Плата за любовь
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
НАТАША – студентка, ассистент главврача
ИГОРЬ – работник спецслужб
ВИКТОР /он же ГАМЛЕТ/ – режиссёр
ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ – главврач областной хирургической клиники
НАДЕЖДА ИВАНОВНА – мама Наташи
ЛЯЛЯ
ЭДИК
ЭРУДИТ – друзья Игоря МУЖЧИНА с портфелем, бездомный.
События происходят в наши дни, в одном из областных городов России.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Просторная комната. Слева – входная дверь и прихожая. В глубине – два больших окна, одно из которых распахнуто настежь. Сквозь прозрачные шторы синеет полоска вечернего неба.
Справа – дверь, ведущая на кухню. У стены – диван; рядом, на журнальном столике, телефон. Слева, в углу, кресло. Неподалеку от него – музыкальный центр. В глубине – аперитивы для гостей.
В комнате Наташа, Надежда Ивановна, Игорь, а также гости: Ляля, Эдик и Эрудит. Молодежь одета изысканно, со вкусом, что дает основание сделать вывод об их принадлежности к определенному кругу общества. Из всех наибольшей экстравагантностью выделяется Ляля: на ней блестящий комбинезон из черной ткани. На груди – золотой амулет, на руках – дорогие перстни, браслет. У Наташи в волосах алая роза. Она в нарядном бежевом платье, белых туфлях.
Звучит музыка. Присутствующие азартно танцуют. Лишь Надежда Ивановна присела поодаль, на краешке дивана, и с улыбкой наблюдает за происходящим. Но вот мелодия закончилась.
НАТАША /разгоряченная танцем/. Все, все, мальчики… никаких больше движений! Я – улетаю… /В изнеможении падает на диван, в объятия мамы./
ЛЯЛЯ. А что… вполне симпатичный марафончик!
ЭДИК /смотрит на часы/. Двадцать пять минут чистого времени, господа!
ЭРУДИТ. Да… после такого супербалдежа просто необходимо прилично выпить и, не менее прилично, закусить!
ЭДИК. Великолепная идея! Но вначале – тост!
НАТАША /категорически/. Никаких тостов! Хватит! Хочу, чтобы кто-то сказал что-нибудь нормальное, человеческое…
ЭДИК. А это и будет именно нормальное и человеческое! К тому же, я хочу высказать всего лишь определенную мысль. И мысль эта заключается в следующем: то, что Наташа сегодня, здесь, с нами – это чудо! Это просто невероятный факт! Фантастика! Исключение из правил…
ЭРУДИТ /перебивает/. Давай тост, Эдуард! Ты забыл о тосте.
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. Действительно, как-то длинновато…
НАТАША /подходит к Игорю, об Эдике/. Он скажет сейчас какую-нибудь гадость… тебе не кажется?
ИГОРЬ. Пока – не кажется!
ЭДИК. Излишнее волнение, господа! Экскюз ми! Эврисинн вил би олл райт! Просто уточняю некоторые детали, выверяю, так сказать, ракурс мысли… /Берет бокал./ Итак, предлагаю тост: за верность! За прекрасный порыв души, который помогает нам не забывать своих друзей – далеких и близких…
НАТАША /взрывается, Эдику/. Прекрати свою болтовню, идиот… слышишь?! /Игорю./ Скажи ему, чтобы он замолчал! Немедленно! Или я сейчас уйду отсюда!
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /подходит, встревоженно/. Наташенька… доченька… что с тобой? Эдуард – наш гость, и он, мне кажется, всего-навсего шутит.
НАТАША /маме/. Хорошие мне шуточки… /Эдику./ Болван! Не смей больше говорить об этом!
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. О чем, доченька?
НАТАША. Он знает!
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /в недоумении/. Ничего не понимаю…
НАТАША. И хорошо, что не понимаешь! /В сторону Эдика./ Зато он понимает! И очень даже хорошо!
ЭРУДИТ. А иначе и быть не может! /Об Эдике./ Достойный сын достойного отца!
