, чтобы на нём доехать до перрона, где ждал вылета мой самолёт. Моросил холодный дождь. Когда вышла из автобуса дождь усилился и, пока я поднималась по трапу и, наконец, вошла в самолёт, моя куртка окончательно промокла. Вяло улыбнулась в ответ бортпроводнице.

Начала продвигаться по проходу между сиденьями вслед за другими пассажирами, ища глазами номер своего места. Нашла. Моё место находилось ближе к проходу. Остановилась. И вдруг услышала спокойный и в тоже время немного заносчивый мужской баритон за своей спиной:

– Девушка, вы с прохода уйдёте или нет. Здесь, между прочим, ещё желающие занять свои места есть.

– Да, да. Сейчас только сумку закину!

Я в меру высокая девушка и так как длительное время серьёзно занималась танцами, что сделала моё тело достаточно сильным думала, что с задачей закинуть сумку на полку над сиденьем, справлюсь легко. Но, как бы не так! То ли от волнения, то ли из-за спешки, с первого раза водрузить сумку на полку не получилось. Я попробовала ещё раз. Одновременно боковым зрением видела, стоящего в проходе высокого, примерно на голову выше меня, статного, широкоплечего парня в зимней куртке тёмно-синего цвета и серой шапке-ушанке с меховой опушкой, которая из-за дождя намокла и закрыла, пол его лица. Видны были только чётко очерченный подбородок, покрытый тёмной щетиной и красивой формы губы. Он стоял, как скала, защищающая меня от потока пассажиров за его спиной.

– Может помочь? – спросил с небольшим напряжением в голосе незнакомец у меня, пытающейся запихнуть сумку на полку.

– Благодарю, я уже почти справилась! – ответила я, не поворачивая голову в его сторону.

От усилий, которые предпринимала, чтобы моя сумка летела с комфортом на полке, стало жарко. Но всё же я добилась своей цели. И вот я уже готовая занять своё место, начала отстранять от сумки свои руки и случайно зацепила её ручку указательным пальцем, и сумка, весом почти в десять килограмм, с грохотом обрушилась на мою голову, а потом и на пол.

«Вот росомаха!» – подумала я про себя, пытаясь наклониться за лежащей в проходе между сиденьями самолёта сумке.

– Позвольте! – совсем не любезным тоном произнёс незнакомец.

Он слегка отодвинул меня нетерпеливым движением и подняв легко мою сумку одной рукой с пола, разместил её на полке. Уверенными движениями протиснулся между сиденьями и сел на кресло, находящееся по соседству с моим. Снял шапку с мокрым мехом и отвернул лицо, делая вид, что внимательно смотрит в иллюминатор, в темном стекле которого, надо сказать отражалось всё, что происходило в салоне.

Только незнакомец сел, как спешащий поток нетерпеливых пассажиров хлынул, отталкивая меня со своего пути. Лишь, когда последний из них прошёл мимо, я смогла снять с себя мокрую куртку и занять своё место рядом с незнакомцем.

«Ещё и сидим рядом!» – немного смущённая его присутствием, подумала я, но пересилив своё смущение, всё же, не громко произнесла:

– Благодарю за помощь!

– Не стоит! – сухо, не поворачивая головы в мою сторону ответил незнакомец.

До главного города региона, на территории которого находится деревня Лесновка, в которой когда-то жили мои бабушка и дед, полёт продлится около пяти часов. Так как мне придётся всё это время лететь в компании незнакомца и от того, что я давно не летала на самолётах, немного было не по себе, но успокаивало то, что, обычно, когда самолёт набирал высоту, я погружалась в сон и спала до момента, когда он начинал заходить на посадку.

«Надеюсь я засну и забуду о случившемся конфузе!

Самолёт начал движение по взлётному полю. Отключила телефон.

«Счастливого мне полёта и мягкого приземления!» – пожелала сама себе.

Проснулась от того, что кто-то легонько касался моего плеча тёплой ладонью и спокойным, уверенным тоном говорил:

– Девушка, проснитесь! Прилетели! Скоро на выход!

Первое, что я почувствовала просыпаясь, было то, что мои ноги были укрыты тёплым одеялом. Приоткрыла глаза. На меня смотрел незнакомец. У него было красивое с мужественными чертами лицо, пепельно-русые волосы, аккуратно, уложенные в короткую стрижку. Но самым поразительным в его восхитительном образе были глаза ярко-синего цвета, обрамлённые пушистыми тёмными ресницами и подчёркнутые тёмно-русого цвета, формой с изгибом бровями.

Ко мне подошла миловидной внешности и с изящной фигуркой стюардесса, но смотрела она не на меня и улыбалась она не мне, а незнакомцу. Так продолжая смотреть своими карими глазами мимо меня, она любезным тоном произнесла:

– Надеюсь, полёт был приятным!? Я могу забрать у вас одеяло?

– Благодарю! – почти одновременно произнесли я и незнакомец.

«Не хватало ещё, чтобы он одеяло для меня попросил!» – почему-то подумала я, догадываясь, что именно так оно и было.

Я протянула одеяло стюардессе. Ещё раз одарив пленяющей улыбкой незнакомца, та удалилась, плавно покачивая бёдрами. А я была так растеряна, что не знала, как себя вести. Хорошо, что ждать объявления о полной остановке самолёта пришлось не долго.

Незнакомец попросил меня пропустить его вперёд, так как он был уже одет. Я встала, освободив для него проход, а потом села обратно на своё место. А он мельком посмотрел на меня и быстрым движением достал с полки мою сумку и поставил на кресло, где до этого сидел сам. При этом он навис надо мной всем своим телом. Я почувствовала еле заметный аромат свежести, смешанный с нотками древесной коры и пряностей. Его поступок меня немного удивил и пока я опомнилась, чтобы поблагодарить, он уже устремился вместе с другими пассажирами к выходу.

Из самолёта я вышла одна из последних. Куртка, которая за время полёта не успела просохнуть после дождя, встала колом от мороза. Утреннее солнце светило ярко. Снега было мало. Но он все же, был.

«Мороз, солнце и снег! Уже хорошо!» – подумала я, прищурив глаза от слепящего солнечного света.