НАТАША /Эрудиту/. Заткнись… выскочка! Подхалим несчастный…
ЭРУДИТ. Оскорбленный в своих лучших чувствах, я посыпаю голову пеплом и удаляюсь в пустыню. /Отходит вглубь комнаты./
ИГОРЬ. Наташа, прекрати… ты слишком груба с гостями.
НАТАША. Зато ты с ними слишком учтив!
ЛЯЛЯ /в стороне/. Ой, как интересно… Семейные сцены на дне рождения Наташи. Давайте поругаемся все… Перессоримся, подеремся… Ну, что же вы? Давайте, давайте…
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. Этого нам только не хватало… /Решительно./ Наташа? Игорь? Дети мои… объясните мне – что здесь, между вами, происходит?
ИГОРЬ. Ничего, маман, ничего… Все в полном порядке! Просто небольшое переутомление организма от слишком частых ночных дежурств.
НАТАША /кричит/. Почему… почему вы так его ненавидите? За что? Что он сделал вам плохого?
ЭДИК. Не понял…
ЭРУДИТ /подходит, Наташе/. Это вы о ком… уважаемая?
ЭДИК. И вообще – о чем речь, я что-то не врублюсь?
НАТАША. Вы прекрасно знаете – о ком? И о чем – тоже! Вы всё знаете! Всё!! /Плачет/.
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /обнимает Наташу/. Успокойся, доченька, не надо слез. Это же твой день рождения…
НАТАША /освобождаясь от объятий/. Помолчи, мамочка, ради бога! Я умоляю тебя… /Отводит Игоря в сторону/. Тебе что… все это нравится? Да? Ты же знаешь, что там случилось. И почему я дежурю по ночам – тоже знаешь!
ИГОРЬ /не сразу/. Что там случилось – знаю. Слыхал. А вот почему ты дежуришь по ночам, именно ты…
НАТАША /перебивает/. Не знаешь… да? Не догадываешься?
ИГОРЬ. Абсолютно! Могу лишь только… предположить.
НАТАША /ошеломлена/. Ах… вот ты куда загнул? Понятно… Ну, что ж… спасибо! Наконец-то! Но только вот что учти, любимый: после этого… после всего, что ты устроил мне здесь сегодня, ты… ты знаешь кто?
ИГОРЬ /привлекая Наташу к себе/. Знаю. И очень хорошо…
НАТАША /пытаясь отстраниться/. Нет, ты не знаешь… ты не знаешь этого! Но я тебе сейчас скажу! Ты… ты…
ИГОРЬ /перебивает/. … тот идиот, который, несмотря ни на что, безумно любит одну синеглазую, капризную девчонку.
Поцелуй.
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /облегченно/. Ну, вот… слава богу! Давно бы так…
Поцелуй затянулся. Аплодисменты.
Ну все, все… доченька? Игорь! Не уединяйтесь, идите сюда…
Наташа подходит.
/Тихо./ Надеюсь… все вопросы уже решены?
НАТАША. Угу… /Смеется./
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. Вот и хорошо! /Всем./ А теперь продолжим веселье! /Наташе./ Пойдем, доченька, принесем сладкое. Время уже позднее, пора…
НАТАША. С удовольствием, мамочка! /Чмокает маму в щеку. Идут на кухню. Вдруг./ Лялька! Ты с ума сошла! Зачем ты пьешь? /Подходит к Ляле, стоявшей у стола с фужером/.
ЛЯЛЯ /спокойно/. Не «зачем», а «почему». Мне скучно, а я хочу, чтобы стало весело. /Пьет./
НАТАША. Ну и веселись – кто тебе запрещает? Зачем же столько пить? /Отнимает фужер./
ЛЯЛЯ. Затем, чтобы запомнить этот день… /Хмелея./ Ведь у нас сегодня особенный день… а, Игорь Андреевич? Или это не так?
ИГОРЬ /помедлив/. Ну, почему же, малыш… Все верно. День сегодня действительно особенный. /Раздельно./ Но хотелось бы, чтобы в этот особенный день гости вели себя тоже по-особенному.
ЛЯЛЯ /неопределенно/. А-а… /Через мгновение, с вызовом./ А «по-особенному», простите… это как?
ИГОРЬ. Как положено в культурном обществе, козочка.