После тёплого салона самолёта стало зябко и, чтобы окончательно не замёрзнуть, почти бегом забежала в здание аэропорта.

«Надо срочно просушить куртку, прежде чем на мороз выходить!»

Встала спиной к кондиционеру. Он находился в пространстве между дверями, через которые планировала выйти из здания аэропорта. Устремив свой взгляд через застеклённые двери, я делала вид, что вовсе не стою здесь для того, чтобы просушить куртку, а стою в ожидании кого-то.

Люди выходили и заходили через двери, создавая бесконечный поток движения. И вдруг, среди людского потока, я увидела его, незнакомца, идущего уверенной, чуть пружинящей походкой. Он был без шапки, рука с телефоном возле уха. Прошёл мимо, сделав вид, что не заметил меня.

«Ну и иди себе!» – немного возмутившись тем, что незнакомец сделал вид, что никогда меня не видел, хотя в самолёте, явно, проявил заботу обо мне.

То ли от равнодушия незнакомца к моей персоне, то ли от морозного ветерка, влетевшего через открывшуюся дверь по моему телу, пробежали мурашки. Быр-р-р! Обняла себя руками и слегка похлопала, чтобы прогнать их.

«Так, если я перейду через стоянку для автомобилей у аэропорта, а дальше по тротуару до автотрассы, то как раз дойду до автобусной остановки, на которой смогу сесть на междугородний автобус, а на нём до городка, от которого, как-то, ещё придумать нужно как, смогу добраться до деревни». – размышляла я и одновременно припоминала предстоящий маршрут моего следования.

Собрав волю в кулак, вышла из сверкающего стеклом здания аэропорта. На удивление, всё оказалось не таким уж страшно холодным. Воздух, пронизанный солнечным светом, показался мне даже тёплым.

«Прекрасно!» – подумала я, наслаждаясь лёгким морозцем и солнцем.

Когда оставалось дойти до нужной мне остановки метров тринадцать, я заметила приближающийся на встречу мне междугородний автобус белого цвета, с огромным лобовым стеклом, на котором была размещена табличка с названием пункта назначения.

«Мой автобус!»

От шага я ускорилась до бега. Слегка запыхавшись, вошла в автобус. Воздух в автобусе был наполнен смесью из выхлопных газов, парфюма и табака. Оплатила проезд и села в комфортное кресло у окна, поставив сумку под сиденье. Накинула капюшон куртки на голову и прислонилась лбом к стеклу, вглядываясь в быстро проплывающие мимо пейзажи.

«Интересно, а куда он отправился?» – подумала я, вдруг о незнакомце. – «Всё, хватит, не думай про него! Ясно же, что ты его не заинтересовала!» – приказала сама себе.

До городка мне предстояло ехать, примерно два часа. Любуясь на покрытые тонким слоем сверкающего снега виды, пригретая солнцем я задремала. Проснулась, как раз тогда, когда автобус съезжал с трассы, чтобы сделать короткую остановку на автостанции городка.

«Быстро доехала!» – порадовалась я.

Вышла из автобуса. Солнце прогрело воздух так, что казалось пахнет весной. Видимо изобилие солнечного света повлияло и на моё настроение. Оно было прекрасным! И тут я услышала урчание в своём животе.

«Надо срочно перекусить, а то любуясь красотами природы забыла о хлебе насущном». – думала я, направляясь туда, где находилась автостанция.

На стоянке у одноэтажного здания автостанции стоял ПАЗик, два микроавтобуса и несколько легковых автомобилей, между которыми, лавируя, мне пришлось пройти. Мотор ПАЗика урчал, распространяя в воздухе запах выхлопных газов. Около автостанции притулилось небольшое кафе, с виду напоминавшее современное типовое здание с плоской, односкатной крышей, панорамными окнами, застеклёнными дверями и отделкой под морёный дуб, в котором продавали, судя по вывеске, местную выпечку и горячие напитки.

«О, то, что надо!»

Зашла в кафе. Аромат свежей выпечки и кофе, напомнил о том, что я очень голодная. По залу разносились звуки, какой-то национальной мелодии. Первым делом забежала в туалет. Он был чистым и светлым, из встроенного в стену динамика звучала таже музыкальная композиция, что и в зале. Привела себя в порядок. Вернулась в зал. За стойкой в кафе стояла краснощёкая, рыжеволосая улыбающаяся небольшого росточка молоденькая девушка в униформе тёмно-коричневого цвета. Заказала горячий кофе, чтобы взбодриться и по рекомендации девушки пирог под названием «Загибень».

«Загибень» с виду был похож на пироги, которые пекла моя бабушка, только называла она их просто пирогами. Чтобы приготовить такой пирог, бабушка брала дрожжевое тесто и раскатывала его. На один край теста выкладывала начинку, а вторым краем начинку закрывала и по краю пирога тесто красиво, рюшей такой, защипывала. Потом смазывала пирог взбитым сырым яйцом и ставила в печь. Аромат от печёных пирогов даже на улице ощущался!

«Загибень – это то, чего мне как раз не хватало!» – пошутила про себя, думая при этом и про забавное название пирога и про моё решение одной уехать в Сибирь, в глухую деревню.

«Туда, как-то ещё добраться нужно!?» – снова напомнила себе, так как предполагала, что это было самым сложным в моём путешествии.

Села за столик с коричневым покрытием у панорамного окна, на котором в специальной подставке стояли салфетки, сахарница, шейкер с корицей и баночка с ложечками, всё было очень стильным и прекрасно гармонировало с интерьером кафе, а вот посуда под кофе и пирог была одноразовая, изготовленная из плотной белой бумаги. В зале я была единственным посетителем. Девушка облокотилась на стойку и смотрела на кого-то сквозь панорамное окно мимо меня. Она выглядела доброжелательной.

– Девушка, может вы подскажете, на чём можно добраться до Лесновки? – обратилась я к рыжеволосой сотруднице кафе.

Девушка выпрямилась, перевела взгляд в мою сторону и заулыбалась.

– Так в Лесновке уже из местных никто не живёт! Вам зачем туда? – спросила, прищурив зелёные глаза с рыжими ресницами девушка.

Меня немного озадачило такое, мягко говоря, неформальное обращение со стороны рыжеволосой ко мне.

«Вот же лиса любопытная!»

– За грибами! – ответила я первое, что пришло на ум, на вопрос девушки, видимо, потому что «Загибень» был с картофелем и белыми грибами.

Девушка, быстро сообразила, что проявила излишнее любопытство и оценила мою шутку:

– Зимой за грибами! – смеясь проговорила она. – Здорово ответила!

Просмеявшись, девушка сделала серьёзное лицо и сказала:

– В сторону Лесновки Тимофей Ильич едет. Может, подвезёт. Вон тот. – показала девушка рукой через стекло окна на седого, коренастого, небольшого росточка мужчину в коричневой дублёнке на распашку, вязаной шапке чёрного цвета и сапогах, похожих на те, что носят охотники.

Мужчина стоял около старого УАЗика. Ехать с незнакомцем, как-то не соответствовало моему характеру, поэтому спросила:

– А общественный транспорт?

– Нет, общественный в ту сторону давно не ходит. – уверенным тоном ответила девушка. – Если не поторопитесь, то и Тимофей Ильич уедет. – сказала она так, что если не поеду сейчас, то шансов доехать до Лесновки у меня больше не будет.

Я быстренько допила последний глоток кофе.

– Благодарю! – на ходу сказала девушке и выскочила на улицу, попутно выбросив в урну, стоявшую у выхода из кафе, одноразовый стаканчик и тарелку.

У дверей автостанции стояло несколько человек, видимо, в ожидании транспорта. Все они с нескрываемым интересом рассматривали меня. Я прошла мимо, надвинув на голову капюшон куртки, направляясь прямиком к седому мужчине, неспеша открывавшему переднюю дверь УАЗика. Когда подошла к нему на расстояние трёх шагов, мужчина, видимо заметил меня, повернулся и сделал удивлённое лицо, мол «А ты ещё, кто?», говорило оно.

– Тимофей Ильич!? Мне в Лесновку надо, не могли бы вы меня подвезти.

– В Лесновку!? Мне не по пути! – сказал, как отрезал с хмурым лицом мужчина.

– Я вам заплачу. – немного оробев проговорила я.

Тимофей Ильич бросил на меня испепеляющий взгляд глубоко посаженных зеленовато-коричневых глаз.

– Все вы приезжие одинаковые, только деньгами хвастаетесь! – произнёс сердитым тоном он, а потом спросил:

– Откуда знаешь, как меня зовут!?

«Интересно, они все тут такие любопытные». – промелькнула у меня мысль.

– Девушка в кафе сказала. – ответила, чувствуя, что выражение лица мужчины при этом немного смягчилось.

Мужчина глянул через моё плечо в сторону кафе. В его глазах засветились искорки.

– Внучка моя! – как-то с гордостью произнёс Тимофей Ильич. – Ну тогда залезай. – предложил он, открывая заднюю дверь машины. – Только смотри, деньги больше мне не предлагай, а то в лесу под ёлкой одну оставлю! Ясно!? – шутил Тимофей Ильич, со строгим выражением лица.

– Ясно! – ответила я, немного смущённая общением без условностей.

Водрузила свою дорожную сумку на сиденье. Потом села сама в холодную машину. Пахло бензином и выпечкой. Тимофей Ильич завёл мотор. Машина немного прогрелась, и мы поехали, петляя, по улочкам городка с деревянными домиками. Выехали на просёлочную дорогу, идущую через поле. Солнце спряталось за облака. Вдалеке темнел лес.

Заметила, как Тимофей Ильич пристально посмотрел на меня с прищуром своих зеленовато-коричневых глаз через зеркало заднего вида.

– Я сам то живу в городе. – вдруг заговорил он. – В Норку, деревня моя так называется, иногда наведываюсь, чтобы усадьбу родительскую проведать. Что да, как посмотреть. Сейчас хорошо ехать, снега мало. А, как снега навалит, можно и не проехать совсем. До Норки километров сорок будет туда, а мне ещё обратно вернуться засветло нужно. А до Лесновки километров пятнадцать-двадцать по дороге, а потом ещё с километр по просеке. Кстати, ещё мой дед мне рассказывал, что раньше Лесновка Лешовкой называлась. В честь лешего получается! – заметил, усмехнувшись Тимофей Ильич. – Тебя, как звать то?

– Саша. – отозвалась быстро я, так как внимательно слушала, всё о чём говорил Тимофей Ильич.

– Так вот, Саша, я тебя у просеки высажу, а дальше ты сама пешком доберёшься. Не испугаешься? – опять спросил дед девушки из кафе.

– Постараюсь!

«Интересно. А есть чего бояться?»

– Тут нечего бояться! – как будто, отвечая на мой мысленный вопрос сказал уверенным тоном мужчина. – Места у нас заповедные, охраняемые, поэтому не шалят.

– Это хорошо! – с ноткой облегчения проговорила я.

– Ну, правда, был случай, один охотник лесничего подстрелил. Хорошо, что солью! – говорил мужчина, припоминая, как он считал забавный случай. – А про леших, говорят, что они и правда в этих местах до сих пор водятся. Ухают, да людей пугают!

«Сказочники!» – заулыбалась я рассказу о леших.

– Саша, а тебе зачем в Лесновку? К любимому или по делам каким? – неожиданно спросил Тимофей Ильич о моём личном.

«Ах, вот он зачем мне зубы заговаривал всё это время?» – пошутила про себя я, а ответила его же вариантом:

– По делам!

– Ох ты, чуть не проехали! Вот же просека!

Тимофей Ильич, резко притормозив остановил машину.

– Благодарю! – сказала мужчине, выходя из УАЗика.

– Саша, ты, главное с просеки, не сворачивай и в машины к незнакомым не садись! – предупреждал меня Тимофей Ильич на прощание, приоткрыв дверцу своей машины.

– Хорошо! – успокоила я его, немного отойдя к месту, где начиналась просека.

– Если что, звони! – напоследок, почти прокричал Тимофей Ильич, закрывая дверь машины.

«Кому звонить? Куда звонить? Какие машины с незнакомцами? Один след на снегу и то от УАЗика Тимофея Ильича». – размышляла я, глядя в след удаляющейся машины.