ЭРУДИТ /подходит/. То есть не обмусоливать слюнками взрослых дядей…
ЭДИК… и, желательно, не косеть.
Мгновение паузы.
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /вышла из кухни, встревоженно/. Ребята… Ляля… дети мои! Не затевайте новой ссоры, прошу вас…
ЛЯЛЯ /пьянея все больше/. Не-ет… они, эти шурики, мне что-то сказали… И я должна… я обязана им ответить…
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /в крайней тревоге/. Лялечка! Деточка моя! Ты же чудная, добрая девочка! Не надо, остановись… Сделай это ради меня, пожалуйста…
Маленькая пауза.
ЛЯЛЯ /вдруг обмякнув/. А-а… ладно… /Махнув рукой./ Хрен с вами… /Отходит. Проходя мимо Игоря, Эдика и Эрудита./ Тоже мне… культурное общество. /Берет коктейль./ Знаю я вас всех, до единого… обезьянья порода.
Усаживается в кресло.
НАТАША /испуганно/. Лялька… прекрати! Как ты с ними разговариваешь? /Подходит к Ляле./
ЛЯЛЯ /Наташе, спокойно/. Я разговариваю с ними так, как они того заслуживают. /Пьет коктейль через соломинку./ И если вы, уважаемая… во всем этом до сих пор еще «нихт копенгаген», то ай эм сори, мадам… /Отвернулась./
Пауза.
ЭДИК /в стороне, монотонно/. Учеными уже доказано: чрезмерная агрессия малолеток является результатом подавления природных инстинктов. И, прежде всего, половых…
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /в смятении/. Прекратите, Эдуард! Как вы можете? Ведь она еще совсем ребенок!
НАТАША. Действительно, мальчики, неужели так трудно обойтись без пошлостей?
ИГОРЬ /подходит к Наташе, негромко/. Не надо было этому ребенку показывать своего шефа. Ты же видишь – ребенок возбудился…
НАТАША /резко/. Пожалуйста, любимый… оставь Владимира Михайловича в покое! Хотя бы сегодня… И ребенка тоже прошу не трогать! /Ляле, миролюбиво./ Ладно, малышка, не сердись. Ты же знаешь, какие они баламуты…
ЛЯЛЯ /тихо/. Ничего, пусть потреплются. Только они сегодня об этом еще пожалеют…
Звонок телефона.
ИГОРЬ /достает мобильный/. Алло!.. Да, я… Понял… Хорошо! Жди… /Прячет мобильный./
НАТАША /подходит/. Кто это, Игорь?
ИГОРЬ. Мне нужно срочно выйти.
НАТАША /растерянно/. То есть… как выйти? Куда?!
ИГОРЬ /быстро/. Потом объясню… Это ненадолго! Извини…
Целует Наташу. Уходит.
Молчание. Надежда Ивановна пытается навести на столе некий порядок, однако внезапно бросает это занятие и быстро идет на кухню.
НАТАША /задумчиво/. Ну вот… совсем расстроилась наша компания.
Подходит к дивану, берет в руки сверток. Медленно разворачивает.
ЭРУДИТ /мрачно/. Да… повеселились, нечего сказать…
Пауза.
ЛЯЛЯ /из угла/. А, между прочим, это только цветочки. Ягодки еще впереди…
Внезапно гаснет свет. Темно.
Голос НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ. Что случилось? Почему нет света?
Голос НАТАШИ. Не знаю, мама. Видимо, где-то замкнуло…
Небольшая пауза.
Голос ЭДИКА. Да нет, не похоже. Везде горит свет.
Голос ЭРУДИТА. И шума вроде не было…
Голос НАТАШИ. Странно…
Молчание.
Голос НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ. А что, собственно, вы делали, доченька?
Голос НАТАШИ. Ничего… Хотели посмотреть – что передал мне Виктор?
Голос НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ. Чертовщина какая-то…
Голос ЭДИКА. Мистика…
В отблеске окна мелькнула чья-то тень.