Зашагала по просеке, время от времени перекидывая сумку то в одну, то в другую руку. Трава, да низкие пеньки от небольших деревьев присыпанные тонким слоем снега под ногами. А вокруг высокие, в основном хвойные деревья, а под деревьями кустарник и поросль низкая. Вдруг, что-то, как ухнет со страшной силой, а вслед за этим звук падающих на землю больших веток и деревьев.

«А, вдруг, шалят!»

Я рванула с места, чтобы бежать, зацепилась ногой за пенёк и упала. Наступила тишина.

– Куда рванула? Наслушалась баек. – говорила с досадой на саму себя. – Наверняка, старое дерево упало, а ногу повредила.

Потёрла ушибленное калено, которым при падении угодила на пенёк. Встала. Отряхнула снег.

«Болит, но не критично. Идти смогу».

Прихрамывая, зашагала дальше.

– Думаю, что скоро дойду! – только договорила, как услышала за своей спиной звук от двигателя машины.

Снова рванула с места, подскакивая, позабыв про ушибленное колено, как заяц на отстреле в глубь леса. Ветки деревьев и кустарника цепляются за одежду и сумку, которая, вдруг перестала быть тяжёлой, лапник ёлок хлещет по лицу, а я бегу не останавливаясь, как будто нет препятствий для меня.

«Вот и незнакомцы на машинах, а может это Тимофей Ильич за мной вернулся?» – не успев додумать, как со всего маха, свалилась в овраг.

Покатилась кубарем. Повезло, что овраг не глубокий. Шапка, сумка разлетелись в разные стороны, волосы растрепались, сама лежу на дне оврага, вся припорошена смесью из снега, листьев и хвойных иголок. Ощупала карман куртки. Телефон на месте.

«Вот откуда сказки про леших берутся!» – подумала, глядя на себя, засыпанную сухими листьями и ветками с хвоей.

Удивительно, но страх ушёл. Засмеялась.

«Ну и дурёха же я!»

А ещё про «Норку» вспомнила:

«Одетая в норку живу в норке, в которой норка у норки». – ещё громче засмеялась, над белибердой, возникшей в моей голове.

Когда, прихрамывая, добралась до добротного, срубленного из лиственницы дома своих предков, уже смеркалось. Села на нижнюю ступеньку крыльца. То, что за моей спиной находился дом моих бабушки и дедушки, окончательно успокоило меня, как будто это они сами стоят рядом. Повернула голову. На крыльце сидит дымчатый кот.

– Ну что, дождался? – зачем-то спросила у кота, при этом, почему-то не удивившись его появлению.

Кот только слегка дёрнул кончиком пушистого хвоста.

– Молчишь! А ключ от дома знаешь где? – спрашивала я у дымчатого. – Что нет? А вот я знаю? Он под дерюжкой на верхней ступени лежит. – шутя, сообщила я коту, а дымчатый продолжал сидеть с невозмутимым видом, отведя взгляд в сторону.

Поднялась по широким ступеням. Дерюга на месте и ключ тоже. Открыла дверь.

– Заходи, вместе веселее будет! – пригласила я дымчатого кота, поведя рукой в сторону открытой двери и немного пафосно наклонившись, как перед царской особой.

На удивление, кот не стал мешкать и быстро забежал в дом. Прошли по холодной веранде, зашли в большую комнату. Дом был шестистенкой. Помимо большой комнаты в нём были ещё две комнаты меньшего размера. Все они были отделаны кедром, полы из широкой доски лиственницы, покрытые, когда-то масляным лаком.

В большой комнате находились с лева от входа двери в другие комнаты и в дальнем левом углу буфет, с права большая печь с лежанкой, прямо – два окна с занавесками в цветочек и между ними часы настенные, а в пространстве между окнами, буфетом и печью стояли венские стулья вокруг большого, надёжного и прочного деревянного стола прямоугольной формы. Этот стол, как рассказывали дед с бабушкой, по наследству передали им родители деда. Когда-то за ним по большим праздникам собиралась вся наша семья: дед и бабушка, их дети и дети их детей – мы, внуки. Особенно мне нравились семейные застолья в новогоднее время. На улице мороз, сугробы, а мы все в тёплом, уютном доме.

Прошла по дому. Удивительно, но всё находилось на своих прежних местах. Точно так, как сохранилось в моих воспоминаниях. Только в комнатах ощущался запах холода, древесины, а возле оштукатуренной и покрытой белой известью печки ещё ощущался слабый запах влажных кирпичей и извести.

«Двери в комнаты оставлю закрытыми. Большой комнаты мне на пять-шесть дней будет достаточно». – решила я.

Осмотревшись, увидела ещё одного кота. Рыжий кот сидел на давно не топлёной печи.

– А ты от куда здесь? – удивилась я, но ответ, как понимала, вряд ли бы получила, поэтому приняла всё, как должное.

«Теперь у меня два кота. В два раза больше веселья будет». – посмеялась про себя.

«Хозяева ушли, и хозяева пришли». – возникла у меня странная мысль по поводу данной ситуации с котами.

Дом был бревенчатый и в нём была особая температура: теплее, чем на улице, но не достаточная, чтобы не замёрзнуть.

«Первым делом надо печь растопить». – решила я, уверенная, что сухие дрова и береста непременно ждут меня в дровнике.

Поставила сумку на стул и, пока окончательно не стемнело, пошла в дровник, который представлял из себя бревенчатый сруб с крышей, покрытой шифером. Моё чутьё меня не подвело, дрова и береста, действительно, лежали на прежнем месте, как и раньше.

«Дед их всегда в прок заготавливал! Как чувствовал, что мне пригодятся!» – с благодарностью подумала о деде.

Растопила печь. Не сразу, постепенно кирпичи прогрелись, и печь задышала в полную силу. Комната наполнилась теплом и светом от живого огня в печи. Повесила верхнюю одежду на вешалку у входа.

«Давно у печи не грелась!» – присев на корточки у открытой дверцы и подставив руки огню подумала я.

Всё время, пока растапливала печь, рыжий кот сидел на ней неподвижно. Потом к нему присоединился дымчатый и они, сидя рядышком друг с другом, как старые знакомые, стали внимательно наблюдать за всем, что я делаю.

– Горячего чай ку не помешало бы! – больше обращаясь к котам на печи, чем к себе сказала я.

Коты синхронно слегка кивнули, не отводя взгляды больших жёлтых глаз от меня.

«Показалось!?» – подумала о реакции котов.

Нашла на веранде на полке, закрытой ситцевой тканью, угольный самовар из латуни. Достала из своей дорожной сумки вещи, продукты. Переоделась в тёплый спортивный костюм и тапки. По старой памяти нашарила в холодной кладовой под лавкой ведро. Нужно было идти за водой к колодцу, который, как я помнила, находился в метрах тридцати трёх слева от дома. Накинула куртку, надела дутыши и вышла на крыльцо. Лёгкий морозец пощипывал щёки и нос. Пахло снегом. Воздух чистый и лёгкий. Ах! Вобрала его полную грудь, а потом высвободила теплом обратно. Из уличного освещения только месяц ясный да звёзды частые и подсветка из снега белого. На приличном расстоянии под горкой виднелись силуэты трёх домов. В одном из них в окне горел тёплый свет.

«Прекрасно! Значит, я в деревне не одна! Завтра надо узнать, кто в том доме живёт. Может у них, случайно мазь от ушибов есть». – решила я.

«А сегодня мне нужна вода для чая и крепкий сон».

Вышла за калитку. Пошла вдоль невысокого забора в направлении, как я думала, которое приведёт меня к колодцу.

«Хорошо бы ещё, чтобы колодец сохранился. А то останусь без воды и без чая».

Снег слегка хрустел под ногами. И, хотя шла я маленькими шажками, пару раз всё-таки спотыкнулась о кочки. Шла, шла, но колодца всё не было.

«Видимо, не туда иду. Или туда?» – только подумала я, как месяц вышел из-за тёмного облака и бросил свой луч передо мной, и о чудо, в лунном свете я увидела колодец.

Ускорила шаг. Колодец оказался в исправном состоянии. Всё на месте: сруб, журавль, верёвка с ведром. Проверила, всё работает. Опустила ведро на верёвке, чтобы зачерпнуть воды. И решила, как в детстве заглянуть в колодец. Видно было, как вода, отражает лунный свет редкими бликами на своей поверхности.

– А-а-а! – громко крикнула в колодец, в надежде услышать эхо в ответ, но вместо эха услышала тихий, как будто мурлыкающий голос над своей головой, который спросил:

– Шумишь!?

От неожиданности потеряла равновесие и если бы не верёвка, за которую зацепилась руками, то отправилась бы я к Морозу Ивановичу в гости, вслед за ведёрком. Перевела дыхание. Рассмотрела на краю сруба колодца на против моего лица чёрного кота с белым пятном во всю морду. Сидит и глазками-искорками на меня смотрит.

«Не кот же мне вопрос задал!?» – рассудительно думала, глядя на неподвижно сидящего кота.

«А, кто тогда?»

И тут почувствовала, что мурашки по спине пробежали и холодный пот выступил. Замерла. Тишина.

«Да. Видимо голоса в этой тишине мерещиться стали». – нашла я объяснение необъяснимому.

Одной рукой зацепилась за сруб, чтобы найти опору в ногах и отцепиться от верёвки.

«Ура! Получилось!»

– А всё из-за тебя! – с шутливым укором в голосе, сказала я чёрному коту с белой мордой, всё ещё ощущая дрожь в руках.

Кот спрыгнул со сруба колодца и начал тереться у моих ног, громко мурлыкая, как будто выпрашивал прощение.

– Хорошо, хорошо, прощаю! – сказала шутливым тоном коту.

Набрала воды. Иду быстро к дому, немного прихрамывая, а кот следом бежит, не отстаёт.

«А, вдруг, не померещилось!» – подумала и почувствовала, как вновь мурашки от страха пробежали по спине.

Подошла к калитке, огляделась по сторонам. Никого! Поднялась по ступеням крыльца. Пригласила и чёрного кота с белой мордой войти в дом. Когда кот зашёл в большую комнату, не раздумывая, по примеру дымчатого, забрался на печь и уселся рядом с рыжим. Теперь три пары глаз следили за мной. А я решила:

«Надо быстро двери закрыть, спокойней будет!»

Потом налила в самовар воды, разожгла его и вскоре в моей огромной некогда дедовой чашке дымился ароматный чай из пакетика. Котам налила в блюдца сливок. Поставила их на печку, чтобы им спускаться с печи не пришлось. Сама села за стол, за спиной у меня, как страж, стоял буфет. Наслаждаясь горячим чаем с конфетой «Сны белочки», предвкушала то, как буду читать письмо от Деда Мороза, написанное для меня.

Письмо нашла в буфете, когда искала чайную чашку, блюдца и свечи. Все письма от Деда Мороза мне, как я узнала повзрослев, были написаны моим дедом. Он писал мне письма от Деда Мороза и отвечал на мои, наряжался Дедом Морозом. Нет, не в красный кафтан и сапоги, а в валенки и тулуп с ушанкой. А в новогоднюю ночь, ближе к полночи брал фонарик и бегал среди деревьев перед окнами дома, а бабушка подводила меня к окну и говорила:

– Саша, смотри, смотри Дед Мороз побежал! Подарки, наверное, принёс. Идём посмотрим.

А пока мы с бабушкой стояли у окна родители клали подарок под ёлку, где я его радостная и потрясённая находила. Это было чудо! И я в него искренне верила! А на мой вопрос:

– Как Дед Мороз в дом попал?

Мне все дружно отвечали, что в трубу печную пролез тихонечко и такой ответ меня, вполне устраивал.

Отставила пустую чашку. Зажгла свечу, закрепив её расплавленным воском на блюдечке. Наконец-то, в моих руках письмо от деда-Деда Мороза. Альбомный лист был сложен аккуратным треугольным конвертиком, украшенный зимним пейзажем с изображением ельника, нарисованным рукой деда.

«У деда был природный талант художника».