Голос ЭРУДИТА. Кажется, по нашей квартире кто-то бродит…
Голос ЭДИКА. Да…. в самом деле – я слышу шаги…
Голос НАТАШИ. Ой, мальчики, мне страшно…
Голос ЛЯЛИ. А что, если в этой комнате завелся домовой? /Гудит./ Ууу… ууу… ууу… я всех с собой заберууу…
Голос НАТАШИ. Перестань, Лялька! Вечно ты со своими приколами…
Голос ЛЯЛИ. Умолкаю, умолкаю! Соплю в свои две дырочки…
Издает звуки.
Голос НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ. Ну… что ж: домовой – не домовой, а сидеть в темноте не годится. Пойду, зажгу свечу…
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Напрасна суета. Во мне была причина.
Звучит диссонирующий аккорд. Одновременно зажигается луч и освещает часть стены в комнате Наташи. На стене – портрет Гамлета. Он в черном плаще, шляпе. Правую руку с зажатой в ней полой держит перед лицом так, что видны только глаза, смотрящие в упор. Мгновение спустя портрет оживает. Гамлет выходит из рисунка.
Картина вторая
ГАМЛЕТ /идет по комнате/. Рад видеть вас, о, други из далека! Мечты моей осуществленный плод… Привет вам всем! Привет! /Продолжает движение./ Чем заняты вы здесь? Знать, глотки рвете в споре о смысле бытия? Иль коротаете досуг в пирушке шумной?
ЛЯЛЯ /выступив из темноты/. Вы угадали: здесь мы потому, что собрались с друзьями… как бы вам сказать… по случаю!
ЭРУДИТ. День славного рождения у нас… вот у нее! /Указывает на Наташу/.
ГАМЛЕТ /подходит к Наташе/. Мои примите, синьорина, поздравления! Пусть ангел вас хранит…
НАТАША. Благодарю, синьор! И вас пусть он хранит отныне от бурь и гроз, земных и неземных.
ЛЯЛЯ. И чтоб покой душевный вновь к вам возвратился!
ГАМЛЕТ. О… если б было так! Не прочь я отдохнуть… Признаться, от скитаний долгих я устал чертовски…
НАТАША. Вот и прекрасно! Проходите… сюда, поближе… есть у нас и пища, и вино…
ЛЯЛЯ. … и музыка!
ГАМЛЕТ. Какая музыка? Скажите!
ЛЯЛЯ. Да разная… Ее послушаем и, если захотите, мы потанцуем в ритме рок-н-ролл.
Идут к столу.
ЭДИК /останавливает Гамлета/. Об отдыхе потом поговорим, приятель. Ты прежде расскажи – кто ты таков?
ЭРУДИТ. И с чем сюда явился?
ГАМЛЕТ. Мой дух, словно таинственный фантом, витал над бренным миром. Теперь вновь плоть обрел.
ЭДИК. Туманно говоришь…
ЭРУДИТ. Нельзя ли пояснее?
ГАМЛЕТ. Над бездной темной пролетая, я вдруг увидел знак, тот знак меня манил. И голос мне сказал: «Иди, я жизнь тебе дарю, но лишь на время. Взгляни на мир земной… и возвращайся в срок».
ЭДИК. А как зовут тебя?
ЭРУДИТ. Ведь нам ты не знаком!
ГАМЛЕТ. Я – Гамлет, датский принц – слыхали о таком? Когда-то в древнем Эльсиноре один со злом схлестнулся, решая вечности вопрос: «Быть – иль не быть…»
ЭРУДИТ. Кончай водить нас за нос! Тот, датский Гамлет, умер – и давно! Шекспир его восславил в своей трагедии – не более.
Пауза.
ГАМЛЕТ /задумчиво/. Шекспир?.. Какое имя звучное – Шекспир… /Помолчав./ Ну что ж – отменный вкус! Знал толк в трагедиях, коль это так! Не часто на Земле свершаются деянья, подобные тому, чему я был свидетель и участник…
Пауза.
Но полно! Не стоит темных дней страницы ворошить… Хотел бы знать я только – не зря ли пролил кровь тогда – свою и недругов?
Молчание.
Ну… что молчите? Зло в мире живо? Умерло оно?
НАТАША. Оно не умерло, милорд. Подобно сфинксу, простирает и сегодня длани черные над миром и застит солнце.