Развернула самодельный конверт. Дедовым почерком, красного цвета карандашом аккуратно выведено:

«Сашенька! Сообщаю тебе, что я жив-здоров, чего и тебе желаю! Письмо от тебя получил. Пожелания всего хорошего внучке Снегурочке, Снеговику, оленям и лесным зверушкам и птичкам передал. Подарочек для тебя приготовил. В новогоднюю ночь под ёлочкой лежать будет! Будь умничкой, люби маму с папой и, особенно, деда с бабушкой!» – и подпись размашисто:

«Дед Мороз Красный Нос!»

Немного грустные и в тоже время, тёплые воспоминания нахлынули на меня.

«Печально, что нет такой возможности вернуть время назад, чтобы каждый раз говорить слова благодарности бабушке и деду. Жаль, что нет возможности встретиться с ними вновь!» – задумавшись, над тем, что жизнь не всегда предоставляет нам второй шанс, ещё вспоминала о том, что дед обычно сидел за столом на противоположном от меня краю, даже образ его возник передо мной из памяти, как наяву: дед сидит во главе стола в белой рубашке и широко улыбается.

Я посмотрела на настенные часы.

«Деда уже давно в живых нет, а часы всё тикают! Интересно, на каких батарейках они работают!?»

Время приближалось к полночи.

«Пора собираться спать». – решила я и обращаясь к котам немного игривым тоном в голосе улыбаясь произнесла:

– Ну что, коты, придётся вам потесниться, сейчас к вам на печку спать приду. Пустите?

Коты, как мне показалось, переглянулись между собой и вновь уставились на меня. На мордах их лица, как будто отражалось:

«Пустить то пустим. Только тебе самой то удобно буде».

– Мне удобно!

Приподнялась, чтобы встать со стула. Хотела в соседней комнате взять из шкафа подушку и одеяла. Но, как будто ощутила чьё-то присутствие в комнате. Направила взгляд на противоположный конец стола и увидела фигуру. С виду – мужчина, но выглядит странно. Как будто на него костюм для маскировки в дремучем лесу надели: шишки еловые, ветки, трава из него торчат. Лицо и руки цвета мха, а глаза яркие, голубые, почти синие.

Плюхнулась обратно на стул. Страх сковал меня, а в голове жужжит:

«Я сплю!!! Я сплю!!!???»

Видимо, мой мозг внушал мне мысль о сне, чтобы я не сильно боялась и не наделала, чего-нибудь лишнего.

– Думала обо мне? – обратился ко мне, сидевший за столом грудным голосом со странным вопросом.

От звука его голоса кровь ударила мне в виски. Чувствую сердце учащённо бьётся, вены в висках пульсируют. Состояние на грани обморочного.

«О ком это? Кто это? Как он?» – метались не связные вопросы в моей голове, пытаясь, хоть, как-то придать движение логичной мысле, но не получалось.

Видимо, поняв, что соображаю я плохо, некто в тёмно-зелёном костюме для маскировки задал мне вопрос настойчивым, но очень спокойным тоном повторно:

– Думала обо мне?

Он смотрел внимательно, как будто изучая, прямо в мои глаза. Мне стало не по себе от этого взгляда, но в тоже время, это был взгляд умных глаз, он излучал любопытство и в нём не было агрессии. Вопрос же, заданный повторно, был задан им спокойным тоном. Всё это немного упокоило и меня, и тогда я произнесла тихим, стараясь придать нотки строгости голосом:

– Мужчина, вы чего? Чего хотите?

Некто усмехнулся.

– Чего я хочу? Я вопрос тебе задал, а ты мне: «Чего хотите?» Как ты думаешь, чего же я хочу? – прищурив свои голубые, почти синие глаза, спросил спокойным с ехидцей голосом он.

«Он, что меня за дурочку принимает!?» – округлив глаза подумала я.

Некто, с видом: «Вот же», покачал головой и приподнял при этом немного брови.

«Точно принимает!» – подумала, заметив его реакцию и начиная сердиться на визитёра.

Я почувствовала, что тот факт, что я рассердилась на него, привел к тому, что мой страх начал сходить на нет.

– Ты на вопрос-то ответишь!? А то, у меня дела ещё. – нетерпеливым тоном спросил некто, кивнув головой в мою сторону.

«Вот пристал же! Если я в него конфетой «Сны белочки» кину, это же не поможет. Значит, надо как-то договариваться»

– Умница! Ну, вспоминай. О ком же ты думала?

Чтобы, видимо доказать ему, что я всё-таки не дурочка, решила, хоть, что-то ответить.

«Так, вспоминай, о ком я там думала!» – приказала себе.

«О!!!»

– Вы Дед Мороз!? – спросила я первое, что пришло на ум.

Собеседник скорчил еле заметную гримасу, мол не умное спросила и ответил, выдохнув:

– Нет.

– Домовой!? – продолжала перебирать варианты, шутя, так как считала, что какая-то странная игра получается в вопросы и ответы.

– Домовой у тебя на печке сидит. – кивнув в сторону сидящих котов на печи и усмехнувшись ответил некто.

– Коты!? – выпучив глаза, уставилась я на котов, поражённая неожиданным ответом собеседника.

Коты сидели, как и прежде рядком на печи, только рыжий чуть хвостом дёрнул.

– Сейчас выглядят, как коты, чтобы не пугалась сильно. Домовой, Дворовой и Банный. Рады тебе. – спокойно ответил собеседник.

– Они, что не коты? – спросила я, чтобы уточнить, полученную информацию, так как она явно противоречила моим представлениям о котах и мире.

«Из нас двоих, один точно не из мира сего!»

– Вот ещё! – не понятно к чему произнёс эту фразу некто. – Ты же не о них думала! – твёрдо заметил, сидевший за столом, мол: «Давай вспоминай наконец, хватит не верные ответы выдавать!».

– Нет. Не о них. Наверное, не о них. – как бы приходя в себя, немного с сомнением промолвила я.

«Так. Со мной общается некто. На жизнь мою не по сигает и на имущество тоже. Кто же он? О ком я думала? Дед Мороз, дед, гном?» – начала перебирать вновь варианты я.

– Точно – не гном! Ты посмотри на меня! Какой я гном!? Гномы ростом во, а я во. – показал собеседник нетерпеливым движением руки сначала вниз, а потом вверх.

Я так старалась вспомнить о ком я думала, что проигнорировала, то, что некто отвечает даже на те вопросы, которые я вслух не произносила.