ЛЯЛЯ. И целый мир уже, устав в борьбе с бесправьем и коварством, терзается твоим мучительным вопросом: «Быть или не быть…».
ГАМЛЕТ /в сторону/. Что слышу я? Мне говорят – зло живо до сих пор? Тогда какой был смысл в мучениях моих? И кто из нас был прав: я – или Клавдий, коль зло на трон возводится упорно из века в век? Ведь там, в союзе с алчностью, оно разъест, как ржавчина, любого! Да так успешно акт свой гнусный проведёт, что от души правителя останутся лишь жалкие лохмотья!
МУЖЧИНА /выступив из темноты/. А что есть тело без души, воссевшее по случаю на троне? Не более чем туша, набитая вонючей требухой, усладу ищущая без конца в обжорстве, похоти и лени.
ГАМЛЕТ. Я поражен! Какое точное проникновенье в суть явлений! /Подходит к Мужчине./ Ты кто, приятель?
МУЖЧИНА. За вольномыслие я изгнан был из храма, но сохранил в себе под рубищем убогим все то, чем восхищался ты когда-то в Эльсиноре…
ГАМЛЕТ. … ценил всегда я острый ум, достоинство и честь!
МУЖЧИНА. Добавь сюда души порывы – любовь к прекрасному и жажду просвещенья. Однако веку нашему все это ни к чему… и посему я ныне бомж.
ГАМЛЕТ. Не понял… повтори!
МУЖЧИНА. Я – бомж! Сие название придумано для тех, кто лишним оказался в этом мире. Без денег, без пособий, без жилья мы бродим молча по планете. И мир забыл о нас… вернее, сделал вид, что особей, подобных нам, в природе как бы нету.
ГАМЛЕТ /в сторону/. О, боже праведный, совсем свихнулся век! Как может до сих пор, подобно тле презренной, влачить свой жалкий жребий человек? /Мужчине./ Но как ты оказался здесь, на вечеринке этой?
МУЖЧИНА. Влекомый тайною одной, под окнами бродил я незаметно. И, с удивлением услышав голос твой, решил проникнуть внутрь.
ГАМЛЕТ. Ну что ж… тебя я видеть рад! /Подает Мужчине руку./
МУЖЧИНА. А я тебя – тем более! Поскольку тайна эта связана с тобой!
ГАМЛЕТ. Да полно! Шутишь ты…
МУЖЧИНА. Мой благородный принц! Не ведомо тебе, что, пав в сраженье с гнусным вероломством, ты стал легендой для потомков…
ГАМЛЕТ. … но не для всех, надеюсь. Уж слишком тяжким и безрадостным был мой недолгий путь.
МУЖЧИНА. У века каждого свои пороки и свои герои. Но я продолжу мысль… Вослед тебе один отважный рыцарь решил поспорить с миром о неких несуразностях в развитии его, но дерзкая мечта была преступно прервана на взлете…
ГАМЛЕТ /в сторону/. Теперь знаю – то был знак его… /Мужчине./ Он жив остался?
МУЖЧИНА. Да. Спасло его лишь провидение и доброе участие врачей.
ГАМЛЕТ. Как жаль, что не смогу увидеться я с ним и руку смелую пожать союзника и друга. Прервется вскоре миг блаженный, когда вновь чувствовать и мыслить я могу. А я еще хочу узнать у этих сорванцов – в чем смысл их бытия?
МУЖЧИНА. Напрасная затея.
ГАМЛЕТ. Почему?
МУЖЧИНА. Двуличием опутан век наш, будто паутиной, а словоблудие достоинством слывет.
ГАМЛЕТ /в сторону/.
Прошли столетия, а нравы, как и встарь.
Когда же правда вернется на алтарь?
Ведь без неё – не жизнь, одно притворство,
И каждый миг сулит нам вероломство.
Но где, в каких краях сокрыта та, иная,
Желанная идиллия земная?
Кто и когда мне сможет, наконец, ответить…
ЭДИК /выступив из темноты/. Понятье зыбкое, осмелюсь я заметить.
ГАМЛЕТ. Что именно, синьор?