– Дед!? – ошалело выпучила я на него глаза, сама поражённая, предложенному мной варианту.

Теперь я отчётливо помнила, что думала в последнее время чаще всего про деда. Моего деда. Признаюсь, было страшновато, встретить деда, после его смерти вот так, наяву. Ощущение, которое охватило меня, в ожидании ответа, было двоякое: вроде бы хотелось, чтобы это был дед, а вроде бы и не очень.

– Не, не. Хотя, такое возможно. Ты точно уверена, что думала только о деде!? – прищурив глаза, спросил меня собеседник. – Ошибки быть не может?

– Ещё о бабушке, но больше о деде. – сказала я, всматриваясь в его яркие голубые, почти синие глаза.

«Его прищур. И цвет глаз тоже. Точно, как у деда. Не может быть!».

– Всё может. – вновь откликнулся на мои мысли, очень даже уверенно, полуночный гость. – Не, не. Ты ещё про упырей вспомни. Какие ходячие мертвецы!? Вот придумала! – усмехнулся собеседник.

Тут меня, как током стукнуло.

– Вы, что мои мысли читаете?

– Читаю маненько. Они такие громкие твои мысли. – спокойно, как о каком-то пустяшном деле ответил некто.

И тут меня взорвала вспышка возмущения, подогретая страхом:

– Ну думала я о деде! А вы кто такой, чтобы мысли мои читать? Что вы мне голову морочите про домовых разных! Это дом моих деда с бабушкой, а вы, что тут забыли?

– Вспылила-то! Тише, тише, успокойся. То, что твои мысли читаю меня это-то и озадачило. Так и подумал, кто-то из близких людей твоих во мне раз слышу мысли и явился, когда ближе стала и, видимо, часто вспоминать начала, кого-то из родных.

– Так, кто же вы? – чуть ли не криком спросила я, явно ещё не успокоившись.

– Кто, кто? Леший я. – невозмутимо ответил некто на мой выпад.

Я уже была готова услышать всё, что угодно, но, чтобы такое! Никогда! И тут, видимо, нервное напряжение, которое всё время с момента нашей встречи, было достаточно велико, теперь достигло своего предела, что заявление о «Лешем» я уже не «переварила» и истерично начала смеяться, при этом повторяя:

– Леший, леший, леший.

Высмеявшись, посмотрела на Лешего и на котов на печке. У котов я, видимо, хотела найти поддержки, так как больше не у кого было. Но они все сидели спокойно, с видом тех, кто много понимает, но молчит, и как будто ждали моего «возвращения». Не найдя поддержки у котов, устремила свой взгляд на сидящего на против, при этом смахнув слезинки, выступившие от смеха, немного подалась всем корпусом в направлении собеседника и уверенно выдала:

– Леших не бывает!

– А я по – твоему кто!? Леший! В чём, чём, а в этом уверен точно! – отвечал мне некто уже достаточно эмоционально.

«Ещё не хватало со сбежавшим из психушки общаться!» – подумала и тут же испугавшись вспомнила:

«Он же мысли читает!»

Быстро отвернула лицо в сторону печки, решив, что может не успеет прочитать, если взгляд от него отведу. И тут увидела котов. Они смотрели на меня с видом: «Чего ты!? Он же правду говорит!»

– Я вас приютила, а вы меня не защищаете! – ни с того, ни с сего обрушилась с претензией я на котов.

– Зачем нам тебя защищать!? Тебе ничего не угрожает, да и не от кого! – вдруг проговорил вкрадчиво рыжий кот.

«Говорящий кот это уже перебор! Со мной явно, что-то происходит!?». – взявшись за голову решила я.

Поставила локти на стол, обхватила ладонями свою голову, прикрыв ими уши и закрыла глаза. Попыталась «заглянуть» в саму себя, понять, что не так со мной. Но вспомнив родных, знакомых, всё, что происходило со мной до того, как я добралась до Лесновки и даже, таблицу умножения, проанализировав состояние организма, пришла к заключению, что всё прекрасно.

«Может я заснула. Просто не заметила, когда и всё, что сейчас происходит снится мне!» – подумала так, так как других объяснений мне в голову не приходило.

«Сейчас открою глаза и всё будет, как обычно!»

Но, как обычно не получилось. Возникшую на какое-то время тишину нарушил грудной голос Лешего:

– Я так думаю, ты не заснула, а наоборот, проснулась, так как видеть стала больше, чем обычно. Ладно, признаю, ошарашил я тебя своим появлением. Ну и ты меня пойми: не с того ни с сего началось у меня притяжение какое-то, чтобы в дом войти, а тут ты и мысли твои в придачу. Давай начнём с начала.

Леший говорил успокаивающим тоном. И мне, даже, показалось, что если не брать во внимание грудной голос Лешего, то со мной, как будто говорил дед. Я оторвала голову от ладоней. Сложила руки перед собой на краю стола и посмотрела на Лешего.

– Это же бред какой-то! – произнесла я не понятно к кому конкретно обращаясь, к себе или к Лешему.

– Если так называть всё то, что не понятно и то, чего не знаешь, то может и бред! – высказал, вполне здравую мысль Леший в ответ. – Продолжим знакомство. Тебя, как зовут? Только имя полностью называй. – обратился Леший, внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Полностью? И отчество с фамилией тоже! – уточнила я, на что Леший утвердительно кивнул. – Хорошо. Александра Александровна Кресова.

– О, а отца, значит Александром Михайловичем кличут!? – обрадовавшись своей догадке воскликнул чёрный кот с белой мордой, а рыжий и дымчатый коты зашикали на него:

– Не встревай!

Я повернула голову в сторону котов.

«Видимо, все говорящие»

– А вас как зовут? – задала встречный вопрос, обведя взглядом всех котов, и устремив его на Лешего.

– Я Леший! – представился он, положив свою широкую цвета мха ладонь к своей груди. – Вот он – Домовой! – показал рукой Леший на рыжего кота. – Тот, что дымчатый – это Дворовой, с белой мордой – Банный! – представил всех по очереди котов Леший.

– И всё? У меня есть имя, отчество, фамилия, а у вас?