ЭДИК. Да ложь и правда – об этом я толкую. Не может ясно кто-нибудь сказать сегодня: сие есть ложь, а вот сие – есть правда? Размыто все, истерлось, прохудилось, как тот кафтан, что слишком часто надевали все без разбору. К тому же, не в почете ныне милосердие, порядочность и честь. А лесть и изворотливость, наоборот, в цене: ведь коль ты не подлец – не можешь и надеяться на место в высшем свете.
ЭРУДИТ. И я бы подтвердил все то, что мой сказал приятель. Ну, слово в слово, будто сам я говорил! К тому добавил бы еще одно сужденье.
ГАМЛЕТ. Какое именно, милорд?
ЭРУДИТ /с вызовом/. Прошу прощения, но я вам не милорд совсем!
ГАМЛЕТ. Как так?
ЭРУДИТ. Да так, как есть! И, между прочим, это вам – не Дания. И то, что было в этом вашем… древнем Эльсиноре – то чуждо нам. У нас другая жизнь… одежда, мысли – все иное! И даже любим мы, представьте, совсем не так, как вы когда-то в королевстве вашем…
ГАМЛЕТ /изумленно/. Не так? Что вы имеете в виду, сказав «не так»?
ЭРУДИТ. Да то, что жизни век – недолгий, а молодость – всего лишь краткий миг! И тратить попусту сей драгоценный дар на… как бы вам сказать определенней… на выявление своих расположений к той особе, что взором пламенным тебя пленила вдруг… считаем глупостью, занятьем для слюнтяев!
Смеются с Эдиком, победно салютуя друг другу.
ГАМЛЕТ /в сторону/. Я потрясен… какой цинизм! Какое варварское паденье нравов! Где светлый луч любви? Где идеал? Чем заняты их ум, энергия и воля?
ЭДИК. Так что забудьте про желания свои сравнить те нравы, давние, с сегодняшней, свободною стихией. Она даёт нам право жить и вольно, и красиво. А Дания тюрьмой для вас была, насколько нам известно! А посему – не вам, пришельцу из темниц и подземелий, тягаться с нами относительно морали!
ЭРУДИТ. Вот именно – ха-ха-ха… найдем другой пример для подражанья! А вы для нас – никто! Раздутый миф, фигура книжных меломанов – не более! Ха-ха-ха…
Смеются с Эдиком, победно салютуя друг другу.
ГАМЛЕТ. Ах так… хвастливые юнцы! Решили испытать мой дух на прочность? Ну что ж… готов сразиться я с любым из вас! Без промедленья! /Обнажает шпагу. Эрудиту./ К барьеру, сэр! Продолжим спор, как подобает истинным мужчинам!
НАДЕЖДА ИВАНОВНА /выступив из темноты/. Нет, нет… не надо… я прошу вас! Прекратите ссору!
НАТАША. Остановитесь!
ЛЯЛЯ. Вы этим лишь унизите себя!
ГАМЛЕТ. О, нет! Отдать на поруганье каким-то мошкам всё то, что было высшим смыслом для меня когда-то? К барьеру, я сказал! Кто даст ему клинок?
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. Я умоляю выслушать меня… Прошу понять – неопытность всему причина!
ЛЯЛЯ. И наглый тон его, скорей, от скудости ума, а не от верности мужской отваге!
НАТАША /Гамлету/. Вот именно! Не стоит брать всерьез браваду эту, глупую! Поверьте мне, синьор… он погорячился!
ГАМЛЕТ. Слова мольбы напрасны! /Эрудиту./ Защищайся! Иль я проткну тебя, словно трухлявый пень! /Делает выпады./
ЭРУДИТ /уклоняясь/. Эй-эй… полегче, сэр! Что за манеры? Остановитесь… я ведь не шучу! Я… в самом деле драться не умею! Не выучен искусству этому, как вы.
ГАМЛЕТ. Твои, синьор, признанья ни к чему! Об этом должен был подумать ты заранее… К барьеру, жалкий трус – так будет лучше! /Гонится за Эрудитом./
ЭРУДИТ /убегая/. Но я… я драться не хочу! Спасите! Помогите!.. /Скрывается в темноте./
ГАМЛЕТ /остановился, с удивлением/. Ха-ха… какой забавный случай! Не видывал доселе я таких картин, когда затеявший с тобою спор данаец вдруг улепётывал в кусты, как заяц! /Вложил шпагу в ножны Эрудиту, стоявшему поодаль./ За болтовню свою, наглец, ты заплатил бы подороже, будь я с тобой наедине…
ЭРУДИТ /из темноты/. А что сказал такого я?
ЭДИК /из темноты/. Он вас не оскорблял. А если и сказали мы слова какие – на то имели право!
Пауза.
ГАМЛЕТ /в сторону/. Несчастные… Подняться не дано им выше мошки, что вертится всю жизнь вокруг лучины, не видя солнца. /В зал./ Но где… в каких краях произошло такое превращенье, когда сам человек – ничтожеству сродни? И где был Бог?
МУЖСКОЙ ГОЛОС /мистически/. Уймись, мятежный дух… Никто не в силах изменить теченье дней земных, остановить деянья, какие б ни были они. Таким уж сотворен тот мир, в который ты проник через столетья вновь. Все будет так, как есть! Смирись и возвращайся в приют безмолвия – твой срок земной истек…
Пауза.
ГАМЛЕТ.
Какой чудовищный… ужасный приговор!
Скорей… скорей назад, в унылые чертоги!
Слабеет ум, в бессилье гаснет взор,
Когда с безумием веков мирятся боги!
Но не ослабнет во мне к истине порыв,
И дать ответ на мой вопрос я заклинаю!
Увы… но связь времен, как прежде… на разрыв,
И как соединить обрывки те, не знаю.
МУЖЧИНА /выступив из темноты/.
Чем дальше вглубь веков,
Тем больше пропасть эта.
Взывает к помощи сегодня
Вся планета.
ГАМЛЕТ /подходит к Мужчине/.
Как грустно видеть, друг, сейчас
Мне этот миг трагической развязки…
Ужель земная жизнь – всего лишь глупый фарс
Взамен придуманной когда-то, чудной сказки?
Пауза.
Ну что ж… прощай!
МУЖЧИНА. Прощай!
ГАМЛЕТ.
И не грусти, дружище! Безмолвие равняет всех – И королей, и нищих!
Объятия.
/Наташе и Ляле./
И вы… о, други милые, Прощайте!
В добрый путь! Дай бог вам колесо
Фортуны повернуть Туда, где рай земной
И светлые деянья.
А я… я возвращаюсь в ночь.
Дальнейшее – молчанье…
Медленно идет вглубь сцены, делает прощальный жест актерам. Входит в рисунок. Звучит диссонирующий аккорд. Луч гаснет.
Темно.
Свет зажигается. На сцене вновь комната Наташи и актеры, рассматривающие висящий на стене портрет Гамлета. Внезапно открывается дверь. Входит Игорь.
ИГОРЬ /увидев происходящее/. Та-ак… понятно! /Подходит к портрету, срывает его со стены и рвет в клочья./
НАТАША /испуганно/. Игорь?.. /Бросается к нему./ Не смей! /Пытается отнять портрет./
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. Ах… Что же это? Зачем?!
ЛЯЛЯ /наблюдая со стороны/. О-ля-ля…
Игорь, отстранив Наташу, идет к окну и выбрасывает в него остатки портрета. Долгое молчание.
НАДЕЖДА ИВАНОВНА. И все-таки, Игорь… не стоило бы вам поступать… таким вот образом.
ИГОРЬ. Позвольте с вами не согласиться, мэм… Все дело в том, что данный шедевр /жест в сторону окна/ явно не вписывался в наш интерьер. Он выполнен… ну, как бы вам сказать поточнее… в слишком мрачных тонах. А у нас сегодня – праздник!
Звучит рок-н-ролл. Все стоят неподвижно. И лишь Эдик и Эрудит, постепенно входя в азарт, танцуют. Звонок. Наташа идет в прихожую, открывает дверь. Входит Владимир Михайлович.
Картина третья
НАТАША /радостно/. Ой… Владимир Михайлович… какой же вы молодец!
ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ. Вернулся, как обещал. Но вновь – лишь на минутку!
Идут в комнату.