– А у нас нет! – ответил он мне. – Все знают, что я, например, Леший и, что другого Лешего в этом лесу, попросту, не существует. А он, – Леший кивком головы указал на рыжего. – Домовой. И другого Домового в этом доме нет и Банного, и Дворового тоже. А вот, Александры, к примеру, встречаются чаще. Даже, в одном доме может быть несколько. Так? Так! Поэтому нам имена ни к чему. А вам нужны, да ещё, с уточнениями: имя, фамилия, статус, как адрес для доставки.

«Да, пожалуй с Лешим можно согласиться. Я Саша, бабушка Саша и папа Саша. Зовут одного, а откликаются все бывало, когда собирались на праздники вместе».

– Чаю хочешь? – неожиданно спросил Леший.

– Хочу!

Предложение попить чай было очень кстати, так как у меня пересохло во рту и тошнота, подступала к горлу, от того, видимо, что давно ничего, как следует не ела. Леший осторожно поднялся со стула, аккуратно почистил самовар, подбросил угольков в него и дрова в печку, а потом обратился к «котам»:

– Сашу, потчевать чем будите?

Коты моментально скрылись не известно куда.

«Вот шустрые-то!» – удивилась их реакции.

Поднялась со стула, пошла к буфету, стараясь сильно не прихрамывать. Достала из буфета заварной чайник, чашки и блюдца для Лешего и котов, а когда подошла к столу, то, буквально не поверила своим глазам: пироги свежеиспечённые, мёд, варенье на столе.

– Ничего себе! Скатерть-самобранка какая-то! – произнесла восхитившись увиденному. – От куда всё это?

– От нас для тебя! – с довольными мордами промурлыкали «коты».

– Приятно! Благодарю! – произнесла посмотрев на «котов» и одновременно, расставляя чайные чашки с блюдцами на столе на против, стоящих вокруг стола стульев.

Самовар заворчал паром. Леший заварил свежий чай с еловыми шишками в заварном чайнике. Я возражать не стала, так как мне нравилось попробовать чего-то новенького.

«А почему бы и не с шишками!»

Собрались пить чай.

– Прошу к столу! – обратилась к котам.

– А можно нам в блюдечко, как раньше молока налить, а то без одежды за стол не удобно, как-то, – немного стесняясь промурлыкал рыжий.

– И на пол поставить, а то на печи жарковато стало. – попросил дымчатый.

– Хорошо! – утвердительно произнесла я.

Я взяла блюдца с печи. Сливки в них были, как будто не тронутыми и поставила их на пол около печки, как и просили коты.

– Прошу, вот сливки для вас. – проговорила я, по-доброму.

– Сливки!? А на вкус, как молоко. – подметил, недоумевая чёрный с белой мордой кот, поднеся морду к блюдцу со сливками.

– Саша, не слушай его! Вкусное молоко. Э-э-э, сливки. Просто Банный давно молоко не пил. Да и сливки тоже, – улыбаясь, как кот Баюн, оправдывался за Банного дымчатый.

«Вот так компания собралась. Интересно, они всегда так выглядят. В сказках их описывают по-другому. Было бы смешно, если бы я с ними на печи спать улеглась. Легла спать с котами, а проснулась… А проснулась не известно с кем». – хихикнула про себя.

Посмотрела на Лешего и поняла, что он не пропустил ни одного слова, пробежавшего в моей голове.

«Надо быть поосторожней с мыслями. Больше говорить, чем думать». – снова подумала, а зря.

Леший дул на горячий чай в чашке и, как будто сам себе, хитро прищурив глаза улыбался. Села за стол.

– Вкусный чай с шишками и пирожки с ягодами просто лакомство! – похвалила я угощения, приготовленные для меня.

– Рады, что тебе понравилось! Кушай на здоровье! – почти одновременно проговорили в ответ Леший и «коты».

– Вроде, я вижу и слышу вас, но принять и поверить во всё, что сейчас происходит со мной, всё равно не могу! – немного задумчиво проговорила, глядя на Лешего.

– Почему не можешь? – спросил Леший, отставив свою чашку с горячим чаем в сторону.

– Потому что такого не может быть! Так и кажется, что ты окажешься, каким-нибудь мошенником, а «коты» роботами, управляемыми дистанционно.

– Получается в мошенника и роботов ты веришь, а в то, что мы можем быть частью реальности нет.

Таким аргументом Леший поколебал моё неверие в реальность происходящего.

– Выходит так! – призадумавшись проговорила я.

– Я допускаю, что ты веришь в материальное, так как сама материальная и живёшь в трёхмерном, привычном и понятном для тебя материальном мире, но наверняка, веришь и во что-то ещё, отличное от материального?

«Как-то незаметно наше общение перешло в русло задушевной беседы!» – подивилась я происходящим переменам и немного помолчав, стараясь привести в определённую систему то, во что верила, ответила:

– Да, вы правы, верю! В любовь верю! Верю в такую любовь, о которой говорил учёный-физик Эйнштейн. Что любовь – это Вселенская Сила, которая умножает всё лучшее, что в нас есть. Что любовь самая мощная Сила, которую каждый из живущих на Земле, способен генерировать. Главное, научиться отдавать любовь и с благодарностью её принимать.

Когда я завершила свой монолог в комнате ещё с минуту царила тишина.

– Ну ты и философ! – нарушил первым тишину Дворовой. – Я прямо-таки заслушался!

– Саша, а ты знаешь, о чём я подумал, пока слушал тебя. Подумал, что физик правильно говорил и ты, получается тоже. О любви, в правильном направлении, я имел ввиду, размышлял.

– Позвольте! Саша, а «генерировать» это как? Можно уточнить!? – вмешался в наши рассуждения о высоком, с вопросом Банный.

– Генерировать это значит создавать! – ответил за меня Домовой. – Я тебе сколько раз говорил, что книг читать больше надо! – прочёл нравоучение, обращаясь к Банному, при этом дёргая кончиком пушистого рыжего хвоста Домовой.

– А я читаю! Читаю только то, что мне интересно. Книги по психологии, например, и могу сказать, что ты, Домовой, не прав был, когда за Сашу на вопрос, который ей задали ответил, да ещё и мне нравоучения читать начал! Возомнил из себя старого! – смея